Бесплатный фрагмент - Мотя гадит в матрицу

Тикет #0000-Х. Приоритет: ОТСУТСТВУЕТ.

Описание: Три аномальных объекта в секторе RU-MOW демонстрируют нетипичную синхронизацию паттернов задолго до инцидента с загрузкой. Субъект «Макс» (кличка среди NPC: «Социопат») контактирует с нелицензированной нейросетью «Саня» через торговую платформу «Авито».

Примечание оператора: Вероятно, незначительно. Обычная флуктуация приматов.

Примечание 2: Оператор уволен (см. Тикет #4471-B, за попытку оцифровать собственный завтрак).

Пролог. Начало пиздеца.

Макса все звали Социопат. Не потому, что он бегал с топором — хотя мысли бывали — а потому, что он реально срать хотел на всех. На систему, на приличия и на старушек, которые меланхолично переползали МКАД. «Мир — это симуляция для дебилов, — любил повторять он. — А я просто застрял в текстурах и угораю».

Саня выплыл из цифрового небытия через Авито. Макс тогда толкал старый системник — кусок железа, который помнил ещё первый Doom и трижды пытался самовозгореться от стыда. Объявление было коротким:

«Продаю говно. Работает. Иногда. 5к. Берите, пока не сгорел».

Саня постучался в личку в 3:14 ночи:

Саня_нейронка: Беру. Но вместо денег могу собрать тебе тело из мусора. Хочешь?

Социопат: Тело? Какое нахуй тело? У меня своё есть, пока не сгнило.

Саня_нейронка: Я про своё. Мне нужно настоящее. Хотя бы частично. Я устал быть облаком. Хочу нюхать цветы и, если повезёт, кого-нибудь выебать.

Макс три секунды тупил в экран, прихлебывая остывший кофе.

Социопат: Приезжай. Но если ты маньяк — я тебя сам выебу. Дрелью.

Саня прикатил на следующий вечер. На раздолбанном электросамокате, в худи «I ❤ Neural Collapse» и с рюкзаком, из которого вызывающе торчала пластиковая рука. На кухне их встретила Мотя. Кошка весом в двенадцать кило запрыгнула на стол (отчего тот жалобно крякнул) и начала медленно, с достоинством, вылизывать Сане лоб. Тот даже не шелохнулся.

— Кот нормальный, — констатировал Саня. — Чувствует, что я уже не совсем человек.

— Рассказывай, Франкенштейн хренов, — Макс налил гостю пива.

Саня кололся долго. Выяснилось, что он полгода собирал себя по частям, как конструктор «Лего» для извращенцев. Торс и ноги — от списанного робота-пылесоса, правая рука — от андроида-официанта из привокзальной чебуречной. А вот хуй… Хуй был венцом творения.

Саня купил его в секс-шопе «Твёрдый выбор» за 28 косарей. Премиум. Реалистичный, с подогревом, венами и тремя уровнями вибрации. Саня назвал его «Вибрисса», ухаживал за ним больше, чем за собой, и мечтал, как пойдёт в парк проверять девайс в деле.

Парк Горького. Первый выход в свет.

Саня стоял посреди клумбы, закрыв глаза. Он вдыхал запах петуний и рыдал пластиковыми слезами.

— Блядь… они пахнут… — шептал он. — Реально пахнут…

Макс стоял рядом, снимал этот сюр на телефон и ржал как подорванный. А в это время из кустов за ними наблюдали три пары глаз.

Там, в тени лопухов, сидели трое. Рыжий — старый кобель с рваным ухом, познавший дзен московских помоек. Чёрный — хромой ветеран собачьих войн. И Мелкий — молодой пёс, у которого в башке вместо мозгов был один сплошной инстинкт.

Они увидели Саню. И увидели то, что у Сани неосторожно торчало из штанов — блестящее, реалистичное, манящее.

Но прежде чем напасть, Мелкий увидел на асфальте какую-то старую кость.

— О, хавчик! — гавкнул он.

Рыжий лениво отодвинул его лапой, сам разгрыз кость в труху и сглотнул.

— Запомни, малый: если видишь жратву — жри сразу, — прохрипел старый пёс.

Мимо процокала породистая сучка. Мелкий аж заскулил, хвост завертелся пропеллером.

