Бесплатный фрагмент - Мой дорогой (не) друг

Глава 1

— Мадемуазель Рита, Рита! Вы меня слышите? — я вздрогнула и перевела взгляд на Жерома. Молодой симпатичный француз смотрел на меня в ожидании ответа.

— Да? Прости, я задумалась, — ответила ему по-французски.

— Ты часто бываешь задумчивой и печальной, — мужчина взял мои ладони в свои. — Это завораживает меня в тебе.

Я лишь опустила глаза в ответ и ничего не сказала.

В такие вот моменты я вспоминала его. Булата.

Пасмурный день, кафе с террасой на тихой французской улочке, а я все думаю о своей первой любви. Первой и пока, к сожалению, единственной. Надо же, прошло уже десять лет, а для меня все было, как вчера.

— Но все-таки, что случилось, ма шерри? — Жером пытался поймать мой расфокусированный взгляд.

Красивые изумрудные глаза смотрели на меня с тревогой и надеждой.

— Мой отец болен, придется лететь домой, — как бы мне того не хотелось, но нужно исполнить долг дочери.

— Надо же, а что с ним случилось?

— Точно не знаю, но он настойчиво просит приехать. Я не была дома очень давно и, честно говоря, не горю желанием туда возвращаться.

— Может, тогда останетесь здесь со мной?

— Это невозможно, меня с детства воспитывали, что семья важнее всего. И неважно, что у меня есть собственная жизнь.

— Но как же ваш бизнес, ваши парфюмерные магазины?

— Уверена, девочки справятся. Многие из них работают на меня почти пять лет с тех пор, как я открыла первый магазин.

— Тогда я поеду с вами, — молодой человек тянется ко мне. Я оглядываю его красивое драматичное лицо с идеальными чертами, тонким носом с острым кончиком и орлиными ноздрями, яркими зелеными глазами, черными кудрями, падающими на лоб, и не понимаю. Как можно было устоять и не влюбиться в этого потрясающего француза?

— Не думаю, что отцу понравится присутствие чужого человека в доме, когда он находится в тяжелом состоянии.

— Я могу поселиться в гостинице, — продолжал настаивать Жером.

— Мне нужно разобраться в себе, поэтому я поеду одна, — надоело спорить, и я поставила точку в нашем разговоре.

— Что ж, ма шерри, я буду вас ждать, — Жером ловит мою руку и припадает к ней губами. — Я буду очень ждать тебя.

***

Самолет приземляется в моем родном городе.

Не спешу, пропускаю торопящихся на выход.

Останавливаюсь перед тем, как начать спускаться по трапу. Солнце нещадно печет макушку. Можно и не осматриваться вокруг, чтобы понять, где я.

Я дома.

Здесь все так знакомо: палящее южное солнце, сухой, пыльный ветер, который пахнет чем-то неуловимо родным: немного морем и безграничными степями.

Я уехала отсюда в надежде исцелить свое разбитое молодое сердечко, но теперь понимаю, что не помогло. Словно не уезжала.

— Дамочка, сходите уже вниз, не задерживайте, — торопит меня дородная женщина, которая видимо решила, что у нее не получится разминуться со мной на трапе.

Мда, мы явно не в городе Париже.

Благо дальше было проще: меня встречал папин водитель. Заметила Алима еще издалека. Надо же как постарел, стал совсем седой, белые усы импозантно выделялись на загорелом морщинистом лице.

— Маргарита! Вы приехали! — на миг мне показалось, что мужчина кинется обниматься, но он сдержался, сохраняя дистанцию. Перехватил мои чемоданы, широко улыбаясь.

— Алим, рада тебя видеть, — сдержано улыбнулась водителю.

— Вы повзрослели, — отметил Алим и зашагал вперед, покатив за собой чемоданы.

— Еще бы, столько лет прошло. Как отец, Алим?

— Ой, и не спрашивайте. Плохо ему, — от слов старого водителя сердце тревожно сжалось.

— И ничем не помочь? — я догоняла быстро идущего вперед бодрого мужчину, быстро перебирая ногами в узком платье.

— Почему же, увидит Руслан Алиевич какая вы стали и сердце его возрадуется. Сразу станет легче.

— Я надеюсь, Алим. Я надеюсь.

Мы загрузились в машину и покатили к дому. Я смотрела в окно и не узнавала город. Пыльные неказистые улочки пригорода и те изменились. Столько новых построек. А уж центральные улицы просто поражали своим размахом. Наш город расцвел.

