Бесплатный фрагмент - Маршрут перестроен

ПРОЛОГ

Дождь всегда был моим верным спутником. Он смывал грязь с лобового стекла моего старого желтого такси, когда я училась выживать. Он же барабанил по панорамным окнам кабинета из черного дерева в тот день, когда я добровольно подписала себе приговор.

Сегодня дождь звучит иначе.

Дворники моего нового автомобиля бесшумно смахивали капли. В салоне пахло дорогой кожей, горячим кофе и абсолютной, недосягаемой свободой. Я остановилась на красном сигнале светофора где-то в центре города, который когда-то пытался меня сожрать, но в итоге подавился.

Я потянулась к магнитоле.

— …А сейчас новинка, которая уже неделю рвет мировые рок-чарты, — бодро произнес голос радиоведущего. — Встречайте: Денис Гуженко! Голос, который звучит на одной сцене с легендарными гитаристами «Арии» и «Мастера». Предложений у него столько, что график трещит по швам, но он выбирает только лучшее. И этот трек — прямое тому доказательство. Говорят, автор слов пожелал остаться неизвестным. Что ж, кто бы ты ни был, это гениально! Встречайте: «А жизнь — театр».

Из динамиков ударил тяжелый, проникающий до глубины души гитарный риф, а следом — чистый, полный боли мужской вокал: «Кино о мире, о надежде, где режиссёр сам пьян порой, но всё равно снимает честно любовь, интриги и покой…»

Я закрыла глаза и улыбнулась. Никто в этом городе не знал, что эти строки были написаны не в дорогой студии, а на обратной стороне смятого заправочного чека. Замерзшими пальцами. В перерыве между пьяными пассажирами, коллекторскими звонками и паническими атаками.

Интересно, слышит ли эту песню сейчас он? Тот, ради спасения которого я позволила себя уничтожить. Понимает ли он, сидя в своей безопасной, правильной жизни, что каждое слово в этом припеве — о нас с ним? О доверии, которого не хватило, и о масках, которые оказались важнее лиц. Я больше не злилась на него. Оглядываясь назад, я видела лишь человека, раздавленного чужими интригами. Я заплатила за его жизнь своей душой, и теперь мы были квиты.

Но был и другой.

Мой взгляд скользнул по экрану телефона. Какая ирония Вселенной. Когда я падала в самую черную бездну, кто-то невидимый упрямо подкладывал мне соломку. Кто-то гасил мои долги, направлял ко мне нужных людей и верил в меня тогда, когда я сама в себя не верила. Он не просил ничего взамен. Он просто ждал, пока я снова научусь дышать.

Я прибавила громкость. Вокалист надрывно выводил: «А жизнь — театр, и мы все в масках…» Загорелся зеленый свет. Я плавно нажала на педаль газа, оставляя позади перекресток, свое прошлое и тех, кто пытался меня сломать.

Многие спрашивают, как женщине удается выжить, когда карточный домик её жизни рушится. Когда собственная глупая доброта, пара роковых ошибок и чужой злой умысел сплетаются в идеальную петлю, а ты становишься идеальной мишенью, потому что тебе больше никто не поверит, когда любовь оказывается ловушкой, а друзья исчезают, как утренний туман. Ответ прост. Нужно умереть. А потом собрать себя заново, кусок за куском, чтобы научиться заново жить.

Но чтобы понять, как я оказалась на этой вершине, мне придется заставить себя вспомнить. Вспомнить тот самый день, когда всё казалось идеальным, а капкан уже захлопнулся.

ГЛАВА 1. Иллюзия контроля

Вечерний город за панорамным окном моего кабинета переливался тысячами огней, напоминая рассыпанные по черному бархату бриллианты. Я смотрела на них, но видела только цифры. Красные цифры минусового баланса в моей голове.

В офисе стояла та гулкая, тяжелая тишина, которая бывает только после ухода всех сотрудников. Рабочий день давно закончился. Я сидела в своем кожаном кресле, массируя виски, и пыталась собрать рассыпающийся пазл моей жизни.

Снаружи я всё еще была Королевой. Успешная, уверенная в себе Маргарита. У меня был статус, был Андрей, чей номер в телефоне значился с пометкой «Любимый», и была репутация железной леди. Но под этой глянцевой броней уже тикала бомба.

Всё началось с банальной глупости. Сотрудник, слезливая история про критическую ситуацию, моя дурацкая жалость — и вот я отдаю ему рабочие деньги на пару дней. Он исчезает. Потом — кража другой крупной суммы. Чтобы перекрыть эту финансовую брешь и не поднимать шум, мне пришлось тайком взять кредит, проценты по которому теперь сжимали мое горло невидимой удавкой.

Андрей об этом знал. Когда я призналась ему в первых проколах, он нахмурился, но я лишь гордо вздернула подбородок: «Всё под контролем. Я всё решу без ущерба, милый». Он поверил. Он слишком привык к моей неуязвимости. И это стало нашей первой фатальной ошибкой: моя гордыня и его готовность остаться в стороне. Я была так уверена, что выплыву сама, что не заметила, как вода уже сомкнулась над моей головой.

Тишину разорвал щелчок дверной ручки. Я вздрогнула. На пороге стоял Вадим.

Высокий, вальяжный, с вечной снисходительной полуулыбкой на тонких губах. Вадим был из тех менеджеров, кто всегда себе на уме. Он пришел в нашу компанию из казино, и эта школа крупье чувствовалась в каждом его движении — в том, как плавно он ходил, как быстро оценивал обстановку и как профессионально искал выгоду в любой ситуации.

— Засиделась, Рита? — мягко спросил он, проходя в кабинет. В его руках была инкассаторская сумка. — Я привез выручку.

— Мог бы и до завтра подождать, — сухо ответила я, выходя из оцепенения. Я устала так, что перед глазами плыли круги. Мне хотелось только одного: закрыть этот кабинет и поехать к Андрею, чтобы просто уткнуться носом в его плечо.

— Зачем откладывать на завтра то, что можно спрятать сегодня? — Вадим усмехнулся.

Он подошел к моему столу. Сейф находился прямо под ним.

Он опустился на одно колено. Его широкая спина полностью закрыла мне обзор. Я откинулась в кресле, прикрыв глаза на пару секунд. Мой мозг был слишком занят мыслями о том, где достать деньги на очередной платеж по моему тайному кредиту, чтобы следить за руками бывшего крупье.

Я слышала шуршание купюр. Слышала лязг металлической дверцы. Поворот ключа. Щелчок.

— Готово, — Вадим поднялся, отряхивая брюки. Его глаза на секунду блеснули странным, почти азартным светом. — Всё под замком. Отдыхай, Рита. Тебе полезно.

Он развернулся и вышел, тихо притворив за собой дверь. Я осталась одна. Я посмотрела на металлический ящик под столом и облегченно выдохнула, радуясь, что хотя бы с этой суммой всё в порядке.

Если бы я только знала, что прямо сейчас, за моей спиной, невидимый Режиссер уже опустил хлопушку. Сцена под названием «Идеальная подстава» была успешно отснята. А я, оглушенная собственными проблемами, даже не проверила, что именно Вадим положил в этот сейф.

Капкан захлопнулся. Оставалось только ждать утра, когда я открою пустую металлическую коробку.

Утро следующего дня было издевательски солнечным. Лучи били сквозь панорамные окна, отражаясь в полированном дереве моего стола. Я приехала в офис пораньше, купив по дороге стакан крепкого эспрессо. Внутри меня всё еще жила та упрямая, слепая уверенность, что я справлюсь со своими проблемами. Надо просто сдать вчерашнюю выручку, закрыть текущие задачи и снова начать ломать голову над тем, как выплатить тайный кредит.

