Бесплатный фрагмент - Мальчики Ханниуэлл и платиновая тайна

Глава I. Странное предложение

— Рогатые жабы и мелкая рыбешка, ты только посмотри, как эта крошка тащит!

Произнеся это, Билл Ханниуэлл бросил весло и схватил подсачек. Однако его брат, Гордон, был слишком занят, управляясь с пятиунцевым удилищем, чтобы ответить. Все его силы уходили на то, чтобы держать леску натянутой, пока большая ручьевая форель выпрыгивала из воды футах в шестидесяти от каноэ.

Но он и раньше ловил крупную рыбу, и хотя боролся с ней почти полчаса, в конце концов ему удалось подвести ее на расстояние для подсачека, и через минуту здоровяк лежал на дне каноэ, слишком измотанный, чтобы даже трепыхнуться.

— Спорим, в ней фунтов десять, — заявил Билл, глядя на рыбу.

— Думаю, это самая большая, что доставали из Затерянного пруда на нашей памяти, — добавил Гордон, тоже с гордостью разглядывая свой улов.

— Отвезем ее домой и сделаем чучело, — объявил Билл, поднимая весло и поворачивая каноэ к хижине.

— Телефон звонит, — сказал Гордон, когда они почти подплыли. — Поторопись, а то перестанут.

Несколько сильных гребков — и легкое каноэ оказалось у пристани. Гордон выпрыгнул и помчался к хижине, находившейся всего в нескольких футах. Билл вытащил каноэ на причал и начал вынимать удилище и рыбу. Но не успел он закончить, как вернулся Гордон.

— Звонила мама, — сообщил он. — Говорит, что у нас дома мистер Роджерс и хочет нас видеть.

— Роджерс? Ты имеешь в виду…

— Конечно, Роджерс. Р-О-Д-Ж-Е-Р-С, наш Роджерс.

— Что ему нужно?

— Она не сказала, просто сказала, что он хочет нас видеть.

— Ты, конечно, сказал, что мы сразу приедем, как только закроем хижину.

— Конечно. Мы все равно собирались спускаться сегодня днем, так что избавим себя от хлопот с обедом. Сейчас всего несколько минут после десяти, и если поторопимся, успеем к обеденному времени.

Но закрыть две хижины было непростой задачей: на всех окнах были тяжелые ставни, а постельное белье приходилось убирать из-за мышей и белок, которые, несмотря на все их усилия, все равно проникали внутрь. Так что было почти половина двенадцатого, когда они наконец были готовы к отъезду.

На небольшом участке на склоне холма, сразу за хижиной, стоял самолет с надписью «Альбатрос» большими буквами на обоих бортах. Можно было бы сказать, что самолету невозможно взлететь с такого маленького пространства, и для обычного самолета это было бы правдой. Но это был не обычный самолет. Он не нес тяжелого бензинового двигателя с его большим запасом топлива, а приводился в движение легким, но мощным электромотором, который получал энергию от нового типа аккумуляторной батареи. Последняя была очень маленькой и состояла всего лишь из медного цилиндра длиной около восьми дюймов и диаметром полтора-два дюйма. Эта ячейка была изобретением Боба и Джека Голденов, и несколько штук были одолжены мальчикам Ханниуэлл, пока Голдены были за границей.

Исключительная легкость самолета натолкнула их на мысль о возможности вертикального подъема с помощью горизонтального пропеллера, приводимого в движение вторым мотором, и эта идея оказалась полным успехом. Следовательно, они могли садиться и взлетать на пространстве, едва достаточном для размещения самолета.

— Ты рыбу взял? — спросил Билл, вставляя ячейку на место.

— Я положил ее в ящик под твоим сиденьем, — ответил ему Гордон.

— Уверен, что все в порядке?

— Уверен. Я даже кота выставил.

— Ну, нам нужно оставить все как следует, потому что что-то мне подсказывает, что остаток лета мы будем заняты и, возможно, не вернемся сюда до следующей весны.

— Но ведь сейчас только третья неделя августа.

— Я знаю, но до начала учебы в колледже всего месяц, а Роджерс хочет нас видеть.

— А он бы не стал, если бы у него не было для нас какого-то дела.

— Точно.

Стив Роджерс был сотрудником Секретной службы Соединенных Штатов, и прошлым летом мальчики оказали ему большую услугу в осуждении лидера крупнейшей сети по продаже наркотиков в истории службы. Они знали, насколько он занят, и поэтому Билл решил, что в Мэн его привело нечто более чем важное.

— Поехали.

Билл щелкнул переключателем, и горизонтальный пропеллер, который они прозвали «лифтом», начал вращаться. Лопасть крутилась все быстрее и быстрее, пока Билл добавлял мощность, пока, с легким толчком, самолет не оторвался от земли. Он медленно поднялся в воздух и направился в сторону пруда, когда Билл запустил передний пропеллер.

— Лучше поторопись, чтобы у повара было время поставить пару лишних тарелок, — сказал ему Гордон, когда самолет пролетал над вершиной горы по другую сторону пруда.

— Будем там через двадцать минут, — пообещал Билл.

И он сдержал слово, потому что полуденные гудки выли как раз в тот момент, когда «Альбатрос» приземлился перед домашним ангаром. Не дожидаясь, чтобы закатить его внутрь, мальчики поспешили к парадному входу дома, где на крыльце обнаружили своего гостя, разговаривающего с мистером Ханниуэллом.

— Вот это приятный сюрприз, — сказал Билл, пожимая ему руку.

— Надеюсь, я не прервал ваш отпуск, — сказал ему Роджерс.

— Ничуть, мы все равно собирались сегодня приехать, — заверил его Билл.

— Поймали десятифунтовую, папа, — сказал Гордон с гордым взглядом на отца.

— Расскажи это морпехам, — рассмеялся мистер Ханниуэлл.

— Подожди минутку, я тебе покажу, — и Гордон метнулся прочь, чтобы через минуту вернуться, держа большую форель для их осмотра.

— Это не рыба, — заявил Роджерс, — это кит, и я ничуть не удивлюсь, если это тот самый, что проглотил Иону.

— Я и не знал, что они вырастают такими большими в Затерянном, — добавил мистер Ханниуэлл.

— Ну, полагаю, теперь вам придется поверить, — сказал ему Билл.

— Если только вы не похожи на того человека, который, впервые увидев жирафа, заявил: «такого животного не существует», — рассмеялся Роджерс.

— Что ж, увидеть — значит поверить, — заверил их мистер Ханниуэлл. — Но вот и обеденный колокол, и нам лучше не заставлять их ждать.

Час спустя они снова сидели на крыльце, за исключением мистера Ханниуэлла, который вернулся в свой офис.

— Ну, — начал Роджерс, как только они уселись, — полагаю, вы, мальчики, задаетесь вопросом, что случилось.

— Что-то в этом роде, — усмехнулся Гордон.

— Все что угодно приветствуется, лишь бы это привело вас сюда, — добавил Билл.

— Спасибо, — улыбнулся Роджерс. — Поверьте мне, я всегда рад приехать сюда и увидеть вас двоих. Не знаю ни одного другого места, где мне было бы лучше. Но на этот раз у меня была вполне определенная цель, и когда я расскажу вам эту историю, думаю, вы согласитесь, что она довольно странная.

— Хорошее начало, — заявил Гордон.

— Но она еще даже не началась, — сказал ему Роджерс.

— Нет, но я имею в виду, звучит так, будто будет интересно, — объяснил Гордон.