— Вот-вот, — усмехнулся Алим, заметив мою реакцию. — А вы небось приезжать не хотели. У нас теперь не хуже, чем в вашем Париже, и море никуда не делось.

Покивала, соглашаясь с водителем. Вот только не из города я уезжала, а от одного определенного человека, которого попросту не было сил видеть. Была бы моя воля — переехала бы от него на другую планету, лишь бы подальше от него.

Подъехали к особняку, Алим открыл ворота пультом и вот мы уже во внутреннем дворе. Воспоминания накрыли меня с головой, как огромная мощная волна. Буквально сбили с ног.

— Отец дома? — спросила Алима.

— Да, где ж ему быть. Вас дожидается.

— Мало ли, раньше он постоянно пропадал в компании. Видела его в лучшем случае перед сном и по праздникам.

— Твой приезд и есть праздник, дорогая, — навстречу вышла Адиля — папина экономка. Вот она совсем не изменилась, как была красивой и статной лебедушкой, так ею и осталась.

Попала в мягкие объятия и уже готова была расплакаться от переизбытка эмоций.

— Я так скучала, — не удержалась и всхлипнула.

— И мы, голубушка. Особенно твой отец. Умница, что приехала. Все тебя очень ждут.

— Все? — немного удивилась формулировке.

— Все свои, — покивала женщина. Я не видела ее очень давно, но прекрасно помню хитринку в ее глазах. И не признается ведь. — Проходи, Маргаритка, устала небось с дороги. Может, сначала освежиться, прихорошиться хочешь?

— Нет, — еще больше удивилась я, к чему она предлагает прихорошиться. — Лучше проводи меня сразу к отцу.

— Хорошо-хорошо, — покивала Адиля. — Пойдем.

Экономка повела меня в сторону входа в зал для приемов. Мое удивление продолжало расти. Почему отец там, а не в гостиной или в своем кабинете?

Все вопросы отошли на второй план, когда я увидела папу. Он поднялся мне навстречу и раскрыл объятия. Кинулась к нему, одновременно и смеясь, и плача. Расцеловала бородатые щеки.

— Папочка, я так скучала!

— Я тоже, моя девочка! Какая же ты стала взрослая, красивая. Дай я на тебя погляжу, — отец отошел на шаг назад, удерживая мои руки, как в танце. — Очень красивая.

— Согласен, — произнес голос, который снился мне по ночам в моих самых страшных и сладких кошмарах.

Глава 2

Все еще надеясь, что мне показалось, разворачиваюсь назад и вижу его.

Растерянный взгляд выхватывает широченные плечи и мускулистые руки под серым облегающим джемпером, аккуратную бороду на волевом скуластом лице, породистый нос и взгляд темно-серых глаз, от которого голова сразу кругом. Да так сильно, что я пошатнулась. Отец удержал меня.

— Доченька, ты чего? Устала с дальней дороги? Присядь, вот тут, рядом со мной, — и столько заботы в его словах. Но я садиться не тороплюсь, смотрю на мужчину, сидящего на низком диване напротив.

Он и не удосужился встать, чтобы поприветствовать меня. Как был грубым и неотесанным, таким и остался!

Что ж, тогда и мне не за чем быть вежливой:

— А он что тут делает? — спрашиваю отца.

— Дочь, что случилось с твоими манерами? Булат — мой гость. Он пришел, чтобы поговорить… о важном. Он хотел видеть не только меня, но и тебя.

— Это еще зачем? — я старалась смотреть на отца, но мой взгляд то и дело метался в сторону незваного гостя.

— Рита, не груби, — предупреждающе проговорил отец.

— Даже не начинала, — вздернула подбородок и снова бросила взгляд на Булата.

Как же я истосковалась по нему. Я готова была проглотить его взглядом.

Зря я надеялась, что чувства мои пройдут. Они как незаживающая рана, стали глубже и больнее.

— Отец, как ты себя чувствуешь? — вспомнила о цели своего приезда. Отвлеклась немного и благодаря этому смогла наконец-таки вздохнуть.

— Доченька, это долгий разговор, — сокрушенно покивал отец и потянул меня на место рядом с собой. Поддалась и села.

Зашла Адиля и внесла большой поднос с чаем и сладостями.

— Ритонька, может тебе что посерьезнее принести? — заботливо уточнила экономка. — Голодная небось с дороги.

— Спасибо, чая достаточно. В самолете был обед, — пояснила я, зная, что Адиля не успокоится, пока все вокруг не наедятся.