Я поставила кофе на стол, скинула туфли и привычно потянулась под стол, к металлическому боку сейфа.

Пальцы нащупали замочную скважину. Холодный металл немного отрезвлял. Я вставила свой ключ, повернула его до характерного тяжелого щелчка и потянула на себя массивную дверцу.

Я опустила глаза, ожидая увидеть тугую инкассаторскую сумку, которую вчера принес Вадим.

Там была пустота.

Просто серое, пыльное металлическое дно. Ни сумки. Ни пачек банкнот. Ничего.

В первую секунду мозг отказался обрабатывать информацию. Это нормальная защитная реакция психики — отрицание. «Наверное, он задвинул её в самый дальний угол», — мелькнула идиотская мысль. Я опустилась на колени прямо на дорогой ковролин, залезла рукой вглубь сейфа и принялась слепо шарить по полкам. Мои ногти царапали пустой металл.

Ни-че-го.

И вот тогда пришел ужас. Он не накатывал постепенно, он рухнул на меня сверху бетонной плитой. Воздух в кабинете мгновенно кончился. Сердце не просто забилось быстрее — оно сорвалось в бешеную, аритмичную дробь, ударяясь куда-то в горло. По спине, вдоль позвоночника, поползла липкая, ледяная испарина.

Я перестала дышать. Я смотрела в эту металлическую пасть под своим столом, и в моей голове, как в замедленной съемке, прокручивались вчерашние кадры: Вадим опускается на одно колено. Его широкая спина полностью закрывает мне обзор. Звук открывающегося замка. Искусственное шуршание. Его вальяжная улыбка: «Всё под замком. Отдыхай, Рита».

Крупье. Долбаный крупье из казино. Ловкость рук и никакого мошенничества. Он вообще не клал эти деньги в сейф! Он просто создал иллюзию, звуковой спектакль для уставшей дуры, которая сидела в кресле с закрытыми глазами!

Я резко отшатнулась от сейфа и ударилась затылком о край стола, но даже не почувствовала боли. Мои руки дрожали так сильно, что я не смогла бы удержать даже лист бумаги.

Пазл, наконец-то, сложился. Но картинка на нем была чудовищной.

А теперь самое страшное: как это выглядит со стороны?

Успешная Маргарита, у которой, как оказалось, есть огромные дыры в бюджете (сотрудник, долг, кредит). Маргарита, которая сидит в кабинете, где стоит этот сейф. Маргарита, которая открыла его утром. Сейф пуст.

Боже мой… — я закрыла рот обеими руками, чтобы не закричать. Меня замутило от накатившего животного страха. Никто не будет искать Вадима. Никто не будет проверять его карманы. Все посмотрят на меня. На мои тайные кредиты. И сложат два и два. Невидимый режиссер уже знал о моей уязвимости. Они не просто подставили меня — они идеально подобрали жертву, которой никто не поверит.

Я — идеальный козел отпущения. Капкан сомкнулся на моей шее, ломая кости.

В этот момент на моем столе завибрировал телефон. На экране высветилось имя.

Телефон на столе продолжал вибрировать, но я даже не успела протянуть к нему дрожащую руку. Дверь в мой кабинет открылась без стука.

— Рита, ты видела правки по договору… — голос осекся.

На пороге стояла Инна, наш корпоративный юрист. В одной руке папка, в другой — неизменный стакан зеленого чая. Когда-то мы с ней даже дружили. Точнее, я была для нее бесплатным психотерапевтом: вытаскивала ее из вечных упаднических настроений, смешила придуманными историями, подбадривала, когда ей казалось, что жизнь кончена. Был между нами и еще один негласный пунктик — Андрей. Инна встречалась с ним до меня, потом сама же его бросила ради мужчины постарше, но, когда мы с Андреем сошлись, ее накрыла глухая, иррациональная ревность. Я тогда отмахнулась от этого: мне казалось, что мы взрослые люди, какие могут быть обиды?

Как же я ошибалась.

Инна замерла, переводя взгляд с моего белого, как мел, лица на распахнутую пустую пасть сейфа.

— Инна… — мой голос прозвучал как жалкий сип. Я попыталась встать с колен, но ноги не держали, и я нелепо оперлась рукой о край стола. — Деньги. Вчера Вадим привез выручку… Я думала, он положил… Но там пусто. Он ничего не положил, Инна.

Я смотрела на неё снизу вверх, ища в глазах подруги шок. Сочувствие. Готовность броситься к телефону и вызвать службу безопасности. Я ждала, что она скажет: «Какой ужас, Рита, нужно что-то делать!».

Но Инна молчала. Её лицо начало медленно, неуловимо меняться. Удивление сменилось чем-то другим. В её взгляде появилась холодная, липкая расчетливость. И… триумф? Да, где-то на дне ее глаз мелькнуло уродливое, мстительное удовлетворение.

Она медленно закрыла за собой дверь, словно отрезая меня от спасения.

— Вадим не положил? — её голос звучал ровно, слишком ровно для такой ситуации. Она сделала шаг ко мне. — Рита, ты сейчас серьезно? У Вадима безупречная репутация. И он не дурак, чтобы красть из-под твоего стола.

— Инна, клянусь! Я сидела прямо здесь! Он закрыл мне обзор спиной, сымитировал звук…

— Сымитировал звук? — она скривила губы в снисходительной усмешке. Той самой, которой юристы окатывают пойманных за руку мошенников. — Рита, послушай себя. Это звучит как бред параноика.

— Инна, ты же меня знаешь! Зачем мне брать эти деньги?! — я, наконец, смогла подняться на ноги. Меня трясло.

Она подошла ближе, встала напротив меня, скрестив руки на груди. В этот момент она больше не была моей подругой, которую я смешила по пятницам. Она была бывшей женщиной моего мужчины, получившей идеальное оружие.

— Знаю, — тихо, почти с удовольствием произнесла она. — Именно потому, что я тебя знаю, Рита. Я прекрасно знаю про твои «сложности». Про долг твоего сотрудника, который ты покрыла чужими деньгами. Про тот кредит, который ты взяла в тайне, чтобы закрыть дыру от кражи. Тебе нужны были деньги. Очень нужны. И вот они — в твоем кабинете. В твоем сейфе.

— Ты… ты думаешь, это я? — я отшатнулась, словно она ударила меня по лицу. Воздух в кабинете стал ядовитым.

— Я думаю, — Инна холодно посмотрела мне в глаза, — что Андрей будет очень разочарован, когда узнает, на что способна его «идеальная» и «сильная» женщина, когда её прижмет к стенке.

Она не побежала звонить в охрану. Она не стала искать Вадима. Она смотрела на меня и наслаждалась тем, как рушится мой стеклянный замок. И в этот момент я поняла самую страшную вещь: мне конец. Если даже человек, который ел со мной за одним столом, с такой легкостью и радостью поверил в мою вину… Меня сожрут и не подавятся.

Ожидание смерти хуже самой смерти. Инна не заставила себя долго ждать. Резкий звонок внутреннего телефона заставил меня вздрогнуть так, словно меня ударило током. На дисплее горел номер приемной. — Маргарита, зайдите к Директору. Срочно.

Пока я шла по длинному коридору, мои ноги были ватными. Это была моя персональная зеленая миля. Я готовилась к крикам, к угрозам вызвать полицию, к позору.

