Бесплатный фрагмент - Металл

Часть 1

Глава 1

Ресторан «Квадрат» располагался немного в глубине леса. От парковки к нему вела отдельная дорога, по краям которой располагались большие квадратные клумбы с белыми цветами. Их аромат и необычная форма словно предвещали: этот вечер окажется по-настоящему особенным, ведь открытие нового ресторана всегда привлекает много публики, и там точно будут все, кто имеет вес в Корпорации.

Вдоль дороги один за другим начали появляться парящие фонтаны. Вода в них двигалась, собираясь в квадратные формы — то большие, то маленькие, но всегда безупречно чёткие. Воздух стал влажным и свежим.

Ром засмотрелся на блики и переливания вкраплений гравития в конструкциях фонтанов. Гравитий — уникальный металл, который встречался только на этой планете. Там, глубоко под землёй, сцепленный в большие породы, он весил тонны, но на свободе терял привязку к притяжению. Он мог удержать то, что по всем законам и правилам рухнуло бы вниз. Ром вспомнил дома, зависшие в воздухе, — многоэтажные, тяжёлые, а зафиксированные лишь килограммами металла.

Гравитий позволял осваивать новые земли, строить двигатели невиданной мощности и создавать предметы искусства, которые без него были бы невозможны. Редкость делала его дороже всего, что можно было купить. А контроль над его добычей был основой могущества Корпорации.

Впереди показался ресторан. Он парил над рекой, раскидываясь на два берега, продолжая ту же квадратную тему, но теперь доведённую до совершенства. Небольшие квадратные мосты, перекинутые через воду, мягко светились изнутри. Квадратные платформы, увитые зеленью, поднимались ярусами. Скульптуры из тёмно-серого камня и серебристого металла, выдержанные в строгих геометрических формах, парили в воздухе, словно забыв о тяжести. Всё здесь соединялось в прямые, чёткие линии — и линии эти не давили, а приглашали. Войти, остаться, раствориться в этом лаконичном, дышащем покоем пространстве.

— Добрый вечер, мне уже нравится этот ресторан, — сказал Ром, протягивая ключ.

Девушка у стойки улыбнулась, принимая его.

— Добрый вечер! — Она приложила ключ к монитору и улыбнулась. — Приятно видеть вас на открытии, господин Ром! Это только самое начало, но я рада, что вам уже нравится. Здесь ещё много необычного, а главное — сегодня у нас очень много интересных гостей. Уверена, вы сможете выбрать себе компанию по вкусу. Скучать вам точно не придётся, наслаждайтесь вечером!

«Здесь всё высшее общество», — отметил про себя Ром, оглядываясь. Возможно, здесь даже есть кто-то из Совета директоров. В голове прозвучал весёлый голос Айры: «Чтобы продвинуть свой проект и стать Акционером, не говори об этом. Просто общайся и шути с директорами и держателями больших пакетов акций, как со мной». Айра была крупным Акционером и знала о структуре и порядках Корпорации всё, но сама не любила заниматься управлением. Знакомство с ней изменило его подход: он стал всё чаще появляться на светских мероприятиях, общаться с Избранными и Акционерами, вместо того чтобы работать над проектами дома или в кабинете. Айра стала его проводником и наставником в мире светской жизни и корпоративного управления.

Ром шёл по ресторану. По пути встречались разнообразные платформы с небольшими компаниями гостей, отдельные столики, приподнятые к ветвям цветущих деревьев, и дорожки, ведущие в лес, где за деревьями угадывались скрытые платформы для тех, кто предпочитал уединение.

— Ром, привет, иди к нам! — раздался сверху знакомый голос Айры.

— Добрый вечер!

Айра тут же стала его представлять, знакомя с девушками и молодыми людьми. Компания, в которой она сегодня была, оказалась небольшой, но более чем удачной. Ром мысленно улыбнулся: за одним столом сидели Избранные — такие же, как он. Их мнение является ценным в вопросах управления, ведь только исключительные личности могут принимать правильные решения и голосовать по основным вопросам Корпорации. Акционеры — их пакет акций давал значительно бо́льшую прибыль и куда более широкие полномочия. А самое главное — среди гостей был Рено, один из директоров. Совет директоров — это самый высокий уровень управления. От него зависели все дела Корпорации, а значит, и дела всей планеты. Хотя даже его решения не были окончательными: Правительство всегда могло наложить вето.

Разговор постепенно набирал обороты. Говорили обо всём: о премьерах в кино и театре, светских мероприятиях, а также о том, что буквально через неделю откроется галерея, где представят лучшие салоны с разных уголков системы.

— Кстати, у Рома есть своя художественная школа в Рудниках, — сказала Айра так громко и неожиданно, что все сидящие за столом посмотрели на него, и Рено в том числе.

— Да, — ответил Ром.

— Школа искусств? — спросила Женали. — Зачем? Неужели это прибыльно?

— Я покупаю объекты не только для прибыли, но и чтобы… — начал Ром.

— Это весьма интересно, простите, что перебиваю, — спокойно и даже немного мягко произнёс Рено, до этого немногословный. — Я открываю галерею, и мне очень интересна эта тема. Я бы с удовольствием поговорил об искусстве, и мне интересно, какое оно в Рудниках.

— Да какое может быть искусство в Рудниках, среди простых работяг да заключённых? — закатила глаза Женали.

— Не будем утомлять дам этими разговорами. Обсудим это лично на открытии галереи, я вас приглашаю, — сказал Рено.

Светская беседа перешла на обсуждение предстоящего открытия галереи и вернулась в своё привычное русло. Ром изредка смотрел на Рено и думал только об одном: как сделать так, чтобы этот разговор состоялся, и как максимально удачно использовать этот шанс.

Глава 2

Ви сидела у окна транспортной ленты и смотрела по сторонам. Лента неспешно и бесшумно перемещалась по центру улицы. На посадочные площадки заходили новые пассажиры: кто-то быстрым шагом шёл вперёд, кто-то с комфортом располагался на сиденьях — беседовали, читали, наблюдали за происходящим.

Её взгляд перескакивал с одного здания на другое, иногда выхватывая деревья, прохожих, уходящих в стороны улиц. В какой-то момент он остановился на браслете, и пальцы сами повернули его так, что стали видны цифры: 645738.

«У каждого своя свобода».

