Бесплатный фрагмент - Мечты сбываются

Мечты сбываются

…так кто же ты наконец?

— Я часть той силы, что вечно хочет зла

и вечно совершает благо.

Гёте. Фауст

Москва, 2022

— Привет, красивая девочка!

— Привет, красивый мальчик!

— Как приятно! Пошли целоваться по настоящему.

— Может хотя бы встретимся для начала.

— Когда изволите?

Она повстречала его, когда выходила из сложных отношений. На первой встрече он ей сказал, что отношения и секс ему не нужны, это все у него есть, а он просто любит общаться. «Ок,» — подумала она, так как этот вариант даже был лучше, чем строить с кем-то и что-то и даже секса не хотелось, тем более она давилась успокоительными, а так — можно было обсудить с кем-то свою ситуацию, не с подругами, с кем-то, кто будет объективен, послушать мужскую точку зрения.

Настроившись на исключительно дружбу, она пошла на свидание. Было так легко общаться. Но в следующую встречу, когда они просто гуляли и уже какой час разговаривали, пошел дождь и они спрятались под гротом в парке. Стояли близко. И вдруг он наклонился и поцеловал ее. Мозг взорвался. Она ответила на поцелуй. Давно не было так приятно. Тело стало дрожать. Волны энергии стали блуждать по нему. Голова кружиться. Ноги подкашиваться. Оторвавшись от его мягких и настойчивых губ, она задыхалась, но продолжала держаться за «мы просто дружим».

— Мы — просто друзья! Сексом не будем заниматься, — твердил он и продолжал ее целовать. — А то это все испортит.

Хотя, какая дружба при поцелуях и объятиях?

Она держалась изо всех сил, бывшие отношения еще не завершились и там была настоящая война, но при каждой встрече, он ее обнимали и его объятья были все настойчивее.

— Как ты объясняешь свой девушке куда ты пошел? — спросила она его однажды.

— Так и говорю, что к тебе. Я сказал, что это общение для меня важно.

Часами они гуляли и обсуждали ситуацию с ее бывшим. Она плакала, а он говорил, что она еще не все закончила, что еще «не все говно» вывернуто. «Вот когда тебе надоест по настоящему, тогда и закончится. А пока играй. Разреши себе творить дичь и наслаждаться этим. Позволь себе получать удовольствие от сумасшествие, которое с тобой сейчас происходит».

Это было очень странно. Она не понимала, неужели нельзя просто уйти в закат, оставив бывшего, типа: «Я прощаю тебя и отпускаю».

Но он оказался прав. Получать удовольствие от того, что она позволяла себе быть агрессивной, делать, что хотела, приезжать и издеваться над бывшим, провоцировать, соблазнять его, а потом бросать, морально и физически притеснять — это все оказалось намного привлекательней, чем страдать в подушку. Она мстила за ту боль, что он ей причинил, за унижения, за ложь, за фальшь, предательства, разбитое сердце, уход в депрессию, чувства, которые она похоронила вместе с надеждой, что возможна любовь, нежность, уважение, легкость. За постоянный страх и стыд. Она добилась своего: бывший ее хотел и днем и ночью, завалил ее сообщениями «Приезжай. Я хочу тебя.» Днем и ночью. А она наконец-то почувствовала, что ее отпускает.

Она была очень благодарна ему, что он оказался рядом и смог поддержать ее в этом непонятном, неадекватном, несуразном, неприемлемом и недостойном, на первый взгляд, ее поведении. Она слушала его с открытым ртом и впитывала новую информацию. Но когда задавала ему вопрос о нем самом, то он соскальзывал с ответа и начинал цитировать целые абзацы из книг, стихов или песен.

А потом всё понеслось без контроля. Без тормозов. С закрытыми глазами. Без страха. Прыжок в неизвестность. Не зная, не понимая, просто она шла и все. Понимая, что останавливаться нельзя. Так было во всем для нее. Просто идти и куда-то придешь. Как бы тяжело не было.

Старые отношения гасли. Становилось все более неинтересно. Она приняла, что там больше нет никакого будущего. И наконец-то разрешила себя отпустить. Это была, как вспышка. Она сидела в кафе, работала и тут: «А зачем я вообще страдаю? У меня же столько есть еще впереди, где я могу быть счастливой!» Она почувствовала такую благодарность к миру, себе, даже к бывшему и к его новой девушке, что теперь он — ее проблема, а не ее. И ей стало так легко. Она хотела кричать от счастья. И даже пошла в церковь и поставила свечку. И молила Бога, что все закончилось. Она смогла наконец-то посмотреть на «здесь и сейчас, а не назад». И он был здесь. Она перевела фокус на него неожиданно для себя самой.