Я вошла в кабинет. Директор сидел за массивным столом, сцепив пальцы в замок. Инны уже не было — она сделала свой вброс и удалилась наслаждаться зрелищем издалека. Я не стала юлить. Стоя перед ним, бледная, с колотящимся в горле сердцем, я выложила всё. Про сотрудника, которого пожалела. Про образовавшуюся брешь. Про тайный кредит, которым пыталась всё перекрыть. И про Вадима с его фокусом у сейфа.

Директор слушал молча. Его лицо оставалось непроницаемым. Когда я закончила, повисла тяжелая тишина.

— Почему ты не сказала мне о сложностях сразу, Рита? — наконец спросил он. Его голос не был злым. Он был… уставшим и до боли логичным. — Я думала, что справлюсь сама, — прошептала я, опуская глаза. Моя вечная мантра «я сильная» сейчас звучала как признание в идиотизме. — Я не хотела вас подводить.

Он долго смотрел на меня. Взглядом человека, который много повидал в бизнесе.

— Иди работай, — неожиданно спокойно сказал он. — Я разберусь в этой ситуации.

Я вышла из кабинета, не веря своим ушам. Он не уволил меня. Он, кажется, поверил, что я не брала эти деньги из сейфа. Крошечный, хрупкий луч надежды пробился сквозь мрак.

Выскочив на лестничную клетку, подальше от чужих ушей, я трясущимися руками набрала номер Андрея. Мне нужно было услышать его голос. Мне нужно было опереться на его плечо, рассказать, какой кошмар я только что пережила и как Директор дал мне шанс.

— Да? — ответил Андрей.

Я сбивчиво, глотая слова, вывалила на него всё: Вадим, пустой сейф, Инна, Директор. Я ждала, что он скажет: «Боже, Рита, я сейчас приеду. Мы во всем разберемся. Всё будет хорошо».

Но из трубки повеяло арктическим холодом. — Какая же ты безответственная, Рита, — чеканя каждое слово, произнес человек, которого я называла своей «крепостью».

Я замерла. Воздух застрял в легких.

— Что?.. Андрей, меня только что подставили на огромную сумму…

— Я тебе говорил! — его голос сорвался на злой, поучающий тон. — Я тысячу раз тебе говорил: никогда и ни у кого нельзя занимать деньги! Это всегда плохо кончается. Ты сама создала эти проблемы. Зачем ты вообще полезла помогать этому сотруднику? Зачем брала этот чертов кредит?!

Он не спрашивал, как я себя чувствую. Он не спрашивал, как доказать мою невиновность. Он читал мне лекцию по финансовой грамотности, стоя над моей свежевырытой могилой.

— Андрей… мне сейчас нужна твоя помощь, а не нотации… — мой голос сломался.

— А чем я могу помочь? Ты сама всё решила втайне от меня. Откуда у меня такие деньги?

Короткие гудки ударили по барабанным перепонкам. Я медленно сползла по холодной стене лестничной клетки, сжимая в руке телефон. Директор, чужой по сути человек, дал мне презумпцию невиновности. Мой мужчина — вынес обвинительный приговор.

И именно в эту секунду, сидя на бетонной ступеньке в полном одиночестве, я вспомнила. Мой мозг, наконец, соединил пустой сейф с событиями недельной давности.

Кредит. У меня ведь был поручитель. Банк и коллекторы начали прессовать и его за мои просрочки. Несколько дней назад на меня вышел его родственник. Я до сих пор помнила его полный ненависти взгляд и брошенную в лицо фразу: «Я разрушу твою жизнь. Ты пожалеешь, что вообще на свет родилась».

Тогда, желая защитить ни в чем не повинного поручителя, я пошла к приставам. Написала официальную расписку, что всю ответственность за долг несу только я, думая, что на этом всё закончится.

Какая же я была наивная. «Я разрушу твою жизнь». И вот, спустя всего несколько дней, в мой кабинет заходит бывший крупье Вадим, и я остаюсь должна ещё и компании.

Совпадение? В моей жизни больше не было совпадений. У невидимого Режиссера появилось лицо.

Глава 2. Точка невозврата

Рабочий день, казавшийся бесконечным, наконец-то умер. Когда я вышла из стеклянных дверей офисного центра, на улице уже стемнело. Холодный осенний ветер забрался под пальто, заставив меня поежиться.

Внутри меня всё еще теплилась крошечная, жалкая надежда. Директор сказал: «Я разберусь». Возможно, он посмотрит камеры. Возможно, заставит службу безопасности поговорить с Вадимом. Мне просто нужно продержаться эту ночь и дождаться завтрашнего дня.

Я спустилась на подземную парковку. Гудение вентиляции эхом отдавалось от бетонных стен. Мои шаги казались слишком громкими. Я достала ключи от машины, когда краем глаза уловила движение.

Между моим седаном и соседним бетонным столбом стоял человек. Он не прятался. Он просто ждал.

Мое сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Я остановилась в десяти шагах от машины, инстинктивно сжав ключи в кулаке так, что металл впился в ладонь.

— Здравствуй, Маргарита, — голос был тихим, ровным и абсолютно лишенным эмоций.

Он сделал шаг вперед, попадая в тусклый круг света от парковочной лампы. Безупречно сидящее кашемировое пальто. Спокойный, почти скучающий взгляд. Это был он. Родственник моего поручителя. Тот самый человек, который несколько дней назад пообещал стереть меня в порошок.

— Что вам нужно? — мой голос дрогнул, выдав животный страх. Я оглянулась — парковка была абсолютно пуста. Ни единой души, ни камер в этом углу.

— Я пришел узнать, как прошел твой день, — он усмехнулся, но глаза остались ледяными. — Слышал, у вас в компании неприятности. Деньги пропадают прямо из-под носа. Какая досада.

Меня окатило ледяным потом. Пазл, который я собирала в голове на лестничной клетке, обрел плоть и кровь и теперь стоял прямо передо мной.

— Это вы… — прошептала я. — Вы заплатили Вадиму.

— Вадим оказался очень сговорчивым молодым человеком. Как и Инна… зависть вообще дешево стоит, — он достал из кармана портсигар, неторопливо щелкнул зажигалкой. — Я же предупреждал тебя, Рита. Я сказал, что разрушу твою жизнь. Ты думала, твоя бумажка у приставов меня остановит?

— Вы не сможете ничего доказать! — я попыталась сделать шаг назад, но ноги будто приросли к бетону. — Я ничего не брала! Директор разберется…

— Разберется? — он тихо рассмеялся, выпуская дым. — А мне не нужен суд, Рита. Мне не нужна полиция. Я сделаю всё гораздо изящнее. Завтра утром ты придешь к своему Директору и напишешь заявление по собственному желанию. И признание, что деньги взяла ты.

— Я не стану этого делать!

— Станешь, — его голос резко потерял вальяжность и ударил, как хлыст. — Потому что, если ты этого не сделаешь, я сотру тебя в порошок. Я включу такие рычаги, что твоя репутация будет вонять на весь город. Служба безопасности разошлет твое досье с пометкой «воровка» по всем базам. Тебя не возьмут на работу даже полы мыть. Банки разорвут тебя на куски за долги. Ты будешь жить на улице, вздрагивая от каждого шороха. Я сделаю твою жизнь абсолютно, тотально невыносимой. Ты пожалеешь, что вообще родилась.

Он подошел вплотную. Я почувствовала запах его дорогого парфюма.

— И даже не думай бежать жаловаться своему Андрею.

Мое сердце остановилось.

— Да, я знаю про него всё, — он удовлетворенно кивнул, заметив мой ужас. — Хороший парень. Работает, семья есть… Слушай меня внимательно: если он хоть на шаг влезет в эту историю, если попытается поиграть в рыцаря — я уничтожу и его. И его семью. Они потеряют всё из-за тебя. Ты этого хочешь?