— Хорошо, голубушка, — кивнула женщина и ушла, мягко ступая по цветастому ковру.

— Папочка, я не понимаю. Ты настаивал, что мне очень нужно приехать, что тебе плохо. Я все бросила и приехала, но вижу, что ты меня обманул, — старалась сдержать обиду в голосе.

— Дочь, у меня были веские причины вызвать тебя. Ты дома не была десять лет в конце-то концов!

— У меня тоже были веские причины, — парировала я. — И ты о них знаешь.

— Знаю, дочь, — сокрушенно вздохнул отец, — поэтому не настаивал на твоем приезде, но сейчас критическая ситуация.

— Рассказывай, — вздохнула и потянулась за чашкой. Взяла ее и бросила короткий взгляд на Булата. Он следил за каждым моим движением. Подавила нервную дрожь усилием воли. Не хватало еще, чтобы руки тряслись у него на виду.

— Ты в курсе, что Замира уже нет с нами, — начал говорить отец. Я кивнула и снова взглянула на Булата. Его отец был другом моего с самого их детства. Они были неразлучны и в итоге создали совместную компанию. Хороший бизнес, производство бытовой химии. Раскрутились до крупного акционерного общества.

Булат помрачнел при упоминании об отце.

— Да, — тихо ответила и отпила чай. Ммм, вкус детства. Адиля всегда добавляла к чаю ароматные травы по ее личному рецепту.

— Так вот, доля Замира перешла естественно Булату, как единственному наследнику, но стервятники, почувствовав свежую кровь, накинулись на нашу компанию и пытаются растащить ее на куски.

— И ничего нельзя сделать? — воскликнула с искренним сочувствием.

— Вот об этом мы и хотели поговорить, доченька, — отец поднялся со своего места и подошел к окну, идущему во внутренний двор. Прошло несколько мгновений прежде, чем он продолжил: — Ты знаешь, что наша с Замиром компания — это вся моя жизнь.

Я промолчала. Прекрасно знаю, потому что семья всегда была на втором месте для отца.

— Но пришло время мне уйти на покой.

— Отец!

— На перебивай, Рита. Здоровье и правда сдает, — отец потер грудь в районе сердца. — Но я не хочу, чтобы мое детище уничтожили эти шакалы! Хочу, чтобы компания процветала и досталась моим внукам, раз уж ты не хочешь продолжать мое дело.

Снова промолчала. Отец всегда относился к моему собственному делу, как к баловству, девичьим капризам. Мой парфюмерный бизнес казался ему никчемным, и даже открытие магазина в Париже не считал успехом. Но я привыкла, что он такой и смирилась, что мои достижения в зачет не идут.

Только вот интересно, каких внуков он имеет ввиду?

— Я решил передать компанию твоему мужу. Если бизнес останется в семье, его проще будет сохранить.

— Отец, ты прекрасно осведомлен, что у меня нет мужа. Даже жениха нет, — еще один взгляд в сторону Булата. В отличие от меня он уже успел и жениться, и развестись за эти десять лет.

— И это радует, — кивнул отец. — Потому что выйти замуж ты должна за Булата. Ваш брак укрепит его позиции, и я смогу спокойно передать ему место гендира.

— За Булата? Должна? Отец что ты говоришь? Я никогда не выйду за него замуж!

— Это еще почему?

— Да потому что не люблю его! — голос мой дрогнул. Вранье чистой воды, но чувства на замке.

— Дочь, ну причем тут любовь? Вы станете мужем и женой только на бумаге.

— И при этом ты хочешь внуков? — поймала отца на лукавстве.

— Конечно, внуки должны быть.

— Ты хотя бы слышишь, что говоришь? Ты хочешь выдать меня замуж за чужого мне человека! — на этой фразе Булат хмыкнул.

Я уже на него не смотрела. Воспоминания заставили меня покраснеть.

И он все помнит. Помнит то, что я хотела бы стереть из своей памяти навсегда.

Глава 3

После маминого ухода я была разбита, жизнь казалась беспросветной тьмой. Мне было всего семнадцать лет. Растерянная девчонка.

Но в моей тьме была путеводная звезда. Мужчина, который заполнил пустоту в моей душе. Любовь к сыну папиного друга делала мою жизнь счастливой. Вокруг меня всегда сверкали звезды моих мечтаний. И все мои мечты были о нем. О том, как он полюбит меня, возьмет в жены, приведет в свой дом.

