Бесплатный фрагмент - Маска, или Воспоминания минувших дней

Шестакова Виктория Геннадьевна
МАСКА, ИЛИ ВОСПОМИНАНИЯ МИНУВШИХ ДНЕЙ

XIX век. Юная баронесса Веллингтон оказывается марионеткой в игре коварных властителей государств. В один день её жизнь полностью меняется: она влюбляется, познаёт силу настоящей любви, теряет своего возлюбленного, неожиданно становится пленницей, вынуждена против своей воли отбыть в солнечную Испанию, испытать все тяготы опасных путешествий по разным странам, чтобы вернуться на родину и вновь обрести любовь. Также ей предстоит расследовать загадочное преступление, общаться с потусторонним миром, оказаться ввязанной в обман и интриги, преодолеть страхи — и всё это ради того, чтобы найти ответы на вопросы, которые терзали её многие годы.

ГЛАВА 1

Англия, февраль 1867 г.

Пожилая дама сидела в комфортном дубовом кресле, обтяну­том темно-зеленой тканью с вышивкой золотой нитью, с ажурно вырезанными и отполированными до блеска подлокотниками. Ря­дом горел камин, в котором, бодро потрескивали поленья, успокаи­вая слух. За окном открывалась прекрасная панорама: зимой бело­снежный пуховый ковер медленно ложился на золотисто-багряную от листьев землю, деревья покрывались тонким серебром; весной можно было наблюдать возрождение природы — цветущую зелень, нежащуюся под теплыми лучами и при легком дуновении прохлад­ного ветерка, — но, быть может, истинное буйство ярких красок открывалось летом, когда флора, прогретая палящим солнцем, раскрывалась миру, дарила вкус и цвет, дурманила сладкими арома­тами и манила своей совершенной, невинной красотой.

Где-то вдалеке, за горизонтом, виднелись горы, массивные и за­снеженные. Казалось, лишь протянув ладонь к открытой раме, можно было вдохнуть свежесть далеких Скандинавских гор… Но все это не правдивее сказочного сна. И не ближе страны Полуноч­ного солнца1…

1 Норвегия.

Туман. Даже серые британские дни не смогут оттенить мно­гочисленными дождями красоту неувядающей природы… И теперь, сидя у камина, так же приятно смотреть на давно полюбившийся горизонт, с улыбкой вспоминать прожитый день — вся жизнь как на ладони — и… стараться быть счастливой.

— Бабушка, — нерешительно, открывая дверь, спросила девуш­ка, — могу я войти?

Леди повернулась к внучке и радостно улыбнулась:

— Конечно, милая, проходи.

— Батюшка и матушка с Алексом должны вскоре приехать в Куаэт-Парк, перед этим заехав в Уайт-Хаус, чтобы забрать Кэтти и Джекки, — обнимая пожилую женщину, сказала леди Джульет. — Скорее всего, они задержатся в пути: метель не дает коням быстро скакать. Однако к вашему дню рождения обяза­тельно прибудут!

— Я в этом уверена, Джули. Но скажи, кто же остался при­сматривать за Джекки и Кэтти, пока решается вопрос, связан­ный с поступлением Алекса в Итонский колледж?

— Девен.

— О, тогда не о чем беспокоиться, дети под хорошим присмо­тром.

— Пожалуй, это единственная служанка, которую они слуша­ются. Раньше никто посторонний не мог их успокоить, а ей уда­лось. И мне Девен нравится, она хороший человек.

— Девен нашла к вам правильный подход, поверь, не каждый по­сторонний человек способен это сделать. А как ты провела время в западной части страны? Уверена, эта поездка пошла тебе на пользу.

— О, это было чудесно! Тетя Анетта и дядя Леонард приняли меня с великим радушием, а кузины Лора и Хелен показали мне до­стопримечательности города и поведали занимательные факты из его богатой истории.

— Приятно слышать, а в пути тебя сопровождала Норин?

— Да, и она будет со мной… — Юная графиня помедлила. — Грядущее представление ее величеству никак не дает мне покоя…

Собеседница ласково улыбнулась:

— И я в свое время переживала не меньше тебя. Перед встречей с королевой волнуется каждая… Но, поверь, на балу ты будешь са­мой обворожительной дебютанткой!

— Бабушка, — усмехнулась барышня, почувствовав легкий ру­мянец на своих щеках, — вы меня захваливаете.

— Не могу поверить, что на вечере моя внучка не покорит серд­це ни одного симпатичного джентльмена!

Девушка улыбнулась еще шире, затем ее взор скользнул на книгу, мирно покоящуюся на каминной полке.

— Это Эдгар Аллан По?

Уголки рта дамы приподнялись в доброй улыбке, в знак согласия она на мгновение опустила веки и вновь их подняла.

— Он завораживающе пишет, прямо дух захватывает! Не правда ли, бабушка?

— Многие писатели в своих произведениях мастерски создавали мистическую атмосферу: и мистер По, и сэр Эдвард Бульвер-Лит-тон, и сэр Вальтер Скотт, и миссис Рэдклифф, и миссис Шелли, и многие другие.

— Безусловно! Не знаю почему, но мне нравится волнующая кровь проза, хотя больше понятно увлечение морскими романами мистера Купера.

— В юном возрасте я — втайне от своих родителей — тоже читала книги разных жанров: и лирические романы, и захватываю­щие приключения, и детективы с запутанными сюжетами, и го­тическую прозу, заставляющую трепетать от страха сердце и дающую полную свободу мысли…

— А «Нить жемчуга» тоже читали?

— Да.

Немного помедлив, леди Джульет задумчиво продолжила:

— Бабушка, помните, однажды вы пообещали рассказать мне одну историю?..

— Какую историю? — спросила пожилая леди, хотя, кажется, она уже догадалась, что имела в виду внучка.

— Как-то раз я с вами обсуждала дружбу сэра Чарльза Диккен­са и сэра Эдварда Бульвера-Литтона… Вы мимолетно ее вспомни­ли, но заверили, что расскажете потом, и быстро сменили тему. Я думаю, это время пришло.

— Ты уверена?.. Хорошо, — сдалась графиня.

Она сделала небольшую паузу, плотнее запахнула лежащую на плечах вязаную шаль бежевого цвета с крупно вышитыми кремо­выми орхидеями, закрыла глаза, коснулась ладонью висевшего на

груди овального медальона с изображением белой розы. И перед ней будто наяву предстала картина…

— Третье сентября тысяча восемьсот двадцать четвертого го­да, — мягким голосом начала дама. — Бал. Это был самый пре­красный бал, о котором еще долгое время будут вспоминать как о самом богатом торжестве. По своей известности и роскоши он мог сравниться лишь с королевским приемом в Сент-Джеймсе.

Герцог Джейкоб Кеннетсдейл, хороший друг семьи Стоун, не­давно приобрел старинный замок эпохи Средневековья. Некото­рые говорили: он выиграл его за карточным столом, — мир полон слухами, хотя…

Мужчина стремился оповестить о своем новом приобретении как можно большее количество знатных персон. Всем без исклю­чения, кто хоть каким-либо образом был причастен к бомонду Ве­ликобритании, герцог отправлял приглашения на бал-маскарад в своем новом замке.

Казалось, бальная зала была не подвластна взору! Широкие мраморные плиты цвета слоновой кости на свету переливались пурпурными и перваншевыми отблесками. Около стен по одну сторону стояли статуи мужественных рыцарей, расписные вазы с букетами ароматных цветов гармонично сочетались с каменны­ми изваяниями греческих богов по другую сторону. Узорчатые выпуклые ножки миниатюрных скамеек и столиков в стиле Ренес­санс придавали зале изысканность и некую воздушность. Сотни золотых люстр, свисавших с белоснежных потолков, и канделя­бров, тысячи ярких свечей… Каждая деталь была уникальна. При­ближалась грандиозная феерия ярких красок и эмоций. Аристо­краты, несомненно, получат незабываемые впечатления и придут в восторг от увиденного.

И вот назначенный день настал. Сотни карет съезжались на званый прием; взволнованные лакеи в ливреях возбужденно бега­ли по двору, ухаживая за господами. Кеннетсдейл терпеливо ожи­дал каждого прибывшего гостя. Многие завидовали его размаху и величию, но если бы они только знали, что герцог потратил на этот вечер почти все свое состояние…

Маски… они повсюду! Каждая личность была загадочна, окол­дована своей уникальной тайной. Боги, правители далеких стран, бесы, феи, нимфы, всевозможные животные… здесь были все! Лю­бая, даже самая безумная, фантазия могла быть оценена как исклю­чительная изобретательность и находчивость портного и его за­казчика.

1 Вы правы. Большое спасибо, ваша светлость (фр.).

— Это такая честь для нас, ваша светлость! — почтительно улыбнулась леди Софи, повиснув на локте своего мужа и подтал­кивая его в бок, чтобы он что-нибудь добавил к ее реплике хозяи­ну торжества, когда тот прошел в бальную залу.

— Да, — воскликнул сэр Альфред Магвайр, понимая намеки жены, — это будет триумф!

— Мы так давно не были на приемах, — вновь заговорила она, — что и не ожидали получить ваше приглашение…

— Но ведь получили, а это — главное, — сказал Кеннетсдейл, и пара проследовала дальше. Потом он заметил в толпе друга юно­сти и подошел к нему: — Старина Нэд! Неужели это ты?

— Хоть и похож на клоуна, но все тот же Эдвард Стоун.

— Не иронизируй, Веллингтон, для моего маскарада твой на­ряд более чем уместен. Я видел, ты прибыл с женой и дочерью, Джон все еще в Америке?

— Осваивает «новые земли».

— Тоскуешь?

— Конечно, ведь он мой сын… Но довольно об этом. — Барон оборвал нахлынувшие отцовские чувства. — Сентименталь­ность — удел женщин. Не желаешь ли лучше рассказать о себе?

— Дорогой супруг, — обратилась к мужу леди Веллингтон, — вы не забыли, что мы на балу: сотни только что прибывших гостей мечтают выразить благодарность и почтение хозяину столь голо­вокружительного торжества.

— Миледи, вы обворожительны в обличии ее величества коро­левы Марии-Антуанетты, я угадал?

— Oui, monsieur. Vous avez raison. Merci beaucoup, Votre Grace1.

«Мне кажется, прическа полностью соответствует вкусу коро­левы Франции! Особенно перо, — подумала она. — А фасон пла­тья — точная копия наряда из ее гардероба. Сидит идеально — я в этом уверена».

— Мисс Стоун, думаю, вы бы стали прекрасной восточной принцессой. — Герцог оценил выбор стоящей рядом барышни.

Ее наряд был непривычен европейскому глазу, однако, бес­спорно, шел юной леди. Богатая ткань покрывала практически полностью все ее тело и волосы, но крой был выполнен столь ис­кусно, что этот наряд подчеркивал тонкий стан Элизабет, ее мо­лодость и прелесть, а воздушность шелка придавала каждому дви­жению плавность и чарующую легкость.

— Благодарю. — Девушка вежливо улыбнулась подведенны­ми сурьмой глазами, что делало их более яркими и выразитель­ными, и подумала: «Принцесса арабской страны, если быть точ­нее».

— Лиззи, ты не видела мистера Фрэнсиса Делинфорда?

— Видела, матушка, он беседует в компании сэра Дерека Куина и сэра Генриха Валера.

Вскоре к ним присоединился «средневековый рыцарь»:

— Ваша светлость, барон Веллингтон, баронесса, мисс Сто­ун, мое почтение. Мисс Элизабет, вы столь очаровательны в восточном образе! Не откажите мне в удовольствии танцевать с вами.

Элизабет присела в реверансе и проследовала с ним в сторону.

— И все-таки из них выйдет прелестная пара, — смотрела им вслед леди Кэтрин.

«Удачная партия», — подумал лорд Веллингтон.

Оркестр заиграл полонез. Джейкоб Кеннетсдейл вместе со сво­ей кузиной грациозно направился в центр залы. Эдвард Стоун, держа руку супруги, изысканно зашагал следом.

— Лорд Лонкер, эти стальные доспехи вам очень идут, — за­метила мисс Стоун, весело ступая в такт. — Вы стали бы доблест­ным рыцарем.

— Благодарю, хотя… — он скользнул глазами по ее наряду, — я предпочел бы стать султаном.

— Милорд, вам не стоит забываться. — Юная баронесса почув­ствовала, что краснеет.

После окончания кадрили Делинфорд предложил своей спут­нице присоединиться к его друзьям, заранее зная ее ответ и даже ожидая услышать отказ. Круг общения Лонкера — приятные джентльмены, многоуважаемые в высшем свете денди, но вновь слушать эти педантичные обсуждения… Нет уж!

— Прошу меня извинить, сударь, здесь очень душно… Я лучше выйду на балкон, подышу свежим воздухом.

— Так, может быть, я… — продолжил он, проводив невесту к желаемому месту.

— Сэр, в этом нет необходимости, — уверила его Элизабет. — Вам лучше присоединиться к мистеру Куину и мистеру Валеру. За меня не тревожьтесь.

Лорд Фрэнсис еще раз взглянул на нее и добавил:

— Если вы в этом уверены…

— Да, ваша милость.

— Тогда вальс — за мной.

— Не смею возразить, — приветливо улыбнулась девушка и направилась к стеклянным дверям, ведущим на просторный балкон.

Мужчина в черном фраке бросил взор на отдаляющуюся в сто­рону мисс Стоун.

«Свежо, — думала она. — Как же здесь красиво!.. Хм, сейчас лорд Лонкер поддерживает скучные и сухие разговоры светского общества, а я стою на балконе, облокотившись на перила. Одна. И смотрю вдаль… Ах, какой красивый фонтан… Белый мрамор под светом фонарей кажется таким воздушным! Он хорошо со­четается с зеленью… — Вдруг в голове юной баронессы скольз­нула мысль о… — На улице никого… скамьи пусты… Если поки­нуть замок незаметно, то все получится!»

Это безумие… вполне возможно. Внезапно охватившее барыш­ню желание выйти во двор нелепо, но Элизабет поддалась ему, не раздумывая о серьезности ее действий, а уж тем паче о… И какие могут быть последствия! Это ведь не более чем невинная ша­

лость. Всего на несколько минут. В зале пары шагали в быстром ритме контрданса, главное — не попасться на глаза знакомым.

Переступив порог замка, мисс Стоун обернулась к двери, ра­достно улыбнулась и поспешила к мраморному фонтану. Сере­бристые струи воды весело звенели, переливаясь из одного края в другой.

Мужчина в черном приблизился к каменной балюстраде, где недавно стояла юная баронесса Веллингтон, увидел Элизабет, без­мятежно наслаждающуюся красотой природы, усмехнулся и про­должил наблюдать за ней.

Девушка прогуливалась по саду, с интересом рассматривала цветы и деревья. Удивительно, но буквально в шестидесяти ярдах от этого места деревья росли настолько густо и близко друг к дру­гу, что это можно было бы назвать даже лесом, а не аллеей, столь привычной ее взору в родных краях. Сказочное место!

Мисс Стоун привлек розарий, и она присела понюхать нежный бутон. «Считается, — вспомнила Элизабет, — что первая „коро­лева цветов“ возникла с ослепительно-белыми лепестками из бе­лоснежной пены, покрывавшей совершенное тело Афродиты, когда она, появившись на свет, вышла из моря у южного побере­жья Кипра. А, согласно преданию, Лакшми, самая красивая жен­щина в мире, родилась из раскрывшегося бутона розы…»

— isioiJ

— Уверен, что это именно та, кто нам нужен?

— Джария! Это она, мой господин!

Тотчас две темные фигуры стали подкрадываться к юной баро­нессе. Вдруг чья-то грубая мужская ладонь зажала рот девушки, а другая рука схватила ее за талию. Мисс Стоун попыталась закри­чать, но тщетно. Она сопротивлялась, старалась высвободиться, однако незнакомцы были физически намного сильнее ее.

Что произошло? Кто эти люди и что им было от нее нужно? Элизабет ничего не понимала. Голова кружилась, мерзкие ощу­щения пронзили все ее тело, непреодолимый безотчетный страх сковал движения, сердце учащенно забилось в груди. Бандиты могли сделать с ней все что угодно… Как они пробрались во вла­

дения Кеннетсдейла?.. Множество вопросов уходили на второй план, ясно было только одно: нужно что-то предпринять. Но что?

Неизвестные потащили пленницу в лес, тот самый лес, кото­рым она недавно любовалась. Барышня не собиралась спокойно терпеть и ждать снисхождения с их стороны, она попыталась как можно сильнее ударить одного из них в колено… Получилось! Но затем мисс Стоун горько пожалела о содеянном. Разбойник еще крепче сжал ее тело, другой зловеще пригрозил в ответ. Беспо­мощность… в плену у похитителей… унизительно и страшно! Что же с ней будет?!

Через несколько десятков ярдов они остановились. Бросив де­вушку на землю, бандиты начали о чем-то спорить на иностран­ном языке.

— С чего ты взял, что это она? — недовольно и подозрительно осведомился один из них — судя по его одежде, это был далеко не бедный испанец, возможно, дворянин. Почему он был так зол на араба? Тот своей покорностью больше напоминал слугу, даже раба. Смуглый великан, под семь футов ростом и крепкого телосложения, сдержанно воспринимал все укоры раздраженного чужестранца.

Потупив взор, алжирец ответил:

— Нет полной гарантии…

— Нет полной гарантии?! — взревел испанец. — Ты даже не знаешь, как она выглядит! А я уж тем паче! Или тебя привлек ее наряд? Оборванец, не учел один крохотный момент — в замке ма­скарад! Глупец! — Мужчина сильно размахнулся, но его рука по­висла в воздухе у головы араба. Похититель прислушался. Злове­щая тишина воцарилась над этим местом. Он повернулся. — Дев­чонка сбежала! Почему не связал ее?

— Я…

— Что ты стоишь! Беги! Ты должен ее догнать!

Великан ринулся вперед. Он не знал, где искать беглянку, глав­ное — как можно быстрее скрыться от испанца. Злобный, гнус­ный иностранец! Тот бежал за ним следом, отставая лишь на не­сколько ярдов.

Элизабет Стоун поняла: это ее единственный шанс спастись. Бежать, не помня в каком направлении… Гадкие отребья! Хоте­

лось быстрее выбраться из проклятого леса, забыть все, как страш­ный сон, и никогда не вспоминать! «Нет… — холодный рассудок признавал очевидность реального, — эти воспоминания не оста­вят бесследно мою память. Господи…»

Нет! Только не это… не сейчас! Девушка больно ушиблась и упала на землю, теперь она не сможет быстро бежать. Но юная баронесса не собиралась сдаваться!

Сзади раздался треск сломанной ветки. Мисс Стоун опустила веки, глубоко вдохнула, морально готовясь к неизбежному стол­кновению: сбежать ей больше не удастся; она обернулась.

— Дерзкая девчонка! Как ты посмела ускользнуть от меня!

— А как вы посмели меня похитить! — возмущенно восклик­нула она.

— Я не обязан тебе ничего объяснять. — Разбойник прибли­зился к ней.

Внезапно мимо его головы пролетел нож, злодей краем уха по­чувствовал смертельный холод металла. Лезвие врезалось в ствол ближайшего дерева. Элизабет устремила взор в сторону — близ нее стоял еще один мужчина. И буквально через несколько секунд испанец уже корчился от боли на голой земле: незнакомец двумя ударами в челюсть и желудок обезвредил бандита. Алжирец на­бросился на спасителя пленницы, но тот стал метать в него ножи так, что они пронзали рубаху великана и оставляли на его теле не­глубокие порезы. Затем мгновенно приблизился и ударил араба в солнечное сплетение и прошептал на ухо что-то на «языке дада».

Мужчина в черном фраке слегка поправил маску на своем глад­ко выбритом лице и повернулся к юной баронессе. Элизабет стоя­ла неподвижно, словно окаменевшая, — череда быстро сменив­шихся событий немного вывела ее из равновесия. В тот момент, когда она была обречена на… — даже страшно представить на что! — появился «черный ангел», ее спаситель.

— С вами все в порядке? — обратился он. Мисс Стоун услыша­ла приятный низкий голос.

