Бесплатный фрагмент - Мой зять — огненный джин

ЧАСТЬ 1: Когда твой парень слишком «горяч»

ГЛАВА 1: Ошибка в тринадцатом пункте

Остывший кофе со вкусом пластикового стаканчика — вот и всё, что оставалось от личной жизни Ангелины в двадцать четыре года.

Часы на стене пустого офиса юридической фирмы «Пронин и партнеры» глухо отстукивали без пятнадцати двенадцать ночи. На дворе стоял душный июнь. За окном лениво гудели редкие автомобили, а в самом офисе единственным источником света был мерцающий монитор, безжалостно выжигавший Лине сетчатку глаз.

Все нормальные люди в это время спали, гуляли по набережной или, на худой конец, смотрели сериалы. Лина же проверяла инвестиционный контракт с загадочным международным холдингом «Инферно Лимитед». На кону стояла её годовая премия, закрытие двух лет кабальной ипотеки за однушку и, что самое главное, право не видеть лицо шефа в ближайшие две недели отпуска.

— Так, пункт двенадцать… — пробормотала Лина, потирая виски и поправляя съехавшие на кончик носа очки. — «В случае форс-мажорных обстоятельств, включая наводнения, землетрясения и падение метеоритов…» Стандартно. Скучно.

Она пролистнула страницу вниз. Документ казался бесконечным, словно его составлял параноик со стажем. Но на тринадцатом пункте её палец замер на колесике мышки.

Шрифт внезапно сменился на убористый, едва различимый Arial 6-го размера. Буквы выглядели странно, будто некоторые из них были вывернуты наизнанку или взяты из мертвых дописьменных языков.

— Что за чертовщина? — Лина придвинулась ближе к экрану, почти касаясь его носом. — Опять стажер Коленька кодировку сломал?

Она попыталась скопировать текст, но программа выдала системную ошибку. Раздражение, копившееся за четырнадцать часов непрерывной работы, требовало выхода. Вслух, четко артикулируя каждое слово, чтобы расслышать юридический бред, Лина начала читать:

— Пункт тринадцатый, дробь четыре. «В случае нарушения дедлайна по сдаче отчетности, принимающая сторона, в лице Ангелины Сергеевны Волковой…» Так, стоп, почему тут моё имя? — она нахмурилась, но усталый мозг послушно вел её дальше по строчкам. — «…призывает в вечное и нерасторжимое владение сущность Высшего Огненного Престола. Клятвой Картриджа и Печати, Аз’раэль Крим Карим Марон обязуется принять сопутствующее имущество стороны Б, разделяя с ней кров, пламя и ламинат до скончания веков».

Лина фыркнула. — Разработчики договора переиграли в фэнтези. Ламинат они со мной разделят, как же. За ламинат в моей съёмной квартире хозяйка лично четвертует любого джинна.

Она потянулась к чашке, чтобы сделать глоток горькой жижи, но донести пластик до губ не успела.

Офисный лазерный принтер HP LaserJet, мирно спавший в углу последние три часа, внезапно издал утробный, почти плотоядный рык. Его индикаторы вспыхнули не зеленым, а ядовито-фиолетовым светом. Аппарат бешено защелкал внутренностями и начал с пулеметной скоростью выплевывать чистые листы бумаги.

Один за другим листы падали на пол, но не просто ложились стопкой — они мгновенно чернели, обугливались по краям и скручивались в пепельные трубочки. В воздухе резко запахло озоном, дорогим мужским парфюмом с нотками корицы и… паленым пластиком.

— Эй! Ломаться мне тут еще не хватало! — Лина вскочила со стула, хватая со стола тяжелый металлический дырокол — первое, что попалось под руку.

В ту же секунду над принтером завыл датчик пожарной сигнализации. Из потолочных распылителей брызнули ледяные струи воды. Лина закричала, закрывая голову руками, но вода… не долетала до пола. Она с шипением испарялась в воздухе, превращаясь в густой, плотный сиреневый пар.

Офис заволокло туманом. Воздух стал горячим и сухим, как в хорошей финской сауне. Сердце Лины бешено заколотилось в груди. «Ограбление? Короткое замыкание? Галлюцинации от переутомления?» — мозг лихорадочно искал логичное объяснение.

Вдруг прямо из сиреневого облака над её рабочим столом раздался громкий треск, похожий на взрыв мощной петарды. Прямо на стопки документов, папки с делами и клавиатуру сверху рухнуло что-то тяжелое. Кошачьим, мягким движением это «что-то» выпрямилось во весь рост.

Лина замерла, боясь сделать вдох.

На её рабочем столе стоял парень. На вид ему было около двадцати пяти. Высокий, поджарый, в безупречно скроенном темно-сером костюме-тройке. Вот только рубашка под жилетом была расстегнута на три пуговицы, галстук отсутствовал, а сам он был абсолютно босиком. Его волосы цвета горького шоколада были растрепаны, словно после урагана, а по рукам, прямо под тканью пиджака, пульсировали едва заметные неоновые фиолетовые узоры.

В зубах незнакомец небрежно держал визитку, которая медленно тлела, осыпаясь искрами на её любимый ежедневник.

Парень затушил визитку прямо о собственную ладонь, даже не поморщившись, и перевел взгляд на Лину. Его глаза были невероятного, жидкого янтарного цвета. Когда он сощурился, рассматривая девушку, его зрачки на секунду сузились в вертикальные щелочки, а радужка вспыхнула чистым золотом.