Я была готова на все, чтобы он заметил меня.

Каждый раз, когда мужчины собирались у нас в доме, я находила любой предлог, чтобы быть поблизости. Надевала свои лучшие наряды и маячила неподалеку. Даже как-то на праздник решилась станцевать для гостей.

Мне казалось, он смотрит, просто вовремя отводит взгляд, когда я пытаюсь его поймать.

И вот однажды, тем самым несчастным летом, я решилась признаться. Понимала, время идет, Булат может жениться на другой, и мне тогда не за чем будет жить.

Улучила момент, когда отцы ушли в кабинет, а Булат вышел на террасу.

И призналась в любви. Выпалила всю заготовленную речь почти без запинок.

А он…

Он рассмеялся прямо мне в лицо! Высказал, что я еще ребенок. Это вообще несправедливо! У нас принято замуж и раньше выходить.

Я убежала под его хохот. Униженная, оскорбленная до глубины души и навеки обреченная жить с разбитым сердцем.

И вот теперь он сам хочет на мне жениться. Что хуже всего: фиктивно.

Прикрыла глаза, стараясь справиться с эмоциями, но тут же открыла и с ненавистью взглянула на Булата. Прямо, без утайки, один взглядом сказав ему, что думаю об их с отцом сговоре.

— Никогда! Никогда и ни за что я не стану его женой, — процедила сквозь зубы. И поднялась со своего места.

— Рита! — отец попытался схватить меня за руку, но я ловко увернулась.

— Простите, мне все-таки нужно освежиться с дороги, — и я быстрым шагом направилась на выход из комнаты.

Вышла из зала и рванула в свою спальню. Уверена, Адиля держит в ней образцовый порядок, как и во всем доме. И меня там ждет моя девичья кровать со свежим бельем.

Сколько же слез я пролила на этой кровати. Особенно тяжело было, когда узнала, что Булат все же женится. Мир окончательно рухнул, стерся в пыль.

На меня давили не только стены собственного дома, но и родное небо. Именно тогда приняла решение уехать.

Я чувствовала, что, если не уеду, то попросту погибну, умру от тоски.

И я уехала. Поступила в небольшой институт во французском Провансе. Мне всегда хотелось выучиться на парфюмера. Получила магистерскую степень в области парфюмерии, ароматизаторов и косметики.

Моей выпускной работой был аромат из детства.

Так пахло в доме Баскаковых. В его доме. Запах выпечки мамы Булата и ее любимые благовония: сандал, ваниль, белый шалфей и запах солнца на горячем песке.

Грандиозные продажи этого аромата позволили мне арендовать здание для первого магазина, которое я со временем выкупила. Я и не ожидала такого успеха, но все получилось. Вопреки ожиданиям отца, который был уверен, что я переболею и вернусь в отчий дом, выйду замуж за того, кого выберет он и буду жить только для мужа.

Отец не понимает, что времена изменились. И я изменилась. Почувствовала свою силу, свои возможности.

Вот только моей личной жизни очень мешали воспоминания о Булате. Я жила вопреки его насмешкам. Он считал меня ребенком, но я женщина.

Женщина, которой он разбил сердце легко и непринужденно, с издевательской улыбкой. Вокруг меня всегда были мужчины, они страстно говорили о любви, но я не слышала их, словно оглохла.

Забежала в свою комнату, но передумала плакать на кровати. Не дождется! Я все свои слезы уже выплакала.

Чтобы отвлечься, начала осматриваться. Я была права: порядок идеальный и все по-прежнему на своих местах, как будто не уезжала.

— Девочка моя, тебе чего-нибудь нужно? — наша экономка вошла в комнату, плавно шагая по мягким коврам и глядя на меня с заботой. В крупных темных глазах таилось беспокойство.

— Нет, я… ты уже разобрала мои вещи?

— Только часть, как раз пришла разобрать остальное.

— Не стоит. Я вряд ли здесь задержусь.

— Почему? Что случилось?

— Отец хочет выдать меня за Баскакова!

— Понятно. Я ждала от него чего-то подобного. Слышала разговоры. Да и тебя отец позвал не просто так, — мы сели на кровать. Адиля обняла меня, как в детстве, и начала слегка покачиваться, успокаивая меня.

— Не ожидала от него подобного вранья, — жаловалась ей.

— Что ты хотела? Он всегда дорожил своей компанией.

— А мной, а мамой он дорожил?

