Бесплатный фрагмент - Мир на краю карты

Глава 1

Теперь уже сложно сказать, кому первому пришла в голову идея о том, что весь мир нужно обязательно нарисовать на карте. Как будто глобусов нам было мало? Но раз уж умные люди решили, что без карты совсем никак — пришлось нарисовать. Занятие это было сложным, но интересным: летать вдоль океана, тонуть посреди облаков, раскапывать горы и обязательно ночевать в лесах. Все результаты были занесены на карту самым тщательным образом.

Проблема возникла лишь с одним островом. Раньше, когда он был на глобусе, — это был остров. Жили там самые обычные островитяне: растили картошку, сажали клубнику, иногда дрались, чаще всего играли, в гости друг к другу ходили, рыбу ловили и в горы даже поднимались. А на прямоугольной карте остров разделили: в правом верхнем углу одна часть, а в левом нижнем — другая. И сразу же появился человек, который сообщил, что раз на карте есть границы, то и на земле должны быть. То был Фридрих Сиюминут, и так в правом верхнем углу появилось королевство Сиюминута. В ответ на это жители левой нижней части карты призвали из числа самих себя своего царя — Милиахиндра Баламута. Выговорить такое имя было проблематично, а потому его сократили до Миши Баламута и стали называться царством. Фридрих чертил границу там, где заканчивалась карта сверху, а Миша — там, где она начиналась снизу. Так появились два мира и каждый на своём краю карты.

Король Фридрих Сиюминут, или просто Сиюминут, был мужчиной весьма запоминающимся. Во-первых, он обладал седой, густой, кучерявой шевелюрой и не менее большой, кучерявой, седой бородой. Во-вторых, как говорили в королевстве, сперва появляется живот короля, а потом уже и корона. Ну и, в-третьих, при всей своей волосатости и пузатости он был весьма высоким и крепким человеком. Большому королевству — большой король! И лишь лицо, вечно довольное и улыбающееся, немного усыпанное крошками от вафельной трубочки с шоколадом, говорило о том, что король-то не такой уж и страшный. Его жена, королева Агнесса Сиюминутна, имела смоляные прямые волосы, милое лицо и сама по себе была очень миниатюрной женщиной. И если король внушал уважение и трепет, его жена располагала к себе и источала доверие и дружелюбие.

Царь Миша Баламут был совершенно не похож на своего соседа. Он был невысоким, худым блондином с прямыми волосами. Царь всегда ходил со строгим выражением лица, как будто подозревал всех вокруг в чём-то, в чём именно — сам пока не придумал. Потому в царстве Баламута говорили: «Как корону надевает — сразу всех подозревает, как корону снимет — спит и сны видит». А вот его жена, царевна Нехамите Баламутна, была не только выше на несколько голов своего мужа, но и заметно больше. Царевна уж очень сильно любила пирожки с клубникой, квас, котлеты, вермишель и хорошие шутки. Всегда была рада с кем-то посмеяться, о чём-то пошутить, и народу она нравилась больше, чем царь. Когда человек вкусно кушает и смешно шутит, сразу видно, хороший он, даже если это жена царя.

