Бесплатный фрагмент - Мрачная магия — 2. Месть старейшин

Глава 1 Мрачное начало

Дорога к академии никогда не казалась Але настолько бесконечной и изнуряющей. Каждый шаг отдавался в коленях предательской дрожью, а земля под ногами будто превратилась в зыбучий песок, стремящийся утянуть её в самое пекло. Это был не просто путь в школу, это был марш-бросок к месту её самого громкого позора и едва не случившегося триумфа в роли марионетки. После «каникул» дома, который больше напоминал реабилитацию в палате для душевнобольных, возвращение в обитель темной магии казалось извращенной пыткой.

— Ну чего ты тащишься, как улитка под транквилизаторами? — Мел притормозила и смерила сестру скептическим взглядом.

— Пытаюсь насладиться последними минутами свободы, прежде чем стены этого готического сарая снова начнут на меня давить, — буркнула Аля, вытирая испарину со лба.

— Невельса больше нет, Аля. Академия теперь — самое безопасное место в империи, если не считать того факта, что ты всё ещё притворяешься темной ведьмой, будучи ходячим фонариком светлой магии.

Безопасное место. Ну конечно.

Аля горько усмехнулась, вспоминая «безопасность» в тронном зале. В голове, словно заезженная пластинка в дешевом кабаке, снова и снова прокручивались кадры того дня. Она видела себя со стороны: зависшая в метре над полом, с копной растрепанных волос, которые жили какой-то своей, зловещей жизнью. И эти глаза… Зеленые, светящиеся, как радиационные отходы, они не отражали ничего человеческого. Невельс дергал за невидимые ниточки, а она, великий мастер-артефактор и надежда светлых, послушно разевала рот, выпуская в мир команды, ломающие чужую волю.

— На колени… — прошептала Аля, и её передернуло от отвращения к самой себе.

— Что ты там бормочешь? Опять в облаках витаешь? — Мел подошла ближе и бесцеремонно коснулась лба сестры. — Вроде не горишь. Хватит жевать эту ментальную жвачку, а то мозг скиснет.

— Я помню холод в их глазах, Мел. Стражники падали ниц не потому, что уважали власть, а потому, что я их заставила. Мой голос, мои слова… Это было омерзительно.

— Это был кроколь, а не ты. Маленькая, склизкая тварь, которая жрала твои мысли. Забудь.

Легко сказать «забудь», когда твоё тело всё ещё помнит фантомные боли от присутствия паразита. В груди до сих пор что-то неприятно тянуло, словно кроколь оставил после себя пустую нору, которую теперь заливало липким страхом. Каждый раз, когда Аля делала глубокий вдох, ей казалось, что она снова чувствует тот горький, приторный запах зелья «очищения мыслей», который Риан поднес к её носу. Тот вдох стал её спасением, рывком из бесконечного кошмара обратно в реальность, где на тебя несется безумный демон с бомбой на груди.

Аля остановилась и привалилась плечом к корявому стволу темного дуба.

— Слушай, Мел, — начала она, глядя куда-то в сторону крепостных зубцов академии. — А Риан… он ведь всё это время был рядом, да? Ну, в смысле, пока я была не в себе.

— Ну да, носился с тобой, как с хрустальной вазой, — фыркнула сестра. — Даже когда ты пыталась его испепелить взглядом.

— И он… он ничего странного не говорил?

— Кроме того, что ты «невероятная дурочка», когда решила закрыть всех куполом от взрыва? Нет, вроде всё в рамках его обычного репертуара «принца-зануды».

Аля закусила губу. Вот оно.

Странные вспышки воспоминаний, которые начали одолевать её ещё дома, здесь, у ворот академии, стали почти осязаемыми. Они не вписывались в логику событий, как лишние детали в идеально собранном артефакте. Поцелуи. Теплые, настоящие, от которых по коже бежали искры, совсем не похожие на те холодные, «пластиковые» прикосновения Ника под контролем ректора. Она помнила вкус губ Риана, помнила, как его руки уверенно держали её за талию, и как он шептал что-то важное на ухо. Но когда это могло быть? На балу? Но там был Ник. Или нет?

«Может, я просто окончательно сошла с ума? — подумала Аля, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. — Сначала паразит в мозгу, потом взрыв, теперь галлюцинации эротического характера. Отличный набор для второкурсницы».

— Идем уже, — поторопила Мел. — Нас Дал ждет у входа. Он обещал разведать обстановку с новыми назначениями.

— Дал… Он, наверное, до сих пор на меня косо смотрит после того «выступления» во дворце.

— Ой, не делай из него мученика. Дал просто в шоке от того, что его тихая подружка-мышка внезапно оказалась ядерным реактором в юбке.

Они миновали последний поворот, и академия предстала перед ними во всей своей мрачной красе. Шпили академии пронзали низкие серые облака, словно когти какого-то доисторического зверя, затаившегося в ожидании новой жертвы. После всего случившегося архитектура школы больше не казалась Але просто пафосной и неудобной. Теперь каждый камень, каждая горгулья на карнизе напоминали о Невельсе, о его амбициях и о том, как легко превратить это место в филиал ада на земле. Воздух здесь был пропитан озоном и застарелой гарью — последствия того самого взрыва, эхо которого до сих пор звенело в ушах.

— Ты видишь это? — Аля указала на главные ворота.

— Что именно? Очередь из студентов или новую стражу?

— Атмосферу. Она изменилась. Раньше здесь пахло просто скукой и плохой столовской едой, а теперь… порохом.

Стража у ворот действительно была новой. Вместо ленивых демонов в помятых доспехах теперь стояли подтянутые бойцы в вороненой стали, чьи глаза сканировали каждого входящего с эффективностью магического рентгена. Это уже не было похоже на школу. Скорее на военный объект, где режим секретности возведен в абсолют. Аля почувствовала, как под ключицей снова начинает жечь — её светлая магия, спрятанная под слоями артефактов и самовнушения, недовольно ворочалась, реагируя на обилие защитных чар.

— Спокойно, Аля. Просто дыши, — прошептала Мел, заметив, как сестра вцепилась в лямку сумки.

— Легко сказать. Мои инстинкты орут, что надо разворачиваться и бежать до самого Эльсити без остановок.

— И бросить Риана? — Мел хитро прищурилась.

— При чем тут Риан? — вспыхнула Аля. — Я о собственной шкуре пекусь, между прочим!

— Ну конечно. А краснеешь ты просто от избытка свежего воздуха.

Они подошли к посту проверки. Один из стражников, массивный орк с лицом, иссеченным шрамами, преградил им путь тяжелым алебардоподобным шестом. На его груди тускло мерцал жетон с эмблемой, которую Аля раньше не видела — скрещенные мечи на фоне восходящего солнца. Это был знак объединенных сил, но в исполнении темных он выглядел угрожающе.

— Имена, факультет, цель прибытия, — голос стражника напоминал скрежет камней в бетономешалке.

— Алёна и Меланья. Мастерство артефактов и общая магия. Цель — учеба, если вы не против, — максимально нейтрально ответила Мел.

— Проходите. Но помните: правила в этом году изменились. Любое нарушение — и вылет без права восстановления. Или кое-что похуже.

Аля проскользнула мимо орка, стараясь не задевать его доспехи. Ей казалось, что если она прикоснется к нему, то её тайна вырвется наружу ослепительной вспышкой. Внутри двора академии суета была ещё более упорядоченной и жуткой. Студенты сбивались в небольшие группки, перешептываясь и испуганно озираясь. Никто не смеялся, никто не устраивал магических дуэлей на лету.

— Смотри, вон Дал! — Мел махнула рукой в сторону фонтана, который почему-то перестал извергать фиолетовую воду и теперь стоял сухим и печальным.

Далемир выглядел так, будто не спал всё то время, что Аля провела дома. Под глазами залегли глубокие тени, а его обычная щегольская манера одеваться сменилась на строгий, почти форменный камзол. Увидев девушек, он заметно расслабился, но улыбка получилась вымученной.

— Наконец-то. Я уже думал, вы решили дезертировать, — сказал он, подходя к ним.

— Почти. Но Аля вспомнила про долг перед отечеством и свои недоеденные запасы печенья в тумбочке, — съязвила Мел.

— Как ты, мелкая? — Дал посмотрел Але прямо в глаза, и в его взгляде она прочитала не страх, а глубокую, почти отеческую тревогу.

— Жива. Кажется. Хотя голова всё ещё работает в режиме неисправного радиоприемника.

— Это пройдет. Главное, что ты здесь. Хотя, честно скажу, времена настали паршивые.

Дал понизил голос до шепота, заставляя Алю и Мел наклониться ближе.

— Совет Старейшин прислал сюда своих «ищеек». Они называют их Хранителями Порядка, но по факту это инквизиторы в чистом виде. Проверяют всё: от конспектов до чистоты магического следа. Ищут тех, кто мог поддерживать Невельса.

— Или тех, кто слишком много знает о том, что произошло в тронном зале? — уточнила Аля.

— И это тоже. Будь осторожна, Аля. Особенно с Рианом. Его теперь пасут в два раза усерднее, чем всех остальных вместе взятых. Он ведь теперь не просто студент, а официальный наследник.

Аля почувствовала, как внутри всё похолодело. Наследник. Это слово звучало как приговор. Между ней, «подозрительной» ведьмой с провалами в памяти, и будущим правителем Светлой империи теперь пролегала пропасть шириной в океан. А те странные воспоминания о поцелуях… Они казались теперь не просто галлюцинацией, а опасным бредом, за который можно поплатиться головой.

— Он в академии? — тихо спросила она.

— Да. Но ты его вряд ли увидишь в ближайшее время. Его обложили советниками и охраной так, что даже муха не пролетит без разрешения, — Дал вздохнул. — Ладно, пойдемте внутрь. Нам ещё нужно занять нормальные комнаты, пока их не раздали первокурсникам.

Аля медленно пошла вслед за друзьями, чувствуя, как стены академии смыкаются вокруг неё. Каждый шаг по каменным плитам отдавался эхом в её сознании, воскрешая образы, которые она так отчаянно пыталась похоронить. Зеленые глаза, шепот Невельса, купол света… И где-то там, в глубине, тихий, едва слышный голос Риана, зовущий её по имени.

«Добро пожаловать домой, Аля, — подумала она с горькой иронией. — В место, где каждый твой вдох теперь под контролем, а твои собственные воспоминания — твои худшие враги».

Она посмотрела на свои ладони, где всё ещё белели шрамы от магических ожогов. Кожа зудела, напоминая о том, какую цену она заплатила за спасение друзей. Но самая большая цена, кажется, была ещё впереди. Аля знала одно: этот учебный год не будет похож на предыдущий. Это будет не учеба, а игра на выживание, где правила пишутся кровью, а ставка — её собственная душа, разрывающаяся между светом и тьмой.

Большой зал Академии встретил студентов таким пронизывающим холодом, что даже у огненных демонов зубы начали отстукивать чечетку по коренным зубам. Раньше это место пахло пыльными гобеленами, жареным мясом и безалаберным студенческим весельем, но теперь здесь воцарился аромат стерильной чистоты и озона, от которого сводило челюсть. Гобелены сменились тяжелыми знаменами Совета Старейшин, а магические светильники горели неестественным, мертвенно-белым светом, выставляя напоказ каждую морщинку на лицах перепуганных учеников. Розового единорога мне в ногу, если это не похоже на подготовку к массовому экзорцизму!

— Ну что, ребятки, добро пожаловать в новую эру «счастья и процветания», — прошипел Дал, пихнув Алю локтем.

— Выглядит так, будто нас сейчас начнут раздавать на органы, — Аля поежилась, сильнее кутаясь в мантию, которая внезапно показалась ей слишком тонкой защитой от нависшей угрозы. — Где весь наш преподавательский состав? Почему вместо Драгуньи на трибуне стоит какой-то памятник самому себе в сером балахоне?

— Это не памятник, мелочь. Это инквизиторы. Привыкай.

В центре помоста, там, где раньше восседал покойный (и туда ему и дорога) Невельс, теперь возвышался глава старейшин — Радиос. Его фигура, затянутая в безупречно отглаженный темный камзол, казалась высеченной из куска вековой мерзлоты. Он не просто стоял — он доминировал над пространством, впитывая в себя свет и надежду, словно черная дыра в карманном исполнении. Его лицо выражало ту самую степень благородного спокойствия, которая обычно предшествует публичной казни или, что в данных обстоятельствах одно и то же, введению новых налогов. Голос Радиоса, когда он заговорил, разнесся по залу, усиленный не просто магией, а самой волей правителя, заставляя вибрировать кости в телах слушателей.

— Студенты, — начал он, и Аля почувствовала, как по позвоночнику пробежало стадо ледяных мурашек. — Недавние трагические события, вызванные безумием бывшего ректора, показали нам, насколько хрупка наша безопасность.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом, который весил не меньше тонны.

— Безопасность — это не подарок, это дисциплина. Мы здесь, чтобы гарантировать её вам.

— Гарантировать безопасность? — Меланья, стоявшая по другую сторону от Али, едва заметно скрипнула зубами. — Скорее уж гарантировать, что мы даже дышать будем по расписанию, утвержденному Советом.

— Тише ты, — Аля прижала палец к губам, заметив, как один из серых плащей у стены повернул голову в их сторону. — У них уши длиннее, чем у эльфа на стероидах.

Радиос продолжал свою речь, и каждое его слово падало в тишину зала, как тяжелый камень в болото. Он вещал о «необходимых мерах», о «высшем благе» и о том, что отныне академия переходит под прямое управление Совета Старейшин. Это означало только одно: старые добрые времена, когда можно было прогулять лекцию по демонологии в кустах за столовой, закончились безвозвратно. Теперь академия превращалась в магический ГУЛАГ с пятизвездочным сервисом, где вместо швейцаров на входе стоят ищейки с лицензией на проверку твоей совести.

— Позвольте представить вам тех, кто вернет порядок в эти стены, — Радиос величественным жестом указал на группу людей, вышедших из тени за его спиной.

— О, нет. Только не это.

Группу возглавлял человек, чье лицо напоминало пересохший чернослив, натянутый на череп.

Это был новый ректор, назначенный Советом — магистр Кронос, известный своей любовью к телесным наказаниям и ненавистью к любому проявлению индивидуальности. За ним следовали «Хранители Порядка» — новый штат преподавателей, набранный из самых суровых инквизиторов обеих империй. Эти ребята выглядели так, будто улыбка для них — это физическая травма, несовместимая с жизнью. Они выстроились в ряд, сложив руки на эфесах своих ритуальных мечей, и Аля поняла, что уроки «боевого слаживания» теперь будут включать в себя не только заклинания, но и реальное выживание под градом железных аргументов.

— С сегодняшнего дня вводится комендантский час с семи вечера, — Кронос заговорил голосом, напоминающим скрежет ржавой пилы по металлу. — Любое нахождение вне комнат после этого времени будет караться немедленным исключением и передачей в руки инквизиции для выяснения причин.

— А если у меня бессонница? — шепнул кто-то из толпы, но тут же заткнулся под тяжелым взглядом ректора.

— Бессонница в академии лечится дополнительными часами на тренировочном полигоне, — отрезал Кронос, и по залу прокатился тяжелый вздох.

Аля чувствовала, как её собственная магия внутри сворачивается в тугой, дрожащий узел. Ей хотелось стать невидимой, раствориться в каменном полу, лишь бы не привлекать внимания этих ищеек. Радиос словно почувствовав её внутреннее смятение, медленно перевел взгляд на сектор, где стояли первокурсники, и на мгновение его глаза встретились с глазами Али.

Это было похоже на удар током.

В его взгляде не было ненависти — только холодный, аналитический интерес, от которого хотелось содрать с себя кожу. Он словно заглядывал ей в самую душу, перелистывая страницы её мыслей, как засаленную поваренную книгу. Радиос заговорил о «скрытых угрозах, таящихся среди нас», и Аля готова была поклясться, что эти слова были адресованы лично ей. Он говорил о тех, кто носит маски, о тех, чья лояльность под вопросом, и каждое его слово ввинчивалось в её мозг раскаленным саморезом.

— Мы знаем, что среди студентов есть те, кто симпатизировал идеям Невельса, — продолжал Радиос, его голос стал тише, но приобрел пугающую четкость. — И есть те, чье присутствие здесь само по себе является аномалией.

— Он на тебя смотрит, Аль, — прошептал Дал, который до этого момента стоял неподвижно, как статуя. — Не отводи глаз, иначе он поймет, что ты боишься.

— Я и так боюсь, Дал! Розового единорога мне в… — Аля осеклась, пытаясь выровнять дыхание. — Он видит меня насквозь. Я чувствую, как его магия щупает мои барьеры.

— Вы — будущее нашей объединенной империи, — закончил свою речь Радиос, и в его голосе прозвучала такая фальшивая отеческая забота, что Алю едва не вырвало.

— Скорее уж мы — его личная коллекция подопытных крыс.

— Именно так, Аля. И теперь наша задача — не попасться в мышеловку.

Студенты начали медленно расходиться, но это не было обычным шумным движением после собрания. Люди шли молча, опустив головы, стараясь не смотреть по сторонам. Патрули инквизиторов уже начали занимать свои посты в коридорах, устанавливая магические «глаза» прямо над дверями Большого зала. Академия, которая когда-то казалась Але местом приключений и тайн, окончательно превратилась в режимный объект, где за каждым твоим вздохом следит безликая машина власти.

— Нам нужно уходить, пока они не начали индивидуальные досмотры, — Мел потянула сестру за рукав.

— Поздно, — Аля кивнула в сторону Кроноса, который уже что-то помечал в своем длинном свитке, периодически бросая взгляды на их компанию. — Кажется, мы уже в списке «особо одаренных».

— Мы всегда там были, — горько усмехнулся Дал, поправляя сумку. — Просто теперь этот список стал официальным ордером на арест.

Они вышли из зала, чувствуя на своих спинах десятки пронзительных взглядов. Ощущение безопасности исчезло окончательно, сменившись липким, удушливым страхом, который теперь станет их постоянным спутником. Академия больше не была школой — она стала клеткой, и прутья этой клетки с каждой минутой сжимались всё сильнее, угрожая раздавить каждого, кто посмеет сохранить искру правды в этом море навязанной стабильности. Аля знала: игры закончились, и теперь началась настоящая война за право просто оставаться собой.

Библиотека Академии, которая раньше казалась тихой гаванью для всех, кто хотел зарыться в пыльные манускрипты подальше от глаз ректора, теперь больше напоминала филиал пыточной камеры во время санитарного дня. Воздух буквально искрил от избытка магии, но это была не та приятная, созидательная энергия, к которой мы привыкли на парах по артефакторике. Нет, это был едкий, выедающий ноздри запах озона — верный признак того, что инквизиторы Совета Старейшин разбросали здесь свои поисковые чары, словно пьяный фермер навоз на грядках. Каждое движение в этом пространстве отдавалось покалыванием в кончиках пальцев, а тишина была настолько зловещей, что я слышала, как бешено колотится моё собственное сердце под слоями темной мантии.

— Розового единорога мне в ногу, если это теперь называется «безопасной средой для обучения»! — пробормотал Тарк.

Ребята пробирались между высокими стеллажами, стараясь не задевать полки, потому что любой шорох в этой стерильной пустоте звучал как пушечный выстрел. Дал шел первым, то и дело оглядываясь, его обычно веселое лицо сейчас напоминало маску из серого камня, а Риан держался чуть позади Али, и она кожей чувствовала его напряжение. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли, боясь привлечь внимание невидимых ищеек, которые могли скрываться за любым поворотом. Впереди, за массивным столом из черного дуба, показалась фигура Волиса, бессменного хранителя знаний, который выглядел так, будто не спал последние лет двести, а сегодня решил добавить к этому еще и мигрень.

— Ты принесла то, о чем мы договаривались? — проскрипел он, не поднимая головы от какого-то пожелтевшего свитка.

Аля осторожно выудила из-под полы мантии сверток, от которого всё еще исходило едва уловимое тепло и божественный аромат домашней выпечки. Это было печенье с корицей и капелькой сонной травы — её личный вклад в дело подкупа должностных лиц в это непростое время. Волис, учуяв запах, на мгновение перестал напоминать ожившую мумию и даже, кажется, слегка принюхался, а его костлявые пальцы нетерпеливо задрожали над столешницей. Он воровато оглянулся по сторонам, словно они совершали сделку по продаже запрещенных артефактов высшего порядка, а не обменивались сладостями в школьной библиотеке.

— Держите, магистр, еще горячее, — прошептала Аля, пододвигая сверток ближе к его дрожащим рукам.

Домовой молниеносно спрятал печенье в ящик стола и, издав нечто похожее на довольное ворчание, махнул нам рукой в сторону самого дальнего и темного угла помещения. Ребята последовали за ним к третьему стеллажу, где хранились книги по истории исчезнувших цивилизаций — место, куда обычные студенты заглядывали только в случае полной потери рассудка или по приговору суда. Волис пробормотал под нос какое-то гортанное заклинание, и вокруг нас начал разворачиваться «кокон безмолвия», искажая пространство легкой рябью, похожей на марево в жаркий день. Теперь они были внутри магического пузыря, отрезающего нас от внешнего мира и, что важнее, от чутких ушей новых надзирателей академии.

— У вас есть десять минут, не больше, — буркнул Волис и растворился в тенях между полками.

Ребята буквально втиснулись в узкое пространство между книгами, прижимаясь друг к другу, чтобы не вывалиться за пределы защитной зоны. Меланья нервно теребила край своей светлой мантии, которая в этом полумраке казалась почти серой, а её глаза метались от одного лица к другому в поисках хоть какой-то уверенности. Дал, тяжело вздохнув, оперся спиной о корешки гигантских фолиантов, которые, судя по запаху, не открывали со времен великого раскола миров. Атмосфера была настолько гнетущей, что ироничные шутки, которые обычно роились в их голове, сейчас казались совершенно неуместными и даже немного опасными.

— Вы видели, что они сделали с Большим залом? — выдавила Мел, и её голос в коконе прозвучал странно и глухо. — Это же форменный захват.

— Не захват, а «оптимизация управления», — язвительно поправил её Дал, скрестив руки на груди. — Старейшины решили, что Невельс был слишком либеральным, представляете? Теперь нас будут учить ходить строем и думать только о благе империи, причем обеих сразу. Если кто-то из вас мечтал о карьере свободного мага-наемника, забудьте, теперь мы все — будущие винтики в их идеальном механизме.

— Нам нужно понять, как действовать дальше, — голос Риана был ледяным, и он даже не смотрел в Алину сторону, что злило её больше, чем все инквизиторы вместе взятые. — Если Кронос начнет индивидуальные проверки, Аля будет первой в очереди на допрос. Её связь с событиями в тронном зале слишком очевидна, а её магия… она слишком нестабильна после того взрыва.

Аля почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения, смешанная с горечью от его внезапной отстраненности.

— О, спасибо, что напомнил, Ваше Высочество! — Аля не выдержала и огрызнулась, чувствуя, как искры моей внутренней силы начинают опасно щекотать ладони. — Может, мне стоит просто выйти к ним с плакатом «Я смесь светлой эльфийки и темного мага, арестуйте меня»? Это сэкономит всем кучу времени, а ты сможешь и дальше играть в ледяного принца, которому плевать на всё, кроме своего государственного долга.

Риан наконец перевел на неё взгляд, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на прежнее тепло, но он тут же подавил этот порыв, снова надевая свою непроницаемую маску.

— Аля, сейчас не время для сцен, — тихо сказал он, и эта его рассудительность взбесила её окончательно.

Внезапно воздух внутри нашего кокона стал стремительно остывать, и это был не тот холод, который приносят с собой инквизиторы, а нечто гораздо более древнее и… потустороннее. Поверхность книжных полок начала покрываться тонким слоем инея, а свет магических ламп за пределами пузыря вдруг померк, уступая место призрачному, мертвенно-голубому сиянию. Из темноты, прямо сквозь стеллажи, плавно и величественно выплыли две фигуры, которые Аля узнала бы из тысячи, даже если бы мне выкололи глаза и лишили памяти. Брониславский и Миллинда, наши доморощенные призрачные легенды, выглядели так, будто только что вернулись с самого пафосного приема в истории загробного мира.