Он похлопал меня по онемевшему плечу, словно старую знакомую.

— Выбор за тобой, Маргарита. До завтра.

Он развернулся и неспешно зашагал к выезду с парковки. Я осталась стоять в полумраке подземелья. Моя рука рефлекторно потянулась к телефону в кармане пальто — позвонить Андрею… Но пальцы тут же разжались.

Даже если бы Андрей захотел мне поверить. Даже если бы он извинился за свою холодность… Я больше не могла просить его о помощи. Рассказать ему правду теперь означало подставить его под удар.

Петля затянулась намертво. Я была заперта в клетке абсолютного одиночества.

Глава 3. Сбой матрицы

Утро встретило меня вкусом пепла во рту. Я не спала ни секунды. Всю ночь я смотрела в потолок, слушая, как рядом в комнате ровно дышит Андрей. Человек, ради безопасности которого я собиралась сейчас разрушить собственную жизнь.

Я приехала в офис первой. Включила компьютер. Мои пальцы дрожали над клавиатурой, когда я набирала текст, который навсегда прилепит ко мне клеймо воровки. «Я, Маргарита… признаюсь в присвоении денежных средств… прошу уволить по собственному желанию…»

Каждая буква давалась с боем. Принтер выплюнул два листа бумаги с таким звуком, будто забил гвозди в крышку моего гроба. Я поставила подпись. Чернила слегка расплылись — то ли от пота на пальцах, то ли от слез, которые я не смогла сдержать.

В коридоре уже появились люди. Проходя мимо кабинета Инны, я поймала её взгляд. Она пила кофе, прислонившись к косяку. На её лице не было торжества — только легкое, сытое удовлетворение хищника, который наблюдает, как жертва сама идет на бойню.

Дверь кабинета Директора. Стук.

— Войдите.

Он стоял у окна, заложив руки за спину. Когда я вошла, он обернулся и сел за свой массивный стол. Я молча подошла и положила перед ним два листа бумаги. Заявление на увольнение. И чистосердечное признание.

Директор взял листы. В кабинете повисла мертвая тишина, прерываемая только тиканьем настенных часов. Я опустила голову, ожидая крика, вызова охраны, презрительных слов. Я ждала, что сейчас он нажмет кнопку селектора и прикажет вышвырнуть меня на улицу.

Он читал долго. Внимательно вглядываясь в строчки.

Затем он медленно опустил бумаги на стол. Снял очки. Потер переносицу. И посмотрел на меня взглядом, от которого мне стало не по себе. В нем не было ни гнева, ни презрения. В нем был холодный, сканирующий анализ.

— Маргарита, — его голос звучал пугающе спокойно. — Сядь.

Я опустилась на край стула, не чувствуя ног.

Он придвинул мое «признание» ближе к себе, постучал по нему указательным пальцем.

— Я руковожу людьми больше двадцати лет, — медленно произнес Директор. — Я видел воров, видел мошенников. Я видел тех, кто проигрывался в казино и лез в кассу.

Он подался вперед, сцепив руки в замок.

— А теперь посмотри на себя. Ты приходишь ко мне вчера, бледная как смерть, и сама рассказываешь про пустой сейф и про Вадима, а сегодня утром приносишь мне бумажку, в которой берешь всю вину на себя. Текст написан так сухо и шаблонно, словно тебе его кто-то продиктовал.

Я вздрогнула. Внутри всё похолодело. Неужели он догадался? Но я вспомнила ледяные глаза человека на парковке. Я не имела права отступать.

— Это правда, — мой голос сорвался, превратившись в жалкий шепот. — Я взяла их. Я всё написала в заявлении. Пожалуйста… просто подпишите.

Директор откинулся на спинку кресла. Его глаза сузились.

— Я не верю ни единому слову в этой бумажке, Рита, — жестко отчеканил он. — Кто тебя запугал? Кого ты прикрываешь?

Его слова были спасательным кругом, брошенным утопающему. Мне нужно было лишь протянуть руку.

Но перед глазами вспыхнуло лицо человека с парковки. Его спокойный, скучающий тон. Я знала таких людей. Для них стереть человека — всё равно что раздавить окурок. Я не могла рисковать другими.

Мне нужно было убедить Директора. Заставить его поверить или хотя бы заставить его отступить. Я впилась ногтями в ладони так сильно, что почувствовала боль.

— Меня никто не запугивал, — я подняла на него глаза. Они были сухими и мертвыми. — Я взяла эти деньги. Пожалуйста… просто подпишите это заявление. И отпустите меня.

Директор смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. В кабинете повисла звенящая тишина. Перед ним сидела сотрудница, которая добровольно брала на себя недостачу, спасая компанию от лишних разбирательств. Любой другой бизнесмен ухватился бы за эту бумажку мертвой хваткой.

Но он медленно перевел взгляд на мои трясущиеся руки. Потом взял со стола листок с моим чистосердечным признанием.

Вжик

Звук рвущейся бумаги разорвал тишину. Директор спокойно сложил листы пополам и разорвал их еще раз. Затем небрежно бросил обрывки моего признания в мусорную корзину под столом.

Мои глаза расширились от шока. Я перестала дышать.

— Я не знаю, в какую игру ты влезла, Маргарита, и кто заставил тебя это написать, — его голос звучал низко и твердо. — Но я не позволю делать из себя идиота. И я не стану вешать на тебя чужое воровство. Ты не брала эти деньги из сейфа, и мы оба это знаем.

Он придвинул к себе второй лист — стандартное заявление на увольнение по собственному желанию. Достал из внутреннего кармана пиджака ручку. Размашистая подпись.

— Ты хочешь уйти? Я тебя не держу.

Он бросил ручку на стол и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде было что-то похожее на отцовскую горечь.

— Ты делаешь огромную ошибку, убегая. Но это твой выбор. В отделе кадров заберешь трудовую.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. В груди всё дрожало от невыносимой смеси боли и благодарности. Этот чужой, суровый человек только что спас меня, но работу я всё равно потеряла.

Через двадцать минут я вышла из стеклянных дверей офисного центра на улицу. В руках — картонная коробка из-под принтерной бумаги. Кружка. Ежедневник. Ветер растрепал волосы. Я стояла, оглушенная гулом машин.

Глава 4. Идеальный удар

Картонная коробка из-под принтерной бумаги оттягивала руки. Я открыла дверь своим ключом и сразу поняла: что-то не так.

В коридоре горел свет, дверцы шкафа были распахнуты. Из спальни доносился сбивчивый, нервный голос Андрея. Он с кем-то говорил по телефону.

Я поставила коробку на пол.

Андрей вышел в коридор. Он был бледным как полотно. В одной руке телефон, в другой — спортивная сумка, в которую он, судя по всему, вслепую кидал вещи. Увидев меня, он замер. В его глазах стоял неподдельный ужас и чувство вины.

— Что случилось? — мой голос дрогнул.

Он сглотнул, не решаясь посмотреть мне прямо в глаза. — Маме… маме скорую вызывали. Сердце. Давление за двести.

— Господи… поехать с тобой? — я инстинктивно шагнула к нему, забыв про собственную разрушенную жизнь.

— Нет! — он резко отшатнулся, выставив руку, словно защищаясь от меня. — Не надо. Рита… ей звонили.

Внутри меня всё оборвалось и полетело в ледяную пропасть.

— Кто звонил?

— Я не знаю! Какая-то женщина. Сказала, что работает с тобой. Что ты влезла в огромные долги, украла миллионы из сейфа, и теперь тебя ищут серьезные бандиты. — Андрей говорил быстро, задыхаясь. — Она сказала моей маме, что, если я останусь с тобой, эти люди придут за мной. Что они сожгут наш дом. Мама упала прямо в коридоре, отец еле успел скорую вызвать!

