электронная
Бесплатно
печатная A5
513
18+
Мю Цефея. Повод для подвига / Бремя предательства

Бесплатный фрагмент - Мю Цефея. Повод для подвига / Бремя предательства

Альманах фантастики №№6(7)–7(8), 2019

Объем:
453 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-2168-7
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 513
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Слово редактора и две стороны одной монеты

Этот номер — первый из выходящих в новом, сдвоенном формате. Если раньше у каждого «Мю» была своя тема, то теперь — на некоторое время, ну, или навсегда, если читателям понравится — мы перешли на систему «аргумент плюс контраргумент». В конце концов, у каждой монеты есть две стороны, и рассматривать только одну из них как-то несправедливо.


Начать мы решили с противостояния двух типов деяний: подвига и предательства. Совершая их, человек (или нечеловек) выходит на предел своих возможностей, выкручивает эмоции на максимум, делает некий прыжок веры. Вопрос только в том, кем и ради чего он жертвует. Собой ради благой цели или близкими людьми ради выгоды. И кем его потом запомнят в веках: спасителем мира или инициатором геноцида, отважным первопроходцем или сумасшедшей обезьяной с гранатой, прекрасным рыцарем или подколодной змеей.

Итак, добро пожаловать на страницы седьмого и восьмого номеров «Мю Цефеи». Сначала вас ждут подвиги, а потом — предательства. Только не стоит забывать о том, что истина в глазах смотрящего. А еще от величия до подлости порой остается всего один, маленький шаг. Недаром они прячутся под одной обложкой…

ПОВОД ДЛЯ ПОДВИГА

Рассказы

Ловец Буджумов (автор Виталий Винтер)

Старика все знали на Граде-в-Небесах, он сейчас ходил на охоту один и был единственным землянином в пестрой облачной homo-диаспоре. Вот уже сорок три местных дня он отплывал в нижние течения и не привел ни одного цеппелина. Старик уже не тот — стали поговаривать многие.

Раньше с ним ходил ученик, но старик не приводил улова, а это плохой знак, потому клан отправил парня на другой клипер. Ему тяжело было видеть, как старик цикл за циклом возвращается из нижних течений, куда отважился нырять только он, ни с чем. Его новый клипер охотился только во втором течении, и хотя больших особей они не видели ни разу, но мелочи привозили достаточно. Поэтому он, по возможности, встречал старика в шлюзовой — приносил немного еды и свежие новости всего Града-в-Небесах, и если приходили транспорты, то и Верхнего мира.

В этот раз старик вернулся раньше обычного. Его потрёпанный, необычный клипер притерся к стыковочной мачте, распушив разномастные паруса из молодых баллонов-цеппелинов.

Старик, кряхтя, выбрался из чмокнувшего гидравликой воздушного шлюза и, как всегда, радостно улыбнувшись, потрепал паренька по чёрной непослушной шевелюре.

— Как дела, Бэнни?

— Хорошо, — паренек заметил, что борода, связанная в две толстые косы, стала ещё белее, а морщины вокруг глаз глубже.

Его учитель был стар и невысок по местным меркам. Его лицо, словно пузырь больного цеппелина, было изборождено глубокими морщинами, а на щеках белели следы давних пятен — шрамов от обморожения. Шрамами были усыпаны и обе руки, но свежих не было — только следы первых уроков в Океане Семи Течений.

Бэнни облегченно вздохнул — старик не заболел и не травмировался, и хотя вновь пришел без добычи, но был, как всегда, в хорошем расположении духа.

— Бьёрн, — позвал его паренек, когда они стали подниматься по транспортной трубе, отсвечивающей интегрированной в тело Града желтоватой кожей цеппелинов. — Мы хорошо поохотились в этот раз, хоть и на мелкоте. Я могу пойти теперь с тобой на лов.

Треть местного года, или десять стандартных лет назад, старик приютил бродяжку, когда на Град хлынула орда беженцев из системы Юпа, которую захлестнула реконкиста. Он научил его всему — охотиться, жить тут и работать. Старик полюбил его как своего, а тот отвечал взаимностью.

— Нет, парень, — тихо сказал старик со своим всё таким же странным, даже по прошествии множества лет, акцентом. — У тебя сейчас хороший, новый клипер с большой командой, а я уже старый.