— О, посмотрите на них! — возглас Миллинды прозвучал как звон хрустальных бокалов, наполняя всё пространство вокруг нас. — Наша чудесная, молодая пара!

Аля замерла, чувствуя, как холодный пот начинает стекать по спине, а сердце пропускает удар.

Призраки не просто сияли — они буквально фонтанировали восторгом, и их экстатическое состояние передавалось самой материи вокруг них. Брониславский, чья полупрозрачная фигура в старинном камзоле казалась монументальнее обычного, склонил голову в глубоком, почтительном поклоне, от которого у Али задергался глаз. Они парили над ними, сияя так ярко, что кокон безмолвия начал идти трещинами, не выдерживая такого мощного всплеска призрачной энергии, замешанной на чистом, незамутненном счастье.

— Мы пришли поблагодарить вас, дети мои, — прогудел Брониславский, и его голос отозвался вибрацией в моих костях. — Тот обряд, который вы провели… та святая церемония бракосочетания! Она навеки соединила души таким узлом, который не разрубить ни мечом, ни временем.

— Что? Какой еще брак?! — Меланья вытаращила глаза, переводя ошарашенный взгляд с Али на Риана.

— Тише вы, придурочные призраки! — Аля зашипела, отчаянно размахивая руками, пытаясь «задвинуть» их обратно в стены, но её ладони лишь бесполезно проходили сквозь их холодную субстанцию. — Нас же сейчас услышат! Помогли и помогли, не кричите так!

От избытка призрачного счастья магия духов начала буквально фонить, разрушая остатки заклинания Волиса. Вспышка белого света, сопровождаемая громким хлопком, разорвала наш кокон невидимости, и Аля поняла, что они теперь торчат посреди библиотеки как три тополя на Плющихе, подсвеченные неоновой вывеской «Здесь нарушают правила». Громкий, отчетливый звук голосов разнесся по залу, отражаясь от высоких сводов и возвращаясь к нам смертным приговором.

Где-то в соседнем пролете раздались тяжелые, ритмичные шаги — звук кованых сапог, который невозможно спутать ни с чем другим.

— Инквизиторы, — Дал мгновенно выхватил короткий клинок, хотя против серых плащей это было всё равно что идти на дракона с зубочисткой. — Нам конец. Они уже здесь.

— Розового единорога мне во все дыхательные пути! — Тарк в панике оглянулся, понимая, что бежать им некуда, а призраки продолжали висеть над ними, не замечая опасности и продолжая вещать о «вечной любви».

Шаги приближались, и Аля уже видела отблеск магических фонарей на повороте стеллажа, когда из тени внезапно вынырнул Волис. Его лицо было искажено гримасой ярости и страха, он что-то яростно шептал, размахивая руками, и вдруг резко нажал на какой-то незаметный выступ на боковой панели третьего стеллажа. С тихим, утробным скрежетом массивная конструкция начала отъезжать в сторону, открывая зев узкого, пыльного лаза, от которого весело вековой сыростью и безнадегой.

— Прыгайте, идиоты, пока я вас сам не придушил! — прошипел домовой, буквально заталкивая их в открывшийся проем.

Аля почувствовала, как Риан схватил её за руку, увлекая за собой в темноту, и в ту же секунду за их спинами раздался грохот выбиваемой двери и властный окрик одного из инквизиторов. Они буквально провалились в пыльный тайный лаз за долю секунды до того, как «серые плащи» ворвались в убежище, и последнее, что Аля увидела, был насмешливый взгляд Брониславского, который, кажется, находил всю эту ситуацию чрезвычайно забавной. Стеллаж с грохотом встал на место, отрезая ребят от света и звуков погони, и они кубарем покатились по наклонному желобу куда-то в самые недра академии, где тайны были еще мрачнее, чем лица новых учителей.

Ближе к вечеру студентов пригласили в аудиторию номер тринадцать. Она встретила ребят таким холодом, будто внутри решили устроить склад для хранения мороженых конечностей грешников. Воздух буквально звенел от концентрации подавляющих чар, которые обычно используют, чтобы усмирять разбушевавшихся минотавров. Вдоль стен, словно зловещие статуи в музее неудачных дизайнерских решений, выстроились инквизиторы в своих серых плащах. Их капюшоны были наброшены так низко, что разглядеть лица было решительно невозможно — вместо глаз там зияла тьма, пропитанная подозрением и желанием найти повод для внеплановой экзекуции. Аля поежилась, сильнее прижимая к себе остатки учебников, и подумала, что розового единорога ей в печень, если этот день не станет её последним днем на свободе.

Замерзшие пальцы — плохие помощники в магической маскировке.

— Ты только посмотри на них, — прошептала Мел, толкнув Алю локтем в бок. Сестра выглядела бледнее обычного, её белые волосы потускнели, реагируя на гнетущую атмосферу. — Выглядят так, будто у них запор от чувства собственного достоинства.

— Тише ты, — Аля едва шевельнула губами, не сводя взгляда с массивного дубового стола в центре зала. — Они сейчас каждый вздох записывают. Видишь те амулеты на их груди? Это «Уши Трона». Каждое наше слово улетает прямиком в Совет Старейшин быстрее, чем я успеваю подумать о побеге в другую галактику.

— Пусть слушают, — огрызнулся Дал, стоявший чуть впереди. Его демонический хвост нервно подергивался, задевая полы мантии. — Нам тут устроили режимный объект, а мы должны улыбаться и махать? Невельс был психопатом, но эти ребята… они превращают академию в кладбище еще до того, как мы успеваем сдохнуть на экзаменах.

Профессор Гроу, чьи руки сегодня дрожали заметнее обычного, вышел вперед и громко откашлялся, пытаясь привлечь внимание толпы перепуганных студентов.

— Внимание! — его голос, усиленный заклинанием, ударил по ушам, словно треснувший колокол. — По распоряжению Совета Старейшин и в целях обеспечения… кхм… всеобщей безопасности, сейчас все студенты должны пройти обязательный Тест на Резонанс Сути. Никто не покинет аудиторию, пока чистота его магического следа не будет подтверждена. Порядок прост: подходите, опускаете руки в чашу, ждете окрашивания песка. Приступайте.

Студенты нехотя начали выстраиваться в очередь, напоминая процессию осужденных на эшафот.

На столах перед инквизиторами стояли тяжелые каменные чаши, наполненные серым магическим песком. Эта штука была пострашнее любого детектора лжи. Магический песок — это, по сути, перемолотые кристаллы истины, смешанные с прахом древних магов. Стоит тебе коснуться его, как песок впитывает твою внутреннюю энергию и выдает чистый спектр твоей расы. Темные маги окрашивали его в фиолетовый, черный или кроваво-красный. Светлые… ну, светлые здесь были только в качестве военнопленных или очень хорошо замаскированных самоубийц вроде Али.

Магический песок — это просто очень дорогая и очень мстительная пыль.

— Очередная проверка на вшивость, — проворчал Дал, наблюдая, как первый студент, щуплый гоблин со второго курса, опускает руки в чашу. Песок мгновенно стал болотно-зеленым. — Они ищут тех, кто мог быть связан с Невельсом, или просто хотят запугать нас до икоты?

— И то, и другое, — Аля чувствовала, как внутри неё начинает ворочаться светлая магия, паникуя от близости инквизиторских амулетов. — Для них мы сейчас все — потенциальные предатели. Особенно те, кто выжил в тронном зале. Мы слишком много видели, Дал. И слишком много умеем для обычных адептов.

— Главное, не дай своей искре вырваться, — Риан появился рядом незаметно, как тень. Его лицо было бледным, а взгляд — холодным и отстраненным, как у рыбы на леднике. — Если песок выдаст хоть каплю золотого, нас не спасет даже мой статус наследника. Сейчас правила пишут не мои родственники, а те, кто боится собственной тени.

Аля посмотрела на него, и в груди неприятно кольнуло. Тот Риан, которого она помнила, казался далеким воспоминанием, вырезанным из чужого сна.

— Я справлюсь, — жестко ответила она, хотя колени предательски подгибались. — Следи лучше за своим демоническим пламенем. Говорят, от стресса оно может стать непредсказуемым.

— Постараюсь не сжечь это заведение раньше времени, — Риан едва заметно усмехнулся, но веселья в его глазах не было ни на грош.

Очередь двигалась невыносимо быстро. Вот уже Ланда прошла тест, и песок в её чаше окрасился в нежно-изумрудный цвет, подтверждая её природу дриады. Инквизитор, стоявший рядом с ней, лишь коротко кивнул, делая отметку в своем журнале. Настала очередь Али. Она сделала глубокий вдох, пытаясь визуализировать внутри себя глухую черную стену. «Я — тьма. Я — тень Ведьмограда. Я — пыль под копытами кошмаров», — твердила она себе, подходя к столу. Но светлая магия, её истинная эльфийская суть, билась о ребра, требуя выхода, словно запертая в подвале птица, почуявшая весну.

Инквизитор поднял голову. Под капюшоном блеснули глаза — холодные и бесстрастные.

— Руки в чашу, адептка, — проскрипел он. Голос звучал так, будто два камня терлись друг о друга.

Аля медленно протянула дрожащие ладони. Как только её кончики пальцев коснулись серой поверхности песка, мир вокруг словно замер. Она почувствовала, как крупицы магии проникают под кожу, вытягивая правду наружу. И эта правда была ослепительной. Внутри неё вспыхнуло солнце. Она отчаянно пыталась подавить этот всплеск, обернуть его в кокон из темных мыслей, но магия сопротивлялась. Песок под её руками начал вибрировать, издавая тонкий, едва слышный писк.

Сначала песок стал ослепительно белым. Таким белым, что у Али зарезало в глазах. Это был цвет чистейшей светлой марии, которую в Ведьмограде не видели со времен великого раскола. Аля затаила дыхание, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику. Инквизитор подался вперед. Но в следующую секунду Аля вложила всю свою волю в яростное отрицание. Песок бешено пульсировал, и белый цвет внезапно сменился угольно-черным. Потом снова белым. Потом черным.

Чаша напоминала неисправную дискотечную лампу в дешевом кабаке.

— Что это значит? — голос инквизитора стал еще холоднее. — Почему такая нестабильность? Резонанс должен быть чистым.

— Я… я не знаю, — выдавила Аля, чувствуя, как у неё кружится голова. — После взрыва Невельса… моя магия ведет себя странно. Доктор говорил о последствиях контузии.

— Контузия не меняет суть мага, — инквизитор сделал шаг к ней, и другие «серые плащи» тоже начали оборачиваться.

Напряжение в аудитории достигло предела, воздух стал густым, как патока. Аля видела, как рука инквизитора сжимает журнал, и понимала: еще секунда, и её схватят. Но тут в дело вмешался Риан. Он, не дожидаясь своей очереди, подошел к соседней чаше и резко опустил в неё руки. Его движение было настолько уверенным и вызывающим, что взгляды всех присутствующих мгновенно переметнулись на него.

— Моя магия тоже не отличается стабильностью в последнее время, — громко произнес Риан.

Песок в его чаше мгновенно окрасился в привычный белый цвет, но вдруг среди белизны проскочила яркая, ослепительно черная искра. Она была маленькой, но в полумраке зала вспыхнула, как сигнальная ракета. Это было невозможно для чистокровного светлого демона. Черное пламя — признак божественного вмешательства или… гибридной природы, которую они так тщательно скрывали. Инквизитор, стоявший рядом с Алей, на мгновение замер, переведя взгляд на чашу Риана.

— Еще один пример магической контузии? — с вызовом спросил Риан, глядя прямо в пустоту под капюшоном инквизитора.

— Это аномалия, — прошипел один из стражей порядка, подходя к Риану. — Чернота в пламени демона — это…

— Это результат того, что ваш бывший ректор пытался взорвать нас всех к чертям собачьим! — отрезал профессор Гроу, неожиданно обретая голос. Он явно хотел закончить этот цирк как можно скорее. — Магический фон академии до сих пор нестабилен. Вы сами видели отчеты. У студентов наблюдается резонансный шум. Это временно.

Инквизитор, который проверял Алю, еще несколько секунд сверлил её взглядом. Он явно не верил ни единому слову, но авторитет принца и объяснение профессора создавали юридическую лазейку, которую он не мог игнорировать без прямого приказа.

— Займите свои места, — наконец произнес он, кивнув Але. — Тест пройден. Условно.

Аля едва не рухнула на пол от облегчения. Она быстро отошла от стола, чувствуя, как немеют пальцы. Риан последовал за ней, сохраняя на лице маску ледяного безразличия, хотя она видела, как сильно сжаты его челюсти. Они прошли по лезвию ножа, и лезвие это было смазано ядом.

— Спасибо, — шепнула она, когда они оказались на задних рядах.

— Не за что, — так же тихо ответил Риан, не глядя на неё. — Это был единственный способ их отвлечь. Но теперь мы оба под прицелом.

— Думаешь, они поверили? — спросила Аля, чувствуя, как страх снова начинает заползать под кожу.

— Нет, — Риан наконец повернул к ней голову, и в его глазах она увидела отражение того же ужаса, который испытывала сама. — Они просто не знают, что с нами делать прямо сейчас. Но они будут наблюдать. Каждое наше слово, каждый жест теперь будет занесен в протокол.

Аля случайно бросила взгляд на инквизитора, который проводил её проверку. Тот не сводил с неё глаз. Он медленно открыл свой журнал и, прижав перо к бумаге, что-то долго записывал напротив её имени. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь, словно он уже видел её в кандалах в подвалах Совета.

Если бы у паранойи был официальный спонсор, им бы определенно стала академия в этом семестре. Аля быстрым шагом направлялась к своей единственной «отдушиной». Воздух в лавке дядюшки Билли был таким густым и вязким, что его, казалось, можно было резать ножом для разделки туш, а потом подавать в столовой академии под видом особо «наваристого» супа. Запах старого машинного масла, который за десятилетия буквально впитался в стены, вел здесь непримиримую, но заведомо проигрышную войну с ароматом жженых благовоний, предназначенных для отпугивания мелких астральных паразитов и особо наглых налоговых инспекторов.

Атмосфера была просто потрясающей. В кавычках.

Билли, старый ворчливый орк с тремя массивными золотыми серьгами в левом ухе, сидел за массивной конторкой и с таким усердием пересчитывал выручку, будто от этого зависела судьба как минимум половины Темной империи. Его корявые, испачканные в мазуте пальцы ловко перебирали монеты, а тяжелая челюсть мерно двигалась, пережевывая какой-то корень с омерзительным запахом. Он даже не поднял головы, когда Аля вошла, лишь раздраженно фыркнул, обдав прилавок облаком пыли.

— Опять ты здесь, мелкая? — пробасил Билли, не отрываясь от своего занятия. — Твои железки уже занимают больше места, чем мой самый ходовой товар.

— И тебе не болеть, Билли, — буркнула Аля, пробираясь к своему рабочему углу. — Я плачу за аренду своим трудом, забыл? Помнишь тот сломанный накопитель, который ты неделю не мог запустить? Кто его оживил?

— Тот, который чуть не спалил мне бороду при первом включении? — орк наконец поднял на нее взгляд своих маленьких, подозрительно прищуренных глаз. — Помню. Ты мне еще за страховку помещения должна, артефактор недоделанный. Валяй, возись со своим хламом, только не взорви тут всё к демонам. У меня сегодня и так настроение паршивое, как у тролля с похмельем.

Аля лишь неопределенно махнула рукой, усаживаясь на высокий табурет перед заваленным деталями верстаком. Ей нужно было занять руки, чтобы окончательно не сойти с ума от мыслей, которые роились в голове, словно рассерженные осы. Встреча с призраками Брониславского и Миллинды в пустом коридоре оставила после себя не только магический холод под лопатками, вспышки странных воспоминаний.

Ей казалось, что она сходит с ума.

Риан вел себя так, будто они далекие знакомые, играя роль ледяного принца с таким упорством. Каждое его холодное слово, брошенное мимоходом в коридоре, ранило сильнее, чем заклинание «Иглы боли», и оставляло после себя лишь горькое послевкусие предательства. Она понимала, что он делает это ради их безопасности под прицелом инквизиторов, но от этого осознания легче не становилось — сердце требовало тепла, а получало лишь ледяную корку притворства. В конце концов, мы друзья. Хотя бы так.

— Если будешь так сильно сжимать этот хронограф, он тебе пальцы откусит, — заметил Билли, мельком глянув в её сторону.

— Просто шестеренка заела, — солгала Аля, стараясь придать голосу будничное звучание. — Тут работы на пару часов, не больше.

— Ну-ну, — хмыкнул орк, возвращаясь к монетам. — Только не ной потом, когда детали по всей лавке собирать будешь.

Аля глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться на сложной механике сломанного хронографа, который приволок какой-то богатый студент пару дней назад. Пальцы привычно нащупали тонкий пинцет, а магическое зрение позволило увидеть тончайшие нити запутавшихся заклинаний внутри механизма. После того как ректор Невельс попытался превратить её в марионетку с помощью кроколя, любая магическая работа вызывала у неё легкую дрожь, но здесь, в хаосе лавки Билли, страх отступал, сменяясь азартом исследователя. Она знала, что за ней следят, что каждый её шаг фиксируется невидимыми сенсорами Совета, но здесь, среди старых мантий и пыльных полок, иллюзия свободы была почти осязаемой.

Тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем сотен часов, внезапно разрезал резкий, дребезжащий звон дверного колокольчика.

Этот звук был похож на пощечину. Аля замерла, чувствуя, как внутри всё заледенело, а пресловутая магическая связь с Рианом внезапно отозвалась тревожным покалыванием. В лавку вошли не просто покупатели — воздух мгновенно наполнился тем самым озоновым запахом власти и опасности, который она научилась распознавать за версту. На пороге стояли Старейшины в своих тяжелых, расшитых серебром плащах, а впереди всех, подобно воплощению самой неизбежности, вышагивал Радиос, чей взгляд мог бы заморозить кипящую лаву.

— Аля, под прилавок! Живо! — прошипел орк, и в его голосе не осталось ни капли привычного ворчания, только стальной приказ.

Аля не заставила себя ждать дважды. Она буквально скатилась с табурета, едва не перевернув банку с маслом, и нырнула в тесное пространство под прилавком, заваленное грудами пыльных шестерней, обрезками кожи и какими-то вонючими тряпками. Сердце колотилось в грудной клетке так сильно, что ей казалось — его стук слышен даже на другом конце Ведьмограда. Она прижала колени к подбородку, стараясь дышать через раз, пока пыль забивалась в нос, вызывая нестерпимое желание чихнуть.

— Чем обязан такому высокому визиту? — голос Билли внезапно изменился, став приторно-подобострастным и одновременно туповатым. — Господа Старейшины, неужели у такого скромного орка нашлось что-то, достойное вашего внимания?

— Оставь свои любезности для стражи на воротах, Билли, — голос Радиоса звучал сухо, как треск ломающихся костей. — Мы здесь не для того, чтобы оценивать твой сомнительный ассортимент. Нам нужно, чтобы ты взглянул на это.

На прилавок с тяжелым стуком лег какой-то предмет. Аля, прильнув глазом к узкой щели между досками, видела только подол тяжелого плаща Радиоса и начищенные до зеркального блеска сапоги инквизиторов. Судя по звуку, это был «Артефакт обнаружения помех» — уникальная и невероятно сложная штуковина, которую Совет использовал для поиска любых аномалий в магическом поле академии. Она вспомнила, что именно такие устройства сильно пострадали во время финального взрыва Невельса, когда тот решил уйти «с огоньком», едва не прихватив с собой половину замка.

— Ох, ну и задачка, — Билли зацокал языком, имитируя глубокую задумчивость. — Вещь тонкая, имперской работы. Тут одним молотком не обойдешься, господин ректор. Нужно время, запчасти… а запчасти нынче дороги, сами знаете, налоги, поставки из Светлого полушария перекрыты…

— У тебя ровно три дня, — оборвал его Радиос, и Аля почувствовала, как магическое давление в лавке усилилось. — Если артефакт не будет работать идеально, мы сочтем это за саботаж. А за саботаж в военное время, как ты знаешь, полагается весьма специфическая награда.

— Понимаю, всё понимаю! — засуетился орк. — Сделаю в лучшем виде. Только вот помощницу мою дождусь, она ушла за обедом, лентяйка эдакая. Вернется — сразу засядем.

Аля видела сквозь щель, как Радиос начал медленно обходить лавку, постукивая по полкам костлявым пальцем. Напряжение стало почти физическим, когда он приблизился к её рабочему месту. На верстаке всё еще лежал паяльник, от которого поднималась едва заметная струйка дыма, а рядом — разобранный хронограф, детали которого она не успела убрать. Радиос остановился прямо напротив её убежища, и Аля зажмурилась, молясь всем богам света и тьмы одновременно, лишь бы он не решил заглянуть под прилавок.

Её рука непроизвольно сжала какой-то острый болт, до боли впившийся в ладонь.

— У тебя здесь пахнет не только маслом, Билли, — внезапно произнес Радиос, и его голос оказался пугающе близко. — Я чувствую странный магический след. Свежий. Будто кто-то пытался скрыть здесь что-то… или кого-то.

— Так это благовония, господин! — выпалил Билли, и Аля услышала звук отодвигаемого ящика. — Вот, смотрите, новая партия из южных болот. Воняют жутко, зато отпугивают даже самых назойливых духов. Может, вам завернуть парочку? Для кабинета?

Радиос промолчал, и эта тишина длилась целую вечность. Аля чувствовала, как капля пота медленно катится по её виску, но не смела даже пошевелиться. Она отчетливо представила, как рука Старейшины тянется к её инструментам, как его холодные пальцы касаются рукоятки щипцов, которые еще хранят тепло её ладони. Её магия внутри начала беспокойно ворочаться, реагируя на близость сильного темного мага, и ей стоило огромных усилий удержать её под контролем, не давая вырваться наружу ослепительной вспышкой светлой энергии.

— Три дня, — повторил Радиос, и звук его шагов, наконец, начал удаляться в сторону выхода.

Дверной колокольчик снова звякнул, на этот раз возвещая не о приходе беды, а об её уходе. Аля продолжала сидеть в своем пыльном укрытии еще добрых пять минут, пока Билли не постучал костяшками пальцев по прилавку. Она выбралась наружу, вся в пыли и паутине, тяжело дыша и чувствуя, как мелко дрожат колени. В лавке стало как-то пустее, хотя вещей меньше не стало — просто присутствие Радиоса словно высосало из помещения весь кислород.

— Ты как, жива? — Билли вытирал пот с зеленоватого лба грязным полотенцем.

— Кажется, да, — выдохнула Аля, опираясь на верстак. — Спасибо, Билли. Я думала, он учует меня. Он стоял прямо здесь…

— Он и учуял, — хмуро отозвался орк, глядя на закрытую дверь. — Радиос не дурак, Аля. Он просто играет в кошки-мышки. Ему нужно, чтобы мы боялись, чтобы совершали ошибки. И этот артефакт… он принес его не просто так. Это проверка. Если я его починю — значит, у меня есть доступ к запретным технологиям. Если нет — я бесполезен и меня можно пустить в расход.

Аля посмотрела на злополучный артефакт обнаружения помех, лежащий на прилавке. Эта блестящая сфера с множеством линз и датчиков теперь казалась ей не просто механизмом, а настоящей удавкой на их шеях. Инквизиция была повсюду: в аудиториях, в библиотеке, даже здесь, в её единственном убежище, воздух теперь был отравлен их присутствием. Она поняла, что спокойные дни в Ведьмограде окончательно закончились, и теперь каждое её действие, каждое слово и даже каждая мысль будут проходить через этот чертов артефакт контроля.

— Нам нужно его починить, — твердо сказала она, глядя в глаза орку.

— Нам? — Билли скептически поднял бровь. — Ты понимаешь, во что ввязываешься, малявка?

— У меня нет выбора, — Аля взяла артефакт в руки, чувствуя его холодную, враждебную тяжесть. — Либо мы заставим эту штуку работать так, как нужно нам, либо она сожрет нас всех. И начни уже наконец называть меня по имени, а не «мелкая».