— Знаешь, девочка моя, компания — это его сила, а вы с мамой всегда были его слабостью. Он исполнял любые ваши капризы. Даже поссорился с твоей бабушкой, когда дошло дело до твоего имени. Имя тебе дала мама.

— Да, я помню, что меня хотели назвать иначе, родовым именем, которое давали всем первенцам женского пола в папиной семье.

— Да, но был каприз твоей матери. Она всегда мечтала назвать дочь Маргаритой.

— Но это такая мелочь, а что касается чего-то важного, отец никогда не принимал нашего мнения в расчет.

— И тут ты не права. Он ведь отпустил тебя учиться и работать за границей.

— Он просто не хотел меня больше видеть. Я слишком напоминала ему о матери. Ты же сама знаешь, я очень на нее похожа.

— Знаю, дорогая, ты в самом деле ее абсолютная копия. Но ты не видела, как он был несчастлив, когда ты уехала. Из него как будто выкачали последнюю каплю жизни. Только работа его и спасала.

— Но неужели он готов сделать меня несчастной ради своей компании? Выдать замуж за того, за кого я бы пошла в самую последнюю очередь.

— Голубушка, ты ведь лукавишь. До сих пор его любишь, по глазам вижу. Если бы не любила, твоя реакция была бы другой.

— И какой же? — прозвучал насыщенный бархатистый голос, от которого сразу защекотало затылок.

Глава 4

— Ты не имеешь права сюда входить! — нашла в себе силы на строгий тон. Я не буду больше теряться и мямлить в его присутствии.

— Почему же, я твой жених. Значит, могу приходить в твою комнату.

— Даже, если бы был женихом, все равно нельзя! Это грех!

— Маргарита права, господин Булат. Но вы можете поговорить в малой гостиной. Я провожу, — вот подставщица! Я хотела выставить его из своей комнаты и дело с концом.

Я со злостью взглянула на Адилю. Она ответила мне безмятежным взглядом.

И, поклонившись нам, направилась к выходу из спальни. Пришлось следовать за ней. Булат молча шел за нами. Такой процессией и добрались до малой гостиной.

Раньше мне казалось, что здесь полно места, а теперь слишком мало для нас двоих, чересчур тесно.

И он слишком близко.

Я не стала садиться, отошла к окну и принялась теребить занавеску.

Булат подошел ко мне буквально касаясь. Я почувствовала его тепло всем телом. Дернулась, чтобы отойти, но места для маневра не хватило. Лучше бы села.

Какое-то время мы стояли, не произнося ни слова, я уже хотела повернуться к Булату и прямо спросить, что ему от меня надо, но он заговорил первым.

— Ты пахнешь домом, — хрипотца в голосе прошлась перышком по моим истерзанным нервам. — Так пахло у нас, когда была жива мама.

Я ничего не ответила. Он верно почувствовал.

— Маргарита, — Булат обхватил меня за плечи и зарылся носом в мои волосы. — Как такое возможно?

Хмыкнула, но опять промолчала.

Булат с силой развернул меня к себе.

— Чего молчишь? — в любимых глазах сейчас простиралось свинцовое небо.

— А что нужно говорить? Вы с отцом уже обо всем договорились.

— Но ты не согласна?

— Категорически.

— Ты ведь любишь меня? — надо же, сразу пошел с козырей.

— С чего ты взял? Ты для меня чужой человек. Вот сколько мы не виделись?

— Лет восемь, — пожал он мощными плечами.

Девять лет, одиннадцать месяцев и восемь дней.

— Да, примерно так, — кивнула я, заодно стряхивая его руки. — И ты считаешь, что мои чувства за это время не изменились? — голос не подводил, не дрожал, разве что немного. От злости.

Но вот взгляд ни в какую не подчинялся, он скользил по смуглому бородатому лицу, подмечая малейшие недостатки на безупречном мужском лице. Вот небольшой шрам прямо во внешнем углу. Его мама рассказывала, что Булат получил его, спрыгивая с дерева. «Хорошо, что без глаза не остался», — приговаривала она. А вот шрам на лбу. Остался после драки. Дальше взгляд скользнул по прямому породистому носу, благодаря которому все говорили о нем: «Весь в отца. Копия».

Булат читал мой взгляд, как открытую книгу. Хитрая усмешка коснулась красиво очерченных чувственных губ.

— Ты станешь моей женой, как того хотела.

— Теперь не хочу. Ты путаешь меня с той молоденькой девушкой, которая не знала, что такое любовь. Та девчушка видела в своем маленьком, ограниченном мирке лишь одного мужчину. Влюбилась только потому что выбора не было. Сейчас перед тобой совсем другой человек. Женщина, которая видела другой мир, других мужчин.