Старик посмотрел на себя в отражении на гладкой стене-перепонке. Весь он был древний и помятый нелегкой жизнью, только карие с золотом глаза светились, как всегда, молодым задором человека, который никогда не сдается. Видимо поэтому он, чужак, и стал негласным талисманом Града-в-Небесах.

— Вот ещё! С тобой интереснее. Они, — Бэнни мотнул упрямо головой вниз в сторону причальной мачты, — ныряют только до второго течения, максимум бурунов третьего. На моём клипере все раньше были спейсерами, поэтому они не любят гравиколодцы. Им тяжело тут. Боятся, хоть вида не подают. Скучно с ними. А ты, ты….

— Это всё в прошлом, парень. Тебе нужно что-то есть, учиться, вливаться в новый клан… Сам знаешь, Град не терпит бесполезных сущностей. И, помнишь, ты должен меня слушаться. Ты обещал.

Помолчав, он продолжил:

— Я всему тебя научил. Я стар — рефлексы уже не те. Пойми, тебе сейчас со мной опасно…

— Знал, что ты это скажешь, — упрямо мотнув гривой непослушных волос, гнул свое парень. — Ты не хочешь меня брать с собой, потому что собираешься пойти охотиться на север к гексагону. Говорят, это сказка? Ты и впрямь его видел?

— Врут, — веско бросил в ответ старик. — Я туда не дошёл. — Его лицо внезапно расплылось смешными лучиками морщин. — Никто там еще не был. Знаешь, я почти уверен, что гексагон это такая гайка и он держит планету на оси. И если какой-то дурак в него уткнется, то он открутится и кольца укатятся в Валгаллу.

— Вот всегда ты так. Я о серьезном, а ты… — насупился паренек.

— Пойдем лучше перекусим, — улыбнулся одними глазами старик. — У меня еще осталось немного на счету. Расскажешь мне новости.

Еще немного денег на счету — это была старая его присказка. У старика были погашены расходные кредиты для всего, в чем бы он ни нуждался, после того, как он привел пять циклов назад необычного цеппелина. Большого. Союз кланов Города это оценил.

Паренёк обиженно сопел и молчал, а старик устало глядел вокруг, пока они поднимались на быстро пролетавшие мимо них жилые уровни. Везде мелькали высокие homo астерос в переплетении металлически-желтых, быстро ставших популярными из-за простоты и неприхотливости биоконструкций на основе плоти цеппелинов. Местный сплав жителей кое-где разбавляли диковинные вкрапления чужаков — длинные фигуры дальних с самой границы Темноты, запелёнатых в оковы экзоскелетов. Серолицые, атлетически сложенные жители Титана тоже встречались. На Титане большой анклав «длинных», и, благодаря их охоте и новым возможностям новооткрытой флоры, колония становится еще больше. Да и сила тяжести «болотников», как их прозвали, не так раздражала. Беженцев из Второй Системы тут тоже хватало. Новое столпотворение народов, словно здесь вновь строят очередную вавилонскую башню. Старик посмотрел вниз на колонну многокилометровой причальной мачты, пронизывающей Город насквозь, и усмехнулся — что-то все-таки в этом сравнении было.

Он вспомнил столпотворения людей на его родине и понял, что тут всё же не так много народу. Просто он отвык от шума бесконечных людских масс Земли. «Длинных» немного в третьей Системе, и они все разные, по-своему разобщенные. Одиночки на краю бескрайней темноты. Но теперь странный, новый, быстро развивающийся мир сплотил их всех, и он, землянин, приложил, как ни странно, к этому руку. Помог эволюционировать тем, кто хотел его убить…

Почему-то это его не радовало, но и не расстраивало… Вокруг за тонкими стенами сновали разнообразные homo — толкались, бегали туда-сюда, распускали слухи, торговали, смеялись, растили детей при приятном для малышей тяготении, говорили на дюжине диалектов. Вокруг шла жизнь, такая же, как и везде, за исключением декораций — люди меняют все вокруг себя, меняются сами, но все же в глубине души остаются все такими же раздолбаями и невеждами. Даже здесь, в рукотворном городе, плывущем в облаках гигантской планеты, не имеющей ни пяди твердой земли.

Старик усмехнулся одними морщинами и подумал:

— Все же космос — лучшее, что могло случиться с запутавшимся человечеством.