Но вот дружбы между королевством и царством не сложилось. Если ж ты король, то должны быть у тебя рыцари, а если ты царь, то — солдаты. А если у вас есть и войско, и границы, и свободное время, то как же тут дружить? Король Сиюминут со своим войском повадился по выходным воровать клубнику с грядок, что были сразу же за границей его королевства. Миша Баламут такую дерзость терпеть не мог, а потому отправлял своих солдат топтать картошку на полях, что простирались прямо за чертой его царства. Это сразу не понравилось народу, который эти самые клубнику и картошку сажал, растил и собирался кушать. В связи с чем в один из выходных, в результате непредвиденных боевых действий, рыцари Сиюминута обзавелись фингалами, а солдаты Баламута — синяками. На мирных переговорах между войсками и народами, жившими по обе стороны государственных границ, было решено, что воровать клубнику будут только с восьмого участка, выбранного специально для войны. Топтать же картошку позволялось лишь пожухлую, гнилую и выброшенную за грядки. Зимой военные действия прекращались: рыцари жаловались на замерзшие от рытья сугробов руки, солдаты — на промокшие от топтания снега сапоги, а медицинская страховка этого не покрывала. И с таким остервенением эти два государственных деятеля погрузились в войну, что пришлось за всеми остальными не столь важными делами в государствах следить их жёнам. В королевстве Сиюминута было создано Министерство не Его Королевских дел, а во главе — Агнесса Сиюминутна. Министерство занималось самой не важной работой в королевстве: следило за налогами, за настроением подданных, чтобы никто не болел, вовремя кушал и посещал театры и выставки, а также за кошками и собаками. В царстве Баламута за то же самое отвечала Палата нецарского внимания, представительницей которой была его жена. И пока мужья вместе со своими рыцарями и солдатами сражались на картофельно-клубничных полях, их жёны обустраивали свои государства, что и привело их к дружбе.

Каждый год в королевстве Фридриха проводились перевыборы короля. Агнесса Сиюминутна утвердила указ о перевыборах, чтобы напоминать подданным, кто их король на следующий год. Конечно, предполагалось, что, помимо Фридриха, будут ещё кандидаты, но король очень не любил соседей: хоть по комнате, хоть по спискам. Поэтому у народа выбора особо-то и не было. Царице Нехамите очень понравилась такая идея и её Палата нецарского внимания также учредила ежегодные выборы. Но у баламутников и баламутниц (так назывались жители царства Баламута) выбор всё же был: хочешь — голосуй за Мишу Баламута, а хочешь — не голосуй. Большой выбор в те времена!

Шёл десятый год войны между Сиюминутом и Баламутом, а вместе с тем прошли юбилейные перевыборы (и выборы!) в двух государствах. Топтать картошку и воровать клубнику — это, конечно, честь и гордость, но и о «народных» делах забывать нельзя. Тем более что жёны обещали серьёзно урезать бюджет на войну, если мужья не будут ходить на их выборы-перевыборы. Первого числа мая король Сиюминут был перевыбран и ему предстояло выступить перед народом. В полдень на городской площади, где собрались уже многие горожане и приехавшие с окрестных деревень люди, возвышалась трибуна, с которой король и должен был читать свою послевыборную речь. Он появился в окружении своих стражников и сразу направился к постаменту. Пока стражники потели и бряцали доспехами, сам Сиюминут был одет очень по-простому: шикарнейшие красные сапоги, начищенные воском для блеска, самые модные жёлтые штаны, купленные у купцов из Средних островов, элегантная белая рубашка, чуть не подходящая по размеру, но очень уж нравящаяся королю, блестящая золотая корона с изумрудами и рубинами, а в правой руке он держал своё любимое лакомство — вафельную трубочку с шоколадом. Рядом с королём и стражниками шёл его верный советник Чернобобр. Он был очень задумчивым, в меру пухлым, но не больше короля, мужчиной. Помимо очень задумчивого вида советника от остальной свиты отличала его могучая, большая, почти что бычья шея. Он шёл в простой серой рубашке, коричневых кожаных штанах, соломенных ботинках, а в руках держал скипетр Сиюминута — Фридрих давал советнику понести свой скипетр, пока он наслаждался вкусом своего любимого десерта. Только когда Сиюминут поднял вверх свою вафельную трубочку и тут же обратил на это внимание своего советника, Чернобобр понял, что́ он забыл вручить королю. Пришлось отдать скипетр и взять трубочку на хранение, едва увернувшись от замаха короля. Но неприятное ощущение в шее всё равно появилось.

— Подданные мои! — начал король с трибуны, обращаясь к собравшимся горожанам. — Говорят, что любой идиот может стать королём, но у нас, спасибо мне, уже есть я! И в этот день я хочу напомнить вам о том…

— Простите, — крик из толпы прервал короля, смутив и его самого, и его стражников, и толпу, и самого крикуна, — простите, пожалуйста, ваше высочество, но это правда, что вы сказали?