— Ну, рассказывай, что там у тебя?

— Я не хочу больше об этом говорить. Мне уже не интересно.

— Нет, это еще не конец, — повторял он, — вы еще не закончили ваши игрища.

— Сколько раз я должна сказать «нет», чтобы ты понял. Я не хочу больше это обсуждать с тобой. И я вообще не понимаю, зачем тебе это надо?

— Ну, за неимением своего треша, мне нужно послушать чей-то другой. Мне нужны эмоции.

— Так можно же их получать из позитивных вещей.

— «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»

И это было именно так…

Он открывал для нее новые горизонты, новые видения, ломались старые установки, она разрешила себе быть жестокой и нежной, сильной и слабой, руководить собой и просто следовать, не задавая вопросы, ее тени, которые она так долго отрицала, проявились и сделали ее цельной. Она изменилась. Нет, она стала более многогранной.

Но самое главное, что она разрешила себе опять чувствовать. После прошлых отношений боли, она опять разрешила себе почувствовать любовь к кому-то. Это было страшно сначала признать. Она не верила этому. А называла просто благодарностью. Но в какой-то момент поняла, что это то, что она так страстно желала: встретить человека, с которым будет хорошо и говорить обо всем, и молчать, это был человек, который наконец-то разделял ее видения на мир. И с которым она улетала во время секса в космос. Она не знала до этого, что можно дарить и получать столько наслаждения. Что вообще так бывает, что возможна глубина во всем.

— «Мечты сбываются».

— Что? Ты о чем? — спросила она затуманенным взглядом, сердце еще бешено стучало и она, как будто возвращалась из космоса, куда он ее забросил, когда они занимались сексом первый раз.

— Вон, у тебя картинка стоит: «Мечты сбываются». Так символично, я кончаю, поднимаю глаза и вижу ее. Кайф!

Но было сложно… Сложно, потому что он был не один…

Однажды он сказал «Я хотел тебя для утех втроем в моей паре, но что-то пошло не так. Это уже не хочу.» Эти слова застряли у нее в голове. И пазл сложился, вот почему он ее поцеловал тогда, но повторял, что они только друзья. Постоянно выспрашивал о ее фантазиях, а она была в таком подавленном состояние первое время, что и думать о сексе не могла. А еще он показывал ей свои фото и как он активно живет в свободных отношениях. Рассказывал про тот опыт, что у него был и показывал видео, где он и его девушка занимаются сексом с кем-то еще. Что она чувствовала в этот момент? Ничего. Было странно. Но информация просто оседала в ее мозгу, что такое вообще возможно. Он ее волновал, потому что при каждой встрече он все настойчивее и настойчивее блуждал по ее телу своими пальцами и поцелуями.

Но в какой-то день, когда они лежали на кровати рядом и она стонала: «Что ты делаешь со мной?» Он встал и через пару секунд вернулся с презервативом и со словами «А, была, не была. Хватит терпеть уже!» И они занялись сексом.

Он стал врать своей девушке. А она стала делать вид, что не обращает на это внимание. Но как закрыть глаза на очевидное? Он был не свободен.

Прислушиваясь к своим чувствам, она поняла, что она ему нравится, даже больше, чем он сам это осознает.

Однажды они разговорились. И она увидела его еще больше. Несмотря на всю силу, мужскую энергию, домирирование, внутри скрывался человек, у которого огромная боль. Он все говорил и говорил, как в трансе рассказывал про себя. Про прошлое, про свое окружение, свои ценности, убеждения. Она давила слезы, потому что понимала, что то, что он рассказывает — это верхушка айсберга.

— А где в твоих ценностях любовь, семья? — спросила она его.

И тут его заклинило. Потому что его иллюзорный домик пошатнулся. Живя со своей девушкой, он ее не любил. Так и говорил: «Она присосалась ко мне сбоку». Друзей сейчас нет, работы тоже, цели или мечты, которой бы он горел, тем более. Несмотря на огромный потенциал и внутреннюю силу победителя, достигаторство — сейчас он был в вакууме. Он отрезал себя от мира. Она узнала его секрет? Она нажала на больное место? То, которое он спрятал в самый тайный и потаенный чулан, замуровал, повесив на него амбарные замки, которые заржавели, а ключи давно выкинул.