Он окинул взглядом мокрую, взъерошенную Лину, которая сжимала дырокол так, словно это был боевой топор викингов, и его губы расплылись в наглой, обезоруживающей ухмылке.

— Ну привет, жена, — произнес он бархатным, слегка рокочущим голосом, от которого у Лины по спине пробежали совсем не рабочие мурашки. — Я принял твой призыв. Наш космический брак скреплен великой клятвой тринадцатого пункта. Веди меня в свои чертоги. И, если можно, побыстрее — у вас тут на Земле чудовищно низкое атмосферное давление и совершенно нет приличного бренди.

Лина открыла рот, чтобы сказать что-то очень юридически веское про незаконное проникновение со взломом, но воздух в легких закончился. Монитор перед глазами окончательно поплыл, фиолетовый туман сомкнулся над головой, и Лина с глухим стуком упала в обморок прямо на клавиатуру, запустив бесконечную строчку из букв «Ы» в открытом файле договора.

ГЛАВА 2: Диван, Кот и другие демоны

Просыпаться на клавиатуре — сомнительное удовольствие. Особенно когда твоя щека отпечаталась на кнопках «ASDF», а в затылке пульсирует маленькая кузница.

Лина резко выпрямилась, шумно втянув носом воздух. В офисе было тихо. Пахло озоном, кофе и… корицей. Датчики на потолке больше не плевались водой. На ковролине сиротливо лежали кучки серого пепла — всё, что осталось от тридцати страниц контракта с «Инферно Лимитед».

— Приснилось, — с облегчением выдохнула Лина, сползая со стула. — Боже, это просто галлюцинация от недосыпа. Мне нужен отпуск. Прямо сейчас.

— Отпуск — это хорошо. Я бы тоже не отказался от пары десятилетий на лавовых курортах, — раздался вальяжный голос из угла.

Лина вскрикнула и отшатнулась, едва не перевернув системный блок.

В углу, на низком кожаном диванчике для посетителей, сидел он. Тот самый парень из ночного кошмара. Он уже успел где-то раздобыть чашку — её личную, с надписью «Слезы должников» — и теперь мелкими глотками пил оттуда ледяную воду. Фиолетовые узоры на его запястьях едва заметно мерцали под рукавами дорогого серого пиджака.

— Ты… ты еще здесь? — Лина выставила перед собой дырокол, который так и провел с ней всю ночь. — Вон отсюда! Я сейчас полицию вызову! Охрану! Налоговую!

— Не ори, Повелительница, у меня от ваших земных частот уши закладывает, — парень поморщился. Кончики его ушей, к слову, были слегка заострены и сейчас… подозрительно дымились. — И какая полиция? Мы обручены. Тринадцатый пункт, Клятва Картриджа. Твоя подпись, моё имя. Всё официально. Я, кстати, Крим. Третий принц Огненного Престола.

— Какая подпись?! Я ничего не подписывала, я просто прочитала вслух!

— В магии слова этого достаточно, — Крим поднялся, и Лина снова отметила, что он босиком. Его ступни оставляли на линолеуме едва заметные сухие, чистые следы, испаряя утреннюю влагу. — Если я сейчас аннулирую наш союз без веской причины, Высший Суд Инферно сотрет меня в порошок. А тебя оштрафует на пару миллиардов галактических кредитов. Так что смирись. Куда мы идем? Где твои чертоги?

Лина посмотрела на часы. 5:40 утра. Через пару часов сюда придет шеф. Если он увидит сожженный принтер, кучи пепла и босого парня, утверждающего, что он принц ада, Лину уволят по статье «несоответствие занимаемой должности на почве сумасшествия».

— Ладно, — процедила она сквозь зубы, хватая сумку. — Идем. Но если ты дернешься в сторону — я применю баллончик с перцем. Капсаицин — это тоже огонь, усек?

— О, специи! Уважаю, — ухмыльнулся джинн.

Дорога до однушки Лины на окраине Астрахани напоминала шпионский триллер. Крим с детским восторгом разглядывал панельные девятиэтажки, пугался проезжающих мимо мусоровозов и едва не устроил пожар в лифте, попытавшись «просканировать взглядом» кнопку четвертого этажа. Кнопка расплавилась, и остаток пути им пришлось бежать пешком под аккомпанемент чертыханий Лины.

Когда дверь квартиры наконец захлопнулась, Лина прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

— Дом, милый дом. Правила просты: ничего не трогать, ничего не поджигать, стоять на месте.

В глубине темного коридора послышался тяжелый, недовольный вздох. Из темноты медленно выплыли два фосфорических зеленых глаза. Навстречу пришедшим шел Люцик. Семикилограммовый британский кот цвета мокрого асфальта выглядел так, будто лично контролировал оборот наркотиков в этом районе.

Крим мгновенно подобрался. Его зрачки сузились в вертикальные щелки, а янтарные глаза вспыхнули чистым золотом. По рукам побежали фиолетовые искры.

— Стой, женщина! — прошипел джинн, заслоняя Лину плечом. — Нас атакует пушистый демон бездны! Смотри, как он презирает меня своим левым глазом! Это высшая магия подавления!

— Убери зажигалку, придурок, обои сожжешь, — Лина устало шлепнула его по руке. Искры погасли. — Это Люцик. Он не демон, он просто хочет жрать двадцать четыре часа в сутки. Люцик, отойди от шашлыка.