Эти слова из разговора на планете К8 всё чаще возникали у неё в голове. И сам этот разговор, в мельчайших деталях, вновь вернул её в небольшой парк, где в руках был бокал холодного цветочного эликсира, а перед ней сидел незнакомец.

— Ты говоришь, что для тебя важна свобода, но что это для тебя?

— Делать то, что хочется, — уверенно сказала Ви и добавила: — В рамках правил, конечно.

— А что хочется? Работать?

— Ну и работать в том числе. Мне нравится моя работа, и я люблю её выполнять, и с каждым разом у меня получается всё лучше, и сам процесс увлекает всё сильнее и, конечно, оплачивается всё больше.

— И что даёт такая свобода? Время, финансы, связи, материальный достаток? Да, это даёт возможность — и будем откровенны — купить всё, что угодно: дом, машины, одежду, здоровье, путешествия, обучение, времяпровождение, а с ним и круг общения, и в некоторых случаях даже уважение, преданность, любовь.

— Ну, прямо любовь — вряд ли, — она мягко улыбнулась.

— Скажем так, в рамках этой парадигмы — не абсолютную, всепоглощающую. Думаю, ты понимаешь мою мысль. И такая свобода весьма привлекательна для тебя?

— В целом да. Мы же все ежедневно работаем — в частности, и для того, чтобы иметь ресурсы и пользоваться благами, которые они дают.

— Да, но… — собеседник сделал небольшую паузу. — Есть и другая свобода. Можно сказать, нечто обратное: свобода от ресурсов. Выбрать что-то по-настоящему своё, вопреки всему, даже прошлому опыту и своим же убеждениям, и это крайне нелогичное решение… потому что оно противоречит всему, но оно… единственно возможное, когда выбираешь другое, то, что теперь хочешь по-настоящему.

Бывает, что какая-то беседа остаётся в памяти, и время от времени мысли к ней возвращаются. Вот и сейчас: работа на этой планете даст ресурсы для дальнейшего пути, что само по себе желанно и интересно.

А есть ли что-то, что я хочу по-настоящему? Мне нравится и хочется работать, повышать свои компетенции, перемещаться по планетам, встречая старых знакомых и с удовольствием проводить досуг, но неужели это всё?

Она снова посмотрела на браслет. Если всё пройдёт хорошо, то скоро здесь появится ещё одна цифра — 6. Цифра, связанная с успешным выполнением определённых задач на этой планете, одной из самых противоречивых в системе. Здесь всё можно сделать быстро, однако именно здесь находится часть тюрьмы, где работает большое количество несвободных и даже, пожалуй, немного безумных людей. Встреча с ними была практически исключена, но если бы она состоялась, то могла бы стать одним из жёстких испытаний в жизни — и нести весьма неприятные последствия, таить судьбоносные риски.

Конечно, существовал закон, который от этого ограждал.

Ви хотела пройти этот уровень, тогда браслет станет ещё более объёмным и откроет новые перспективы. Главное — даст возможность жить и работать на планетах с более высоким уровнем жизни.

И первым таким местом будет Л15. Она мечтала побывать там с самого детства: мраморные и кварцевые каньоны, пещеры, выточенные из полудрагоценных камней, невероятная архитектура и искусство. Но чтобы туда попасть и по-настоящему насладиться этим, на браслете лучше иметь семь цифр. Тогда можно рассчитывать на творческую работу с хорошей оплатой, сбалансированным графиком и возможностью жить в лучших районах.

Чтобы получить заветную шестую цифру, требовалось показать два результата. Первый — в производственных цехах заводов: разработка дизайна для изделий из металла и камня. Это техническая сторона, где каждый цвет, линия, форма, сочетание должны быть обоснованы и сделаны с учётом пожеланий производителя и ожиданий потребителей. Создание дизайна не только красивого, но и логичного, обоснованного и ведущего к продажам. А вторая часть, которая нравилась ей гораздо больше, — преподавать рисование. Для неё эта задача была более творческой и непредсказуемой — передать взрослым людям, далёким от искусства, знания о законах эстетики и развить их художественные навыки. Можно сказать — раскрыть в них видение прекрасного и побудить их к творчеству.

В холле школы её встретила Марни. Обычно спокойная и приветливая, сейчас она суетливо поправляла всё вокруг: волосы, журналы на стойке, свою одежду и цветы. Это было так непоследовательно и так на неё не похоже.

— Добрый день!

— Добрый-добрый! Ви, зайди к директору, она просила зайти до занятий, обязательно.

— А что? Что-то случилось?

— Сложно сказать, — глаза Марни округлились, а руки поправили и без того ровно лежащие журналы. — Она тебя ждёт и…

— Нет, ничего не случилось, — как из ниоткуда появилась директор. — Добрый день! К нам приехал владелец школы, и знаешь, что он хочет? — зелёные глаза директора словно стали ещё больше, а тёмные волосы и лёгкий румянец сделали их ещё ярче.

— Увеличить прибыль?

— Если бы. Это было бы предсказуемо и даже выполнимо. Он хочет понять наше искусство — искусство простых рабочих, так сказать, масс.

— Ну… — Ви вздохнула.

— Ничего не говори, — перебила её директор. — Пока мы ходили по школе, он увидел рекламу твоего урока и… — директор сделала глубокий вдох и выговорила на одном дыхании: — изъявил желание посетить его! В общем, он в классе, среди других учеников.

— Понятно. Я тогда пойду?

— Ви, эта непростая задача досталась тебе — не знаю почему. В нашей школе такое впервые за тринадцать лет. Я и сама не знаю, что им движет. Говорят, у них там, в горах, есть всё самое лучшее и в избытке… У нас есть утверждённая программа — по ней и двигайся. Будь профессиональна, как всегда и помни о законах планеты.

— Хорошо.

«Предсказуемо, но сыграно отменно», — подумала Ви и улыбнулась. Она знала из рассказов, что такими шутками про появление Избранных часто разыгрывали друг друга в городе. Она неспешно отправилась в кабинет, даже не открывая папку. «Что ж, номер удался, да и я была на высоте», — с лёгкой усмешкой, довольная собой, она открыла дверь.

У окна, спиной к двери, стоял мужчина. Его серый костюм сидел как влитой, подчёркивая фигуру — прямую и статную.

Избранный.

И никаких сомнений на этот счёт, волна холода прошла по её телу.