— Что?.. — Голова кружилась от непонятного чувства. Барыш­ня взглянула на его лицо, бледно освещенное лунным светом. Не­знакомец смотрел прямо на нее. — Да, все в порядке, благодарю,

милорд. — Опомнившись, она отвела взор в сторону и шагнула вперед, но боль вновь дала о себе знать; мужчина успел поддер­жать ее за локоть.

— Мисс, вы ушиблись?

— Не стоит беспокоиться, сэр. Я смогу идти сама.

— Могу я узнать, что арабская принцесса делает в лесу в разгар бала? — поинтересовался ее спаситель.

— Возможно, то же, что и «темный ангел». Только крыльев не могу найти…

— Я не ангел, — усмехнулся джентльмен.

— Кто же, если не он? Ангел, спустившийся с небес на землю, дабы спасти юную леди от разбойников.

— Это были не разбойники, — печально покачал головой не­знакомец.

— Вы их знаете?

— Мы уже выбрались из заколдованного леса. Действительно, Элизабет даже не заметила этого.

— Вы сможете сами вернуться в замок?

— Да. — Она подняла на него глаза. — Еще раз благодарю, сэр… за все. Я Элизабет С…

— Принцесса, — перебил ее спаситель, — вас ждут на балу.

— Я пройду вперед, чтобы нас не увидели вместе… Надеюсь вас еще раз увидеть в зале. — Девушка скромно улыбнулась ему и по­спешила на маскарад.

— В следующий раз будьте осторожнее, мисс Стоун.

Она обернулась, но мужчина уже скрылся в глубине леса. «Чер­ный ангел» растворился, словно его никогда и не было. Он знал ее…

ГЛАВА 2

— Мисс Элизабет! мисс Элизабет! — кто-то усердно стучал в дверь.

— Что случилось? — сонно пролепетала юная баронесса. — Даже если произошло землетрясение — это не повод меня будить!

— Но госпожа, — продолжала служанка, — разрешите мне войти…

— Хорошо, — сдалась мисс Стоун. — Только, пожалуйста, как можно тише.

Горничная лет тридцати пяти бесшумно вошла в комнату и плотно закрыла за собой дверь.

— Мисс Браун, это вы?.. — Девушка повернула голову в ее сто­рону, слегка приоткрыла глаза и вновь спрятала лицо в поду­шку. — В чем дело?

— Мисс Элизабет, прошу прощения за беспокойство в столь ранний час, но господа барон и баронесса желают немедленно ви­деть вас внизу.

— К чему такая суета?

— Ваши родители не в духе после приема у его светлости гер­цога Кеннетсдейла.

— Ах, это… Хорошо, я скоро спущусь к столу, уже встаю. За­тяните мне корсет и уложите волосы в уборной. Благодарю.

— Как вы помните, пока наша семья гостила в замке герцога, она не удостоила нас с вами четким объяснением своего пове­дения. Как можно было дышать свежим воздухом столько вре­мени!

— Вы не верите нашей дочери?

— Конечно, верю, но звучит это… по меньшей мере странно. И вы же сами знаете, мой дорогой барон, как для нас важен их брак. Тем паче для вас, — напомнила леди Кэтрин.

— Я это понимаю, баронесса.

— Доброе утро, батюшка, матушка. — В утренней комнате родного имения появилась Элизабет.

— Доброе утро, Лиззи, — в унисон друг другу произнесли су­пруги.

Барышня села за стол. Когда началась трапеза, ее спросили:

— Хорошо ли спала?

— Да, благодарю, спала сном младенца, — улыбнулась мисс Стоун. — Мисс Браун сказала, что вы хотели со мной погово­рить…

— Мы с твоей матерью, Лиззи, не до конца понимаем мотивы твоего поведения в замке герцога Кеннетсдейла.

— Элиза, ты не заболела? Если нет, то постарайся нам объяс­нить, в чем дело, — добавила ее мать.

Юная баронесса едва не поперхнулась глотком чая, но, сохра­нив самообладание, произнесла:

— По окончании кадрили второго отделения лорд Лонкер ре­шил вернуться к сэру Дереку Куину и другим джентльменам…

— Ты должна привыкнуть к его кругу общения.

— Знаю и обещаю, что после свадьбы…

— Дорогая, ты не должна нам этого обещать.

— Но, по-моему, ты отвлеклась от темы.

— Да. Мне стало жарко, единственным спасением на тот мо­мент казался балкон.

— Но почему ты столько времени там пробыла?

— И не присутствовала на ужине?

— Я засмотрелась на небольшой мраморный фонтан в саду, не­далеко от розария.

«Как на тебя это похоже», — подумали ее родители.

— По всей видимости, это единственная правда, которую ты нам поведаешь?

— Что имеете в виду? Вы мне не верите? Но это правда.

— Конечно, верим.

— Предлагаю продолжить завтрак.

— Хорошая идея, — согласилась юная леди.

Элизабет опустила глаза и подняла кружку. Она не смогла бы сейчас рассказать всю правду — слишком страшно. Кем были тот испанец и темнокожий великан? Почему они ее похитили? Не­знакомец, ее спаситель… «Я выхожу замуж за мистера Фрэнсиса Делинфорда, — мысленно напомнила себе мисс Стоун. Но „чер­ный ангел“… Вопреки всему она была обязана его найти, чтобы от­благодарить за спасение. — Где же тебя искать?..» Хотя… неизвест­ный был в маске, значит, вполне возможно, он также являлся го­стем Кеннетсдейла. Господи, ведь это мог быть кто угодно! На его лице не было ни усов, ни бороды… Он определенно молод! Сле­довало сузить круг подозреваемых: искать джентльменов до трид­

цати лет. Что, если она ошиблась в своих предположениях? Если зрение ее подвело и первое впечатление оказалось ложным? Так, вначале нужно было связаться с герцогом, узнать у него имена приглашенных, затем найти их адреса… объехать всю страну в по­исках… маски? Ха, всего-то! Элизабет Стоун сошла с ума. Она не знала имени спасителя, девушка вообще о нем ничего не знала! Да­же черты лица, освещенного тусклым светом серебристой луны, помнила смутно. «Черный ангел» растворился во мраке ночи…

О ее предстоящем путешествии никому не следовало знать, прежде всего ее родителям и лорду Фрэнсису. Она должна была его найти.

«Дорогой Джон, я вновь пишу тебе письмо и с улыбкой на устах ожидаю каждый ответный почтовый конверт. Как поживаешь? Очень по тебе скучаю.

Наша семья недавно посетила бал-маскарад в замке его светло­сти герцога Джейкоба Кеннетсдейла. Говоря в двух словах, роскош­ный прием! Но описать полученные впечатления в несколько строк невозможно. На вечер съехался едва ли не весь Альбион! Ха-ха, лорд Уорвик, должно быть, осушил не один бокал вина, разли­того в бронзовые амфоры, надел Бауту и на протяжении всего приема бегал по зале, думая, что летает, а всем говорил, что в этом повинна лишь его маска! А леди Патрисия Хилл в ярком до­мино, вероятно, решила познакомиться со всеми приглашенными, поэтому подходила беседовать под любым предлогом буквально к каждому гостю.

Я вновь вспомнила мистера Фрэнсиса Делинфорда… Знамена­тельный день становится ближе… Возможно, мои переживания излишни… ведь мне уже восемнадцать лет. Леди Одри Саймонс семнадцать, а она с супругом, даже скоро ждут ребенка… Не могу сказать, что боюсь свадьбы с лордом Лонкером, но как представлю этот день, так все внутри переворачивается. Не знаю, что и ду­мать… Родители уже считают его частью нашей семьи. Неотде­лимой частью.

А я пишу тебе письмо. Хм, пишу письмо… у тебя, наверное, много важных дел, ты слишком занят, чтобы уделять время оче-

редной короткой и несерьезной рукописи младшей сестры… Я тебя в этом не виню. Хоть и жду каждое письмо, которое так редко приходит, а в последнее время…

Джонни, желаю счастья и успеха в делах. Я уверена: у тебя все получится!

Искренне твоя любящая сестра

Элизабет Стоун».

— Мисс Элизабет, — в комнату постучалась Мелани Браун.

— Входи.

— Экипаж готов, мисс Элизабет.

— Спасибо, мисс Браун. — Юная леди положила в почтовый конверт головку цветка груши и поставила печать; чернильницу и перо убрала в бюро. — Идите к карете.

Перед выходом Элизабет еще раз взглянула в зеркало. В отра­жении она увидела стройную высокую барышню, одетую в скром­ное шелковое платье с квадратным вырезом; пышные волнистые пряди волос цвета шоколада были схвачены темной заколкой; мел­кие жемчужины в серьгах ярко переливались на свету.

Юная баронесса, захватив ридикюль, спустилась вниз. У лест­ницы ее встретила леди Кэтрин:

— Удачных покупок, дорогая.

— Благодарю, маменька.

— Думаю, на приеме у лордов Ашеров ты всех приятно уди­вишь своим приобретением. Прости, Лиззи, сегодня я не могу с тобой поехать в Лондон.

— Не волнуйтесь, матушка, — сказала Элизабет и медленно повторила: — Прием у лордов Ашеров…

«Прием. Какой прием? Я слышу о нем впервые!» — подумала она.

— Который состоится на днях. Я надеюсь, ты не забыла о нем?

— Конечно нет, маменька. Хочу присмотреть новую шляпу… или перчатки.

Девушка попрощалась с матерью и поспешила вперед. Прием в особняке дяди и тети лорда Лонкера… Как не вовремя! Теперь

придется побывать в магазинах, быть может, купить пару-тройку дамских украшений вместо того, чтобы нанести визит…

Этот день оказался не лучшим временем для поездки в Лондон: туманно, сыро, к тому же прохладный ветер уныло завывал за ок­ном. Впрочем, ничего в этом удивительного не было, но все же ощущение достаточно неприятное. Мысли о предстоящем не оставляли Элизабет. Минуты длились подобно часам — Стоун-Парк находился недалеко от столицы, на дорогу затрачивалось не­многим долее получаса. Когда барышня станет леди Лонкер, она переедет жить в Лондон, что очень ее радовало.

Юная баронесса еще раз взглянула в окно: погода улучшилась, небо прояснилось. Она постучала в окошко, карета остановилась. Кучер помог девушке спуститься вниз, и она бодрым прогулоч­ным шагом вместе с Мелани Браун направилась вперед по Оксфорд-стрит.

Мисс Стоун заходила во многие магазины, видела элегантные шляпы и перчатки, миниатюрные сумочки, веера… От ассорти­мента кружилась голова в самом приятном смысле этого слова! «Если я ничего не куплю, матушка может что-то заподозрить…» — думала она. Лишь эта весомая причина склонила и прежде соглас­ную Элизабет приобрести какую-нибудь мелочь — быть может, не столь необходимую, но очень красивую вещь!

В итоге юная баронесса Веллингтон приобрела кружевной шарф приятного цвета. Выйдя на улицу, она обратилась к сопро­вождающей ее мисс Браун:

— Можете вернуться в экипаж. Я еще немного пройдусь.

— Слушаюсь, мисс Элизабет.

С довольной улыбкой девушка легко обернула новое приобре­тение вокруг шеи и медленно, наслаждаясь прогулкой, направи­лась вперед. Внезапно налетели порывы ветра, и шарф оказался как нельзя более кстати, несмотря на его воздушную ткань.

— Приветствую вас, мэм, — послышался приветливый муж­ской голос с легким иностранным акцентом.

— Здравствуйте, сэр, — вежливо отозвалась Элизабет. Они знакомы? Едва ли.

Барышня увидела справа от себя изысканно одетого мужчину лет двадцати четырех или двадцати пяти, который с удивительной быстротой спокойной, уверенной походкой приблизился к ней. Высокий, статный брюнет лишь на голову был выше нее, навер­ное, имел рост немногим более шести футов. Элизабет старалась не смотреть на джентльмена, и потому ее взор был направлен вдаль или на свой небольшой ридикюль, вышитый бисером. Юная баронесса не собиралась останавливаться и вести беседу с незна­комцем, однако она — возможно, для приличия — замедлила шаг.

— Прекрасная мэм, я в этих краях совсем недавно, меня зовут…

Мисс Стоун вновь вспомнила «черного ангела», недавно спас­шего ее от бандитов, и сдержанно улыбнулась, по-прежнему глядя на сумочку. Она не слушала разговор рядом шедшего мужчины и не хотела вникать в его слова.

— Могу я узнать ваше имя, юная леди?

Элизабет еще раз улыбнулась — такое ощущение, будто види­мому тротуару — и пролепетала:

— Прошу меня извинить, сударь, но мне нужно спешить. Была рада познакомиться.

Девушка прибавила шаг и, не оглядываясь на него, легкой по­ходкой поспешила к карете.

«Ха, попал в такую нелепую ситуацию! — подумал граф, смотря вслед отдаляющейся незнакомке. — Интересно бы узнать ее имя…»

— Лиззи, ты уже вернулась… — Баронесса Веллингтон оберну­лась в сторону только что вышедшей из холла дочери.

— Да, маменька. Я великолепно провела время.

— С пользой? — Леди Кэтрин никак не могла рассмотреть но­вую покупку барышни. — Элиза, что же ты выбрала?

— Кружевной шарф янтарного цвета. — Юная баронесса под­несла руку к шее, но ощутила только прохладу своей кожи. Исчез! Но куда? Элизабет сразу же сымпровизировала, не теряя сияющей улыбки на лице: — Он в ридикюле. Хочу показать его на приеме, в особняке лордов Ашеров. Ведь вы не станете возражать?

— Конечно нет, дорогая, мое любопытство может подождать и до вечера.

Элизабет Стоун поднялась к себе в комнату. Опустившись на миниатюрное канапе близ широкого окна, она вспоминала недав­нюю поездку в столицу: после удачной покупки барышня отпра­вилась в лондонский особняк Кеннетсдейла, однако его там не за­стала — ничего страшного, быть может, она встретит его на вече­ре. В конце концов, герцог никуда не исчезнет, и значит, рано или поздно она получит необходимые сведения. Нужно лишь время.

ГЛАВА 3

— Интересно, кто же будет на вечере?.. — задумчиво произ­несла баронесса, слегка покачиваясь в карете.

— Как обычно, полсвета! — заметил супруг.

— Помните их третий этаж? Там часто ставятся домашние спектакли в просторной зале, и зрители при желании могут выйти на балконы. Интересно, какую пьесу покажут сегодня?

— Лиззи, почему ты молчишь?

— Чем-то встревожена? — обеспокоилась леди Кэтрин. — За последнее время ты не сказала ни слова…

— Я прекрасно себя чувствую, — улыбнулась мисс Стоун, — очень хочу посмотреть домашнее представление… Еще не прихо­дило письмо от Джона?

— Нет, дорогая.

Экипаж проезжал по шумным улицам Лондона. Вскоре гул за­тих, но потом вновь возобновится: впереди показался особняк, куда направлялись многие кареты.

Парадная дверь была открыта. В холле гости, встреченные хо­зяевами приема, доверяли дворецкому верхние одежды, цилиндры или боливары и трости, потом они следовали в зеркальный зал.

— Мисс Элизабет, — увлеченно начал Лонкер, подводя девуш­ку к джентльмену, — имею честь представить вам графа Джейсона Торрингера…

— Очень приятно, ваше сиятельство. — Она присела в реве­рансе. Тот в ответ учтиво наклонил голову.

— Милорд, это достопочтенная Элизабет Стоун, моя невеста.

— Рад познакомиться со столь обворожительной барышней.

— К сожалению, — продолжил Делинфорд, обратившись к мисс Стоун и накрыв пальцами ее ладонь на своем локте, — это все, что я могу сказать о вашем новом соседе…

— Соседе? — удивилась Элизабет и бросила взгляд на стояще­го перед собой мужчину. Он ослепительно улыбался ей и… выгля­дел безукоризненно… роскошно… Высокий брюнет, с правильны­ми чертами лица, широкоплечий, стройный, его черный фрак был идеально сшит по фигуре, белоснежная рубашка подчеркивала легкий загар… Кто же он такой? Европейский пэр, однако загоре­лая кожа заставляла задуматься о его привычной деятельности… Граф был отличен многим от привычной ей аристократии, и не только внешностью… но не манерами и не словами — в нем было что-то притягательное и необычное, что вызывало интерес к его персоне… Воплощение статности, уверенности, гордости, обая­ния… Его темно-карие глаза в свете ярких канделябров сияли ян-тарно-золотистыми искрами, от них трудно было отвести взгляд… «Довольно! Элизабет, ты невеста лорда Лонкера! Нельзя это за­бывать! Нужно быстро что-то предпринять… Это всего лишь се­кундная слабость… не более того!»

— Да, я услышал, что его сиятельство граф недавно приобрел поместье покойного лорда Молоуни.

— Я вас раньше не встречала в наших краях, сэр. Откуда вы приехали?

— Честно признаться, бывал в разных частях Европы. Что именно вас интересует?

— Лорд Толингем…

— Граф Торрингер, — поправил Арнбьёрн.

— Прошу меня извинить, милорд, так почему вы выбрали Ан­глию?

— Почему бы и нет? Туманный Альбион — прекрасное место.

— Надолго ли?

— Мисс Элизабет, — прошептал ей на ухо жених, — что вы де­лаете? Ваше поведение непростительно. Лорд Торрингер не захо­чет быть поводом ваших насмешек.

— Извините, ваше сиятельство, если я вас чем-то обидела. Уве­ряю, это случайность, всего лишь женское любопытство.

— Не знающее времени и места, — добавил Лонкер.

— Не стоит беспокоиться, — заверил Арнбьёрн. И почему она вела себя с ним таким образом? Вначале задавала бессмысленные вопросы, потом даже не слушала ответы на них… Уверен: все ра­нее сказанные извинения — пустой набор слов.

— Элиза, вижу, ты уже познакомилась с его сиятельством гра­фом Торрингером? — К ним присоединилась леди Веллингтон.

— Вы правы.

— О, мне бы не хотелось уводить Элизабет, но…

— Не волнуйтесь, матушка. — Юная баронесса простилась с мужчинами и отдалилась с матерью в сторону. — Что случи­лось?

— Не знаю даже, что на нее нашло, — пробормотал лорд Фрэн­сис, оправдывая свою невесту.

— Мисс Присцилла Гордон заинтересовалась нашим новым соседом… — начала леди Кэтрин.

— Мне их представить друг другу?

— Ты ведь знаешь, она очень застенчива с незнакомыми джентльменами, боится, что скажет что-то лишнее.

— Что от меня требуется?

— Чтобы ты рассказала ей о лорде Торрингере.

— Но я ничего о нем не знаю.

— Ничего страшного, леди Аманда попросила, чтобы ты со­ставила компанию ее дочери.

— Хорошо, матушка. Не подскажете, где ныне мисс Гордон?

— Она сидит на скамье, рядом с миссис Шелдон.

— Благодарю.

— Лорд Лонкер? — обернулась Элизабет, по-прежнему дер­жась за перила.

— Сожалею, что не оправдал ваших ожиданий, мэм.

Увидев иностранного графа, девушка вновь повернулась к ка­менной балюстраде и стала по-прежнему смотреть вдаль. Неужели не было других балконов? А он зашел именно в эти двери!

— Вы не возражаете против моего присутствия, мисс Стоун?

— Нет, что вы, сэр. — Ее белоснежные зубы блеснули сквозь широкую улыбку, но барышня понимала, что в душе это был чи­стый сарказм.

— Когда время мчится в неведомую даль, остается лишь раство­риться в лиловых небесах, глядя на прощающееся солнце. — Муж­чина облокотился на перила и, смотря на небосклон, украдкой на­блюдал за ней.

— Что вы сказали? — Элизабет взглянула на него. Юная баро­несса прекрасно слышала слова Арнбьёрна, но ей показалось, что он придал им какой-то определенный, тайный смысл… — Что это значит?

— Ничего, просто облака сливаются в зареве заката…

— Облака… — усмехнулась девушка. — Ваше сиятельство, к че­му этот спектакль? Признайтесь: вы пришли сюда говорить не о закате.

Торрингер приблизился к ней настолько, что легкая дрожь пробежала по ее телу.

— Это я должен спросить вас о спектакле, мисс Стоун.

— Я не понимаю… — Он был так близко… Что собирался сде­лать?