Инна. Эта гадина не просто наблюдала за моим падением, она решила поднести спичку еще до того, как я доехала до дома.

— Андрей, послушай меня, — я попыталась взять его за руку, но он вырвался. — Я уволилась. Директор всё понял. Я клянусь, я ничего не крала, это всё ложь, чтобы…

— Какая разница, крала ты или нет?! — сорвался он на отчаянный крик. В его глазах стояли слезы. — Моя мать в реанимации из-за твоих проблем! Отец сказал, что, если я хоть на шаг к тебе подойду, он меня проклянет.

Он застегнул сумку дрожащими руками. Звук молнии резанул по ушам, как звук застегивающегося пластикового мешка.

— Я не могу рисковать ими, Рита. Я должен быть там. У них больше никого нет.

— Прости меня, — прошептал он, не поднимая глаз. — Мне правда жаль.

Он обогнул мою офисную коробку и выскочил за дверь, даже не надев куртку. Щелкнул замок. Шаги по лестнице быстро стихли.

Я осталась стоять в коридоре. Тишина давила на барабанные перепонки. Всё было разыграно как по нотам.

Меня не просто уволили и запугали. Меня хирургически точно, безупречно отрезали от всего мира. Я осталась абсолютно одна на минном поле.

Глава 5. Билет в один конец

Когда за Андреем захлопнулась дверь, я не заплакала. Внутри было так пусто, словно мне выжгли все внутренности паяльной лампой.

Я прошла на кухню, перешагнув через картонную коробку с остатками моей карьеры, достала из холодильника начатую бутылку вина и налила полный фужер. Выпила его залпом, как воду, даже не почувствовав вкуса и провалилась в тяжелый, густой сон без сновидений. Тело спасало само себя от сумасшествия.

А утром началась новая реальность.

Нужно было на что-то жить и чем-то платить по кредиту. Я обновила резюме и начала рассылать его десятками. Опыт работы у меня был отличный. Но на собеседованиях происходило нечто странное.

Я приходила в приличные компании, всё шло идеально, пока они не начинали проверять меня по своим базам или кому-то звонить. Их улыбки мгновенно становились пластиковыми.

— Вы нам очень подходите, Маргарита. Мы вам обязательно перезвоним.

Этот шаблонный ответ звучал везде. Никто не перезванивал. Никогда. Человек с парковки сдержал слово. Он пустил по своим каналам такую информацию обо мне, что я стала радиоактивной. Клеймо неблагонадежной сработало безотказно. Двери корпоративного мира в моем городе закрылись навсегда.

К концу второго месяца деньги закончились окончательно. На телефоне мигали пропущенные от службы взыскания банка.

Мне пришлось сделать то, чего я боялась больше всего. Я продала машину. Тот самый седан, на парковке возле которого моя жизнь дала трещину.

Перекупщик забрал ее за бесценок. Я стояла на грязном мартовском снегу, сжимая в кармане куртки пачку купюр, и смотрела, как красные габариты моей машины растворяются в потоке. Этих денег едва хватило, чтобы закрыть самые горящие дыры по долгам.

Я осталась на нуле.

Город начал меня душить. Каждая улица, каждое кафе, каждая остановка были пропитаны воспоминаниями. Здесь мы гуляли с Андреем. Здесь я пила кофе с Инной, когда мы еще были подругами. Здесь возвышался стеклянный фасад моего бывшего офиса. Воздух стал тяжелым, им невозможно было дышать. Я чувствовала себя призраком, который бродит по кладбищу собственной жизни.

Спасение пришло оттуда, откуда я его совершенно не ждала.

Аня, моя давняя знакомая, работала в такси. Мы случайно столкнулись возле супермаркета, когда я покупала самые дешевые макароны. Она посмотрела на мое серое, осунувшееся лицо, на потухшие глаза. Я в двух словах рассказала ей, что осталась без работы и без машины. Без подробностей.

— Я послезавтра еду на машине в Москву, по своим делам, — вдруг сказала она, прикуривая сигарету. — Хочешь со мной? Закинешь вещи, дорогу оплатим пополам. В Москве с твоими мозгами работу найдешь. Там всем плевать на то, кто ты и откуда. Там таких беглецов — полгорода.

Я посмотрела на нее. В голове билась только одна мысль: бежать. Бежать от этих улиц, от долгов, от всевидящего глаза невидимого режиссера, от предательства.

— Я согласна, — услышала я свой собственный, неожиданно твердый голос.

Через два дня я стояла на трассе с одной спортивной сумкой, в которой поместилась вся моя жизнь. Аня закинула ее в багажник своей потрепанной десятки.

Я села на пассажирское сиденье. Хлопнула дверь, отрезая меня от прошлого. Машина тронулась с места, набирая скорость. Я не оборачивалась. Впереди была серая лента трассы и огромный, чужой, равнодушный мегаполис, в котором мне предстояло либо окончательно сгинуть, либо родиться заново.

Глава 6. Рождение Марго

Рита вдохнула полной грудью влажный, пропитанный выхлопными газами московский воздух. На лице, впервые за последние несколько недель, заиграла робкая улыбка.

Только уехав за сотни километров от дома, она поняла, что совершенно не подумала, где будет жить и на что. Теперь она брела по незнакомой улице, вглядываясь в вывески. На приличную гостиницу денег хватит от силы на пару дней. Слово «хостел» вызывало брезгливые мурашки.

Вдруг её внимание привлекла неприметная табличка: мини-гостиница «Орлиный двор». «Странное название для подвала», — подумала Рита и нажала на звонок.

Несколько ступенек вели вниз, в просторный, тускло освещенный холл. Из-за стойки на неё смотрела женщина неопределённого возраста, с лицом, на котором отпечаталась хроническая усталость. На бейджике значилось: «Администратор Наталья». В ответ на Ритино приветствие она сухо кивнула:

— Сколько дней будете оплачивать?

— А сколько стоит день?

— В комнате на шестерых — 800, на двоих — 2400.

Жить вшестером Рита была не готова, а 2400 за сутки стремительно сожрали бы её жалкие сбережения.

Увидев растерянность девушки, администратор чуть смягчилась:

— Есть место в комнате на троих, стоит 1200. Но только на несколько дней, со следующей недели там бронь.

— Я согласна!

Комната оказалась сносной. У каждой стены — кровать и тумбочка, большой шкаф, душ прямо в номере. «На какое-то время это мой дом, — промелькнула мысль. — Надо привыкать».

Утром Рита открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Окинув взглядом казенные стены, она вдруг осознала, что в комнате слишком тихо. Кровать у окна, где спала дико храпящая всю ночь соседка, была пуста и аккуратно застелена. Вещей её тоже не было. «Уехала. Как хорошо!» — подумала Рита.

Стоп. А где чемодан?

Она резко вскочила. Ещё не веря в происходящее, заглянула под кровать, распахнула шкаф, проверила ванную. Внутри начало разливаться липкое, холодное чувство паники. Основные деньги лежал в чемодане. На расход — в сумочке. Сумочка и одежда, в которой она приехала, сиротливо висели на спинке стула. «Что же всё не забрала-то? — нервно усмехнулась про себя Рита. — В пижаме по мартовской Москве — самое то!»

Слёзы предательски обожгли щеки. Стало невыносимо, до боли жалко себя! Она потянулась к сумочке, расстегнула молнию, чтобы достать салфетку, и замерла. Паспорт. Его не было.