Глава 3
Резиденция Правительства находилась вдали от города, в месте, где океан встречался с горами. Дорога к ней была пуста в этот час, и Мерск ехал по ней на довольно большой скорости, чтобы быстрее сдать отчёт и получить новое задание. После очередного поворота показалось невысокое белое здание, окружённое деревьями. Грубый белоснежный гранит с вкраплениями золотого металла искрился, придавая зданию торжественность.

Белый цвет был символом Правительства, чьей основной задачей было сохранять порядок на планете и регулировать её взаимодействие со всей системой. На белоснежной лестнице с золотыми перилами Мерск встретил своего давнего приятеля.

— Привет, Брэк, как дела? Ты сегодня тоже здесь?

— Да. Представляешь, вызвали для новых инструкций. Пойдём пообедаем и поговорим, я рад тебя видеть.

Мерск согласился и насторожился. Обычно для получения новых инструкций, не в свой день, вызывают только тогда, когда ситуация становится важной или даже чрезвычайной.

— А ты всё так же работаешь в Рудниках или уже в Долине? — между прочим спросил Мерск, после того как они немного пообщались на общие темы.

— В Рудниках. Сейчас работы гораздо больше: прибывает большое количество новых рабочих, даже заключённых прибавилось.

— Да? Как вы вообще успеваете за всеми следить?

— Следить? Зачем? Этого же нет в инструкциях. А я делаю только то, что прописано в документах.

— Ну, напрямую этого нет, — сказал Мерск, делая ещё один глоток кофе. — Но ты же понимаешь, что сохранение системы непосредственно зависит от нашей работы, то есть от работы как Наблюдателей, так и Аналитиков. И на нас всё-таки очень большая ответственность — вернее, на вас, на тех, кто работает в Рудниках.

— За безопасностью системы следят больше Аналитики и Хранители. Наша задача — отчёты. Зачем мне делать больше? Очень вкусный салат, советую, с рыбой — нежнейший!

— Спасибо, обязательно попробую.

Мерск смотрел, как Брэк ест — с аппетитом и с радостью. Безопасность и целостность системы интересовали его куда меньше, чем обед. Возможно, жизнь и работа в Рудниках сделали его таким.

Попрощавшись, Мерск быстро пересёк просторный холл и зашёл в офис отчётности. Сел за свободный компьютер, ввёл свои данные и стал заполнять отчёт. Как правило, в отчёте было порядка пятнадцати вопросов, которые касались происходящего в Долине: мероприятий, количества гостей на них и количества служащих из Рудников, общей обстановки, ответов на вопросы о нескольких людях и тому подобного.

Мерск являлся Наблюдателем довольно давно, его основной задачей было собирать данные согласно поставленным задачам в определённом направлении и затем писать отчёты. Затем эти данные и ответы обрабатывали Аналитики — правительственные работники следующего уровня, с высокими полномочиями и доступом к засекреченной информации. Именно они, после обработки всей информации, передавали самое главное Хранителям. Они, подобно высшему руководству в Корпорации, были не просто величественными, облечёнными полномочиями персонами. Их основной задачей было сохранение планеты в первозданном виде, поддержание спокойствия и безопасности, высокого уровня жизни и благосостояния для всех. На публике они практически никогда не появлялись, и мало кто знал их лица. Да и это было не нужно, ведь с Хранителями никто не имел права разговаривать, если Хранитель не заговорит первым. А первыми Хранители говорили в исключительных случаях: в основном на судах чрезвычайной важности, касающихся депортации. Такое происходило крайне редко и всегда за закрытыми дверями.

Мерск отправил отчёт. Исходя из предоставленной информации и поставленных задач формировалось следующее задание — или уточнение к предыдущему. Через несколько минут на экране высветилось: Объект: Айра Монрэтэн. Он быстро просмотрел вопросы. «Типичное наблюдение, — мелькнула мысль, — даже удивительно, что такие задания существуют одновременно с таким отношением Брэка».

Он даже захотел написать об этом разговоре, но тут же вспомнил, как уже излагал свои идеи в заметках к отчёту. Тогда его лишь поблагодарили и дали письменное заверение, что не о чем беспокоиться.

Он в который раз вспомнил Брэка — как тот доедал салат и с аппетитом косился на отбивную. Никакого беспокойства. Срочное задание? Опасность в Рудниках? Брэку было всё равно, и всем остальным как будто тоже.

И от этого Мерску стало по-настоящему не по себе.

Глава 4

Ром заехал к Айре, чтобы вместе где-нибудь поужинать. Айра спустилась буквально через несколько минут — в лёгком кремовом платье.

— Привет! Как всегда прекрасно выглядишь.

— Привет, спасибо, — Айра улыбнулась. — Мо, не забудь про мою просьбу, — обратилась она к работнице на прощание.

— Куда поедем на ужин?

— Поехали в «Снег».

Машина скользила вдоль гор, по извилистой дороге, по краям которой изредка появлялись роскошные дома Избранных и Акционеров, сады с парящими фонтанами и цветочные аллеи.

— Не каждый пойдёт на этот шаг, — сказала Айра, прервав тишину.

— Какой?

— Поехать в Рудники, да ещё и начать там обучение. На такое способен только…

— Неужели это прямо настолько удивительно?

— Не все столь неуклонно идут к своей цели, можешь мне поверить. Я поняла ещё тогда, когда Рено спросил тебя про искусство, и подумала… — Айра закинула голову и посмотрела вверх. — Боги, если ты пойдёшь на это, то рано или поздно добьёшься своего, ничто не сможет тебя остановить. Ты будешь в Совете директоров, ты получишь это любой ценой.

— Ну, если это единственный способ начать с ним общаться и хоть как-то продвинуться, тут ничего не поделаешь. Знаешь, я как раз перед тем мероприятием решил: если сегодня никак не получится, не будет никаких возможностей — я оставлю эту идею. Буду жить как все.

Ром и Айра прошли через изящную арку, украшенную стеклянными мерцающими снежинками, прошли по нескольким снежным коридорам и вышли на большую белоснежную площадку, где вечером будет концертная программа с живой музыкой, исполняемой на ледяных инструментах.

— Пока немноголюдно, значит, мы пришли в самое подходящее время. Давай займём этот стол — справа от сцены.

— Да, давай. Как раз достаточно пустых мест — к нам смогут присоединиться люди, и мы сможем вести светские беседы, а это, как я уже знаю, просто необходимо для моего продвижения в Корпорации, — с лёгкой улыбкой сказал Ром.