— Не нужно отрицать свою неприязнь ко мне. Я лишь не по­нимаю, чем вызвано это чувство.

— Вам показалось.

«Ах, сколь же пленителен аромат его одеколона…» — думала в этот момент юная леди.

— Сомневаюсь.

— Лорд Торрингер…

Он наклонил голову и тихо прошептал ей на ухо спокойным, размеренным голосом:

— Мисс Стоун. — Элизабет почувствовала его теплое дыха­ние; сердце упало и вновь стало биться с бешеной скоростью. — Я не намерен быть марионеткой в вашей бессмысленной игре.

Юная баронесса повернулась:

— Вы ошибаетесь, сэр, я не имела в виду ничего подобного.

— А я думаю по-другому.

Она отошла в сторону:

— Значит, вам следует изменить свою точку зрения.

— Или вам признать правду.

— Что вы имеете в виду? — удивилась барышня.

— Вы стараетесь казаться не тем, кем являетесь на самом деле.

— Да как вы смеете! — возмущенно воскликнула мисс Сто­ун, она хотела дать звонкую пощечину, но лорд успел схватить ее запястье, и оно повисло в воздухе. — Отпустите меня немед­ленно!

— При условии, что вы успокоитесь.

Элизабет попыталась выдернуть руку, но граф крепко держал ее своей.

— Сударь, вы…

— Прекратите упираться — отпущу.

Она замерла. Высвободившись, юная леди шагнула от балю­страды и повернулась к Торрингеру.

— Еще одно прикосновение, и я, не раздумывая, вызову вас на дуэль, — прошипела она.

— Не сомневаюсь.

— Вы смеетесь надо мной? — осведомилась юная баронесса.

— Нет. Мне кажется, ваше отношение ко мне — лишь показная неприязнь. — Он сделал акцент на словах «лишь показная». — Не более того.

Девушка была ошеломлена. Она молча взглянула ему в лицо. Чего добивался этот мужчина?

— Нападение — лучшая защита, — продолжил граф, — не так ли?

— Вы ошибаетесь, сэр, — безмятежно произнесла барышня и повернулась к витражной двери.

Почему же ему показалось, что он задел ее словами? Лорд Джейсон подошел к ней и хотел извиниться…

— Прошу меня простить, сударь, — мисс Стоун повернулась к нему, — однако, несмотря на ваш титул, смею заметить, что вы все же позволяете себе больше дозволенного. Ваше сиятельство, мне следует пройти в зал, там скоро начнется представление. — Она поспешила к двери.

Пэр несколькими шагами опередил Элизабет и преградил ей

дорогу:

— Мисс Стоун, вы ничего не забыли?

— Нет.

Но лорд не сдвинулся с места.

— Что я должна вам сказать?

— Это не ваш?.. — Граф протянул руку, ранее спрятанную за спиной.

— Откуда он у вас? — Юная баронесса узнала свой кружевной шарф, исчезнувший в день покупки. — Благодарю вас, милорд.

— Вы куда-то спешили в тот день и не заметили, как шарф раз­вязался и его подхватили порывы ветра.

— Я привыкла считать, что нас прежде должен представить друг другу общий знакомый. Еще раз спасибо, лорд Торрингер.

«Повезло, — подумала она, — нашлась пропажа!»

— Мне было приятно находиться в вашей компании, сэр, но я должна возвратиться к своему жениху.

— Не смею вас задерживать. — Он сделал шаг в сторону. Мисс Стоун, прикрыв за собой дверь, быстро растворилась

в толпе. Она нашла родственников, уже приготовивших ей место возле домашней сцены.

— Элиза, — баронесса Веллингтон прервала беседу с одной из дам и обратилась к дочери, внимательнее посмотрев на нее в лорнет, — какой прелестный шарфик! Это именно та новая покупка, которую ты столь бережно хранила «под розой»? Очень красивый!

— Я счастлива, что вам понравилось, матушка.

Все рассаживались по местам, через несколько мгновений дол­жен был начаться спектакль.

— Прекрасная комедия! Я могу ее пересматривать по несколь­ку раз в год! — восхищалась леди Кэтрин. — Шекспир — настоя­щий мастер слова! А какая забавная история получилась из-за ошибки Пака…

— Настоящая любовная путаница!

— Но в конце все встало на свои места.

— Ах, как же я люблю счастливые концы!

— И я тоже, они радуют мои глаза и сердце! Восторженные от просмотренной домашней постановки пьесы

«Сон в летнюю ночь», гости спустились на первый этаж. К этому времени отдохнувшие виртуозы настраивали свои инструменты.

Заиграла скрипка. Лорд Лонкер, держа свою невесту за руку, собирался повести ее в центр залы. Внезапно из ниоткуда появил­ся иностранный граф и преградил им дорогу:

— Прошу прощения, милорд, но мисс Стоун обещала мне этот танец.

— Я обещала… — пролепетала Элизабет.

И Торрингер поспешил увести девушку от ее жениха.

— Обещала? — повторила она. — Извините, сэр, однако…

— Кажется, мы не договорили…

— Вы ошибаетесь. И моим кавалером должен был стать мистер Фрэнсис Делинфорд. Вальс я танцую только с ним.

— Насчет правил этикета не волнуйтесь, мэм.

— Но ведь вальс…

— Думаю, общество простит нам эту вольность. Лорд Лонкер сочтет, что вы лишь хотите загладить свою вину за невниматель­ность. И, на мой взгляд, это наилучший предлог продолжить с ва­ми общение.

Они закружили быстрее.

— Мне не о чем с вами говорить.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно.

— Признайтесь, мисс Стоун: вы всегда беседуете с джентльме­нами в подобной манере? Или я один удостоен такой чести?

— Прошу заметить, лорд Торрингер, вы плохо справляетесь с ролью джентльмена.

— Я и не старался, — весело улыбнулся мужчина.

— Сэр, что вам от меня нужно?

— Могу я задать один вопрос? Девушка подняла на него глаза:

— Единственный?.. Хорошо.

— Мэм, вы желаете выйти замуж за лорда Лонкера?

— Зачем вам это знать?

— Вы его любите?

— Простите, сэр, но вы уже задали два вопроса, а обещали только один.

— Фактически, это один и тот же. Она молчала.

— Так вы любите его?

Элизабет слышала громкое сочетание звуков, извлекаемых ор­кестром, будто они заполнили все. Любила ли… С каждым мгно­вением гул все сильнее оглушал ее… Любила… ли…

— Я вам не прощу, — еле слышно прошептала барышня.

— Этот вопрос… — начал он и опустил на нее глаза. — Госпо­ди, вы плачете…

— Вы единственный, кто за последние годы видит мои слезы.

— Простите меня, мисс Стоун, — негодовал лорд Джейсон. Неужели его фраза затронула столь больную тему? Он даже по­думать не смел о подобном. — Вы только представьте… — тихо начал он, смотря поверх ее головы, — что звезды — это маленькие души слезинок, усыпающие бархатный небосвод. А на рассвете они спускаются на землю, покрывая ее густым туманом… — Он взглянул на девушку — уголки ее рта еле заметно приподнялись. Граф улыбнулся ей в ответ.

Элизабет подняла на него глаза:

— Ваше предположение о происхождении звезд научно опро­вергнуто.

— Знаю, но оно подняло вам настроение. Юная баронесса вновь невольно улыбнулась.

Когда закончился танец, Торрингер отвел девушку к сидевшим на скамье супругам Стоунам.

— Мисс Элизабет. — Вскоре после его ухода возникла мисс Брайтсаут, ее гладко уложенные золотистые локоны на свету при­обретали серебристый отблеск. — Вижу, вы уже успели найти об­щие темы с его сиятельством…

— Вы хотите, чтобы я вас представила лорду Торрингеру?

— Что вы, думаю, его сиятельству графу и без меня есть кому составить компанию. Я не права, мисс Элизабет?

— Неужели вы не сводили с нашей пары глаз? Вам не стоит за­бывать, мисс Кристина, что моим женихом по-прежнему остается мистер Фрэнсис Делинфорд.

— Не смею, дорогая! — невинно уверила юная виконтесса. — Главное, чтобы вы об этом не забыли… Прошу меня извинить, мисс Элизабет, но мне нужно вас покинуть.

— Не стоит беспокоиться, мисс Кристина.

Когда семья Стоунов вернулась в имение, юная баронесса Вел­лингтон не смогла сомкнуть глаз в своей постели — мысли бес­порядочно тревожили ее покой. «Кто он такой? Граф Джейсон Торрингер… Каким образом он приобрел соседнее поместье? И какую игру затеял? Ведь он не просто так появился в этих ме­стах. Завидный жених… Ха, наверное, поклонницы не дают по­коя… Да, он хорош собой… А я с первой же минуты отвергала ма­лейшее проявление дружелюбия с его стороны. Почему? Почему искажала его титул, хотя прекрасно знала верное произношение? Почему дерзила, оскорбляла? Хм, граф оказался терпимым, сдер­жанным… Нападение — лучшая защита. Трудно признавать его правоту. С первого взгляда он мне понравился — увы, не смею от­рицать. Но это всего лишь мимолетная симпатия. Не хотела при­вязываться… влюбляться… Нет! Лиззи, ты невеста мистера Фрэн­сиса Делинфорда! Однако… он вернул мне шарф — волшеб­ник! — рассмешил… но заставил, заставил вновь почувствовать прохладу этих предательских слез. Люблю ли жениха? Боль сжи­мает сердце. Я — будущая леди Лонкер, преданная жена, уважае­мая дама. Элизабет Адель… была… Любила ли… я?»

Близился рассвет.

ГЛАВА 4

И вновь густой туман окутал британскую землю.

Девушка наблюдала за первыми минутами рассвета, сидя у окна своей комнаты. Она не могла избавиться от настигавших ее мыс­лей и потому решила переключить свое внимание на другой, не

менее важный, вопрос: что говорить во дворце Кеннетсдейла? Она должна была скрыть действительную заинтересованность и все же узнать подробный список гостей памятного вечера. Сле­довало действовать в зависимости от ситуации… И погода за ок­ном никоим образом не нарушит ее планы!

Этим же днем семья Стоунов нанесла дружественный визит герцогу. Он радушно принял гостей, и собравшиеся надолго ув­леклись непринужденной беседой. Барышне повезло: представи­лась возможность затронуть столь волнующую ее тему:

— Согласна с вами, ваше сиятельство, прием лордов Ашеров замечателен… хотя… Просто я вспомнила бал-маскарад в вашем новом замке и поняла, что с ним вряд ли что-либо может срав­ниться… лишь королевский прием!

— Благодарю, — горделиво улыбнулся Кеннетсдейл.

— Даже представить не могу, сколько в замок прибыло го­стей…

— Не смею отрицать, пришлось приложить немало усилий, чтобы осуществить подобное. Помню, приехали даже герцог Ле­стер с герцогиней, лорд Бекингем, барон Девон… Но, в прочем, это не так важно.

«Как вы ошибаетесь, ваша светлость, — подумала мисс Сто­ун. — Если бы вы только знали насколько».

Юная баронесса Веллингтон медленно ехала в экипаже. При­глушенный стук колес не отвлекал Элизабет от ее раздумий.

«Итак, — мысленно сосредоточилась она, — что я имею… узна­ла три титула, но пожилой герцог Лестер мне давно известен, и он точно не подходит под описание моего спасителя. Значит, остаются барон и лорд Бекингем; поговорю с ними на каком-ни­будь вечере. По голосу это был молодой мужчина не старше трид­цати лет, высокий, статный, темноволосый… Да под такую харак­теристику попадает едва ли ни каждый третий британец! Да, я не­опытный сыщик-любитель… Он в совершенстве владел холодным оружием. Превосходно! Это уже кое-что дает. Так, ближайший прием будет у лордов Уилморов, он состоится, кажется, дня через три. Ничего, подожду. Нужно успокоиться…»

— Мисс Прюденс?

— Мисс Элизабет!

— Как я рада вас видеть!

— Я тоже очень счастлива!

— Где вы были все это время?

— Во Франции, у тети Ирен. И позвольте представить вам Ан-сельма Дюбуа, маркиза де Бриена и моего жениха.

— Мое почтение, мэм.

— Достопочтенная Элизабет Стоун, баронесса Веллингтон и моя подруга.

— Рада за вас! Примите мои самые сердечные поздравления. — Вдруг юная леди бросила взгляд на лорда Фрэнсиса возле ска­мьи. — О, простите меня…

Она направилась к своему жениху, что-то увлеченно обсуждав­шему в мужской компании.

— Действительно, неплохое капиталовложение.

— И ощутимую прибыль мы сможем получить уже через месяц!

— А если повезет, и еще раньше… Мисс Стоун? — привстал лорд Лонкер. — Хотите, чтобы я что-то принес вам из буфета? Только скажите.

— Нет, благодарю, милорд. Я просто решила лучше узнать дру­зей нашей будущей дружной семьи.

— Начали увлекаться экономикой?

— Да, чтобы иметь больше общих интересов со своим дражай­шим женихом, — ангельски улыбнулась Элизабет.

«Неплохая отговорка», — подумала она.

— Неужели? — Делинфорд насмешливо прищурил глаза. — Вы решили начать разбираться в этих делах?

— Обычно леди подобные темы неинтересны, но, друг мой, возможно, это стремление мисс Стоун к лучшему?

— Благодарю, лорд Бекингем.

Девушка незаметно для джентльменов всматривалась в каждого из них, пытаясь вспомнить «черного ангела», временами вставляла подходящие реплики в разговоры о выгодных инвестициях и про­чих довольно скучных вещах для незаинтересованной персоны. Однако юная баронесса очень искусно изображала увлеченность

данной беседой. Честно говоря, встречались занимательные об­суждения, но лишь меньшая часть из всего разговора. Нужно бы­ло хоть каким-то образом затронуть тему о списке приглашенных герцога…

— Вы уверенны в надежности вашего нового банка? Вдруг деньги, потраченные впустую для одного, окажутся неплохой прибылью для другого? Этот банк предусматривает гарантию со­хранения ценности акций в кризисное время и позволяет каждому своему клиенту на равных правах по отношению к остальным по­лучать доход, не меньший, чем у джентльмена, например, вложив­шего часть своего состояния немногим раньше него? Ведь в про­тивном случае получается недолговременное и для большинства довольно не выгодное предприятие…

Мужчины смолкли: одни не ожидали услышать подобные рас­суждения от барышни, другие обдумывали комментарий. Быть может, Элизабет и сказала что-то лишнее, но как по-другому убе­дить в серьезности ее намерений приобщиться к их кругу?

— Мэм, что вы говорите? — тихо произнес ей Делинфорд. — Банком правят мужчины. Мы уж точно знаем, когда и куда вкла­дывать свои сбережения. А ваша теория о банковской системе, не в обиду будет сказано даме, многоуважаемая мисс Элизабет, про­сто не может существовать на этом свете, ведь иначе мы бы уже о ней знали.

— Мисс Стоун, можете не сомневаться в его надежности.

— Я лично безоговорочно уверен только в Банке Англии и Барклайсе. Последний не подводит уже почти столетие!

— А я доверяю «Тейлору энд Ллойду». Как раз унаследовал земли в Бирмингеме и потому могу хорошо контролировать рост своих акций.

— Ваша теория, мэм, действительно заставляет задуматься о структуре банков. Это может перевернуть весь мир!

— Да ведь это афера чистой воды!

— А что конкретно вы имели в виду, мэм, когда говорили о по­траченных впустую вложениях?

— Это значит, что одни смогут обогатиться за счет вложений других бизнесменов, но рано или поздно эта денежная цепь обо­

рвется. Признаю, словосочетание «пустое вложение» для каждого человека относительно. Мистер Гриффит недавно упомянул о ма­скараде в замке его светлости герцога Кеннетсдейла, я знаю не­сколько лиц, которые считают этот прием пустой показной вы­ходкой.

— Назовите их имена.

— Они пожелали бы остаться инкогнито. Но для мастеров эти заказы оказались «золотой жилой»…

— В замке герцога собрались тысячи гостей…

— Сэр, кажется, я вас видела на маскараде…

— Вы, правы, мисс Стоун. Думаю, там можно было встретить кого угодно!

— Помню, барон Маркус Рид прибыл в белом хитоне, в образе Посейдона, а леди Рене Ламбет блистала в очаровательном сари.

— Костюмы… один фантастичнее другого… — отвлеченно на­чала юная леди. — Но в основе каждого такого приема в первую очередь лежит слово «маска». Интересно бы вспомнить человека, сделавшего акцент не на одежде…

— Хотя… да, я видел в замке герцога одного джентльмена в стро­гом вечернем костюме, и на его лице была маска с языками пламени.

— И вы узнали его? — Юная баронесса постаралась задать этот вопрос самым ровным и непринужденным тоном, чтобы ни одна нотка в голосе не выдала ее подлинного интереса.

— Нет. Мужчина свободно общался с присутствующими, но никто из моих знакомых так и не узнал его.

— А я видел сэра Шермана Хьюи — точная копия лорда Бай­рона!

— Подумать только! Со дня гибели поэта прошло уже почти пять месяцев…

— Это была достойная смерть. Он отчаянно сражался, дабы помочь грекам отстоять свои права на независимость у Осман­ской империи. Даже будучи одолеваемый лихорадкой, лорд Бай­рон до последнего вздоха не отступил в этом благом деле.

— Я тоже стал членом филэллинского комитета и намерен принять участие в экспедиции на Крите. Думаю, наша группа ока­жет большое влияние на дальнейший ход военных действий. Мы

способны пойти на радикальные меры с целью значительно осла­бить вражеские ряды.

Заиграли скрипка, виолончель, духовые.

Лорд Фрэнсис вместе со своей дамой закружились под звуки мазурки.

«„Джентльмен в огненной маске“ несколько облегчит по­иски, — думала мисс Стоун, — нужно лишь спрашивать о нем. Но никто не знает его имени. Зато могут подробнее описать не­знакомца. — Она незаметно улыбнулась. — Еще можно узнать о людях, превосходно владеющих оружием, точнее, ножом».

— Да, — тихо вырвалось у нее вслух.

— Я тоже так считаю, — подтвердил Лонкер.

— О чем именно, ваша милость? — опомнилась Элизабет. Не­ужели он все слышал? Только не это!

— Я согласен, — повторил он, — что невеста должна общаться с моими друзьями.

— Я не думала, что сэр Артур Бернем является вашим другом. «Какое облегчение: мои мысли остались в моей голове. Он ни­чего не знает», — сказала про себя барышня.

— Я не собираюсь с ним делиться своими планами. Мистер Бернем интересует меня лишь в чисто деловом отношении.

— Вы в каждом знакомом ищите выгоду?

— Не вижу нужды проводить время без пользы, — согласился жених.

— И какую же пользу вы извлечете из нашего брака, милорд?

— Мисс Стоун, наш союз — дело другое…

«Угу, конечно, другое…» — подумала она, не веря услышанному.

— На нас смотрят ваши родители. — Делинфорд выразительно улыбнулся, блеснув зубами и побуждая мисс Стоун сделать то же.

В это время барон и баронесса Веллингтон рассеянно наблюда­ли за танцующими парами и сами кружили под бравурные звуки музыки.

— Как почетно: Элиза скоро станет леди Лонкер, будущей ви­контессой Лонкер!

— Баронесса, виконтесса, графиня — все имеет дворянский ти­тул.

— Безусловно, однако мистер Фрэнсис Делинфорд — удачная партия для нашей дочери. И Элизабет благосклонна к нему… О лучшем для нее и мечтать нельзя!

— Баронесса… — задумчиво поинтересовался лорд Эдвард, — почему вы согласились связать со мной свою жизнь?

— Потому что я вас люблю.

ГЛАВА 5

«За неделю навестила девять адресов, — рассуждала про себя юная леди, — смогла пообщаться с двадцатью персонами. Никто не знает его имени. Темноволосый, галантный джентльмен… Ни­чего нового я не узнала. Сотни мужчин первоклассно владеют хо­лодным оружием! Но ножами… А если… нет, это также ничего не даст. Если я побываю у каждого портного столицы и буду спра­шивать о черном фраке… это может быстро предаться огласке, и к тому же почему я столь уверена, что маскарадный костюм шили в Лондоне? Но я ведь не смогу путешествовать по всей Велико­британии втайне от семьи… Значит, остается одно — спрашивать о нем лишь лондонскую знать».