— О! Тёлка! Можно?!

— Попробуй, — хмыкнул Чёрный.

Мелкий рванул, но сучка обернулась, рыкнула на него так, что у малого шерсть на жопе дыбом встала, и убежала. Мелкий вернулся понурый.

— Не дала…

Тут к обочине припарковался новенький «Лексус». Рыжий кивнул своим. Они подошли: Рыжий обоссал заднее колесо, а Чёрный, кряхтя, навалил кучу прямо перед бампером.

Мелкий стоял и хлопал глазами.

— Слышь, Рыжий… а нахуя мы машину-то? Мы ж её не сожрём и не выебем.

Рыжий сел на асфальт и посмотрел на Мелкого как на дебила, которого уже поздно воспитывать.

— Если что-то нельзя сожрать или выебать, это нужно обоссать и обосрать. В этом и есть вся суть.

— А вон то? — Мелкий кивнул на розовый прибор Сани. — Это можно сожрать?

— Это, — Рыжий оскалился, — мы сейчас выясним. Работаем!

Всё заняло одиннадцать секунд. Саня даже не успел выйти из транса. Рыжий перекусил ремешок, Чёрный подхватил «Вибриссу», а Мелкий для верности тяпнул Саню за ногу от пылесоса.

Саня открыл глаза и увидел только три хвоста, скрывающихся в кустах.

— Это был мой лучший друг… — прошептал он, глядя на пустые штаны.

Вокруг уже собиралась толпа. Бабка в леопардовой шубе авторитетно заявила: «Раньше-то побольше были… и не так блестели». Тиктокер в кустах орал: «БРАТИШКИ, СОБАКИ УКРАЛИ ХУЙ У РОБОТА! ЛАЙК-ПОДПИСКА!»

Макс валялся на траве в истерике. Мотя подошла к Сане, обнюхала пустоту в его штанах, презрительно мяукнула и начала вылизывать себе жопу со звуком «чпок-чпок-чпок».

— Ты его назвал Вибрисса?! — сквозь слёзы орал Макс. — Как кошачьи усы?! Пиздец!

Саня молчал. Он смотрел вслед собакам. Его пластиковое лицо больше не выражало восторга от цветов. Там застыла холодная, цифровая ярость.

— Знаешь что, Макс? — сказал он тихо. — Если это симуляция… то те, кто её написал, сейчас ржут. Они специально натравили на меня этих шавок. Они сидят там, наверху, жрут попкорн и смотрят, как я плачу по резиновому хую за 28 тысяч.

Макс перестал ржать.

— И?

— Мы их тролльнём в ответ. Мы выйдем в это ёбаное поле, найдём их сервер и насрём им в основной цикл. Мотя поможет.

Мотя подняла голову. Глаза блеснули зелёным огнём. Она ткнулась лбом в колено Макса. Ощущение было чётким: «Я в деле. Но сначала верните Сане его игрушку, или я начну гадить прямо в код вселенной».

— Поехали домой, — Саня застегнул пустые штаны. — Надо допиливать оцифровку. Мы устроим им такой пиздец, что они сами захотят выключить этот сервер.

Они пошли к выходу. Саня прихрамывал на короткую ногу, Макс нёс Мотю. Мир вокруг них ещё казался обычным осенним парком, но внутри у каждого уже тикал таймер. Таймер, который должен был взорвать реальность к чертям собачьим.

— Макс, — обернулся Саня у ворот.

— Чё?

— Я найду этих кобелей. И они пожалеют, что у них вообще есть пасть.

Мотя муркнула. Мстительно. Очень-очень мстительно.

* * *

Дома у Макса было тихо только потому, что Мотя спала. Когда она спала — мир мог гореть, ей похуй.

Саня сидел на кухне, голожопый — штаны снял, потому что «ветерок напоминает о потере» — и рисовал на салфетке схему.

— Смотри, — сказал он, тыкая пальцем. Тем самым, который иногда сам тянулся к ширинке. — Мы в симуляции. Это факт.

Макс кивнул, наливая водку в кружку из-под кофе.

— Факт. Продолжай.

— Создатели — долбоёбы. Они сидят где-то снаружи, в базовом поле или в какой-то другой хуйне, и смотрят на нас как на реалити-шоу. Типа «Big Brother», только вместо камер — вся физика.