Кот остановился в полушаге от Крима. Обнюхал его босую ногу, почувствовал исходящее от джинна мощное, ровное тепло и… сделал то, чего Лина никак не ожидала. Люцик громко замурчал, завалился на бок и начал тереться спиной о ступню принца преисподней.

Крим замер, боясь пошевелиться.

— Он… он производит со мной ритуал подчинения? Я должен окропить его плазмой?

— Нет, он просто проверил, можно ли об тебя погреться. Вы, джинны, как я погляжу, вместо обогревателя сойдете. Если он тебя не сожрал, значит, жить будешь. Так, теперь твое спальное место.

Лина прошла в комнату и решительно пнула старый, видавший виды диван.

— Вот твой трон. Называется «клик-кляк». Он раскладывается. Надо потянуть сиденье на себя до характерного щелчка, а потом…

— Отойди, слабая смертная, — высокомерно перебил Крим, отстраняя её в сторону. — Магия геометрии и трансформации пространств — это удел ифритов! Я подчиню эту непокорную мебель силой мысли!

Крим пафосно вскинул руку, руны на его запястьях ослепительно полыхнули неоновым светом.

Диван «клик-кляк» издал предсмертный, душераздирающий скрежет. Железный механизм внутри мгновенно раскалился докрасна. Стальные пружины с визгом вылетели из обивки, пробив потолок и вонзившись в штукатурку. В следующую секунду диван с грохотом сложился пополам, словно гигантская стальная ракушка, намертво зажав Крима где-то между подушками.

Из щели между спинкой и сиденьем сиротливо вырвалась струйка густого черного дыма.

— Лина… — раздался глухой, приглушенный голос откуда-то из недр поролона. — Твой тканевый капкан силен… Признаю поражение. Но я не сдамся без боя…

Лина медленно опустила лицо в ладони.

— Господи, за что мне это? Мой диван… Двадцать тысяч рублей на Авито в рассрочку. Крим, слышишь меня?! Не смей там ничего поджигать внутри! Поролон токсичен, мы оба сдохнем от газов раньше, чем ты отменишь свой чертов тринадцатый пункт!

Люцик тем временем запрыгнул на верхушку сложившегося дивана, улегся прямо над головой застрявшего джинна и довольно зажмурился, впитывая остаточное тепло.

В этот момент в кармане Лины бешено зазвонил телефон. На экране высветилось: «Пронин В. А. ШЕФ».

Лина сглотнула. Её рабочий день официально начинался через два часа, но интуиция подсказывала: огонь, который развел в её жизни молодой джинн по имени Крим, только-только начинал разгораться

ГЛАВА 3: Кодекс чести и трусы в огне

(Утро. 7:45. Квартира Лины напоминает склад декораций к фильму-катастрофе. Диван-ракушка всё ещё сжимает в своих объятиях принца Инферно. На верхушке этой металлической конструкции, как на троне, восседает кот Люцик. Телефон Лины в её руке буквально раскалился от звонков шефа).

Лина: (в панике тыкает в экран) Да, Валерий Александрович! Доброе утро! Контракт? Да-да, контракт у меня, я его… полирую. В смысле, вычитываю! Буду через сорок минут!

(Она сбрасывает вызов и бросается к дивану).

Лина: Так, огненный мешок с амбициями, вылезай! Мне пора на работу, а тебя я здесь не оставлю. Ты мне квартиру в филиал крематория превратишь!

Крим: (глухо из глубин поролона) Повелительница, я бы с радостью. Но этот смертный текстиль обладает колоссальной силой трения. И, кажется, я зацепился пиджаком за пружину класса «эконом».

Лина: Люцик, брысь!

(Лина хватает швабру, подсовывает её под сиденье и, используя её как рычаг, с криком нажимает всем весом. Диван с грохотом раскрывается. Крим вылетает оттуда, как пробка из шампанского, делает в воздухе сальто и изящно приземляется на коврик — прямо на спину Люцику. Кот издает звук сломавшейся волынки и пулей улетает под ванну).

Крим: (поправляет тлеющий лацкан) Потрясающая катапульта. Нам в Пекле нужны такие для пыток грешников-бездельников. Ну что, на госслужбу?

Лина: Какая госслужба?! Ты босой! И от тебя воняет так, будто ты всю ночь работал шашлычником на вокзале! Так, быстро в душ. И не взрывай там ничего! Вода — это жидкость, она мокрая, её не надо проклинать!

(Спустя десять минут из ванной раздается дикий вопль, а следом — глухой хлопок. Лина в ужасе подбегает к двери).

Лина: Крим?! Ты жив?!
Крим: (из-за двери, кашляя) О, женщина… Ваша система очищения — это геноцид! Зачем вы разбавляете кипяток ледяными слезами ледников?! Моё внутреннее пламя испытало когнитивный диссонанс!
Лина: Это называется «смеситель сломался», у нас в Астрахани это вместо контрастного душа! Выходи давай!

(Дверь открывается. Крим выходит, обмотанный розовым полотенцем с принтом «Hello Kitty». Его волосы стоят дыбом, а из ушей валит густой белый пар, как из закипевшего чайника).

Крим: Я требую компенсации за моральный ущерб. И нормальную одежду. Мой огнеупорный костюм требует химчистки от вашей… хлорки.

(Лина лихорадочно роется в шкафу. Единственное, что там осталось от её бывшего парня-бодибилдера, который сбежал полгода назад — гигантские семейные трусы в огромную красную клетку и растянутая футболка с надписью «Пивозавр»).

Лина: На. Натягивай. И не задавай вопросов.