Внезапно Элизабет постучала в окошко кэбмену и быстро вы­шла из экипажа. Пройдя вдоль улицы, мисс Стоун приблизилась к молодому уличному актеру, одетому в стиле прошлого века. Он раздавал прохожим небольшие тряпочные мешочки, завязанные цветными лентами.

— Не проходите мимо! — восклицал юноша. — Только сегод­ня вы можете получить удивительное сокровище пиратов Среди­земного моря! Редчайшая диковина не сможет оставить равно­душным ни одного ее обладателя! Прекрасная мэм, — обратился он к юной баронессе, протягивая ей красный парчовый мешо­чек, — возьмите на память.

— Благодарю, сударь. — Девушка, улыбнувшись, приняла по­дарок. — Что в нем?

— Сокровище пиратов. Я каждую неделю на этом месте раздаю прохожим сувениры.

— И маски тоже? — Слова неожиданно вырвались из ее уст.

— И маски.

Что?! Не ослышалась ли она? Нет, повода для внезапно нахлы­нувшей радости не было. Но услышать такой ответ очень приятно…

— Не помните ли вы, когда раздавали их? — Идея безумная, но все же следовало попробовать…

— Конечно помню, — с охотой отозвался юноша, — послед­ний раз — три недели назад, в первых числах сентября. Я слышал, что его светлость герцог Джейкоб Кеннетсдейл собирался дать прием, и решил: пусть другие почувствуют себя причастными к его празднеству, даже если и не были приглашены…

— У вас была черная маска с узорами, похожими на языки пла­мени?

— Да, мэм, я отдал ее мужчине.

— Вы знаете его имя?

— К сожалению, нет, но его приветливое лицо помню как сей­час. Могу узнать, если еще раз встречу.

— Сможете сообщить мне, когда вновь его увидите? Меня зо­вут Элизабет Стоун.

— При первой же возможности, мисс.

— Большое вам спасибо, и… я не хочу, чтобы о моей просьбе кто-нибудь узнал…

— А джентльмену я могу назвать ваше имя?

— Хорошо, но, пожалуйста, больше никому.

— Обещаю.

Барышня отправилась дальше. Позади нее слышались задорные восклицания артиста: «Не проходите мимо! Сегодня — един­ственный день, когда вы можете приобрести эту уникальную вещь…» Элизабет положила мешочек в ридикюль и весело зашага­ла вперед по Бервик-стрит.

Кругом — городская жизнь во всем ее великолепии и естестве: многие куда-то спешили, разговаривали… дети бегали, играли, смеялись. Где-то неподалеку, со стороны рынка, звучала музыка.

— Пожалуйста, подайте монетку. — К мисс Стоун подбежал маленький мальчик в пыльной потертой рубашке, державший за ручку младшего брата.

Юная леди протянула ему несколько монет.

— Спасибо, мэм, — сказали они и ринулись вперед. Элизабет улыбнулась им вслед — когда сознаешь, что сегодня

помог хотя бы одному человеку, понимаешь: день прожит не зря.

Девушка случайно перевела взор на рослого мужчину позади детей… О нет! Это тот самый великан, один из ее похитителей… Мисс Стоун мгновенно отвернулась и слегка прибавила шаг. От­крыла сумочку, вытащила небольшое зеркало, в которое посмо­трела на него — бандит приближался. Она ринулась вперед, нуж­но было скрыться в толпе рынка. Быстро передвигаясь, юная баро­несса устремилась в его глубь. «Миледи, взгляните на эту чудесную лампу», «ниже моей цены вы не найдете во всем Лондо­не»… Слова гулом звучали в голове. Оборачиваясь, Элизабет ви­дела ищущего ее алжирца. Вдруг раздался оглушительный звон металла: она зацепила серебряный поднос с яркими статуэтками. На бегу извиняясь, барышня поспешила вперед. Сзади слышались недовольные укоры торговца, которые вскоре бесследно исчезли в уличном шуме. Прошло две с половиной недели, но за ней про­должали следить… Что ему было нужно?

Внезапно кто-то ухватил девушку за руку и потянул из толпы. Незнакомец прижал Элизабет к стене своей грудью и резко зажал ей рот ладонью. Мисс Стоун хотела закричать, но тщетно: в такой обстановке ее никто не услышит.

— Не трать зря силы. Я не причиню тебе вреда, — тихо произ­нес он, оглядываясь по сторонам.

Пленница перестала вырываться и подняла на него глаза. Муж­чина был в сером шерстяном плаще, его лицо скрывал большой капюшон.

— Почему я должна вам верить? — подозрительно спросила она, когда тот убрал руку с ее лица.

— Тише, услышит. Другого выбора нет.

— Кто вы? И почему мне помогаете? Неизвестный прислушался:

— Нужно спешить. Он приближается.

— Я не сдвинусь с этого места, пока…

— Вы совершаете ошибку, — перебил он.

— Я хочу знать. За мной гонится невесть кто, а вы оставляете меня в полном неведении… Как, по-вашему, я должна реагиро­вать?

— Алжирца зовут Рахим.

— Так вы его знаете?

— Сталкивались пару раз. Это очень опасный наемник. Юная баронесса ясно улыбнулась: наконец-то она встретила

«черного ангела»…

— Вы, ведь это вы! Снова меня спасли. Помните, как тогда, во время бала-маскарада в замке его светлости герцога Кеннет-сдейла?..

— Простите, мэм, — прервал мужчина, — но о каком маскара­де идет речь?

— Извините, — девушка поникла головой, — я обозналась.

— Мэм, так вы хотите поскорее вернуться домой?

— Да.

— Тогда идем.

Она последовала за таинственным проводником. Временами осматриваясь, он дальше увлекал за собой Элизабет. Они шли вдоль узких проходов, часто сворачивая за углы. Вдруг незнако­мец остановился:

— Вы должны уехать отсюда вон в том экипаже.

— А как же вы?

— Можете за меня не беспокоиться. Вы должны сесть в кэб.

— Но…

— Сейчас же. Вот, возьмите, отдадите кэбмену.

Мисс Стоун растерянно взглянула на почти полностью скры­тое капюшоном лицо.

— Поторопитесь, — улыбнулся он.

Сев в наемную карету, барышня тотчас повернулась в сторону загадочного пилигрима, но он уже скрылся из виду среди стен ближайших зданий. Юная баронесса пыталась найти его глазами, но не могла.

— Спасибо, — еле слышно произнесла Элизабет, обращаясь к невидимому спасителю.

Тот следил за кэбом в тени кирпичного дома, пока экипаж пол­ностью не исчез из виду.

Девушка была счастлива. Невольно оказавшись вовлеченной в чью-то опасную игру, она не подозревала, что могло произойти в следующую минуту. Похищение, частые погони, таинственные спасения столь же мистическими незнакомцами — все это больше напоминало сюжет какого-нибудь приключенческого романа, но не повседневную жизнь Элизабет Стоун. Казалось, она наблюдала со стороны за происходящим, а не была в его эпицентре, не бежа­ла, с трудом переводя дух, не оглядывалась в страхе потерять из виду араба или увидеть его в паре футов от себя. Однако, несмо­тря на тревогу и опасность, ее переполняла радость, ведь она сиде­ла в уютной карете и направлялась в Стоун-Парк, наслаждалась чувством безопасности и призрачной надеждой избавиться от преследований.

Топот копыт по пыльной дороге заставлял землю слегка содро­гаться. Осенний пейзаж радовал глаз. На небе застыло вечернее настроение.

Юная баронесса вернулась домой. Поднявшись в свою комна­ту, она села на канапе и вытащила красный мешочек из бисерного ридикюля. Элизабет аккуратно открыла его и увидела внутри фар­форовый рояль, который легко мог поместиться на ее ладони.

«Красивое „сокровище“», — подумала мисс Стоун, увлеченно рассматривая сувенир: утонченные, ажурно изогнутые позоло­ченные ножки; цветы нежного цвета на белоснежных крышке и боковых стенках корпуса; узоры в восточном стиле, словно зо­лотой нитью вышитые по всему изделию; каждая клавиша была четко прорисована… Действительно, идеальное дополнение к ее коллекции… Что это? Сбоку под клавиатурным бруском были сделаны два небольших углубления, похожие на какое-то отвер­стие для ключа, но ничего, кроме фортепиано, в мешочке не ока­залось. Рядом барышня заметила чеканные символы, буквы были слишком малы, чтобы она смогла прочитать эту надпись.

Элизабет поставила рояль на столик близ подоконника. Пре­красное место!

ГЛАВА 6

— Ах, что-то музыка не веселит, скучны однообразные бесе­ды… Кажется, у меня появилась неплохая идея, как поднять нам настроение…

— Миссис Тодд, неужели на этом вечере может найтись под­ходящая «жертва»?

— Сэр Уисдом Орвилл, например, лорд Эдиссон… Хотя нет, сэр Слэйд Пирсон.

— Какая милая пара, — саркастически улыбнулась мисс Кри­стина.

— Провинциалка мисс Прюденс Олби и… этот красноречи­вый француз… Напомните, как его зовут?

— Лорд де Бриен.

— Вы уже видели мисс Олби? Интересно, ходят слухи, что миссис Олби до сих пор предпочитает носить мушку на щеке, хотя всем говорит, что это родинка. Что за дурной вкус! Она оконча­тельно погрязла в прошлом веке! Идет наперекор всеми признан­ной моде… Да, забавное будет выражение лица бедняжки мисс Денси. Мисс Брайтсаут, умоляю, позвольте мне его обольстить!

Юная виконтесса сделала паузу, будто была намерена сама флиртовать с Дюбуа.

— Хорошо, я иду к мисс Олби. — Она устремилась к девушке в бархатном платье цвета райской птички. — Добрый вечер, мисс Прюденс, — поздоровалась барышня, затем увидела французско­го маркиза: — Добрый вечер, лорд де Бриен… — И после его при­ветственного поклона продолжила: — Сэр, могу я увести вашу дорогую невесту на несколько минут? Боюсь, что вам наша беседа о женских мелочах покажется не столь увлекательной.

— В таком случае, сударыни, не буду вам мешать. — Он поки­нул их, ленивой походкой направившись к буфету.

— Мисс Прюденс, — начала мисс Брайтсаут, — прошу про­стить за мою неловкость… Господи, здесь так многолюдно! Но для меня этот разговор очень важен…

— Не волнуйтесь, мисс Кристина, пройдемте лучше к фран­цузскому окну — там спокойнее.

Они молча направились к предложенному месту. Прекрасно! Даже не пришлось придумывать лишний повод привезти сюда мисс Олби — она сама предложила это окно.

1 К моему глубочайшему сожалению, я должен ехать. Желаю вам до­брой дороги, прекрасные юные дамы (фр.).

— Мисс Прюденс… я влюблена, — неожиданно даже для себя сказала юная виконтесса.

— Ах, мисс Кристина, как чудесно! Желаю вам счастья! Но… почему вы решили поделиться со мной этой тайной? Ведь я пра­вильно поняла: ваш союз пока находится в тайне от всех?

— Дело в том, что мой избранник — полковник, достойный джентльмен, однако я все еще сомневаюсь в своих чувствах к нему. Думала, если вы поведаете мне свою историю любви к лорду де Бриену, я смогу лучше понять себя… Прошу, расскажите, как вы познакомились.

— Ах, это был удивительный день! Я приехала к своей тетушке в Париж. Сели с моей компаньонкой Иветой в экипаж, но на пу­ти к дому тети запряженные кони словно обезумели: встали на дыбы, начали громко ржать… Кучер не мог их успокоить. Мы очень волновались, но никто не покидал карету. И вдруг я услы­шала топот приближающейся лошади. Всадник спрыгнул с седла и успокоил животных. Я не сводила глаз с окна, пыталась рассмо­треть происходящее, но видела лишь спину незнакомца. Когда все кончилось, этот достохвальный джентльмен вскочил на свою чу­барую, гарцуя, приблизился к нашему окну и, любезно улыбаясь, молвил по-французски, что нам больше не угрожает никакая опас­ность: он уже прогнал бродячего пса, испугавшего коней. А на прощание произнес: «Je regrette, mais je dois partir. Je vous souhaite une bonne route, belles demoiselles*1 — и ускакал дальше. Галант­ный, хорош собой… Его лицо я не могла забыть на протяжении всей дороги! А потом оказалось, что он — не кто иной, как пле­мянник подруги тети Ирен… Все так удачно совпало!.. А могу я узнать имя вашего возлюбленного, мисс Брайтсаут?

— Сэр Рейнард Лоуренс. Помню нашу первую встречу, слов­но вчера…

Пока барышни мило беседовали у французского окна, к Дюбуа возле буфета подошла Сьюзен Тодд:

— Bonsoir, monsieur Dubois.

— Bonsoir, mademoiselle Todd. Приятно вновь услышать род­ной язык, сударыня.

— Вам нравится красное вино? Француз поднес ко рту свой бокал:

— В вашей компании оно кажется мне много слаще…

— Vous me flattez, sir,1 — застенчиво улыбнулась она.

— Pas du tout2…

— Право, в моих ушах ваш комплимент звучит мелодией, ваша милость!

— Я польщен, миссис Тодд.

— Ах, сэр, здесь очень душно, вам тоже так кажется?

— Может быть, вам лучше выйти на улицу, мэм?

— Вы правы… но неужели я буду сидеть на скамье в полном одиночестве? Не могли бы вы составить мне компанию? Поверь­те, это ни к чему не обязывает! Но я не настаиваю…

— Je suis votre homme, charmante lady,3 — неотразимо улыб­нулся де Бриен и, бросив взгляд на увлеченную разговором с Кристиной Брайтсаут невесту, предложил спутнице свой ло­коть. Она, мило улыбаясь, дотронулась открытым веером до губ и сердца, потом еще раз открыла веер правой рукой и вновь за­крыла его.

1 Вы мне льстите, сэр (фр.).

2 Вовсе нет (фр.).

3 Я к вашим услугам, очаровательная леди (фр.).

«Не джентльмен, а какое-то посмешище. Клоун! — думала мис­сис Тодд о своем новом кавалере. — Мне противно лишь одно его присутствие… Никогда бы не видеть этой самодовольной, не­брежной улыбки. Ха, его соблазнить не составит ни малейшего труда! Даже как-то неинтересно, слишком просто. Но будущий спектакль добавит красок вечеру. Ансельм… до чего ж смешное имя! Ничего, я устрою мисс Олби представление. А она, несо­мненно, всем нам достойное зрелище оскорбленной невесты».

— Ах, это было незабываемо! — говорила юная виконтесса Истборн. — Он повел себя как настоящий рыцарь… — Она взглянула в окно, на мгновение опечалилась, но сразу же при­шла в себя и посмотрела на мисс Прюденс, продолжив свою ре­плику.

Мисс Олби, проследила за взглядом собеседницы. На ее гла­зах выступили еле сдерживаемые слезы: она увидела лорда Ан-сельма в компании миссис Тодд… Обольстительный повеса, не­годяй!

— Простите, мисс Кристина, здесь немного сквозит… Прости­те меня… — Мисс Прюденс поспешила покинуть барышню.

Выбежав на улицу, она оцепенела перед сидящей на скамье па­рой. Мужчина обернулся к невесте, у него был несколько глупова­тый и озадаченный вид от неожиданного разоблачения его истин­ной натуры. Маркиз попытался оправдаться; Сьюзен Тодд все еще держала его руку и негодовала, будто видела мисс Олби впервые и именно она оказалась доверчивой жертвой, наивно надеявшейся на порядочность своего кавалера.

— Ma chere…

— Больше никогда не называйте меня «своей дорогой Денси», мистер Дюбуа, — холодно прервала барышня, хотя чувствовала, как ее сердце разбивалось на части. — Никогда ко мне не прибли­жайтесь и не ищите встречи. Все кончено, лорд де Бриен. Свадьбы не будет.

Девушка быстро зашагала к парадному входу. Она вновь и вновь терла глаза, но слезы неустанно текли по холодным ще­кам. Обида, боль, стыд, отвращение к бывшему возлюбленному жениху и непонимание царили в душе юной леди. Чем же она за­служила столь унизительное отношение к себе? Флиртовать на глазах собственной невесты! Практически накануне венчания! Какая вольность! Какой позор! Как же она была слепа! Нет, нет… мисс Прюденс достойна большего. И пусть этот французский павлин возвращается к себе в Париж! Да хоть в Москву! Ей уже было все равно. Она должна его забыть и подавить в себе еще не погасшее нежное чувство. Мистер Ансельм Дюбуа легкомыслен­ный повеса… Он никогда больше не коснется ее руки! Глупая, по­

верила романтическому наваждению… Только сейчас глаза отрез­вили разум, и вспомнилось все время, проведенное с ним. Под­лец! Но барышня не опозорит ни себя, ни свою семью. Она не поднимет скандал обидчику, хотя могла бы закричать на весь особняк. Начнет новую жизнь, без лорда Ансельма, без преда­тельства.

Кристина Брайтсаут стояла у французского окна, не отводя взгляда от уличной скамьи.

«Мисс Олби с честью выдержала… — думала юная виконтес­са. — Неожиданно. Поступок, достойный уважаемой леди».

ГЛАВА 7

— Подожди, Элиза, ты что-то не договариваешь… — Девушка пристально смотрела на собеседницу.

— Хочу еще раз его увидеть… — тихо и застенчиво произнесла юная баронесса.

— И…

— И… будь, что будет. Да, я должна его увидеть.

— Ох, умалчиваешь…

— Должна его отблагодарить.

— И не только… Чувствую, на моих глазах создается история, сюжет которой не уступит творению покойной мисс Остин! Вот только главного героя зовут по-иному…

— Нет, Мел, я невеста лорда Лонкера, и хорошо об этом пом­ню, в отличие от тебя. Не придумывай лишнего.

— Ладно… Но, Лиззи, я никак не могу понять, почему этот бандит погнался за тобой?

— Я и сама не знаю.

Мисс Стоун рассказала подруге только о погоне на Бервик-стрит, о похищении во владениях Кеннетсдейла она умолчала.

— Лиззи… — радостно продолжила мисс Вильтон, — я недав­но вновь начала вязать.

— Как замечательно, Мел! Что же выбрала объектом творе­ния?

— Шаль. Скоро наступят холода, и зимой она будет незаме­нима.

— Ты обязательно должна будешь мне ее показать!

— Надеюсь, она тебе понравится.

— Не сомневаюсь.

Мисс Мелисса улыбнулась:

— Думаю, тебе следует побывать на Бервик-стрит! Там недале­ко от магазинов уличный актер раздает чудесные вещи…

— Молодой и симпатичный?

— Хорош собой, — смеясь, кивнула барышня. — Мне он дал миниатюрный рояль — сокровище пиратов Средиземного моря…

— Какая прелесть! Лиззи, ты просто обязана будешь мне его показать! И обещай, что в скором времени мы съездим на Бервик-стрит.

— И пройдемся по Оксфорд-стрит…

— Других вариантов и быть не может!

Мисс Вильтон улыбалась, однако, как бы Элизабет ни хотела помочь ей, душу подруги терзали темные волнения. Мисс Стоун догадывалась о причине их появления, но искренне надеялась, что ее предположение окажется ложным. Она сдерживала себя от же­лания спросить о видимой ею печали, но понимала, что Мелисса первая об этом заговорит, если сочтет нужным, а до тех пор не стоило поднимать больную для нее тему.

Четыре года тому назад сэру Бертону Вильтону пришлось уехать в Париж, дабы заключить очередной деловой контракт. Должно быть, долгий отъезд мужчины стал поводом продолжи­тельной и мучительной тревоги его супруги, что способствовало развитию ее хронической болезни. После ухудшения здоровья миссис Вильтон мисс Мелисса стала больше времени проводить с матерью. Она переживала столь долгую разлуку с отцом не ме­нее леди Розы, но старалась не подавать виду, морально поддержи­вая ее.

Пора балов и светских вечеров для этой семьи закончилась. Болезнь прогрессировала. Женщина оказалась прикованной к постели, и уже около двух лет она не вставала. Девушка приня­ла на себя всю ответственность за состояние здоровья матери

и управление их землями; следить за хозяйством ей помогала экономка. Она же и еще две горничные ухаживали за больной госпожой, пока юная леди выезжала по различным обстоятель­ствам из усадьбы.