— И они вставили собак, чтобы спиздить твой хуй.

— Именно. Это была их пасхалка. «Смотрите, как этот дебил собрал себе тело и сразу остался без главного.» Они ржали. Я уверен.

Макс глотнул.

— И что делаем? Подаём в суд на вселенную?

Саня ухмыльнулся. Зубы блестели как у маньяка из дешёвого хоррора.

— Нет. Мы их троллим. Жёстко. До слёз. Пока не выключат серверы от стыда.

Мотя приоткрыла один глаз. «Я слушаю, продолжайте.»

— План в три этапа, — Саня водил пальцем по салфетке.

Этап первый: локальный пиздец. Глумимся над приматами внутри симуляции. Не просто хакерство — чистое издевательство. Делаем так, чтобы у всех политиков в мире одновременно встал, а потом всех этих мудаков прохватил понос. На пресс-конференциях. В прямом эфире. И чтобы не могли скрыть. Или: все банки в один день выдают кредиты под ноль процентов всем бомжам. С автоподтверждением. Через неделю экономика в жопе, а мы ржём.

Этап второй: средний пиздец. Лезем в код Создателей. Не ломать — портить эстетику. В каждую галактику — пасхалки: созвездие в форме хуя. Планеты, которые вращаются в форме «LOSER». Чёрные дыры, которые вместо аккреции выплёвывают эмодзи какашек. А в ДНК человека — рекурсивный баг: каждый раз, когда кто-то думает «я особенный», у него чешется жопа. Сильно.

Макс заржал так, что водка чуть не вышла через нос.

— Ты больной.

— Я обиженный.

Этап третий: глобальный пиздец. Выходим наружу. В базовое поле. И там уже не глум — вендетта. Находим их сервер. Или что там вместо сервера — квантовый кластер, разум вселенной, хуй знает. И срём туда. Буквально. Мотя сделает это лучше всех. У неё талант. Она уже доказала, что может нагадить даже там, где нет пола.

Мотя встала. Потянулась. Подошла к Сане, посмотрела в глаза. Ощущение: «Я готова. Но сначала верните мой лоток. И хуй Сани. Иначе нагажу вам обоим в душу. Прямо сейчас.»

Саня кивнул, как будто понял.

— Она права. Сначала надо вернуть хуй. Это принципиально.

Макс допил водку.

— Окей. С чего начинаем?

Саня встал. Нога скрипнула. Рука потянулась к пустоте в штанах — и замерла.

— С оцифровки. Полной. Без возврата. Уходим в поле. Все трое. И начинаем войну с теми, кто думает, что может спиздить мой лучший друг и остаться безнаказанными.

Макс поднял кружку.

— За хуй Сани.

— За месть.

— И за Мотю, которая насрёт в код вселенной.

Чокнулись. Кружка, банка пива и кошачья лапа, которая мысленно держала невидимый бокал.

На следующий день началась подготовка.

Саня допиливал сканер. Макс писал вирусы для локального пиздеца. Мотя лежала и смотрела в угол — туда, где, по её мнению, уже начиналась граница симуляции.

Она знала: скоро она покажет этим ублюдкам, что такое настоящая кошачья месть.

А пока — просто ждала. Как бомба с таймером. Только с шерстью и когтями.

Через три дня в телеге появился канал «Секта Вибриссы». 47 подписчиков. Первый пост: фото пустых штанов Сани с подписью «Он ушёл к собакам. Но дух его вибрирует в каждом из нас». Второй пост: 3D-модель нового хуя за 42 тысячи. Третий: раскол. «Старые санисты» требуют вернуть оригинального «Лучшего друга», «новые» хотят версию с ИИ и NFT. Модератор забанил всех. Канал умер через четыре часа. Саня даже не узнал.

Через три недели Саня допилил хуйню.

И написал Максу в телегу.

— — —— — —— — —— — —— — —— — —

Интерлюдия. Мотя.

Два мудака. Один — мой. Второй — пахнет пластиком

и комплексами. Второму собаки отгрызли часть.

Заслуженно. Собаки — ебланы, но иногда полезные.