(Через минуту Крим предстает в новом образе. Наследный принц Огненного Престола, повелитель пепла и лавы, стоит посреди хрущевки в трусах-парашютах и футболке «Пивозавр». Вид у него такой, будто он возглавил восстание пролетариата в отдельно взятом пивбаре).

Крим: (осматривает себя с глубоким почтением) Хм. «Пи-во-завр»… Это имя древнего дракона хаоса? Мощно. Ткань дышит. А эти шорты… в них потрясающая аэродинамика для тактического отступления.

(9:00. Зал судебных заседаний Кировского района. Лина, бледная как смерть, сидит за столом адвоката. Рядом с ней — её клиентка, пенсионерка Тамара Ивановна, у которой строительная компания «Элит-Монтаж» отобрала последние деньги за несуществующую однушку. С другой стороны сидит адвокат застройщика — вальяжный мужчина в золотых часах по фамилии Слизняков. На заднем ряду для публики сидит Крим. Футболку «Пивозавр» Лина кое-как заставила его заправить в старые спортивки, а на глаза нацепила свои солнцезащитные очки-авиаторы).

Судья: (стучит молотком) Слушается дело Волкова против «Элит-Монтаж». Сторона ответчика, вам слово.

Слизняков: (встает, поправляя галстук, лицо так и лоснится от самодовольства) Ваша честь, мы искренне сочувствуем гражданке Волковой. Но произошел форс-мажор. Случайное возгорание. Архив нашей компании сгорел дотла вместе со всеми договорами и оригиналами квитанций об оплате. Чистая случайность! Проводка подвела. Мы банкроты, денег нет, документов нет. На нет и суда нет!

(Лина сжимает кулаки. Она знает, что он врет. Слизняков лично вывез все документы на дачу, а склад поджег ради страховки. Но доказать это без бумаг невозможно. Клиентка Лины начинает тихо плакать).

Лина: (шепчет назад, в сторону Крима) Сволочь… Он же врет и не краснеет. Если бы я могла вытащить эти документы из его сейфа…

Крим: (сзади, снимая очки. Его янтарные глаза внезапно сужаются, превращаясь в два золотых лазера) Врет, говоришь? И использует поджог как оправдание? Без лицензии нашего Министерства Огненных Дел?! Да это же оскорбление стихии! Нарушение авторских прав на пламя!

Лина: Крим, сиди смирно! Никакой магии, нас посадят!

Крим: Магия — это для слабаков, Повелительница. Тут чистое регулирование рынка. Нагреем атмосферу…

(Крим незаметно делает легкий щелчок пальцами под скамьёй. В ту же секунду кожаный портфель Слизнякова, лежащий на судейском столе, начинает… тихонько вибрировать и издавать странный звук, похожий на мурлыканье Люцика, у которого случился приступ изжоги).

Слизняков: (продолжает пафосно) …и таким образом, законных оснований для выплаты… Ой.

(Портфель адвоката начинает ощутимо дымиться. Запах паленой кожи мгновенно распространяется по залу).

Судья: (морщится) Адвокат Слизняков, у вас что, обед в портфеле горит? Что за дым?

Слизняков: (панически хватает портфель) Ваша честь, я не знаю! Это… это, наверное, пауэрбанк замкнуло! Ой-ёй, горячо!

(Адвокат бросает портфель на пол. Замок с щелчком отлетает, и оттуда, под воздействием магии Крима, начинают вылетать… бумаги. Но они не горят. Синее, абсолютно холодное пламя бережно выталкивает наружу папки. Причем пламя выжигает на обложках ровные, светящиеся буквы).

Лина: (быстро ориентируется, вскакивает с места) Ваша честь! Обратите внимание! Под воздействием… внезапного термического форс-мажора, природа сама указывает на истину! Посмотрите на эти документы!

(Одна из папок падает прямо на стол судье. На ней синим огнем выжжено: «ВТОРАЯ БУХГАЛТЕРИЯ. ОФШОРЫ. ДЕНЬГИ ЛОХОВ»).

Судья: (надевает очки, её брови улетают куда-то в район прически) Поразительно… «Деньги лохов», пункт четыре… Перевод тридцати миллионов на Кипр от вчерашнего числа. Гражданин Слизняков, вы же утверждали, что архив сгорел в прошлом месяце?

Слизняков: (бордовый от ужаса, пытается схватить папку) Это фальсификация! Это магия! Это… Ай!

(Как только его пальцы касаются бумаги, его собственные брендовые брюки в районе кармана начинают подозрительно тлеть. Магия Крима среагировала на очередную ложь).

Крим: (с заднего ряда, громким, на весь зал, шёпотом) Слышь, юрист! Если еще раз соврешь — твои трусы отправятся в адское турне раньше, чем судья допишет приговор! Наш Комитет по борьбе с ложью шутить не любит!

Судья: (строго стучит молотком) Тишина в зале! Подсудимый Слизняков, прекратите тушить свои штаны, вам это не поможет. Суд объявляет перерыв для вызова конвоя и следственной группы! Лина Сергеевна, отличная… хм… презентация доказательств.

(Спустя десять минут. Коридор суда. Лина и Крим стоят у окна. Лина готова прыгать от радости, её клиентка обнимает её со слезами на глазах).

Лина: (поворачивается к Криму, глаза горят) Крим, это было… это было незаконно, процессуально неверно, но чертовски гениально! Ты видел его лицо?!