— А когда не врали? — король нахмурился и старался понять вопрос. — Ой, когда не обманывали, то есть. Ну, то есть, когда такое видели-то и ещё чтоб от меня?

— Прямо любой может стать королём?

— Зачем прямо так любой? — занервничал король. — Ну не совсем чтобы прямо любой…

Народ перешёптывался, король нервничал. Барабаня пальцами по постаменту и несмело улыбаясь на публику, Сиюминут всё больше видел в глазах людей вопрос, на который у него не было ответа. Толпа всё больше переспрашивала друг у друга, про кого именно сказал король. Пот на лбу короля выступал всё больше и больше.

— А какой, если не любой? — выкрикнул кто-то из толпы.

Справляться со своим волнением Фридрих больше не мог и, чтобы сбить накал страстей, решил закрыть дискуссию.

— Любой! — король с улыбкой махнул рукой.

Народ выдохнул, улыбнулся в ответ и продолжил внимательно слушать продолжение речи. После выступления король повелел Чернобобру остаться отвечать на вопросы журналистов, а сам, жуя вафельную трубочку, удалился в свой замок, дав себе слово: «Больше никогда и ни за что не говорить с народом без бумажки с текстом!». А вот у народа фраза, сказанная самим королём, засела глубоко. Это ж получается, что можно один раз назвать себя так, а потом всю жизнь в замках жить? Осталось только доказать королю, что ты тот самый любой идиот, и дело в шляпе! Так и началась история, о которой теперь мы вспоминаем как о «дне оживших живых».

Глава 2

В подземные тоннели дворца короля Сиюминута спускалась фигура, окутанная в балахон. Человек в соломенных башмаках пробирался по замысловатым коридорам, пока не вышел в подземелье — водопровод королевства. Пройдя несколько метров, фигура шмыгнула в угол и вскоре оказалась на небольшой полянке, украшенной мхом и паутиной. В конце полянки было небольшое озеро — прямо под главным колодцем. Фигура огляделась по сторонам и, удостоверившись, что за ней никто не следит, свистнула.

Прямо из темноты донеслось шуршание ножек, как будто две собачки услышали зов хозяина и поспешили к нему из комнаты в прихожую. Восемь маленьких глаз появились из темноты, а за ними и всё тело огромного паука, который бежал к таинственному человеку. Поравнявшись со свистуном, огромный монстр внезапно рухнул и перекатился на спину, оголив свой живот.

— Ну тише, тише! — человек в балахоне принялся чесать пузо огромного паука, вызывая у того подрыгивание ножек и лёгкое щебетанье. — Я тоже рад тебя видеть! Клаусс мой! Как ты тут?

Пока человек в балахоне гладил паука, из темноты вышли несколько человек.

— Лидер, — начал один из мужчин, — скажите, мы уже готовы? Вы пришли начать наше освобождение?

— Да! — человек в балахоне отложил свои дружеские игры с Клауссом. — Очень скоро вы, павшие от самодурства нашего короля, будете свободны!

— Но господин, — мужчина, который появился последним, вышел слегка вперёд, — никакого самодурства же не было. Мы сами сюда попадали…

— А вы ему не объяснили? — Клаусс уже зашёл за спину друга и стоял словно стражник.

— Нет, господин Лидер, — грустно ответил первый мужчина. — Он только сегодня к нам попал. Новых идиотов теперь не так уж много…

— Эх, — вздохнул человек в балахоне, — это правда. Что ж, тогда я повторю для всех. Сиюминут сам сказал, что королевством может управлять любой идиот, а теперь, когда мы приходим к нему за полагающимся нам по праву, бросает нас сюда. Да, прыгаете вы сами, но по чьей просьбе? По его! Он уверен, что здесь вас ест Клаусс, но Клаусс — мой друг, он не кушает людей. Я же — ваш Лидер в борьбе с несправедливостью — готовлю покушение на короля и жду от вас помощи в этом за ваше спасение…

— А может, мы просто пойдём отсюда домой?! — новенький, как ему казалось, выразил мнение всей компании, но его новые друзья лишь вздохнули.