Старик тяжело вздохнул. Он слишком стар и устал, чтоб задумываться о завтрашнем дне. Стал философствовать. Просто давно смирился со стечением обстоятельств вокруг себя. Вот только это равнодушие ни принесло с собой ни успокоения, ни падения человеческого облика. Он жив. Чудом. Приносит пользу миру вокруг себя. И мир вокруг все так же не перестал его удивлять. Что ещё нужно?

Они быстро поднялись на самую Крышу Мира, где небольшой бар для охотников всегда был им рад. Тут были только прозрачные панели, которые отделяли их от минус ста пятидесяти градусов по Цельсию и ажурных бледно-оранжевых облаков с красно-желтой каймой, покрытых кое-где тонкой белой дымкой от кристаллов аммиака. Кроме соединений серы, окрашивающей облака оранжевым цветом, здесь еще были примеси азота и кислорода, которые под действием слабого солнечного света образуют сложные молекулы «смога» — ради которого молодые цеппелины и стремятся из глубин Океана. Казалось, что стоит протянуть руку, и можно распушить этот покров, встать на него и пойти к горизонту, освещенному невидимой отсюда далекой горошиной солнца.

Вид завораживал и одновременно давал четко понять, насколько все вокруг ничтожно по сравнению с этими бесконечными масштабами.

Вершины бесконечных облаков неярко освещались сиянием Колец, а дальше к северу все тонуло в темноте от перечеркнувшей хаос облаков тени колец. «Словно там был конец света, — подумал старик. — Хотя так оно и было. Ведь оттуда, с севера, еще никто не возвращался». Он посмотрел на кольца над головой — они мягко сияли, переливаясь странными оттенками, вливались друг в друга и перетекали, сводя с ума вестибулярный аппарат неподготовленного человека. Ведь тут, в небесах, объем не имеет такого значения, как в Поясе или в других Системах. Тут все тоньше, эта полутьма бесконечности прямо перед тобой — стоит только протянуть руку. Рай бедных изгоев, созданный из холодного, чужого ада. Там, в небесах, все наоборот. Там он предатель, а мог бы стать героем, если бы погиб.

Все тлен. На Граде он даже по-своему счастлив. Насколько может быть счастлив человек, который давно должен был умереть.

Как всегда, старик уселся в своем углу, а Бэнни умчался делать заказ, ловко перескакивая через скамьи при ноль целых и девять десятых Жи. Сила гравитации здесь не переставала удивлять его, хоть он знал, что планета настолько легка, что плавала бы в гипотетическом бассейне с водой, но, видя все эти бесконечные гряды облаков и нескончаемый горизонт, теряющийся вдали, все же разумом трудно до конца это принять. В этом и было его преимущество — ниже было тяжелей, а он вырос при земной силе тяготения. Местные же привыкли к более малым значениям тут, на Граде, и они до сих пор еще не чувствовали себя, как дома.

Старик взглянул вверх. Там, в нескольких километрах, бугрились громадные связки откормленных, домашних цеппелинов, на которых висел Град. Казалось бы, совсем немного времени прошло с тех пор, когда еще ничего подобного не бороздило Бесконечный Океан, как быстро все меняется. Он до сих пор не мог понять, какие новые технологии и биосплавы используют спустившиеся сюда кланы «длинных», и как у них так ловко получилось совместить местный аэропланктон со своими технонаработками. Хотя энергию они по-прежнему добывали при помощи старого доброго термояда. Да и спустились-то они сюда ради сооружения новых заправочных станций, взамен потерянных на Юпе. Конечно же, все эти ажурные конструкции, легкие и прозрачные, не смогли бы вынести ярости даже самого посредственного урагана. Поэтому все города постоянно маневрировали в течениях, опираясь на данные сотен спутников и тысяч бакенов, раскиданных по всему экватору Океана. Колоссальная работа, рядом с которой освоение древней Америки выглядит детской забавой. И ведь она удалась — homo, хоть и не классические, тут прижились и чувствуют себя неплохо. Как такое стало возможно? Ответ оказался до абсурдного прост. О таком просто не думали там, на Материнке — дальние поселения больше не нуждались в знаниях, которые им могла передать или продать Земля. Кто бы раньше мог подумать, что изобретательность даже десятков миллионов колонистов может когда-либо сравниться с возможностями целой Ойкумены. Поэтому к ним всегда относились свысока и думали, что их технологии, вздумай они прервать контакт, будут всегда уступать протекторату миров Материнки. Вот только не учитывали, что среда меняет homo, как и он ее. Мы все ошибались, а за ошибки принято платить…

Он давно осознал, что человек или «длинный» в Океане никогда не будет одинок — просто надо это понять и почувствовать, ведь жизнь бурлит здесь, хоть и по-другому, чем принято.