Орк лишь коротко хохотнул, но в его глазах Аля впервые увидела нечто, похожее на уважение. Мир вокруг них стремительно менялся, превращаясь в поле боя, где не было места нейтралитету и старым обидам. Теперь их жизнь зависела от того, насколько ловко они смогут водить за нос тех, кто возомнил себя богами. Аля знала, что впереди её ждет еще больше лжи, страха и холодных взглядов Риана, но сейчас, сжимая в руках поврежденный артефакт Совета, она чувствовала странный прилив решимости. Инквизиция думала, что загнала их в угол, но они забыли одну простую истину: самые опасные механизмы всегда создаются в тени, среди пыли и старых шестеренок.

Глава 2 Мрачные догадки

Если вы наивно полагали, что после попытки государственного переворота и взрыва ректора-фанатика ребятам дадут хотя бы пару дней на то, чтобы отскрести копоть с мантий и нервно покурить в сторонке, то добро пожаловать в реальный мир новой академии. Здесь каникулы заканчиваются ровно в тот момент, когда ты перестаешь харкать кровью. Второй год обучения в этой «уютной» темной академии начался не с торжественного банкета, а с бодрящего осеннего ветра, который завывал в щелях окон так, будто там застрял очень недовольный призрак. Второй курс стоял в коридоре, кутаясь в черные плащи, и чувствовал, как атмосфера праздника окончательно и бесповоротно сменилась атмосферой тюремного блока строгого режима.

Добро пожаловать в ад, версия два-ноль.

Кабинет боевой магии встретил «радушным» скрипом тяжелых дубовых дверей и запахом старой пыли, смешанной с озоном. Интерьер здесь был выдержан в стиле «пыточная для эстетов»: массивные железные подсвечники, заляпанные воском, тяжеленные парты, которые, кажется, помнили еще времена до разделения миров, и огромная черная доска, на которой кто-то услужливо вывел: «Дисциплина — это свобода». Аля скользнула на свое место, стараясь не привлекать внимания.

Перед классом, прямой и неподвижный, как надгробный памятник, застыл субъект в тяжелом сером плаще. Это был не просто преподаватель — это был Инквизитор Совета Старейшин в чистом виде, с головы до пят упакованный в официальную мантию и высокомерие. Глубокий капюшон скрывал лицо, оставляя видимым лишь острый подбородок и тонкие, постоянно поджатые губы. В руках он сжимал черную указку, которая в его пальцах выглядела скорее как орудие для бичевания, чем как учебное пособие. На кафедре уже лежал массивный кожаный реестр студентов, открытый на странице с именами, и это не предвещало ничего хорошего, кроме бесконечных допросов под видом лекций.

Он выглядел как ходячие похороны.

— Садитесь, адепты, — голос инквизитора прозвучал как скрежет ржавого железа по граниту.

Студенты, привыкшие за прошлый год к относительному попустительству, решили, что это отличный повод проверить нового препода на прочность. Начался цирк с конями: тяжелые учебники по «Теории Хаоса» с грохотом летели на пол, чернильницы подозрительно часто опрокидывались, заливая парты синими кляксами, а гул голосов заполнил помещение, отражаясь от холодных каменных стен. Это был бунт маленьких, напуганных, но всё еще дерзких засранцев, которые не хотели верить, что их академия превратилась в режимный объект. Аля видела, как Кассандра с вызовом закинула ногу на ногу, а Дал демонстративно громко зевнул, глядя прямо в тень под капюшоном.

— Тишина в классе! Или вы предпочитаете учить боевую магию в кандалах? — Инквизитор даже не повысил голос.

Но настоящий апогей идиотизма наступил, когда с места поднялся Тарк. Наш гномий гений, видимо, решил, что лучшая защита — это нападение с использованием горюче-смазочных материалов. С самым наглым видом, на который только способен гном в кожаном жилете, он выудил из недр своего бездонного кармана серебряную флягу. Запахло чем-то настолько крепким, что у меня заслезились глаза — знаменитый гномий самогон, от которого плавились даже артефактные шестеренки. Тарк вразвалочку подошел к преподавательской кафедре, насвистывая какой-то похабный мотивчик, и под гробовое молчание класса водрузил сосуд прямо на стопку архивных свитков.

— Слышь, командир, ты чего такой кислый? — Тарк расплылся в щербатой улыбке. — Давай, глотни за знакомство. Это «Слеза дракона», на ней даже паровые котлы летают, а твою мировую скорбь как рукой снимет. Мы тут в Ведьмограде люди простые, любим, когда учитель — не сухарь. Ну что, бахнем за начало учебного года?

Фляга звякнула о стол.

Весь класс замер, ожидая либо мгновенной аннигиляции Тарка, либо хотя бы приступа ярости. Аля с ужасом вцепилась в край парты, инстинктивно прикрывая сумкой амулет, который начал пульсировать в такт её бешеному пульсу. Инквизитор медленно, очень медленно опустил взгляд на серебряную флягу, затем перевел его на Тарка. Под капюшоном на мгновение блеснули холодные, лишенные сочувствия глаза, и по аудитории пополз магический «холодок», от которого волосы на загривке встали дыбом. Он не стал орать, не стал выплескивать пламя, он просто положил костлявую руку на свой магический посох, навершие которого тускло засветилось багровым.

— Адепт Тарк, ваше рвение к… коммуникации зафиксировано, — произнес Инквизитор ледяным тоном.

Он достал из-за пазухи массивное перо и начал медленно, со скрипом вписывать что-то в академический журнал. Каждое движение было выверенным и подчеркнуто торжественным, словно он подписывал смертный приговор. Мы все понимали, что происходит: это не просто замечание в дневник, это первый гвоздь в гроб нашей прежней свободы. Старейшины не шутили, когда говорили о тотальном контроле, и этот серый плащ был их идеальным инструментом. Аля посмотрела на Риана — он сидел, сжимая кулаки.

— Первый коллективный выговор всей группе за проявление неуважения к символам власти Совета, — объявил учитель.

— Но это же несправедливо! — выкрикнула Ланда, и её вены на шее потемнели от подступающей магии дриад. — Тарк дурачится, а наказывают всех?

Инквизитор наконец отложил перо и выпрямился, став будто еще выше. Его фигура заслонила собой свет из окна, погрузив класс в полумрак. Он взмахнул указкой, и на доске сами собой начали проступать символы, складываясь в расписание, от которого у Али пересохло в горле. Это не был график уроков, это был план магической каторги, где не оставалось места ни для личной жизни, ни для отдыха, ни для тех тайных встреч, на которые ребята так надеялась. Старый Ведьмоград, с его веселыми посиделками в лавке Билли и полуночными прогулками, официально перестал существовать в эту самую секунду.

— Слушайте внимательно, — пророкотал серый плащ. — Отныне и до конца семестра — никаких выходных. Понедельник: Боевая магия и ментальная гигиена. Вторник: Артефакторика под надзором Инквизиции. Среда: Теория эфирного резонанса и допросы на благонадежность. Четверг и пятница: Практика на полигоне до полного истощения. Суббота и воскресенье — дополнительные часы истории Совета для тех, кто плохо усвоил уроки лояльности. Любая попытка шуметь, пить самогон или… скрывать свою истинную суть — будет караться немедленным заключением в карцер с подавителями магии.

Конфликт между старой вольницей и новым порядком лопнул, как перезревший нарыв.

Ребята сидели, оглушенные этой новостью, и в классе воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьется муха о стекло. Даже Тарк, осознав масштаб катастрофы, боком-боком отполз к своей парте, оставив флягу на столе преподавателя как памятник своей глупости. Ребята один за другим начали доставать ручки и открывать тетради, осознавая, что правила игры изменились окончательно. Их больше не учили защищаться — их учили подчиняться, превращая будущих магов в послушных солдат империи, чья воля должна была быть стерта в порошок этим бесконечным марафоном уроков.

— Откройте раздел «Подавление воли через болевой резонанс», — скомандовал инквизитор. — Адептка Аля, к доске.

Аля вздрогнула, чувствуя на себе сотни взглядов, включая тот самый — пронизывающий, холодный взгляд Риана. Её пальцы дрожали, когда она брала мел, и понимала: эта неделя будет самой длинной в её жизни.

***

Лавка дядюшки Билли в эти дни напоминала не столько магазин магических редкостей, сколько операционную для очень старых и очень злых тостеров. Запах машинного масла здесь перемешивался с ароматом жженых благословений и застарелого пота, создавая такую гремучую смесь, что у любого неподготовленного мага глаза начинали слезиться уже через пять минут пребывания внутри. Повсюду валялись шестерни, обрывки медных цепей и кристаллы, которые светились тошнотворным желтым светом, напоминая о том, что чистота — это явно не то слово, которое Билли использовал бы в своем резюме. Аля сидела на высоком табурете, сгорбившись над верстаком, и чувствовала, как затекла спина, но оторваться не могла. У неё в руках был «Детектор Искажений» — пафосная золотая штуковина, принадлежащая Старейшинам, которая после взрыва Невельса вела себя как капризный младенец с несварением желудка.

Рай для любителя металлолома и кошмар для инквизитора.

Билли, массивный орк, чье лицо больше напоминало помятую дорожную карту с тремя серьгами в ухе, громко сопел в углу, пересчитывая медяки.

— Ты там скоро, мелочь? — пробасил он, не отрываясь от своего занятия. — Если Совет узнает, что их любимая игрушка всё еще валяется среди моего мусора, они мне магазин конфискуют, а тебя отправят полировать сапоги инквизиторам зубочисткой.

— Еще пять минут, Билли, и эта золотая консервная банка будет работать лучше, чем в день своей сборки, — Аля даже не подняла головы, аккуратно поддевая тонким пинцетом магическую нить, пульсирующую темным фиолетовым светом.

— Лучше она будет работать или нет — мне плевать, — ворчал орк, сгребая монеты в кожаный мешочек. — Главное, чтобы она перестала искрить в лицо каждому, кто на неё косо посмотрит. Радиос и так на взводе после того, что случилось в тронном зале. Ему сейчас только взрывающегося антиквариата в руках не хватает для полного счастья.

Аля едва заметно усмехнулась, закусив губу от напряжения. На самом деле «Детектор Искажений» был не просто антиквариатом, а высокоточным инструментом для поиска любой «неправильной» магии, и то, что Радиос принес его именно сюда, было верхом иронии. Весь вечер девушка занималась тем, что медленно и кропотливо вплетала в структуру прибора свой собственный «апдейт». Это была не просто починка, а настоящая цифровая диверсия на магическом уровне. Она добавляла в основную цепь скрытый резонансный контур, который должен был копировать все данные, проходящие через артефакт, и перенаправлять их на маленькое кольцо-приемник на её пальце.

Это было как установить жучок в телефон начальника полиции, только полиция здесь владела огненными шарами.

Её пальцы слегка подрагивали, когда она соединяла последний узел. Магия света, которую она так старательно прятала под слоями темных иллюзий, рвалась наружу, чувствуя родственный металл, но Аля жестко подавляла эти всплески. Она знала: если хоть одна искорка «чистого» сияния сорвется с её пальцев и коснется сенсоров детектора, поднимется такой вой, что инквизиторы сбегутся со всего Ведьмограда быстрее, чем мухи на свежий навоз.

— Так, теперь самое интересное, — прошептала она, активируя скрытый код. — Давай, дружок, покажи мне, что ты там прячешь за своими золотыми панелями.

Механизм внутри детектора тихо щелкнул, и линзы, напоминающие фасеточные глаза насекомого, вспыхнули ровным, ледяным светом. Аля затаила дыхание, наблюдая, как магические потоки начинают циркулировать по новой, созданной ею схеме. Прибор исправно искал помехи в пространстве, но теперь он делал и кое-что еще — он создавал теневой архив каждой проверки, каждого магического отпечатка, который попадет в его поле зрения. Радиос будет думать, что держит под контролем всю академию, не подозревая, что сам становится источником информации для той, кого планировал уничтожить.

— Ты чего там затихла? — Билли подошел ближе, тяжело топая сапогами, отчего пол в лавке мелко завибрировал. — Опять в облаках витаешь? Учти, если ты его сожжешь, я скажу, что видел тебя в первый раз в жизни.

— Все работает, Билли. Смотрите сами, — Аля подтолкнула к нему артефакт. — Никаких искр, никакой вони. Работает плавно, как смазанная маслом гильотина.

Орк подозрительно прищурился, глядя на прибор, затем осторожно коснулся его пальцем. Детектор издал мелодичный звон, подтверждая свою готовность к эксплуатации.

— Хм, и вправду. Умеешь же ты, когда хочешь, — Билли поскреб затылок, в его голосе проскользнула тень гордости, которую он старательно пытался скрыть. — Только вот глаза у тебя сейчас больно недобрые. Ты что там накрутила, ведьма?

— Просто оптимизировала систему, — Аля невинно улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от предвкушения. — Совет ведь хочет эффективности? Они её получат. В самом полном объеме.

Внезапно за окном раздался четкий, ритмичный лязг — звук, который в последние дни стал для студентов предвестником беды. Патруль инквизиторов в своих тяжелых серых плащах медленно продвигался по улице, их магические жезлы тускло мерцали в вечерних сумерках, сканируя каждое здание. Аля почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод — тот самый «магический холодок» слежки, который она уже научилась распознавать безошибочно. Это был не просто обход, это была охота, и она была одной из целей.

— Прячь чертежи! — рявкнул Билли, мгновенно преображаясь из ворчливого лавочника в сосредоточенного контрабандиста.

Аля смахнула листы с расчетами магических цепей в потайной ящик верстака и накрыла его старой, промасленной ветошью всего за секунду до того, как тень патрульного загородила свет в окне. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица, но она заставила себя расслабить плечи и принять вид скучающей подмастерья.

— Спокойно, Аля. Ты просто чинишь железки. Ты — никто, серая мышь в мире больших котов, — шептала она самой себе, чувствуя, как магия внутри сворачивается в тугой узел.

Инквизитор за окном остановился, его скрытое маской лицо было повернуто в сторону лавки. Казалось, он может видеть сквозь стекло, сквозь её одежду, прямо в её светлую, эльфийскую душу, которая сейчас вопила от ужаса. Секунды растягивались в вечность, воздух в помещении стал таким густым, что его можно было резать ножом. В этот момент Аля поняла, что её игра стала смертельно опасной — одно лишнее движение, одна неверная мысль, и её ждет судьба тех детей из архива.

— Они не зайдут, — прошептал Билли, не сводя взгляда с двери. — Я плачу Совету достаточно «налога на спокойствие», чтобы они не совали нос в мои дела без особого повода.

— Радиос может стать этим поводом в любую секунду, — Аля сжала кулаки под столом. — Он ищет нас с Рианом. Он чувствует, что мы — не просто студенты.

Патрульный наконец двинулся дальше, и звук его шагов начал постепенно затихать вдали. Аля выдохнула, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Это была лишь первая встреча, лишь легкое напоминание о том, в каком капкане они оказались.

— Хватит на сегодня, убирайся отсюда, пока я не передумал, — буркнул Билли, стараясь вернуть себе обычный тон, но его руки всё еще слегка дрожали. — И передай своему принцу, чтобы он был осторожнее. Инквизиторы сейчас злее голодных варгов.

— Спасибо, Билли. За всё.

— Иди уже, — орк махнул рукой. — И не забудь: если тебя поймают, я тебя не знаю.

Аля вышла из лавки. Вечерний Ведьмоград встретил её колючим ветром и зловещей тишиной, которая нарушалась лишь редким лязгом доспехов стражи.

Каждый день под надзором новых учителей, которых Радиос расставил по всей академии как ищеек, превращался в испытание на прочность. Во вторник профессор Морк на «Магической криминалистике» заставлял их препарировать остатки заклинаний Невельса, пытаясь найти среди студентов соучастников, и его глаза-бусинки постоянно задерживались на мне. В среду леди Вора на «Истории обмана» вкрадчивым голосом рассказывала о том, как светлые шпионы проникали в темные замки, и каждое её слово звучало как прямой намек на мое присутствие здесь.

Академия стала капканом, захлопнувшимся с лязгом тюремных засовов.

Вечер четверга застал их на полигоне, где вместо привычного Адала тренировку вел какой-то костолом из Совета, который считал, что магия лучше всего усваивается через синяки и ссадины. Они падали от усталости, резервы были на нуле, но Инквизиторы продолжали требовать «резонанса» и «чистоты потока». Аля видела, как Ланда едва держится на ногах, как Дал кусает губы в кровь, чтобы не выпустить ярость, и как Риан, превратившись в идеальную машину для убийства, методично сносит мишени, не позволяя себе ни единой лишней эмоции. Это была неделя тотального выгорания, за которой должен был последовать либо срыв, либо полная покорность.

— И это только начало, — шепнул мне Риан, когда они с Алей на секунду пересеклись в дверях столовой в пятницу вечером.

Его голос был лишен тепла, но в нем чувствовалась та же обреченность, что и в Алином сердце. Они все были лишь фигурами на доске Радиоса, и этот «Квалификационный марафон», о котором начали шептаться в коридорах, казался уже не соревнованием, а способом окончательно отсеять тех, кто не вписался в новый порядок.

Аля шла в свою комнату по темному коридору, ощущая, как магические сенсоры на стенах провожают её невидимым взглядом. Академия больше не была домом или убежищем, она стал полем боя, где враг сидел за преподавательской кафедрой.

Спина болела от тяжелой сумки, а разум — от осознания грядущего кошмара.

Библиотека Академии после введения «Протокола Стабильности» стала напоминать не обитель знаний, а камеру предварительного заключения, где вместо решеток — стеллажи, а вместо надзирателей — пыльные призраки и инквизиторские чары. Аля сидела за массивным столом, который, судя по количеству царапин, помнил еще времена, когда магия была чем-то веселым, а не поводом для массовых репрессий. Ей «милостиво» разрешили разобрать завалы в дальнем секторе архивов, что на языке Совета Старейшин означало: «Копайся в старом хламе, пока мы придумываем, как тебя поизящнее аннигилировать». Воздух здесь был настолько густым от вековой пыли и остаточных заклинаний, что его можно было нарезать ломтиками и подавать на завтрак самым нелюбимым врагам.

Просто сказочное везение, а не жизнь.

Девушка чихнула в очередной раз, чувствуя, как светлая магия под кожей протестующе ворчит. Работа была монотонной и отупляющей, но в этом был свой плюс — инквизиторы в серых плащах обходили этот пыльный угол стороной, брезгливо морща носы при виде гор старых фолиантов.

— Ты там еще не превратилась в книжного червя, Аля? — проскрипел Волис, выплывая из-за соседнего стеллажа с таким видом, будто он сам был частью инвентарной описи.

— Еще пара часов, и я начну понимать язык плесени, — буркнула она, не поднимая головы.

— Отлично, тогда поговори с плесенью на третьем стеллаже, уж больно она расплодилась!

Аля проводила его взглядом, полным сарказма. Она потянулась к следующей стопке книг, которая выглядела так, будто её не трогали с момента основания академии. Ей нужно было найти что-то весомое, что-то, что объяснило бы этот внезапный приступ «заботы» со стороны Совета, превратившего академию в режимный объект.

На самом дне, придавленный тяжелым трактатом о размножении хищных грибов, лежал фолиант в переплете из странной, шероховатой кожи багрового оттенка. Кожаный переплёт был холодным, почти ледяным, а на обложке красовалось тиснение, от которого у любого нормального человека по спине пробежали бы мурашки размером с кулак. «Секретные директивы: Протокол Себряного Сита». Название звучало как название очень скучного учебника по кулинарии, но магический фон, исходивший от бумаги, буквально вопил об обратном. Это была магия подавления, густая и липкая, как деготь, предназначенная для того, чтобы скрывать правду от случайных глаз.

— Ого, кажется, кто-то забыл убрать свои грязные секреты, — пробормотала Аля, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечётку о ребра.

Она осторожно открыла первую страницу, и буквы, словно живые черви, зашевелились, складываясь в слова, которые заставили её кровь заледенеть. Это были не просто распоряжения, это был план геноцида, расписанный по пунктам с бюрократической точностью, от которой тошнило. «Зачистка крови» — так это называлось официально. Директивы предписывали выявлять любых детей с признаками гибридной магии на самых ранних стадиях и «купировать угрозу» до того, как их силы достигнут точки невозврата. Под «купированием», судя по детальным описаниям магических казней, подразумевалось полное физическое уничтожение.

Это не академия. Это бойня.

Слова на страницах расплывались, превращаясь в бесконечный список имен детей, которые никогда не стали взрослыми только потому, что в их жилах смешались свет и тьма. Совет веками охотился на таких, как она и Риан, выслеживая их по всему миру, словно бешеных зверей. Они боялись не просто силы, они боялись неконтролируемого всплеска, который случается после совершеннолетия, когда две полярные стихии окончательно сливаются в единый разрушительный поток. В архиве было четко указано: ни один гибрид не должен дожить до двадцати двух лет.

— Мы для них не люди, — осознание ударило её под дых, заставляя судорожно глотать пыльный воздух. — Мы просто дефектные образцы, которые забыли вовремя утилизировать.

Она вспомнила все те годы, что провела в страхе, скрывая свою истинную суть, и горькая усмешка искривила её губы. Оказывается, всё было гораздо хуже, чем она себе представляла. Совет Старейшин не просто презирал их, он систематически стирал их с лица земли, оправдывая это «высшим благом» и «сохранением стабильности». Каждая страница пахла смертью и старой кровью, которую пытались замаскировать запахом пергамента и официальных печатей.

— Что ты там нашла, девочка? У тебя лицо такое, будто ты увидела собственного призрака на свидании, — Волис внезапно возник рядом, и Аля едва успела прихлопнуть папку ладонью.

— Просто отчет о налогах на бороды в тринадцатом веке, — быстро соврала она, стараясь, чтобы её голос не дрожал, как осенний лист. — Знаете, очень захватывающее чтиво для тех, кто страдает бессонницей.

— Язык у тебя длинный, Аля, — домовой подозрительно прищурился, поправляя свои очки-велосипеды. — Смотри, как бы он не стал короче после встречи с инквизиторами. Уходи отсюда, на сегодня хватит. Твоя бледность портит мне интерьер.

Аля кивнула, быстро засунув папку в сумку под прикрытием широкого рукава своей мантии — воровство в библиотеке под надзором Совета было верным способом заработать билет в один конец до ближайшего эшафота. Но ей было плевать. Ей нужны были ответы, и она собиралась их получить, даже если для этого придется поджечь всю эту пыльную лавочку. Выйдя в пустой, гулкий коридор, она почувствовала, как магический «холодок» слежки впивается в лопатки, но теперь это вызывало не страх, а ярость.

Она шла к своей комнате, и в голове, словно части сломанного механизма, начали складываться фрагменты истины. Почему они с Рианом всё еще живы? Почему их не нашли раньше, когда они были беззащитными подростками с нестабильным даром на первом курсе? Ответ пришел внезапно, холодный и логичный, как лезвие гильотины. Невельс.

Покойный ректор не был святым, о нет.

Он был гениальным игроком, который умел ждать и прятать козыри в рукаве до самого последнего момента. Невельс знал о них с самого начала, он видел их потенциал и понимал, что двое взрослых гибридов — это сила, способная перевернуть мир или уничтожить трон. Он скрывал их происхождение, подделывал магические сигнатуры и водил за нос Совет Старейшин до тех пор, пока им не исполнилось девятнадцать. Это был возраст стабилизации, точка, после которой убить их стало гораздо сложнее, чем попытаться использовать в своих целях.

— Старый лис просто растил себе личную армию, — прошептала Аля, сворачивая в жилой корпус. — Он спас нас не из доброты, а потому что мы были его золотым билетом к власти.

И теперь, когда Невельс был мертв, Совет Старейшин просто решил прибрать «имущество» к рукам. Все эти проверки, патрули и «Протоколы Стабильности» были лишь дымовой завесой. Радиос и его свита поняли, что у них под носом разгуливают первые в истории взрослые гибриды, чья магия наконец-то обрела форму и мощь. И они не собирались их убивать — по крайней мере, пока не выжмут из них всё до последней капли.