— Исключено, — строго сказал человек в балахоне. — Если мы сейчас выйдем, то новые жертвы королевского самоуправства продолжат сюда падать. Так мы никогда не прекратим это беззаконие! Подзатыльники будут отвешиваться, люди страдать от ударов по шее, а король продолжит хохотать и проводить эту бесчеловечную проверку на идиота! Потерпите, братья!

— Братья? — отозвался второй мужчина. — Но у меня только сёстры…

— Это образно, — выдохнул Лидер, — мы все с вами, можно сказать, братья. Мы же «Братство Заговорщиков», помните?

— И всё же, — первый мужчина, самый старший из «братьев», взял слово, — мы уже почти месяц тут сидим. Я знаю, что вы хотите нас освободить, но я всё думал об этом и решил, что я бы не хотел участвовать в заговоре против короля.

Все посмотрели на собрата, ожидая каких-то объяснений.

— Не поймите меня неправильно, — продолжил он, — но моя жена категорически против, чтобы я участвовал в чём-либо, не спросив у неё разрешения. Я не спросил у неё: «Можно ли мне попробовать быть идиотом», и вот что получилось. Почти месяц уже сижу здесь вместе с Клауссом. Представляете, какой скандал ждёт меня дома? А если она узнает, что я всё это время участвовал в заговоре…

— Довольно, брат! — Лидер достал из-под балахона две корзинки с едой. — Мы все что-то потеряли в этой безумной борьбе, но, когда король будет свергнут, а на его место взойдёт справедливый советник Чернобобр, мы все получим полагающуюся нам награду! А сейчас я принёс вам еды…

— А о какой награде идёт речь? — спросил самый последний из «братьев».

Лидер молчал.

— А что ты хочешь?

— Я был бы не против получить сто золотых, путёвку в санаторий «Горные воды» и, — мужчина задумался, — ну, не знаю, может быть, бесплатную стоматологию?

Первые два брата уже уплетали пирожки с картошкой и жареную курицу из корзинок, так что на немой вопрос Лидера лишь покивали головой, что означало их согласие с наградой.

— Думаю, мы сможем решить вопрос с путёвкой, — человек в балахоне почесал голову Клауссу, — но со стоматологией — это слишком дорого.

— Ну и ладно, — брат пожал плечами и примкнул к трапезе, — тогда с путёвкой, чтобы точно! Но сколько нам ещё ждать?

— Сейчас вас трое, я — четвёртый, Клаусс — пятый. Остался ещё один — и нас будет достаточно, чтобы сослать короля Сиюминута в тюрьму за его преступления, а самим вернуть себе свою жизнь!

Клаусс, услышав, что про него сказали что-то хорошее, запружинил на ногах от радости. Мужчины удовлетворённо угукнули и продолжили есть. Лидер на прощание ещё раз погладил по голове Клаусса и скрылся в тёмных коридорах подземелья.

— И всё же, друзья, — Джэкки-пять-пальцев, третий брат, упавший сюда самым последним, закончил с пирогами и, пока друзья ещё не разбрелись по полянке, решил начать разговор о побеге, — я предлагаю бежать отсюда.

— Исключено! — ответил Максимус Валерьевич, первый брат. — Тут меня кормят пирогами с картошкой, а там меня ждёт скандал из-за того, что я королём решил побыть. Я буду ждать свержения его величества, чтобы хоть как-то сгладить конфликт с женой.

— А ты? — Джэкки-пять-пальцев обратился ко второму брату. — Тебя же Егоркой зовут, так? Ты тоже жены боишься?

— Нет у меня жены. Меня на свободе ждут мама, папа, две сестры и червивая ферма, но я согласен подождать, чтобы получить награду. Мне очень нужны сто золотых.

— Червивая ферма? — с недоверием спросил Джэкки-пять-пальцев.