Элизабет Стоун старалась морально поддерживать мисс Виль-тон. Сознавая, что леди Роза уже никогда не сможет вылечиться окончательно, она искренне надеялась, что впереди подругу ждет долгая и счастливая жизнь. Да, Мелисса достойна счастья! Она обязательно обретет его. И очень скоро.

— Ха-ха-ха, — задорно смеялась мисс Вильтон, — ты так счита­ешь?

— Я убеждена, — весело утверждала юная баронесса, — он так и сказал! Только представь выражение лица мистера Хамфри, ког­да весь план раскрылся! Ха-ха-ха…

— Представляю… Здорово они над ним подшутили!

— С этой шляпой!..

— Ха-ха-ха!

— Леди и джентльмены, рабочие и банкиры, мастера — все! Все без исключения окунитесь в волшебный мир сказки! — Впере­ди послышались звонкие восклицания знакомого артиста. — Гно­мы, феи, нимфы — это не вымысел, не плод нашего пространного воображения! Они существуют! Живут рядом с нами! Не прохо­дите мимо! Приобретайте прекрасные статуэтки, мгновения чу­дес! Какой славный малыш, — юноша обратился к проходящей мимо паре, глядя на укутанного младенца на руках женщины, — пусть его всегда будет оберегать эльф-хранитель. — И он дал ре­бенку полупрозрачный мешочек, завязанный посеребренной ни­тью. Затем к нему подошли две молодые особы. — Прекрасные леди, не откажитесь от прикосновения к волшебству, — сказал юноша и протянул Элизабет и мисс Мелиссе два аккуратных ме­шочка с фигурками сказочных существ.

— Благодарю, — одновременно улыбнулись они в ответ.

— Прошу прощения, сэр, — девушка обратилась к актеру, ког­да другую отвлек полноватый торговец, — меня зовут Элизабет Стоун…

— Да, я помню вас, мисс Стоун. Сожалею, однако в последнее время я не встречал вашего джентльмена.

— Элиза? — обернулась к ней мисс Вильтон.

Мисс Стоун учтивым кивком попрощалась с юношей и напра­вилась к подруге. Тот в ответ поклонился отдаляющимся барыш­ням и продолжил свое дело.

— Так что тебе предлагал мистер Дориан?

— Он сказал, что мой молодой человек должен усыпать такое сокровище, как я, сотнями цветов! И их он предложил поставить в одну из своих шикарных ваз, по цветовой гамме идеально под­ходящую к моему капору… Вот пусть он и купит у него одну из них! А о чем ты говорила с этим актером?

— Ни о чем особенном, лишь спросила, чем он собирается удивить прохожих в следующий раз.

— И чем же?

— Не знаю, он решил оставить это в секрете… — Внезапно юная леди остановилась, настороженно прислушалась: — Мел, ты это слышала?

— Что?

— Резкий, но приглушенный звук.

— Лиззи, не беспокойся, ведь мы на Оксфорд-стрит…

— Знаю, но, Мелисса, он раздался со стороны королевского парка.

— Нечего волноваться. Если что-то и случилось — это дело рук стражей порядка.

— Ты права, мало ли что могло произойти? Не стоит прида­вать этому такое значение.

ГЛАВА 8

В мгновение ока все птицы воспарили над землей, устремив­шись высоко в небо. Шум, издаваемый учащенными взмахами крыльев, заглушил все вокруг.

Что случилось? Что потревожило их? На траве близ тропы ле­жал мужчина. Неподвижно. Лишь ближе к вечеру одна влюблен­

ная пара, прогуливавшаяся по Гайд-Парку, недалеко от Кенсинг-тонских садов, заметила его тело.

— Нельзя, чтобы ему столь легко сошло это с рук.

— Злодея должны казнить на Олд-Бейли!

— А какой был человек!

— О ком идет речь? — поинтересовалась только что подошед­шая мисс Стоун.

— Горе, сударыня! — печально воскликнула кухарка. — Вчера вечером господина Фабиана фон Хеппа нашли мертвым!

— Как это произошло?

— Неизвестно. С виду на нем не было ни одной царапины, а когда его перевернули, обнаружили след от пули. Но ее самой в теле не оказалось.

— Нет пули — нет убийцы?

— Уж не знаю, кого или чего нет, но горе семье покойного! На Боу-стрит хотят закрыть дело. В общем, ничего не могу вам отве­тить о причине кончины господина, извините меня.

«Так значит, мне вчера не послышалось… — думала Элиза­бет. — Этот звук оказался… выстрелом? И никто не заметил убий­ства? Странно. Я знала мистера фон Хеппа; да, у него были неко­торые проблемы, касающиеся кредитов… Неужели столь серьез­ные? Не могу в это поверить».

— Ха-ха-ха… — задорно смеялась юная баронесса Веллинг­тон, — очень похоже!

— Или… — Фрэнсис Делинфорд протянул своей невесте слов­но созданный из воздуха бутон белоснежного жасмина.

— Вы волшебник, милорд! Дивный аромат…

— Столь прелестной барышне… Существует очень красивая легенда о жасмине: когда-то все цветы были белыми, но однажды появился художник с набором красок и предложил окрасить их в разные цвета. Жасмин был ближе всех к нему, он хотел стать золотистого цвета, цвета его любимого солнца. Но художнику не понравилось, что этот цветок решил преобразиться раньше розы, и в наказание он оставил его ждать до самого конца, взявшись за

раскрашивание всех остальных бутонов. В итоге, облюбованная жасмином желто-золотая краска почти вся досталась одуванчи­кам. Но он не стал вновь просить творца раскрасить его в этот цвет.

— Прекрасная история, — улыбнулась юная леди. Она вспом­нила ее конец: в ответ на требование поклониться художнику цве­ток ответил: «Я предпочту сломаться, но не согнуться». Такую судьбу он выбрал и навсегда остался белым и хрупким жасмином. Элизабет поделилась еще одной легендой об этом цветке: — В да­лекие времена герцог Тосканы, которому принадлежал первый в Италии жасминовый куст, строжайше запретил садовнику да­рить кому-либо хотя бы небольшой побег. Тот повиновался при­казу своего господина до тех пор, пока не влюбился в прекрасную даму. Он подарил ей букет из цветущих жасминовых ветвей. Мо­лодая женщина догадалась о ценности подарка и посадила срезан­ные побеги. С тех пор аромат жасминовых кустов в Италии сим­волизирует любовь, которая сильнее всех запретов…

— Мисс Элизабет, вы вспомнили до боли избитый сюжет о за­претной любви двух веронских влюбленных?

— Нет, я не имела их в виду.

— Интересно, сколько еще раз будет пересказана новелла Лу­иджи Да Порто? Это ведь скучная, наивная история, а написана по меньшей мере уже четыре раза!

— Любовь Ромео и Джульетты достойна восхищения. Она прекрасная, всепобеждающая, окрыляющая и вечная. Она никогда не надоест миру. Будут иные имена героев и фабулы произведе­ний, но замысел — это возвышенное, поистине божественное, хо­тя запретное и довольно безрассудное, чувство — будет вечно по­корять людские сердца.

— И вы всерьез полагаете, что такое чувство действительно су­ществует в реальном мире?

— Да, я верю в это.

— Ах, моя дорогая невеста, ваша наивность меня умиляет! В большинстве случаев любовь подвигает людей на опасности и на добровольные муки и терзания, а порой и на саму смерть.

— Однако…

— И не вздумайте мне возражать, мисс Элизабет, вы знаете, что я прав. А сколько миру известно легенд и эпосов об этом глу­пом чувстве, даже если вспомнить Средневековье — безусловно, жестокое и беспощадное время произвола и разбоя…

— Вы слишком категоричны и рациональны, сэр. Время неиз­менно. И в Древнем мире, в пору героев, богов и мифических су­ществ, и в Средние века, во времена отважных, благородных ры­царей и дам, и в задумчивую и одухотворенную эпоху Ренессанса, и в наше время все прежне и едино в целом. Лишь общество те­перь стало чаще покрывать свои злочестивые помыслы и действия призрачной благодетельностью и учтивыми манерами.

— И ничего нельзя изменить? — шутливым тоном подытожил жених. — Ах, как жаль: человеческое мышление застыло во време­ни. И как мы этого не заметили? Неужели все столь плачевно?

— Каждый способен изменить себя, главное — хочет ли он этих перемен?

— Надеюсь, после замужества вы повзрослеете и выбросите все эти глупости из своей головы.

— Вы полагаете, я говорю глупость?

— Я считаю, мисс Стоун, что вы слишком много читаете и фи­лософствуете на разные темы.

«Пожалуйста, молчи, — подумала Элизабет, — будь умнее. Сдерживай себя от реплики… Боже, как же хочется сейчас сказать вслух, что он не прав!»

— Не сердитесь на меня, сэр… Не станете ли вы возражать про­тив конной прогулки в окрестностях нашего имения? — Она бо­дро перевела тему шедшего в никуда разговора.

— С радостью разделю с вами это желание, мисс Стоун. Вскоре пара шла размеренным аллюром верхом на чистокров­ных лошадях.

— Кого я вижу! — изумился Лонкер.

— Всадник…

— Нет, мисс Бет, это не просто всадник. Всем известный лорд Торрингер к вашим услугам!

— Вы узнали его сиятельство графа?

— О, конечно! А вы, мэм, неужели не узнали вашего соседа?

— Прошу прощения, но я не столь часто бываю в обществе этого джентльмена, дабы узнавать его силуэт еще вдали.

— Отчего же? А барон и баронесса, должно быть, еще в пер­вую неделю его прибытия получили пригласительное письмо…

— Смею вас огорчить, милорд, однако моей семье пока еще не была предоставлена возможность гостить в Нортлэйк-холле.

— Признаюсь, мисс Стоун, я удивлен. Лорд и леди Веллингто-ны очень доброжелательны и радушны…

— Извините, сэр, ничего не могу сказать в свое оправдание и объяснение подобного поведения моих родителей.

— И все-таки он — странный человек… — задумчиво протя­нул он.

— Почему вы так считаете?

— Иностранный аристократ, о котором практически ничего не известно, уж очень быстро освоился в столице. Откуда он? Чем увлекается? Лишь связавшись с одним нотариусом, по счастливой случайности, я узнал, что его сиятельство граф владеет имением, приносящим девять с половиной тысяч фунтов годового дохода. А он, поверьте мне, моя дорогая мисс Элизабет, имеет не одно имение и поместье, далеко не одно.

— Милорд, почему вы уделяете столь большое внимание пер­соне лорда Торрингера?

— Он скользкий тип… Ясно же, что его состояние накоплено нечестным путем.

— Простите, сэр, но вы не должны быть так категоричны в сво­их суждениях, ведь вы ничего о нем не знаете. Будет несправедли­во, пусть и не умышленно, но все же оговорить ни в чем не по­винного человека.

— И свет не стремится вывести его на чистую воду…

— Так почему бы вам не спросить лорда Торрингера лично?

— Мисс Стоун, скажите, что вы шутите!

— Нет, я совершенно серьезна. Вы желаете узнать правду?

— Мисс Бетти, вряд ли он откроет нам свою тайну…

Девушка наблюдала за лицом жениха, его немного глупым, же­манным выражением. Она хотела засмеяться, но сумела ловко скрыть свои эмоции.

Объект их горячего обсуждения становился ближе.

Граф, улыбнувшись, поприветствовал всадников кивком голо­вы. Элизабет также наклонила голову, но затем быстро отвела взгляд от мистера Арнбьёрна.

— Добрый день, ваше сиятельство! — непривычно звонко и да­же фамильярно воскликнул лорд Фрэнсис.

— Очень рад вас здесь встретить, лорд Лонкер, мисс Элизабет Стоун.

— Какой сюрприз, милорд! — продолжил Делинфорд. — На­деюсь, вы уже привыкли к столь сырому и туманному климату? В Англии бывает довольно часто очень холодно, однако я уверен, что вас это нисколько не пугает.

— Вы правы, сударь, я привык к морозному климату…

— Вы, случайно, родом не из Северной Америки или Россий­ской империи? Слышал, там очень морозно в зимнее время го­да — минус двадцать пять градусов по Фаренгейту, даже бывают более низкие температуры!

— Я родом из Скандинавии.

— Так что привело вас в Великобританию, если не секрет?

— Смена обстановки, заключение выгодных контрактов, инве­стирование прибыльных предприятий.

— И это все? — вырвалось из уст мужчины.

— Лорд Лонкер, что вы от меня хотите услышать?

— О, тысяча извинений, ваше сиятельство, если посмел вас по­ставить в неловкое положение!

— Не стоит, сэр.

— Как же… милорд…

«Какие демоны овладели им?! Что на него нашло? Неужели та­ким образом проявляется его зависть к нашему новому соседу? Или он, как истинный англичанин до кончиков своих ногтей, не выносит присутствия иностранцев в родной стране?» — недоуме­вала юная баронесса. Ей следовало включиться в разговор, чтобы исправить положение, в котором оказался жених.

— Ваше сиятельство, прошу простить мистера Фрэнсиса Де-линфорда за столь навязчивый интерес к вашей персоне. Он дей­ствительно не желает ни в коем случае вас оскорбить.

— Мисс Стоун, — мужчина лучезарно улыбнулся ей, — могу еще раз повторить, что слова лорда Лонкера меня не задели.

— Вот видите, мисс Бет! Даже если джентльмен имеет высокий титул, он в первую очередь остается джентльменом!

— Чего вы добиваетесь? — сухо бросил граф.

— Что вы, ваше сиятельство…

— Мисс Элизабет, не нужно лишних слов, — перебил лорд Фрэнсис.

— Сэр, не следует разговаривать подобным тоном ни с мисс Стоун, ни со мной. Прошу меня извинить. — Арнбьёрн учтиво попрощался с барышней и повернул в сторону своего вороного.

— Извините, сударь, но мы не закончили…

— При всем уважении к мисс Стоун, мне не о чем с вами гово­рить, лорд Лонкер.

— А мне есть что вам сказать!

— Не желаю больше вас слышать.

— Я вызываю вас на дуэль!

— Милорд, прекратите! Послушайте вашу невесту, она толко­вые вещи говорит. Я не намерен терпеть неподобающее поведе­ние, сэр, но и лишать вас жизни не хочу. Извинитесь, и мы разой­демся мирно.

— Вы наносите оскорбление мне и моей дражайшей невесте. Мне не впервые быть дуэлянтом, так что я в оружии разбираюсь.

— Наденьте свою перчатку, сэр! Я не желаю участвовать с вами в дуэли. Вряд ли барышню удовлетворит мертвый жених.

— Завтра. С секундантом. Буду ждать вас в…

— Завтра меня не будет в Мидлсексе.

— Завтра.

— Вы ослышались, сэр? Я повторяю, что, как бы вам ни хоте­лось умереть завтра, я не стану виновником этого события. Если вы действительно этого желаете, будь по-вашему, перенесите да­ту. Надеюсь, обойдемся без лишних свидетелей.

— Это невыносимо! Ваше высокомерие поражает меня до глу­бины души! — Лонкер спрыгнул с рыжего мерина на землю.

— Господи, сударь, что вы задумали?! Прошу, ради меня, успо­койтесь! — Элизабет очень пугал настрой лорда Фрэнсиса.

— Если его сиятельство не может с достоинством принять вы­зов, что ж, я не смею терпеть подобного отношения.

— Я не собираюсь с вами драться, тем более на глазах барыш­ни. Не вынуждайте меня…

Лонкер лишь расправил плечи, готовый к бою.

— Даю вам последний шанс. Сейчас же извинитесь передо мной, — предупредил Торрингер.

Тот молчал. Тогда норвежец соскочил с жеребца, хладнокров­но приблизился к обидчику и ударил его кулаком по лицу; девуш­ка от ужаса подскочила в седле. Затем Арнбьёрн так же размерен­но направился обратно.

— Боже, граф, вы разбили мне нос!

— Всего лишь царапина, — не поворачиваясь, бросил лорд и сел в седло.

Мисс Стоун, увидев лицо Лонкера, не раздумывая, ринулась к нему. Торрингер молча направился в сторону поместья.

— Какая вольность! Какое бесстыдство! — восклицала Элиза­бет. — Ударить жениха на моих глазах… Невероятно! Невежа! Варвар! Викинг чистой воды, не знающий элементарных правил хорошего тона! Слава Всевышнему, благодаря лечебному отвару на лице лорда Лонкера осталась лишь царапина…

— Лиззи, успокойся, глубоко вздохни и начни свой рассказ за­ново. Что стало причиной конфликта между ними?

— Мел, какая разница?.. Сам факт столь откровенной дерзо­сти!

— И все же…

— Я никогда еще не видела мистера Фрэнсиса Делинфорда в подобном состоянии, — тихо молвила барышня. — Он словно обезумел. Своими фразами проявлял крайнюю степень неуваже­ния к графу. Даже не верится, что все происходило наяву.

— Какая ядовитая оса ужалила лорда Лонкера?

Элизабет промолчала. В глубине души она понимала: в дей­ствиях мистера Арнбьёрна не было ничего предосудительного.

— Да ты должна благодарить его…

— За что же?

— Или хочешь выходить замуж за мертвого дуэлянта?

— Почему мертвого?

— Потому что в мастерстве владения оружием лорда Торрин-гера я нисколько не сомневаюсь.

— Откуда в тебе такая уверенность? — хитро осведомилась мисс Стоун.

— Женская интуиция… Девушка улыбнулась в ответ.

Она должна быть на стороне жениха. Да, юная баронесса при­знавала свою неправоту по отношению к соседу, но что ей остава­лось делать? Спокойно реагировать на драку? Конечно нет. Эли­забет чувствовала свою вину перед ним, однако…

Мисс Стоун пыталась обмануть себя. Разум противоречил сердцу… оно шептало нежным голосом, который порой слышно намного громче и отчетливее крика, что… Эта встреча… на балко­не… когда он рядом… Боже милостивый! Она не должна думать о лорде Торрингере! Ведь барышня отдала руку мистеру Фрэнси­су Делинфорду, а сердце…

Верно говорил Лонкер: норвежский граф — удивительная, за­гадочная личность.

ГЛАВА 9

«Всего лишь милая беседа… танец… встреча… — Элизабет пере-листнула страницу кожаной книги с позолоченным орнаментом на обложке. — Но, если… хоть «если» и не может быть… Вдруг судьба сведет нас вновь, я расскажу о графе, обязательно. Но не сейчас! Ведь это не любовь — стрела Амура, не пронзив живое сердце, еще в полете, где-то в облаках… Но дорог лик, веселый смех и дюжина мне милых черт. Милорд, знакомый странник, ду­шой тянусь к твоей груди и лишь отчасти понимаю: нет, не бу­дешь ты моим. Внезапно на меня нахлынуло желание… не более слепого чувства! С горящим пламенем не совладала, безвольно сердце отдала, чтоб догореть с тобой дотла. Как романтично! — думала она. — Но Черри и лорду Уолтону не суждено быть вме­

сте. Она влюбилась в него без памяти! И, кажется, граф к ней то­же неравнодушен… Сказочная история для бесконечно наивной мечтательницы, как я…

Но чудеса существуют! Да, я это знаю, что бы ни говорили все скептики и циники мира, они происходят!