Они хотят сделать из нас живое оружие.

Совету нужен был её эльфийский дар — умение проникать в чужое сознание, ломать ментальные щиты и выуживать секреты прямо из извилин. Это была идеальная шпионская магия, перед которой не устоит ни один заговорщик. А Риан? С его демоническим пламенем, способным превращать в пепел целые армии, он был идеальным карателем, олицетворением ужаса для любого врага империи.

— Инквизиторы и их «чистота», какая ирония, — Аля криво усмехнулась, входя в комнату и бросая сумку на кровать. — Веками истребляли нас, а теперь хотят надеть ошейники и выпустить на поводке.

Она подошла к окну, за которым Ведьмоград тонул в густых, фиолетовых сумерках. В воздухе висело напряжение, почти осязаемое, как электричество перед грозой. Где-то там, в другом корпусе, Риан, вероятно, тоже чувствовал этот липкий страх, замаскированный под государственную необходимость. Они оба были в капкане, который захлопнулся в тот момент, когда их магия перестала быть просто подростковой проблемой и стала геополитическим фактором.

— Думаете, мы будем вашими ручными монстрами? — она коснулась стекла, и от её пальцев потянулись крошечные светлые искры. — Плохая идея. Монстры имеют привычку кусать тех, кто держит их на цепи.

Её эльфийская суть требовала свободы, а человеческая часть просто хотела выжить и, возможно, хотя бы один день не думать о том, как её планируют препарировать. Но реальность была сурова: либо ты становишься молотом, либо наковальней. И Аля уже давно решила, какую роль она выберет в этой партии. Ей нужно было предупредить Риана, нужно было рассказать ему о директивах и о том, что их «стабильность» — это лишь отсрочка казни.

Завтра будут тренировки на полигоне. Завтра весь этот цирк с комендантским часом и проверками столкнется с их реальностью.

— Придется устроить им небольшое шоу, — Аля присела на кровать, открывая украденную папку. — Такое, чтобы Совет трижды пожалел о том, что позволил нам дожить до девятнадцати.

Она начала лихорадочно изучать записи о слабых местах магических сенсоров и методах обхода инквизиторских щитов. Каждая секунда была на счету, а знание, которое она только что обрела, было тяжелее любого боевого заклинания. В комнате было тихо, только пергамент шелестел под её пальцами, да где-то в коридоре методично бухал каблуками ночной патруль. Аля знала, что эта тишина — затишье перед бурей, которая снесет либо их, либо этот прогнивший порядок.

— Мы — первая ошибка в их идеальной системе, — пробормотала она, чувствуя, как внутри разгорается упрямое, злое пламя. — И я сделаю всё, чтобы она стала для них последней.

Сон не шел к ней в ту ночь. Перед глазами стояли лица детей из архивов и ледяные глаза Радиоса, который сегодня смотрел на нее в Большом зале как на ценный, но опасный экспонат в своей коллекции. Аля понимала, что их время в академии как студентов закончилось — теперь началась игра на выживание в самом сердце змеиного логова. Она сжала кулаки, чувствуя, как магия света и тени пульсирует в такт её сердцу, готовая вырваться наружу по первому зову.

***

Тренировочный полигон академии этим утром больше напоминал преддверие преисподней, где у дьявола сломался кондиционер. Воздух, пропитанный гарью, озоном и чей-то подгоревшей гордостью, дрожал так сильно, что очертания трибун расплывались в мареве. Аля стояла в самом центре этого хаоса, чувствуя, как пот струйкой стекает по позвоночнику, а магическое напряжение в воздухе заставляет волоски на руках вставать дыбом. Каждая клеточка её тела вопила о том, что пора бы сворачивать эту лавочку и идти пить холодный лимонад, но вместо этого ей приходилось играть в «догонялки» с разъяренной крылатой рептилией Ари под надзором людей, которые с радостью пустили бы её на ингредиенты для зелий.

Просто сказка, а не учеба.

— Если ты сейчас же не соберешься, Аля, я лично скормлю твои конспекты кроколям! — проорал Адал, чья фигура маячила у края защитного барьера. — Твой дар — это не украшение для балов, это твой единственный шанс не превратиться в хрустящий бекон! Риан, прекрати на неё пялиться и делай свою работу! Ты должен быть её тенью, а не мишенью для плевков!

— Да, тренер, мы в восторге от ваших педагогических методов! — огрызнулась Аля, едва уклоняясь от хвоста Ари, который пролетел в паре дюймов от её носа, оставив за собой шлейф искр.

Дракониха сегодня явно встала не с той лапы, если у драконов вообще бывают плохие дни. Ари металась по арене, взрывая когтями землю и выпуская короткие, но крайне неприятные струи пламени, которые превращали песок в стекло. Аля, сосредоточившись, начала выплетать ментальную завесу — тончайшую сеть эльфийской магии, которая должна была скрыть их разговоры от чутких ушей инквизиторов. Это было похоже на попытку построить карточный домик посреди урагана: одно неверное движение, и всё рухнет, оставив их голыми перед взором Совета.

— Ты готов? — прошептала она, когда они с Рианом на мгновение скрестили клинки, создавая видимость ожесточенного спарринга.

— Всегда готов к неприятностям, — Риан тяжело дышал, его глаза уже начали подергиваться опасным багрянцем. — Рассказывай.

Аля сделала резкий выпад, заставляя Риана отступить к самой кромке дымовой завесы, которую Ари любезно обеспечила своим дыханием. Под прикрытием звона стали и рева дракона она заговорила, и её голос был холоднее, чем ледники на северном полюсе Светлой империи. Она рассказала ему о «Летописи Угасающей Крови», о тех списках, где имена детей-гибридов были аккуратно зачеркнуты черными чернилами с пометкой «санация». Это не были сухие исторические факты — это был отчет о систематическом истреблении таких, как они, методичном и беспощадном процессе, который Совет вел столетиями, прикрываясь заботой о чистоте магии.

Это был не просто контроль. Это был геноцид.

— Мы — статистическая погрешность, Риан, — шептала она, пока они кружили по арене в смертельном танце. — Невельс не спасал нас из доброты душевной. Он просто спрятал нас, как краденые бриллианты, чтобы использовать против Совета, когда придет время. Но не смог совладать с гневом воссоединения темных и светлых. Старейшины убивали каждого гибрида, чья сила проявлялась раньше двадцати лет. Они боялись, что мы станем неуправляемыми, что наш резонанс разрушит их уютный мирок, где всё разложено по полочкам и покрашено в нужные цвета.

— Значит, всё это время… — Риан замолчал, и Аля почувствовала, как от него начала исходить волна такой ярости, что даже Ари на мгновение замерла в воздухе.

— Да, — подтвердила она, парируя его удар с удвоенной силой. — Все те несчастные случаи, о которых нам пели в академии, все те «внезапные истощения» — это были казни. Мы выжили только потому, что наши силы спали до девятнадцати лет. Теперь они смотрят на нас и видят не героев, не наследников, а опасные артефакты, которые нужно либо поставить на службу, либо разбить вдребезги. Мы для них — просто инструмент с истекающим сроком годности.

Ярость Риана была почти осязаемой, она вибрировала под его кожей, как запертый в клетке зверь, который наконец почуял запах крови своего мучителя. Его демоническая суть, обычно скрытая за маской холодного безразличия, рванулась наружу, откликаясь на ужасающую правду о судьбе их рода. Аля видела, как его зрачки сузились до тонких щелок, а по рукам поползли тени, подозрительно похожие на чешую. Это было плохо. Это было катастрофически плохо, потому что инквизиторы Совета, застывшие на трибунах как серые надгробия, только и ждали повода, чтобы применить свои подавляющие артефакты.

— Держи себя в руках, принц, — процедила Аля сквозь зубы. — Если ты сейчас сорвешься, мы оба трупы.

— Они убивали детей, Аля, — его голос стал низким, рокочущим, в нем больше не было ничего человеческого.

Воздух на тренировочном полигоне академии можно было резать тупым столовым ножом — настолько он стал плотным от магического напряжения и запаха серы. Если раньше ярость Риана была похожа на тлеющий в подвале костер, то теперь она напоминала извержение вулкана, решившего похоронить под пеплом парочку наглых Инквизиторов. Аля видела, как под его кожей перекатываются багровые сполохи, и это уже не было просто недовольством принца, которому не доложили сахара в чай. Это был предел.

Стало по-настоящему жарко.

— Риан, дыши, ради всего святого, дыши! — крикнула Аля, стараясь перекрыть гул пламени, который теперь исходил от самой земли вокруг парня. — Не давай им того, чего они ждут! Они же только и мечтают увидеть в тебе зверя, чтобы с чистой совестью пустить на опыты!

Но Риан её не слышал. Его глаза, обычно такие глубокие и осмысленные, окончательно затянуло багровым маревом, в котором не осталось места для человеческой логики. Он стоял, широко расставив ноги, и его тело начало меняться с пугающей скоростью, сопровождаемой звуком рвущейся ткани и хрустом расширяющихся костей. Это не было похоже на красивую сказку о превращении оборотня — это был болезненный, сырой и первобытный процесс пробуждения высшего демона, который спал слишком долго.

— Назад! Всем назад! — заорал один из Инквизиторов, тот самый, со сморщенным лицом, лихорадочно вытаскивая из-под плаща тяжелые серебряные кандалы, испещренные рунами подавления. — Гибрид теряет контроль! Готовьте цепи «Света Истины», мы не должны позволить этому чудовищу сделать и шага!

Они ждали этого.

Для Совета Старейшин это был идеальный сценарий: принц-демон превращается в безмозглое животное прямо на глазах у свидетелей. Это давало им законное право не просто запереть его, а буквально стереть его личность, оставив лишь послушную оболочку для своих нужд. Аля видела, как остальные инквизиторы окружают Риана плотным кольцом, выставляя перед собой артефакты, которые начали пульсировать противным, визгливым светом, бьющим по нервам не хуже ультразвука.

— Нет, вы этого не сделаете, — прошептала Аля, чувствуя, как внутри неё просыпается светлая магия, та самая, которую она так старательно прятала.

В тот момент, когда из спины Риана с влажным звуком вырвались огромные, покрытые костяными шипами крылья, Аля сделала то, что любой учебник по магии назвал бы самоубийством. Она не стала кидать в него успокаивающие заклинания и не попыталась выставить щит — она просто закрыла глаза и рванулась вперед, не физически, а ментально. Её эльфийская суть, усиленная годами скрытности, сработала как таран, пробивающий стену чистого, незамутненного безумия, которое теперь окружало сознание принца.

Вход в разум трансформированного демона напоминал прыжок в работающую доменную печь.

Аля едва не закричала от фантомной боли, когда её сознание столкнулось с океаном ярости, в котором тонули обрывки мыслей Риана. Здесь не было верха и низа, только бесконечный гул крови, жажда разрушения и древний инстинкт, требующий разорвать всё, что находится снаружи. Но она не отступила, цепляясь за серебристую нить их общей связи, за ту самую клятву, которую они дали друг другу всего несколько минут назад под копотью тренировочных манекенов.

— Риан! Ты меня слышишь, ты, чешуйчатый идиот?! — её ментальный голос прозвучал как удар колокола в пустом соборе.

Тишина. Лишь рев огня.

— Если ты сейчас сдашься этой твари внутри себя, я лично придушу тебя, когда ты вернешься в норму! — Аля буквально вгрызалась в его сознание, нащупывая те крошечные островки человечности, которые еще не поглотила тьма. — Посмотри на них! Посмотри на эти серые морды с кандалами! Они ждут, что ты сорвешься. Ты хочешь доставить им такое удовольствие? Ты действительно хочешь стать их ручной зверушкой?

Внезапно хаос в её голове на мгновение замер, и сквозь багровую пелену проступил силуэт. Это был Риан, но не тот принц в камзоле, а его истинная проекция — израненная, охваченная пламенем, но всё еще держащаяся на ногах.

— Аля?.. — его голос в её голове звучал хрипло, будто он долго кричал. — Твой голос… он как лед на ожогах. Уходи отсюда, я не могу это контролировать. Оно сильнее. Оно хочет жрать их души.

— А вот фигушки ты у меня проиграешь, — Аля мысленно обхватила его за плечи, вливая всё свое спокойствие, всю свою иронию и даже ту капельку вредности, которая всегда помогала ей выживать в академии. — Мы вместе в этом болоте, забыл? Ты не просто демон, ты мой напарник по выживанию. Теперь слушай меня очень внимательно: они хотят надеть на тебя кандалы. Не сопротивляйся как зверь. Сопротивляйся как разумный враг.

Снаружи, на полигоне, ситуация выглядела катастрофически.

Огромный демон, в которого превратился Риан, возвышался над Инквизиторами на добрых три метра, и его хвост с тяжелым наконечником выбивал искры из камней, заставляя стражников дрожать. Инквизитор со сливой вместо лица уже занес руку для броска магической цепи, торжествующе оскалившись. Он ждал последнего рывка чудовища, чтобы оправдать применение летальной силы, но в этот момент произошло нечто, заставившее всех присутствующих похолодеть от ужаса совсем другого рода.

Демон не напал.

Вместо того чтобы броситься на окруживших его людей с когтями, Риан медленно, пугающе плавно поднял голову и посмотрел прямо в глаза главному Инквизитору. И в этом взгляде — огромном, вертикальном и пылающем — не было безумия. Там была ледяная, расчетливая осознанность, которая была в тысячу раз страшнее любого рычания. Чудовище не просто смотрело, оно изучало их как мелких насекомых, прикидывая, в какую сторону лучше брызнет кровь, если он просто щелкнет пальцами.

— Посмотри на него, — шепнул один из стражников, роняя меч. — Он… он всё понимает.

— Не может быть, — пробормотал Инквизитор, и его рука с кандалами заметно дрогнула. — После полной трансформации гибриды теряют разум. Это доказанный факт! Они превращаются в скотов!

Риан в своей демонической форме издал звук, который больше всего напоминал саркастический смешок, только пропущенный через кузнечный горн. Его огромная когтистая лапа медленно поднялась, и он указал когтем на артефакт в руках Инквизитора, после чего отрицательно качнул головой. Это был жест настолько человеческий и пренебрежительный, что напряжение на арене сменилось абсолютным, гробовым молчанием.

Внутри его головы Аля едва удерживала концентрацию, чувствуя, как её собственное тело на полигоне начинает оседать от усталости.

— Молодец, Риан, — шептала она ему, продолжая транслировать детали их плана. — Ты видишь их страх? Они боятся не монстра, они боятся, что монстр умнее их. А теперь слушай план: я сейчас передам тебе всё, что узнала в архивах о заговоре Совета. Каждое имя, каждое распоряжение. Ты должен запомнить это, потому что когда ты вернешься в человеческую форму, они попытаются стереть тебе память под видом «лечения».

— Передавай, — ответил Риан ментально, и его демоническое сознание на мгновение полностью открылось для неё, принимая потоки информации.

Это был уникальный симбиоз.

Пока демон снаружи продолжал держать Инквизиторов в страхе одним своим спокойным присутствием, внутри него Аля выстраивала сложную систему ментальных щитов, пряча важную информацию в такие глубины подсознания, куда не доберется ни один «Камень Истины». Она видела его глазами — видела искаженные страхом лица, видела Адала, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и в его взгляде читалось нечто похожее на гордость. Старый тренер понимал, что сейчас происходит нечто историческое.

— Они не знают, что мы теперь можем так общаться, — прохрипел Риан, и Аля почувствовала, как он начинает понемногу отвоевывать контроль над своим телом. — Теперь они в нашей ловушке.

— Именно, — согласилась Аля, чувствуя, как её ментальная связь начинает истончаться. — Мы для них — неуправляемые аномалии. Но на самом деле мы — их самый страшный приговор.

Инквизиторы так и не решились набросить цепи.

Воздух на тренировочном полигоне академии окончательно превратился в какой-то густой, липкий суп из магии, пыли и откровенной ненависти. Если кто-то думал, что после эффектной демонстрации контроля над демоном ситуация разрядится, то этот человек явно никогда не имел дела с обиженными инквизиторами и перепуганными ящерицами. Ари, наша молодая дракониха, сейчас напоминала не величественное мифическое существо, а перегретый чайник со свистком, который забыли на плите. Она чувствовала всё: и Алин страх, и бурлящую ярость Риана, и то тошнотворное предвкушение, которое исходило от Совета Старейшин. Для них этот хаос был как десерт после скучного обеда, и они явно не собирались уходить без порции свежих трупов.

Добро пожаловать в зону тотального бедствия.

Аля видела, как чешуя на загривке Ари встала дыбом, а из ноздрей начали вырываться не просто струйки дыма, а настоящие искры истинного пламени. В её глазах, обычно таких умных и понимающих, сейчас плескалось первобытное безумие. Она не понимала, кто враг, а кто друг, — она просто хотела, чтобы эта магическая удавка на её шее исчезла.

— Ари, девочка, тише… — девушка попыталась позвать ментально, но её голос утонул в реве огня.

Это произошло в ту долю секунды, когда Аля на мгновение отвлеклась на Радиоса, чьё лицо на трибуне выражало высшую степень брезгливого любопытства. Ари резко вскинула голову, её горло раздулось, светясь изнутри ослепительным белым светом. Это не было обычное драконье пламя, которым поджаривают сосиски на пикнике. Это был концентрированный магический выброс, способный превратить гранит в лужу за пару секунд. И, по какому-то идиотскому закону подлости, вся эта мощь была направлена прямо на Алю.

Мир замер.

Девушка даже не успела испугаться, только подумала о том, что её страховка в академии явно не покрывает «внезапную дезинтеграцию по вине домашнего питомца». Инквизиторы затаили дыхание, и она почти видела, как они уже мысленно вычеркивают её имя из списков студентов. Но у судьбы, видимо, были на неё другие планы, и эти планы сейчас имели огромные кожистые крылья и бронированную чешую.

— Назад! — прогремел голос в Алиной голове, и это был не её собственный испуганный шепот.

Риан, всё еще находясь в своей полной демонической форме, среагировал быстрее, чем свет успел коснуться моей одежды. Его движение было настолько стремительным, что человеческий глаз увидел бы только размытую черную тень. В следующее мгновение перед девушкой выросла стена. Тяжелая, теплая и пахнущая озоном. Риан просто шагнул в эпицентр, закрывая меня своим телом, как живым щитом, в то время как столб пламени ударил ему прямо в грудь.

Раздался оглушительный гул, будто столкнулись два поезда.

Жар был таким сильным, что воздух вокруг них задрожал, превращаясь в зыбкое марево, но Аля не почувствовала ни единого ожога. Риан стоял непоколебимо, его огромные крылья обхватили меня, создавая своего рода кокон из темноты и безопасности. Аля видела, как языки белого пламени бессильно лижут его темную чешую, не в силах пробить природную защиту высшего демона.

— Ты как, цела? — его голос прозвучал в моем разуме удивительно четко и спокойно, без тени того рычания, которое она слышала мгновением ранее.

— Кажется, да, если не считать легкой контузии и желания уволиться из этой реальности, — ответила Аля, чувствуя, как внутри всё дрожит от пережитого шока.

— Держись за меня.

Инквизиторы выглядели так, будто им в кашу подсыпали битого стекла. Они ждали трагедии, ждали, что «неуправляемое чудовище» добьет выжившую, или что огонь Ари решит проблему гибридов раз и навсегда. Вместо этого они увидели нечто невозможное с точки зрения их учебников: осознанное самопожертвование. Демон, который только что едва не разнес полигон, защищал слабое существо с нежностью, недоступной многим «светлым» рыцарярям.

Радиос медленно поднялся со своего места, его пальцы вцепились в резные перила так, что костяшки побелели. Аля чувствовала его замешательство через магический фон — оно было горьким и острым, как дешевый уксус. Он искал признаки безумия, искал ту грань, где Риан превратится в зверя, но нашел лишь холодную, расчетливую волю. Аля с Рианом сейчас были не просто двумя студентами, мы были единым организмом, связанным невидимыми нитями, которые невозможно было разорвать никакими заклинаниями.

— Посмотрите на них, — прошептал кто-то из преподавателей, и в этом шепоте было больше страха, чем в криках.

— Он закрыл её… он осознанно подставился под удар за нее.

— Это не инстинкт, — добавил другой голос, дрожащий от осознания. — Это связь. Резонанс сути.

Риан медленно опустил крылья, и Аля увидела, что его чешуя на груди слегка дымится, но он даже не поморщился. Его вертикальные зрачки были устремлены на Ари, которая, осознав содеянное, теперь жалась к земле, жалобно попискивая. Ярость драконихи испарилась так же быстро, как и возникла, сменившись глубоким чувством вины, которое девушка ощущала каждой клеточкой своего тела.

— Всё хорошо, маленькая, — мысленно передала Аля ей, стараясь унять дрожь в руках. — Мы живы. Мы в порядке.

Риан повернул голову к инквизиторам, и его вид всё еще внушал первобытный ужас, несмотря на человеческую осознанность в глазах. Он не рычал, не делал угрожающих жестов. Он просто стоял, демонстрируя им, что их правила здесь больше не действуют. Они хотели увидеть монстра? Они его увидели. Но они не ожидали, что у этого монстра будет сердце.

— Кажется, шоу окончено, господа, — произнес Риан вслух, и его голос, усиленный демонической мощью, заставил стекла в окнах академии жалобно звякнуть.

Инквизитор со шрамом на щеке попытался что-то возразить, но слова застряли у него в горле под его прямым взглядом. Аля чувствовала, как в ней поднимается та самая эльфийская магия, которую она так долго прятала, но теперь она не пугала её. Она была щитом, мечом и правом на жизнь в этом перевернутом мире. Они с Рианом медленно начали отступать к выходу с полигона, и никто — абсолютно никто — не решился преградить нам путь.

— Мы справились? — спросила Аля, когда мы вышли в тень коридоров.

— Мы только начали, Аля. Теперь они знают, что мы — не их игрушки. И это делает нас в тысячу раз опаснее.

Аля посмотрела на его руку, которая всё еще слегка светилась багровым, и на свои пальцы, окутанные серебристой дымкой.

Мрачные игры ещё не начались официально, но первый раунд они уже выиграли, причем не на арене, а в самой глубине душ. Аля знала, что завтра Радиос придумает что-то новое, более изощренное и жестокое, но сегодня они были победителями. И когда ребята наконец скрылись в тени коридоров академии, Аля впервые за долгое время позволила себе по-настоящему глубоко вздохнуть, не боясь, что этот вдох станет для неё последним.

Глава 3 Мрачные испытания

Большой зал академии сегодня выглядел так, будто в нем планировали не собрание студентов, а массовое жертвоприношение, где в роли жертв выступали остатки здравого смысла. Стены, обычно просто мрачные, теперь буквально сочились инквизиторской магией, заставляя воздух вибрировать от напряжения, а под потолком кружили охранные чары, похожие на жирных, светящихся стервятников. Каждая колонна была оккупирована «серыми плащами», чьи лица под капюшонами напоминали плохо вытесанные из камня маски абсолютного равнодушия к чужим страданиям.

Инквизиторы смотрели на студентов, как на плесень.

Аля чувствовала, как под ключицей пульсирует светлый амулет, пытаясь пробиться сквозь плотные слои скрывающих чар. Она стояла рядом с Далом, чьи пальцы нервно перебирали край мантии, и старалась не смотреть в сторону Риана, который застыл статуей собственного высокомерия чуть поодаль.

— Если они сейчас объявят о введении налога на дыхание, я даже не удивлюсь, — прошептал Дал.

— Тише ты, — Аля едва заметно толкнула его локтем, ощущая на затылке чей-то ледяной, изучающий взгляд. — Тут у стен не только уши, но и магические детекторы лжи вместо декораций. Посмотри на Радиоса, он выглядит так, будто уже выиграл войну, хотя мы еще даже не начали второй урок боевой магии.