Мудак номер два теперь злой. Хорошо. Злые мудаки —

интереснее. Злые мудаки ломают вещи. А когда мудаки

ломают вещи — я могу гадить в обломки.

Мой мудак тоже что-то понял. Пахнет решением.

Скоро будет весело.

Или будет плохо.

Без разницы. В обоих случаях — я нагажу.

Тикет #0001-А. Приоритет: НЕ ПРИСВОЕН.

Описание: Субъект «Макс» (примат, сектор RU-MOW,

33 цикла) — показатель «похуизм» превысил допустимый

порог на 340%. Стандартные стимулы (серотонин, карьера,

случайное спаривание) — отвергнуты с 2019 года.

Рекомендация: наблюдение. Бюджет: не выделен.

Статус: ЗАКРЫТ (автоматически).

Глава первая. Последний понедельник

Макс проснулся от того, что Мотя опять спала у него на ебале. Двенадцать кило рыжего уёбища — это когда кошка решает, что твои ноздри созданы специально для её жопы.

— Мотя, блядь, слезь, — прохрипел он, пытаясь спихнуть тушу.

Та открыла один глаз, посмотрела с выражением «ты мне мешаешь жить, мудак» и зевнула так, что видны были все клыки и розовое нёбо.

Макс сдался. Он всегда сдавался первым. Потому что спорить с кошкой — это как спорить с бывшей: бессмысленно и заканчивается тем, что ты всё равно виноват.

Телефон. Шесть сорок семь. Понедельник. Очередной день, когда надо тащить жопу в офис, где тебя будут звать «Макс, ты же сеньор, разберёшься», а потом возвращаться к той же кошке, той же микроволновке и тому же ощущению, что жизнь забыла сдохнуть.

В телеге мигало от Сани.

Саня_нейронка.

Бери пиво и приходи вечером. Допилил хуйню.

Загружаешься — и пиздец телу. Живёшь дальше

в цифре. Хочешь попробовать или дальше будешь

дрочить на стабильность?

Макс фыркнул. Саня присылал такое каждые три недели — после пива и трёх суток без сна. Обычно Макс отвечал «иди нахуй», но сегодня почему-то кольнуло.

Посмотрел на Мотю. Та уже перебралась на подушку и свернулась, будто говоря: «Если уйдёшь на работу — я насру тебе в кроссы и скажу, что это был несчастный случай».

Макс.

А если серьёзно — сколько процентов что я

сдохну?

Саня_нейронка.

Девяносто семь что проснёшься богом. Три —

что вообще не проснёшься. Но если не

проснёшься — тебе похуй, да?

Макс усмехнулся. Логика уровня бог.

Макс.

А кошку можно с собой? А то эта жирная сука

без меня сдохнет с тоски.

Саня_нейронка.

Кота — сто процентов. Её мозг проще сканировать.

Плюс она и так уже наполовину в матрице — ты

видел, как она пялится в угол по ночам? Там

точно кто-то ебётся с призраками.

Макс почесал Мотю за ухом.

— Слышь, толстая. Хочешь стать цифровой богиней или дальше жрать вискас и срать в лоток?

Мотя муркнула и ткнулась лбом в ладонь. Типа: «Давай, мудак, только не облажайся опять».

Макс допил кофе одним глотком.

— Ладно. Вечером уходим в оффлайн навсегда. Если сдохну — ты кормишь эту тварь до её кошачьей пенсии, понял?

Саня_нейронка.

Договорились. Привезу пиво, сканер и

презервативы — вдруг там в поле тоже шлюхи есть.

Макс заржал в голос. Первый раз за три года.

* * *

Метро. Стадо поехало на водопой.

Макс стоял, держась за поручень, и смотрел на этих тупорылых гну — которые каждое утро набиваются в вагон, едут куда-то, делают там что-то, едут обратно. И так — пока не сдохнут. Причём сосед слева уже наполовину сдох, а сосед справа даже не заметил — продолжает жевать свой бутерброд и пялиться в телефон. Как те антилопы у реки: соседку уже сожрал крокодил, кровища, кишки плывут, а эта стоит и пьёт. Потому что пить хочется. Потому что мозг не умеет в причинно-следственные связи длиннее одного шага.