— Можешь иронизировать сколько хочешь, но пока это самый надёжный способ. У тебя уже есть интерес Рено, но останавливаться пока рано — нужно больше связей, которые в дальнейшем перерастут в хорошие отношения.

— Да, и если я тебе не сказал «спасибо», то я благодарю тебя. На самом деле, я очень признателен. И кстати, в школе искусств мне понравилось.

— Да? А что ты там делал? — оживилась Айра.

— Во-первых, мне сама школа понравилась — интересное здание с разными направлениями. Представляешь, у меня, оказывается, есть рисование, лепка, музыка и танцы. Я начал с рисования и был совершенно поражён и тем, что узнал, и тем, что получилось нарисовать — у меня, кажется, никогда такого не выходило, и теперь пойду на индивидуальные занятия, чтобы как можно лучше подготовиться к разговору с Рено.

— Айра, добрый вечер! Вы заняли самое лучшее место.

— Женали, Паки, привет! Это только для того, чтобы провести этот вечер в вашей компании, присаживайтесь к нам.

Постепенно их компания пополнялась, и были заняты все места. На столе стали появляться изысканные блюда и напитки в ледяной посуде. Разговоры всё так же плавно перетекали от обсуждения одного светского события к другому.

— Мерск, как дела в Правительстве? Стоит ли нам беспокоиться о нашей безопасности?

— Женали, ну что вы такое говорите. Зачем вам беспокоиться о безопасности, если о ней беспокоимся мы?

— Немного поговорю о делах Корпорации — всё-таки не могу без этого.

— Да, мы привыкли, что в твоей компании мы всегда немного на собрании Акционеров.

— На Собрании Акционеров не пьют столько напитков, поэтому никакого сходства нет, — весело отшутилась Женали. И уже более строгим тоном обратилась именно к Мерску: — Корпорация увеличивает добычу, приезжают новые работники, скорее всего, из них будет много заключённых. Сможет ли Правительство обеспечить порядок?

— Естественно, сможет, — ответил он спокойно и даже немного отстранённо. Хотя подумал иначе: «Как всё-таки хорошо, когда мысли совпадают со словами. Но всё-таки ещё лучше найти того, с кем совпадают не речи, а идеи».

— Дамы и джентльмены, мне кажется, что все эти скучные рабочие разговоры начались потому, что мы засиделись. Давайте немного потанцуем, — сказала Паки, вставая из-за стола и беря Рома и Айру за руку.

Вечер продолжился на танцполе. После очередного танца Айра решила пройтись, посмотреть на виды, которые открывали панорамные балконы ресторана. Компанию ей составил Мерск — галантный и обходительный. Они гуляли по проходам и платформам, смотрели на виды гор, Долины и Рудников, а также ледяные скульптуры, которые начнут таять с первыми лучами утреннего солнца, а к обеду и вовсе превратятся в бесформенную массу воды и остатков льда, и болтали о всякой всячине. Ночь плавно переходила в рассвет. Их беседа понемногу приобретала романтические нотки и закончилась приглашением на ужин в «Шоколаде».

Глава 5

Дорога стала совсем плохой. Уже не Долина. Правительство не видело смысла перестраивать её — всё-таки приводить в порядок сто тридцать километров, которыми пользовались редко, было нерациональным вложением.

Периодически, когда машина поднималась на горы, становились видны Рудники. Они занимали огромную площадь — больше, чем Долина в десять раз, если не в двадцать, и это без учёта самих рудников, которых отсюда даже не видно. Стали показываться новостройки — серые, высокие, массивные конструкции. Когда эти объекты будут достроены, они станут цветными, с узорами и их соединят висячие сады.

Это была давняя традиция. В самом начале на этой планете всё было каменным, с примесями металла, и поэтому когда удавалось привезти хоть немного земли, её сразу же начинали обрабатывать — в свободное время, после работы. Сажали деревья, кусты и цветы, чтобы вырастить ягоды или плоды или просто наслаждаться зеленью и ярким красками. За всем этим ухаживали с рвением, и покупку новых земель и растений всегда встречали с радостью. И это уже стало традицией.

Правительство с выгодой для себя это поощряло: если рабочий восемь часов проводит на рудниках, а потом ещё четыре в саду, то думать ему некогда. Именно поэтому им давали всё, что они хотели: земли, поля, сады, школы, библиотеки. Но доступ был к этому только у тех, кто много и хорошо работает.

Машина въехала в город. Стоит сказать, что Рудники не были ужасным местом — здесь царил порядок. На улицах чисто, много высоких домов, садов, скверов и культурных центров, соединённых движущимися лентами. Многие прохожие были в форме — по цвету можно было определить, кто где работает: светло-серый — рудники, тёмно-серый — заводы.

Через несколько поворотов перед ним появилась школа. «Всё-таки она довольно большая», — подумал Ром. В Долине тоже были клубы искусств, но туда принимали только самых талантливых и самых богатых детей. Взрослые могли нанять частного преподавателя, но обычно не делали этого: считалось, что если нет таланта, учиться нет смысла, да и лучшие произведения можно просто купить.

— Добрый день, господин Ром! Вы записаны на индивидуальный урок, давайте я вас провожу.

Через несколько минут Ром уже стоял в просторном белом помещении. Дневной свет проникал сквозь крышу и большое панорамное окно, за которым открывался вид на парк и панораму города.

— Здание спроектировано так, что днём лучи ни одного из солнц не попадают в окна, и мы имеем возможность писать при идеальном дневном освещении, а вечером уже используется искусственный свет, — как бы озвучивая его мысли, сказала Ви спокойным и приветливым голосом. — Добрый день!

— Добрый день! Да, красивый вид.

— Согласна. Скажите, я, насколько понимаю, у вас есть определённые задачи; если вы их озвучите, то я смогу включить ответы на них в структуру урока.

— Да, я хотел бы узнать, что вы вкладываете в понятие искусства и что оно вообще значит для вас. Не для вас, как для конкретной личности, а в целом, в широком смысле слова, для вас, как жителей Рудников.

— Это хороший и обширный вопрос. Я предлагаю вам написать натюрморт из фигур, и в процессе дам самые основные понятия.