На массивной платформе, которая лениво дрейфовала в паре метров над полом, внезапно вспыхнули огни. Это не был уютный магический свет, к которому все привыкли — это были резкие, кислотно-желтые разряды, бьющие по глазам. В центре этого светового безумия стоял Билли Ягнис, одетый в костюм настолько вызывающий, что он мог бы ослепить дракона на лету. Билли сиял ярче всех инквизиторов вместе взятых, его широкая улыбка казалась нарисованной на лице каким-то очень позитивным, но психически нестабильным художником. В руках он сжимал золоченый жезл-микрофон, который уже начал фонить магическим эфиром.

Шоу началось, и пахло оно гарью.

— Леди, джентльмены, существа и те, кто еще не определился с расой! — голос Билли, усиленный чарами до громоподобного рева, заполнил зал, отражаясь от сводов. — Забудьте всё, что вы знали о скучных Мрачных играх прошлых лет. Совет Старейшин решил, что сидеть в одном подземелье — это для слабаков и библиотекарей! Мы превращаем наш турнир в нечто грандиозное, в нечто, что заставит ваши магические жилы плавиться от восторга! Встречайте — Квалификационный марафон!

Толпа студентов ответила на это гробовым молчанием.

Аля почувствовала, как по спине пробежал холодок, который не имел никакого отношения к сквознякам в зале. Билли на платформе закружился, и вокруг него расцвели иллюзорные карты всех известных магических академий мира. От белокаменных шпилей Эльсити до парящих лесов дриад — всё это теперь мелькало перед глазами, превращаясь в единую дорожную карту испытаний. Девушка сжала кулаки, понимая, что это означает конец её относительной безопасности внутри стен академии, где она уже знала каждый угол и каждый способ спрятаться.

— Месяц! Целый месяц безумного турне по всем дырам нашего прекрасного разделенного мира! — продолжал надрываться Билли. — Команды будут путешествовать из академии в академию, сражаясь на чужих полях, вдыхая чужую пыль и копя баллы в общую копилку. И не думайте, что это просто прогулка! Только две группы, набравшие самый высокий рейтинг, получат право войти в финальный Лабиринт. Остальные — ну, вы знаете, пойдут пересдавать теорию эфира в следующем году, если выживут!

— Он издевается? — прошипела Ланда, чьи глаза начали наливаться изумрудным светом ярости.

— Похоже, он настроен серьезно, — Тарк деловито поправил свои линзы, которые уже начали сканировать платформу Билли на предмет скрытых угроз. — Это же логистический кошмар. Как они собираются перевозить столько студентов и оборудования через границы? Это не просто игры, это демонстрация силы Совета, они хотят показать, что границы больше не значат ровным счетом ничего.

Аля перевела взгляд на подиум, где в тени тяжелых бархатных портьер стоял Радиос. Старейшина не улыбался, но в его глазах, отражающих всполохи магии Билли, светилось холодное, расчетливое торжество. Он наблюдал за студентами, как энтомолог за банкой с редкими, но опасными жуками. Аля поняла, что этот марафон — идеальное сито. Под постоянным надзором инквизиторов, в условиях смены магических фонов разных академий, скрыть её истинную суть будет практически невозможно. Любой резонанс, любая ошибка под давлением — и её магия вспыхнет ослепительным светом, выдавая эльфийское происхождение.

Их заперли в прозрачную клетку на колесах.

Билли Ягнис тем временем начал зачитывать первые маршруты, и каждое название академии звучало как приговор. Аля видела, как побледнел Дал, услышав про Подземные чертоги гномов, и как Риан едва заметно скрипнул зубами. Принц понимал не хуже неё: Совет специально вырывает их из привычной среды, чтобы проверить на прочность не только их магию, но и их лояльность. В этом марафоне не будет места для маневров, только жесткая дисциплина и бесконечный контроль под прицелом сотен глаз.

— И запомните, мои маленькие любители экстрима! — Билли подмигнул залу. — Инквизиторы будут сопровождать вас на каждом шагу. Ради вашей же безопасности, разумеется. Любое нарушение регламента — минус баллы. Любая подозрительная активность — немедленная дисквалификация и… спецкурс по этике в подвалах Совета. Ну что, готовы собирать чемоданы? Время пошло!

Платформа Билли резко спикировала вниз, и зал взорвался гулом голосов.

Аля стояла неподвижно, оглушенная масштабом грядущей катастрофы. Она искала глазами Риана, надеясь поймать хотя бы тень понимания в его взгляде, но он уже развернулся к выходу, окруженный своей свитой. Между ними теперь стояла не только ложь, но и целая армия слуг Радиоса, готовых пресечь любое несанкционированное общение.

— Аля! Дал! Тарк! Риан! Ланда! Кассандра! Ко мне, живо! — Громовой голос Адала перекрыл шум толпы.

Тренер боевой магии выглядел еще более мрачным, чем обычно, если это вообще было возможно. Его лицо, покрытое сетью старых шрамов, сейчас напоминало кусок битого гранита, а руки, сжимающие тяжелый тренировочный шест, были напряжены так, что костяшки побелели. Он пробился к ним сквозь толпу напуганных первокурсников, расталкивая их плечами с грацией разозленного медведя. В его взгляде не было ни капли сочувствия, только сухая, военная решимость, которая обычно не предвещала ничего, кроме многочасового пота на полигоне.

— Мы что, прямо сейчас уходим? — Аля попыталась перекричать гул.

— Разговоры в строю! — Адал рявкнул так, что ближайший инквизитор вздрогнул. — У вас ровно двадцать минут, чтобы собрать вещи первой необходимости. Если я увижу у кого-то в сумке лишнюю подушку или набор для вышивания, выкину это прямо в портал. Мы отправляемся первым эшелоном. С этого момента вы не студенты, вы — команда на марше. Живо в жилой блок, пока я не начал вычитать баллы из вашего еще не набранного рейтинга!

Тарк первым сорвался с места, бормоча под нос список инструментов, которые ему нужно было упаковать.

Аля последовала за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. Двадцать минут — это слишком мало, чтобы подготовиться к месяцу жизни под микроскопом. Она бежала по коридорам академии, которые теперь казались ей чужими, почти враждебными. Магические сенсоры на стенах, о которых она раньше почти не задумывалась, теперь провожали её красными огоньками, словно глаза хищников, затаившихся в темноте. Каждый шаг отзывался в голове словами Радиоса о «скрытых угрозах», и девушка понимала, что эта угроза для Совета — это она сама.

Мир рушился, а нам предлагали собрать его обломки в один рюкзак.

В комнатах царил кавардак: Ланда уже пыталась впихнуть в небольшую сумку свои любимые комнатные растения, которые протестующе шевелили листьями. Аля схватила свою походную мантию, несколько защитных амулетов, собранных в лавке Билли, и ту самую книгу о гибридах, которую она не могла оставить здесь. Её руки дрожали, когда она прятала летопись на самое дно сумки, прикрывая её запасной парой сапог. Если инквизиторы решат обыскать вещи, это будет конец.

— Аля, ты готова? — Кассандра заглянула в комнату, её лицо было непривычно бледным. — Адал уже внизу, он рвет и мечет.

— Почти, — Аля закинула сумку на плечо, чувствуя её непривычную тяжесть. — Касс, скажи честно, мы вообще оттуда вернемся?

Эльфийка промолчала, и это молчание было красноречивее любого ответа. Они обе понимали, что Квалификационный марафон — это не просто соревнование, это проверка на выживание, где правила пишутся кровью тех, кто не подошел под стандарты Совета. Аля бросила последний взгляд на свою комнату, которая когда-то казалась ей крепостью, и вышла в коридор, навстречу неизвестности. Впереди их ждал месяц путешествий, сотни испытаний и постоянный страх, что свет её магии станет её же погребальным костром.

На лестнице она столкнулась с Рианом; он на мгновение задержал на ней взгляд, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на предупреждение.

— Будь осторожна, Аля, — едва слышно произнес он, проходя мимо. — В других академиях сенсоры настроены иначе. Не давай им повода сомневаться в тебе.

— Постараюсь не сгореть раньше времени, — буркнула она в ответ, чувствуя, как его слова холодным грузом оседают в душе.

Они спустились во внутренний двор, где уже стояли черные кареты, запряженные призрачными конями, чьи копыта не касались земли. Адал стоял у первой повозки, сверяя что-то по магическому списку. Воздух пах озоном и предчувствием грозы, хотя небо над Ведьмоградом оставалось чистым и звездным. Аля забралась в экипаж вслед за Далом и Тарком, чувствуя, как дверь захлопывается за ней с окончательным, металлическим лязгом, отсекая их от прошлой жизни. Марафон начался, и теперь пути назад не было.

Магический экипаж трясло так, будто его спроектировал пьяный тролль на спор с одноглазым циклопом, и это была далеко не самая большая наша проблема. Внутри этого летящего по воздуху гроба, обитого изнутри пафосным бархатом, царила атмосфера полевого штаба за пять минут до ядерного взрыва. Они не просто ехали к первой точке отборочного марафона — они мариновались в собственном страху, стараясь не поубивать друг друга раньше времени. Воздух был настолько плотным от напряжения и запаха перегретых магических схем, что его можно было нарезать ломтиками и подавать на завтрак инквизиторам вместо черствого хлеба. Колеса, зачарованные на бесшумность, издавали противный свист, который ввинчивался прямо в мозг, напоминая о том, что время утекает сквозь пальцы, как песок в тех чертовых часах в главном зале академии.

Это был настоящий ад в миниатюре.

Гном Тарк, сидевший в углу на куче сундуков, напоминал безумного ювелира, сбежавшего из лечебницы для особо одаренных артефакторов. Он обложился светящимися линзами, какими-то микронными пинцетами и кучей деталей, которые выглядели так, будто их выковыряли из внутренностей древнего дракона. Его маленькие пальцы летали над нашими амулетами с такой скоростью, что за ними невозможно было уследить взглядом.

— Если я затяну этот винт чуть сильнее, Аля, ты начнешь светиться, как новогодняя елка в разгар зимы, — проворчал Тарк, не поднимая глаз. — А если недотяну, то твоя светлая магия вытечет наружу при первом же серьезном чихе. Ты хоть понимаешь, насколько это ювелирная работа? Я пытаюсь создать фильтр, который будет гасить твои эльфийские всплески, подстраиваясь под местный магический фон каждой академии, где нас решат проэкзаменовать.

— Просто постарайся, чтобы я не превратилась в сверхновую прямо перед носом у Радиоса, — отозвалась Аля, стараясь унять дрожь в коленях.

Тарк лишь фыркнул, вытирая пот со лба замасленным платком, и снова зарылся в свои железки, бормоча что-то о «неблагодарных гибридах» и «невозможных технических условиях». Его задача действительно граничила с безумием: инквизиторы в разных регионах использовали разные частоты слежки, и амулет должен был стать своего рода магическим хамелеоном. Один неверный расчет, одна микроскопическая погрешность — и Алина маскировка темного мага лопнет, как мыльный пузырь под дождем.

Риан сидел напротив Али, и их колени постоянно соприкасались из-за тесноты, что абсолютно не помогало ребятам сосредоточиться на выживании. Между ними была разложена карта предстоящих арен, испещренная пометками, которые мы наносили в лихорадочной спешке еще в Ведьмограде. Принц выглядел так, будто он проглотил лом, но в его глазах горел тот самый холодный огонь, который заставлял Алю одновременно бояться его и доверять ему без оглядки. Они склонились над пергаментом, обсуждая маршруты, и девушка видела, как его пальцы едва заметно дрожат, когда он указывал на очередную зону риска.

— Слушай внимательно, Аля, — его голос был тихим, но в нем вибрировала сталь. — Наша главная задача на этом этапе — «выверенная посредственность». Мы должны быть достаточно хороши, чтобы оставаться в верхних строчках рейтинга, но не настолько впечатляющими, чтобы Старейшины захотели препарировать нас прямо на арене. Никаких героических рывков в одиночку, никаких демонстраций предельной мощи. Мы идем в середине, понятно?

— Ты предлагаешь нам притворяться криворукими неучами, когда на кону наши жизни? — Аля саркастично выгнула бровь, хотя прекрасно понимала его логику.

— Я предлагаю нам не высовываться, пока мы не доберемся до Лабиринта, — отрезал Риан, в упор глядя на девушку. — Там правила изменятся, но сейчас мы — всего лишь пешки в игре Радиоса. Если ты покажешь хотя бы половину того, что умеешь, нас закроют в лаборатории раньше, чем ты успеешь сказать «светлая магия». Мы должны набирать очки по чуть-чуть, аккуратно, как воры, крадущиеся в ночи.

Его слова имели смысл, но от них несло горечью поражения еще до начала боя.

Аля смотрела на карту и видела не тактические схемы, а ловушки, которые расставила для них судьба и парочка очень влиятельных психопатов из Совета. Быть «среднячками» для них, привыкших бороться за каждый вдох, было почти физически больно. Но Риан был прав: любая сокрушительная победа привлекла бы внимание, которого они сейчас не могли себе позволить. Они должны были стать мастерами маскировки, актерами, играющими роли прилежных, но не слишком выдающихся студентов в этом глобальном спектакле.

В другом конце экипажа Дал и Ланда вели свой собственный, не менее напряженный диалог, который больше напоминал перепалку старых супругов, решивших обсудить развод во время пожара. Они шептались так громко, что Аля слышала каждое второе слово, и их споры о защитных построениях только добавляли масла в огонь моей паранойи. Дал настаивал на агрессивном демоническом щите, который бы выжигал любое внешнее воздействие, в то время как Ланда, как истинная дриада, ратовала за мягкое поглощение энергии и маскировку.

— Твои тени слишком заметны, Дал! Любой инквизитор за версту учует этот запах серы и преисподней! — Ланда гневно сверкнула глазами, сжимая в руках какой-то корень, который подозрительно извивался.

— А твои цветочки нас не защитят, когда в нас полетят боевые заклинания высшего порядка! — огрызнулся демон, потирая шрам на предплечье. — Нам нужна жесткая оборона, а не гербарий!

— Ребята, заткнитесь или я выкину вас обоих за борт прямо сейчас, — не выдержал Тарк, чувствуя, как голова начинает раскалываться.

Они оба замолчали, но атмосфера в экипаже не разрядилась ни на йоту; скорее, она стала еще более тягучей и неприятной. Каждый из них понимал, что в чужих стенах, под перекрестным огнем камер и взглядов, любая ошибка в координации станет для них фатальной. Они были как слепые котята в лесу, полном волков, и наше единственное преимущество — эта хрупкая связь и таланты Тарка — висело на волоске. Аля видела, как Кассандра в углу лихорадочно перебирает свои иллюзорные камни, проверяя каждый на наличие трещин.

Впереди была неизвестность, и она пугала до икоты.

Аля снова перевела взгляд на Риана, и в этот момент экипаж резко подпрыгнул на воздушной яме, заставив их буквально вжаться друг в друга. Его рука автоматически легла ей на талию, удерживая от падения, и на мгновение мир за пределами этой тесной коробки перестал существовать.

Экипаж начал медленно снижаться, и сквозь мутные стекла Аля увидела очертания первой академии, залитой ослепительным, почти издевательским светом. Квалификационный марафон перестал быть теорией на бумаге и стал нашей реальностью, где за каждым кустом мог прятаться доносчик, а за каждым заклинанием — проверка на чистоту крови. Аля коснулась амулета на шее, который Тарк только что закончил настраивать, и почувствовала легкую вибрацию, словно предупреждение о надвигающейся буре. Их ждала изнурительная игра в прятки на глазах у миллионов зрителей, и у них не было права даже на минутную слабость.

Пора было выходить на сцену и начинать спектакль.

Аля глубоко вдохнула, пытаясь усмирить бьющееся сердце, и посмотрела на своих друзей, которые теперь выглядели как отряд смертников перед финальным броском. Тарк прятал инструменты, Дал проверял ножи, Ланда шептала что-то своим растениям, Кассандра нервно смотрела в окно, а Риан снова надевал маску ледяного принца, которую Аля так ненавидела и которой так восхищалась. Они были готовы — насколько вообще можно быть готовым к тому, чтобы тебя выпотрошили взглядами в прямом эфире ради развлечения толпы и амбиций Старейшин. Дверь экипажа медленно откинулась, впуская внутрь холодный воздух и гул возбужденной толпы, ждущей зрелищ и, желательно, нашей крови.

Игра началась, и правила в ней писали не они.

Центральная светлая академия встретила из так, будто они были не участниками Мрачных игр, а группой заразных больных, случайно забредших на королевский прием. Ослепительно белые стены, золотая лепнина и столько солнечного света, что Алины глаза, привыкшие к уютному полумраку Ведьмограда, начали немедленно слезиться. Весь этот пафос буквально кричал о святости и чистоте, вызывая у ребят стойкое желание либо свалить отсюда поскорее, либо что-нибудь поджечь.

Это было чересчур ярко даже для академии.

— Если я ослепну еще до начала боя, запишите в моем завещании, что я ненавижу ландшафтный дизайн светлых, — пробормотал Тарк, поправляя свои многослойные линзы, которые сейчас лихорадочно перенастраивались под местное освещение. — Тут всё буквально фонит «добром». Мои датчики зашкаливают от этой патоки.

— Просто не дыши слишком глубоко, — отозвался Дал, чья кожа в этом свете казалась болезненно бледной. — И постарайся, чтобы твои железки не расплавились раньше времени. Нам еще нужно как-то пережить этот раунд.

Они стояли в центре огромной арены, которая больше напоминала чашу из полированного кварца. Вокруг них, на возвышающихся трибунах, гудела толпа «солнечных» студентов, чьи белоснежные мантии слепили не хуже самого солнца. Это была не просто игра, это была публичная порка, замаскированная под спортивное мероприятие, где нам отводилась роль боксерских груш. Риан стоял впереди, его плечи были напряжены, а рука то и дело дергалась к эфесу меча, словно он ожидал нападения из каждого угла этой сверкающей ловушки.

— Внимание на противников, — холодно бросил Риан, не оборачиваясь. — Они выходят.

С противоположной стороны арены, медленно и величественно, появилась команда «Золотых орлов». Пять человек, которые выглядели так, будто их только что сняли с обложки журнала «Магия и Стиль». Идеальные прически, сияющие доспехи и выражение лиц, в котором смешивались жалость и брезгливость при взгляде на нас. Их капитан, высокий блондин с глазами цвета летнего неба, шел впереди, поигрывая тонким жезлом, из которого вырывались маленькие искры чистого света.

Они явно считали нас легкой добычей.

— Посмотрите на этих несчастных, — капитан светлых остановился в десяти шагах, картинно вздохнув. — Неужели Ведьмоград настолько обнищал, что прислал на турнир этот сброд? Демон-полукровка, гном-недоучка и… ты, милая. Тебе бы больше подошло платье, а не эта облезлая форма.

— А тебе бы больше подошло молчать, пока я не превратила твой жезл в сувенирную зубочистку, — огрызнулась Аля, чувствуя, как внутри закипает эльфийская магия, которую она так старательно пыталась скрыть под слоями амулетов Тарка.

Раздался резкий звук магического гонга, и воздух мгновенно наэлектризовался. Не успела Аля даже выставить защиту, как светлые атаковали. Это была не просто атака, а выверенный, хирургический удар: три луча концентрированной энергии скрестились прямо на Риане, пытаясь подавить его демоническую суть еще до того, как он успеет трансформироваться. Арена задрожала, и под ногами Риана начал плавиться кварц, когда он принял на себя основной удар, выставив вперед руки, объятые черным пламенем.

Ситуация сразу стала критической.

— Держите фланги! — крикнул Дал, бросаясь вперед и создавая щит из теней, который начал шипеть и испаряться под натиском противника. — Кассандра, делай что-нибудь!

Кассандра лихорадочно плела иллюзии, пытаясь создать наши копии и дезориентировать стрелков, но светлые маги, казалось, видели нас насквозь. Их слаженность была пугающей: пока двое удерживали Риана, остальные методично разрушали наши оборонительные построения. Ланда пыталась вызвать корни из-под каменного пола, но в этой стерильной чистоте природа спала мертвым сном, и её магия лишь бессильно царапала полированную поверхность. Они проигрывали, и проигрывали позорно, прямо под прицелом сотен глаз и магических камер.

Тарк возился со своими артефактами, пытаясь запустить подавитель, но техника капризничала.

— Давай же, ты, кусок ржавчины! — рычал гном, копаясь в проводах.

Вражеский капитан, заметив нашу заминку, победно ухмыльнулся. Он начал вращать свой жезл над головой, собирая вокруг себя огромный шар ослепительно-белого огня — заклинание высшего порядка, способное просто стереть нас с этой арены. Риан, стоя на одном колене под тяжестью тройного луча, тяжело дышал, его лицо было искажено от боли, а глаза светились тусклым багровым светом. Аля видела, что он на пределе, и еще один удар станет для него роковым.

В этот момент в её голове что-то щелкнуло.

Это не было похоже на обычный прилив сил. Скорее, это было ощущение, будто в её жилах вместо крови потек расплавленный свинец, тяжелый и обжигающий. Её эльфийский дар, который раньше лишь тихо шептал, теперь взревел, требуя выхода, и она перестала сопротивляться. Мир вокруг замедлился, звуки боя превратились в глухое эхо, а цвета стали неестественно четкими. Аля посмотрела на капитана светлых, и в её сознании произошел резкий, болезненный рывок вперед.

Её словно вытолкнуло из собственного тела.

На долю секунды Аля ослепла от вспышки, а когда зрение вернулось, она увидела арену с совершенно другого ракурса. Аля видела перепуганную девушку с русыми волосами — саму себя — стоящую с протянутой рукой. Но она не просто видела, она чувствовала! Под её пальцами был холодный металл жезла, в груди билось чужое, самоуверенное сердце, а в разуме пульсировала жажда триумфа. Аля была внутри него, она стала им, этим напыщенным блондином, чья воля оказалась тоньше яичной скорлупы перед моим натиском.

Это было отвратительно и упоительно одновременно.

Чужое тело сопротивлялось, разум противника пытался кричать, но Аля просто накрыла его своим сознанием, как тяжелым одеялом. Аля чувствовала его магию — чистую, холодную, дисциплинированную — и она подчинилась ей. С трудом координируя чужие конечности, Аля заставила его руку дрогнуть. Шар ослепительного пламени, который должен был испепелить Риана, качнулся и начал медленно разворачиваться в сторону других светлых магов, которые всё еще удерживали нашего принца в тисках.

— Какого черта ты творишь, Эдриан?! — донесся чей-то крик через чужие уши.

Аля не ответила. Вместо этого она сделала резкое движение жезлом, вкладывая в удар всю накопленную противником энергию. Снаряд сорвался с места и с грохотом врезался в спины светлых магов. Вспышка была такой силы, что даже трибуны на мгновение затихли. Защитные щиты «Золотых орлов» разлетелись вдребезги, их самих разбросало в разные стороны, как тряпичных кукол. Связь, удерживавшая Риана, лопнула с сухим треском, похожим на звук ломающейся кости.

Девушку вышвырнуло обратно в собственное тело так резко, что она едва устояла на ногах.

Легкие горели, в ушах стоял невыносимый звон, а перед глазами плясали черные пятна. Аля пошатнулась, чувствуя, как по подбородку течет что-то теплое — кровь из носа, верный признак магического перенапряжения. Но времени на слабость не было. Риан, почувствовав свободу, вскочил на ноги, его демоническое пламя вспыхнуло с новой силой, и он в два прыжка преодолел расстояние до ошеломленного капитана светлых, прижимая того к земле.

— Кажется, победа за нами, — прохрипел Риан, его голос был полон ярости и торжества.

Светлые маги лежали на кварцевом полу, не в силах подняться, а их капитан смотрел на Алю с таким ужасом, будто увидел перед собой саму Смерть. Он не понимал, что произошло, его разум был в хаосе, но он точно знал: в какой-то момент он перестал принадлежать самому себе. Судьи на трибунах замерли, Билли Ягнис с открытым ртом застыл на своей платформе, и лишь гул толпы постепенно сменялся на недоуменное ворчание. Они выиграли этот раунд, но цена была слишком высока.

Аля смотрела на свои дрожащие руки и не узнавала их.