— Да, — Егорка слегка смутился, так как он очень боялся, что кто-то узнает о его тайном деле. — Червивая ферма. Я рассказывал Максимусу Валерьевичу о ней…

— Ну и мне расскажи, — не унимался третий брат.

— Да копал я как-то огород после дождя, — начал Егорка, — а там червей — целая куча. Большие, жирные, мелкие — все подряд. Так я понял, что дом наш находится на червивой ферме. Вот я и решил выращивать дождевых червей прям на огороде. А сто золотых мне нужны — я тогда соседскую землю выкуплю. Наш сосед на рыбалку ходит и говорит, что червей из земли достаёт. Наверное, у него там тоже ферма.

— Мне казалось, что у всех в земле есть черви.

— Думаешь, моих воруют? — Егорка был искренне удивлён таким ответом брата. — Или это конкуренты?

— Нет, Егорка, — решил обнадёжить нового приятеля Джэкки-пять-пальцев, — ничего не воруют и совсем не конкуренты. Но ты всё равно будь аккуратен в своём деле, когда мы все вернёмся к жизни.

И мужчины, закончив с трапезой, вернулись к своим делам: спать, мечтать и играть с пауком Клауссом.

Прошло всего десять дней с момента, когда король Сиюминут сказал, что любой идиот может стать королём. За это время уже несколько человек обратилось к королю, но только трое попробовали стать новыми королями.

Первым был Максимус Валерьевич. Он был на очередной коронации Сиюминута и сам слышал его речь. В тот вечер, вернувшись домой, он долго думал, размышлял и даже поспал меньше обычного. С утра он решил идти к королю, чтобы доказать ему, что он, Максимус Валерьевич, тот самый, и пора бы Сиюминуту ему корону передать. Сиюминут от такого был не в восторге. Во-первых, он был удивлён, что его кто-то внимательно слушал. Это означало, что теперь слова надо подбирать более осторожно — мало ли кто ещё подслушает его. Во-вторых, корону отдавать не хотелось. Уж слишком Сиюминуту нравилось его положение: вафельные трубочки с шоколадом сколько хочешь, клубнику можно воровать, все вокруг к тебе на «ваше высочество» обращаются и спать можно ложиться, когда хочешь, а вставать — когда вздумается. Здесь был нужен Чернобобр и какое-никакое, а решение. Советник предложил королю гениальный план. Он напомнил королю, что лично обнаружил в подземельях под городским колодцем огромного страшного паука. Пусть тот, кто считает себя вправе носить корону, сам прыгнет в колодец. Если выживет после встречи с пауком — пусть берёт себе корону. А нет — так семье его документ выпишут, что пал он храбрым и немного слабоумным, так уж бывает. На том и порешили. Как только Максимус Валерьевич прыгнул в колодец, то сразу же попал в озеро. А как выплыл и приготовился к драке с пауком, так из темноты на него выполз Клаусс. Животина огромная, страшная, но до жути ручная. Паук покружился перед Максимусом Валерьевичем и присел, как собака, обрадовавшаяся гостю. Смущённый Максимус Валерьевич даже погладил его, отчего Клаусс был в восторге и попробовал обнять мужчину, навалившись на него всем телом, чуть не раздавив бедолагу. А вечером, пока Максимус Валерьевич искал выход по лабиринтам подземелий, к нему вышел Лидер — странный человек в балахоне, коричневых кожаных штанах и соломенных башмаках. Лидер-то и объяснил Максимусу Валерьевичу, что он теперь в «Братстве заговорщиков» и нужно лишь дождаться остальных…

Спустя шесть дней пал Егорка, а спустя ещё два дня — Джэкки-пять-пальцев. Конечно, быть съеденным пауком — это страшно обидно. Но ведь корона, корона-то вот она — прямо на голове Сиюминута. Можно и рискнуть…

Шла последняя неделя мая, и всё королевство готовилось к празднику на выходных — юбилею войны. В этот понедельник король вместе со стражниками и Чернобобром шли по центральному рынку города, скупая разные украшения и сельскохозяйственную продукцию для грядущего пиршества, когда к ним подошёл мужчина средних лет в простенькой одежде.