— Мне плевать, что ты там видела! — Булата явно разозлили мои неподобающие слова.

Молния рассекла свинцовые тучи в его глазах.

— Ты станешь моей женой. Будешь соблюдать правила приличия, выбросишь свои вызывающие вещи и будешь слушаться мужа. Тогда, может быть, мы станем друзьями.

Друзьями? Серьезно? Человек, которого я люблю всю свою сознательную жизнь, предлагает стать его другом?

— А если я не буду соблюдать никаких правил? — спросила, с вызовом задрав подбородок.

— Будешь сидеть взаперти и рожать мне детей, — рыкнул Булат.

Я все-таки изловчилась и отступила от него на безопасное расстояние.

— Меня не устраивают твои варианты. У меня есть свой, третий и самый верный: я выйду только за того, кто будет достоин моей любви. Ни больше, ни меньше.

— И меня ты таковым не считаешь, Рита?

— Нет, — отрезала я. — Раньше считала, но ты доказал обратное.

— Из-за своей уязвленной гордости ты хочешь обречь компанию наших отцов на гибель? — Булат сложил руки на груди, ожидая ответа. Теперь он зашел с другой стороны.

— У меня своя жизнь, и своя компания. Вполне успешная. Почему я должна отказываться от себя в угоду вам двоим? Отец отпустил меня в свободное плаванье десять лет назад и теперь не в праве что-либо требовать. А уж ты тем более!

— Ты должна исполнить долг перед семьей.

— Перед какой семьей? С тех пор, как не стало мамы, не стало и семьи, — самой было горько от этих ужасных слов.

— У тебя есть шанс приобрести новую, — Булат сменил тон, его голос стал вкрадчивым, почти нежным. — Я обещаю быть тебе хорошим мужем.

Надо отсюда уезжать. Если он будет продолжать в том же духе, я сдамся.

Стану его рабыней. И навеки исчезну, растворюсь в нем.

— Ни за что! Разговор окончен. Я завтра же уеду обратно, — поставила точку и направилась к выходу.

— Тебя никто не отпустит, Рита, — Булат перехватил меня поперек талии, опять развернул легко и непринужденно, как куклу, и прижал к себе. Нырнул ладонью под волосы, сжал пальцы и потянул назад, заставляя откинуть голову. Немного больно, но все равно безумно приятно.

Дыхание сбилось, подстраиваясь под его, тяжелое, мощное, частое.

Булат, почувствовав свою силу, наслаждался моментом. Разглядывал мое лицо, замерев, как хищник перед броском. А я не знала, что мне делать. Очень хотелось вырваться, но и ощутить то, о чем столько лет мечтала тоже.

Его поцелуй. Каким он будет?

Глава 5

— Пусти меня немедленно! — грозно прошипела я. Во всяком случае, мне показалось, что грозно.

— Ты очень изменилась. Я тебя почти не узнаю.

— С чего тебе узнавать ту, которую ты и раньше знать не хотел.

— Ты была совсем девчонкой, росла на моих глазах. Как я мог воспринимать твою любовь всерьез? — стальные тучи в его глазах посветлели, смягчились. В его взгляде теперь четко можно было прочитать манящее искушение.

Что он со мной делает?!

От одного его взгляда мое дыхание участилось. Я непроизвольно облизнула губы, чем невольно привлекла его внимание.

— Ты повзрослела, стала женственной и очень красивой, — его лицо постепенно приближалось, окончательно подавляя мое желание сопротивляться.

Я уже чувствовала горячее дыхание на губах.

— Отпусти, — сказала вроде бы даже не я. Но сказала.

Если бы еще кто-нибудь меня слушал.

— Пусти, тебе говорят! — забилась в его руках, отворачиваясь.

— А вот и я, — Адиля зашла в комнату. — Хотела спросить не надо ли чего?

— Надо, — ответила я, выкручиваясь из крепкого захвата. Булат вел себя крайне неподобающим образом и знал об этом. Поэтому при экономке отпустил.

Нас не должны оставлять наедине. Но, очевидно, отец все решил для себя. И ему плевать, что будут говорить обо мне другие.

— Пойдем, поможешь собрать мне вещи, — схватила Адилю за руку и потащила к выходу из гостиной.

— Ты никуда не поедешь, Рита! — Булат кинул мне вслед.