Это не была просто светлая магия. Это не было исцеление или защита, которыми славились первородные эльфы. Это было нечто темное, глубокое и пугающее — способность ломать чужую волю, заходить в чужой разум без приглашения и делать его своим инструментом. Аля стала кукловодом, и осознание этого факта вызвало у неё приступ тошноты. Если Совет узнает, на что она способна, её не просто запрут в лаборатории — её уничтожат как самую опасную аномалию за последние три сотни лет.

— Аля, ты в порядке? — Дал подбежал к ней, поддерживая за локоть. — Что это было? Ты как будто… ты просто застыла, а потом этот придурок сошел с ума.

— Я… я не знаю, — солгала Аля, стараясь, чтобы её голос не дрожал слишком сильно. — Наверное, просто повезло. Магический откат или что-то в этом роде.

Тишина на трибунах была такой густой и липкой, что её, казалось, можно было резать ножом для масла. Ослепительно белая арена Центральной светлой академии, еще мгновение назад вибрировавшая от магических разрядов и пафосных выкриков «Золотых орлов», превратилась в морг для амбиций. Светлые маги валялись на полированном кварце бесформенными кучками, а их хваленый капитан пускал пузыри, уткнувшись носом в собственные идеальные сапоги. Аля стояла, пошатываясь, и чувствовала, как в голове бьет огромный чугунный колокол, вызванивая похоронный марш по её остаткам спокойствия. Магический откат после «вселения» в чужую тушку напоминал похмелье после гномьего самогона, помноженное на удар бревном по затылку. Она видела, как Риан, всё еще окутанный остатками демонического марева, делает тяжелый шаг в сторону побежденного врага, и его глаза светились опасным, нечеловеческим триумфом.

Мир наконец-то решил перестать вращаться вокруг своей оси.

Аля прижала ладонь к лицу, чувствуя, как теплая кровь пачкает пальцы. Эту улику нужно было убрать немедленно, пока какой-нибудь особо дотошный инквизитор не решил взять образец для анализа.

— Это было… эффектно, — прошептал Тарк, лихорадочно копаясь в своих линзах.

Но затишье длилось недолго. Тишину, словно дешевое стекло, вдребезги разбил пронзительный, восторженный крик, от которого у Али заложило уши. Билли Ягнис, этот неугомонный шоумен и ходячая катастрофа, не просто пришел в себя — он буквально катапультировался со своей судейской платформы прямо на стол. Его магический микрофон, усиленный до предела, взревел так, что на верхних рядах наверняка лопнули стаканы с лимонадом. Билли размахивал руками, его бронзовый загар сиял в лучах солнца, а лицо выражало такой экстаз, будто он лично только что завоевал соседнюю империю. Он не просто комментировал — он создавал легенду на пустом месте, превращая сомнительный магический финт Али в эпическое достижение, способное переписать учебники истории.

— Вы видели это?! Дамы и господа, светлые и темные, живые и не очень! — вопил Билли.

— О боги, только не это, — простонала Аля, пытаясь не упасть.

— Невероятно! Потрясающе! Мы только что стали свидетелями легендарного маневра! — Билли вскочил на стол, едва не сбив кувшин с водой. — Забудьте всё, что вы знали о тактике! Перед вами — «Поцелуй Сумерек»! Редчайшее, почти утраченное искусство темных магов по укрощению враждебного света! Адептка Аля не просто победила, она продемонстрировала абсолютное превосходство Ведьмограда на исконной территории противника! Посмотрите на этих «орлов» — они не просто повержены, они магически кастрированы этим филигранным ударом по воле!

Аля застыла, не зная, то ли смеяться от абсурдности названия, то ли бежать со стадиона, пока её не начали пытать за знание «утраченных искусств». Билли продолжал вдохновенно врать, на ходу придумывая технические подробности её маневра, связывая его с какими-то древними трактатами и особенностями взаимодействия ауры. Его голос, усиленный чарами, разлетался по всей академии, заставляя студентов-светлячков бледнеть еще сильнее. Это было гениально и чудовищно одновременно: комментатор превращал их случайную, на грани фола, победу в мощное политическое заявление, втыкая флаг Ведьмограда в самое сердце Светлой империи. Но цена этого шоу была ясна — теперь она стала главной целью для каждого любопытного глаза в этом зале.

Риан медленно обернулся, и его взгляд, устремленный на Билли, был холоднее арктического льда.

— Если он не заткнется через пять секунд, я лично вырву ему этот микрофон вместе с языком, — процедил принц через зубы.

— Стой, — Аля схватила его за рукав, чувствуя, как пальцы дрожат. — Он… он делает нам одолжение. Если он не убедит всех, что это была «законная» темная магия, нас прямо здесь повяжут за ментальный взлом. Пусть болтает. Чем больше пафоса, тем меньше шансов, что кто-то заметит правду. Просто подыграй ему, Риан. Нам нужно выглядеть гордыми победителями, а не перепуганными аномалиями.

Дал подошел к ним, прикрывая Алю своим широким плечом от камер, которые уже начали роиться над ареной, как назойливые мухи. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась глубокая тревога, которую он не спешил озвучивать. Дал понимал лучше остальных: когда Билли Ягнис заводит толпу, это всегда заканчивается либо триумфом, либо публичной казнью. Глядя на то, как судьи на трибунах лихорадочно перешептываются и тычут пальцами в магические записи боя, Аля осознала — её «Поцелуй Сумерек» уже вошел в историю. Проблема была лишь в том, что она сама не имела ни малейшего понятия, как повторить этот трюк без риска выжечь себе мозги.

Билли тем временем разошелся не на шутку, обращаясь уже непосредственно к судьям и высокопоставленным гостям.

— Посмотрите на эти записи! — кричал он, указывая на гигантские проекции в воздухе. — Видите этот миг замирания? Это и есть фаза резонанса! Аля использовала свет противника как проводник для собственной воли! Это не просто победа, это триумф идеологии единства! Темная воля в светлой оболочке — идеальный симбиоз, о котором грезили наши правители! Ведьмоград сегодня доказал, что его студенты — это не просто бойцы, это маги нового поколения, способные на невозможное!

— Кажется, я сейчас потеряю сознание от избытка этой «идеологии», — проворчал Тарк.

Аля видела, как один из инквизиторов, стоящий в тени главной трибуны, медленно вывел что-то в своем длинном журнале. Его взгляд не отрывался от её лица, словно он пытался просветить её насквозь, добраться до самой сути того эльфийского дара, который она так неумело пыталась спрятать. Судьи, поддавшись напору Билли, начали неохотно кивать, пересматривая момент, когда капитан светлых направил заклинание в своих же союзников. Ложь Ягниса была настолько наглой и красивой, что в неё было проще поверить, чем в то, что второкурсница Ведьмограда обладает запретной силой ментального порабощения. Но именно эта вера делала Алю мишенью для тысяч исследователей, которые теперь будут препарировать каждое её движение в поисках «секрета мастерства».

Толпа на трибунах начала гудеть, и в этом шуме уже не было только ненависти; там появилось любопытство, ядовитое и острое.

— Нам нужно уходить, пока они не решили попросить нас провести мастер-класс по этому твоему «Поцелую», — шепнула Кассандра.

— Согласен, пока Билли не объявил, что Аля умеет летать без ничего, используя силу мысли, — Дал подтолкнул их к выходу.

Они двинулись прочь с арены, стараясь сохранять достоинство, хотя Аля чувствовала, что каждый шаг дается ей с трудом. За спиной всё еще гремел голос Билли, который теперь рассуждал о том, как «Поцелуй Сумерек» может быть использован для установления вечного мира между империями. Это была горькая победа, приправленная страхом разоблачения и осознанием того, что тихая жизнь окончательно закончилась. Теперь она была не просто студенткой, а «темной сенсацией», загадкой, которую Совет Старейшин захочет разгадать любой ценой. Аля чувствовала на своем затылке сотни взглядов, и каждый из них колол, словно раскаленная игла, напоминая о том, что марафон только начался.

— Риан, ты видел, как они на нас смотрели? — спросила Аля, когда они вошли в прохладный коридор.

Принц остановился и посмотрел ей прямо в глаза, его рука всё еще крепко сжимала её ладонь.

— Они видели то, что хотели увидеть, — ответил он хриплым голосом. — Билли накормил их красивой сказкой, но инквизиторы не верят в сказки. Они будут искать дыры в этой истории. И первая дыра — это ты, Аля. Ты стала слишком заметной. Раньше мы прятались в тени, а теперь мы стоим на сцене под софитами. И если ты еще раз сделаешь что-то подобное, я не уверен, что даже Билли сможет нас отмазать. Но знай одно: я не дам им тебя забрать.

Аля лишь кивнула, не в силах произнести ни слова от нахлынувшего чувства благодарности и одновременно — ужаса. Она понимала, что Риан прав: их маленькая группа теперь превратилась в передвижной цирк для Совета Старейшин, где каждое выступление могло стать последним. Впереди их ждали новые академии, новые испытания и, что самое страшное, новые встречи с Радиосом, который явно не оценит творчество Билли Ягниса так высоко. Девушка коснулась своего амулета, чувствуя, как он всё еще вибрирует от остаточного напряжения, и поняла, что «Поцелуй Сумерек» — это лишь начало её долгого пути к истине.

— Идемте, — сказал Дал, открывая дверь к магическому экипажу. — Нас ждет следующая остановка.

Они забрались внутрь тесного экипажа, который пах старой кожей и озоном, и как только дверь захлопнулась, Аля наконец позволила себе выдохнуть. В замкнутом пространстве кареты напряжение не исчезло, оно просто сменило форму, став густым и осязаемым. Каждый из друзей занимался своим делом: Тарк лихорадочно записывал что-то в блокнот, Кассандра рассматривала свои ногти, скрывая дрожь пальцев, а Дал просто смотрел в окно на удаляющиеся шпили Светлой академии. Риан сидел напротив Али, и его близость одновременно успокаивала и пугала, напоминая о той неразрывной связи, которая спасла их сегодня на арене. Они выиграли раунд, но война против системы только вступала в свою самую опасную фазу.

Экипаж дернулся и сорвался с места, унося их прочь от онемевшей толпы и триумфальных криков комментатора.

— Билли Ягнис — гений или идиот? — вдруг спросил Тарк, не поднимая глаз от записей.

— Грань между этими понятиями в нашем мире тоньше, чем лезвие моего кинжала, — ответил Дал.

Аля закрыла глаза, пытаясь унять пульсирующую боль в висках и восстановить в памяти те секунды, когда она была «внутри» другого человека. Это ощущение всемогущества пугало её больше, чем угрозы инквизиции, потому что оно было слишком соблазнительным. Она знала, что этот дар — не светлый и не темный, он был чем-то иным, первобытным и разрушительным. И пока Билли Ягнис праздновал победу «темной тактики», Аля понимала, что настоящая битва происходит внутри неё самой, и в этой битве у неё не было ни правил, ни комментаторов, ни права на ошибку.

***

Вторая точка Квалификационного марафона встретила их так, будто мир решил окончательно превратиться в гигантскую диско-шаровую галлюцинацию. Академия Зеркал возвышалась среди ледяных пустошей, сверкая миллионами граней, которые отражали не только пасмурное небо, но и, кажется, все неудачные жизненные решения каждого, кто к ней приближался. Это здание не строили — его, скорее всего, выплюнул какой-то очень обиженный на геометрию архитектор, решивший, что прямые углы — это для слабаков и адептов бытовой магии. Вокруг царил такой блеск, что Аля невольно зажмурилась, чувствуя, как в висках начинает зарождаться та самая знакомая пульсация, предвещающая либо грандиозный успех, либо очередную порцию магического сотрясения мозга.

Просто очаровательно.

— Если я увижу в этих зеркалах свою бывшую, клянусь, я разобью здесь всё к чертям, невзирая на семь лет несчастий, — проворчал Тарк, лихорадочно протирая свои окуляры, которые в этом месте сходили с ума, пытаясь сфокусироваться на бесконечном количестве отражений. Гном выглядел так, будто его засунули в центрифугу, наполненную битым хрусталем, и он явно не был в восторге от перспектив местной «архитектуры».

— Не волнуйся, Тарк, в зеркалах отражается только то, что имеет смысл. Так что ты, скорее всего, увидишь просто пустую рамку, — бросила Кассандра, хотя её собственные пальцы, нервно перебирающие подол мантии, выдавали крайнюю степень беспокойства. Она была мастером иллюзий, но здесь, где сама реальность была одной большой подделкой, её магия казалась ей самой пресной водой в океане лимонада.

Билли Ягнис, разумеется, не мог упустить такой момент для своего феерического появления.

Этот ходячий генератор пафоса и рекламных слоганов материализовался на своей парящей платформе прямо над головами измотанных студентов, едва не сбив Риана краем позолоченного поручня. Его микрофон, который, казалось, обладал собственной волей и неуемным желанием оглушить всё живое в радиусе мили, уже вибрировал от нетерпения. Билли сиял ярче, чем все зеркала академии вместе взятые, а его улыбка могла бы служить маяком для кораблей, если бы те вдруг решили проплыть через эти ледяные скалы. Он явно наслаждался ролью человека, который подносит спичку к пороховой бочке, и его ничуть не смущали кислые мины команды Ведьмограда.

— Внимание, внимание! Дамы и господа, любители острых ощущений и магических скандалов! — взревел Билли, и его голос многократно отразился от стен, создавая эффект толпы разбушевавшихся клонов. — Перед вами — не просто команда, а главная сенсация турнира! Герои, которые заставили всю Светлую империю нервно икать и перечитывать учебники по тактике! Наши «Темные звезды», покорители «Поцелуя Сумерек», прибыли, чтобы покорить Зеркальный лабиринт! Сделают ли они это с тем же изяществом, или их отражения окажутся умнее оригиналов? Делайте ваши ставки, господа!

— Он когда-нибудь заткнется или нам нужно организовать несчастный случай с его платформой? — тихо спросил Риан, и в его голосе прорезались те самые демонические нотки, от которых у нормальных людей обычно подкашиваются коленки.

— Терпи, принц, — Аля коснулась его руки, стараясь игнорировать толпу, которая начала скандировать их имена. — Пока он делает из нас звезд, Совет не рискнет убрать нас на глазах у всех. Мы для них сейчас — выгодный пиар-проект, а не просто опасные гибриды. Билли, сам того не зная, строит вокруг нас стену из общественного внимания. Давай просто зайдем в этот чертов лабиринт и постараемся не потерять там лицо. В буквальном смысле.

Вход в лабиринт напоминал разинутую пасть какого-то стеклянного монстра.

Как только они перешагнули порог, звуки внешнего мира — крики Билли, гул толпы, свист ветра — мгновенно отсекло, словно захлопнулась дверь в звуконепроницаемый бункер. Пространство внутри не просто искажалось, оно издевалось над вестибулярным аппаратом, выворачивая коридоры под невозможными углами. Стены состояли из текучих, похожих на ртуть зеркал, в которых отражения жили своей жизнью: они опаздывали, двигались в другую сторону или — что было совсем уж неприятно — смотрели на героев с явным неодобрением. Аля чувствовала, как её магические каналы начинают вибрировать в унисон с этим местом, а эльфийская суть внутри испуганно сжималась, чувствуя подвох в каждом блике.

— Держитесь плотнее, — скомандовал Дал, выставляя вперед свои массивные плечи, которые в зеркалах двоились и троились, создавая иллюзию целого взвода демонов. — Здесь магия течет не по прямым, а по спиралям. Кассандра, прикрой тылы иллюзорной завесой. Ланда, если почувствуешь хоть какой-то органический след, кричи. Тарк, следи за амулетами, они сейчас — наши единственные ориентиры в этом зазеркальном дурдоме.

— Мои амулеты уже показывают, что мы находимся в трех местах одновременно и одно из них — подсобка в столовой нашей академии, — проворчал гном, лихорадочно крутя настройки на своем приборе.

Первая атака произошла внезапно.

Из зеркальной стены прямо перед Алей вынырнуло нечто, подозрительно похожее на её собственную тень, но с глазами, полными холодного, потустороннего пламени. Призрачное отражение не собиралось мило беседовать или предлагать чай; оно метнулось вперед, выбрасывая в сторону девушки сгустки искаженного магического света. Это не была обычная атака, это был вызов самой её сути, попытка вытянуть энергию через визуальный контакт. Аля отпрянула, чувствуя, как её «внутренний эльф» в панике ищет выход, и решила, что пришло время для того самого трюка, который так восхитил Билли на прошлом этапе.

Она сосредоточилась, пытаясь нащупать сознание призрака.

«Если это отражение меня, значит, у него есть ментальный оттиск», — лихорадочно соображала она, выставляя руки вперед. Аля активировала свою способность «вселения», надеясь перехватить контроль над призраком и заставить его самоликвидироваться. Но она не учла одного маленького, но фатального фактора: в этом лабиринте зеркала работали как усилители любого резонанса. Вместо того чтобы войти в разум врага, её магия, отразившись от десятка граней, наткнулась на мощный барьер и срикошетила прямо в Риана, который стоял всего в полуметре.

Мир взорвался ослепительной вспышкой боли и звуком лопающихся струн.

Аля не просто упала — она провалилась сквозь саму себя. В одно мгновение она была ведьмой в лабиринте, а в следующее — её сознание, словно вытолкнутое из собственного тела гигантским поршнем, втиснулось в узкое, обжигающее и невероятно плотное пространство. Это было не похоже на ментальный взлом врага; это было полноценное погружение в чужую, до боли знакомую вселенную. Она больше не чувствовала холода зазеркалья; вместо него на неё обрушился жар демонического огня и ледяная корка подавленных эмоций, которые Риан так тщательно выстраивал вокруг своего сердца годами.

Она оказалась заперта в голове Риана.

Это было ужасно. И невероятно.

Аля видела мир его глазами: теперь коридор лабиринта казался ей не просто стеклянным, а наполненным багровыми всполохами его собственного гнева. Она чувствовала тяжесть его мышц, покалывание демонической чешуи под кожей и тот самый ледяной страх, который он прятал даже от самого себя — страх потерять контроль и превратиться в то самое чудовище, которым его хотел видеть Совет. Внутри его разума было тесно от воспоминаний, которые всплывали непроизвольно, подстегиваемые магическим шоком. Они не были картинками — они были чувствами, запахами и звуками, которые били по её сознанию, словно молот по наковальне.

— Риан? — попыталась она позвать его ментально, но её собственный голос прозвучал как эхо в глубоком колодце.

Вспышка: Риан тренируется до кровавых мозолей, пытаясь заглушить голос демона внутри, который шепчет о крови и власти. Он ненавидит свою силу, он боится её, но он вынужден использовать её, чтобы выжить среди инквизиторов, которые только и ждут повода, чтобы пустить его в расход.

Боже, Риан, как ты с этим живешь?

И тут пришло самое сокровенное. Воспоминание о бале, которое он так холодно назвал «галлюцинациями». Аля почувствовала это изнутри: его сердцебиение, которое ускорялось при одном её виде, его отчаянное желание прикоснуться к ней и тот титанический труд, с которым он заставлял себя отталкивать её. Это не было безразличием — это была защита. Он прятал её от самого себя, боясь, что его внутренняя тьма может опалить её свет. Каждое его холодное слово было ложью, которую он говорил, чтобы спасти их обоих от внимания Совета, и эта правда обожгла Алю сильнее любого пламени.

Тем временем в реальности всё шло к катастрофе.

Дал и Кассандра метались вокруг замершей пары, пытаясь отбить атаки призрачных отражений, которые, почуяв уязвимость лидеров, полезли изо всех щелей. Риан и Аля стояли неподвижно, их глаза были остекленевшими, а между ними пульсировала тонкая нить золотисто-багрового цвета — визуальное воплощение их магического брака. Дал одним мощным ударом разрубил призрака, пытавшегося подобраться к шее Али, но врагов становилось всё больше. Магия лабиринта подпитывалась их страхом и неразберихой, превращая каждое отражение в смертоносного убийцу.

— Кассандра, делай купол! Живо! — крикнул Дал, отплевываясь от зеркальной пыли. — Они в каком-то трансе! Я не могу их растолкать, их ауры сплелись в один чертов узел!

— Я пытаюсь, но здесь мои иллюзии жрут меня саму! — отозвалась девушка, воздвигая мерцающий барьер, который тут же начал трескаться под напором теней. — Если они не придут в себя через минуту, нас здесь просто перетрут в порошок!

Внутри головы Риана Аля отчаянно пыталась найти путь назад.

С резким, болезненным щелчком связь разорвалась. Алю отбросило назад, и она чувствительно приложилась затылком о зеркальную стену, которая, к счастью, не разбилась. Риан пошатнулся, его глаза на мгновение вспыхнули чистым багровым светом, но тут же вернули свой обычный холодный оттенок. Он тяжело дышал, глядя на Алю с таким выражением лица, будто она только что препарировала его душу без наркоза. Между ними повисла тишина, которую не могли прервать даже звуки продолжающегося боя вокруг.

— Ты… ты видела всё, — это был не вопрос, а констатация факта, произнесенная его севшим голосом.

— Да, — Аля поднялась на ноги, чувствуя, как кружится голова. — И ты видел меня. Теперь скрывать что-то друг от друга — просто глупо, Риан. Нам нужно выбираться отсюда, пока Дала не съели наши собственные тени. Мы поговорим об этом позже. Если выживем.

— Договорились, — Риан резко развернулся к наступающим призракам, и в его руках вспыхнули мечи из черного пламени, но теперь они горели ровно и уверенно. — Дал, в сторону! Кассандра, снимай купол! Сейчас мы покажем этим стекляшкам, что такое настоящий резонанс.

Аля видела, как он двигается — теперь в его движениях не было прежней скованности. Он больше не боролся с самим собой, он использовал свою силу как единое целое. И хотя впереди их ждало еще множество ловушек Зеркального лабиринта, а Билли Ягнис наверняка уже придумывал новое дурацкое название для их «синхронизации», Аля знала одно: их связь теперь — это не просто угроза разоблачения. Это их единственное оружие против Совета, которое инквизиторы не смогут ни понять, ни подавить. Главное — пережить этот марафон и не позволить правде, которую они увидели друг в друге, разрушить то хрупкое, что только что родилось среди зеркал.

Возвращение в собственное тело ощущалось как падение с десятого этажа прямиком в таз с ледяной водой. Сознание Али, только что блуждавшее по темным закоулкам чужой памяти, ввинтилось обратно в черепную коробку с грацией пьяного шмеля. Мир зеркал перестал быть абстрактным кошмаром и превратился в суровую реальность, полную тошноты и звона в ушах. Перед глазами всё плыло, словно кто-то разлил масло по линзам очков, а ноги предательски превратились в две порции переваренных спагетти.

Мир взорвался калейдоскопом острых граней.

— Эй, приземляйся уже, героиня недоделанная, — прохрипел голос где-то совсем рядом, и крепкие руки вцепились в её плечи, не давая позорно сползти на пол.

— Я в порядке… почти, — пробормотала Аля, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Риана.

Тот выглядел не лучше: бледный, с капельками пота на лбу и глазами, в которых еще метались отголоски той ментальной бури, которую они только что пережили на двоих. Его пальцы буквально впивались в её кожу сквозь плотную ткань куртки, и Аля не знала, пытается он удержать её или самого себя от падения. Вокруг них лежали тысячи сверкающих осколков — всё, что осталось от магических ловушек, которые пытались сожрать их разум.

— Если это называется «в порядке», то я — балерина из клана горных троллей, — огрызнулся Риан, но хватку не ослабил.

— Мы победили? — спросила она, игнорируя его сарказм.

— Мы живы, а это в нашем случае уже считается за олимпийское золото, — Риан помог ей выпрямиться, хотя его самого ощутимо пошатывало от магического истощения.

Пока Аля пыталась собрать остатки достоинства и не выдать, что её внутренности всё еще крутятся на карусели, Дал и Кассандра дорабатывали финал этого сомнительного шоу. Далемир, со своей вечной ухмылкой, которая сейчас выглядела скорее как оскал, методично шинковал последних призрачных двойников. Его движения были резкими, злыми, лишенными привычного изящества; казалось, он вымещал на тенях всю злость за то, что им пришлось торчать в этой стеклянной заднице мира дольше положенного. Кассандра же, окруженная ореолом из защитных заклинаний, выглядела как разгневанная богиня порядка в эпицентре хаоса.