— Ну, тогда слушайте. Во-первых, вы должны знать, что я родился в городе Глостер, штат Массачусетс, и мои родители до сих пор живут там, в том же доме. Вы, конечно, знаете, что Глостер когда-то был знаменитым портом для китобоев, и многие годы мои предки занимались этим ремеслом. Кажется, человек по имени Роджерс более или менее известен тем, что поймал самого большого кита, когда-либо доставленного на берег. Это было более ста пятидесяти лет назад, но это зафиксировано в записях. Дом, в котором я родился, старый, но в те дни умели строить, и он все еще в хорошем состоянии, а балки кажутся такими же прочными, как и раньше.

— Я провел несколько дней дома с женой, и вчера утром шел дождь, и, не имея чем заняться, я поднялся на чердак, где скопилась целая куча всякого хлама, и начал рыться, как я люблю это делать. Так вот, засунутый в самый угол и покрытый пылью, я нашел маленький сундук, который, должно быть, простоял там невесть сколько лет. Странно, почему никто его раньше не замечал, но он был в самом темном углу, как я уже сказал, и, думаю, его никто не видел, так как перед ним было навалено много всякого барахла.

— Он был заперт, но кожа сгнила так, что замок выпал, как только я его коснулся. Он был почти полон бумаг, пожелтевших от времени, и большинство из них были газетами и ничего для меня не значили, кроме того, что они были довольно старыми, большинство датировалось временем до Гражданской войны. Но, короче говоря, на самом дне кучи я нашел старый кошелек, а в нем — бумагу, и эта бумага — то, что привело меня сюда.

Он засунул руку в карман и достал большой и очень тонкий кошелек, который мальчикам показался очень старым. Из него он извлек лист бумаги, с которым обращался с чрезвычайной осторожностью, и они могли видеть, что он был очень хрупким.

— Я читал это раз двенадцать, и поскольку почерк едва разборчив, я прочту вам вслух, так как вам понадобится некоторое время, чтобы его расшифровать. Он датирован 20 марта 1816 года.

— Какой год вы сказали? — спросил Билл, когда он сделал паузу.

— 1816, — ответил ему Роджерс.

— Больше ста лет назад, — ахнул Гордон.

— Я знал, что вы удивитесь, — улыбнулся Роджерс.

— В это трудно поверить, — добавил Билл.

— И это еще не самое трудное для веры, — сказал ему Роджерс, снова устремив взгляд на письмо. — Слушайте.

— «Я схоронил Джима вчера. Он болел всего несколько дней, и я делал все, что мог, но бесполезно. Я и сам неважно себя чувствую, и, может быть, подхвачу то, что сгубило его. Что ж, если так, то все в порядке. Жизнь у меня была неплохая, но я хотел бы еще раз увидеть родных. Я спрятал металл, который мы нашли, его там около ста фунтов. Я не знаю, что это, и может, он никуда не годится, но это странная штука, и я никогда раньше такого не видел. Похоже на серебро, но это не оно, потому что Джим попробовал его какой-то царской водкой, которая у него была, и…»

— Что это за штука? — прервал Гордон.

— Ты имеешь в виду царскую водку?

— Да.

— Так раньше называли азотную кислоту, это значит «крепкая вода». Это латынь, — объяснил Роджерс.

— Забавно, как она у него оказалась с собой, — заявил Билл.

— Я тоже так подумал, — согласился Роджерс.

— «И она его ни капельки не растворила», — продолжил он читать. — «Может, это какой-то новый металл, Джим так думал, но я не знаю».

— Здесь, кажется, был обрыв, но есть еще одна строчка.

— «Я вижу корабль, и он идет сюда. Может быть, я все-таки увижу родных».

— И это все? — спросил Билл, когда он закончил читать.

— Это все, кроме карты на другой стороне бумаги, которая показывает, где они спрятали эту штуку.

— Эта штука была платиной, — заявил Билл.

— Думаю, ты прав, — сказал ему Роджерс.

— И сто фунтов, — ахнул Гордон. — Сколько бы это стоило?

— Около ста сорока тысяч долларов, — ответил ему Роджерс.

— Под письмом есть какая-нибудь подпись? — спросил Билл.

— Подписано «Сол Роджерс».

— Значит, он, должно быть, был одним из ваших предков, — заявил Гордон.

— Так и есть, — сказал им Роджерс. — Он был моим прадедом раз в шесть. В свое время он был довольно известным охотником на китов и, согласно записям, был что надо мужик.

— Но как, по-вашему, это письмо попало в тот сундук? — спросил Билл.

— Вы знаете об этом не больше, чем я. Он пропал в море, и я не знаю, было ли это в том плавании или нет.

— Вероятно, нет, — сказал Гордон. — Если бы было так, я не понимаю, как это письмо вообще попало на берег.

— Полагаю, ты прав. Но взгляните на карту и скажите мне, что вы думаете.

Он разложил бумагу на маленьком столике, и все трое склонились над ней. Она была довольно бледной, но очень хорошо нарисованной, и после короткого осмотра Билл сказал:

— Похоже на Гавайские острова, а эта большая карта сбоку, кажется, увеличенное изображение Молокаи.

— Я думаю, в этом почти нет сомнений, — сказал им Роджерс. — Старик, должно быть, хорошо знал географию, потому что я сравнил ее с современной картой, и она совпадает почти идеально.

— И вы думаете, что платина, или что бы это ни было, все еще там? — спросил Гордон.

— Трудно сказать. А ты как думаешь? — улыбнулся Роджерс.

— Мне кажется, он бы забрал ее с собой, если бы его спасли, — высказал свое мнение Билл.

— На первый взгляд так и кажется, — сказал Роджерс. — Но если подумать, это не так уж и вероятно, по крайней мере, мне так не кажется. Во-первых, он не был уверен, что она чего-то стоит, а во-вторых, на кораблях того времени обычно была довольно суровая команда, и он мог побояться взять ее на борт. Нет, я думаю, он оставил ее там, надеясь вернуться за ней в другой раз, если выяснит, что она того стоит. Вероятно, он взял с собой образец.

— А может, он вернулся и забрал ее, — предположил Гордон.

— Вряд ли, иначе об этом было бы упомянуто в семейной истории. Я искал, и ни слова об этом не было. Мое откровенное мнение — он так и не вернулся домой.

— Тогда как письмо попало в тот сундук? — спросил Гордон.

— Конечно, я не могу на это ответить, — улыбнулся Роджерс. — Но есть несколько объяснений, каждое из которых возможно.

— Например? — спросил Гордон.

— Ну, например, письмо могли положить в какую-нибудь плотную коробку, и ее выбросило на берег, а кто-то нашел и отправил его родным.

— Звучит довольно натянуто, если вы спросите меня, — заявил Гордон, качая головой.

— Согласен, — улыбнулся Роджерс. — Но как-то оно туда попало, это точно.

— В этом нет сомнений, — вмешался Билл. — Но что насчет этого?

— Я собираюсь проверить, смогу ли я ее найти, — медленно сказал ему Роджерс.

— Вы собираетесь?

— Конечно, я полностью осознаю, что это, скорее всего, погоня за призраками, — сказал им Роджерс, — но я никогда там не был и собираюсь попробовать. То есть, если смогу уговорить двух мальчиков поехать со мной. Я могу взять отпуск на месяц.

— Вы имеете в виду, что хотите, чтобы мы поехали с вами? — спросил Гордон.

— Именно на это я и намекал, — улыбнулся Роджерс.

— Молокаи. Это не то место, куда ссылают прокаженных? — спросил Билл.

— Да, там есть колония для прокаженных, — сказал ему Роджерс. — Но ты же знаешь, проказа не заразна.

— Ух ты, я бы хотел попробовать, — заявил Гордон. — А ты, Билл?