Рита издала странный звук. А потом хихикнула. Одна. В чужом городе. Без документов, без денег, без одежды. Хихиканье переросло в смех.

Из комнаты рядом со стойкой администратора раздавался громкий, пугающий хохот. Наталья, которая всю ночь встречала, провожала и расселяла жильцов, только-только присела отдохнуть. Этот звук вывел её из себя. Постучав и не дождавшись ответа, она распахнула дверь.

Рита сидела на кровати в пижаме, вцепившись побелевшими пальцами в пустую сумочку, и хохотала так, что по щекам текли слезы. Оглядев пустые углы комнаты, Наталья всё поняла.

— А что смешного? — угрюмо спросила она.

— Пару дней назад… — Рита задыхалась от смеха, — я сказала себе, что хуже уже быть не может! И вот, пожалуйста! Распишитесь, получите!

— Ты в панику-то не впадай, — отрезала администратор. — Страдать возможности у тебя нет, дорогуша. Оплаченные дни пролетят, и я сразу попрошу тебя на выход.

— А что мне делать?! — крикнула Рита, резко перестав смеяться. — Без паспорта я на работу никуда не устроюсь! Ни мыть полы, ни кофе варить!

— Не знаю, думай. Другие документы есть? Загранник, водительское?

— Права есть. Но я училась давно, езжу так себе.

— Вот и отлично! — хлопнула в ладоши Наталья. — В такси пойдешь работать. Диспетчером тебя, конечно, не возьмут, там город надо знать как свои пять пальцев. А водителем могут.

— А водителю город знать не надо?! Ты в своём уме?

— Навигатор для этого существует, — невозмутимо парировала администратор. — Вон, представители дружественных народов русский язык не всегда понимают, а ничего, таксуют. И тоже, кстати, без документов частенько. Так что ты тем более сможешь. Тут за углом таксопарк. Одевайся и иди, не теряй время.

Разум бунтовал против этого бреда, но ни одной другой идеи в голове не было. Переодевшись, Рита вышла на улицу. Погода стояла издевательски изумительная. Яркое солнце, звенящая капель, щебет синиц и полнейший штиль. Чем ближе Рита подходила к глухим воротам таксопарка, тем сильнее у нее дрожали колени.

В прокуренном кабинете конторы пожилой механик Михалыч смотрел на наглую девицу поверх очков. Водителем. Без паспорта. Без нормального опыта. Куда катится мир?

В этот момент в кабинет заглянул молодой парень в засаленной куртке.

— Михалыч, ты скоро? Машину прими, домой хочу, спать сил нет.

— Да вот, — механик кивнул на Риту, — дамочка выходить отказывается, представляешь? Вынь да положь ей машину!

— Так дай, в чём проблема? — хмыкнул парень.

— Ты совсем дурак, Иван?! Чтобы она нам тут все бампера поразбивала и, не дай Бог, кого-нибудь угробила? Да ни за что!

— Возьмите, пожалуйста, я всё равно отсюда не уйду, — прошептала Рита. У нее больше не было сил бороться.

— Да что ж ты будешь делать! — Михалыч грохнул кулаком по столу. — Не могу я! Положена проверка службы безопасности!

Рита закрыла лицо руками. Это был конец. Вдруг она опустила руки. Подняла голову и посмотрела прямо в выцветшие глаза механика взглядом, от которого тому стало не по себе. В этом взгляде не было мольбы. В нем была глухая, ледяная пустота человека, загнанного в угол.

— Мне очень нужна эта работа, — медленно, раздельно произнесла она, — Дайте мне машину. По-хорошему.

В кабинете повисла тишина. А потом Михалыч не выдержал. Он откинулся на спинку стула и захохотал, сотрясаясь всем своим грузным телом.

— Слышь, Вань! — выдавил он сквозь смех. — По-хорошему ей машину дай! А то ведь угрожает!

— Михалыч, дай ей ключи, а то ведь угонит, — оскалился Иван.

— Ладно, черт с тобой. На мой страх и риск. Давай водительское. Как там тебя… Маргарита.

Ванька подмигнул:

— Марго будет.

— Не будет, — огрызнулась Рита, забирая пластиковую карточку прав.

— О как! — уважительно протянул Михалыч, перестав смеяться. — А подходяще. Зубы есть. Навигатором-то пользоваться умеешь?

— Научусь, — бросила она.

Механик с тяжелым стоном поднялся со стула, снимая с крючка связку ключей от старенькой желтой иномарки.

Глава 7. Желтые шашечки и закон притяжения

Рита сидела в желтеньком «Фольксвагене» и в панике смотрела на экран планшета, не решаясь нажать кнопку «Выйти на линию». «Что я делаю! — билась в голове мысль. — Господи, как страшно-то!»

Задержав дыхание, она ткнула пальцем в экран. Раздалось противное пиликанье, и тут же поступил заказ.

— Ну всё. Обратной дороги нет, — выдохнула Рита, пристегнулась и потихоньку тронулась с места.

Через пять минут она подъехала к нужному дому. Мужчина лет тридцати прищурился, пытаясь рассмотреть номер её автомобиля, затем открыл пассажирскую дверь и удивленно вытаращился на девушку.

— Вы что, такси?

— Я — нет. А вот машина — такси, — Рита нервно улыбнулась. Страх начал понемногу отступать.

Она нажала кнопку «Пассажир в машине». Навигатор тут же ожил, предлагая варианты маршрута. Рита растерянно уставилась на переплетение линий на экране.

— Первый день работаю, — честно призналась она. — Сейчас сориентируюсь…

— Да вы не волнуйтесь, я подскажу, как лучше. Вот эта дорога быстрее.

Выехав на широкий проспект, девушка сразу прочувствовала всю прелесть и ужас московского трафика. Навигатор безразличным голосом чеканил: «Поверните направо, держитесь левее, через сто метров поверните направо». Рита впала в ступор. Мужчина внимательно посмотрел на её побелевшие костяшки пальцев, вцепившиеся в руль.

— Вы совсем город не знаете?

— Совсем, — поникшим голосом ответила Рита.

— Да не переживайте вы так! Прорвемся.

Высадив своего первого пассажира, Маргарита попыталась расслабиться и откинулась на жесткую спинку сиденья. Но планшет тут же противно запищал снова.

У соседнего подъезда стояла необъятная мадам с не менее необъятным чемоданом. Вздохнув, девушка подъехала поближе.

— Милочка, я дико опаздываю! — с ходу завизжала тётка, плюхнувшись на переднее сиденье.

Чемодан остался стоять на тротуаре. Рита вышла из машины и открыла багажник. «Тетка, похоже, решила, что я ещё и грузчик», — тоскливо подумала она. Взявшись за ручку чемодана, Рита с ужасом поняла, что оторвать его от земли, а тем более закинуть в багажник, физически нереально.

Пытаясь игнорировать визги опаздывающей пассажирки, она беспомощно огляделась. Из подъезда как раз вышли двое крепких парней. Рита бросилась к ним.

— Ребята, умоляю! Запихните этот жуткий саркофаг в машину, я сама не в силах!

— Без проблем, красавица. Парни, делая вид, что им совершенно не тяжело, вдвоём ухнули чемоданище в багажник.

— Спасибо, господа! Вы меня просто спасли! — Рита одарила их самой обворожительной улыбкой, на которую была способна, прыгнула за руль и рванула с места под недовольное ворчание пассажирки.

День пролетел как в тумане. Вернув машину в таксопарк и поднявшись на второй этаж, Маргарита только сейчас осознала, как дико у нее гудят ноги и спина. В коридоре она наткнулась на Ваньку.

— Ну, с почином, коллега! — он широко улыбнулся, загородив проход. — Рассказывай. Никого убить не хочется?