— Да когда вы уже сдохнете окончательно! — крикнул Дал, вонзая клинок в грудь очередного отражения.

Призрак лопнул с противным звуком, напоминающим хлопок лопнувшей шины, и осыпался серым пеплом.

— Хватит жаловаться, Дал, ты просто злишься, что не можешь любоваться собой в эти зеркала, — бросила Кассандра, возводя очередной щит.

Стены лабиринта внезапно вздрогнули, и послышался скрежет, от которого зубы заныли даже у тех, у кого их не было. Коридоры начали медленно вращаться, перестраиваясь в новую, еще более безумную конфигурацию, словно гигантский кубик Рубика, решивший, что игроки слишком быстро справляются. Пол под ногами вибрировал, заставляя Алю судорожно цепляться за руку Риана, который теперь стоял непоколебимо, как скала в штормовом море. Она понимала, что это последний шанс — либо они пробьются к центру сейчас, либо лабиринт пережует их и выплюнет в виде магического компоста.

— Шевелитесь, если не хотите стать частью интерьера! — рявкнул Дал, указывая на открывшийся проход.

— Аля, ты сможешь? Нужно ударить в самый корень, — Риан посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни капли жалости, только жесткое требование.

— Дай мне секунду, и я тебе этот корень из земли выдерну, — прошипела она, заставляя магию течь по жилам, несмотря на жгучую боль в витках ауры.

Центр лабиринта встретил их тишиной, которая была намного страшнее предыдущего грохота. В середине круглого зала на постаменте, парящем над бездной, покоился главный кристалл — здоровенный кусок пульсирующего кварца, который выглядел как сердце какого-то древнего и очень злого бога. Он излучал такой холод, что иней мгновенно покрыл ресницы Али, а дыхание начало вырываться изо рта густыми белыми облачками. Это был их билет на выход, но за этот билет нужно было заплатить магической валютой, которой у них почти не осталось.

— Красивая штучка, — заметил Дал, останавливаясь у самого края провала. — Жаль, что нам придется её сломать.

— Мы не будем её ломать, идиот, мы должны её перегрузить, — Кассандра нервно поправила волосы, которые встали дыбом от статического электричества.

— Аля, сейчас! — скомандовал Риан, делая шаг вперед и протягивая руку к кристаллу.

Аля шагнула следом, чувствуя, как эльфийское наследие в её крови протестует против такого грубого обращения с энергией. Она положила ладонь на ледяную поверхность камня, и её тут же прошило током такой силы, что зубы клацнули. Но тут же она почувствовала другую силу — тяжелую, горячую и пахнущую серой. Риан накрыл её руку своей, вливая в процесс потоки своей темно-светлой, необузданной энергии, которая служила идеальным проводником и одновременно щитом.

— Держись, мелкая, — прошептал он ей на ухо, и это было почти ласково, если не считать того, что у него при этом из глаз едва не сыпались искры.

— Я держусь, просто не дай мне сгореть, — ответила она, закрывая глаза и концентрируя остатки сил.

Кристалл обиженно загудел, его пульсация участилась, становясь болезненной для восприятия. Свет внутри него из небесно-голубого превратился в грязно-фиолетовый, а затем внезапно погас, словно кто-то просто выдернул вилку из розетки мироздания. В ту же секунду иллюзорные стены вокруг них начали осыпаться крупными пикселями, открывая вид на залитую солнцем арену и тысячи зрителей, которые застыли в немом ожидании.

Тьма отступила, оставив после себя только запах гари.

— И МЫ ИМЕЕМ ПОБЕДИТЕЛЕЙ! — Громовой голос Билли Ягниса, усиленный всеми возможными артефактами, едва не снес их с ног.

Билли буквально парил над ареной на своей платформе, размахивая руками так активно, будто пытался взлететь самостоятельно. Его лицо на огромных магических экранах сияло таким восторгом, будто он лично изобрел магию и только что получил за это патент. Толпа на трибунах взорвалась таким ревом, что Аля невольно поморщилась — после тишины лабиринта этот шум казался физической атакой на барабанные перепонки.

— Это было невероятно! Это было феерично! «Поцелуй Сумерек» снова в деле! — вопил Ягнис, не обращая внимания на то, что «герои» едва стоят на ногах.

— Ненавижу этого парня, — процедил Дал, вытирая меч о штанину. — Когда-нибудь я засуну ему этот микрофон туда, где солнце не светит даже в самый ясный день.

— Зато баллы посмотри, — Кассандра указала на табло, где цифры напротив их команды стремительно росли, обгоняя всех конкурентов.

Аля, однако, смотрела не на табло, а на судейскую ложу, где восседали Старейшины во главе с Радиосом. Там не было ни радости, ни аплодисментов. Лица инквизиторов напоминали маски, высеченные из холодного гранита, а взгляд Радиоса, направленный прямо на неё, был полон такой ледяной ярости, что Аля почувствовала, как по спине пробежал холодок. Их победа не была для Совета поводом для гордости; она была для них проблемой, которую нужно было срочно решать.

— Посмотрите на этих кислых микоризов, — хмыкнул Тарк, появляясь рядом. — Кажется, мы только что испортили им обед.

— И не только обед, — добавил Риан, чей голос мгновенно утратил ту каплю теплоты, что была в лабиринте.

Он снова надел свою маску «Принца Света и Тьмы», холодную и непроницаемую, как доспех. Аля посмотрела на него и почувствовала, как между ними вновь вырастает невидимая стена, которую она так надеялась разрушить. Она помнила те вспышки его памяти, которые видела в зеркалах: его страх перед собственной силой, его одиночество среди интриг двора, его отчаяние. Но сейчас Риан стоял рядом с ней, чужой и закрытый, словно они не только что делили одно дыхание на двоих.

— Ты как? — тихо спросила она, когда они начали движение к выходу.

— Прекрасно. А ты надейся, что в следующий раз зеркала не покажут тебе лишнего, — бросил он, даже не взглянув в её сторону.

Эта реплика ударила больнее, чем магический разряд кристалла. Аля закусила губу, чувствуя, как в груди закипает обида пополам с тревогой. Она знала слишком много, и Риан явно не собирался её за это прощать, предпочитая прятаться за своим высокомерием. Напряжение в команде стало почти осязаемым, густым и липким, как болотная жижа, в которой им всем предстояло барахтаться дальше.

— Ладно, семейные разборки оставим на потом, — вмешался Дал, перехватывая их взгляды. — Нас уже ждут.

Охрана академии, затянутая в серые мундиры, уже выстроилась живым коридором, оттесняя восторженных фанатов. Слуги суетились вокруг их магического экипажа, грузя вещи с такой скоростью, будто за ними гналась стая голодных кроколей. Атмосфера праздника мгновенно сменилась деловитой суетой побега — Совет явно не хотел давать им время на отдых или общение с прессой.

— Куда теперь? — спросила Кассандра, запрыгивая в салон экипажа.

— В академию демонов, — ответил Адал, появляясь из ниоткуда с пачкой предписаний в руках. — И советую вам выспаться по дороге, потому что там отнюдь не дружелюбные демоны.

Экипаж тронулся с места, оставляя позади сверкающую арену и крики толпы. Аля прижалась лбом к холодному стеклу, глядя, как башни второй академии скрываются в тумане. Впереди была неизвестность, пахнущая прелой листвой и древней магией, которая не знала пощады к чужакам. Опасность турнира нарастала с каждым пройденным этапом, и Аля понимала, что их самая большая битва еще даже не началась.

***

Академия Демонов встретила их так, словно кто-то решил превратить ночной кошмар гота в архитектурный шедевр, но на полпути у него закончился бюджет и начались проблемы с запрещенными веществами. Воздух здесь не просто был тяжелым, он казался живым, пропитанным первобытной тьмой, которая липла к коже, как мокрая шерсть, и пахла озоном, серой и старой обидой на всё светлое. Стены зданий, сложенные из обсидиана, сочились магической гарью, а небо над головой напоминало плохо заживший синяк — такое же багрово-фиолетовое и пугающее. Аля сделала вдох и едва не закашлялась: кислород явно не входил в список приоритетов местных обитателей, уступая место концентрированному пафосу и мрачной энергетике. Повсюду сновали студенты в шипастых мантиях, чьи взгляды могли бы колоть дрова, если бы те не сгорали от одного только их присутствия.

Добро пожаловать в ад, версия два ноль.

Команда продвигалась вглубь территории, стараясь не наступать на подозрительно шевелящиеся тени под ногами. Тарк что-то невнятно бормотал себе под нос, лихорадочно перенастраивая свои магические линзы, которые в этом мареве начали выдавать картинку в стиле «белый шум на кладбище».

— Если я застряну здесь дольше, чем на сутки, мои линзы окончательно покроются копотью, — проворчал гном, вытирая окуляр грязным пальцем. — У них тут даже тени имеют острые края. Как они вообще здесь живут без приличного освещения и нормального эля?

— Они не живут, Тарк, они доминируют, а это занятие требует жертв в виде чистого воздуха и здравого смысла, — сухо бросила Кассандра, нервно поправляя волосы, которые в этом мареве начали странно искрить статическим электричеством. — Посмотри на их лица. Кажется, улыбка здесь карается немедленным изгнанием в мир розовых пони.

Путь к Яме Теней преградила группа местных «звезд» — пятеро демонов в мантиях, расшитых серебряными когтями. Возглавлял их высокий, как могильный памятник, парень с рогами, загнутыми назад с таким изяществом, будто он потратил на их укладку всё утро. Его кожа имела оттенок дорогого гранита, а в глазах плескалось столько высокомерия, что его хватило бы на небольшое островное государство. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на прибывших так, словно они были назойливыми насекомыми, случайно залетевшими в его личный склеп. Остальные члены его команды ухмылялись, обнажая клыки, и лениво поигрывали темными сгустками магии между пальцами, демонстрируя полное пренебрежение к гостям из Ведьмограда.

Их лидер сделал шаг вперед, полностью игнорируя Риана, стоявшего впереди.

— Глядите-ка, к нам прислали сборную солянку из отбросов и… чего-то симпатичного, — его взгляд остановился на Але, медленно сканируя её с головы до ног.

— Полагаю, «симпатичное» — это я, но мой график на сегодня забит выживанием в вашей дыре, — парировала Аля, стараясь, чтобы голос не дрожал от накатывающей волны темной энергии. — Так что можешь оставить свои комплименты для зеркала, уверена, оно от них в восторге.

Демон по имени Краз — как Аля узнала из шепота пробегавших мимо студентов — растянул губы в подобии улыбки, которая больше напоминала оскал голодной акулы. Он проигнорировал её колкость, сделав еще один плавный, хищный шаг в её сторону, сокращая дистанцию до неприличия. Его сокомандники загоготали, перебрасываясь шуточками о том, что «светленьким» здесь самое место, особенно если они готовы признать превосходство истинной тьмы над всякими гибридными подделками. Атмосфера вокруг начала стремительно накаляться, и это не имело никакого отношения к температуре воздуха, которая и так была на уровне хорошей сауны.

— Слушай, куколка, зачем тебе этот хмурый принц с сомнительным прошлым? — пропел Краз, протягивая руку к её волосам. — В Академии Демонов любят таких, как ты. Мы могли бы научить тебя настоящей магии, а не этой жалкой имитации, которой вас кормят в Ведьмограде. Оставайся, я лично прослежу, чтобы твое обучение было… незабываемым.

Риан, до этого момента хранивший ледяное молчание, издал тихий, утробный звук, от которого у Али мурашки пробежали по спине.

— Убери руку, — произнес он голосом, в котором звенела сталь и крошился лед. — Или я сделаю так, что твои рога станут единственным, что от тебя останется.

Краз расхохотался, и этот звук подхватила вся его команда, наполняя коридор неприятным, дребезжащим эхом. Он демонстративно проигнорировал предупреждение, коснувшись пряди волос Али и слегка накрутив её на палец, при этом его глаза светились вызывающим багровым огнем. Сверху, на парящей платформе, внезапно материализовался Билли Ягнис, чей микрофон уже был включен на полную мощность, усиливая каждое слово для невидимой аудитории. Его глаза фанатично блестели, предвкушая зрелище, которое поднимет рейтинги турнира до небес, и он явно не собирался разнимать дуэлянтов, скорее наоборот.

— О-хо-хо! Вы только посмотрите на это напряжение! — возопил Билли, размахивая руками так активно, что едва не свалился с платформы. — Наш наследный принц против местного альфа-демона! Самый скандальный роман турнира на грани кровавой развязки! Дамы и господа, ставки принимаются немедленно! Разобьет ли Краз сердце принца или Риан превратит оппонента в кучку пепла прямо на входе?

— Риан, не надо, он того не стоит! — крикнула Аля, хватая его за локоть, но рука принца была твердой, как обсидиан.

Вместо привычной трансформации в демона, Риана начало окутывать нечто иное — холодное черное пламя, которое не излучало свет, а поглощало его, создавая вокруг него зону абсолютной тьмы. Его фигура начала искажаться, удлиняться, а за спиной с резким, хлопающим звуком раскрылись огромные крылья, состоящие не из перепонок, а из плотного обсидианового дыма. Это был облик Сумеречного Стража — легендарного защитника, о котором Аля читала только в запрещенных архивах, и который считался мифом на протяжении последних трехсот лет. Краз, чей пафос мгновенно испарился при виде этой метаморфозы, побледнел и попытался отступить, но пространство вокруг него внезапно застыло.

Он выглядел как человек, который только что осознал, что решил подразнить спящего вулкана зубочисткой.

— Теперь моя очередь проверять твою магию на прочность, — прорычал Риан, и его голос теперь звучал как шепот тысячи призраков, доносящийся из самой бездны.

Без лишних слов он взмахнул крылом, и волна светлого пламени буквально смела команду Краза, отбросив их к стенам с такой силой, что на камне пошли трещины. Местные чемпионы, которые еще минуту назад чувствовали себя королями мира, теперь барахтались в пыли, пытаясь отодрать от себя липкие тени, которые связывали их по рукам и ногам. Риан сделал шаг к повалившемуся Кразу, и каждый его след на полу оставлял выжженную дыру, из которой сочился темно-белый дым. Аля поняла, что если она сейчас ничего не предпримет, то первый раунд в Яме Теней закончится массовым убийством и их дисквалификацией.

— Риан, посмотри на меня! — взмолилась она, врываясь в его ментальное поле со всей силой своей эльфийской магии.

Внутри его разума бушевал шторм, в котором крики его демонической сути перемешивались с холодным расчетом Сумеречного Стража. Аля транслировала ему тепло их общих воспоминаний, ту тихую нежность, которую они делили в библиотеке, пытаясь создать якорь в этом море разрушительной ярости. Она чувствовала, как его гнев сопротивляется, как он хочет разорвать обидчика на части, но её голос в его голове продолжал звучать настойчиво и ласково. Постепенно черное пламя начало утихать, а крылья из дыма стали менее материальными, хотя Риан всё еще выглядел как воплощение первобытного ужаса.

Он замер, тяжело дыша, и его когтистые пальцы разжались в сантиметре от горла Краза, который уже прощался с жизнью.

— Убирайся, — выплюнул Риан, и его глаза на мгновение стали человеческими, прежде чем снова вспыхнуть багровым. — Если я еще раз увижу твою руку рядом с ней, Яма Теней станет твоим вечным домом. И поверь, тебе там не понравится.

Краз и его побитая команда не стали дожидаться повторного приглашения; они вскочили на ноги и растворились в тенях коридора с такой скоростью, которой позавидовали бы лучшие спринтеры мира. Билли Ягнис на своей платформе буквально захлебывался от восторга, выкрикивая в эфир эпитеты один краше другого, пока зрители на трибунах сверху заходились в экстазе. Для них это было лучшее шоу сезона — возвращение легендарного облика и унижение заносчивых местных чемпионов в одном флаконе. Аля чувствовала, как её собственные силы на исходе, но она продолжала удерживать ментальную связь, помогая Риану вернуться в реальность.

— Всё хорошо, я здесь, — прошептала она, подходя ближе и осторожно кладя ладонь на его пылающее плечо.

Риан медленно обернулся к ней, его облик постепенно возвращался к человеческому, но в глубине зрачков всё еще метались остатки черного огня. Он смотрел на неё так, словно видел впервые, и в этом взгляде было столько боли, страха и чего-то невысказанного, что у Али защемило сердце. Она понимала, что сегодня они перешли черту, которую Совет Старейшин им никогда не простит — они показали мощь, способную перевернуть весь их уютный мир. Но глядя в глаза Риана, она знала одно: пока они держатся друг за друга, никакая тьма Академии Демонов не сможет их сломить.

— Спасибо, — хрипло ответил он, накрывая её ладонь своей, и в этом жесте было больше смысла, чем во всех словах мира.

— Леди и джентльмены, существа и сущности! — взревел он, размахивая золотым микрофоном. — Приготовьте свои амулеты и нервы, потому что «Темные звезды» Ведьмограда входят в Яму Теней! Смогут ли они укротить первородный хаос или станут закуской для призрачных гончих? На кону — не только баллы марафона, но и ваши жизни, дорогие участники! Начинаем обратный отсчет!

— Он меня когда-нибудь доведет, — Дал хрустнул пальцами, и его глаза начали заливаться непроглядной чернотой.

— Спокойно, Дал, не трать энергию на комментатора, — Аля коснулась его плеча, чувствуя, как под кожей демона перекатывается мощная, необузданная сила. — Тебе она сейчас пригодится.

Как только команда спустилась на дно Ямы, звуки трибун приглушились, сменившись утробным рычанием, идущим из-под самой земли. Воздух внезапно застыл, и из стен кратера начали сочиться чернильные сгустки, которые на глазах превращались в призрачных хищников — многоглазых тварей, состоящих из чистой злобы и полупрозрачного тумана. Это была не просто атака, это был экзамен на выживание, где любая секундная слабость означала, что тебя просто вычеркнут из списков живых без права на пересдачу. Аля почувствовала, как её эльфийский свет внутри испуганно сжался, понимая, что здесь его сожрут первым, если она не предпримет что-то кардинальное.

Первая тварь метнулась к ней со скоростью молнии.

Дал отреагировал быстрее, чем Аля успела вскрикнуть. Он не просто атаковал — он взорвался, выпуская на волю свою истинную демоническую натуру, которую так долго сдерживал в стенах академии. Из его спины вырвались плети живых теней, похожие на огромные чернильные щупальца, которые с влажным хрустом перехватили хищника прямо в воздухе. Далемир стоял в центре этого хаоса, его фигура двоилась и расплывалась, превращаясь в нечто монументальное и пугающее, а стены из густой тьмы начали расти вокруг команды, отсекая их от внешнего мира.

— Назад! — рявкнул Дал, и его голос теперь звучал как скрежет камней в жерновах.

Тарк и Кассандра послушно вжались в центр круга, пока Дал методично разрывал призраков на части, превращая их в бесформенные ошметки тумана.

Риан не остался в стороне, и его трансформация была не менее эффектной, хотя и совершенно иной по своей природе. Его окутало сияние, которое было слишком ярким для демона, но слишком холодным для обычного мага — то самое «холодное пламя», которое он научился контролировать после их ментального слияния. Его мечи вспыхнули ледяным багровым огнем, и он бросился в самую гущу тварей, двигаясь с грацией хищника, который наконец-то нашел достойную добычу. Каждый взмах его клинка оставлял в воздухе выжженные полосы, от которых призраки рассыпались искрами, не успевая даже издать предсмертный визг.

Это было красиво и жутко одновременно.

Аля понимала, что её черед настал: пока парни устроили на арене филиал преисподней, ей нужно было стать тем самым клеем, который не даст этому всему взорваться. Она лихорадочно вытащила модифицированные Тарком артефакты, чувствуя, как под пальцами пульсирует магическая энергия, требующая выхода. Её задача была ювелирной — поддерживать стабильность отряда, перераспределяя силы между Далом и Рианом, и при этом не выдать свою истинную природу перед бдительными инквизиторами. Она закрыла глаза, концентрируясь на резонансе, который теперь связывал её с Рианом.

«Ты — мой фильтр», — прошептала она в мыслях.

Аля начала ткать заклинание, пропуская свой свет сквозь потоки пламени Риана, маскируя его под отблески его собственной демонической мощи. В глазах наблюдателей это выглядело так, будто принц просто черпает энергию из воздуха, усиливая свои атаки, но на самом деле это Аля выстраивала сложнейшие магические цепи, стабилизируя его всплески. Она виртуозно подменяла спектр своего излучения, заставляя светлую магию мимикрировать под темную, пока Дал и Риан демонстрировали абсолютное доминирование на арене. Местные демоны на трибунах начали затихать, и их ропот восхищения постепенно сменялся суеверным страхом перед такой сокрушительной синхронностью.

— Они работают как один механизм, — прошептал кто-то из судей, но Аля этого не слышала.

Она была полностью погружена в процесс, чувствуя, как её артефакты нагреваются, поглощая излишки энергии, которые могли бы выдать её с головой. Дал воздвиг вокруг них настоящий купол из теней, внутри которого Риан устроил огненный шторм, выжигающий саму суть призрачных хищников. Это был идеальный симбиоз — грубая сила чистого демона и отточенная, почти невозможная мощь гибрида, скрепленная невидимой волей светлого. Аля видела, как тени Дала впитывают в себя остатки «холодного пламени» Риана, создавая эффект абсолютного затмения, который подавлял волю противников еще до начала прямого столкновения.

— Еще немного, — выдохнул Риан, его голос прозвучал прямо у неё в голове.

— Я держу, — ответила она, чувствуя, как магия течет через неё, словно расплавленное серебро.

Последний призрачный хищник, огромный и многоголовый, попытался прорваться сквозь теневой заслон Дала, изрыгая сгустки эктоплазмы, которые разъедали даже камень. Но Риан, предугадав его движение, совершил невозможный прыжок, вонзая оба меча в грудь монстра и выпуская внутрь концентрированную волну энергии. Вспышка была такой силы, что зрители на мгновение ослепли, а по Яме Теней прокатилась ударная волна, сбившая с ног даже тех, кто стоял на самом краю кратера. Когда пыль улеглась, в центре Ямы стояла команда Ведьмограда — измотанная, покрытая копотью, но абсолютно невредимая среди обломков магических сущностей.

Тишина на трибунах стала почти осязаемой.

— Святой Хаос, они это сделали! — завопил Билли Ягнис, едва не свалившись со своей платформы от возбуждения. — Дамы и господа, вы видели это?! Это была не просто битва, это была аннигиляция! Команда Ведьмограда только что переписала правила выживания в Яме Теней! Делайте ваши ставки, господа, потому что эти ребята только что доказали, что они — самые опасные хищники в этом лесу!

Аля тяжело дышала, чувствуя, как магия медленно остывает в её жилах, оставляя после себя приятную пустоту.

— Неплохо для начала, — Тарк отряхнул рукав, стараясь не смотреть на догорающие останки призрака у своих ног.

— Это было… впечатляюще, — Кассандра наконец-то отпустила подол мантии, её пальцы всё еще дрожали.

Риан подошел к Але, его глаза всё еще мерцали багровым огнем, но взгляд был теплым и полным немого признания. Он не сказал ни слова, но она почувствовала, как их связь укрепилась еще сильнее, превратившись из вынужденного союза в нечто гораздо более глубокое и опасное. Они только что показали миру силу, которую Совет пытался уничтожить веками, и хотя это принесло им победу в раунде, Аля знала — настоящая охота на них только начинается. Инквизиторы на трибунах уже что-то лихорадочно записывали в свои журналы, и их взгляды не обещали героям ничего хорошего в будущем.

Риан медленно возвращался в человеческий облик, и этот процесс выглядел так же «приятно», как попытка запихнуть огромный рояль в почтовый ящик — скрежет, искры и много сомнительных звуков. Его кожа еще мерцала обсидиановым отливом, а в глазах вместо зрачков плескалось что-то, напоминающее черную дыру в миниатюре, жаждущую поглотить парочку зазевавшихся инквизиторов. Аля сделала осторожный шаг к нему, стараясь не наступать на ошметки теней, которые всё еще извивались на земле, как полудохлые магические гадюки, не желающие признавать поражение.