— Я в деле.

— Отлично. А как насчет ваших родителей? Они захотят, чтобы вы поехали?

— О, они не будут возражать, — заверил его Гордон.

— Но как мы поедем? — спросил Билл. — Кажется, вы однажды говорили нам, что обещали своей жене больше никогда не летать, и это исключает «Альбатрос».

— Ах, но это не так, — улыбнулся Роджерс. — Видите ли, моя жена — довольно смелая женщина, и когда я рассказал ей об этой находке и объяснил, насколько безопасен ваш самолет, она согласилась меня отпустить.

— Значит, мы можем полететь на старой птичке?

— Еще бы. И если мы найдем что-то ценное, разделим на троих.

— Нет, на двоих. Половина вам, а другая половина — нам с Гордоном, — настоял Билл, и ни он, ни Гордон не соглашались ни на какой другой план.

— О, ладно, мы, вероятно, все равно ничего не найдем, так что не будем из-за этого ссориться, — наконец сдался Роджерс.

Глава II. На Молокаи

Как они и ожидали, уговорить родителей не составило большого труда, хотя мистер Ханниуэлл откровенно сказал им, что не верит в их надежды. «Однако, — продолжил он, — вы никогда не были в той части света, и если будете осторожны и не станете рисковать, поездка, несомненно, будет хорошей, и вы получите удовольствие. Но не расстраивайтесь, если ничего не найдете. Эта бумага, по моему мнению, слишком стара, чтобы иметь какую-либо ценность».

Они решили вылететь через неделю, так как именно столько времени им понадобится на все приготовления. Вернее, Роджерс сказал им, что ему понадобится столько времени, поскольку он должен вернуться в Нью-Йорк и уладить несколько дел, связанных с его работой. Что касается Билла и Гордона, они заявили, что могут быть готовы к вылету хоть на следующий день.

Договорились, что они заберут Роджерса на аэродроме на Лонг-Айленде, так как он жил недалеко оттуда, и он уехал поздно вечером.

— Спорим, мы все равно ее найдем, — заявил Гордон, наблюдая, как поезд отходит от станции.

— Смотри, не слишком-то обольщайся, — посоветовал Билл. — По-моему, это очень рискованная затея. Сто лет — это очень долго, и шансы, что, даже если письмо не подделка и он никогда не возвращался за этим добром, мы его никогда не найдем, очень малы.

— Ну, может, и нет, но мы отлично проведем время, ища ее, уж поверь мне.

После того как они легли спать, они снова продолжили разговор.

— Слушай, Билл, ты случайно не знаешь, какого размера этот остров? — спросил Гордон.

— Конечно, знаю. Двести шестьдесят одна квадратная миля.

— Откуда знаешь?

— Посмотрел, конечно.

— А как далеко это от Сан-Франциско?

— Две тысячи сто миль.

— И все над водой.

— Конечно. Моста там нет.

— Умник.

— Ну, ты же спросил.

— Знаешь еще что-нибудь об этом?

— Немного. Там есть колония для прокаженных.

— Это я знал.

— Вот как.

— Знаешь, сколько там прокаженных живет?

— Нет.

— Вот как.

— Ну, ты же не можешь ожидать, что я буду знать все, — рассмеялся Билл.

— Я и не ожидаю, — хихикнул Гордон.

— Но я знаю одно.

— Вот как.

— А именно, что я собираюсь спать, если ты мне позволишь.

— Далеко от меня мысль заставлять твой могучий интеллект работать сверхурочно. Спокойной ночи.

— Bon nuit.

Нетерпеливые и раздосадованные задержкой, мальчики все свободное время проводили, осматривая «Альбатрос», пока Гордон не заявил, что если они не прекратят, то износят его еще до старта. «Ты смазывал этот мотор уже дюжину раз за последние два дня, — сказал он Биллу, — а ты знаешь, что одного раза на две тысячи миль вполне достаточно».

— А сколько раз ты смазывал главный подшипник? — парировал Билл.

— Ну, думаю, столько, сколько нужно, — рассмеялся Гордон.

Но наконец наступил день, и они попрощались с родителями, в двадцатый раз пообещав быть осторожными и не рисковать без необходимости. Роджерс уже ждал их, когда около десяти часов утра самолет опустился на землю.

— Давно ждете? — спросил Билл, выпрыгивая из кабины и пожимая ему руку.

— Всего минут пятнадцать, — ответил ему Роджерс. — У меня здесь все мои вещи. Думаешь, найдем для них место?

— Полагаю, — заверил его Гордон. — За задним сиденьем много места. Что в той коробке? — спросил он, указывая на деревянный ящик размером около восемнадцати дюймов в квадрате.

— Это моя лаборатория, — сказал им Роджерс. — Видите ли, — объяснил он, — мы же не хотим привезти домой сто фунтов чего-то, что ничего не стоит. Я немного разбираюсь в химии и беру с собой достаточно оборудования, чтобы провести некоторые тесты.

— Вы говорите так, будто действительно ожидаете ее найти, — улыбнулся Билл.

— Конечно, ожидаю, — сказал ему Роджерс. — Зачем, по-вашему, мы летим?

— За платиной, — ответил Гордон.

— Точно, сынок.

Все это время они были заняты упаковкой вещей Роджерса, и, как только с этим было покончено, они были готовы к старту.

Поскольку особой спешки не было, они решили не пытаться совершить беспосадочный перелет, а приземлиться, как только начнет темнеть, и провести ночь в отеле.

— Мы должны добраться почти до Чикаго до темноты, — заявил Гордон, усаживаясь на свое место рядом с Биллом.

— Легко, — ответил ему Билл.

День был идеальным, когда они поднялись в воздух. Дул легкий ветерок, и даже он был им на руку, и все казалось благоприятным.

— Как тихо, — сказал Роджерс, когда Билл запустил передний пропеллер.

— Полагаю, вам не хватает шума двигателя, — сказал Гордон.

— Точно, но это приятное отсутствие, — рассмеялся Роджерс.

Билл быстро набирал высоту, пока они не достигли чуть более тысячи футов, а затем выровнял самолет и увеличил скорость до ста пятидесяти миль в час, и некоторое время поддерживал ее.

— Вон озеро Эри, — объявил Гордон около часа дня, — и я предлагаю поесть.

— Похоже, сюда движется ливень, — сказал Билл час спустя.

— Я уже некоторое время наблюдаю за этой тучей, — сказал Роджерс, — и думаю, мы в нее попадем.

— Похоже на то, — согласился Билл, — если только мы не сможем ее перелететь.

— Как насчет того, чтобы приземлиться, пока он не пройдет? — спросил Гордон. — У меня уже был один опыт в грозу, и повторять его не хочется.

— Как скажешь, — сказал ему Билл. — Но она кажется довольно низкой, и я думаю, мы могли бы перелететь ее без проблем. Что скажешь? — спросил он, повернувшись к Роджерсу.

— Нет смысла рисковать, — ответил старший мужчина. — Но если ты думаешь, что опасности нет, то, что касается меня, продолжай.

— Я действительно считаю, что это так же безопасно, как и приземлиться, — заявил Билл. — Эта буря будет довольно сильной, и она может повредить самолет даже на земле. Если вы двое не против, я бы хотел попробовать.

— Давай, — заявил Гордон, и Роджерс кивнул в знак согласия.

Итак, Билл резко потянул штурвал, и «Альбатрос» задрал нос вверх. Стрелка альтиметра поползла вверх, пока не показала десять тысяч футов, а темные тучи все еще казались прямо перед ними. Затем внезапно их окутал густой туман, и они поняли, что вошли в облако. Некоторое время они слышали далекий рокот грома и видели вспышки, которые говорили им, что буря несется на них. А теперь ветер быстро усиливался и дул прямо против них.