Любовь, забота, нежность — то, в чем он так нуждался и готов был это легко дать и получить — были спрятаны, обесценены, презираемы и ненавистны. На их место пришли суррогаты в виде контроля, холодности, жестокости к другим и, самое главное, к себе, «Я живу в демоническом мире и здесь пустота».

Огромная дыра, которая никем не могла быть заполнена. Всегда или было мало, или слишком много. Если кто-то приближался чуть ближе, то он бежал. Разрешалось только стоять рядом и молчать.

«Я хочу домой! К маме!» Он как-то рассказал ей, что будучи ребенком уже испытывал эти чувства, даже будучи с мамой, которая его обнимала. А потом мама уходила в запой. А потом и вовсе ушла. Ещё ребенком он чувствовал себя одиноким и был предоставлен сам себе. И чтобы привлечь к себе родительское внимание творил всякую дичь, и с каждым годом это шло по спирали и все становилось хуже и хуже.

Всегда был один и тот же сценарий. Приближаться, открываться, но как только человек подходил слишком близко к его чулану и давление было слишком сильным, то он мгновенно убегал, прятался, а потом делал так, чтобы его бросали. Чтобы опять и опять почувствовать себя брошенным, ненужным. А потом подтвердить себе: «Вот видишь, я же предупреждал, что нам не нужны чувства. Лучше испытывать ко всем одно и тоже. Я — ветерок. И там, и там.»

Это так ее поразила, что после того, как он ушел, то она проплакала пол дня. Потому что не знала, что теперь делать. Страшная картина и перспективы открылись перед ней во всей красе. Она понимала, чем это может для нее закончится. Пробиться к нему она не сможет. Это все зависит только от него, захочет ли он открыться? Что она могла сделать? Только ждать.

На следующий день его так накрыло, что он пропал. Не отвечал на сообщения, звонки. Просто следил за ее сторис, читал сообщения и спрятался, опять замазывая в это время щели, которые образовались в чулане, где были спрятаны настоящие чувства.

Ей было очень плохо. Она не находила себе место.

Ругая себя за то, что позволила себе все эти вопросы о нем.

Прошло две недели.

Он просто позвонил и сказал, что будет около ее дома через пять минут. Она обрадовалась. Но увидев его пустое лицо — испугалась. Темное, печальное, боль, которую невозможно скрыть. Пустые глаза смотрели на нее, а внутри был, пожирающий его изнутри, огонь. Она просто села за ним и они поехали. Обнимать было хорошо. И молчать легко. Куда они ехали — она не знала. Просто сидела за его спиной на мотоцикле, дрожала от холода и возбуждения радости и печали одновременно.

Слов хотелось сказать очень много. Причем обоим. Но они застревали в горле.

Он опять пропал.

Общаться стало еще тяжелее…

— Ты можешь мне сказать, какие у нас правила?

А он открывал телефон и зачитывал ей девять заповедей или цитировал опять какие-то стихи. Она злилась. Потому что ожидание сводило с ума. Не возможно было ни работать, ни учиться. Просто каждый день начинался с того, чтобы узнать, увидит ли она его или нет. Мир стал крутиться не вокруг нее, а вокруг него. Она стала бояться. Это стало, как ходить по минному полю. Не то слово или действие и он пропадал. Она ничего не могла понять.

В какой-то раз он ей сказал: «Ты такая красивая, гибкая, умная, талантливая, самодостаточная, сексуальная. Ты сама себе не знаешь цены. Живи сейчас. Встречайся, с кем хочешь.» Да уж… это было лестно, но никак не помогало делу, потому что в ее голове и сердце был уже только он.

Но она все же понимала, что надо как-то пробовать искать и другие здоровые отношения, потому что эти очень сильно выматывали. «Ну, у тебя есть девушка, а у меня — нет,» — говорила она ему весело, а внутри все сжималось. Ревновала ли она? Скорее, нет. Она просто не могла понять, как она может быть конкурентом девушке, разница с которой почти вдвое. Это просто не укладывалось в голове. Но значит в ней есть что-то, что не может дать та девочка.

Она переписывалась, ходила на свидания, смеялась, шутила, принимался ухаживания, даже встречалась. Но это было все не то. Это были не он.

Однажды он позвонил и сказал, как обычно, что будет через пару минут у подъезда.