Она подошла к шкафу, достала мольберт, подставку для предметов и несколько фигур: квадраты, треугольники, полоски, шарики. Фигуры были разных размеров, имели разную текстуру и цвет. Она их даже немного небрежно собрала в кучу: какие-то предметы немного поднялись в воздух, но в целом это была хаотичная форма.

— Если говорить о том, что такое искусство в целом, то достаточно взять его определение. Какое определение искусства вы используете для себя?

— Это произведения, наполненные красотой и смыслом, которые имеют высокую ценность и признаны обществом.

— Интересно, что вы говорите, что в искусстве важно, чтобы оно было по достоинству оценено обществом. Давайте писать картину и параллельно обсудим эту тему. — Она указала на хаотичную груду фигур. — Как сейчас расположены фигуры? Видите ли вы что-то красивое, изображение чего впоследствии могло бы стать искусством?

— Честно говоря, это вполне обычные фигуры.

— Да, это обычные фигуры. А если посмотреть на них через призму красоты? Ведь что такое красота — это гармония и основа сочетания линий, форм, текстур, масштабов, цвета. Она может быть как в целом, так и во фрагменте. Ваша задача — определить её здесь и изобразить так, как вы видите.

Ром смотрел на разбросанные фигуры. Никогда раньше он не думал об этом в таком ключе. Для него красота всегда была чем-то готовым — как здание, которое уже построено, а не как чертёж.

— Вообще, перед тем как перейти к теме искусства в широком смысле, нужно рассмотреть природу красоты, эстетики, если так будет удобнее — продолжила Ви. — В большинстве своём люди могут сказать, что красиво, а что нет. Так происходит потому, что красота — это что-то, что лежит в основном принципе построения всей вселенной. И мы узнаём её интуитивно, даже не зная законов построения. Знакомые узоры линий откликаются в нас, пробуждая саму нашу суть как созданий, порождённых вселенной. Через этот отклик мы становимся частью единой цепи. И, выражая себя творчески, передаём этот импульс, вызывая отклик в других людях. Часть этих законов открыта людьми и используется, и это то, что, как вы сказали, признано обществом. Но также стоит учитывать то, что наша вселенная огромна, и есть то, что пока скрыто, — это то, что каждый человек может услышать внутри себя и выразить через творчество. И это уже совсем другая сторона искусства, которая открывает что-то новое.

Ром писал свою картину как умел, пока она говорила. Далее они перешли к обсуждению открытых законов и разобрали разные вопросы композиции.

В этот момент Ви встала немного впереди и на планшете стала чертить быстрые эскизы, которые иллюстрировали каждый закон. Она делала наброски с этой груды предметов так быстро и изящно, что это вызвало у Рома неподдельный интерес и даже лёгкое восхищение.

Когда его эскиз был готов, она подошла, чтобы посмотреть.

— Хочу обратить внимание, что ваша работа не похожа ни на одну из моих зарисовок, которые я сделала в процессе урока. Но в ней есть несколько законов, которые мы обсудили. И это наглядно демонстрирует: код красоты видит каждый, но у каждого своё уникальное видение и выражение его — это и есть искусство. Это и есть понимание искусства, как мы его понимаем в широком смысле этого слова, здесь в Рудниках, да и на других планетах системы.

Ром возвращался в Долину. Солнце начинало уходить в закат, отбрасывая на дорогу уже приглушённый, но всё ещё яркий свет. Он вспоминал прошедший день и уже начинал думать о следующем. «Всё-таки удачно, что среди всех активов у меня оказалась ещё и эта школа». Когда-то он купил её просто потому, что все Акционеры имеют что-то в Рудниках — какие-то активы: магазины, мастерские, цеха, транспортные линии, всё, что позволяет иметь пассивный стабильный доход, не требуя непосредственного участия. «Айра так удачно про неё вспомнила, а Рено проявил интерес. Разговор с ним может получиться интересным — особенно если подготовиться, взять ещё пару уроков. Это поможет расположить Рено к себе и выстроить всё так, чтобы продвинуться в Корпорации».

Глава 6

Мягкое утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы спальни, рисуя полосы света на скомканных простынях. Мерск думал о своей давней дружбе с Женали — крепкой, основанной на взаимовыгодном влиянии.

— И всё-таки как дела в Рудниках, Мерск? — её голос был непривычно мягким для такого вопроса, но в нём уже слышалась лёгкая, не терпящая возражений деловая нотка, которая всегда возвращала их к реальности.

Женали знала, что Мерск работает в правительстве довольно давно и может предположить, как обстоят дела в Рудниках на самом деле. Потому она всячески пыталась выведать у него обстановку. Несмотря на высокий статус в Корпорации и огромное влияние, у неё были ограничения, установленные Правительством. Хотя Правительство никогда не управляло делами или финансами Корпорации, оно иногда накладывало запрет на некоторые правила. Из последних проектов не прошёл проект о повышении рабочего времени и сокращении отдыха. Это расстроило её: для расширения добычи нужны ещё рабочие, а это — расходы на их содержание и оплату. Но дело было даже не в деньгах. Прибывают новые рабочие, население Рудников существенно увеличивается — а это совсем не то, чего она хотела. И в решении этого вопроса ей как раз поможет давнее и надёжное знакомство.

— Всё так же, — Мерск кашлянул.

— Ты что-то не договариваешь.

— А что я могу не договаривать? Постоянные жители работают исправно, ходят учиться, растят детей. У них есть всё, чтобы жить счастливо и продуктивно. Надо отдать должное вам — вы умело управляете Корпорацией, и они счастливы тому, что она для них делает, чтят историю, отдают должное управлению и Правительству, которое сделало эти земли процветающими. — Он сделал едва заметную паузу, словно взвешивая каждое следующее слово. — Так нам говорят в Правительстве.

— Значит, что-то всё-таки не в порядке?

— Да нет. Всё под контролем. Нет ничего существенного, о чём стоило бы беспокоиться.

— Так, а что же есть несущественное?

— Вы и сами знаете: уже давно Рудники используют трудовую силу из других частей системы. И вот их настроения отличаются от настроений постоянных жителей. Некоторые отправляются на Рудники для исправительных работ — для них это тюрьма. Они должны изменяться благодаря труду.

— Да, я знаю. Эта инициатива Корпорации долгое время не получала хода, но плюсом стала дешевизна рабочей силы. Правительство тогда поддержало закон и дало заверение в безопасности.