— Король! — Мужчина по-простому протянул руку, чем вызвал небольшой шок и недоверие у его величества. — Я — идиот!

Король расстроенно вздохнул. В глазах Чернобобра блеснул огонёк: вот он — последний заговорщик!

— Не стоит кричать об этом на каждом углу, — Сиюминут без удовольствия поздоровался с новым знакомым. — И что же вы хотите от меня?

— Ну как же? Я хочу стать королём! — И мужчина выпятил грудь, будто ожидал передачи некоего ордена или медали.

— Ох, милок, — Сиюминут передал корзинки с покупками своим стражникам и жестом приказал продолжать обходы лавок без него, — время сейчас такое, что любой дурак может быть идиотом. Ты доказать-то это можешь?

Мужчина слегка оторопел, а король прошёл дальше, направившись к ларьку с надписью «Пиво».

— А есть ли способ убедить вас, не прыгая в колодцы?! — уже все в королевстве знали о том, что будет с теми, кто придёт к королю с безумными идеями.

Когда продавец ларька увидел приближающегося Сиюминута, он с испугом перевернул табличку, и теперь там красовалось «Квас». Королева Агнесса запретила продажу пива в утренние часы в рамках указа об охране здоровья горожан и прибывающих туристов. Сиюминут, увидев такое преображение ларька, недовольно фыркнул на продавца, сам перевернул табличку обратно на «Пиво» и пальцем указал на небольшой бочонок. Продавец всё понял.

— Вот, смотри. Видишь, продавец? Что он продаёт?

— Пиво?

— Пиво. А кто ему разрешил продавать пиво утром?

— Никто!

— А он его ещё и перед королём торгует. Ну и как такого называть?

Мужчина лишь улыбнулся, догадываясь, как именно стоит называть такого продавца.

— А как я подошёл, он что сделал?

— Ну… — мужчина замялся, — попытался исправиться и спрятать всё?

— Ага. Получается, что, мысль-то в голове имеется, так? — Король получил свою кружку и, сдув пенку, направился к площади.

— Получается так, — грустно вымолвил мужчина и поплёлся за королём, так как ему пиво не продали: продавец торговал только квасом.

— Значит, совсем не такой он. Близок был к этому, но нет — всё же умный. И ты такой же!

— Почему это такой же?

— Соглашаешься с королём, когда он явно не в лучшем настроении. Правильно мыслишь. Значит, есть чем. Говорю же, умный и толковый парень ты. Ну, хорошего тебе дня! — и Сиюминут, улыбнувшись, направился к центру рынка.

— Нет, король, — мужчина встал перед Сиюминутом, — так не пойдёт. Я — идиот и точка! Надо прыгать — буду прыгать!

— Ну, как хочешь. — Они вышли на небольшую площадь, где стоял городской колодец. — Стража!

Стражники по приказу короля окружили мужчину. Король сразу же объявил всем горожанам, что прибыл новый претендент на корону и сейчас будет представление для народа. Побросав свои дела, и покупатели, и продавцы быстро соорудили лавочки и трибуны вокруг стражников. Королю и его советнику выделили места в первом ряду. Стража расступилась, и мужчина оказался один на один с колодцем, а вокруг лишь шумные зрители, которые с интересом разглядывали нового героя.

— Король изволит сделать ставку? — Маленький мужичонка в тёмном балахоне возник за спиной у Сиюминута и протянул руку: — Четыре к одному, что прыгнет.

— Откуда ж ты вечно берёшься-то? Не было ж тебя тут! — Сиюминут схватился сперва за кошелёк, а уж потом за сердце. — В прошлый раз чудак передумал, значит этот точно прыгнет. Запиши сто золотых.

— Благодарю, сир! — И мужичонка удалился дальше по рядам.

— Итак! — Король встал, и трибуны смолкли. — Возьми меч, прыгни в колодец, заруби тамошнего огромного паука и выбирайся назад.