— Эй, ты как? Живой или мне начинать искать некроманта со скидкой для друзей? — хрипло спросила она, пытаясь разрядить обстановку своим фирменным скепсисом.

Риан только тяжело выдохнул, и из его рта вырвалось облачко серого дыма, которое тут же попыталось укусить пробегавшую мимо тень.

— Бывало и лучше, — ответил он, и его голос всё еще звучал так, будто он проглотил ведро щебня, настоянного на чистой злости. — Но, по крайней мере, я никого не съел. Кажется. Дал, проверь, все наши на месте?

Тарк, который до этого момента был занят исключительно спасением своих драгоценных линз от вездесущей копоти, вынырнул из-за плеча Кассандры, выглядя как гном, только что переживший падение в угольную шахту с последующим праздничным фейерверком. Его окуляры были покрыты слоем магической гари такой плотности, что сквозь них можно было безопасно смотреть на взрыв сверхновой, не опасаясь за зрение. Он лихорадочно тер линзы краем своей мантии, которая уже давно потеряла всякий намек на первоначальный цвет, превратившись в нечто среднее между «грязным асфальтом» и «трауром по здравомыслию».

— Мои линзы! — возопил он, игнорируя вопрос о личном благополучии. — Они безнадежно испорчены этим вашим демоническим выхлопом! Вы хоть представляете, сколько стоит полировка магического кристалла после контакта с Сумеречным Стражем? Это же бюджет небольшой эльфийской деревни на три года вперед!

— Успокойся, Тарк, мы скинемся тебе на новые окуляры, если выживем до конца тура, — бросила Кассандра, нервно отряхивая руки от невидимых искр.

В этот момент небо над Ямой Теней, и без того не отличающееся жизнерадостностью, буквально треснуло от визгливого, пронзительного звука, который мог принадлежать только одному существу в обеих империях. Билли Ягнис, этот неугомонный двигатель магического пиара и ходячая катастрофа на парящей платформе, спикировал вниз с такой скоростью, что его мантия едва не загорелась от трения о воздух. Он выглядел как человек, который только что выиграл в лотерею, нашел философский камень и узнал, что его заклятый враг объелся просроченным зельем — и всё это одновременно, за один завтрак.

Микрофон в его руке сиял, как маленькое солнце, транслируя его восторги на всю округу.

— Дамы и господа, маги и ведьмы, некроманты и те, кто просто пришел посмотреть на мясо! Вы видели это?! — Билли буквально подпрыгнул на своей платформе, рискуя совершить незапланированный полет в песок. — Это был не просто бой, это была симфония разрушения! Риан и Далемир! Я называю этот дуэт «Абсолютное Затмение»! Запишите это название, выгравируйте его на своих надгробиях, потому что сегодня вы увидели новое лицо магического превосходства!

Аля поморщилась, чувствуя, как от его криков в голове начинает пульсировать маленькая, очень злая жилка, требующая тишины и желательно кирпича.

— Билли, может, ты приглушишь свой энтузиазм, пока у нас уши не отвалились? — предложила она, скрестив руки на груди.

— Глушить? Аля, ты шутишь?! — Ягнис подлетел к ней вплотную, так что она почувствовала запах его дорогого одеколона с нотками «свежевыжатого хаоса». — Мы на пороге новой эры! Союз светлой и темной демонической крови породил силу, против которой бессильны даже древние тени! Это же золотая жила! Это переворот во всех учебниках магии! Вы — сенсация, вы — боги арены, вы — главная мигрень Совета Старейшин!

Билли продолжал вещать, размахивая руками так активно, что его платформа начала выписывать в воздухе кренделя, от которых любого нормального человека вывернуло бы наизнанку. Он не просто комментировал, он создавал легенду, щедро сдабривая факты таким количеством преувеличений, что реальность под их тяжестью жалобно попискивала где-то в углу. Студенты Академии Демонов, всё еще пребывавшие в состоянии глубокого экзистенциального шока, переглядывались, не понимая, стоит ли им начинать поклоняться «Абсолютному Затмению» или лучше на всякий случай вызвать экзорциста.

Их заносчивость смыло этой волной черного пламени, оставив лишь растерянность и липкий страх.

— Посмотрите на этих ребят! — продолжал Билли, тыча пальцем в сторону Риана и Дала, которые выглядели так, будто хотели провалиться сквозь землю прямо сейчас. — Они не просто победили, они уничтожили саму концепцию сопротивления! Кто теперь посмеет сказать, что гибриды — это ошибка природы? Это не ошибка, это её ультимативный апгрейд! Камеры, крупный план! Страна должна знать своих героев, пока они еще не успели смыть с себя кровь и пафос!

— Билли, хватит, — тихо, но веско произнес Риан, и в его голосе проскользнула та самая холодная нотка, которая заставила комментатора на секунду приткнуться.

Аля перевела взгляд на трибуны, где восседали судьи и представители Совета Старейшин, и её сердце пропустило удар, решив, что учащенное сердцебиение — это слишком мейнстримно. Радиос и его свита не выглядели как люди, впечатленные шоу; они выглядели как инквизиторы, обнаружившие, что их любимая пыточная камера внезапно превратилась в детский сад. Их взгляды были холоднее, чем ледники на полюсе, и острее, чем заточенный клинок палача, а в блокнотах уже явно красовались приговоры, замаскированные под судейские оценки.

Этот триумф пах не лаврами победителей, а жареным — причем жарить собирались именно их команду.

— Они не ожидали такой синхронности, — прошептала Аля, обращаясь скорее к себе, чем к друзьям. — Мы только что нарисовали на своих спинах мишени размером с этот чертов кратер.

Дал, стоявший чуть поодаль и лениво отряхивавший свою мантию от осевшей пыли, криво усмехнулся, продемонстрировав клыки, которые в тусклом свете Ямы выглядели особенно неуютно. Он чувствовал взгляды Старейшин каждой клеткой своего демонического тела и, судя по всему, эта ситуация его забавляла гораздо больше, чем должна была бы нормального человека. В его глазах отражалось то самое высокомерие, которое он так успешно демонстрировал во время боя, но теперь оно было приправлено изрядной долей предвкушения большой драки.

— Пусть смотрят, — бросил Дал, не сводя глаз с Радиоса. — Им полезно иногда вспоминать, что мир не крутится вокруг их пыльных указов. Мы дали им шоу, разве не за этим они нас сюда притащили?

— Они притащили нас сюда, чтобы мы сломались, Дал, а не чтобы мы стали «Абсолютным Затмением», — возразила Кассандра, нервно поправляя растрепавшуюся прическу.

Ланда, которая весь бой провела в состоянии предельной концентрации, наконец-то смогла вздохнуть спокойно, хотя её лицо всё еще оставалось бледным, как у призрака с анемией. Она чувствовала, как природа вокруг Ямы Теней стонет от того количества темной энергии, которое было выплеснуто Рианом, и это ощущение вызывало у неё легкую тошноту. Магия дриад была слишком чувствительна к таким радикальным перепадам магического давления, и сейчас девушка мечтала только об одном — оказаться подальше от этого обсидианового кошмара.

— Нам нужно уходить, — тихо сказала она. — Воздух здесь становится ядовитым не только из-за магии, но и из-за того, что они о нас думают.

— Согласна на все сто процентов, — поддержала её Аля, чувствуя, как липкий пот холодит спину под мантией. — Пока Билли не решил устроить нам автограф-сессию с использованием наших собственных костей.

Билли Ягнис, словно почувствовав, что его аудитория готова к бегству, сделал последний широкий жест рукой, отчего с его платформы посыпались золотистые искры, медленно гаснущие в пыли. Он еще что-то кричал в микрофон о «величии момента» и «неизбежности финала», но его голос уже начал тонуть в гуле голосов студентов, которые начали приходить в себя. Толпа бурлила, обсуждая увиденное, и в этом гуле смешивались восторг, зависть и неприкрытая ненависть, создавая коктейль, который мог взорваться в любую секунду.

Судьи начали медленно подниматься со своих мест, и их движения были подчеркнуто торжественными и зловещими.

— Сматываемся, пока они не решили провести «дополнительную проверку на вшивость», — скомандовал Риан, беря Алю за руку. — Адал уже ждет у выхода. Если повезет, мы успеем добраться до экипажа раньше, чем Радиос придумает, в чем нас обвинить на этот раз.

Аля бросила последний взгляд на Яму Теней, где еще недавно бушевало черное пламя Риана, и почувствовала странную смесь гордости и леденящего ужаса. Они победили, причем победили так громко, что этот звон будет стоять в ушах Совета еще очень долго, но цена этой победы могла оказаться непомерно высокой. Под аккомпанемент несмолкающего треска микрофона Билли и подозрительного шепота инквизиторов команда начала пробираться к выходу, стараясь не оглядываться на тени, которые всё еще казались им живыми.

Мир вокруг снова менялся, и на этот раз правила игры явно писались на ходу.

— Ну что, «Абсолютное Затмение», готовы к следующей порции неприятностей? — негромко спросила Аля, когда они уже выходили из кратера.

— Если там будет меньше сажи, я согласен на что угодно, — проворчал Тарк, всё еще сражающийся со своими линзами.

Магический экипаж, больше напоминающий консервную банку с амбициями межпространственного лайнера, подпрыгивал на ухабах невидимой тропы. Внутри пахло так, будто кто-то решил пожарить старые носки на костре из ароматических палочек и машинного масла. Вентиляция, которую Тарк клялся починить еще в начале тура, издавала звуки, подозрительно похожие на предсмертный хрип астматического дракона. Аля сидела, вжавшись в жесткое сиденье, и чувствовала, как каждый толчок отзывается в зубах. После огненного ада в Яме Теней тишина в салоне казалась не просто неуютной — она была тяжелой, как мешок с сырым песком.

Тишина душила похлеще гари.

— Если кто-нибудь сейчас не скажет хоть слово, я начну петь походные песни гномов. А поверьте, вы этого не хотите, там семьдесят куплетов про кирку и несчастную любовь к сталагмиту, — проворчал Тарк, не отрываясь от своих инструментов.

— Пой, Тарк. Может, это заглушит шум моих собственных мыслей, которые сейчас со свистом летят в пропасть, — отозвалась Аля, вытирая лицо грязным платком.

Дал, сидевший у самого окна, выглядел так, будто планировал убийство как минимум половины присутствующих или одного очень конкретного ректора. Его демоническая натура, обычно скрытая за слоями иронии и дорогого парфюма, сейчас едва не выплескивалась наружу колючими искрами. Он смотрел на мелькающие за стеклом тени деревьев, и в его взгляде не было ни капли той радости, которую должен испытывать победитель самого громкого боя сезона. Для Дала триумф в Академии Демонов явно имел неприятный привкус жженой резины и политического самоубийства.

— Радуешься победе, принц? — резко спросил Дал, не оборачиваясь.

Риан, чьи пальцы всё еще подергивались от остаточного электричества, поднял голову и посмотрел на друга тяжелым, мутным взглядом.

— А должен? Я едва не стер ту арену в пыль вместе со всеми зрителями и инквизиторами в придачу. Это не победа, Дал. Это признание в том, что мы — ходячие катастрофы.

Дал наконец-то оторвался от созерцания пейзажа и обвел группу взглядом, в котором читалось нечто среднее между жалостью и желанием дать всем хорошего пинка. Он выпрямился, и в тесном пространстве экипажа сразу стало тесно от его ауры, которая сейчас вибрировала на частоте «у нас большие проблемы». Аля почувствовала, как по спине пробежал холодок. Когда Дал переставал паясничать и начинал говорить серьезно, это обычно означало, что пора паковать чемоданы и менять гражданство, желательно на призрачное.

— Слушайте сюда, герои мифов и легенд, — начал он, и его голос звучал как скрип ножа по тарелке. — Вы хоть понимаете, что мы только что сделали? Мы не просто выиграли раунд. Мы публично, под камеры этого идиота Ягниса, показали Совету Старейшин, что их вековые догмы — это мусор. Совмещение светлого пламени и темной сути Сумеречного Стража? Это же для них как красная тряпка для быка, только бык в данном случае вооружен артефактами массового поражения и имеет лицензию на зачистку неугодных.

Аля сглотнула, чувствуя, как в желудке завязывается холодный узел.

— Мы просто защищались, — тихо сказала она.

— Защищались? Аля, ты серьезно? — Дал хмыкнул, и в этом звуке было больше горечи, чем в самом крепком эспрессо. — В глазах Радиоса это выглядело как объявление войны. Вы показали силу, которую невозможно контролировать их жалкими кандалами. А Совет больше всего на свете боится того, что не может держать на поводке. Мы для них теперь не студенты и даже не помощники. Мы — угроза стабильности их уютного, разделенного на черное и белое мира.

Тарк перестал ковыряться в амулете и поднял на Дала свои линзы, которые в полумраке экипажа светились зловещим зеленым светом.

— Хочешь сказать, что нас снимут с турнира? — спросил гном.

— Снять с турнира — это слишком милосердно для них, — отрезал Дал. — Это вызвало бы бунт среди зрителей, Билли уже раздул из нас идолов. Нет, они пойдут другим путем. Они воспользуются правилами Мрачных игр, чтобы превратить наше следующее испытание в изысканную казнь. Мы едем в земли дриад, и поверьте моему опыту общения с этими любителями гербариев — там всё будет совсем не так радужно, как в рекламных буклетах.

Экипаж внезапно тряхнуло так сильно, что Аля едва не впечаталась лбом в колено Риана, который успел подхватить её за плечи.

— Спасибо, — шепнула она, чувствуя, как от его рук исходит жар, несмотря на холод в салоне.

Риан только кивнул, его челюсти были сжаты так плотно, что казалось, они вот-вот треснут от напряжения.

— Продолжай, Дал, — потребовал принц. — К чему нам готовиться?

Дал подался вперед, так что его лицо оказалось в полосе света от магического фонаря, и Аля увидела в его глазах настоящий, неприкрытый страх за них всех. Это было непривычно — видеть Далемира напуганным. Обычно он относился к апокалипсису как к досадному недоразумению, мешающему обеду, но сейчас ситуация явно вышла за рамки его любимого жанра «ироничной катастрофы». Он обвел их лица пальцем, словно пересчитывая потенциальные жертвы в грядущей бойне, которую затевал Совет под прикрытием спортивного праздника.

— В Академии Дриад нас ждет не честный бой, а ловушка, — чеканил он каждое слово. — И главной целью в этой ловушке будешь ты, Аля. Они поняли, что Риана не сломить, пока ты рядом. Твоя магия — его якорь, его свет, его тормоза, если хотите. Поэтому они сделают всё, чтобы тебя изолировать. В Долине Спящих или у Первородного Древа — неважно. Им нужно вытащить тебя из-за их спин и проверить на прочность там, где никто не сможет прикрыть твой тыл своими тенями или огнем.

— Я могу за себя постоять, — огрызнулась Аля, хотя внутри всё дрожало.

— Постоять против магии леса, которая старше твоих прадедушек? — Дал ядовито усмехнулся. — В землях дриад сама почва под ногами — это шпион Совета. Радиос не дурак. Он понимает, что твой «Поцелуй Сумерек» — это какая-то хитрая уловка. Он будет давить, пока твоя маскировка не даст трещину. И в тот момент, когда ты останешься одна, они ударят. Им нужно подтверждение, что ты светлая, или просто слабая точка в обороне принца.

Кассандра, которая до этого молчала, забившись в угол, нервно поправила воротник своей мантии.

— Но ведь там будут камеры, зрители… Билли Ягнис не даст им просто так убить участницу, — робко вставила она.

— Билли Ягнис продаст билеты на наши похороны и еще будет комментировать, в каком гробу мы лучше смотримся, — отрезал Тарк, вытирая руки о штаны. — Для него шоу — это бог. Если Совет решит нас прихлокнуть красиво, Билли просто выставит свет поудачнее.

Наступившая пауза была наполнена только гулом колес и тяжелым дыханием Риана. Аля смотрела на свои руки, которые всё еще мелко дрожали от пережитого стресса. Мысль о том, что её собираются изолировать, казалась невыносимой. Здесь, в этом тесном, пахнущем маслом экипаже, она чувствовала себя защищенной, окруженной друзьями, которые стали её семьей. Но впереди маячили парящие сады и изумрудные лабиринты, где каждый лист мог оказаться глазом врага, а каждый цветок — капканом.

— Значит, будем играть по их правилам, — внезапно произнес Риан.

Его голос звучал удивительно спокойно, но в этом спокойствии было что-то пугающее, как в тишине перед сходом лавины. Он посмотрел на Дала, и между ними произошел молчаливый обмен информацией, который Аля не смогла до конца расшифровать. Принц больше не выглядел как загнанный зверь; он выглядел как полководец, который осознал, что отступать некуда, и теперь методично подсчитывает количество вражеских голов, которые полетят в ближайшее время.

— Если они хотят изолировать Алю, они создадут условия, в которых мы не сможем вмешаться физически, — продолжал Риан. — Но они забывают про нашу связь. Дал, ты сможешь держать внешний периметр?

— Я сделаю так, что ни одна ветка не шелохнется без моего ведома, — кивнул демон.

— А я постараюсь не превратиться в кучку пепла в первом же раунде, — добавила Аля, пытаясь вернуть себе хотя бы тень уверенности. — Если Старейшины хотят шоу, они его получат. Но финал им точно не понравится.

Дал только мрачно хмыкнул, снова отворачиваясь к окну. За бортом экипажа густел туман, приобретая странный золотистый оттенок — верный признак того, что они пересекли границу земель дриад. Воздух снаружи стал сладко-приторным, просачиваясь даже сквозь щели магической защиты, навевая странную сонливость и тревогу одновременно. Каждый шорох за стенами кареты, каждое прикосновение ветра к обшивке теперь казались Аля предвестником удара, который мог обрушиться в любую секунду.

— Мы почти на месте, — подала голос Ланда, которая всю дорогу сидела неподвижно, прислушиваясь к вибрациям земли. — Лес чувствует нас. И он… он не рад.

— Еще бы он был рад, — проворчал Тарк, натягивая на нос свои модифицированные очки. — Мы везем с собой демоническое пламя и кучу секретов, от которых у любого приличного дерева случится инфаркт корней.

Аля закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на биении своего сердца. Где-то там, глубоко внутри, пульсировала её истинная магия — светлая, эльфийская, та, которую она так тщательно прятала. Дал был прав: Совет не остановится, пока не выжмет из них всю правду. И земли дриад с их древней, проницательной магией были идеальным местом для того, чтобы сорвать все маски. Она почувствовала, как Риан снова сжал её ладонь, и этот жест был единственным, что удерживало её от паники в этот момент.

Ловушка захлопывалась.

— Помните, — прошептал Дал, когда экипаж начал замедлять ход. — Что бы ни случилось на арене, не верьте своим глазам. В Академии Дриад реальность — это лишь вопрос того, какой галлюциноген вы вдохнули сегодня утром.

Экипаж окончательно остановился. Снаружи послышались мелодичные звуки флейт и шелест тысяч крыльев — приветствие, которое звучало для Али как погребальный звон.

Глава 4 Мрачные приключения

Экипаж с командой остановился возле Первородного Древа. И если вы думали, что Первородное Древо — это милый дуб из сказок, где под корнями живут дружелюбные дриады, то спешу вас расстроить. Это пятисотметровое чудовище из коры и высокомерия больше напоминало гигантский магический сканер, установленный в аэропорту, где в качестве штрафа за лишний вес в багаже тебя просто аннигилируют на атомы. Его ветви уходили в облака, заставляя солнце испуганно прятаться, а корни вздымались из земли, как спины заснувших титанов, обросших мхом и многовековой обидой на всё живое. Воздух здесь был настолько плотным от магии, что его можно было намазывать на хлеб, если бы у вас, конечно, не свело челюсть от ужаса при виде дриад-стражей.

Природа — та еще стерва.

Аля стояла у подножия этой растительной громадины, чувствуя себя даже не муравьем, а мелкой пылинкой, которую забыли смахнуть с ботинка мироздания. Ладони девушки были подозрительно влажными, а сердце колотилось в ритме бешеного барабанщика, решившего исполнить свое последнее соло. Ритуал «Касания Истины» — так эти любители гербариев называли процедуру, при которой Древо проверяло твою магическую подноготную. Для любого нормального студента это была просто формальность, способ подтвердить, что ты не притащил в академию порцию проклятой плесени, но для Али это был смертный приговор в красивой обертке.

— Слушайте, а нельзя просто сдать анализы? Я отлично умею плевать в баночку под присмотром, честное слово! — проворчал Тарк, поправляя свои защитные очки, которые то и дело сползали на кончик носа от избыточной влажности.

— Тарк, замолкни. Ты портишь торжественность момента своим гномьим прагматизмом, — Кассандра бросила на него испепеляющий взгляд, хотя сама заметно побледнела.

— Торжественность? Нас сейчас будут просвечивать, как рентгеном в лечебнице для умалишенных, только вместо снимка костей мы получим полную выписку наших грехов! — Дал усмехнулся, но его пальцы нервно перебирали четки из обсидиана. — Риан, ты как? Выглядишь так, будто собираешься сожрать это Древо на завтрак.

Риан молчал, и это молчание было тяжелее, чем все своды Ведьмограда вместе взятые. Он стоял чуть впереди, и его спина казалась Але единственной надежной стеной в этом мире, который вот-вот должен был рухнуть ей на голову. Принц чувствовал страх Али через их невидимую связь — этот липкий, холодный ужас, который заставлял её пальцы мелко дрожать. Он знал, что если она коснется коры, Древо мгновенно распознает резонанс светлой и темной магии.

Старейшина дриад, высокое существо с кожей цвета старой оливы и глазами, в которых застыла вечность, медленно обвел группу взглядом. Его мантии, сплетенные из живых папоротников, тихо шелестели, вторя вздохам Первородного Древа. В руках он держал посох из белого дерева, верхушка которого слабо светилась, резонируя с пульсацией корней. Этот старик не просто смотрел — он препарировал их души своим взором, выискивая малейшую фальшь в их осанке и дыхании. Инквизиторы, стоявшие поодаль, довольно потирали руки, предвкушая интересное зрелище.

— Первородное Древо не приемлет лжи, — голос Старейшины прозвучал как скрип вековых стволов в бурю. — Оно видит суть. Оно чувствует ритм вашей крови. Кто первым шагнет к Истине?

Аля почувствовала, как её ноги окончательно превратились в вату, а в горле встал комок, мешающий сделать вдох. Она посмотрела на Риана, и в этом взгляде было всё: мольба, прощание и отчаянная надежда на чудо. Если бы она могла просто исчезнуть, раствориться в этом золотистом тумане, она бы сделала это не раздумывая. Но правила Мрачных игр были неумолимы, как похмелье после гномьего самогона: ты либо проходишь испытание, либо вылетаешь из жизни.

— Я пойду первым, — Риан сделал шаг вперед прежде, чем кто-то успел возразить.

Его голос был спокойным, но в нем слышалась сталь, способная перерубить любой страх. Принц двигался к Древу с грацией хищника, который точно знает, что капкан заряжен, но всё равно идет напролом. Инквизиторы подались вперед, их глаза азартно блеснули — они ждали, как Первородное Древо отреагирует на демоническую кровь наследника. Это был вызов самой природе, столкновение первородного огня и древнего покоя, которое могло закончиться либо триумфом, либо катастрофой.

Риан протянул руку.

Когда его ладонь коснулась грубой, теплой коры, мир вокруг на мгновение замер, словно само время решило задержать дыхание перед прыжком в бездну. А затем случился взрыв. Не тот, что разносит стены и вышибает окна, а ментальный и визуальный катаклизм, от которого зазвенело в ушах. Ослепительная вспышка бело-золотого света ударила из-под пальцев принца, мгновенно залив всё подножие Древа таким сиянием, что тени просто перестали существовать.

Это был не просто свет.