— По поводу безопасности можете не сомневаться. Сейчас Долине ничего не угрожает, я вас уверяю. Но я понимаю ваши беспокойства: невозможно быть уверенным во всех жителях, и нельзя ручаться, что кто-то из вновь прибывших не позавидует жителям Долины.

— Я тоже постоянно об этом думаю. Ведь кто-то из вновь прибывших — особенно в тюрьму, как они называют нашу планету, — вдруг увидит несправедливость в существующем порядке. Ты же знаешь, какие идеи могут возникнуть у неосведомленного человека, если он увидит жизнь в Долине. Он вполне может подумать, что это незаслуженно и несправедливо. И ладно, если он только сам об этом подумает… А если он скажет об этом? Ты знаешь, как пластичны умы и как легко их подчинить деструктивным идеям.

— Мне это тоже приходило в голову, но Правительство так не считает.

— Мерск, я тебя прошу! Это же заключённые! Они не хотят подчиняться правилам, не хотят жить как все, они хотят на всё готовое. Их же что-то толкнуло на преступление? Жадность, алчность, непонимание, непризнание и даже отрицание законов!

— Да, если преступник совершил преступление один раз, он может его и повторить. Но Правительство считает, что контролирует их умы и настроения. И ничего пока не будет предпринимать. А может быть, вы что-то сможете предпринять?

— Не знаю как, но их надо оградить. Мне предстоит об этом подумать.

Мерск нежно погладил её по волосам.

— Женали, вы потрясающая женщина. Самая умная из всех, кого я когда-либо знал. И самая влиятельная. Я уверен: если вы захотите оградить Долину, вы это сделаете, и Правительство станет на вашу сторону, поддержит ваши инициативы.

— Спасибо, Мерск. Для меня это высшая заслуга — служить Корпорации, обеспечивать безопасность и общее благополучие. Я была рада тебя видеть, ты всегда желанный гость в моём доме.

Мерск вышел на улицу с легкой улыбкой. План сработал лучше, чем он рассчитывал. Женали возьмёт инициативу на себя, Корпорация надавит на Правительство, а он останется в тени, к которой он уже начинает привыкать. Теперь можно вернуться к обычному распорядку — обед, а вечером — свидание с Айрой Монрэтэн. Работа и удовольствие — что может быть лучше.

Глава 7

После очередного виража дороги, утопающей в зелени, стали появляться строгие формы Корпорации. Лаконичные прямоугольники разных размеров накладывались друг на друга, создавая комбинацию — с одной стороны хаотичную, с другой — имевшую чёткую идею. Это было воплощение самого гравития: металл, объединявший в себе разные по форме, размеру и плотности фрагменты, собирающиеся в единые массивы. И в каждом таком массиве было нечто прекрасное, как и в каждой его отдельной части. Это служило живым примером, подтверждавшим слова Ви о том, что во Вселенной существует единый узор, и всё в мире повторяет его.

«Думаю, эта мысль понравится Рено, — размышлял Ром. — Раскрытие этой темы может лечь в основу диалога, который плавно перейдёт в деловое русло. А если нет? Вдруг этого окажется недостаточно?»

Очередной поворот — и здание Корпорации открылось полностью, притягивая взгляд к парадному входу. Серые ступени, парящие скульптуры и серебряные полосы, расположенные вертикально и горизонтально, приглашали внутрь, настраивая на рабочий лад.

Среда — день, когда проходили открытые собрания, посвящённые делам Корпорации. На них обсуждались текущие вопросы, но они не всегда были настолько важными, чтобы их посещали все. Поэтому обычно в зале было немноголюдно, как и в этот раз. Ром слушал информацию вполуха. Он отчётливо понимал: обсуждение предложений — скорее бутафория, создание видимости деятельности. Никакие инициативы всерьёз не рассматривались. Точнее, их могли принять к сведению, но в реальности ничего не менялось — он сам когда-то подавал проекты, и те просто исчезали, не оставив следа.

— Коллеги, я бы хотела затронуть вопрос безопасности, — сказала Женали. — Меня всё-таки беспокоит, что при увеличении оборотов мы привлекаем новых рабочих. Их численность постоянно растёт, и я боюсь, что это может создать критическую ситуацию, особенно если учесть их агрессию.

— Вы думаете, нам есть о чём беспокоиться? Правительство ведь заверяет, что полностью контролирует безопасность.

— Если бы не было причин, этого разговора бы не состоялось.

— Да, соглашусь, наша территория фактически не охраняется, — сказал молодой мужчина.

— Несмотря на то, что у нас есть ключи, обеспечивающие вход нам, и только у наших работников есть пропуски. Это действительно не гарантирует безопасность.

Все присутствующие кивнули. Пространство Долины, хоть и считалось элитным местом для Избранных и Акционеров, оставалось открытым. Это периодически рождало тревожные мысли в головах элиты.

— Да, у нас и правда открытый доступ, и это может нести риски, — подтвердил Ром.

— Послушайте, — заговорила невысокая брюнетка, немного подавшись вперёд, — но мы ведь не можем построить стену вокруг гор. Это дорого и кажется нецелесообразным.

— Не обязательно стену, — возразила Женали. — Есть новые технологии, которые позволяют ограничивать доступ людей, это как-то работает через электромагнитное поле. Мне кажется, это хорошее решение. Я не знаю всех деталей установки и внедрения, но для того чтобы мы могли запустить проект в работу, мне нужно единогласное разрешение присутствующих. Проголосуйте, пожалуйста.

К Женали потоком стеклись листы с одобрительными подписями.

— Итак, запускаю проект в работу. Конечно, скорее всего, никаких революций не планируется, но зачем нам лишние тревоги?

На этом собрание было закончено, и его участники быстро разъехались по своим делам.

«Пожалуй, я ещё успею съездить в Рудники», — подумал Ром. Дорога предстояла неблизкая, но мысли о предстоящем разговоре с Рено определённо делали её короче.

В школе его уже ждал преподаватель музыки, молодой человек по имени Мир.

— Вы знаете, — начал Ром, осматриваясь, — музыка для меня — тёмный лес. Я могу её слушать и даже ценить, но как её писать или исполнять — не имею ни малейшего представления.

— Это не проблема, — мягко улыбнулся Мир. — Музыке достаточно легко научиться, если знать основы. Немного практики, понимание того, как работает инструмент, — и у вас всё получится. Давайте сначала выберем то, что вам нравится по звучанию, а затем приступим к уроку. Так будет нагляднее.