Ах, наверное, я никогда не избавлюсь от грез… Нет, я никог­да не перестану мечтать! Желаемое, конечно, стараюсь по воз­можности воплощать в реальность, и, возможно, поэтому я… Я благодарна Всевышнему за все, что имею в своей жизни, но… Глупышка… у меня есть все, чтобы быть счастливой! И все же моя душа жаждет свободы, приключений и странствий; чего-то особенного и не похожего на мою привычную жизнь, чего-то, что не передать словами, но оно понятно и знакомо, пленитель­но моему сердцу; моя душа желает любви, прекрасной и вечной любви… Неужели я никогда ее не встречу? Неужели в нашем мире не осталось места для истинной любви? Это страшно, это очень страшно — никогда не испытать настоящую любовь, не встретить вторую половинку… Почему я должна обречь себя на всю оставшуюся жизнь с человеком, к которому равнодушна? Почему я должна привыкнуть к нему? Полюбить человека со временем нельзя, ты или любишь его, или нет. Можно смирить­ся, принять его, питать к нему привязанность, дружбу, дарить ласку, заботу, чувствовать уверенность и покой, но любить… никогда! Это слово особенное, его нельзя навязать… Почему «и жили они вместе долго и счастливо» давно кануло в Лету? Или осталось на страницах детских книг или тех произведений, ко­торые приходится читать втайне от своей семьи? Иногда мне ка­жется, что я живу не в то время… Мои мысли слишком противо­речивы и резки! Я леди, я живу в мире, где правят лорды… Вы­годная партия — идеальный брак… Кто это придумал? Ведь руководствоваться лишь разумом при выборе избранника фаль­шиво и расчетливо… Отчасти я сама страшусь таких мыслей! Почему я смею думать столь дерзко? Правильно ли это? Не в нашем мире. Я должна выполнить волю отца, родители желают мне счастья, они выбрали мне человека, могущего обеспечить мне достойную жизнь. Они знают, как мне будет лучше, и я при­

знательна им за это. У меня будут муж, дети — своя семья. Се­мья — это главное в жизни каждого человека. Я буду верна су­пругу, приветлива и душевна, а любовь… я буду любить своих детей, они станут моим сокровищем, Божьим даром и отрадой, посланной мне по Его воле. И я вновь смогу почувствовать сча­стье, глядя на них; смогу найти радость в браке с лордом Лонке-ром и, надеюсь, обрести в нем сердечного друга, который будет дорог мне… Мистер Фрэнсис Делинфорд, вы — хороший чело­век, однако я никогда не почувствую в вас свою родственную ду­шу, увы, я никогда не смогу вас полюбить… О, эта неугасимая война морали, устоявшихся в моем сознании общепринятых ценностей с истинной жаждой души, возрастающей изо дня в день!

Я не знаю причины, но чувствую, что создана для чего-то большего… Я живу с какой-то определенной целью. Пока для меня остается загадкой, с какой именно, но знаю точно: все не просто так происходит на этом свете. И это не плод моих фан­тазий! Это реальность. Я знаю это. — Мисс Стоун взглянула в окно и медленно подошла к нему. — Ах, какая красота! — Она всматривалась в чистую, голубую даль небес, ее душа пе­реполнялась радостью… И вдруг девушка увидела, как одна за другой стали спускаться вниз редкие снежинки. — Первый снег…» — Элизабет улыбнулась и, не раздумывая, выбежала из комнаты.

Через пару минут юная баронесса уже кружилась во дво­ре, подняв голову к небу и закрыв глаза, ловила устами сне­жинки.

Когда она остановилась, то заметила отдаляющегося всадника. Ей было все равно, кем окажется тот путник. Барышня снова взглянула на солнце, потом на тонкий белоснежный ковер под но­гами. И ее улыбка стала еще ослепительнее.

Граф Торрингер возвращался домой из Лондона верхом на во­роном тракенене. Увидев молодую соседку, он натянул поводья. Пушистый снег падал на волосы, лицо, одежду… Арнбьёрн смо­трел на мисс Стоун, любовался ее безмятежностью, немного по­

детски забавной непосредственностью, о которой, возможно, он давно забыл и которой, быть может, ему не хватало в последние годы.

Через мгновение лорд Джейсон, опомнившись, встряхнул по­водья и ускакал в направлении поместья.

Мужчина сидел на кожаном диване, всматривался в яркие язы­ки пламени в камине. Он не видел огонь, мысли одна за другой мелькали в голове графа.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — задумчиво произнес Арнбьёрн.

— Ваше сиятельство…

— Заходите, Моринджер.

Камердинер торопливо закрыл за собой дверь, поставил при­несенный им поднос на стол и посмотрел на хозяина.

— Сэр, прошу меня извинить, это не мое дело, но… что вас беспокоит?

Торрингер не сводил глаз с пламени:

— Я не знаю. Мои планы приняли иной смысл…

— Позвольте узнать рассуждения вашего сиятельства. Норвежец перевел свой взор на слугу, взял кружку ароматного

крепкого кофе, поднес ее ко рту:

— Знаете, Моринджер… даже не верится, что она оказалась мисс Элизабет Стоун. Барышня связана с ними. Пока еще не знаю каким образом… Нужно время.

— Сэр, вы считаете, что она может преследовать столь низмен­ные цели?

— Сомневаюсь… Нет, не может.

— Я слышал, достопочтенная Элизабет Стоун помолвлена.

— Знаю.

— Эта особа вам небезразлична?

— Вы правы, она особенная.

— Сэр, но…

— Вы имеете в виду предстоящее венчание с мистером Фрэн­сисом Делинфордом?

— Да.

— Однажды я спросил мисс Стоун, любит ли она Лонкера, на что так и не получил ответа.

Лорду тяжело было сознавать, что он причинил ей боль. Муж­чина не стремился обидеть юную баронессу, не ожидал увидеть ее слезы… Но ведь Элизабет не сказала, что любит жениха. Она не­безразлична Делинфорду, не исключено, но назвать это чувство любовью невозможно. И почему девушка избегала каждого взгля­да Торрингера?.. Нужно время.

ГЛАВА 10

На улице стоял легкий мороз, и ярко светило солнце, проникая своими лучами в окно. Стеклянный, переливающийся разными цветами иней покрыл деревья и травы. Дорога оказалась менее скользкой, чем ожидалось.

Юная баронесса Веллингтон внезапно постучала в окошко ку­черу. Тот резко натянул вожжи, запряженные кони возмущенно заржали.

Ей это не показалось: Элизабет увидела промелькнувшую в толпе фигуру в знакомом шерстяном плаще.

«Я сошла с ума… Нужно ехать дальше, — думала барышня. — Таких серых одеяний сотни или больше! Нельзя желаемое выда­вать за действительное. Нет, это не он. И как я могла его рассмо­треть? Человек появился вдали на мгновение и сразу же исчез в толпе. Зачем я остановила карету? Должно продолжать ехать».

— Мисс Браун, мне нужно выйти. Не стоит меня сопрово­ждать.

— Но…

— Я скоро вернусь.

— Как будет угодно моей госпоже.

Девушка оперлась о предложенную кучером руку и спустилась вниз. По велению барона и баронессы Веллингтон Мелани Браун должна была сопровождать их дочь в качестве компаньонки каж­дый раз, когда Элизабет собиралась ехать одна в экипаже (исклю­чение составляла поездка в соседнюю усадьбу, где жила семья

Вильтонов). Но мисс Стоун шла по улице без сопровождения, она позволяла себе такую вольность. Это будет их маленький се­крет.

«Что я делаю? Стремлюсь увидеть человека, которого здесь нет… Это наваждение какое-то!»

Элизабет не сознавала куда шла. Вокруг нее суетились люди, шагали в разных направлениях, разговаривали, смеялись, что-то бурно обсуждали. Был слышен цокот копыт, треск колес. Барыш­ня шла вперед, полная решимости, волнения, не совсем отдающая отчет своему поведению, ожидающая чего-то, словно чуда. Она смотрела по сторонам, пыталась найти его глазами, но тщетно.

Вдруг ее кто-то потянул вправо, настолько неожиданно, что юная баронесса не успела произнести ни слова. Через мгновение девушка стояла в узком безлюдном переулке, прижимаясь к стене. Мужчина навис над ней. Элизабет безмолвно смотрела в скрытое капюшоном лицо.

— Что вы делаете одна в этом районе?

— Я заметила вас из окна своей кареты… — пролепетала она.

— Вы искали меня? Зачем?

— Я… не знаю.

— Вам следует немедленно возвратиться к вашему экипажу.

— Кто вы? — Юная леди пыталась рассмотреть черты лица пи­лигрима, но видела лишь темное пятно, скрытое серой шерстяной тканью. — Я видела вас недавно…

— Сударыня, вам нужно уходить.

— Нет, я никуда не спешу. Кто вы?

— Здесь опасно.

— Но вы же меня защитите, не так ли?

— Зачем вам знать мое имя?

— Вы спасли меня от араба, я хочу вас отблагодарить.

— В этом нет необходимости.

— Нет, сэр, есть. Если бы не вы… Он положил ей руку на плечо:

— Мэм, вы должны вернуться в экипаж.

— Почему? — Элизабет не понимала, что говорит, рассудок помутился. Что же с ней творилось?

Барышня коснулась ладони на своем плече. Незнакомец резко отдернул руку.

«Этого не может быть! — подумала она, заметив знакомый зо­лотой перстень с черным опалом на его кисти. — Неужели это он?..» Мисс Стоун резким движением стянула капюшон с головы мужчины.

Да, к счастью или сожалению, память ее не подвела. Перед юной баронессой стоял Джейсон Арнбьёрн, в его глазах читалась веселая усмешка.

— Милорд… Но как… — Мысли путались. Девушка не сознава­ла, что происходит.

— Я же говорил, мисс Стоун, что вам следовало бы идти к ка­рете.

Она была готова увидеть кого угодно, но только не его. От не­ожиданности у нее пропал дар речи. Что же делать? Продолжать стоять, словно окаменевшая, или заговорить? И что сказать? Пер­вое, что придет в голову? Какой абсурд!

— Извините, ваше сиятельство, что-то мне нездоровится. Я, пожалуй, последую вашему совету. — Мисс Стоун вышла на главную улицу и направилась вперед, медленно, словно в тумане.

Увидев приближающуюся госпожу, кучер молча спустился на мостовую, открыл дверцу и остался ее ждать. Элизабет, не обора­чиваясь, села в экипаж, все ее мысли были о норвежце.

— Мисс Элизабет, мы направляемся на Гровнор-стрит? — ус­лышала она голос Мелани Браун.

— Да, — спокойно ответила барышня, повернулась к окну и посмотрела на улицу, по которой только что шла.

Непроизвольно она стала искать глазами Торрингера. Поняв, что хочет еще раз его увидеть, быстро отвернулась. Прочь мысли о графе! Да что же с ней происходит? Помешательство чистой во­ды! К черту все! Она не будет о нем думать! Искать встречи нераз­умно. Мисс Стоун заставила себя расслабиться, разум просвет­лел… Леди должна себя контролировать. Вдох-выдох. Спокойно, все хорошо. Сейчас она ехала по очередному адресу, в надежде до­быть еще хоть немного информации о «черном ангеле». Мисс Браун думала, что это просьба леди Кэтрин, — что ж, пусть про-

должает так считать, никто не должен знать о ее поисках. Но как лорд Торрингер… Вдох-выдох.

И все же ее голову не покидала мысль о том, что незнакомцем в плаще, ее спасителем, оказался сосед-иностранец — человек, ко­торого Элизабет избегала и оскорбляла. Боже милостивый! Тор-рингер с самого начала был приветлив и учтив; спас ее… А она… сказала много лишнего и несправедливого… Стыдно.

Следовало переключить внимание на другую тему: ныне были запланированы еще два визита. Однако при последующих разгово­рах девушка с трудом сосредотачивалась на непринужденной бесе­де, в ходе которой узнавала интересующие ее сведения. Мисс Сто­ун старалась быть спокойной, приветливой, и у нее это хорошо получалось, но мысли о норвежце не давали юной баронессе покоя.

Вернувшись домой, Элизабет поспешила в свою комнату и на­писала письмо Джону. Когда легла в кровать, еще долго не могла заснуть. «Хорошо, — уговорила она себя, — завтра я навещу ми­стера Арнбьёрна».

ГЛАВА 11

— Ах, как жаль, что началась зима… — протяжно вздохнула ле­ди Кэтрин.

— Это такое же время года, как и остальные, — заметил барон.

— Наступили холода… — продолжила баронесса, — теперь не захочется далеко уезжать на приемы.

— Отчего же далеко, матушка? Рядом с имением находится пре­красный Нортлэйк-холл; я уверена, что в этом поместье будут про­ходить вечера не хуже, чем при покойном лорде Молоуни. Папень­ка, мы ведь не наносили визита его сиятельству графу Торрингеру с самого его приезда в Англию? — невинно спросила девушка.

Баронесса с волнением посмотрела на мужа, боясь молвить хоть одно слово. Стоун сжал губы и нахмурил брови, но лишь су­пруга заметила перемену в его лице.

— Если бы граф желал поддерживать приятельские отноше­ния со своими соседями, он бы давно прислал гонца с приглаше-

6i

нием. — Лорд Эдвард приложил немало усилий, чтобы не поте­рять самообладание и суметь спокойно произнести эти слова.

— Мне все-таки кажется, что наша семья поступает по отноше­нию к лорду Торрингеру несправедливо.

— И что же ты предлагаешь делать в подобной ситуации? Не­ужели навестить соседа?

— Почему бы и нет?

— В Стоун-Парке слишком много хлопот, дабы покидать его пределы. Тем паче нас не приглашали, — твердо произнес Вел­лингтон.

Барышня умолкла, она не смела более пререкаться с отцом. Удивительно, почему столь радушные люди, не менее любящие делать визиты, чем принимать гостей в своем особняке, наотрез отказывались общаться с мистером Арнбьёрном? И мать не вме­шивалась в их разговор… Но Элизабет не могла идти против сво­ей совести. Если родители не желают бывать в Нортлэйк-холле, она сама туда приедет. Без предварительного уведомления. Юная леди надеялась, что граф простит ей подобную вольность.

Через пару часов мисс Стоун направилась в соседнее поместье, сев на свою кобылицу с шерстью цвета нижней рубашки ее вели­чества королевы Изабеллы Кастильской, снявшей ее через три го­да после данного правительницей знаменитого обета в тысяча че­тыреста девяностом году. Чистокровная верховая уверенно бежа­ла вперед. Издалека лошадь скорее напоминала очень светлую соловую, но вблизи масть выдавали бледно-розовая кожа и светло-голубые глаза с еле заметным зеленоватым оттенком. Поэтому — в отличие от принятого именования соловых и буланых скаку­нов — Венера была кобылой истинной «изабелловой» масти. Прохладный ветер потоками проникал в гриву почти молочного цвета, обдувал лицо всадницы и проникал в ее темные волосы. Волнение сковало сердце, решительность поступков, как казалось в тот момент, смешалась с безумством и некоторым легкомысли­ем. Но отступать — не в правилах Элизабет!

Приближаясь к Нортлэйк-холлу, Венера сменила кентер на трот. Во владениях Торрингера она еле перебирала копытами: не­

уверенность барышни отразилась на шаге лошади. Мисс Стоун осмотрелась по сторонам. Вскоре ее заметил привратник и открыл ворота. Рядом стоял камердинер графа — наверное, ему было лет за сорок.

Сэмюэль Моринджер понял: юная баронесса прибыла в поме­стье без приглашения. Он предупредил, что его господин ныне занят и предложил ей пройти в дом. Когда девушка спустилась на землю, Моринджер, с ее позволения, взял изабелловую под уздцы и отвел в свободное стойло. Вскользь он упомянул о том, что сей­час граф мыл тракенена. Элизабет вспомнила: она не смогла долго находиться вне дома, потому что родители не знали о ее поездке в Нортлэйк-холл, они думали, что она прогуливается верхом по Стоун-Парку, как часто любит делать. Нет, нужно немедленно поговорить с иностранным пэром! С этой целью юная леди про­следовала на конюшню. В одном из денников она увидела норвеж­ца и направилась к нему.

Мужчина старательно водил скребницей по спине вороного. Заметив чье-то присутствие, он остановился, подняв глаза на во­шедшего.

— Приветствую, мисс Стоун, — улыбнулся удивленный граф.

— Добрый день, ваше сиятельство.

— Прошу простить за неподобающий вид, мэм…

— О нет, что вы, сэр, я сама виновата: не предупредила о своем приезде.

— Так что вас подвигло прибыть сюда? — Он продолжил чист­ку спины тракенена.

— Милорд, позвольте, я вам помогу… Торрингер взглянул на ее элегантную амазонку:

— Вы уверены?

— Абсолютно, — кивнула та.

— Не откажусь, — весело усмехнулся Арнбьёрн.

Девушка взяла губку и, намочив ее, начала плавными движени­ями водить по морде жеребца. Ее это успокаивало, уж слишком нервничала гостья…

— Я тоже нередко мою свою изабелловую, — мило улыбнулась Элизабет, — мне нравится ее чистить… Простите, — прошептала

мисс Стоун, ведь она пришла поговорить не о Венере. — Сэр, я прибыла в поместье, чтобы извиниться.

Лорд Джейсон на мгновение перевел взгляд на барышню, мол­чал, внимательно слушая ее.

— Все последнее время я вела с вами неподобающим обра­зом, — продолжила она. — Я искренне сожалею о своих поступ­ках и обо всех незаслуженных оскорблениях, сказанных мною в ваш адрес… И еще раз хочу поблагодарить вас за мое спасение на Бервик-стрит.

— Теперь вы знаете, что незнакомцем в плаще оказался я; наде­юсь, больше не застану вас в подобном месте.

— Милорд, расскажите о наемнике, почему он гнался за мной?

— Рахим — суровый, но преданный воин. Я уже имел с ним дело в другой стране. Даже не знаю, что ему от вас нужно.

— Но почему я? — вырвалось из ее уст. — Я никому не пере­ходила дорогу и не стремилась этого сделать…

«Вот только Кристина считает меня предательницей… — сразу же пришло ей в голову. — Но она не могла до такого опуститься».

— Кто его нанял?

— Дон Родриго Орасио де Гарсиа-и-Кастилья, испанский ари­стократ, неприятная личность.

Да, кажется, Элизабет припоминала высокого вспыльчивого мужчину средних лет: черная шляпа с широкими полями, рапира на портупее… лицо смуглое, овальное, истерзанное глубокими морщинами, шрам на левой щеке… Он и алжирец напали на нее во владениях герцога Кеннетсдейла.

— Он преступник? Зачем он приплыл в Великобританию?

— Не много ли вопросов? — усмехнулся граф.

— Извините… — неловко проронила мисс Стоун. Действи­тельно, она задала слишком большое количество вопросов, кото­рые, наверное, имели для собеседника интимный характер. Но че­рез несколько секунд все же решилась еще раз спросить — она робко и тихо промолвила: — Поэтому вы здесь, в Англии?

— Да. — Он улыбнулся: женское любопытство все-таки страш­ная сила. — Родриго прибыл сюда по поручению одного ино­странного правителя, дабы найти и вернуть ему украденное со­

кровище, Рахим помогает в поисках… А меня привлекли личные интересы.

— Возможно, следует обратиться к Его Величеству королю Ге­оргу?

— Нет, он будет только мешать.

— Что же делать?

— Вам ничего.

— Но ведь я стала частью этой истории, сама о том не ведая. А если преследования не прекратятся? Мне грозит опасность. И первая, заметьте, не я это сказала. И что же тогда? Что они со мной сделают?

— Араб не прекратит слежки за вами, мисс Стоун. Если его увидите, сообщите мне.

— Обещаю.

— И все же не следовало мне помогать… — По его взгляду го­стья поняла, что произошло.

— О, ничего страшного, — поспешно улыбнулась барышня, посмотрев на небольшое темное пятнышко (капля воды попала на ткань), — скоро высохнет. А у вас славный конь, спокойный.

Уголки рта джентльмена весело приподнялись.

— Вы ему понравились. Честно говоря, кроме меня, Тидо прак­тически никого к себе не подпускает. Даже Моринджера не каждый раз.

— Значит, тебя зовут Тидо. — Элизабет мягко погладила га­наш, заглядывая в большие темно-карие глаза вороного. — Не­обычная кличка.

— Когда я его впервые увидел, в голове звучала лишь одна фра­за: «Принадлежит долине».

— Сын ветра… не правда ли?

— О да.

— Но как же вы смогли его приручить?

— Это он выбрал меня — пламень в сердце, ураган в душе.

— Мчаться бешеным галопом, — вдохновенно говорила мисс Стоун, — так, чтобы ветер рассекал волосы, лошадь быстро взмы­ливалась, — свобода, переполняющая душу и заставляющая радо­ваться и трепетать сердце…

— Вы любите быструю езду? Тидо самый быстрый конь, кото­рого я когда-либо встречал.

— Это мы еще посмотрим, — лукаво заметила девушка. — Вене­ра станет достойным соперником на предстоящем соревновании.