— Это мы еще посмотрим, — ответила себе под нос. — Посмотрим!

Влетела в комнату и рванула к гардеробной.

— Ни на минуту тут больше не останусь, — схватила свои чемоданы и бросила их на кровать. Собрала в охапку платья, сдернув их с перекладины вместе с вешалками. Швырнула в чемодан и принялась утрамбовывать.

— Голубушка, куда ты собралась? Отец тебя не отпустит.

— Не имеет права!

— Рита, подумай, что ты делаешь? Он ведь не простит тебя!

— Кто?

— Отец разумеется.

— Ему не за что прощать меня. Я ничего плохого не сделала.

— Ты хочешь бросить его в самый сложный момент в его жизни.

— Самый сложный мы уже пережили, когда потеряли маму! Ты говоришь так, будто речь идет об обычной сделке, но отец требует от меня отдать все, что у меня есть. Мою свободу!

— Это же не навсегда, девочка моя. И ты любишь Булата.

— Любила! Теперь видеть его не могу. И тем более фиктивный брак меня не устраивает. Я достойна любви. Разве нет?

Открыла дверцы шкафа с полками и удивленно вскинула брови.

— Где моя сумочка с документами и деньгами?! Там и телефон был.

— У отца в сейфе, голубушка. Он сам ее забрал. Я ни при чем, поверь мне.

— Я верю, — ласково взглянула на экономку, но тут же сжала кулаки. — Пойду поговорю с отцом.

— Он в кабинете, — подсказала Адиля. Я кивнула, давая понять, что услышала ее.

Постучала в дверь кабинета, никто не ответил. Может, уже ушел?

Приоткрыла дверь и заглянула. Отец сидел за столом, опершись подбородком о согнутую руку и смотрел вперед невидящим взглядом. Он сейчас выглядел постаревшим и уставшим. Захотелось подойти и обнять его.

Так и сделала.

— Отец, — подошла и обняла его за плечи. Он вздохнул:

— Как же давно ты меня не обнимала, дочь.

Почему все так произошло? Вместо того, чтобы сплотиться после маминого ухода, мы, наоборот, отдалились. Все потому, что обоим было очень тяжело.

— Папочка, — мягко начала я, продолжая обнимать родные плечи. — Я не могу здесь оставаться. Отпусти меня, пожалуйста, как тогда отпустил.

Отец помолчал, погладил мои ладони.

— У тебя даже руки мамины. Я так по ней скучаю. Когда ее не стало, я видел, как ты мучаешься, как давят на тебя стены нашего дома. Тогда нужно было тебя отпустить, и я сделал это. Позже я узнал, что была еще одна причина для твоей грусти. Ты полюбила и ничего мне об этом не сказала.

— И кто же тебе сказал? — либо сам Булат, либо наша вездесущая экономка.

— Неважно. Важно то, что теперь твое место возле него. Вы оба прошли испытание временем, и теперь готовы для настоящей семьи.

— Папа, отпусти меня, я хочу уехать.

— А что тебя там ждет?

— Моя жизнь.

— И какая сейчас твоя жизнь? Полная любви и счастья? Ты до сих пор не вышла замуж, ты там совершенно одна. Десять лет назад тебе действительно нужно было уехать, и я тебя отпустил. Сейчас тебе нужно остаться, и я тебя не отпускаю.

— Отец, я не хочу выходить замуж за Булата.

— Ты сама не знаешь, чего ты хочешь. Сейчас в тебе говорит уязвленная женская гордость и твое упрямство, но ты успокоишься и примешь правильное решение.

— Я не хочу успокаиваться, и видеть его не хочу.

— А придется. О вашей помолвке уже объявлено. Завтра состоится прием в вашу честь. Будут все акционеры компании.

— Отец, отдай мои вещи, — я пропустила его слова мимо ушей.

— Нет, дочь, — мотнул он головой, — тебе придется подчиниться.

— Ну хорошо, — ответила я и мысленно добавила: «Вы сами напросились!».

Вернувшись в комнату, я попросила Адилю оставить меня одну.

— Что ты задумала, девочка моя? Что сказал тебе отец?

— Что сожалеет, но выполнить мое желание не может. Якобы брак с ненавистным мне мужчиной пойдет мне на пользу.

— Но ты же любишь его, а ненависть только стараешься показать.

— Откуда ты знаешь, что я чувствую? Оставь меня, дай подумать.

— Хорошо, — ровным тоном ответила экономка. Было заметно, что она обиделась.

