Бесплатный фрагмент - На острове Буяне. Приключения Якова

«Среди волн, среди гор, стоит разрушенный бор…» — так начинается старая-престарая история, которую шепчут друг другу ветры на перекрестках. Говорят, есть в неведомом море остров Буян. Не тот, что на картах, а запредельный, спящий. И спит он сном непробудным, покуда не явится герой, которому суждено его разбудить. Таким героем оказался обычный парень по имени Яков, который однажды утром открыл глаза на чужом берегу, ничего не помня о себе.

ЗАГАДОЧНАЯ СТАРУШКА.

Яков пришел в себя на песчаном берегу. Голова была пуста, как чистый лист: ни имени, ни прошлого, ни даже того, как он здесь очутился. Осмотревшись, он заметил шалаш и полный надежды, заглянул внутрь.

Там, в полумраке, сидела древняя старуха с длинными седыми волосами и неправдоподобно длинными пальцами. Она вязала бесконечный шарф и тихо напевала:

«Петелька за петелькой, нитками светлыми,

Шарф я свяжу, как допою…»

Не поднимая глаз, она молча протянула Якову три предмета: шерстяной клубок, лоскут ткани и старую медную пуговицу с золотистым ободком. А затем произнесла:

— Возьми ты три предмета, не спрашивай совета. Потемнеют если тучи — используй их лучше. Пригодятся трижды. Когда забудешь, ради чего встал. Когда увидишь своё отражение и испугаешься. И когда придётся выбирать, кого спасать.

Яков попытался расспросить её, но старуха замолчала, лишь тихо застучала спицами. Он поклонился, поблагодарил, сам не зная за что и вышел вон.

«Герой наш дальше зашагал, куда идти пока не знал…»

ПЕЧНОЙ ДУХ.

Брел Яков по острову, дивясь мёртвым деревьям и пепельной земле. Вдруг видит: посреди пустоши стоит одинокая печь. Да не простая, а с ухватами да заслонкой, будто из избы сбежала.

Яков присмотрелся, а из печи выбежал мужичок небольшого роста и пустился в пляс, затянув песню:

«я мужичок удалой,

Прогоню печаль далой,

Заходи на огонек,

Путник добрый, паренек.»

Яков дивился чуду дивному.

— Ты кто будешь? — поинтересовался он.

— Здравствуй, путник! — сказал мужичок. — Я дух печной. Слушай, парень, дам я тебе три подсказки, но сперва, растопи печь, да приготовь обед.

Яков насобирал дров, недалеко от острова, в чаще, растопил печь, испек пирожков, он не знал откуда знает рецепт, но точно знал, что это из дорогого ему воспоминания.

Печной дух поблагодарил путника.

— Теперь три подсказки, но знай, только одна из них, верная, остальные, моя шутка, хихихи — засмеялся мужичок. — Первая: на восходе солнца плюнь через левое плечо, три раза обернись и скажи: «Тили-тили-тесто, будь моё место пусто». Всякий враг сам в болото уйдет.

— Звучит как дребедень… — поморщился Яков.

— Вторая подсказка, — не унимался дух, похлопывая себя по горячему боку, — встретишь старуху с хворостом — поклонись и отдай свою обувь. Босиком пойдешь — к богатству.

— Ага, по острым камням, — хмыкнул Яков.

— Третья: когда придешь к реке — не пей первый. Жди, пока кто-то другой не напьется.

Яков задумался. Плюнуть, обернуться и блеять чепуху? Брести босиком по неведомой земле? Или сидеть у воды, дожидаясь дурака?

— Ладно, — сказал он. — Я выбираю… — но ответа не выдал, лишь усмехнулся про себя.

«Три совета печник дал, наш герой попал в оврал…»

ОБМАН.

Двинулся Яков дальше. Вышел он на поляну. Видит, старушка с хворостом идет, босиком, ноги все избитые, еле передвигает ими. Яков остановился и вспомнил совет печника. Отдать обувь старушке.

Подошел Яков ближе.

— Здравствуй добрый молодец — сказала старушка.

— Здравствуйте.

— Совсем ноги истоптала, лапти бы мне какие.

Яков хотел уж было отдать свою обувь, как стало горячо ему. Полез он в рюкзак, а там пуговица накопилась так, что в руки ее взять было невозможно.

— Сгинь! — приказал Яков

И старушка исчезла.

ЗАКОЛДОВАННЫЙ КОЛОДЕЦ.

Три дня и три ночи шел Яков. Когда силы кончились, вышел он на поляну, где стоял старый колодец. Обрадовался, наклонился зачерпнуть воды и тут его ударило воспоминанием, ярким и болезненным, как молния.

Он увидел себя двенадцатилетним Яшкой. Лес. Грибное место. Рядом — младший брат Микитка, тихий и хворый, вечный хвостик. Они разошлись по ягодам, а потом раздался крик. Микитка провалился в медвежью берлогу, запутался ногой в корнях и плакал в темноте. Яшка стоял на краю, боясь спуститься. Вместо помощи он сказал: «Сам вылезай, мамке наябедничаю» и убежал. По дороге набрал полную корзину ягод. Брата нашли только ночью, замерзшего и онемевшего от страха. Три месяца Микитка не говорил, только мычал и смотрел в стену. А Яков со временем убедил себя: «Не было никакой берлоги». И забыл накрепко. До этого часа.

Теперь, глядя в колодец, он снова видел то дно: корни, грязь и испуганное лицо брата.

Стыд обжёг его. Дрожащей рукой Яков достал лоскут ткани — подарок старухи и вытер лицо. Отражение исчезло. Он напился студеной воды и пошёл дальше, но тяжесть осталась.

«Вот пригодился и предмет… Он вспомнил, за что было стыдно…»

ЗАКОЛДОВАННЫЙ ЛЕС.

Вскоре перед Яковом вырос лес. Странный, неживой: сосны кривые, корни переплетены, как пальцы спящего великана. В ветвях висели кроссовки, зашнурованные вокруг шишек. В дупле лежал хлеб, на котором ягодами была выложена рожица.

Яков хотел достать пуговицу и не нашёл её. Карман был пуст.

— Ах ты ж, что за черт? — вырвалось у него.

Из-за березы высунулась маленькая фигурка. Девчонка с ладонь ростом, с косичками, глаза, как две мутные лесные лужицы.