Он подошёл к стене и открыл скрытую панель. За ней, на небольшом пространстве, располагалось множество инструментов: от привычных Рому пианино, саксофонов, скрипок и барабанов до совершенно невиданных, футуристических форм.

— На чём бы вы хотели попробовать сыграть?

— Честно говоря, не знаю. Я не думал, что вообще буду играть. Скорее, я хотел бы узнать теорию: что такое искусство и музыка как его часть? Как вы понимаете её здесь, в Рудниках?

— Музыка — это способ выразить чувства. В большей степени именно чувства, а не мысли или идеи, как в других видах творчества. Поэтому просто подумайте о том, что вам хочется выразить прямо сейчас. Не говорите вслух — я поочерёдно сыграю на каждом инструменте, чтобы вы услышали их «голоса».

— А если у меня нет чувств? — Ром посмотрел преподавателю прямо в глаза. — Что, если я не чувствую ничего, что мне хотелось бы выразить? Такое ведь возможно?

— Конечно, — спокойно ответил Мир. — Возможно всё что угодно. И отсутствие чувств — это тоже своего рода состояние, своего рода чувство. Тогда просто слушайте и выберите то, что близко вам прямо сейчас.

Мир начал играть. Рома завораживало то, как ловко он управляется с каждым инструментом, но ещё больше его поразило спокойствие и непринуждённость, с которыми Мир переходил от одного проигрыша к другому. В его движениях не было ни тени превосходства, хотя талант был очевиден. Ром так засмотрелся, что едва не забыл, что нужно выбирать.

— Вот этот. Этот звук мне понравился, — наконец произнёс он.

Мир взял небольшое изделие с клавишами, напоминающее миниатюрное пианино, и протянул ему.

— Это мини-пианино со сферическим звучанием.

Он кратко объяснил теорию нот и принципы звукоизвлечения, и они приступили к практике. Урок шёл увлекательно. Преподаватель рассказывал о громкости, глубине звука, о разных сочетаниях, и при этом рассказывал об эмоциях, какими они бывают, как проявляются и как с помощью звуков, ритма и пауз можно выражать чувства. Рому было интересно не только слушать, но и пробовать самому. Время пролетело незаметно.

В итоге подтвердилось то, о чём Мир говорил в начале: при наличии базовых навыков через мелодию действительно можно было рассказать о чувствах и передать состояние.

На ресепшене, как всегда, улыбчивая секретарь предложила записаться на следующее занятие. Ром выбрал урок музыки. Конечно, к тому времени разговор с Рено уже состоится, но сам этот новый предмет захватил его.

— Так странно, что он проявляет такой интерес к музыке, — заметил Мир, когда за Ромом закрылась дверь.

— И не только к ней. Он ещё и живописью у Ви занимается, — добавила Марни. — Так что вам обоим крупно повезло. Кстати, директор просила тебя зайти к ней в кабинет.

В кабинете директора обсуждение успехов господина Рома продолжилось в более официальном ключе.

— Всё хорошо, коллеги. Я вижу ваш профессионализм и не сомневаюсь в вашей компетенции, — произнесла директор, глядя на преподавателей. — Но напоминаю ещё раз о главном законе этой планеты: мы не можем спрашивать Избранных о них самих. Мы только слушаем и соглашаемся. Никаких вопросов об их решениях или о том, почему они являются теми, кем являются. Помните: ни один ваш вопрос или жест не должен вызвать ни малейшего сомнения в их исключительности. Уверена, вы так и поступаете, но не дайте повода Правительству вмешаться. Поэтому, пожалуйста, будьте осторожны.

— Да, мы помним, — ответил Мир. — Особенно, когда он проявляет такой живой, неподдельный интерес.

— Да, так бывает. И в этом может быть как великое благо, так и великое горе — для всех нас, участников этой непростой ситуации.

Глава 8.

У входа Айру встретил метрдотель. Он проводил ее в ресторан «Шоколад», расположившийся в пещере, залы которой перетекали из одного в другой, а своды выглядели, как вкусный слоёный десерт: большие пласты тёмно-коричневой породы смешивались с кофейными и молочными прослойками, и иногда между ними появлялись прожилки — где-то тёмно-бордовые и розовые, а где-то тёмно-черничные. Эта слоистость и сочетание цветов выглядели очень аппетитно, поэтому и перешли в концепцию заведения.

За уединённым столиком Айру уже ожидал Мерск. Метрдотель порекомендовал блюда и быстро удалился.

— Как прошёл твой день? — спросила Айра мягким голосом.

— Мой день прошёл в работе.

— И что ты делал?

— Я не могу тебе это рассказать. Правительственным работникам нельзя ни с кем обсуждать рабочие вопросы. Единственное, что могу сказать: работы много, и я с ней справляюсь. Как ты знаешь, наша основная задача — обеспечивать безопасность. Кстати, ты чувствуешь себя здесь безопасно?

Айра улыбнулась.

— Да, я чувствую себя безопасно в этом уютном месте и в твоей компании.

Мерск улыбнулся в ответ.

— А в Долине?

— Тоже.

— Может быть, есть что-то, что тебя беспокоит или угрожает твоему комфорту?

— Нет, мне сейчас по-настоящему хорошо. — Она повернулась к нему вполоборота, поправила прядь волос и мягко улыбнулась.

— Прекрасно. Если что-то случится, ты всегда можешь мне об этом рассказать. Я решу все вопросы.

— Я это очень ценю.

Они продолжили разговор. Айра рассказала, что сегодня с подругами ездила в бассейн, а потом в спа. Обсудили предстоящие события и мероприятия. Мерск слушал — и ловил себя на том, что ему действительно интересно. И даже не в рамках работы, чтобы написать в отчёт, а просто. Что-то цепляло в её словах, в её манере говорить, даже захотелось куда-то с ней съездить, только вдвоём.

— А о чём ты мечтал в детстве? — вдруг спросила Айра.

— О чём я мечтал в детстве? — Он сделал небольшую паузу. — Неожиданный вопрос.

— Да, я хотела бы узнать тебя поближе, и надеюсь, что об этом ты мне сможешь рассказать.

— Наверное, не о чем. Я был простым ребёнком, любил играть с ребятами, ходил в школу… Знаешь, у меня не было каких-то сокровенных желаний и мечт. Я как родители: учился, занимался, потом меня пригласили на работу, и вот я здесь. А ты?