Проводила стройную темноволосую женщину взглядом и медленно выдохнула. Не хочется с ней ругаться, но она на стороне отца и помогать мне не собирается. Она всегда на его стороне.

Что ж, папу не уговорить, его позиция ясна. Булат тоже не откажется от своих намерений, ему важно сохранить компанию во что бы то ни стало. Но есть шанс, что он передумает.

Я заставлю его передумать.

Буду провоцировать в свое удовольствие. Сделаю вид, что смирилась, но дальше игра будет проходить на моих условиях.

Они еще пожалеют, что решили диктовать мне, как жить.

Глава 6

Огляделась в комнате и не увидела своих чемоданов. Наверняка их спрятала Адиля.

Хмыкнула. Ну-ну. Я могу уехать и без чемоданов, да хоть голая могу отсюда уйти. Тем более в Париже у меня осталось еще в пять раз больше нарядов, чем я привезла. В модной столице сложно удержаться от шопинга.

Все платья снова были в гардеробной. Зашла в нее и придирчиво осмотрела ассортимент.

Ах вот ты где, моя прелесть.

Протянула руку и взяла вешалку с одним из самых провокационных платьев в своем гардеробе. Даже брать его не хотела сюда, но как чувствовала, что пригодится.

Терракотовый шелк прикрывает тело лишь понарошку, но так изящно, что не подкопаешься. Держится на тонюсеньких лямках, обвивающих шею и тонкой паутинкой переплетающихся на открытой спине. В этом платье я сама себе напоминала античную богиню.

Еще непременно золотистые босоножки с ремешками вокруг щиколотки на шпильке и высокая прическа.

Весь следующий день не выходила из комнаты, устроив бойкот и голодовку. Все равно для такого платья нужно быть в отличной форме, а вкусная Адилина еда могла соблазнить и расслабить кого угодно.

Я предпочла отлежаться в огромной ванной и позвать массажистку. Давно так праздно не проводила время.

Спускалась по лестнице, высоко подняв подбородок, несмотря на высоченные каблуки. Спустившись, замерла, давая отцу и Булату на себя полюбоваться.

Мне показалось или я в самом деле слышала стук упавших на пол челюстей?

— Ты в этом не пойдешь! — в один голос проговорили мои мужчины.

— Я могу вернуться в комнату и остаться дома, — развернулась, демонстрируя открытую спину.

— Вернись и переоденься, — скомандовал отец.

Кинула взгляд на Булата через плечо, и у меня перехватило дыхание, как от раскаленного степного воздуха.

— Или я иду так, или идите сами, — снова повернулась и сложила руки на груди. Сталь во взгляде напротив стала каленой.

— Ты немедленно пойдешь и переоденешься, дочь!

— А я выкинула все другие платья, — соврала, не моргнув.

— Не испытывай мое терпение!

— Я пойду так или вы потащите меня, как козу. Клянусь, я буду упираться.

— Пусть идет в этом, Руслан Алиевич. Если ей нравится выставлять себя напоказ, пусть выставляет, — удивленно распахнула глаза. Я ждала, что отец уступит, но никак не Булат.

Неужели ему настолько плевать на меня?

— Ладно! Переоденусь, — бросила я и злая отправилась наверх.

Достала запасное платье, подготовленное на всякий случай. Тоже довольно откровенное за счет фасона, но цвет приглушенный и спина закрыта. Только руки открыты, а вырез лодочкой более, чем скромный.

— Другое дело, — обрадовался отец моему сдержанному облику.

— Теперь ты доволен? — спрашивала у него, но взгляд бросила на Булата.

— То мне понравилось больше, — ответил он на мой взгляд.

— Значит, сегодня же сожгу его в печи!

На мой злой выпад Булат не ответил, лишь подошел ближе и подал локоть. Спокойный, как удав. И чем он спокойнее, тем больше закипаю я.

Положила руку на изгиб его локтя с чувством, что раунд проиграла.

Собрание акционеров проводилось с пафосом в лучшем ресторане города.

Булат помог мне выйти из машины и снова предложил локоть. Со стороны мы могли показаться идеальной, любящей парой.

Что удивляться, в этом зале все казались не теми, кем были. Улыбчивые и радушные гости, к которым спиной лучше не поворачиваться. Тем более открытой.

Все смотрели на нас, а я смотрела на него. Своего драгоценного «жениха». Мне интересно было понаблюдать за ним. Я узнавала того, кого люблю заново. И он восхищал меня еще больше.