— Думаешь, мы справимся? — спросил Гордон, и в его голосе было более чем подозрение на беспокойство.

— Думаю, мы выше ее центра, — ответил Билл, взглянув за борт кабины.

— Все еще поднимаемся? — спросил Роджерс.

— Да, все еще поднимаемся, — ответил ему Билл.

Вспышки молний стали ближе, а раскаты грома были почти непрерывными, и сердце Билла упало, когда он понял, что совершил ошибку. «Надо было садиться», — пробормотал он, снова потянув штурвал.

Затем, почти так же внезапно, как они вошли в облако, самолет вырвался на яркое солнце.

— Ура, мы сделали это! — крикнул Гордон.

— И как раз вовремя, если вы спросите меня, — ответил Билл. — Я начал пугаться.

— Впервые я над грозой, — сказал им Роджерс, выглядывая за борт кабины. — Только посмотрите на эти полосы молний. Разве это не чудесное зрелище?

— Конечно, — сказал ему Гордон. — Но позвольте мне сказать вам, что это не кажется и наполовину таким чудесным, когда вы там, внизу. И, поверьте мне, я знаю, о чем говорю, потому что я там был.

— Здесь, наверху, как-то одиноко, когда не видишь земли, — заявил Роджерс несколько минут спустя.

— Мы скоро будем спускаться, — сказал ему Билл. — Мы почти ее прошли.

Гром быстро стихал, и они видели, что густые облака под ними редеют, и вскоре Билл направил нос самолета вниз.

— В следующий раз, думаю, мы приземлимся, если вы не против, — сказал им Гордон, увидев землю. — Terra firma не так уж и плоха, когда начинается шторм.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Билл.

Было около семи часов, когда они решили приземлиться на ночь. Они приближались к городу, который казался довольно большим, не слишком, но достаточно большим, чтобы иметь отель, и через несколько минут после назначенного часа они приземлились на окраине деревни. Примерно в ста ярдах от них стоял дом с большим сараем, и Билл предположил, что, если им разрешат, они смогут загнать самолет внутрь. Итак, Гордон подошел к дому, и на его стук вышел мужчина, который с готовностью удовлетворил его просьбу.

— И мы можем вас приютить на ночь, — добавил он. — Видите ли, мы принимаем туристов, и ужин уже готов. По правде говоря, он почти закончился, но, думаю, еды осталось достаточно.

— Это будет отлично, — сказал ему Гордон.

Без особого труда они затолкали самолет в сарай, ворота которого оказались особенно широкими, и через несколько минут сели за великолепный ужин.

— Что это за город? — спросил Билл у их хозяина, когда они начали есть.

— Крестон, — ответил тот.

— Индиана?

— Нет, Крестон, Айова.

— Тогда мы точно хорошо уложились во времени, — заявил Гордон.

— Странно, что я не слышал ваш самолет, — сказал мужчина.

— Вовсе нет, — сказал ему Гордон, — потому что он почти не шумит.

— Как так?

— Ну, видите ли, у нас электрический мотор вместо бензинового двигателя, — объяснил Гордон.

— Впервые о таком слышу, — заявил мужчина.

— И я думаю, что наш — первый в своем роде, — сказал ему Гордон.

— Думаешь, мы доберемся до побережья завтра? — спросил Гордон, когда они готовились ко сну.

— Если ничего не случится и мы вылетим к пяти часам, — сказал ему Билл.

— И не попадем в новые штормы, — добавил Роджерс.

Они договорились о раннем завтраке, и было всего несколько минут после пяти, когда они снова поднялись в воздух. Небо было затянуто тяжелыми тучами, и все указывало на то, что до конца дня пойдет дождь. И обещание было выполнено: в течение часа лил сильный дождь. Но внутри кабины было уютно, и, поскольку ветра почти не было, плохая погода их не беспокоила.

— Лучше поднажми, если хочешь сегодня добраться до побережья, — посоветовал Гордон.

— Мы летим сто пятьдесят, — сказал ему Билл.

— Вы это серьезно? — спросил Роджерс.

— Сто пятьдесят две, если быть точным.

— Не верится, что мы летим так быстро, — заявил Роджерс.

— Это потому, что старая птичка летит так тихо, — сказал ему Гордон.

— Она действительно не создает много шума, это факт, — согласился Роджерс.

— Тссс.

— Что такое? — потребовал Билл.

— Самолет приближается, — сказал ему Гордон.

— Теперь слышу, — согласился Билл.

— И, поверьте мне, он летит что надо, — добавил Роджерс мгновение спустя.

— Я его вижу, — заявил Гордон, который смотрел в бинокль. — Он летит прямо на нас.

— Ну, слава богу, места для разворота предостаточно, — рассмеялся Билл.

— Почтовый самолет, — объявил Гордон мгновение спустя.

— Не похоже, чтобы он нас вообще видел, — заявил Билл, слегка повернув штурвал.

— Он нас не слышит, это уж точно, — сказал Роджерс.

Мгновение спустя большой почтовый самолет пронесся мимо них на расстоянии всего нескольких десятков футов, и они не могли удержаться от смеха, увидев выражение лица пилота, который, по-видимому, впервые заметил их, когда они оказались прямо напротив.

— Спорим, он вернется с рассказом о самолете-призраке, — хихикнул Билл.

— Не удивлюсь, — рассмеялся Роджерс.

— Он определенно выглядел так, будто ему что-то померещилось, — добавил Гордон.

— Полагаю, лет через двадцать самолетов будет столько, что нам понадобятся правила дорожного движения, как сейчас для автомобилей, — заявил Роджерс, наблюдая, как самолет исчезает вдали.

— Но у нас всегда будет много разных уровней, — сказал Билл, — и это поможет.

— Точно, — согласился Гордон.

— Я думаю, что вижу океан.

Было немного после шести, когда Роджерс сделал это заявление. Гордон вел машину с полудня, а Билл дремал на своем сиденье. Погода прояснилась вскоре после двенадцати, и все они получили огромное удовольствие от полета над высокими вершинами Скалистых гор. Мотор работал безупречно, и за весь день не случилось ничего, что могло бы омрачить удовольствие от поездки, и все были в приподнятом настроении.

— Приземлимся в большом городе? — спросил Гордон несколько минут спустя, когда они были уверены, что почти достигли побережья.

— Я думаю, Стоктон будет лучше, — сказал ему Билл. — Он всего в нескольких милях от побережья и не такой большой.

— Тогда мы должны увидеть его в любую минуту.

— Я думаю, это должно быть он, немного правее нас, — заявил Роджерс.

— Согласен, — кивнул Билл.

Гордон слегка повернул штурвал, и через несколько минут они приземлились. Несколько человек видели самолет, когда он садился, и их тут же окружила любопытная толпа.

— Что это за штуковина? — потребовал один мужчина, здоровенный детина, положив руку на одно из крыльев.

— Это аэроплан, — сказал ему Билл.

— Но он не шумел, как самолет, — возразил мужчина.

— Нет, — тихо сказал Билл. — Видите ли, он работает на электрическом моторе, а не на бензиновом двигателе.

— Ну и дела, — заявил мужчина, отвернувшись от самолета к толпе. — Откуда вы, ребята?

— Из Мэна, — ответил ему Билл.

— Это, полагаю, немалое расстояние отсюда. Когда вы вылетели?

— Вчера утром.

— Не шутишь?

— Честное индейское, — улыбнулся Билл.