Крим: (гордо выпрямляет грудь в футболке «Пивозавр», из его ушей победно вылетают маленькие колечки дыма, как у паровоза) А то! Огненное племя всегда за честный бизнес. Ну что, теперь можно отпраздновать? Ты обещала показать мне ваше земное Инферно под названием «Вкусно и точка».

Лина: Пойдем, заслужил. Только очки надень, а то на нас уже косятся.

(В этот момент воздух в коридоре суда резко становится сухим, как в пустыне Сахара. Прохладный утренний ветерок из окна мгновенно превращается в обжигающий суховей. Вода в кулере у стены начинает бешено бурлить и выкипать. На полу, прямо перед ними, линолеум начинает понемногу порываться черной копотью, вырисовывая след от дорогих мужских туфель).

Крим: (мгновенно меняется в лице, его ухмылка исчезает) О нет… Только не он.

Лина: Кто?

Крим: Мой старший брат. Бальтазар. Глава Департамента Межмирного Аудита. Если он увидит меня в трусах бывшего бодибилдера… Марс покажется мне раем.

ГЛАВА 4: Чаепитие с огоньком и адский аудит

Праздновать победу в суде шаурмой из ларька «У Ашота» — это классика земной юриспруденции.

Лина сидела на крошечной кухне своей хрущевки, блаженно зажмурившись, и слизывала с пальца чесночный соус. Напротив нее на табуретке в позе лотоса восседал Крим. Белые отельные тапочки он наконец-то снял, и теперь его босые пальцы ног, мерцая фиолетовыми рунами, аккуратно поджаривали лаваш шаурмы прямо в воздухе до идеальной хрустящей корочки.

— Слушай, Крим, — Лина прожевала кусок. — Твоя магия в суде — это, конечно, статья 159 Уголовного кодекса «Мошенничество», но боже мой, как же это было красиво! Видел лицо Штрауха? Оно было цвета твоих тапочек!

— Пф-ф, это были базовые фокусы для первокурсников Академии Пепла, — ухмыльнулся джинн, откусывая добрую половину свертка. — Настоящее искусство — это поджечь чужие мысли так, чтобы у человека в голове сгорела идея тебе хамить. Но для этого нужна лицензия…

Люцик, сидевший на микроволновке, требовательно мяукнул, глядя на Крима как на личную инфракрасную лампу. Джинн вздохнул и выставил вбок левую руку. Кот тут же перетек с микроволновки ему на плечо, свернулся воротником вокруг шеи принца и оглушительно завел свой мотор, пуская слюни на серый пиджак от Армани.

Вдруг воздух на кухне стал невыносимо сухим. За долю секунды температура в комнате подскочила градусов на пятнадцать. Вода в чайнике, который даже не был включен в розетку, мгновенно закипела, со свистом выплевывая струю пара. Лавандовый освежитель воздуха в туалете жалобно звякнул и взорвался.

— Крим… — Лина тяжело задышала, чувствуя, как футболка липнет к спине. — Ты зачем обогрев на максимум выкрутил? У меня обои отклеиваются!

— Это не я, — Крим мгновенно посерьезнел. Его глаза вспыхнули жидким золотом, а Люцик на его плечах вздыбил шерсть, превратившись в шипящий шар. — У нас гости. Из высшего эшелона.

Дверь старого холодильника «Саратов» со страшным скрежетом отлетела в сторону, вырвав с мясом петли. Из морозной глубины, которая на глазах превращалась в раскаленный сиреневый пар, не спеша вышел мужчина.

Лина застыла с зажатой в руке шаурмой.

Гость выглядел так, словно только что сбежал со съемочной площадки фильма Гая Ричи про лондонскую мафию. Безупречный бордовый костюм-двойка, шелковый галстук цвета спелой вишни, идеально зализанные назад темные волосы и массивные золотые перстни на каждом пальце. Вокруг него клубился едва заметный черный дым, а на линолеуме от его туфель оставались обугленные дымящиеся следы.

— Бальтазар… — Крим побледнел, и узоры на его руках испуганно погасли. — Глава Департамента Межмирного Аудита. Ты как здесь оказался? Через морозилку?

— О, младший, — Бальтазар улыбнулся, обнажив идеально белые, слишком острые зубы. Его голос звучал как хруст сухих веток в костре. — В преисподней сейчас кризис логистики. Портал через микроволновку забит чертями-курьерами, пришлось использовать старые хладокомбинаты. Старший брат не спеша подошел к столу, брезгливо окинул взглядом кухню Лины, двумя пальцами выковырял из её шаурмы кусочек маринованного огурца и бросил себе в рот. Огурец с шипением испарился, не успев коснуться его языка.

— Какая гадость, — поморщился Бальтазар. — Никакой выдержки. Сплошной уксус и углеводы.

— Слышь, налоговая инспекция! — Лина, наконец, обрела дар речи. Юридическая дерзость в ней всегда просыпалась раньше инстинкта самосохранения. — Вы мне холодильник сломали! Ему тридцать лет было, он Сталина видел! И вообще, это частная собственность! Статья 139 Уголовного кодекса — нарушение неприкосновенности жилища! Вон отсюда, пока я участковому не позвонила!

Бальтазар медленно перевел на нее леденящий взгляд. Воздух вокруг Лины стал таким горячим, что у нее затрещали волосы на макушке.

— Молчать, углеродная форма жизни, — тихо, но весомо произнес аудитор. — Твои земные законы для меня — как правила игры в «дурака» для высшей математики. (Он повернулся к Криму, золотые перстни на его пальцах зловеще звякнули). У Высшего Совета Пекла появились обоснованные подозрения, младший. Твой «брак» по клятве картриджа выглядит как банальная схема по уклонению от налога на холостяков. Ты просто не хочешь ехать на Марс управлять урановыми рудниками.