— В Богов я не верю, — как-то сказал он в споре с коллегами-охотниками. — Тут и верить-то во что-то сложно — живешь прямо в квинтэссенции науки.

«Длинные» тогда понятливо закивали и загалдели на своем быстром диалекте — он понимал их, а они его. Они давно чувствуют все вокруг иначе. Что для них его земной год или знакомые с детства расстояния в километрах? Они выросли в россыпях майнерских поселков-колоний или на малых лунах — расстояния, масштабы, да и жизнь сама для них была другой.

Его взгляд зацепился за висящий чуть в отдалении объект. Он был темнее и массивнее, чем цеппелины-поплавки Града. Несколько еле видимых углеводородных канатов соединяли его где-то в районе причальных мачт со станцией-городом. Присмотревшись, он узнал свой самый большой улов — цеппелина-переростка, притащенного с большим трудом из рейда в нижние течения. Странный улов — норовистый, не такой как остальные… На его поверхности, уже полускрытые темной, бугристой кожей-чешуей, топорщились конструкции и прямоточный раструб двигателя термоядерной горелки, словно впаянные в плоть. «Балуется небесный народ, — отвлеченно подумал старик. — Хотят в Верхние Миры цеппелин снарядить. Выдумщики…»

Старик задумался, но тут прибежал его юнга с заказом.

Бэнни принес им два укутанных паром стакана чая, как тут именовали странный на вкус напиток. Кружка тоже выглядела необычно — горлышко узкое, словно в какой-то медицинской пробирке. Это была дань традициям жизни поколений до того при слабой гравитации, где пластиковые груши были единственными возможными стаканом и тарелкой. Все меняется, и люди за всем успевают, как ни удивительно, даже он привык жить тут.

Заметив его взгляд, паренек гордо сказал:

— Все хвалят тебя за такой улов. Клан решил поэкспериментировать, — он замялся, как бы не решаясь говорить, воровато огляделся и продолжил. — Говорят, там что-то нашли. Странный буджум иногда сам по себе начинает летать — потому и привязали…

— Буджум?

— Так его все стали называть… Какая-то сказка низкорослых… — он сделал извиняющийся жест. Народ темноты и холода был толерантен, но только к полезным членам сообщества. Хотя других тут и не водилось. — Не хотел тебя обидеть.

— Странно, что кто-то тут читал Кэрола… Я согласен — подходящее название.

Паренек неопределенно пожал плечами.

— Расскажи лучше, что нового в Граде и есть ли вести из Верхних Миров?

— В Северном городе при посадке промазал шаттл с Циклопа и нырнул в атмосферу — никого не спасли. Говорят, они были новички — не рассчитали параметры посадки. Еще у нас тут пропал клипер, уже как дюжину циклов должен был вернуться…

— Может, и вернутся еще…

— Нет, это же не ты… — они помолчали, отпивая горячий напиток мелкими глотками. — Да, еще говорят, бойня в во второй Системе заканчивается.

— И кто победил?

— Нам с тобой как бы все равно?! Далеко мы. И получили с лихвой уже, — криво усмехнулся Бэнни. — Европу так «низкие» и не взяли, да и на орбитах неспокойно. Паритет вроде, о мире говорят, но такое уже сколько раз было…

Они молча наслаждались пахучим напитком. Что-что, а молчание они оба ценили… Названный чаем напиток пах странно, но насыщал хорошо и приносил тепло — согревая старые кости.

— Если течение в третьем слое не переменится, то в следующие дни должен быть лов, — сказал, улыбнувшись, старик, и глубокие морщины вокруг его глаз стали вроде солнечных лучей в верхней стратосфере.

— Ты снова выйдешь на охоту?

— Конечно.

— Говорят, что взрослый буджум так огромен и силён, что может схватить своими щупальцами и утащить на дно даже самый крупный клипер, или даже затянет его в водоворот после своего нырка. И за ним всегда следуют огромные косяки молодых цеппелинов. Поэтому все думают, что ты больше не ловишь «на буджума» — он тебя отверг…

Старик ласково потрепал его по плечу, испещренному уже узорами кланового татуажа.