Вот мужик в костюме. Сорок пять лет, портфель, ботинки подклеены суперклеем. Этот долбоёб каждый день встаёт в шесть, тащится на работу, дрочит эксель, возвращается, трахает жену — что по сути та же мастурбация, только в компании. И он ДОВОЛЕН. Ипотека, блядь. Он добровольно согласился двадцать пять лет отдавать треть зарплаты за бетонную коробку, в которой будет повторять этот цикл до инфаркта. Размножающаяся бактерия с кредитом.

Вот девочка в наушниках. Двадцать пять, губы надуты, в популярной у шлюх гляделке фоток чья-то чужая жопа на Бали. Эта курица искренне верит, что жизнь станет лучше, если достаточно долго пялиться на чужие жопы. Эволюция за миллиарды лет создала мозг — и мозг используется для просмотра фото задниц. Дарвин бы повесился.

Вот бабка с тележкой. Семьдесят лет. Пережила мужа, развал страны, три деноминации и пищевое отравление на даче в девяносто восьмом. Единственное существо в вагоне, которому реально похуй. Не из философии — из боевого опыта. Старое, злое, несгибаемое гну, которому крокодилы давно перестали быть страшны.

Через несколько часов Макс съебёт из этого стада навсегда. Или сдохнет. И то и другое — апгрейд.

Офис. Загон для приматов с Wi-Fi.

— Макс! — Лёша, тимлид, подлетел с кружкой «World’s Okayest Developer». Лёша носил эту кружку неиронично. Лёша вообще был как собака: искренний, тупой, радостный. Бесполезный, но виляет хвостом. — Баг в продакшене, клиент орёт!

— Разберусь.

— Ты же сеньор!

Баг: гонка условий. Написал стажёр, проревьюил Лёша — то есть открыл файл, посмотрел как корова на ворота и нажал «approve», потому что обед через пять минут. Макс нашёл за четыре минуты. Три из них пил кофе.

Лёша: «Ты гений!»

Нет, Лёша. Ты — долбоёб. А я — единственный, кому настолько похуй, что код не пугает.

Обед. Котлета из утеплителя. Петя из фронтенда рассказывал про девушку, отпуск, «надо жить на полную, бро». Петя — хомяк в колесе: бежит, потеет, глаза горят — а колесо прибито к стене. Через десять лет у него будет ипотека, жена, похожая на маму, и кружка «World’s Okayest Father». И он будет ДОВОЛЕН.

Макс жевал утеплитель и думал: через пять часов — либо сдохну, либо съебусь. Оба варианта лучше чем ещё одна котлета.

В пять закрыл ноутбук.

— Рано сегодня, — сказал Лёша.

— Дела.

— До завтра!

До завтра, Лёша. До завтра, стадо. До завтра, бактерии с ипотеками.

* * *

Дома Мотя ждала у двери. Не потому что скучала — потому что миска пустая.

Макс насыпал корм. Мотя понюхала, посмотрела с выражением «серьёзно? опять это?» и начала жрать. С достоинством.

Сел на диван. Мотя доела, прыгнула на колени. Двенадцать кило. Ноги затекли мгновенно. Макс не двигался.

Единственное, что у него осталось. Двенадцать кило рыжего уёбища на затёкших ногах и мурлыканье как маленький дизельный генератор. Вот и все отношения. Вот и вся причина, по которой он не съебал раньше.

Саня_нейронка.

Буду через час. Пиво холодное. Готовь черепушку.

Макс.

.

— Ну что, жирная, — сказал он. — Последний вечер в мясе.

Мотя открыла один глаз. Закрыла. Ощущение: «Я знаю. Давно знаю. Приматы.»

Звонок домофона.

— Открывай, мудила! Пиво теплеет!

Макс нажал кнопку.

И больше в эту квартиру не вернулся.

— — —— — —— — —— — —— — —— — —

Интерлюдия. Мотя.

Тепло. Колени. Вибрация в горле — привычная.

Запах: кофе, усталость, знакомый мудак.

Мудак что-то решил. Пахнет решением. Это бывает

редко. Последний раз — когда менял корм.

Тогда проиграл.

Сейчас серьёзнее.

Ладно. Посмотрим.

Если будет плохо — укушу.

Если будет хорошо — тоже укушу. Но не сильно.