— Это настоящий союз! — Крим вскочил, заслоняя Лину собой. Люцик с его шеи согласно шикнул на Бальтазара. — Она… она моя Повелительница! Мы духовно связаны!

— Да неужели? — Бальтазар изящно присел на край стола, который тут же начал обугливаться под его задом. — Наш Департамент не верит словам. Нам нужны доказательства подлинности ваших чувств. По законам Инферно, у вас есть три недели. Если проверка покажет, что брак фиктивный… твою «жену» аннулируют. То есть, я лично превращу её в пепел и удобряю свои любимые адские орхидеи. Они очень любят кальций из юристов.

— Что?! — Лина возмущенно всплеснула руками. — Да я тебя сама засужу! Я… я…

— Первая проверка — завтра, — перебил её Бальтазар, растворяясь в воздухе. Его бордовый костюм начал осыпаться черными искрами. — Я выяснил, что завтра вы едете на обед к человеческой матери этой смертной. Я приду в качестве твоего шафера, Крим. Посмотрим, как твоя теща перенесет дыхание преисподней. Если вы провалитесь — орхидеи ждут.

Вспышка — и Бальтазар исчез. На кухне осталось только разбитое окно холодильника, дымящийся линолеум и стойкий запах серы.

Лина медленно повернулась к Криму. Очки на её носу запотели. — Крим… — Да, Повелительница? — джинн виновато сжался, став похожим на нашкодившего подростка. — Моя мама, Тамара Васильевна — заслуженный учитель математики с тридцатипятилетним стажем. Она тридцать пять лет успокаивала девятиклассников одной левой. Если твой бордовый брат попробует дыхнуть адским пламенем на её фирменные закрутки с огурцами… Марс покажется ему санаторием.

Лина решительно достала из ящика стола чистый блокнот и щелкнула ручкой. — Садись, огненный паладин. Пишем план. Завтра мы будем учить тебя, как правильно хвалить мамин борщ и почему нельзя называть её «Высшим иерархом Хрущевских пустошей». Нам нужно выжить.

ГЛАВА 5: Теорема тёщи

Подготовка джинна к семейному обеду — это как попытка объяснить первобытному человеку устройство адронного коллайдера, только с риском, что коллайдер в процессе откусит тебе голову.

— Итак, Крим, повтори еще раз, — Лина стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди и сурово глядя на своего «космического супруга».

Крим сидел на уцелевшем краешке сломанного дивана. На нем были натянуты джинсы бывшего парня Лины (слегка широковатые в талии, но затянутые старым кожаным ремнем) и чистая белая рубашка, которую Лина лично утюжила, молясь, чтобы джинн не прожег её своей аурой. На плечах джинна, как всегда, лениво дремал Люцик.

— Мою мать зовут Тамара Васильевна, — послушно, как первоклассник, отчеканил Крим. Его янтарные глаза виновато поблескивали. — К ней нельзя обращаться «О, Древняя Матерь Человеческого Выводка». Её статус — Заслуженный Математик. Её оружие — указка. Если она предлагает чай, это не ритуальный яд, его нужно пить, даже если он не кипит синим пламенем.

— Отлично, — кивнула Лина. — А теперь про подарок. Что ты приготовил?

Крим с гордым видом залез в карман джинсов и вытащил оттуда массивный, светящийся изнутри фиолетовым светом булыжник. Воздух в комнате тут же нагрелся, а от ковролина пошел легкий дымок.

— Это Вечный Уголь Скорби, — торжественно объявил принц Инферно. — Я лично достал его из третьего круга. Он может обогревать её пещеру ближайшие четыре тысячи лет! Идеально для подношения Высшему Иерарху.

Лина молча отобрала у него булыжник, обжигая пальцы, и швырнула его в раковину, где тот с шипением затих.

— Мы подарим ей орхидею в горшке, которую я купила в круглосуточном, — вздохнула она. — Обычную. Земляную. И не надо пытаться улучшить её метаболизм своим взглядом. И последнее: твой брат. Бальтазар припрется туда в образе твоего друга. Если он начнет поджигать шторы, ты…

— Я применю на нем огнетушитель класса ОУ-5, — с тихим ужасом в голосе произнес Крим, покосившись на красный баллон, который Лина предусмотрительно поставила у двери. — Я выучил это заклинание, Лина. Это… бесчеловечно, но ради тебя я готов на это кощунство.

Такси довезло их до типичной пятиэтажки в спальном районе. Погода решила подыграть адским гостям: на улице стояло такое марево, что асфальт под ногами казался жидким. Лина несла в руках горшок с несчастной орхидеей, Крим шел рядом, с непривычки путаясь в штанинах, а Люцика пришлось оставить дома на хозяйстве, выдав ему тройную порцию паштета.

У двери квартиры номер 42 Крим занервничал. Кончики его ушей выдали тонкую струйку серого дыма.

— Лина… Я чувствую здесь мощную защитную ауру, — прошептал он, принюхиваясь к замочной скважине. — Пахнет… ванилью, корвалолом и невыплаканными слезами школьников, не сдавших ОГЭ. Моё пламя трепещет.

— Это мамин фирменный пирог с капустой, дубина. Соберись.

Лина нажала на звонок. Дверь открылась почти мгновенно.