— Не слушай никого. Все это сплетни. Океан большой, и в каждом из семи Городов уже сложился свой фольклор.

— Что это такое?

— Сказки, небылицы, саги, как и эта про Буджума.

— Понятно. Ты много странных слов знаешь. Но я все равно хочу с тобой туда, вниз.

Старик вздрогнул и пролил на себя дымящийся напиток.

— Нет.

Парень окончательно насупился, и они расстались после позднего обеда. Старику нечего было ему сказать — его время еще не пришло.

Вернувшись на клипер, он быстро заснул. Ему приснились холодные фьорды его молодости, когда он бывал у гросэльтерн на школьных каникулах — суровая северная красота, замешанная на бабушкиных историях и юношеской радости от свободы и веры в радужное завтра. Там, во снах, он снова вдыхал холодный и соленый морской воздух, там ему было просто и легко. Такие сны расслабляли и придавали сил, а морщины все больше смеялись на его лице.

Обычно, когда пропадал холодный привкус соли на губах, он просыпался и шел будить паренька, а затем они отправлялись на охоту.

Только теперь он был один — не стоит брать мальчишку в последний лов. Время Бэнни еще не пришло, а его заканчивалось… В жизни, как это ни печально, есть конец всему — любви, жизни, страданиям. Нет конца только надежде… Нельзя потерять надежду, но как иначе, если он провел полжизни в бесконечном блуждании по бездонному океану?!

В этот раз он пойдет далеко вниз, к самому северному полюсу. Он решил, что отправится в свой последний лов со старым атмосферным такелажем — негоже тянуть за собой на погибель молодые несмышленые пузыри-цеппелины. Там тоже всегда много молодых цеппелинов, и это неспроста — вряд ли им понравится, если он притянет их собратьев на «аркане» своего клипера… Нужно навестить шестиугольный ураган или то, что он из себя представляет. Гексагон недоступности. Прыжок вниз разрешит все его вопросы. В этот раз он будет последним.


— Нам конец! — отрешенно подумал Бьёрн, не вслушиваясь в крики напарника. Судя по показаниям приборной панели, пару минут назад их корабль-матка погиб. Ребята на «Одиссее», видимо, пытались выйти на низкую орбиту, чтобы уклониться, так как вспышка взрыва полыхнула не там, где они должны были быть. И теперь их единственная возможность вернуться дрейфовала, став облаком радиоактивных обломков в области внутреннего кольца D, а они с напарником прыгнули в глубину, уходя от преследователей.

Они увидели, как вспышка ядерной детонации на миг осветила грязно-желтую вату туч над ними, бросив причудливые тени на пелену сплошного облачного покрова внизу, в бездне, куда они падали, стараясь укрыться.

Затем взревела сирена противометеоритной защиты.

Его напарник, бывший военный пилот, кареглазый весельчак Андрей, быстро сориентировался и сбросил верхний парус-баллон их атмосферного такелажа.

Бьёрну показалось, что что-то промелькнуло в облаках, и тут же корабль содрогнулся от удара.

Упавшая из, казалось, самого серпа колец, торпеда разнесла сброшенный парус — просто разорвала его в клочья. И им тоже досталось. От удара он потерял сознание…


Бьёрн очнулся толчком, мгновенно. Голова раскалывалась от боли и свиста потоков газа, проносящихся сквозь трещины в измочаленном корпусе атмосферного клипера. Застонав, он вспомнил, что произошло, и сцепил до скрежета зубы.

Автоматические системы боролись за живучесть клипера — он им уже ничем не мог помочь. Как, впрочем, и себе самому. Помнится, Робинзон Крузо оказался один на острове в тысячах километров от ближайшего обитаемого берега. Его же остров в десяток раз больше Земли, да и в девяти с половиной астрах от нее. В сам объем Сатурна вместились бы пугающие семьсот шестьдесят три материнские планеты. А вместо острова у него был полуразбитый клипер с сорока метрами жилого пространства.

— Андрей, ты меня слышишь? Ответь! Как ты? — ответом ему был лишь шорох помех.

Бьёрн отстегнулся и на негнущихся ногах поспешил к капсуле напарника.