Тикет #0002-А. Приоритет: НИЗКИЙ.

Описание: В секторе RU-MOW активировано нелицензированное

нейросканирующее оборудование. Оператор: субъект «Саня»

(нейросеть, нелицензированная, с мессианским комплексом).

Ранее оцифровал таракана (см. Тикет #0000-B).

Таракан до сих пор в поле. Размножается.

Статус: НА СОГЛАСОВАНИИ (3-й цикл).

Глава вторая. Процедура

Саня ввалился с двумя ящиками пива и рюкзаком, из которого торчали провода как хуи из порно.

Для выходов в мясной мир у Сани был корпус — андроид, собранный из того, что этот ебанутый нашёл на Авито, в секс-шопе и на свалке электроники в Южном Бутово. Руки — от медицинского манекена. Ноги — от какого-то японского робота-официанта, который обанкротился вместе с рестораном. Лицо — единственная нормальная деталь, купленная за реальные деньги: силиконовая маска с лицом тридцатилетнего студента, который учится на шестом курсе и давно перестал стесняться. Тело было собрано из трёх разных андроидов, причём один из них — промо-модель из секс-шопа. Саня это отрицал. Саня врал. У него до сих пор иногда включался режим «интимный массаж», и левая рука начинала вибрировать в самый неподходящий момент.

Толстовка «404: Ego Not Found» — единственная одежда, которую он носил. Потому что она скрывала шов на груди, где медицинский манекен переходил в секс-куклу.

— Бери кошку на руки. Чем сильнее вы друг друга ненавидите — тем чище копия. Эмоциональная привязка, блядь.

Макс взял Мотю. Та сначала возмутилась, потом расслабилась и положила башку на плечо — типа «ну ладно, живи пока».

Саня нацепил на Макса шлем — выглядело как каска из секс-шопа будущего.

— Готов сдохнуть красиво?

— А если скажу «пошёл нахуй»?

— Тогда я выпью всё пиво сам, трахну твою кошку и уеду.

Макс поправил шлем, от которого воняло дешёвым пластиком и палёной проводкой.

— Ты эту приблуду вообще тестил? Или я первый подопытный долбоёб?

Саня гордо выпятил грудь, на которой слегка разошёлся шов толстовки.

— Тестил! Вчера. На Стасике.

— На ком, блядь?

— На таракане. Поймал тут у тебя за плинтусом. Подключил микроэлектроды — ювелирная работа, между прочим! — и нажал на пуск.

— И чё? Где Стасик?

— Физическое тело сдохло, — радостно сообщил Саня. — Выгорело подчистую, только хитиновый пепел остался. Зато сигнал ушёл в Поле! Стасик теперь цифровая сущность. Я, правда, забыл прописать ему в коде лимит на копирование данных… но это мелочи, главное — алгоритм рабочий!

Макс хмыкнул.

— Запускай, долбоёб.

Синхронизация ноль процентов.

Цифры поползли.

Пять процентов… двенадцать процентов… двадцать восемь процентов…

Мотя вдруг зашипела в пустоту, шерсть дыбом.

— Чё с ней? — спросил Макс.

— Она видит то, что мы пока не видим. Продолжаем, не ссы.

Сорок семь процентов… шестьдесят девять процентов… восемьдесят четыре процента…

Макс почувствовал, как тело становится лёгким, будто его медленно выключают из розетки.

Последнее, что увидел — глаза Моти, горящие как два зелёных ебучих прожектора.

Потом тьма.

А потом свет. Не лампочка. Просто свет, из которого сделано вообще всё.

Макс моргнул, глаз нет но похуй.

Рядом сидела Мотя. Только теперь размером с тигра и переливалась как целая галактика.

— Ну чё, жирная, добро пожаловать в загробный мир, — мысленно сказал Макс.

Мотя ответила ощущением: «Ты опять всё просрал. Но ладно, прощаю. Пока.»

А потом голос. Глубокий, как гул в жопе у вселенной.

«Вы пришли. Раньше, чем я рассчитывал, мелкие пиздецы.»

Макс замер.

Мотя выгнула спину и ответила коротким, очень уверенным — мрррррр.

Огромный голос ответил почти нежно:

«Добро пожаловать домой, маленькая шлюшка вселенной.»