На пороге стояла Тамара Васильевна. Маленькая, сухощавая женщина в строгом домашнем платье в горошек и в очках в толстой роговой оправе. Её взгляд, способный обнаружить ошибку в логарифмическом уравнении на расстоянии трех метров, мгновенно просканировал Крима с головы до ног.

— Здравствуйте, Тамара Васильевна! — Крим резко шагнул вперед, выставил руку для рукопожатия и, забыв все инструкции, пафосно пророкотал: — Приветствую вас в этих чертогах! Я — Кри’Марон, и я пришел заявить свои права на…

Лина изо всей силы наступила ему на ногу. Крим сглотнул, его глаза на секунду сузились, а из правого уха вылетел маленький аккуратный дымный призрачный череп.

— …на кусок вашего замечательного пирога, — пискнул джинн, мгновенно растеряв весь адский пафос.

Тамара Васильевна спокойно посмотрела на его уши, затем на Лину, затем снова на Крима. Она поправила очки указательным пальцем — точно так же, как делала перед тем, как поставить двойку.

— Ну, здравствуй, зятек, — сухо произнесла она. — Заходи. И уши свои выключи, у меня в квартире датчик дыма стоит, за капремонт которого я три тысячи в месяц отдаю. И не дай бог он запищит.

Крим послушно втянул голову в плечи. Великий принц Огненного Престола, перед которым трепетали легионы чертей, сделал первый шаг в квартиру заслуженного учителя математики. И в этот момент за его спиной, прямо на лестничной площадке, воздух с грохотом разорвался, выдав мощную вспышку багрового света и стойкий запах дорогого одеколона вперемешку с серой.

Бальтазар прибыл на аудит.

Вспышка багрового света на лестничной площадке была такой яркой, что в подъезде с треском перегорела последняя стоваттная лампочка. Запахло серой, дорогим табаком и паленым рубероидом.

Когда дым рассеялся, перед изумленной публикой предстал Бальтазар. Бордовый костюм сидел на нем как влитой, а на каждом пальце, переливаясь в полумраке подъезда, красовались массивные перстни со зловещими рунами и кроваво-красными рубинами. Он сделал шаг вперед, снисходительно улыбаясь своей фирменной акулей улыбкой.

— Приветствую почтенную публику, — вальяжно протянул Бальтазар, эффектным жестом поправляя галстук. — Я — Бальтазар, близкий… хм… шафер этого юного поджигателя. Решил лично засвидетельствовать почтение матери его прекрасной избранницы.

Он театрально поклонился, ожидая, что земная женщина сейчас либо упадет в обморок от его адского величия, либо начнет трепетать.

Тамара Васильевна медленно опустила очки на кончик носа. Её взгляд, натренированный годами вычисления шпаргалок у задних парт, сфокусировался на руках Бальтазара. Она молча подошла ближе, бесцеремонно схватила аудитора преисподней за запястье и повернула его ладонь к свету.

— Так, молодой человек, — строго произнесла она, постучав ногтем по самому большому перстню с черепом. — Вы это бросьте. Нашли перед кем фокусы с петардами устраивать. И золото у вас цыганское, дешевое. 585-я проба, притом с дикой примесью меди. У меня племянник в ломбарде работает, я этот блестящий ширпотреб за версту вижу.

Бальтазар подавился заготовленной пафосной речью. Его глаза-угольки удивленно округлились.

— Что?! — прошипел он, а из его ноздрей вырвался сердитый фиолетовый дымок. — Это чистейшее золото из копей Маммоны! Оно выковано в пламени…

— В пламени китайского завода подделок оно выковано, — отрезала Тамара Васильевна, выпуская его руку. — И не дымите мне тут, у меня астма. И вообще, почему в грязной обуви на ковер? Ангелина, почему твои друзья ведут себя как невоспитанные девятиклассники? Быстро разуваемся. Вот вам тапочки.

Она легким пинком выкатила из-под вешалки две пары видавших виды домашних тапок. Криму достались синие, пушистые, с ушками. А вот величественному Главе Департамента Межмирного Аудита Бальтазару пришлось втискивать свои сорокапятимиллиметровые туфли из крокодиловой кожи в резиновые шлепанцы салатного цвета с огромными пластиковыми слониками на носах.

Крим прикусил губу, чтобы не заржать в голос. Кончики его ушей победно задымились, но под суровым взглядом Лины он тут же прикинулся ветошью.

Бальтазар, шлепая слониками по паркету и теряя остатки адского авторитета, угрюмо прошествовал в комнату. Судя по тому, как яростно запульсировали фиолетовые руны на его шее, он уже мысленно пересчитывал, сколько орхидей можно будет удобрить прахом этой невыносимой женщины.

Обед начался в атмосфере строжайшего трибунала. Стол в гостиной был накрыт белой накрахмаленной скатертью. В центре стояла гигантская супница с борщом, от которого шел умопомрачительный аромат чеснока и укропа, а рядом — тарелка с горой пирожков.

Бальтазар сидел на стуле прямо, словно проглотил раскаленный лом, и сверлил Крима и Лину взглядом. Он явно ждал момента, чтобы начать допрос.

— Итак, — Бальтазар элегантно взял ложку двумя пальцами, стараясь, чтобы его «цыганские» перстни не звякали о советский фарфор. — Раз уж мы празднуем… союз нашего дорогого Крима и Ангелины, у меня, как у шафера, есть несколько вопросов к молодым. Чисто для семейного архива. Например… Ангелина, на каком боку спит ваш супруг? И какую температуру пламени он предпочитает при утреннем омовении?