— В детстве я любила читать, и мне очень хотелось быть героиней книг. Мне так нравилась их жизнь. — Она посмотрела наверх, а потом на Мерска.

К их столу подошёл официант и предложил десерты: можно было заказать что-то из меню, а можно пройти в зал десертов.

Зал был похож на лабиринт, с отдельными столиками. По всему лабиринту были разные фонтаны, в которых струились разнообразные виды шоколада — белый, молочный, тёмный, клубничный, к ним можно было подходить со своими начинками и, обмакивая их, создавать собственные авторские десерты и сочетания.

Айра взяла с подноса крупную ягоду клубники, окунула её в тёмный шоколад и съела.

— Очень вкусно.

Затем она быстро это повторила с другой ягодой и, не дав ни капли упасть, протянула Мерску.

— Попробуй.

Это был неожиданный, но приятный жест одновременно. Клубника была сладкой и сочной, шоколад — немного горьковатым, и это сочетание вдруг показалось ему идеальным. Как этот вечер. Как она сама.

— Вкусно? — спросила Айра, глядя на него с лёгкой улыбкой.

— Очень, — ответил он, чувствуя, что говорит не только о десерте.

Они прошлись между фонтанами, пробуя разные сочетания и продолжая разговор. О чём — уже не имело значения, важен был сам момент.

Мерск проводил Айру до дома. Она поблагодарила его за вечер, озаряя всё вокруг своей нежной и игривой улыбкой, и скрылась за дверью.

Он ещё немного постоял, чувствуя на щеке тепло её прощального поцелуя. «Когда-нибудь она пригласит меня зайти, — подумал он, садясь в машину, — и один из вечеров плавно перетечёт в ночь, а затем и в утро».

Айра действительно была необычной. Как правило, она была в центре внимания в компаниях — умела поддержать разговор, хорошо шутила, и у неё всегда было много поклонников. Интересно, какой мужчина может ей понравиться? Кого она выберет? Она не только красива и притягательна, но и Акционер — влиятельна и богата. Это видно из отчётов. Скорее всего, ей нужен кто-то равный. Кто-то из Акционеров, а может, даже из Совета директоров.

Впервые Мерск ощутил, что ему мало просто хорошо делать своё дело. Ему хотелось большего. Принимать решения, о которых говорят. Быть тем, кто по-настоящему влияет на жизнь в Долине. Он должен предложить что-то такое — или раскрыть что-то настолько серьёзное, — чтобы в её глазах перестать быть просто одним из многих. Чтобы стать тем, с кем она будет гордиться и с кем захочет построить отношения.

Он вёл машину и вдруг поймал себя на том, что не хочет, чтобы вечер заканчивался. Не потому что завтра снова отчёты и задания, а потому что с ней было… иначе. Он не мог подобрать слово. Не работа, не обязанности — а что-то, чего он давно не чувствовал. Что-то, от чего внутри становилось теплее.

Глава 9

Ром немного волновался: именно на сегодня было назначено открытие галереи, а значит, и долгожданная встреча с Рено. Галерея располагалась в Парке Искусств — месте, где множество ресторанов и выставочных залов перемешивались между собой, делая времяпрепровождение насыщенным и приятным. Здесь предметы искусства можно было не только осмотреть и приобрести, но и обсудить в компании ценителей.

— О, Ром! Привет! Мы как раз обсуждаем то, что было на собрании. Что скажешь? Интересно послушать твоё мнение.

— Ну, что тут скажешь… Серьёзный проект, своевременный. А вы что думаете?

— Мы полностью согласны. Безопасность должна быть на первом месте, это инвестиции правильного характера. Неизвестно, какие настроения гуляют в Рудниках, лучше не рисковать. В любой момент…

— Господа, я не согласен с вами, — вмешался Дрэнк, один из старейших Акционеров, о котором Ром был наслышан.

Дрэнк был мужчиной в летах. Он любил женщин, всегда баловал их дорогими подарками и своей недолговечной, но яркой любовью. Это требовало больших затрат и определённого мастерства: ни одна из его явных или тайных любовниц не держала на него обиды. Напротив, о нём отзывались только тёплыми словами, и, похоже, каждая из них всю жизнь питала к нему нежные чувства. Конечно, Дрэнк был кровно заинтересован в деньгах и управлении. Он владел высокой долей в Корпорации и несколькими крупными предприятиями в Рудниках, которые приносили стабильный доход и почти не требовали его личного участия.

— Тратить огромные суммы на поддержание безопасности крайне неразумно, — продолжил Дрэнк. — Во-первых, риски, о которых говорит Женали, сильно преувеличены. В противном случае представители Правительства…

— Говорят, у неё есть связи в Правительстве, — вмешался высокий мужчина.

— Возможно, но к делу это не относится. Даже если и так… Понимаете, власти следят за настроениями в Рудниках. Если бы те представляли реальную угрозу, меры были бы приняты немедленно.

— Да, но мы можем многого не знать, Правительство не сообщает нам обо всём, — возразила совсем ещё юная девушка. — По сути, нам ничего не известно доподлинно. К тому же мы просто вложим деньги Корпорации. Если Правительство будет против, оно просто не утвердит проект, вам это прекрасно известно.

— Конечно, в безопасности нет ничего плохого, — примирительно заметил Дрэнк, — но сейчас вы сами видите: доход Корпорации нужно увеличивать. Деньги необходимо вкладывать в новые территории, в поиск, добычу и продажи, а не в охрану.

— Вот вы спорите… а вы сами хоть раз были в Рудниках? Видели их настроения своими глазами?

— Для того чтобы знать настроения рабочих, не обязательно быть в Рудниках. Рабочим просто надо создавать условия и мотивацию, чтоб они жили своей интересной жизнью, этим занимается Правительство.

— Это да, но всё-таки. Как сказала Женали, их уровень образования не всегда позволяет им осознать важность грамотного управления, ценить нас, своих управляющих, а также традиции этой земли. Или вы считаете, что они настолько благородны и благодарны, что у них и мыслей о бунте не возникает?

Этот диалог мог бы продолжаться ещё долго, но Ром приехал сюда не за этим. Он вежливо отстранился и направился в сторону галереи.

Вокруг царило спокойствие, нарушаемое лишь пением птиц и журчанием воды в фонтанах. Люди встречались редко — в основном пары, увлечённые тихими беседами.