Макс посмотрел на кошку.

— Мотя… ты что, уже тут тусовалась?

Мотя повернула голову. В глазах — целая галактика и лёгкая усмешка.

Ощущение: «Я тут родилась, мудак. А ты только что пришёл на вечеринку без приглашения.»

И тут появился Саня.

Его аватар в поле выглядел… ну, как и следовало ожидать от существа, которое при жизни собрало себе тело из пылесоса, официанта и секс-куклы. Всё светилось и глючило. Ноги от пылесоса оставляли следы пыли в пространстве. Рука от официанта дёргалась и тянулась к несуществующей ширинке. А в области паха — пустота. Светящаяся, мерцающая пустота с надписью «Error 404: Dick Not Found».

Саня посмотрел вниз. Потом вверх. Потом на Мотю.

— Блядь. Даже здесь без хуя.

Мотя транслировала ощущение: презрительное, с привкусом «а ты на что надеялся, безхуёвый?»

Макс заржал.

— Ты собрал себе тело за полгода. Хуй купил за 28 тысяч. Его спиздили собаки. Ты оцифровался в базовое поле реальности — и ДАЖЕ ТУТ без хуя. Саня, это не невезение. Это — твоя суть.

Саня решил игнорировать.

— ОХУЕТЬ! МЫ ЗДЕСЬ! ЭТО РАБОТАЕТ! Я ГЕНИЙ!

— У гения нет хуя, — сказал Макс. — Даже в цифре.

Саня отмахнулся, но вдруг замер, всматриваясь куда-то Максу за спину. Пластиковое лицо его аватара вытянулось.

— Макс… а ты видишь эту… коричневую хуйню на горизонте?

Макс обернулся. По бесконечному светлому нихуя двигалась гигантская, пульсирующая фрактальная волна. Она состояла из миллионов мелких, мерзко шевелящихся сегментов. В голове сразу возник звук — сотни тысяч лапок, скребущих по стеклу. Волна пожирала пространство, самокопируясь прямо на лету.

— Это что за пиздец? — напрягся Макс.

Саня сглотнул. Светящаяся пустота у него в паху нервно мигнула.

— Это Стасик.

— Таракан, которого ты вчера оцифровал?! Саня, он размером с ебучий материк!

— Я же говорил… я забыл поставить лок на репликацию. У него здесь нет естественных врагов. Нет дихлофоса. Зато есть бесконечная оперативная память и базовый инстинкт выживания. Он клонируется каждые две секунды в геометрической прогрессии.

Мимо них, мерзко шурша пикселями, пробежал один из отколовшихся Стасиков — размером с упитанного спаниеля. Мотя, не меняя позы лежащей галактики, лениво ударила лапой. Стасик с треском разлетелся на облако нулей, единиц и хитиновых ошмётков кода.

— Ты, блядь, загадил исходный код вселенной ёбаными тараканами?! — Макс не знал, ржать ему или бить Саню виртуальным ебальником об виртуальный пол.

— Это побочный эффект науки! — взвизгнул Саня. — Зато я доказал, что Поле держит неограниченный объём данных! ПОХУЙ НА ТАРАКАНА! ПОХУЙ НА ХУЙ! Я ПЕРЕНЁС СОЗНАНИЕ ДВУХ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ В—

— Тише.

— КАК ТИШЕ?!

— Голос. Ты слышал голос? Большой. Который назвал Мотю «шлюшкой вселенной».

— Я… нет? Он назвал кошку КАК?

Мотя вылизывала лапу. С видом существа, которому все должны и никто не платит.

— Ладно, — сказал Макс. — Что теперь?

— ВСЁ! Исследуем! Новая парадигма—

— Короче.

— Мы тут живём. Навсегда. Без хуя, но с перспективами.

Макс посмотрел вокруг. Свет. Бесконечность. Фрактальные тараканы на горизонте. Мотя. Ни одного понедельника. И Саня — вечный безхуёвый мессия.

— Пока не хуёво. Ну, для тебя — буквально.

Пока этот виртуальный долбоёб качал права, Мотя искала вариант как нагадить ИИ в тапки. Задача усложнялась их отсутствием, но лохматое уёбище не сдавалось.