Несмотря на грубость мужчины, он видел, что тот, как и вся толпа, был к ним благосклонно настроен, и ему доставляло удовольствие их удивление. Расспросы сразу же дали им информацию о том, что в двух кварталах отсюда есть хороший отель, и услужливые руки помогли им дотолкать самолет по улице и загнать его в гараж позади гостиницы.

— И так заканчивается второй день, — заявил Гордон, когда они направились в столовую.

Глава III. Над Тихим океаном

— Мы должны долететь отсюда примерно за пятнадцать часов чистого летного времени, — сказал Билл, когда они готовились ко сну незадолго до десяти часов.

— Тогда, если мы вылетим отсюда в пять, то должны быть там около восьми, — сказал Гордон.

— Но это не оставляет нам запаса на случай неприятностей, — напомнил им Роджерс.

— И мы хотим быть уверены, что доберемся туда, пока светло, если это вообще возможно, — посоветовал Билл.

— Тогда я предлагаю стартовать отсюда вскоре после трех часов, — сказал Гордон. — Конечно, тогда будет темно, но рассветет, пока мы еще не очень далеко, и это нам не помешает, а так мы все будем чувствовать себя безопаснее.

— Поддерживаю, — согласился Билл.

— И я поддерживаю, — добавил Роджерс.

— Что делает решение единогласным, — рассмеялся Гордон. — Курс проложил? — спросил он, повернувшись к Биллу.

— Через минуту будет, — ответил Билл, склонившись над картой, которую он изучал последние несколько минут.

— Не ошибись, — предостерег его Гордон. — Если мы промахнемся мимо этого острова, то, скорее всего, долго-долго не увидим земли.

— А вода там очень мокрая, — рассмеялся Роджерс. — Кстати, интересно, «Альбатрос» будет держаться на плаву?

— Конечно, мы никогда не пробовали, — сказал ему Билл, — но я не думаю, что в этом есть какие-то сомнения. За твоим сиденьем есть довольно большой герметичный воздушный отсек, а ты знаешь, что он очень легкий, и мы не везем топлива. Да, думаю, я могу сказать, что он будет держаться на плаву.

— Я в этом уверен, но уж точно надеюсь, что ему не придется это демонстрировать, — улыбнулся Роджерс.

Он позвонил на ресепшен и попросил разбудить их в полтретьего. Они уже договорились с поваром, чтобы им упаковали достаточно еды, и их заверили, что все будет готово к назначенному времени.

— Тогда, полагаю, нам лучше отправиться на боковую, чтобы урвать хоть немного сна, а это будет всего около четырех часов, — сказал Билл, закончив прокладывать курс.

Десять минут спустя свет был выключен, и все стихло.

— Ух ты, две тысячи сто миль кажутся немалым расстоянием, когда все это над водой, — заявил Гордон, запрыгивая на свое место в четверть четвертого утра.

— В милях — да, но во времени это не так уж и далеко, — сказал ему Билл, запуская «лифт». — Мы будем там раньше, чем ты успеешь оглянуться.

— О, я не боюсь и ничего такого, — поспешил заверить его Гордон.

— Я и не думал, что ты боишься, — улыбнулся Билл.

Рассвет только занимался, когда они пролетали над Сан-Франциско и вылетали за Золотые Ворота.

— Жаль, что не светлее, чтобы мы могли увидеть больше, — сказал Билл.

— Мы должны спланировать так, чтобы на обратном пути было светло, это стоит увидеть, — сказал ему Роджерс.

— И теперь под нами одна вода, — вздохнул Гордон.

— И не самая лучшая, надо сказать, — рассмеялся Роджерс.

— Но ее много, какая есть, — заявил Билл.

— И даже больше, — добавил Гордон.

Утро было прекрасным, и когда солнце взошло позади них и бросило свои лучи на океан, это стало для них незабываемым впечатлением. Они летели на высоте чуть более тысячи футов, и океан простирался под ними, как огромное зеркало.

— Неудивительно, что его назвали Тихим, если он всегда такой, — заявил Гордон, глядя за борт кабины.

— Но это не так, — напомнил ему Роджерс. — Я был на нем пару раз, и один раз, в частности, он был не таким уж и тихим, уж поверьте.

— Вы разве не говорили, что никогда не были там, куда мы летим? — спросил его Гордон.

— Не был, но я был на Тихом океане. Это довольно большой пруд, знаете ли, и можно проплыть немалое расстояние, не наткнувшись на эти острова.

— Пожалуй, вы правы, — рассмеялся Гордон.

Час спустя они позавтракали и обнаружили, что повар приготовил им великолепный ланч.

— Поверьте мне, этот парень знает толк в еде, — заявил Гордон, принимаясь за третий сэндвич.

— Надеюсь, он так же хорош в количестве, как и в качестве, — вздохнул Билл.

— Это что, камень в мой огород? — потребовал Гордон.

— Не торопись примерять на себя, — рассмеялся Билл. — Это у тебя девятый или десятый сэндвич?

— Всего лишь третий, — отрезал Гордон. — А ты сколько съел?

— Ну, э-э…

— Не стесняйся. Сколько?

— Четыре, не считая этого, — признался Билл.

— Тогда не говори мне о количестве. Я по сравнению с тобой просто дилетант.

— Думаю, нам хватит, — сказал им Роджерс. — Я и сам кое-что понимаю в еде, и, знаете ли, это я заказывал провизию. В любом случае, если обнаружите, что еды не хватает, можете выбросить меня за борт.

— Роль Ионы, да? — рассмеялся Гордон.

— Ну, если я не сильно ошибаюсь, вон и кит для тебя уже готов, — крикнул Билл, указывая вперед.

— Точно, как пить дать, — крикнул Гордон.

— И, похоже, он достаточно большой, чтобы выполнить свою роль, — добавил Роджерс.

— Давай посмотрим, как близко мы сможем к нему подобраться, — предложил Гордон. — Он прямо на нашем пути, и мы потеряем не больше нескольких минут.

Кит, насколько они могли судить, находился примерно в двух милях впереди, когда Билл сбавил обороты мотора и одновременно потянул штурвал, направив нос самолета вниз.

— Посмотрите, как эта крошка пускает фонтан, — крикнул Гордон.

— Из него бы получилась отличная пожарная машина, — заявил Билл.

Они быстро приближались к киту, который, казалось, праздно плавал на поверхности воды и до сих пор, по-видимому, их не заметил.

— Боже, какой он огромный, и вы только посмотрите на эту пасть, — сказал Гордон, когда они подлетели ближе. — Я больше никогда не буду сомневаться в истории об Ионе. Эта крошка могла бы проглотить его вместе с лодкой.

Билл запустил «лифт», и теперь они находились почти прямо над китом, не более чем в пятидесяти футах над водой. И кит по-прежнему не обращал на них ни малейшего внимания.

— Лучше не спускаться ниже, — сказал Роджерс, когда самолет почти неподвижно завис над большим морским животным. — Он может вздумать махнуть нам хвостом.

Как раз когда он это сказал, кит, должно быть, их увидел или услышал, потому что внезапно в воде поднялась сильная суматоха, и высоко в воздух взметнулся хвост, обдав их обильными брызгами. Затем он исчез, оставив после себя лишь мощный водоворот.

— Я скажу, ваш совет был хорош, — сказал Билл, запуская передний пропеллер. — Если бы мы были намного ниже, он бы нас зацепил.

— Он просто играл, — заявил Гордон. — Милый маленький дружок, не правда ли?

— Может, он и играл, но боюсь, он был бы довольно грубым товарищем по играм, — рассмеялся Роджерс.

— Как думаете, какой он длины, футов двести? — спросил Гордон.