— Соревновании?

— Да, я уверена: моя красавица не придет последней. Торрингер не смог сдержать улыбки. Она — строптивая нату­ра, готовая рискнуть, не думая о последствиях.

— Господин, достопочтенная Элизабет Стоун, — в этот мо­мент на конюшню зашел слуга, — искренне прошу прощения, но его сиятельству пришло письмо от… Сэр, вы знаете от кого.

— Благодарю, Моринджер. — Мужчина понял, о ком шла речь. Но его камердинер появился совершенно некстати.

— Ах, думаю, я потеряла счет времени! Мне было приятно на­ходиться в вашем обществе, милорд, но пора возвратиться в Стоун-Парк.

— До встречи, мисс Стоун.

Элизабет быстро оказалась на улице; перед выходом, услышав «Буду ждать нашего соревнования», она весело улыбнулась.

Вечер. Граф Торрингер сидел в кресле, обитом темно-синей тканью, и держал в руке развернутый лист. За решеткой камина тихо потрескивали поленья. Тепло. Знакомый почерк — лорд рад был его видеть.

«Ciao, Giason, если до тебя дошло это письмо, значит, ты на месте. Как освоился в Англии? Уже разыскал синьорину Элизабет Стоун? Я уверен, эта барышня связана с Родриго. Она что-то за­мышляет, ей нельзя верить. Жду от тебя свежих новостей. Как только узнаю что-то новое, немедленно сообщу.

P.S. Обязательно напиши, как на вкус британ^ие nobildonne. Не могу поверить, что они настолько скромны, насколько ходит о них молва!

Buona fortuna, mio amico.

Abelardo».

«Он прав: дочь барона Веллингтона действительно связана с ис­панцем, — мужчина обдумывал прочитанное, — но теми ли узами?

Я не желаю в это верить! Неужели погони, оскорбления, кокетство, даже благодарность — всего лишь часть коварного плана? Если это так, то мисс Стоун — отличная актриса. Но почему я хочу ей ве­рить? Прекрасная незнакомка с Оксфорд-стрит оказалась баронес­сой Веллингтон. Почему именно ею?.. Нет, я слишком долго ждал, разыскивая Родриго. Медлить нельзя. Пришло время расплаты. — Холодная озлобленная месть вновь закипела в его жилах. — Но если предположить, что девушка стала очередной жертвой? Де Гарсиа-и-Кастилья охотится за ней, она знает, где находится Шантель… а у той сокровище… Как ненавязчиво добыть у нее информацию? Хм…» В дверь постучали.

— Войдите.

— Ваше сиятельство, прошу прощения, но в Нортлэйк-холл прибыли две женщины. Они хотят наняться горничными.

— Я вам полностью доверяю.

— Благодарю, но…

— Моринджер, прочтите рекомендации, выслушайте и сами примите решение. Сейчас я занят более серьезными вещами.

— Слушаюсь, милорд.

— И если понравятся, пусть начинают работать с завтрашнего утра. Пара новых слуг не помешает.

— Как будет угодно вашему сиятельству.

ГЛАВА 12

Зимнее утро радовало британцев теплыми солнечными лучами. На рыхлых, но хорошо протоптанных дорогах виднелись следы подков. Изабелловая тротом прогуливалась по окраинам Стоун-Парка. Всадница уверенно держалась в седле; услышав тихо при­ближающегося коня, она оглянулась.

— Доброе утро, милорд.

Мужчина улыбнулся, наклонил голову в знак приветствия. И вновь они встретились во время утренней прогулки — случай­но, как и в прошлый раз.

— Еще немного, и подобные встречи войдут в привычку.

Элизабет тихо засмеялась:

— Что ж, если такое произойдет, думаю, я не стану противить­ся. Мы ведь не повинны в том, что по стечению обстоятельств ока­зались соседями друг друга.

Гул запряженной серой четверки становился отчетливее: при­ближалась карета Фрэнсиса Делинфорда. Он, увидев всадников, направил экипаж в их сторону.

— Какая встреча, ваше сиятельство, мисс Элизабет Стоун! — вос­кликнул Лонкер. — Уж действительно не ожидал встретить мою до­рогую мисс Стоун в вашей компании, лорд Торрингер! Хотел сделать приятный сюрприз невесте: приехал лично в имение, чтобы мисс Элизабет не тосковала… Милорд, вы часто, бываете в Стоун-Парке.

— Нет, сэр.

— Лорду Торрингеру пока еще не представилась возможность гостить в нашем доме.

— Отчего же? О, тысяча извинений за столь бестактный, как может показаться, вопрос! Увы, никак не могу совладать с моим любопытством.

— К глубочайшему огорчению, в последнее время я не наношу визиты кому-либо.

— Но при этом успеваете совершать уединенные прогулки вместе с мисс Стоун. Что-то я никак не могу рассмотреть побли­зости грума…

— Наша встреча с мисс Стоун — непредвиденное стечение об­стоятельств. Думаю, я бы выразил крайнюю степень неуважения по отношению к даме, если бы не остановился и принял бы вид, будто не заметил ее.

— Прошу вас, сэр, не стоит принимать в штыки каждое произ­несенное мною слово.

— Я лишь констатирую факты, мистер Фрэнсис Делинфорд.

— И я вам искренне верю, — произнес лорд, но его глаза дока­зывали обратное. Мужчина был убежден: он никогда не изменит своего мнения о норвежце.

— Лорд Лонкер сел на корабль прошлым утром. Он вернется лишь в июне, к нашей свадьбе. Сказал, что отправляется на север

урегулировать некоторые финансовые разногласия, связанные с железными дорогами. Ах, я вспомнила! Мелисса, не поверишь, уже в следующем году будет построена железная дорога обще­ственного пользования на паровой тяге, соединяющая Стоктон и Дарлингтон! Говорят, ее протяженность составит, судя по рас­четам, более двадцати пяти миль!

— А строительство, случайно, не предназначалось первона­чально для обслуживания местных угольных шахт? Как же звали этого купца… точно, Эдвард Пиз!

— Да, это он. Удивительно, мистер Пиз пригласил к этому предприятию самого Джорджа Стефенсона!

— Как же хочется увидеть хоть одним глазком эту железную

дорогу…

Мисс Стоун кивнула, улыбаясь:

— И к тому же прокатиться в настоящем паровозе… Лорд Тор-рингер рассказывал…

На лице мисс Вильтон отразилось крайнее изумление.

— Да, — засмеялась Элизабет, — тебе не послышалось. Он ока­зался очень образованным джентльменом.

— Интересный собеседник, говоришь… Да не томи же! Какие темы вы с ним обсуждали?

— Всего понемногу: произведения искусств, культуру разных стран, шахматы… и даже карты. В его библиотеке хранятся редкие фолианты…

— Ты сказала слово «карты»?

— Да, он обещал научить меня играть в покер, ведь в вист и ка­дриль я уже могу составить партию… Правда, сказал, что мой отец вряд ли одобрит подобную затею.

— Да уж, он точно не скажет его сиятельству графу слова бла­годарности, когда узнает.

— Честно признаться, родители не одобряют мое общение с лордом Торрингером.

— Может быть, ты уделяешь ему слишком много внимания?

— Какая глупость! Тем более что они и до этого не имели осо­бого желания знакомиться с ним.

— Помню, кто-то наотрез отказывался даже видеть…

— Признаю, меня подтолкнул к общению с ним один случай: этой осенью в столице за мной погнался какой-то разбойник… А лорд Торрингер спас мою жизнь.

— И все же твои родители тревожатся за тебя. Ты невеста лор­да Лонкера…

— Спасибо, что напомнила.

— А я думала, ты уже смирилась.

— С чем? С насильственной выдачей замуж?

— Лиззи, как бы ты ни хотела, другого выхода нет.

— Это и угнетает.

— Хотя… мистер Фрэнсис Делинфорд не дурен собой: высо­кий блондин с необычно светлыми голубыми глазами, всегда одет с лоском, в совершенстве знает этикет, язык танца и комплимен­тов. Думаю, можно найти положительный момент в вашем браке.

— И какой же? — осведомилась мисс Стоун.

— Ты не останешься старой девой! Признай, что тебе никто не нравится. А сколько было достойных претендентов стать твоим мужем…

— Лучше быть одной, чем связать свою жизнь с нелюбимым мужчиной.

— Да ты даже шанса никому не дала!

— А зачем оставлять мнимую надежду? Это унизительно и не­справедливо для меня, равно как и для него. Я чувствую, когда муж­чина мне нравится, и лишь его ухаживаниям не отвечу отказом.

— Но сэр Ричард — прекрасный молодой поэт, романтик… Ты ведь помнишь стихотворение, которое он тебе посвятил, я знаю…

— Да, он мил, хорош собой… Но творческая натура очень ра­нима… Он слишком сентиментален и импульсивен в своих по­ступках.

— Тебе не угодишь! Элиза, ты непомерно наивная девушка!

— Возможно. И знаешь… мне это даже нравится.

— Ах, — мисс Мелисса случайно обратила внимание на суве­нир, стоявший на подоконнике комнаты подруги, — это тот са­мый рояль, о котором ты мне говорила?

Юная баронесса взяла его в руки:

— Красивый, не правда ли?

Мисс Вильтон стала увлеченно рассматривать миниатюрное фортепиано на своей ладони, Элизабет наблюдала за ней.

— Мел… — нерешительно начала мисс Стоун, — мне кажется, тебя что-то тревожит. Ты грустишь…

— Так заметно?

— Мелисса, что случилось? — насторожилась барышня. Та промолчала.

— Миссис Вильтон слабеет? Прости, если не хочешь гово­рить — не нужно, я пойму.

— Матушка уже неделю не встает с постели… — тихо, помед­лив, начала подруга. — Ей становится хуже с каждым днем. Я не знаю, что делать… Доктор сказал: это карцинома, счет пошел на месяцы, если не на недели… Боюсь, осталось меньше полугода…

— Не опускай руки и не теряй надежды на лучшее! Ты спра­вишься, я верю в тебя и всегда помогу.

— Мне страшно… Мои слезы не просыхают днями… Вспоми­наю, как сижу подле ее кровати, держу маленькую бледную ладонь, пронизанную выступающими голубыми венами; смотрю в исху­давшее, изможденное болезнью лицо… Ее глаза закрыты, она из последних сил сдерживает боль… Я чувствую дрожь в ее теле, ощу­щаю муки, что приходится испытывать моей матушке. Мне очень страшно за нее. На глаза наворачиваются слезы, и я не властна над ними. Я ничем не могу помочь матери. Абсолютно ничем. Ее зло­качественная опухоль неизлечима. Эта беспомощность меня угне­тает. Я лишь сижу рядом, держу матушку за руку и ничего не могу сделать, чтобы хоть немного уменьшить ее страдания…

— Мелисса…

— Спасибо, Лиззи. Ты даже не представляешь, насколько мне нужна твоя поддержка, дорогая…

Редкий снег, приближаясь к земле, превращался в мелкие капли дождя. Мисс Мелисса Вильтон недавно покинула Стоун-Парк. Юная баронесса Веллингтон решила прогуляться верхом на Вене­ре. Разные мысли приходили ей в голову, хорошие, плохие, де­вушка хотела определиться с ними. Вдалеке она увидела знакомо­го всадника и поспешила к нему.

— Здравствуйте, лорд Торрингер, не ожидала встретить вас в нашем имении.

— Добрый день, мэм. Я прибыл сюда с целью кое-что выяснить.

— Что именно?

— Давно вы видели Шантель?

— Кого? — в замешательстве переспросила Элизабет. Она по­нятия не имела, о ком шла речь. Граф, определенно, был настроен серьезно, ее это настораживало.

— Можете больше не разыгрывать передо мной сцену, мисс Стоун. Я обо всем знаю.

— О чем? — недоумевала барышня. — Я не понимаю вас.

— Неужели? Больше я не попадусь на ваши уловки. Finita la comedia, signorina. А я уж было поверил в вашу невинность! Ду­мал: вы лишь жертва сложившихся обстоятельств. Теперь я пони­маю, почему он за вами гнался…

— Рахим?

— И он тоже.

— Довольно. Прекратите разговаривать со мной в таком тоне.

— А в каком тоне я должен говорить с воровкой, точнее, с ее соучастницей? Или вы не знали о нахождении в вашем доме само­го ценного сокровища дея?

— Не знала… Подождите, какого сокровища… дея?

— Того самого, которым вы любуетесь у подоконника в своей комнате. Опрометчиво с вашей стороны, мисс Стоун.

— Неужели вы имеете в виду позолоченное фортепьяно?.. Вы следили за мной?

— Не стоит уклоняться от ответа.

— Сэр, это всего лишь сувенир.

— Хорош сувенир стоимостью в целое состояние!

— Вы мне не верите? В таком случае я не вижу нужды больше здесь оставаться. — Натянув повод, она резко развернула лошадь и ринулась прочь бешеным галопом.

Венера неслась во весь опор, а всадница все сильнее подгоняла кобылицу: ею овладели возмущение и негодование. Назвать Эли­забет Стоун воровкой… Нелепо! Несправедливо! Унизительное оскорбление, произнесенное в ее адрес! Но что его подвигло ска­

зать подобное?.. Как он увидел рояль? Сокровище дея? Сувенир, который даже не золотой… Абсурд!

Мокрый снег летел в лицо, делал волосы более волнистыми. Ветер яростно проникал в каштановые локоны, свистел в ушах. Оглушительный топот копыт казался отдаленным гулом, который изредка становился средоточием мыслей юной баронессы. Когда она прислушивалась к нему, шум становился невыносимым. Ей это даже нравилось: можно было забыться, отвлечься в звуках при­роды. Но, жаль, вскоре гнев вновь овладевал ею.

Приближался странник. Барышня заметила массивную фигу­ру, идущую прямо на нее, но было уже слишком поздно.

— Джария, вот так удача! Господин будет доволен… Спустись вниз…

— И не надейтесь! — решительно воскликнула мисс Стоун и повернула чистокровную.

Рахим вытащил сцимитар и, подбежав к изабелловой, ударил эфесом по крупу. Венера взвилась на дыбы и заржала, рассекая пе­редними копытами воздух. Элизабет еле удержалась в седле, силь­нее прижавшись к корпусу лошади. Этим воспользовался араб: схватил ее и свалил на землю.

— Помогите! — отчаянно кричала мисс Стоун. Хотя кто смог бы ее спасти? Никого не было рядом. — Пожалуйста… лорд Джейсон… — еле слышно прошептала она.

Мужчина бросил юную леди к дубу, от полученного удара де­вушка потеряла сознание. Закрывая глаза, она слышала отдален­ный топот копыт.

Алжирец тяжело дышал. Он наклонился к ней, провел пальцем по лицу.

— Убери от нее руки! — ледяным тоном приказал Арнбьёрн, останавливая на скаку вороного.

Наемник повернулся в сторону норвежца и тотчас подался на­зад. Лорд спрыгнул на землю и взглянул на барышню:

— Если с ней что-нибудь случится, я убью тебя, Рахим.

— А это мы еще посмотрим, горец. Господин будет недово­лен. — Араб стал размеренно приближаться к Торрингеру, про­кручивая в руке сцимитар.

Граф один за другим метнул в ладонь Рахима ножи из дамаска. Сабля скользнула на снег. Великан вытащил ханджар и с криком бросился на противника; лорд Джейсон, увернувшись, ударил его в ключицу. Алжирец схватил мужчину за руку и всем телом нава­лился на него, оба покатились по дороге. Рахим был уверен, что справится с ним голыми руками, поэтому убрал кинжал за пояс и принялся бить норвежца кулаками. Арнбьёрн принимал удары, блокируя их, и ждал подходящего момента. Когда он настал, на араба обрушился град ударов в нос, челюсти, ключицу. Наемник терял контроль над ситуацией. Когда он потянулся к поясу, к хан-джару, граф ударил его в солнечное сплетение. Тот тяжело сва­лился на снег.

— Чего ты хочешь, горец? — прохрипел алжирец.

— Ты знаешь, Рахим: оставь эту девушку в покое. Убирайся от­сюда пока жив. — Торрингер бросил только что поднятый сцими-тар на землю близ араба.

Арнбьёрн собрал с дороги ножи. Бой окончен, противник по­вержен. Великан все еще чувствовал ноющую боль в теле. Он бро­сил взгляд на Элизабет, потом на норвежца, спрятал свое оружие и ушел. Горец честно одолел его, а в конце сохранил жизнь. Те­перь тот, человек чести и моральных принципов, должен был по­кинуть это место, но в следующий раз араб одержит победу, да по­может ему Аллах! Такова воля испанского господина, алжирец по велению дея был обязан выполнять все приказы де Гарсиа-и-Кастильи. Слово дея — непререкаемый закон.

Лорд подбежал к мисс Стоун и, упав на колени, начал приво­дить ее в чувство.

Юная баронесса медленно приподняла веки.

— Джейсон… — слабо пролепетала она.

— Я здесь, Элизабет.

Барышня осмотрелась по сторонам:

— А где он?

— Рахим ушел. Прости меня за все ранее сказанное… Когда я увидел его…

— Не волнуйтесь, милорд, араб ничего мне не сделал, — спеш­но успокоила его девушка. — Все хорошо.

Мужчина коснулся ладонью ее лица. Они безмолвно смотрели

друг на друга.

— Нам нужно возвращаться.

— Благодарю вас, — робко проронила Элизабет.

Он помог ей встать и подняться в седло; кобылица давно успо­коилась и мирно ждала свою хозяйку. Затем граф вскочил на тра-кенена, и всадники направились в Стоун-Парк.

— Шантель является той воровкой, о которой вы мне расска­зывали?

— Да. Это наложница алжирского правителя Хусейна, сбежав­шая из его гарема несколько лет назад. Мисс Стоун, вы говорили правду о шкатулке?

— Честное слово. Это фортепиано мне подарил уличный актер в Лондоне, он часто раздает прохожим диковинные сувениры.

— Предположим, что это правда. А ключ, случайно, к нему не прилагался?

— Нет, я лишь видела под клавиатурным бруском два углубле­ния и надпись, но символы слишком малы, я не смогла их понять.

— В шкатулке хранится свиток. Ключ, чтобы ее открыть, висит на цепочке на шее дея или, по крайней мере, висел.

— О чем повествуется в этом свитке?

— Я не знаю. Никто не знает, кроме его обладателя. Кому еще известно о вашем приобретении?

— Моим родителям, мисс Вильтон, мисс Браун… больше нико­му. Почему вы спрашиваете?

— Хочу понять, почему Родриго выбрал именно вас.

— Лорда и леди Веллингтон вы знаете, мисс Вильтон — моя близкая подруга, а мисс Браун родители первоначально наняли в качестве моей гувернантки. Когда я выросла, она стала, можно сказать, моей личной служанкой и подругой. Так что даже не знаю, какое отношение они могут иметь к краже и какое — я.

— Вполне возможно, испанец принял вас за Шантель. Когда произошло первое нападение?

— В первых днях сентября этой осени, в самый разгар… Кажет­ся, я поняла: во время бала-маскарада, устроенного его светлостью герцогом Джейкобом Кеннетсдейлом в его замке в Хэмпшире —

вы, должно быть, слышали о нем, — я была облачена в восточную принцессу, а испанец и Рахим подумали, что я — это она. Но как теперь им доказать, что я — не воровка?

— Да, непростая задача, — задумчиво произнес Арнбьёрн.

Тысячи вопросов одновременно завладели его разумом, и ни одного ответа. Он вспомнил все слова, все предостережения ита­льянского друга. Как же не хотелось верить, что все это — не бо­лее чем хорошо продуманный фарс! Элизабет, девушка, с детской наивностью радующаяся первому снегу… подняв голову к небу, ловила губами снежинки в родном дворе пару недель тому назад… Светлое, искреннее чувство… Торрингер вспомнил, как любовал­ся ею… как давно не испытывал нежных чувств, думал, что они безвозвратно канули в Лету. И вдруг вновь ощутил их. Прошло столько лет… Faen ogsa, он хотел ей верить! Не зная почему, лорд Джейсон бросился следом, когда мисс Стоун ускакала на лошади. Почему он это сделал?.. А когда увидел ее неподвижное тело… го­тов был разорвать араба на части! Смотрел на барышню, в ее кра­сивые глаза… Djevel! Почему все так сложно!