— Хочется. Если не отойдёшь, будешь первым.

В кабинете Михалыч перебирал путевые листы. Рита тяжело плюхнулась на стул напротив него.

— Михалыч, вы сами таксовали когда-нибудь?

— А как же. Всю жизнь за баранкой. На пенсию вот отправили, позвали механиком. Дома-то не усидел.

— Я не представляю, как можно долго работать в такси! На десять пассажиров — дай бог пара адекватных!

Механик добродушно рассмеялся:

— Я открою тебе секрет, как сделать так, чтобы из десяти десять были нормальными.

— И как же?

— Записывай. Утром проснешься, потянешься, глубоко вдохнешь и скажешь вслух: «Какой прекрасный день!». Потом зарядочку небольшую, умоешься. Посмотришь в зеркало, улыбнешься себе, пожелаешь доброго утра — и всё.

Рита скептически выгнула бровь:

— Да ладно. А пассажиры тут при чем?

— А ты попробуй и увидишь.

— Это что, таксистские суеверия?

— Это, дочка, закон притяжения. Попробуй завтра, потом обсудим.

— Хорошо, — Рита со вздохом поднялась. — Правда, сил на всё это совершенно нет.

Наталья встретила её в гостинице на удивление заботливо.

— Есть хочешь? Пошли на кухню, я плов приготовила.

— Я только спать хочу… — Рита без сил опустилась на маленький диванчик в холле.

Внезапно накатило. Она почувствовала себя такой крошечной, потерянной и бесконечно одинокой в этом чужом, холодном городе. Слезы, которые она сдерживала весь день, непрошено потекли по щекам.

— Так, отставить панику, — Наталья решительно взяла Риту за руку и потащила на кухню. — Сначала еда, потом слезы.

Аппетит возвращался вместе с горячим пловом и теплом чужого участия. Вскоре Маргарита уже со смехом рассказывала про навигатор, тяжеленный чемодан и волшебные повороты, где «несколько лево, несколько право и ещё правее». Они с Натальей хохотали до тех пор, пока из соседнего номера не выглянула заспанная жилица, злобно прошипев, что добрым людям пора спать.

Рита лежала в темноте. Тело гудело, но сон не шел. Сердце болезненно сжалось, когда она вспомнила Андрея. Слезы снова подступили к горлу. «Стоп! — приказала она себе. — Не думать». Она заставила себя переключиться на завтрашний день. Нужно загнать машину на мойку. И эту дурацкую зарядку сделать… Рита усмехнулась в темноту. Ладно, проверим, как работает магия Михалыча.

Глава 8. Закон притяжения в действии

Сквозь сон пробивался настойчивый, мерзкий писк. Рита накрылась с головой, но звук сверлил мозг. Нащупав на тумбочке будильник, она сквозь дрёму подумала: «Точно… Это же Наташка притащила, чтобы я не проспала. Заботливая». Она выключила звонок и счастливо перевернулась на другой бок.

Счастье длилось ровно пять минут. Дверь распахнулась, в номер ворвалась Наталья, безжалостно сдернула с Риты одеяло, рявкнула, что пора вставать, и так же стремительно исчезла.

Рита села на кровати, поежилась от утренней прохлады. Вспомнила про эксперимент. Потянулась до хруста в суставах и громко, с явным сарказмом произнесла:

— Какой чудесный день!

За окном было пасмурно, сыро и ветрено.

Зарядка. Делать её не хотелось категорически. Но Рита заставила себя встать. Наклоны. Приседания. С каждым движением остатки сна испарялись, уступая место забытой, пульсирующей энергии. Она вприпрыжку добралась до ванной и уставилась в зеркало. Лохматая, с синяками под глазами и размазанной вчерашней тушью.

— Красота — страшная сила, — пробормотала Рита и искренне рассмеялась своему отражению.

В таксопарк она пришла за пять минут до начала смены. Забрав путевой лист, пошла искать механика. Михалыч стоял у гаражей и распекал какого-то водилу за грязный салон. «Сейчас и мне прилетит», — сжалась Рита, пытаясь проскользнуть мимо. Но у Михалыча, казалось, были глаза на затылке.

— Зарядку сделала? — спокойно спросил он, не оборачиваясь.

— Да. И улыбнулась.

— И сказала, что день прекрасный?

— Сказала.

Михалыч повернулся к ней с широкой, добродушной улыбкой:

— Вот теперь смотри, какая у тебя смена будет. Только помни: замечай всё хорошее, радуйся мелочам. А если случится какая дрянь — забудь сразу. Словно и не было.

— А гарантия на этот метод есть? — хмыкнула Рита.

— Стопроцентная. Езжай, дочка.

Рита нажала кнопку «На линии». Заказ прилетел мгновенно. У подъезда стояла молодая женщина с очаровательной девчушкой.

— Здравствуйте! — обрадовалась пассажирка. — Как здорово, что девушка за рулем! Оставите свой номер? Мы бы с вами постоянно ездили в садик.

«Работает», — мысленно ахнула Рита.

День и правда складывался сказочно. Навигатор не тупил, пассажиры попадались вежливые, пробки рассасывались сами собой. Ближе к обеду прилетел заказ прямо в район гостиницы. «Заеду, пообедаю», — обрадовалась Рита. Желудок согласно заурчал при мысли о вчерашнем плове.

Она подъехала к точке. Прошло десять минут. Пятнадцать. Никого. Рита уже потянулась к планшету, чтобы отменить заказ, как пассажирская дверь распахнулась. В салон, обдав Риту густым запахом перегара и дорогого парфюма, ввалился крупный мужчина.

— Гони, шеф! — барственно махнул он рукой.

— Пристегнитесь, пожалуйста, — сухо сказала Рита, отмечая в приложении начало поездки.

Мужчина повернул тяжелую голову, сфокусировал на ней мутный взгляд и вдруг расплылся в сальной ухмылке:

— Оба-на… Баба за рулем. Да еще в такси! Ездить-то хоть умеешь?

— Нет, — ледяным тоном ответила Рита. — На вас буду тренироваться. Она выкрутила руль и резко дала по газам, заставив машину вильнуть на выезде со двора. Пассажир вцепился в ручку над дверью.

— Да ладно, не кипятись, — хохотнул он, когда машина выровнялась на проспекте. — Ты мне уже нравишься. Михаил.

— А я вам не пирожное, чтобы нравиться, а водитель такси.

— А что… — мужик вдруг перевалился через подлокотник и по-хозяйски положил свою тяжелую, горячую ладонь на подголовник её кресла, почти касаясь её шеи. — Может, в кафе махнем? Кофейку попьем?

Рита ударила по тормозам. Машина клюнула носом.

— Руку убрал. Это, во-первых.

Мужик от неожиданности отдернул руку.

— Вау, полегче! А во-вторых?

— А, во-вторых, смотрите в окно и наслаждайтесь поездкой молча.

Остаток пути прошел в напряженной тишине. Мужика разморило в тепле, он то мычал какую-то песню, то снова пытался тянуть руки к панели управления. Рита сжала зубы так, что заболели скулы, думая только о плове и о том, что ехать осталось совсем немного. Наконец, она затормозила у нужного подъезда.

— Приехали. С вас восемьсот рублей.

Мужик медленно достал из кармана помятую тысячную купюру и бросил её на панель. — Сдачи не надо. Так что, замуж за меня пойдешь?

— Выходите из машины, — процедила Рита, глядя строго перед собой.

— Тогда поехали ко мне. Одна ночь. Двести евро.

Рита медленно повернула к нему голову. Воздух в салоне стал густым, как кисель.