— Двести чертей, — усмехнулся Билл. — Они никогда не вырастают больше восьмидесяти футов. Ведь так? — спросил он, повернувшись к Роджерсу.

— Это примерно предел, я полагаю, — заверил его тот.

— Ну, может, это ваш опыт, — сказал им Гордон, — но, поверьте мне, этот малыш был исключением. Сто пятьдесят футов, и я не уступлю ни дюйма.

— Жаль, что ты не смог его измерить, — сказал Роджерс.

— Вероятно, он бы это сделал, будь у него весы, как у обычной рыбы, — съязвил Билл.

— Старая шутка, — парировал Гордон. — Если не можешь придумать ничего лучше, то лучше молчи и не пытайся. Ной еще это рассказывал царю Ниневии, когда описывал, какой большой был кит, который его проглотил.

— Полагаю, ты его слышал.

— Нет, я его не слышал, но я слышал об этом, — рассмеялся Гордон.

К этому времени их скорость снова достигла ста пятидесяти миль в час, и они все искали новых китов.

— Но нам лучше больше не останавливаться, даже если мы увидим одного, — заявил Билл. — Мы хотим добраться до острова до темноты, чтобы видеть, где садиться, а киты отнимают время.

— Но в тот раз мы получили свое сполна, — заявил Гордон.

Погода оставалась прекрасной, и в полдень они снова поели, пока Роджерс не предупредил их, что половина еды съедена и им лучше бы поумерить аппетит.

— А я только-только разогрелся, — вздохнул Гордон.

— Разогрелся, как же, — усмехнулся Билл. — Я за тобой наблюдал, и ты уже съел достаточно на троих обычных людей.

— Ты уж точно умеешь рассказывать, когда начнешь, — парировал Гордон.

— Вы, ребята, все время так ссоритесь? — рассмеялся Роджерс.

— Вы и половины не знаете, — сказал ему Билл.

— Молокаи — это первая земля, которую мы увидим? — спросил Гордон пару часов спустя.

— Если я не ошибся в расчетах, то да, — сказал ему Билл.

— А если ошибся, то мы можем не увидеть земли и неделю, да?

— Что-то в этом роде.

— Тогда будем надеяться, потому что к тому времени я стану очень голодным, — заявил Гордон.

— Спорим, — рассмеялся Билл.

Наступило шесть часов, и они снова поели, оставив ровно столько, чтобы хватило на скудный завтрак. Последний час Билл наблюдал за чем-то, похожим на низкую гряду облаков впереди, и как только трапеза закончилась, он сказал:

— Мне не очень нравится вид погоды впереди.

— Я за этим наблюдаю, — сказал ему Роджерс. — Думаешь, это шторм?

— Похоже на что-то в этом роде. Что скажешь, Гордон?

— Мне это больше похоже на полосу тумана.

— Что примерно то же самое.

— Хуже, если вы спросите меня, — сказал ему Гордон.

— Мы должны быть уже почти там, я бы сказал, — заявил Роджерс.

— Давайте посмотрим, мы летели почти пятнадцать часов со скоростью около ста пятидесяти миль в час. Сколько это?

— Две тысячи двести пятьдесят, — ответил ему Гордон мгновение спустя.

— Тогда мы должны быть там. Я рассчитал, что оттуда, где мы стартовали, две тысячи двести миль. Интересно, не сбился ли я с курса.

— Если и сбился, то это будет впервые, — сказал ему Гордон.

— И в самый неподходящий момент, — добавил Билл. — Но я не думаю, что сбился. Я очень внимательно следил за компасом.

— Мы потеряли немного времени, играя с китом, — напомнил ему Гордон.

— Не больше пятнадцати-двадцати минут, я бы сказал.

— Я бы сказал, как минимум полчаса, — высказал свое мнение Роджерс. — Ты сбавил скорость задолго до того, как мы до него долетели, и потребовалось некоторое время, чтобы снова набрать полную скорость.

— Ну, может, и полчаса, — согласился Билл, — но даже так, мы должны увидеть его в любую минуту.

— Вероятно, так и будет, — заверил его Гордон.

Но прошел еще полчаса, а земли все не было видно, зато теперь было совершенно ясно, что они влетают в туман.

— Нет смысла пытаться перелететь его, потому что мы все равно ничего не увидим, — сказал им Билл, когда самолет окутал легкий туман.

— Не так уж и плохо, если не станет хуже, — сказал Гордон.

— Но станет, — сказал ему Билл.

И он был прав, потому что менее чем через десять минут туман стал таким густым, что они едва могли видеть на дюжину футов вперед. Билл сбавил обороты мотора, пока они не двигались ровно настолько, чтобы поддерживать высоту.

— Единственное, что остается, — это переждать, — заявил он.

— Хорошо, что нет ветра, — рискнул предположить Гордон.

— Но если бы был сильный ветер, он бы, вероятно, разогнал туман, — сказал ему Роджерс.

— Это тоже верно, — согласился Гордон. — Может, мне стоит посвистеть, чтобы его вызвать.

Прошел еще полчаса без каких-либо изменений.

— Боюсь, мы его пролетим, — сказал им Билл.

— А что, если запустить «лифт» и постоять на месте, пока туман не рассеется, если он вообще рассеется? — предложил Гордон.

— Я как раз об этом и думал, — сказал Билл, и через несколько минут они практически застыли на месте.

— Следи за стрелкой, — приказал Билл. — Мы не хотим опускаться ниже.

Пришлось немало поработать переключателем, чтобы удержать самолет на месте, но больше часа их высота не менялась более чем на сто футов. Конечно, они не могли определить, как быстро их сносит, но дул лишь легчайший ветерок, и они знали, что это не может быть много. Это было, безусловно, странное ощущение — висеть там, между небом и водой, и вскоре это начало действовать им на нервы.

— Если что-нибудь скоро не произойдет, я знаю одного, кто свихнется, — заявил Гордон.

— Это не очень приятно, — сказал ему Билл, — но я не вижу, чтобы мы были в какой-то особой опасности.

— Дело не в этом, — настаивал Гордон. — Это, это… ну, я не знаю, что это, но это точно так.

— Я и сам чувствую что-то подобное, — признался Роджерс.

— И, думаю, мне лучше присоединиться, — рассмеялся Билл, но в этом смехе было мало веселья.

— Как насчет того, чтобы подняться прямо вверх и посмотреть, не сможем ли мы выбраться из этой дряни? — спросил Гордон.

— Никакой пользы от этого не будет, даже если мы выберемся, — сказал ему Билл.

— Я знаю, но это было бы хоть какое-то действие.

— Хорошо, как скажешь, — и Билл щелкнул переключателем.

Они парили на высоте около восьмисот футов, и стрелка медленно повернулась, пока не показала четыре тысячи, а туман был таким же густым, как и прежде. И теперь становилось темно.

— Думаешь, нам стоит подниматься выше? — спросил Билл.

— Похоже, мы никуда не движемся, это факт, — сказал ему Гордон. — Думаю, лучше снова спуститься. Почему-то я не чувствую себя в безопасности так высоко.

Итак, Билл потянул переключатель назад, и они начали снижаться. На высоте тысячи футов он остановил самолет и сказал:

— Ну, похоже, мы примерно там же, где и были до подъема.

— Везде одно и то же, — проворчал Гордон.

— Слушайте.

Это Роджерс отдал приказ, и на мгновение они напрягли слух.

— Это прибой, как пить дать, — наконец заявил Гордон.

— Я думаю, в этом нет никаких сомнений, — согласился Билл. — В какой стороне, по-вашему?

— Прямо впереди, я бы сказал, — ответил Роджерс.