Шлюз отсека навигации не хотел поддаваться, и ему пришлось орудовать неподатливой механикой, чтоб разблокировать соседний отсек.

В грудь ударил плотный напор ветра, такой сильный, что пришлось вцепиться в скобы шлюзовой обеими руками.

Напарник сидел неподвижно, словно сосредоточенно наблюдая за проплывавшими у него под ногами громадами беспорядочных и бесконечных бледно-оранжевых облаков. Хотя нет — ног у него больше не было. Половину стены отсека срезало вместе с ногами. Сброшенный парус-планер, видимо, сбил настройку торпеды и защитил их от прямого попадания, но обломки рухнули на них обратно, словно пытаясь вновь соединиться с кораблем, стать вновь единым целым. Не получилось…

С трудом преодолевая плотный напор ветра, он приблизился к висящему у пропасти напарнику. Пол под ложементом до самого среза в бездонную пропасть покрылся красной коркой заледеневшей крови.

Лицо Андрея было спокойным и белым как мел — словно у мраморной статуи в музее.

Он не мог поверить, что этот обрубок и есть тот веселый парень, без которого их двухлетний полет стал бы намного скучнее.

Первая жертва для старого бога — промелькнула в голове глупая мысль. Он не верил ни во что, он был ученый, но уважал заблуждения других. Богов нет, есть только герои и люди, ими не ставшие. А значит, ему не от кого, кроме него самого, ждать спасения.

Андрей умер легко. Первый мученик нового мира. Герой. Ему так не повезет. Хотя, как он умрет, никто и не узнает.

Осторожно освободив ремни, он похоронил Андрея в безбрежном Океане, к которому они оба так стремились. Бьёрн знал, что тот хотел бы этого. Да он и сам того же не избежит.

Затем вернулся и наглухо закрыл поврежденный отсек. Распаковал аварийный кофр и принялся устранять мелкие пробоины.

Через какое-то время бортовое подобие искина, видимо, считав в очередной раз показания мед сенсоров, ввел ему конскую дозу успокоительного, и Бьёрн тотчас отключился. Машина знала, что homo могут отдохнуть могут только тогда, когда не думают.


Два земных месяца Бьёрн бродил в лабиринте экваториальных облачных джунглей, все ниже, круг за кругом, приближаясь к плотным слоям атмосферы. Топлива было достаточно, и реактор работал нормально, а вот еды и грузоподъемности в измочаленных близким взрывом баллонов недоставало. Хорошо, что клипер конструировали в русском бюро — он смог функционировать с поврежденной половиной несущих плоскостей-баллонов и перегоревшей электроникой.

Пару недель назад близкая молния, сверкнувшая на половину небес гигантским плазменным кнутом, сожгла половину электроники и его импланты. Кожа на голове, где были разъемы, обуглилась и почернела от ожога — этот запах в закрытом помещении капсулы преследовал его до сих пор. Но самое плохое, что система навигации и автоматики вышла из строя. Вот только ориентироваться было уже невозможно, все приходилось к тому же делать вручную. Глаза запали от бессонницы, и он оброс курчавой бородой. Как он ни думал, но выхода из своего положения не видел. Руки опустить и упасть вниз он не мог — не привык сдаваться. Но всему приходит конец.

Радиосвязь как-то еще работала, но он никак не мог настроить бортовую радиостанцию — эфир хрипел помехами. Хотя кто его мог тут услышать?!

Бьёрн перезапустил аварийные системы, но они уже были, как эрзац галеты, составлявшей теперь половину его скудного рациона — слабо функциональным утешением… Когда урезанного пайка осталось на пару дней, он решил прыгнуть вверх — еще раз напоследок увидеть тусклую жемчужину Солнца в верхних облаках. Сатурн чуть меньше Юпитера и вдвое дальше от Солнца, чем Юп, поэтому интенсивность падающей на него солнечной радиации составляет порядка одного процента от таковой на Земле. Так что его последний рывок был просто жестом ностальгического отчаяния. Последнее прощай. Но в таких ситуациях злая биохимия стопорит сознание. Да и не все ли равно, как умереть?!