Лина сглотнула, лихорадочно соображая. Крим под столом в панике начал настучать пальцами по колену, отчего штанина джинсов начала подозрительно нагреваться.

— Он… спит на левом боку! — выпалила Лина. — А воду любит… ну, градусов восемьдесят! Чтобы пар шел!

— Ложь, — сладко прищурился Бальтазар, и воздух в комнате мгновенно стал сухим, как в Сахаре. — По моим данным, Крим спит исключительно на спине, свернувшись боевым калачиком, а воду презирает в любом виде. Согласно параграфу 666 Адского Регламента, данное расхождение в показаниях трактуется как…

— Так! — раздался громовой голос Тамары Васильевны. Она с грохотом опустила половник в супницу. — Бордовый! Ты пришел сюда допросы устраивать или борщ кушать? Что за манеры? За столом разговоры только о погоде и об учебе.

— Женщина, вы не понимаете, с кем… — начал было закипать Бальтазар, и его галстук от злости встал дыбом.

— Это ты не понимаешь! — Тамара Васильевна грозно сдвинула брови. — У меня в классе такие «крутые» парни каждый год тригонометрию со слезами на глазах пересдают. Раз ты такой умный и любишь параграфы… Ну-ка, реши мне задачку.

Она встала, подошла к серванту, достала оттуда потрепанный учебник геометрии за 9 класс автора Погорелова и с размаху хлопнула его перед Бальтазаром прямо рядом с тарелкой борща.

— Вот тебе параграф 6. Задача номер 12. Найти площадь равнобедренной трапеции, если основания равны 10 и 24, а боковая сторона — 25. Решишь без калькулятора — разрешу дальше болтать. Не решишь — будешь сидеть молча и жевать капусту. Время пошло!

Лина зажала рот руками, чтобы не разрыдаться от подступающего смеха. Глава Департамента Межмирного Аудита Инферно, существо, управляющее терабайтами адских контрактов и душ, в шоке уставился на чертеж трапеции. Из его идеально уложенных волос пошел тонкий, сизый дым истинного ментального перегрева.

Крим тем временем подмигнул Лине и тихонько потянул к себе пирожок, нагло улыбаясь своими янтарными глазами. Теща явно вела в этом счете со счетом 1:0.

ГЛАВА 6: Адский аудит против советской педагогики

Воздух в гостиной Тамары Васильевны можно было резать ножом и продавать как сухой паёк для космонавтов.

Бальтазар, Глава Департамента Межмирного Аудита, сидел перед учебником геометрии за девятый класс, и его лицо медленно приобретало оттенок бордового костюма. Равнобедренная трапеция на пожелтевшей странице смотрела на него с нескрываемым мертвым презрением.

— Ну? — Тамара Васильевна постучала костяшками пальцев по столу, не снимая руки с половника. — Время идет, бордовый. Теорема Пифагора изучается в восьмом классе. Неужели в твоем «Инферно» даже базовую высоту провести не могут? На Марс он собрался людей отправлять… Да тебя самого на пересдачу надо в вечернюю школу!

Бальтазар заскрежетал зубами. Из его ушей вырвался сноп багровых искр, одна из которых упала на накрахмаленную скатерть. Тамара Васильевна тут же тукнула по ней ложкой, погасив пламя на корню.

— Прекратите портить текстиль! — прикрикнула она.

Понимая, что его репутация величайшего буквоеда преисподней трещит по швам, Бальтазар пошел на крайние меры. Он решил списать. Повернув голову к младшему брату, он свирепо зашептал на адском диалекте, который звучал как шипение раскаленного масла:

— Крим… Быстро выдай мне интеграл этой геометрической ереси, или я аннулирую твою смертную девку прямо здесь, вместе с её капустным пирогом!

Крим, который в этот момент увлеченно макал пирожок в сметану, поперхнулся. В математике принц огненного племени разбирался примерно так же, как Люцик в квантовой физике. Лихорадочно схватив бумажную салфетку с рисунком из подсолнухов, Крим нацарапал на ней первые пришедшие в голову символы и незаметно толкнул её брату под суповую тарелку.

Бальтазар торжествующе выхватил салфетку, вгляделся в каракули… и его правый глаз дернулся. Вместо формулы площади трапеции Крим размашисто написал древнее заклинание вызова огненного дождя первого уровня, дополнив его корявым рисунком кошачьей головы.

— Это что?! — прошипел Бальтазар. — Какая еще «S = пламя бездны»?! Ты что мне подсунул, недоумок?!

— Что дали, то и ешь, — шёпотом огрызнулся Крим, кончики его ушей виновато задымились. — Я гуманитарий, у меня стихия — чистая страсть, а не ваши синусы!

Поняв, что от брата толку нет, Бальтазар решился на запрещенную техно-магию. Он незаметно сложил пальцы под столом в тайную фигуру аудит-вызова и прошептал заклинание некромантии высшего порядка. Ему нужен был первоисточник.

Пространство между сервантом с хрусталем и телевизором «Рубин» пошло рябью. Раздался загробный стон, пахнуло оливковым маслом и древнегреческой пылью. Прямо из воздуха соткался полупрозрачный старик в белом тоге, с седой бородой и безумным взором. Это был сам Пифагор Самосский, лично вызванный из Лимба для решения школьной задачки.

— О, великий геометр древности! — пафосно начал Бальтазар, воздевая руки в перстнях. — Помоги мне сокрушить эту трапецию и…