— Точно, — согласился Гордон.

— Думаешь, нам стоит попробовать приземлиться? — снова спросил Билл.

— Конечно, почему бы и нет? — ответил Гордон.

При этих словах Билл запустил передний пропеллер, одновременно замедляя «лифт».

— Скажите мне, когда, по-вашему, мы будем прямо над ним, — приказал он.

— Я бы сказал, сейчас, — сказал ему Роджерс несколько минут спустя.

— И я так думаю, — согласился Гордон.

Они были теперь всего в трехстах футах над землей, и шум прибоя, разбивающегося о берег, был отчетливо слышен, но они ничего не видели.

— Смотрите в оба, — крикнул Билл, выключая передний пропеллер.

— Много толку от этого будет, — проворчал Гордон.

— Я собираюсь опускать его как можно медленнее, и вы должны мне сообщить, если мы во что-то врежемся, — настаивал Билл. — Если мы приземлимся на дерево, самолету конец. Смотрите сейчас и кричите, если что-нибудь увидите.

— Я буду кричать, не сомневайся, — пообещал ему Гордон.

Медленно самолет опускался, пока они не оказались всего в пятидесяти футах над землей, и тогда Гордон закричал:

— Я вижу деревья прямо под нами!

Билл мгновенно увеличил скорость «лифта», и самолет поднялся на сто футов.

— Не нужно подниматься так высоко, — сказал ему Гордон.

— Ну, я хотел перестраховаться.

Он снова запустил передний пропеллер, но через пару минут выключил его.

— Теперь попробуем еще раз, — сказал он им.

Но снова, когда они были почти на земле, они обнаружили, что на их пути деревья, и им пришлось повторить попытку.

— Боюсь, мы над довольно большим лесом, — сказал Билл.

— Как насчет того, чтобы вернуться и попробовать приземлиться у берега? — предложил Роджерс. — Обычно между водой и лесом есть довольно широкая полоса пляжа. По крайней мере, на большинстве островов, которые я видел.

— Пожалуй, это лучший план, — согласился Билл, снова запуская передний пропеллер и поворачивая штурвал до упора.

— Если бы было просто темно, мы бы отлично видели с фонариком, — заявил Гордон, — но в этом тумане от него столько же пользы, сколько от боба с желтым глазком.

— Ну как? — потребовал Билл мгновение спустя.

— Выключай, думаю, мы достаточно далеко пролетели, — сказал ему Гордон.

— Смотрите в оба.

— Точно.

Мгновение спустя самолет приземлился так легко, как перышко, как заявил Роджерс, и с глубоким вздохом облегчения они выпрыгнули со своих мест на твердый песок.

— Ну, мы здесь, — крикнул Гордон.

— Мы-то здесь, но хотел бы я, чтобы кто-нибудь сказал мне, где это «здесь», — ответил Билл. — Конечно, мы на острове, но я бы многое отдал, чтобы узнать его название.

— Ну, до утра мы этого не узнаем, и все тут, — сказал ему Гордон.

Глава IV. Молокаи, наконец

Они обнаружили, что приземлились примерно в пятидесяти футах от кромки воды, но, не зная, был ли это прилив или отлив, оттащили самолет еще на сто футов вверх по пляжу. К этому времени наступила темнота, и вместе с туманом они едва могли видеть свои руки перед лицом. Тем не менее, все они понимали, что могло быть и хуже, и никто не был склонен ворчать.

— Как насчет перекуса? — спросил Гордон, как только они убедились, что самолет в безопасном месте.

— Что ты имеешь в виду под перекусом? — потребовал Билл.

— А что обычно имеют в виду, когда говорят «перекус»? — парировал Гордон.

— На сегодня ты уже наелся. Мы же ели всего час или около того назад, и к тому же ты не голоден, это просто привычка, — сказал ему Билл.

— Может, ты и прав, — вздохнул Гордон. — Я забыл, что у нас скудный паек.

— Мне жаль, но все, что у нас есть, понадобится на завтрак, — утешил его Билл.

— Если я умру с голоду до тех пор, не забудь, что я тебя прощаю, — сказал ему Гордон.

— Спасибо за добрые слова. Они точно снимают груз с моей души, — рассмеялся Билл.

— Ну, раз уж, похоже, делать больше нечего, а встали мы довольно рано, предлагаю лечь спать, — предложил Гордон несколько минут спустя.

— Неплохая идея, — согласился Роджерс. — Где мы будем спать?

— Полагаю, нам придется спать на песке, — сказал ему Билл. — Я бы не хотел отходить далеко от самолета, а с нашими одеялами будет не так уж и плохо.

Холодно не было, хотя поднялся прохладный ветерок, и они надеялись, что к утру он разгонит туман.

— Я спал и в местах похуже, — заявил Гордон несколько минут спустя. — Этот песок постелили мягкой стороной вверх.

— Совсем неплохо, — согласился Роджерс. — И, поверьте мне, я собираюсь спать.

Все они хотели спать и больше не тратили время на разговоры. Некоторое время спустя Билл открыл глаза и сел. Что-то нарушило его сон, но на мгновение он не понял, что это было. Затем он осознал странный звук справа от себя, казалось, не очень далеко. Он начался с низкого рокота, похожего на далекий гром, но вскоре стал меняться, набирая громкость и повышая тон, пока не перешел в пронзительный визг и, наконец, затих в том же низком рокоте, с которого начался. Возможно, все это длилось минуту.

— Ты что-нибудь слышал? — услышал он шепот Гордона, недостаточно громкий, чтобы услышать, если бы он спал.

— Еще бы, — прошептал он в ответ. — Это тебя разбудило?

— Что-то разбудило.

— Этого хватило бы, чтобы разбудить и мертвых.

— Не похоже ни на одно животное, которое я когда-либо слышал. — Это сказал Роджерс, и они поняли, что он тоже проснулся.

— Вот, опять, — сказал Гордон.

На этот раз звук был примерно таким же, за исключением того, что он длился не так долго.

— Призраки, — прошептал Гордон, когда вой затих.

— Ни у каких призраков не хватило бы легких, чтобы издать такой звук, — сказал ему Роджерс.

Ветер все еще дул, и они заметили, что туман почти рассеялся, хотя было очень темно.

— Который час? — спросил Гордон. — Мои часы остановились. Забыл завести.

— Четверть третьего, — ответил ему Билл.

Почти полчаса они слушали странный звук, который повторялся с частыми интервалами. Затем он прекратился.

— Если бы кто-то мог видеть нас, когда мы приземлились, я бы склонился к мысли, что кто-то пытается нас напугать, — сказал Билл, снова растягиваясь на песке.

— Любой парень, который мог бы сделать такое естественным образом, не стал бы особо стараться, — сказали им Гордон.

— Что может быть и правдой, хотя и не имеет никакого смысла, — заявил Билл.

— Что не имеет смысла?

— То, что ты сказал.

— Я оставлю это на усмотрение Стива, если не имело.

— Я думаю, я понял, что ты имеешь в виду, — усмехнулся Роджерс.

— Вот, умник, — съязвил Гордон.

— Хорошо, моя ошибка. Давайте спать.

Когда Билл снова проснулся, было уже светло, и светило солнце. Туман полностью рассеялся, и небо было безоблачным. Взгляд на часы сказал ему, что было почти семь, и он обратился к остальным.

— Вы, ребята, собираетесь спать весь день?

Как только он окончательно разбудил остальных, он огляделся. Впереди простирался океан, а за ними, футах в ста, рос густой лес из разнообразных тропических деревьев. Широкий твердый пляж тянулся в обе стороны, насколько хватало глаз.