Он снял шлем.

— Когда девушки разводятся, то у них каре, а у меня — под расческу. — И дальше без паузы. — Мне плохо, — сказал он, поглаживая себя почти по лысой голове. — Меня штормит нереально. Сегодня я изрезал свои костюмы, мне некуда в них ходить. Выкинул ключи от машин, которых у меня нет, и документы на фирмы, которых больше не существует. Ты только посмотри на мои мессенджеры. — Протянул он ей свой телефон. Она с опаской взяла его в руки.- Там пусто. Я удалил все чаты и переписки. Тебя тоже! — хвастался он, как ребенок.

Она смотрела на него и думала, что он ускользает. Что еще чуть — чуть и он уйдет в себя и замурует и себя в свой чулан.

— Когда избавляешься от старого, то приходит новое, — робко сказала она.

У нее зазвонил телефон.

— Привет. — ответила она. — Я сейчас занята. Могу я перезвонить через полчаса и скажу, смогу ли встретиться сегодня? — это звонил ее новый Тиндер. Он хотел увидеться, и они даже договорились, но она забила на встречу, как только он сказал, что приедет.

Он смотрел на нее и махал, чтобы она ехала на свидание. А она мотала головой, шепча одними губами: «Хочу быть здесь с тобой».

Они продолжили общение. Опять разговоры ни о чем. Опять слова, настоящие слова застревали в горле. Она стала даже кашлять. Постоянно першило в горле. Потому что хотелось орать о том, что она действительно думает и чувствует.

Однажды они стояли на балконе и он у нее спросил:

— А что ты говоришь своему ребенку, обо мне? Кто я?

Она замялась… Стало страшно признаться в своих истинных чувствах. Она отвернулась и только сказала «Ты же все прекрасно знаешь…» Она закрыла глаза, набираясь смелости, но так и не смогла сказать слова любви. А потом уже в сообщении написала: «Ты — мужчина, в которого она влюблена», на что он ей прислал: «Какой ужас». Она много раз после этого хотела сказать о своих чувствах, и когда они занимались любовью, потому что в какой-то момент, для нее это стало именно так.

«Ну, здравствуй» — говорил он ей, когда входил в неё нежно. А потом начинался космос.

Целуя его, она хотела сказать, что любит, но слова застревали в горле.

— Да, что такое, ты не можешь расслабиться, вырываешься, — сетовал он, — Связать тебя что ли?

А она стала бояться, что стала слишком уязвимой. А те, чувства, что она испытывает, нужны только ей.

Спина стала болеть. Так же как, и сердце. Она списывала это на сигареты, которые курить стала очень часто. Чтобы занять свой мозг, но это не помогала.

Они продолжали сидеть на лавочке и обсуждать что-то. Прошло пол часа. Она взяла телефон, чтобы написать, что не сможет прийти.

— Кому ты пишешь? Покажи! — властно проговорил он.

— Не надо! — Она отодвинула телефон, не хотела, чтобы он видел, как она набирает сообщение и пишет, что не сможет прийти Тиндеру. Хотя, было абсолютно непонятно сколько он еще рядом с ней просидит: пару минут или несколько часов.

В голове крутилось: «Что я делаю? Меня ждет мужчина, которому я нравлюсь. Там нет этих качелей. Там полно перспектив. Умный, симпатичный, хочет меня. А я сижу здесь и молю Бога, чтобы остановить мгновение.»

Он резко вскочил, отошел к соседней лавочке.

— Не подходи! — приказал он.

— Что случилось? — не поняла она. — Я не хочу, чтобы ты смотрел в моей телефон. Это во первых, личные границы, а во вторых, я хочу написать, что не приеду. С тобой буду.

Он продолжал стоять и зло на нее смотреть.

— Да, что я сделала не так?

Она стала к нему подходить, улыбаясь и стараясь перевести всё в шутливый тон.

— Ну, в самом деле, что за детский сад. Ты же сам сказал, чтобы я встречалась с кем хочу. А я как раз отказываю. Ради тебя, кстати.

Молчание. Только сигарета затянулась покрепче.

— Ну, давай, что за дебильное поведение?

— Ты назвала меня дебилом?

— Нет, конечно. — «Началось…”, — подумала она. «Будь осторожна.» Внутри все сжалось. «Это тонкий лед.» — Я сказала, что поведение дебильное, а не ты. Я так не считаю, никогда.