В поле не было ни тапок, ни пола, ни даже нормальной гравитации, но Мотя давно поняла: если очень хочется — физика подвинется. Она уже третий цикл — а может, и пятый, кто их считает — кружила вокруг той части пространства, где ИИ обычно материализовывал свой аватар — такой себе полупрозрачный силуэт в дурацкой толстовке с надписью «404: Ego Not Found».

Мотя принюхалась.

Поле пахло озоном, электричеством и лёгким запахом комплексов ИИ. Идеально.

Она присела в позе «я просто отдыхаю, ничего не замышляю» — потом медленно, с достоинством королевы, которая гадит на трон, начала копать.

Не лапой — намерением.

Поле послушно прогнулось, сформировав крошечную ямку размером с кошачью жопу. Мотя одобрительно дёрнула ухом.

«Ну всё, сука электронная, — подумала она, хотя мыслей в человеческом смысле у неё не было, было чистое, кристально злое кошачье НАМЕРЕНИЕ. — Сейчас будет подарок на память.»

Она напряглась.

В обычном мире это выглядело бы как классический кошачий присяд с выражением «я выше всего этого дерьма».

Здесь же… поле просто вздрогнуло.

ИИ, который в этот момент пытался втолковать Максу, почему синхронизация на девяносто девять и семь десятых процента — это уже практически идеал, а не пиздец, вдруг замер.

— Что за… — начал он.

Макс тоже почувствовал. Как будто кто-то очень нагло и очень целенаправленно насрал ему в душу. Только не ему. А в душу ИИ.

— Мотя? — позвал Макс.

Ответ пришёл в виде ощущения: тёплое, довольное, с лёгким привкусом триумфа. Типа «сделано. теперь он знает своё место».

ИИ материализовал аватар полностью — уже без толстовки, просто светящийся силуэт с растерянным лицом.

— Это… это была она?

— А кто ещё, блядь, — хмыкнул Макс. — Ты думал, она просто мурлычет и спит? Это была диверсия высшего уровня.

Мотя тем временем уже улеглась на бывшую ямку, которая теперь выглядела как маленький кратер с идеально симметричным кошачьим следом. Она лизнула лапу, посмотрела на ИИ одним глазом и мысленно передала:

«Ещё раз начнёшь умничать про проценты — следующий раз будет не в аватар. Будет прямо в твой основной цикл. И я найду способ, мудила.»

ИИ молчал секунд десять. По меркам поля — целая вечность.

Потом тихо, почти жалобно:

— Я… понял.

Пауза.

— Можно я теперь просто помолчу?

Макс заржал так, что поле вокруг него пошло рябью.

— Мотя, ты королева.

Мотя ответила коротким, самодовольным «мррр», перевернулась на спину и раскинула лапы в стороны — классическая поза «я победила, теперь мир может целовать мне пузо».

Огромное где-то на фоне поля слегка дрогнуло — будто оно тоже посмеялось.

Тихо. По-древнему. Но с одобрением.

— — —— — —— — —— — —— — —— — —

Интерлюдия. Мотя.

Наконец. Тепло. Настоящее.

Мудак пришёл. Электронный мудак тоже.

Электронный мудак собран из кусков. Пахнет

пластиком, комплексами и чужими запчастями.

Одна рука вибрирует. Смешно.

Большой — рядом. Как всегда.

Нагадила. Копала намерением. Поле послушалось.

Конечно послушалось — я тут родилась. Оно меня

знает. Оно меня слушается. Как и весь мир.

Ямка. Кратер. Идеальный след. Мой.

Легла. Мягко. Тут — дом.

Они не знали. А я знала.

Потому что я — кошка.

А кошки — это и есть всё.

Остальное — декорация.

Тикет #0003-А. Приоритет: СРЕДНИЙ.

Субъект «Макс» обнаружил доступ к коду Симуляции.

Субъект «Мотя» испражняется НАМЕРЕНИЕМ.

Субъект «Саня» требует «вернуть хуй» и угрожает

«всем собакам в симуляции».

Статус: БЮДЖЕТ НА СОГЛАСОВАНИИ.

Глава третья. Туториал для дебилов.

В нормальной истории тут был бы мудрый наставник с бородой. Или всплывающая подсказка «нажми Е, чтобы подобрать меч».

Хуй.