— Но король! — закричал претендент на корону. — Я не думал, что колодец настолько глубок. Да и паук, вероятно, отожрался за столько-то времени! Только настоящий идиот на такое пойдёт!

— Да! — радостно согласился Сиюминут. — Но ты же мне сказал, что ты именно он. Разве нет?

— Но как будто я сейчас и правда немного поумнел!? — Мужчина отчаянно пытался придумать правильный ответ, хотя, видимо, его не существовало.

— Ничего не поумнел! Прыгай! — Король повернулся к Чернобобру и шёпотом сказал: «Ставочка горит. Выручай».

Король сел на место, мужчина переминался с ноги на ногу, толпа гудела, советник взял слово.

— Если ты не идиот, то ты не прыгнешь, но тогда — никакого королевства. Ты вернёшься домой, а мы про тебя всем расскажем. Все посчитают, что ты дважды идиот: сначала представился им, а потом отказался от шанса стать королём и обрёк себя на позор. И скажи мне, кому от этого хорошо?

— А дважды идиоту можно стать королём без доказательств? — Мужчина заглянул в колодец, откуда раздавались странные звуки и потянуло холодом, решив ещё раз поторговаться.

— Ну уж дудки! — рявкнул король. — Так ты прыгаешь или нет?

Толпа затаила дыхание. Король шептал, что жена ему устроит взбучку за ставки. Мужичонка в балахоне закончил принимать последнюю ставку на то, что мужчина не прыгнет. А он разбежался и с криком: «Я настоящий идиот!» — сиганул в колодец.

Крик. Крик. Ещё крик. Глухой всплеск воды. Звуки перебирания лапками и чавканье.

Толпа разразилась гулом неодобрения и досады. Король с криком «ДА!» прыгал на своём стуле. Мужичонка со ставками грустно отсчитывал деньги королю — впервые пришлось выдавать и из своих сбережений.

— И всё же, — король и Чернобобр направились на выход из центрального рынка, — пора прекращать все эти попытки завладеть моей короной. Устал, — Сиюминут посмотрел на советника, — честно слово.

— Зато как мало идиотов стало в последнее время, сир!

— Это и пугает, мой друг. Может затаились где?

По спине советника пробежал холодок. Неужто король начал подозревать его?

— Мы можем издать указ, что у нас один идиот — король. Других быть не может…

За эти слова Чернобобр получил от короля по шее, что моментально вернуло его в суровую реальность — король не подозревает советника и не знает о его клубе заговорщиков — иначе мигом бы закончил с этими обидными оплеухами.

— Приношу свои извинения, милорд, — Чернобобр шмыгнул носом и почесал свою толстую шею. — Не может король быть идиотом.

— Вот можешь же, — король с прищуром смотрел на советника, — вот можешь же, когда по шее лупят. Ты бы хоть раз попробовал подумать без моего рукоприкладства. У меня уже ладонь болит! Подумай о здоровье своего короля, в конце-то концов.

Чернобобр сопел, но решил не подавать вида. Они уже покинули рынок и подходили к воротам замка.

— Кстати, — продолжал Сиюминут, когда они вместе входили в замок, — там животинке-то не поплохеет от всех этих бедолаг?

— Клаус… — Чернобобр вовремя «прикусил язык» и старался сохранить невозмутимый вид — …строфобия!

— Что клаустрофобия?

— Слово сегодня новое выучил… — Чернобобр невозмутимо продолжал смотреть вперёд, стараясь скрыть панику внутри себя.

— Кто команду давал слова учить?

— Никто, ваша милость! — пожимая плечами, ответил Чернобобр.

— Ну вот и не расстраивай короля почём зря! Что с пауком, спрашиваю? На нас не вылезет?

— Не вылезет! Слежу за ним, ваше высочество! — уже уверенно рапортовал Чернобобр.

— Ладно, — король уже поднимался к своим покоям, — на сегодня ты, пожалуй, свободен. Но только так, — Сиюминут стоял в дверях своей спальни, — если позову, чтобы тут был. Понял?

— Да, ваше высочество.

— И указ издай.