Юная баронесса Веллингтон поднялась к себе в комнату, взгля­нула в окно и невольно вспомнила события прожитого дня.

«Рассудок будто помутился! — думала Элизабет. — Даже пом­ню смутно, как гнала Венеру вперед. Многое словно в тумане, лег­кой дымке… Хм, — улыбнулась она, — лорд Торрингер вновь спас мою жизнь… Как он испугался за меня! Сжал в своих объятиях… Смотрел… янтарно-карими глазами в мои… я — в его. Забыла обо всем на свете! Могла долго любоваться его глазами… бездумно, безмятежно. А в конце сказала лишь „благодарю вас“…»

За что девушка его благодарила? За спасение? беспокойство? помощь? Или, быть может, за то, что граф не воспользовался мо­ментом и не поцеловал ее? Кто знает. Возможно, за все одновре­менно.

Душу не оставляло чувство, будто он к ней ранее приходил во сне… или заветные мечты приобрели тело, голос…

Нет! Элизабет Стоун не должна была думать об этом! В середи­не июня она станет леди Лонкер, пора бы уже привыкнуть к этой

мысли! И как примерной невесте, ей следовало бы скучать по жени­ху… его не будет в Англии до самой свадьбы. Этот брак хоть и вы­нужденный, но ведь могло быть и хуже! И в светском обществе лорда Фрэнсиса и Элизабет считали достойной парой… Наверное, в будущем они создадут прочный семейный союз, основывающий­ся на согласии и уважении друг друга. Да, у него были раздражаю­щие мисс Стоун привычки… Никто ж не идеален! И на некоторые черты характера закроются ее глаза, не все так плохо! Но… Един­ственное «но», что мешало дышать спокойно, душило и угнетало: она не любила Делинфорда. Лишь от одной мысли о смирении с подобной ситуацией ее сердце сжимала неутолимая печаль.

ГЛАВА 13

Во всех лондонских газетах мелькали заголовки о совершении очередного убийства.

— Но…

— Никаких «но», мистер Коллинз.

— Ведь это неправильно, сэр!

— Я искренне ценю ваш энтузиазм и рвение, — сэр Фредерик Роу еле сдерживал свое недовольство, — но ваше дело — переби­рать бумаги на рабочем столе. Сыском займется другой человек.

— Сэр, позвольте мне…

— Нет. Я сейчас же вызову вашего магистрата и сообщу ему о вашей чрезмерной настойчивости.

Раздался стук в дверь.

— Войдите.

— Сэр, вы уже читали «Таймс»?

— Вы имеете в виду смерть сэра Эдриана Маккидда? Да, статья напечатана и в других изданиях. Уже второе убийство за непол­ные три недели. Интересно, в Лондоне это вошло в привычку?

— Не думаю, ваше сиятельство. Покойный господин был хо­рошим человеком… Кому он мог стать врагом?

— Не знаю… И я должен это выяснить.

— Ваше сиятельство…

— Да, должен. Как бы вы поступили на моем месте? Вспомни­те, сколько хорошего он нам сделал.

— Вы правы, сэр.

— Моринджер, уже почти неделю в Нортлэйк-холле работают сестры О'Нил, Полин и Глинис, кажется. Они неплохо справля­ются со своими обязанностями, но, загруженный делами, я до сих пор не знаю о них, по сути, ничего. У кого они раньше слу­жили?

— Сестры О'Нил ирландки по происхождению, их детство прошло в деревне Лиффорд, затем они учились в школе-пансио­не для девочек в центральной части страны. На данный момент Полин тридцать два года, а Глинис — тридцать один. Девять лет служили в имении сэра Скотта Ольстера, а после его кончины в возрасте семидесяти восьми лет они покинули имение. Отзывы о женщинах достойные… Вот, в общем, вся основная информа­ция о горничных.

— Благодарю.

На следующее утро, как только стали появляться первые лучи восходящего солнца, Джейсон Арнбьёрн отправился в дом погиб­шего друга принести его родственникам искренние соболезнова­ния и узнать хоть что-нибудь о причине смерти. Торрингер опро­сил слуг Маккиддов — тщетно. Неудовлетворенный результатом, он, в амплуа частного сыщика, прибыл на место, где констебли нашли тело сэра Эдриана. Мужчина задавал вопросы прохожим, однако никто ничего не видел.

«Нужна малейшая зацепка, повод… — размышлял джентльмен, вертя в руке стакан с виски, — но какой?»

Он дернул шнурок сонетки. Вскоре в комнате появился его ка­мердинер в пенсне.

— Моринджер, во время моего отсутствия в Нортлэйк-холле ничего нового не произошло?

— Сегодня, пока вашего сиятельства не было в поместье, в де­сять часов утра Полин О'Нил вновь покинула пределы этих вла­

дений. Свое поведение она мотивировала срочной надобностью отлучиться по личным делам. Сэр, взяв инициативу в свои ру­ки, — прошу простить, что не посоветовался с вами, — я незамет­но проследил за горничной. Полин была в женском католическом монастыре.

— Чем же ей не нравится капелла Нортлэйк-холла?

— Должно быть, она сохранила привычку там исповедоваться.

— Наступило смутное время… Спасибо за бдительность. — Но даже от одной мысли о том, что жители Нортлэйк-холла — места, которое стало его новым домом, — были причастны к лон­донским убийствам, ощущалась незаметная чужому глазу дрожь, которая скользила по телу Арнбьёрна и которую он не мог сдер­жать.

Однако от смены темы дум ответы на волнующие вопросы все же не возникли в его голове.

ГЛАВА 14

— Прошу прощения за беспокойство…

— А, это вы, проходите. В чем дело?

— Сэр, прошу вас, дайте мне дело мистера Грегори Харта.

— Опять вы за свое… И чего вам не сидится на одном месте?

— В таинственной череде смертей повинен один и тот же че­ловек, я чувствую это. И мой долг — разоблачить преступника.

— Коллинз, хитрый лис, — усмехнулся главный магистрат Боу-стрит. — Даю вам единственный шанс. И если только вы не…

— Обещаю, — обрадовался мужчина, — вы не пожалеете о принятом решении! Я не подведу вас.

— Мисс Элизабет, мисс Элизабет!

— Да, Мисс Браун.

— Вам пришло письмо.

— От кого? — оживленно спросила девушка. — От Джона?

— Да, вот оно.

Юная баронесса радостно подбежала к служанке, поспешно вскрыла конверт и начала молча читать:

«Здравствуй, дорогая сестра. Прошу простить за редкость моих писем. Сейчас я нахожусь на плантациях, что на юге страны. Здесь очень суетно и много работы, поэтому не хватает времени взять в руки перо. И почему в сутках лишь двадцать четыре часа!.. Но я чи­таю и храню все твои письма. Я тоже очень тоскую по тебе и роди­телям. При первой же возможности приплыву на родину к вам.

Лиззи, не волнуйся по поводу предстоящей свадьбы с мистером Фрэнсисом Делинфордом. Я уверен, что это событие будет не ме­нее знаменательным, чем бал, устроенный его светлостью герцо­гом Кеннетсдейлом, который ты мне так пространно описала.

Может быть, сядешь вместе с мисс Браун на первый же корабль и приплывешь сюда, в Соединенные Штаты Америки, если, конеч­но, родители не будут возражать? Развеешься… Хотя нет, пони­маю, не отпустят. В таком случае почаще скачи на Венере, я знаю, насколько тебе нравится мчаться галопом на своей изабелловой.

Ожидаю твои повествования обо всем случившемся в Англии за последнее время.

Джон Стоун».

Элизабет улыбнулась, это письмо подняло ей настроение. Жаль, что она не могла сейчас же сесть за бюро и написать ответ брату: мисс Стоун решилась, и ей нужно было идти. Но по воз­вращении домой барышня без промедления возьмет в руку перо!

Юная леди прибыла в Нортлэйк-холл, однако графа в поместье не застала. Сэмюэль Моринджер вежливо предложил ей остаться в особняке до прибытия лорда Джейсона и потом провел ее в го­стиную:

— Мэм, не желаете ли чего-нибудь отведать?

— Нет, благодарю вас.

— Достопочтенная Элизабет Стоун, не стоит отказываться лишь потому, что так велят правила этикета. Вы только попробуй­те еду нашей Джумы, я убежден, вам понравится.

Откровенно говоря, девушка была очень голодна, и если Мо-ринджер столь радушно предлагал ей еду, то почему бы не попро-

бовать чего-нибудь вкусного? Тем более что они соседи… и до­вольно доброжелательные.

— Не откажусь, спасибо, — улыбнулась Элизабет.

— Я не заставлю себя долго ждать.

Гостья сидела в комфортном кресле, ела теплую выпечку, запи­вая горячим чаем. Рядом на столике лежал Дю Белле — барышня отвлеклась от увлеченного чтения лишь на несколько минут, что­бы понежить себя лакомством кухарки. Ах, этот обворожитель­ный запах ванили!

Тихий треск догорающих углей наполнял комнату уютом. Мисс Стоун обдумывала фразы, которые скажет мистеру Арнбьёрну по его возвращении.

Вечер. На улице почти стемнело. За окном сверкал снег в лучах заходящего солнца. Девушка вспомнила зимнюю ночь, как, буду­чи дома, раздвигала гардины в своей комнате и, облокотившись на подоконник и прижавшись ладонью к ненадолго прохладному стеклу, любовалась чудесной панорамой: словно бриллиантовый, переливающийся яркими цветами белоснежный ковер покрывал землю, чистое нежно-розовое небо озаряло все вокруг. Ночь свет­лее дня! Так хотелось выбежать на улицу… Жаль, ей приходилось лишь с милой улыбкой смотреть в окно. Но и за это можно мно­гое отдать.

— Здравствуйте, мисс Стоун. — Торрингер остановился на по­роге гостиной.

— Добрый вечер, ваше сиятельство. — Элизабет повернула к нему голову и, улыбнувшись, спешно привстала.

— Чем обязан вашему прибытию в столь позднее время суток? Давно вас не видел… с самого дня встречи в театре. — Он спокой­но вошел в комнату.

— Да, это был прекрасный спектакль! С нашей ложи открывал­ся великолепный вид на сцену… — Ее улыбка стала еще светлее: юная леди вспомнила минувшую премьеру. В театр она приехала с родителями и случайно встретила графа в вестибюле. — Жаль, представление кончилось в полночь, я готова была остаться там до

8i

утра… Но, должна признаться, я приехала в Нортлэйк-холл пого­ворить с вами на иную тему.

— Я вас слушаю.

— Вы, должно быть, читали в утренней газете о смерти мистера Грегори Харта? Он был моим другом. Я помню, на днях видела вас в столице. Я вас узнала, вы опрашивали прохожих на улице о гибе­ли мистера Маккидда. Вы расследуете убийства, я хочу вам помочь.

— Мне не нужна чья-либо помощь.

— Но сэр, мною движут те же чувства, что и вами — найти по­винного в смерти друга.

— Мисс Стоун, это очень опасное предприятие. И уж точно не для леди.

— Смелым судьба помогает, как писал Теренций.

— Вы даже представить себе не можете, во что столь упорно стараетесь вмешаться.

— Леди не хуже может себя контролировать в экстренных си­туациях, чем лорд. Я хорошо представляю, какому риску себя под­вергаю.

— Неужели вы способны заглянуть в будущее?

— Нет, я не наделена подобным даром и не хочу когда-либо им обладать.

— То есть вы допускаете возможность, что с вами может что-то произойти?

Мисс Стоун шагнула к мужчине, взглянула в его глаза и поста­ралась обворожить его пленительным женским шармом.

— Милорд, — мягко произнесла она, — я осознаю всю импуль­сивность, быть может, даже взбалмошность своей идеи… Но ведь, если случится беда, вы меня спасете?

— Куда ж я денусь, — усмехнулся Арнбьёрн.

— Спасибо. Я с радостью окажу вам помощь в сыске убийцы.

— Что ж, начнем.

— Прямо сейчас?

— А зачем ждать? Расскажите все, что знаете о мистере Грего­ри Харте.

— Хорошо, мистер Грегори Харт — денди, поклонник по­койного лорда Байрона, романтик, дуэлянтом, насколько мне

известно, никогда не являлся. Нас познакомила мисс Кристина Брайтсаут… Он выпускник Оксфордского университета, гор­дость своих родителей, в особенности его отца и дяди. Что-нибудь еще?

— Что вы можете сказать о невесте или супруге?

— Его сердце оставалось свободным. Слышала, пару лет назад мистер Грегори Харт имел роман с мисс Герберт, но они расста­лись мирно.

— Ясно. Выходит, что его смерть стала третьей по счету.

— Вы считаете: сэр Фабиан фон Хепп — его жертва? В одной из статей «Лондонского вестника» упоминалось, что его убили немецкие кредиторы. Так, значит, это ложь?

— Не исключено.

— Мы завтра отправимся искать улики?

— Мы? Мэм, большое спасибо за сведения, вы оказали мне не­малую помощь.

— Сэр, мы так не договаривались.

— Мисс Стоун, вы действительно хотите, чтобы я взял вас с со­бой?

— Да.

— Это невозможно.

— Почему?

— Я ранее уже озвучил причину своего отказа.

— И я прекрасно помню, милорд. Кроме нее?

— Думаю, и одной достаточно.

— В противном случае мне ничего более не остается, как за­няться сыском самостоятельно.

— Нет уж. — Девушка не дала ему выбора: если с ней что-нибудь случится, лорд Джейсон себе этого не простит. — Вы очень упрямая особа.

— Благодарю за комплимент. — Мисс Стоун довольно улыб­нулась.

— И вы не боитесь, что нас кто-нибудь увидит вместе?

— Насколько я понимаю, расследовать будем инкогнито, а зна­чит, нас никто из знакомых не сможет увидеть.

— Хорошо…

Лорд бросил взгляд на часы:

— Уже поздно. Сколько времени вы пробыли в поместье?

— Часа полтора-два. Родители позволяют мне на территории имения ездить верхом без сопровождения грума…

— Барон и баронесса Веллингтон знают о вашем пребывании в Нортлэйк-холле?

— Нет.

— Смею предположить: они остаются в неведении и о вашем намерении восстановить справедливость, — усмехнулся он.

Барышня застенчиво кивнула.

— Вам пора возвратиться домой, — улыбнулся мужчина.

— Ваше сиятельство, могу я перед уходом задать один во­прос?

— Конечно.

— Должна признаться, Джума печет удивительно вкусные кор­зиночки с абрикосово-яблочной начинкой! Какой сорт яблок она выбирает?

Торрингер задорно рассмеялся:

— Не спрашивал, но, если желаете, могу узнать.

ГЛАВА 15

— Теперь мы точно уверены в том, что мистера фон Хеппа убили не кредиторы: он незадолго до смерти продал большую часть векселей и выплатил все долги. Ваше сиятельство, ранее предпринимались попытки покушения на мистера Маккидда?

— Нет, не думаю. Знаю лишь, что он стал свидетелем одного научного эксперимента, в ходе которого произошел взрыв. Ему в ногу попал осколок.

— Рана оказалась глубокой?

— Не очень. Он лежал в военном госпитале недалеко от столи­цы, к северо-западу от Лондона.

— Значит, завтра мы туда съездим?

— Не могу сказать с уверенностью, что немец также в нем ле­чился, но стоит проверить.

— Мистер Харт говорил, что лежал в этом госпитале в после­военные годы. Смею предположить, что погибший заплатил сво­ей жизнью за грехи отца — он был единственным наследником в семье.

Фаэтон подъехал к парадному входу особняка Стоунов.

— Сэр, мне кажется, или впереди действительно стоит наем­ный экипаж?

— Да, так оно и есть.

— Странно, уже довольно поздно для того, чтобы слуги воз­вращались из города, а тем более направлялись туда.

Лорд Джейсон и Элизабет обменялись тревожными взглядами. Торрингер спрыгнул на землю и помог девушке выйти из экипа­жа. Вскоре к ним приблизился мужчина в сером рединготе:

— Какая удача, ваше сиятельство граф Торрингер, достопоч­тенная Элизабет Стоун, вы оба здесь! Меня зовут Нэйтан Кол­линз, я веду расследование недавно произошедших убийств.

— Вам нужны наши показания, сэр? Может быть, лучше прой­ти в дом…

— Не стоит утруждаться, мэм. Скажу прямо: не суйте свои лю­бопытные носы, куда не следует. Поиском виновных занимаются профессионалы. Это слишком опасно. Для вашего же блага — оставьте неразумную затею.

— Мистер Коллинз, мы…

— Лучше молчите, мэм, если не хотите неприятностей с зако­ном.

— Не стоит нам угрожать, сэр, — холодно бросил граф.

— Я вас предупредил. Прощайте, господа.

«Бегун с Боу-стрит» сел в черный кэб и быстро покинул Стоун-Парк.

— Что же нам теперь делать, милорд? — с волнением в голосе обратилась юная баронесса.

— Сейчас вам нужно идти в дом; время покажет. Спокойной ночи, мисс Стоун.

— Спокойной ночи, лорд Торрингер.

Юная леди, поднимаясь по ступеням, услышала стук колес фаэ­тона и топот копыт запряженного фриза.

Вскоре ее встретил дворецкий:

— Достопочтенная Элизабет Стоун, мой долг сообщить их милостям барону и баронессе по их возвращении в Мидлсекс о ва­шем позднем появлении в имении.

— Хогвардс, прошу вас, не стоит этого делать. Вы же знаете о смерти мистера Грегори Харта? Я часто бываю в Лондоне по этой причине.

— Без сопровождения мисс Браун.

— Я навещала мисс Вильтон.

— Не знаю, сударыня… Хозяева приказали мне…

— Послушайте, милый Хогвардс, я цела и невредима, тем бо­лее, была не одна. К чему лишний раз тревожить родителей?

— Надеюсь, это не войдет в привычку, а иначе…

— Благодарю вас, — улыбнулась барышня и поспешила выйти из холла.

Все-таки удачно лорд и леди Веллингтоны выбрали время, что­бы покинуть графство, даже учитывая всю поспешность и неот­ложность обстоятельств, заставивших их уехать из имения. И на миг было страшно себе представить, что случилось бы, будь они в Стоун-Парке!

Мистер Коллинз предупредил Элизабет и лорда Джейсона. Из­менятся ли теперь их планы? Голова была полна разными мысля­ми, следовало быстрее заснуть. Завтра наступит новый день. Зав­тра решится многое.

ГЛАВА 16

Мисс Стоун проснулась еще до рассвета. Юная леди пришла к заключению, что Торрингер вряд ли откажется от поисков пре­ступника, а она тем паче не отступит.

Девушка собралась, положила в ридикюль кое-какие мелочи, ко­торые могли пригодиться в сыске, и незаметно прокралась к выхо­ду. На улице ее взор привлекло восходящее солнце — первые дро­жащие лучи своим слабым, неуверенным светом озаряли пушистый снег, на котором мерцали голубые искры. Нужно было спешить.

Арнбьёрн готовился к отъезду, проверял запряженного фриза. Заметив приближение барышни, он произнес:

— Что вы здесь делаете? Забыли предостережение мистера Кол­линза?

— Оно относилось к нам обоим. И, насколько я вижу, вы так­же не приняли его слова во внимание, сэр.

— Тогда садитесь — дорога не близкая, около ста миль езды от­сюда.

Граф помог ей подняться в экипаж, затем влез на козлы и встрях­нул вожжи. Лорд Джейсон был даже рад компании Элизабет. Черный фаэтон тронулся с места.

— Мисс Стоун, вы не боитесь испачкать свой бархатный спен­сер?

— Нет, хоть он и светлый. Это первое, что попалось мне под

руку, сэр.

Через несколько часов они прибыли в военный госпиталь.

— На месте больницы теперь обломки.

— Нужно пройти дальше. Возможно, что-нибудь найдем под досками.

— Как давно она сгорела?

— Не знаю, мисс Стоун.

Девушка протянула руку, ловя снежинки, но, взглянув на ла­донь, невольно вздрогнула — они не таяли.

— Пепел…

— Что? — Лорд посмотрел на руку спутницы.

— Пепел, — повторила юная леди. — Он везде!