— Что вы сказали?

— Тысяча евро, — мужик плотоядно облизнулся. — Ну?

— Пошел вон.

— Две тысячи. Тебе что, дура, деньги не нужны?

Внутри Риты что-то щелкнуло. Страх, который сопровождал её последние месяцы, вдруг исчез. На его место пришла чистая, концентрированная, первобытная ярость. Она молча отстегнула ремень. Открыла свою дверь, вышла на улицу, обошла машину. Рванула на себя пассажирскую дверь.

— Слышишь ты, гоблин, — голос Риты звучал низко, с хрипотцой, от которой ей самой стало страшно. — Вышел отсюда живо. Пока здоровье не потерял.

Мужик опешил. Взгляд этой хрупкой девчонки был взглядом человека, которому совершенно нечего терять. Он медленно вылез из машины, как-то вяло махнул рукой и, пошатываясь, побрел к подъезду.

Рита прыгнула за руль, заблокировала двери и отъехала на соседнюю улицу. Руки дрожали мелкой дрожью. К горлу подкатил ком. Хотелось разрыдаться от унижения. И тут она вспомнила слова механика: «Забудь сразу. Словно и не было». Живот снова громко заурчал. «Домой. К Наташке, есть плов», — скомандовала себе Рита.

…Плов был божественным. Уплетая вторую тарелку, Рита в красках рассказывала Наталье про гоблина. Сначала её трясло, потом они начали возмущаться в два голоса, а под конец — смеялись до слез над тем, как быстро этот «альфа-самец» ретировался.

Остаток смены прошел безупречно. Постоянная утренняя клиентка с дочкой, пара тихих студентов, интеллигентный дедушка. Чисто вымытую желтую машину Рита сдавала первой в парке.

Михалыч хитро прищурился из-под очков:

— Ну как? Работает?

— Работает! — Рита искренне улыбнулась. — Отличный день!

— Совсем без негатива?

— Был один… инцидент. Но я уже и забыла.

— Умница, — кивнул старик. — Что излучаешь, то и получаешь. Излучаешь страх — притянешь негативные события. Излучаешь радость — притянешь хороших людей. Иди домой, дочка. Отдыхай.

По дороге к «Орлиному двору» Рита подняла голову. Ветер разогнал тучи, и в разрывах облаков влажно блестели редкие московские звезды. Впервые за долгое время она не чувствовала на своих плечах бетонной плиты страха.

Глава 9. Зеркало заднего вида

Передышка длилась ровно месяц. За это время Рита окончательно превратилась в Марго. Она выучила основные развязки, перестала вздрагивать от сигналов в спину и научилась одним взглядом в зеркало заднего вида определять, кто сел к ней в салон: болтун, жмот, скандалист или «невидимка».

Москва умывалась холодным апрельским дождем. Дворники ритмично смахивали воду с лобового стекла. Навигатор светился красным — город стоял в десятибалльных пробках.

Очередной заказ привел её к подножию башен Москва-Сити. Стеклянные небоскребы терялись в низких тучах, подавляя своим величием. Рита припарковалась у вращающихся дверей из дорогого темного стекла. Когда-то она мечтала работать в таком месте. Теперь она просто подавала сюда машину.

Задняя дверь открылась. В салон вместе с запахом озона и дорогого, тяжелого парфюма с нотками сандала опустился мужчина. Лет сорок пять, идеально скроенный темно-синий костюм, стальной взгляд хищника, привыкшего рвать конкурентов. Никакой суеты. Одно его присутствие мгновенно сделало тесный салон «Фольксвагена» похожим на переговорную.

— Добрый вечер. На Рублево-Успенское, — голос был тихим, но Рита почти физически ощутила его вес.

— Здравствуйте. Поедем по платной? Город стоит.

— На ваше усмотрение.

Она плавно вырулила на проспект. Мужчина тут же достал телефон. Рита сделала музыку тише — инстинкт таксиста. Пассажир говорил по громкой связи. На том конце провода распинался чей-то нервный, суетливый голос.

— …Виктор Сергеевич, они отказываются пересматривать условия! Позиция жесткая: либо мы гасим этот долг за ту компанию, либо они активируют пункт о солидарной ответственности и блокируют наши активы. Договор составлен железобетонно, мы сами его подписали! — Я слышу тебя, Илья, — холодно перебил пассажир. — Я не понимаю другого. Как наши юристы пропустили этот троянский конь в тексте? Они искусственно повесили на нас этот долг, и теперь выкручивают руки. Это рейдерский захват через долговые обязательства. И мы в капкане.

Рита замерла. Сердце пропустило удар. Слова «солидарная ответственность», «жесткая позиция» и «троянский конь в договоре» ударили по оголенным нервам. Это была её стихия. Её территория. Конструирование договоров и взлом чужих переговорных позиций — то, в чем она была лучшей, пока Режиссер не вышвырнул её из профессии.

Собеседник в динамике продолжал паниковать:

— Мы не можем расторгнуть договор через суд, Виктор Сергеевич! Нам не за что зацепиться, текст идеален. Придется платить отступные, иначе к пятнице они нас сожрут.

— Ищи лазейку, — отрезал пассажир и сбросил вызов.

Он устало потер переносицу, глядя в залитое дождем окно. В салоне повисла тяжелая тишина. И тут Рита не выдержала. Прошлое прорвало плотину.

— Лазейка не в пункте об ответственности, — спокойно, глядя на дорогу, произнесла она.

Мужчина на заднем сиденье медленно повернул голову.

— Что, простите? — его тон был острым, как бритва. Обычный водитель бы заткнулся. Но за рулем сидела Марго.

— Я говорю, ваш юрист бьется в закрытую дверь, — Рита мельком взглянула на него в зеркало заднего вида. Глаза в глаза. — Если текст договора идеален, не бейте по тексту. Бейте по процедуре его заключения.

— Продолжайте, — голос мужчины стал тише, но в нем появилось напряжение натянутой струны.

— Статья о заверениях об обстоятельствах. — чеканила Рита, перестраиваясь в левый ряд. — Если та компания и кредитор скрыли свою аффилированность на этапе подписания, это недобросовестное ведение переговоров. Вам не нужно пытаться расторгнуть договор по существу. Отправьте им официальную досудебную претензию о введении в заблуждение и пригрозите встречным иском о возмещении убытков.

Рита на секунду замолчала, позволяя информации осесть, а затем добила:

— Переведите переговоры из позиции защиты в нападение. Выбросьте их сценарий. Как только они поймут, что их схема сговора станет предметом публичного разбирательства, они сами предложат мировое соглашение на ваших условиях. Им нужны тихие деньги, а не скандал и вскрытие их цепочек. Вы сейчас играете по их правилам, а должны заставить их защищаться.

Рита замолчала. В машине стало так тихо, что было слышно, как шуршат шины по мокрому асфальту.

Мужчина подался вперед. Он смотрел на Риту в зеркало заднего вида совершенно другим взглядом. Сканирующим. Оценивающим. Он больше не видел в ней функцию с рулем. Он видел перед собой хищника-переговорщика, хладнокровно вскрывающего чужую защиту.

— Откуда водитель такси так тонко чувствует психологию корпоративного шантажа? — тихо спросил он.

— Водители такси много чего знают, — Рита усмехнулась, не отрывая взгляда от дороги. — Например, что мы приехали. С вас две тысячи четыреста рублей.

Виктор Сергеевич достал портмоне. Он положил на панель между сиденьями пятитысячную купюру. А сверху, идеально ровно, положил плотную, черную матовую визитку. На ней было только имя: Виктор Сергеевич Громов. И номер телефона.