— Ну, у нас точно было предостаточно места для посадки, — заметил он.

— Еще бы, — согласился Гордон, вставая и потягиваясь. — Как насчет завтрака?

— Вечно ты о своем животе думаешь, — рассмеялся Билл, вытаскивая остатки их провизии из самолета. — Надеюсь, кофе в этом последнем термосе горячий.

Он был горячим, и у них получился довольно удовлетворительный завтрак, хотя Гордон настаивал, что он был далеко не на высоте.

— Итак, — начал Роджерс, как только они закончили, — полагаю, первое, что нужно сделать, — это попытаться выяснить, где мы находимся.

— И найти базу снабжения, — добавил Гордон.

— Слушайте, — спросил Гордон, когда они готовились к взлету, — мы что-то слышали ночью или мне это приснилось?

— Если тебе приснилось, то, полагаю, и мне тоже, — сказал ему Билл.

— И меня это тоже касается, — добавил Роджерс.

— Что это было? — добавил Гордон.

— А ты не хотел бы знать? — передразнил Роджерс.

— А вы знаете?

— Понятия не имею.

— А ты, Билл?

— То же самое.

— Но вы не думаете, что мы должны знать, что это было?

— Может быть, но я не знаю, как мы это выясним. У нас сейчас есть дела поважнее, — сказал ему Билл.

— Может, и так, а может, и нет, — парировал Гордон. — Во всяком случае, мне бы очень не хотелось, чтобы то, что издавало этот звук, добралось до меня.

— Некоторые вещи не так страшны, как звучат, — улыбнулся Роджерс.

— Ну, эта штука могла бы быть намного лучше, и все равно была бы достаточно плохой, — сказал ему Гордон.

Они решили, что лучший план — подняться на самолете и посмотреть, что они смогут увидеть. Итак, через несколько минут после того, как они закончили есть, они снова были в воздухе, который был на удивление чистым.

— Это не может быть тот остров, — заявил Гордон, как только они поднялись футов на сто, — он недостаточно большой.

— Судя по этой карте островов, я думаю, это Кахоолаве, — сказал Роджерс. — По размеру вроде бы подходит, а вон тот большой остров, должно быть, Мауи.

— Тогда Молокаи должен быть примерно в шестидесяти милях к северо-востоку отсюда, — предположил Билл.

— Именно, — согласился Роджерс.

Итак, Билл направил самолет почти на север, и они летели на высоте около шестисот футов.

— Вон там, слева, должно быть, Ланаи, — объявил Роджерс несколько минут спустя.

— А Молокаи прямо впереди, — добавил Гордон.

— Верно, — согласился Билл.

— До Гонолулу не больше ста миль, — сказал Роджерс. — Как насчет того, чтобы полететь туда и запастись провизией?

— О, парень, это по мне, — усмехнулся Гордон.

— В большом городе, как Гонолулу, мы привлечем меньше внимания, чем если приземлимся у какого-нибудь маленького городка, а нам, по моим расчетам, не стоит быть слишком заметными, — объяснил Роджерс.

— Я думаю, вы правы, — согласился Билл, слегка повернув штурвал влево.

— Согласно той старой карте, место наших поисков недалеко от той точки, — сказал Роджерс, когда полчаса спустя они пролетали над западной оконечностью Молокаи.

— И мне не кажется, что эта часть острова очень густо заселена, — заявил Гордон, выглядывая за борт кабины.

— Так и есть, — сказал ему Роджерс. — Это мыс Лаау, и в радиусе двадцати миль от него нет ни одного поселения.

— Нас это не расстроит, да? — усмехнулся Гордон.

— Нет, чем меньше, тем лучше, — сказал ему Билл.

Было ровно десять часов, когда «Альбатрос» опустился на землю на окраине города. Однако, вопреки их надеждам, самолет был замечен, и их уже ждал большой и, как позже заявил Гордон, очень смешанный комитет по встрече. Фактически, им казалось, что там были представлены почти все нации земного шара. Каждый хотел пожать им руку, и большую часть часа они были заняты этим делом. Также каждый хотел знать, откуда они и все о них, и когда они узнали, что они из Штатов, их приветствие стало еще более сердечным.

Наконец, с большим трудом, Роджерс дал понять, что они останутся на острове лишь на то время, чтобы пополнить запасы, и что они категорически не будут участвовать ни в каких приемах или других демонстрациях, как бы они ни ценили их радушный прием.

Тотчас же вперед выступил мужчина, очевидно, американец, и сообщил им, что его машина в их распоряжении на столько времени, сколько они пожелают.

— Поезжайте с ним и купите все, что нам нужно, а мы с Гордоном останемся здесь, с самолетом, — прошептал Билл Роджерсу, и тот кивнул в знак согласия. — Я вернусь как можно скорее, — пообещал он.

После того как он уехал с мужчиной, толпа продолжала осаждать мальчиков вопросами о том, куда они направляются, что собираются делать и почему не могут остаться. На все это они давали более или менее уклончивые ответы.

— Какой это остров? — спросил Гордон у одного из них.

— Оаху.

— О, я в порядке, но как называется этот остров?

— Оаху, — снова ответил мужчина.

— Он что, пытается надо мной подшутить? — прошептал Гордон Биллу.

— Он просто ответил на твой вопрос, — прошептал в ответ Билл, стараясь не рассмеяться.

— Ты имеешь в виду…

— Конечно, это название острова, О-А-Х-У.

— А-а, — усмехнулся Гордон. — Я-то думал, он о моем здоровье справляется.

Было ровно полдень, когда Роджерс вернулся, и задняя часть машины была почти заполнена пакетами всех форм и размеров.

— Я привез наш обед, — сказал он им, указывая на пакет, который он держал на коленях. — Подумал, что мы поедим по дороге обратно, вместо того чтобы идти в отель.

— Хорошая идея, — сказал ему Билл.

Они как можно быстрее перенесли посылки в отсек за сиденьями в самолете, и к половине первого были готовы к обратному пути. Мужчина, одолживший свою машину, умолял их остаться на острове в качестве его гостей на столько времени, сколько они пожелают, но они вскоре убедили его в невозможности такого визита и сердечно поблагодарили за его доброту и помощь. Он сказал им, что его зовут Джеймс Борден, что он живет в городе, и просил их приехать к нему, когда они смогут.

— Ну как насчет той коробки с нашим обедом? — спросил Гордон, как только самолет направился на юг.

— Вот она, — рассмеялся Роджерс, потянувшись за свое сиденье. — Налетай.

Они летели медленно, пока ели, и было почти два часа, когда они прибыли над мысом Лаау и приготовились к посадке.

— Не очень-то похоже на рай, — заявил Гордон, когда самолет опустился примерно в ста ярдах от скалистого побережья.

— Ну, мы сюда не на пикник приехали, — напомнил ему Билл.

— Может, у нас все-таки будет пикник, — добавил Роджерс.

Перспектива, что касается самой местности, была не из приятных. Куда ни глянь, было очень каменисто, и деревьев было мало.

— Я думал, эти тропические острова покрыты пальмами и прекрасными цветами, и всем таким прочим, — сказал Гордон, выпрыгивая из кабины.

— Тогда это, должно быть, исключение, подтверждающее правило, — сказал ему Билл.

— Ну, мы все равно здесь, и это главное. Где мы будем жить?

— Одно место выглядит не хуже другого, — сказал ему Билл, оглядываясь. — У нас есть палатки-двускатки, и все, что нам нужно, — это найти мягкое место, чтобы их поставить.

— Большинство этих камней кажутся мне довольно твердыми, — усмехнулся Гордон.