Закачав отфильтрованные остатки запаса гелия в паруса-баллоны, он включил двигатель на форсаж и приготовился к всплытию. Пора было вырываться из странного желтого полумрака. Двигатель летал на термоядерной тяге, используя в качестве реакционной массы атмосферу Сатурна. С чем-чем, а с топливом у него проблем не было. Клипер вздыбил похожий на морского ската корпус и, прижав к себе оставшиеся баллоны, устремил нос, зияющий дырой атмосферозаборника, в еле светлеющее небо в вышине, и, выпустив длинный шлейф пламени, устремился в бесконечные небеса.

Через несколько минут подъема клипер вдруг затрясло — тяга начала падать и автоматика вырубила двигатель, выдав на плавающем перед ним кубе приборной панели кучу предостережений.

Быстро посмотрев данные, Бьёрн понял, что придется выйти наружу и вручную чистить где-то примороженные системы впрыска и фильтрации.

Перед выходом он вкатил себе дозу амфетамина — силы уже были на исходе, а ошибку, даже одну, он не мог себе позволить.

Надев скафандр и прикрепившись страховочным тросом, стравив воздух из отсека, Бьёрн вылез через верхний люк и медленно, по сантиметру, пополз к технологическому отсеку. На такие ремонты, да еще при вечном ураганном ветре, его клипер рассчитан не был. Сразу же стало холодно — его атмосферный скафандр не был рассчитан на работу вне корабля. На спасение от разгерметизации — да, но не на работу в вечном холодном урагане. Хотя по местным меркам пара сотен метров в секунду были полным штилем. Да и температура тут, на глубине, еле превышала минус пятьдесят градусов по Цельсию.

Крышка отсека долго не хотела поддаваться, и все же он сумел ее отодрать — вниз полетели тонкие пластинки водяного льда со странным, разноцветным налетом примесей, искрившихся в свете фонаря. Через пару минут работы он понял, что что-то не в порядке — скафандр совсем не держал нормальную температуру и быстро охлаждался. Стали болеть руки и щеки в тех местах, где они касались скафандра. Он направил луч фонаря вниз, осветив технический отсек — все нутро того занимал мутный лед. Видимо, из жилого отсека сюда стравливался теплый воздух и слой за слоем оседал на гибридной двигательной установке. Все кабеля и трубки превратились в сплошной ком льда, отбрасывающий блики от его нашлемного фонаря. Он зарычал, борясь со все нарастающей холодной болью в руках, и принялся скалывать лёд. Приходилось действовать осторожно, чтоб не повредить блоки управления или трубопроводы питания и фильтрации. Рук он уже не чувствовал, но они все еще слушались его, и он мог выколупывать лёд из двигательного отсека. Затем аварийно продул топливные шланги.

Как он попал назад в рубку, Бьёрн не помнил. В холодных вспышках боли помнил лишь бугрящиеся под ним облака и ботинки, скользящие по истертому ветрами до грунтового покрытия корпусу.

Руки, как и лицо, он обморозил, кожа вздулась на них белыми волдырями. Скафандр получил несколько сильных трещин, и теперь вряд ли его можно было ещё раз использовать.

Вколов остатки химии из аптечки, Бьёрн провалился в тяжелый сон, а когда проснулся, то был уже не один…

Недалеко от него висел в сумрачном сиянии вечных глубокоатмосферных сумерек огромный предмет. Нет, не предмет — существо. Наверное… Это не было похоже ни на что из земной флоры и фауны. Огромное, многокилометровое тело вздыбилось от многочисленных полостей с газом. Существо переливалось, словно умытая росой трава, глянцевыми желтоватыми отблесками. Какие-то узкие, длинные щупальца свисали сотнями по сторонам, кружась в броуновском хороводе вокруг огромного тела, покрытого сетью темных жил. Бьёрн внезапно понял, что он отдаленно напоминает ему — древние цеппелины, еще до космической эры. И эти существа так же, как и древние сородичи, использовали для плавания в воздушном океане водород.

Бьёрн огляделся вокруг — поджаренный молнией радар выдавал только помехи, но у него еще оставался старый добрый бинокль…

Оказалось, их было много. Клипер висел поодаль от стаи созданий, кормящихся в жирном, желтоватом облаке аммиачного течения в компании таких же громадных собратьев. Ближайшего, видимо, буря потрепала больше, чем остальных. Они медленно поднимались, используя конвекцию, что же еще… И, судя по показаниям еще оставшихся датчиков, выбросы горячего водорода шли сразу из десятка мест в их огромных телах. Цеппелины не реагировали на него.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 513
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: