Бесплатный фрагмент - Мальчики из Лейквуда на островах Южных морей

Глава I. Неожиданное предложение

Прозвучал отбой в конце учебного боя, и все «убитые» ожили. Последняя нота сигнала официально завершила учебный год в «Крепости», и, вместе с большей частью кадетского корпуса, Боб и Джек Лейквуды спешили в казармы, стремясь как можно скорее «переодеться в гражданку». Но как только Боб ворвался в умывальную комнату, а Джек следовал за ним по пятам, он почувствовал, как сильная рука схватила его за руку. Обернувшись, он увидел лицо высокого, хорошо сложенного мужчины, губы которого были растянуты в широкой улыбке.

— Ну, из всех…

— Дядя Сайлас! — с криком перебил Джек, обнимая мужчину за шею и сжимая его в медвежьих объятиях.

— О-осторожнее, не сломай, — выдохнул мужчина, одной рукой отвечая на объятие, в то время как Боб тряс другую вверх и вниз.

— Когда ты приехал? — спросил он мгновение спустя.

— Около часа назад, — ответил дядя. — И должен сказать, ребята, вы точно умеете маршировать.

— Куда направляешься? — спросил Джек.

— Ну, я полагаю, вы едете домой, и я как бы подумал присоединиться к вам. Видишь ли, я довольно давно не был в Мэне.

— Это здорово, — заявил Боб. — Пойдем к нам в комнату, пока мы переодеваемся, и мы мигом уедем. Чемоданы отправили сегодня утром. Поужинаем в Филадельфии и сядем на экспресс до Бар-Харбора в Нью-Йорке. Отец и мать будут ужасно рады тебя видеть.

Говоря это, Боб вел их наверх в свою комнату, и через мгновение два мальчика уже сбрасывали с себя форму, в то время как их дядя сидел у окна, задавая им нескончаемый поток вопросов об их жизни здесь.

— Нравится вам тут, да? — спросил он наконец, когда Боб делал последний осмотр, чтобы убедиться, что ничего не забыл.

— Это лучшая школа в мире, — ответил он.

— Хм, что ж, верю тебе, — улыбнулся мистер Лейквуд. — Я всегда говорил, что если военная подготовка правильного толка не сделает из мальчика мужчину, то ничто не сделает, а вы двое — отличная тому реклама. — И он с большой гордостью посмотрел на крепко сбитые тела своих племянников.

Час спустя они втроем ужинали в Филадельфии и, едва успевая прожевать, как выразился Джек, вспоминали былые времена.

— Мы покажем тебе настоящие леса в Мэне, — сказал Джек дяде, пока они ждали десерт. — И настоящую рыбалку тоже, — добавил он.

— Мне жаль, но боюсь, у меня на это не будет времени, как бы мне этого ни хотелось, — улыбнулся мистер Лейквуд.

— Почему нет? Ты ведь собираешься провести лето с нами, не так ли?

— Боюсь, не в этот раз. Если все пойдет хорошо, я отплываю из Нью-Йорка через неделю во вторник.

— Куда? — разочарованно спросил Боб.

— На острова Южных морей.

— Ого, ты серьезно? — спросил Джек.

— Абсолютно, — улыбнулся дядя. — И я вот тут подумал, не могли бы вы подсказать мне, где найти двух парней лет девятнадцати, чтобы поехали со мной.

Боб посмотрел сначала на Джека, потом на дядю, а Джек, едва не поперхнувшись куском хлеба, который, как он потом заявил, «не в то горло попал», наконец, выдохнул:

— Т-ты сказал, двух парней?

— Двух парней. Да, я сказал, двух парней. Видите ли, они мне нужны для компании и для помощи в некоторых делах. Знаете таких?

— Не думаю, что им можно быть твоими родственниками, — усмехнулся Боб.

— Ну, конечно, там мы можем столкнуться с некоторой опасностью, но я там все ходы знаю, и если они не слишком близкие родственники, то, почему бы и нет, — мистер Лейквуд говорил медленно, будто тщательно обдумывая дело.

— Думаешь, племянники — это слишком близко? — рассмеялся Джек.

— Ты… ты хочешь сказать, вы бы хотели поехать, ты и Боб? — мистер Лейквуд сделал вид, что очень удивлен.

— О, нет, мы бы не хотели поехать, не больше, чем медведь хотел бы съесть ведро меда, — снова рассмеялся Джек.

— Но я думал, медведи любят мед, — лицо мистера Лейквуда было совершенно серьезным, когда он говорил.

— Это единственное в мире, что они любят больше всего на свете, — сказал ему Боб.

— Значит, я должен понимать, что вас можно было бы уговорить рассмотреть это предложение?

— А дикая кошка станет раздумывать, нападать ли на норку? — парировал Джек, на что все рассмеялись.

— Думаешь, ваши родители вас отпустят? — спросил мистер Лейквуд.

— Отец отпустит нас с тобой куда угодно, — заверил его Боб.

— И мама тоже, — добавил Джек. — Но, пошли, у нас всего десять минут, чтобы успеть на поезд на Брод-стрит.

Как только они уселись в пульмановский вагон и поезд тронулся со станции, мистер Лейквуд повернулся к мальчикам и сказал:

— Теперь, я полагаю, вы хотите знать, в чем дело?

— Пожалуй, мы более чем любопытны, — признался Боб.

— И я вас не виню. На самом деле, я бы и ломаного гроша не дал за мальчишку, которому ничего не любопытно. Что ж, это довольно длинная история, но, поскольку это купе полностью в нашем распоряжении, думаю, сейчас самое время рассказать эту байку, как говорят моряки. Эта история началась еще до вашего рождения. Я тогда был не так стар, как сейчас, и, поверьте мне, я и сейчас себя стариком не считаю. Вероятно, ваш отец говорил вам, что я всегда был своего рода бродягой, и, по правде говоря, так и есть. Немного найдется стран, где я не побывал в то или иное время. У меня всегда была тяга к путешествиям, и, когда мне было примерно столько же лет, сколько вам, я бросил школу и отправился повидать мир. Мое первое путешествие… впрочем, об этом я расскажу как-нибудь в другой раз, а сейчас буду придерживаться того, с чего начал.

— Это было двадцать пятого февраля 1899 года, когда я отправился из Нью-Йорка на пятимачтовой шхуне в Австралию. Вы можете подумать, что странно, что я помню точную дату, но это был мой день рождения, и это была зима после той большой бури, когда «Портленд» затонул у Кейп-Кода, и все на борту погибли. Я был довольно крепким парнем в те дни и имел репутацию моряка не хуже других. У нас была обычная команда, смесь шведов, метисов и янки, с одним-двумя ирландцами и шотландцем для разнообразия. Это были довольно грубые ребята, но, думаю, не грубее обычных моряков. Старик, как мы звали капитана, был типичным янки с Дальнего Востока, откуда-то с Кейп-Кода. Я помню, он был невысоким, коренастым мужчиной с рукой толщиной в ногу обычного человека и кистями почти с окорока. Он был богобоязненным человеком, и я слышал, как он ругнулся всего раз, и то когда большой швед наступил ему на любимую мозоль, и тогда он разошелся минут на десять; но он ни разу не упомянул имя Господа, зато дьяволу досталось по полной.

— Что ж, с самого начала у нас была плохая погода, мы попадали из одного шторма в другой, и однажды ночью, у мыса Хаттерас, я думал, что мы пойдем ко дну. Но капитан Эзра точно знал, как управлять кораблем, и мы выкарабкались. После этого погода улучшилась, все шло просто прекрасно, и мы отлично продвигались к мысу Горн. Затем мы попали в еще один шторм, и прошло пять дней, прежде чем мы обогнули его и вошли в Тихий океан.

— Второй помощник был большой ирландец по имени Майк Маллиган, и он, кажется, с самого начала проникся ко мне симпатией, и к тому времени, как мы обогнули Горн, мы стали больше чем просто хорошими друзьями. Майк был настоящим мужчиной, скажу я вам. Шесть футов и три дюйма ростом в одних чулках, весил 260 фунтов, и ни грамма жира на нем не было. Сильный? Да что вы, я видел, как он брал бочку солонины и взваливал на плечо так же легко, как я — мешок муки, а меня тогда считали довольно сильным.

— Ну, как только мы обогнули Горн, ветер, который пять дней дул нам прямо в лицо, переменился, и мы взяли прямой курс на Австралию. Словно в компенсацию за то, что он так долго и сильно дул против нас, ветер держался попутным день за днем, и синие волны скользили под нашим носом с такой скоростью, что быстро несли нас к большому острову. Мы уже видели несколько маленьких островов на окраине группы Южных морей, когда однажды рано утром барометр начал быстро падать. Как хорошо я помню то утро. На небе не было ни облачка, а ветер, который так долго дул попутным и сильным, стих до легкого бриза, едва наполнявшего паруса. Казалось невозможным, что назревает шторм, но мы знали, что барометру можно доверять больше, чем любым внешним признакам. В восемь часов стекло показывало тридцать дюймов, а два часа спустя упало до 29,75. Я понял, что старик обеспокоен, когда он приказал убрать паруса. Еще через полчаса на западе поднялась грязная гряда облаков, и к одиннадцати часам все небо было затянуто. Легкий бриз полностью стих, но барометр упал до 29,60, и мы знали, что это лишь вопрос минут, когда ударит шторм, а стекло указывало, что он будет сильным.

— Когда первый шепот надвигающегося шторма пронесся над морем, старик встал за штурвал и приказал одному из матросов обвязать его страховочным концом, чтобы не было опасности быть смытым за борт. Затем он обрушился с такой внезапностью, какой я никогда не видел ни до, ни после. В один момент мы лениво качались на совершенно спокойном море, а в следующий — неслись под голыми мачтами по волнам, похожим на горы. То мы взбирались по склону огромной водяной стены, так что казалось, будто корабль вот-вот встанет на дыбы, то его корма поднималась, и он нырял, а гора воды обрушивалась на нос, и казалось, что мы все направляемся в сундук Дэви Джонса. О, как выл и визжал этот ветер. Одна за другой ломающиеся волны уносили наши спасательные шлюпки, пока не осталось ни одной. Мы не могли абсолютно ничего сделать, кроме как цепляться за что-нибудь и молиться, чтобы мы выдержали. Было темно, как ночью, и едва можно было разглядеть длину корабля. Затем пошел дождь. Не листами, как мы говорим, а потопом. Мы надеялись, что падающая вода уменьшит размер волн, но если это и произошло, то было незаметно, и час за часом мы неслись вперед, ожидая, что каждый нырок будет последним.

— Затем внезапно наступил конец. Я помню, как корабль, казалось, встал почти на борт, когда он поднялся на гребень гигантской волны, и, едва начав нырять, он ударился с таким толчком, что, должно быть, разломился пополам. Я цеплялся за мачту, высоко на носу, и каким-то образом толчок выбросил меня за борт, и я пошел ко дну, пока не показалось, что мои легкие вот-вот лопнут. Все это время я, конечно, боролся, чтобы выбраться на поверхность, и наконец моя голова вынырнула из воды, но я почти мгновенно был чуть не задушен в вихре соленых брызг, когда меня понесло вперед со скоростью экспресса. Но мне удалось набрать в легкие воздуха и я задержал дыхание, когда подводное течение потащило меня назад и вниз мгновение спустя. Я не знаю, сколько раз это повторялось, но наконец я почувствовал дно под ногами, хотя и не мог устоять на ногах против этого ужасного отката. Но в следующий раз меня вынесло дальше, и мне как-то удалось удержаться против течения и выползти за пределы досягаемости прибоя. Долгое время я, должно быть, лежал там, слишком уставший и избитый, чтобы даже пошевелиться. Но наконец луч солнечного света вернул меня к жизни, и, открыв глаза, я увидел, что шторм утих и что солнце, почти прямо над головой, выглядывало из-за облаков.

— От корабля не было видно и следа, и мое сердце сжалось, когда я понял, что, по всей вероятности, я единственный, кто остался в живых из всей команды. Но мгновение спустя, оглядев пляж, я увидел на песке, прямо у кромки воды, какой-то предмет, который заставил меня вскочить на ноги. Я был так слаб, что едва мог стоять, но мне удалось дойти и доползти до тела человека. Он лежал лицом вниз, и когда я перевернул его, я увидел, что это мой друг, Майк Маллиган. Сначала я подумал, что он мертв от неприятной раны над правым ухом, но, приложив ухо к его сердцу, я уловил слабое биение и понял, что он еще жив. Но прошло больше часа, прежде чем он открыл глаза, и еще несколько, прежде чем он смог встать. Но как только он пошел на поправку, его удивительная конституция способствовала быстрому выздоровлению, и к закату он уже почти пришел в себя.

— Но мы оба были слабы и наполовину больны от соленой воды, которую мы наглотались, и, оттащившись подальше от прилива, мы проспали всю ночь на песке.

— Сон и отдых сделали нас новыми людьми, и, когда мы проснулись на рассвете, мы, по крайней мере физически, почти не пострадали от ужасного опыта, который мы пережили, за исключением больной головы Майка.

— Верно, полагаю, мы — всё, что осталось, — было его первое слово, когда он встал на ноги и потянулся.

— Похоже на то, — печально ответил я.

— Естественно, нашей следующей мыслью была еда, ведь мы не ели почти двадцать четыре часа, и у меня пересохло в горле от жажды. Вглубь острова земля немного поднималась, и, возможно, в четверти мили от нас мы увидели несколько деревьев, растущих группой.

— Если это кокосовые пальмы, мы сегодня не умрем с голоду, — сказал Майк, когда мы направились к ним.

— Это были кокосы, как мы и надеялись, но их было всего полдюжины, и орехов на них было мало. Но мы собрали около двадцати, съели по одному и выпили молоко. Это был не ахти какой завтрак, но гораздо лучше, чем ничего. Затем мы спрятали остальные в небольшую кучку у подножия одного из деревьев и пошли на вершину холма, который был всего в нескольких сотнях футов. Оттуда мы могли видеть весь остров, который был не более мили в длину и около половины мили в ширину, и, казалось, состоял только из песка, за исключением того, что на северной оконечности он выглядел скалистым. Больше ни одного дерева или куста не было видно, и я никогда не забуду выражение лица Майка, когда он повернулся ко мне.

— Сай, похоже, мы влипли, — сказал он.

— Что ж, выглядело это именно так. Без воды, или, по крайней мере, с малой надеждой на нее, и всего лишь двадцать кокосов между нами и голодной смертью — перспектива была не из приятных. И в поле зрения не было ни одного другого острова. Только синяя вода, насколько хватало глаз, во всех направлениях. Конечно, мы могли только догадываться, как далеко нас унесло штормом, и мы почти не представляли, в каком направлении, так что не знали, находимся ли мы на пути кораблей или нет.

— Ну, давай-ка прошвырнемся к тому концу и посмотрим, что к чему, — предложил я, и мы отправились, медленно идя по песку, потому что к этому времени солнце уже высоко поднялось и было очень жарко.

— Когда мы добрались до конца острова, он и вправду оказался скалистым. Мы стояли на скальном уступе и смотрели прямо вниз, в воду, которая казалась глубокой, футов двадцать или больше. Но это было все. Я надеялся, что мы найдем хотя бы источник воды, спрятанный среди скал, но его не было, ни капли, а у нас уже языки вываливались изо рта.

— Верно, с таким же успехом можно прыгнуть и сказать: была не была, — помню, горько сказал Майк, стоя там и глядя вниз. Но я схватил его за руку и оттащил назад, потому что видел, что он в плохом состоянии духа.

— Никогда не сдавайся, пока жив, — сказал я ему. — У нас достаточно орехов, чтобы продержаться несколько дней, и кто знает, когда мы увидим корабль.

— Конечно, мы оба свихнемся, прежде чем увидим его, — простонал он, когда мы пошли обратно, зная, что скоро нам придется выпить содержимое еще одного кокоса, иначе мы сойдем с ума. Забуду ли я когда-нибудь тот путь обратно? Последние сто футов или около того мне пришлось поднять Майка и нести его. Видите ли, хотя обычно он обладал огромной силой и почти безграничной выносливостью, он потерял много крови из-за раны на голове, и я знал, что он очень слаб. Что ж, он был без сознания, когда я донес его туда и положил в тени самого густого из деревьев, но после того как я открыл один из орехов и влил ему в горло немного молока, он открыл глаза и на некоторое время, казалось, начал восстанавливать силы. Но мне не понравился румянец на его лице, и вскоре я понял, что у него началась лихорадка.

На мгновение их дядя замолчал, и мальчики увидели слезы в его глазах, но он смахнул их тыльной стороной ладони и продолжил.

— Нет смысла вдаваться в подробности. Я делал все, что мог, а Бог знает, как это было мало, но два дня спустя он скончался. Я вырыл ему могилу плоским камнем, выгребая песок и отдыхая, когда приходилось. Она была не очень глубокой, но это было лучшее, что я мог сделать, и я похоронил его там, одного из лучших друзей, которых я когда-либо имел.

— У меня не было много времени думать о себе, пока все не закончилось, а потом я проспал, не знаю сколько часов. Но когда я проснулся, я обнаружил, что осталось всего четыре ореха. Видите ли, мне приходилось добывать молоко для Майка, а на таком жарком солнце мякоть в них долго не хранилась после вскрытия ореха. Судя по положению солнца, я предположил, что было около девяти часов утра, когда я открыл глаза, и, после того как я оценил количество оставшихся орехов, на мгновение я действительно позавидовал Майку в его последней постели под песком. Четыре кокоса между мной и мучительной смертью от голода. Можете ли вы удивляться, что я был в полном унынии?

— Что ж, я открыл один из орехов, выпил теплую жидкость и съел мякоть. Затем, от нечего делать, я отправился к скалистому концу острова. Я помню, было не так жарко, как большую часть времени, и, хотя я чувствовал себя не слишком сильным, я наконец добрался туда. Был отлив, и, когда я посмотрел со скалы, я издал громкий крик радости, потому что там, у подножия скал, наполовину из воды, с носом, застрявшим между двумя скалами, была спасательная шлюпка. Я сразу понял, что это одна из наших, унесенных штормом, и поспешил найти путь вниз. Мне пришлось пройти некоторое расстояние вправо, прежде чем я нашел разлом в скале, но я наконец спустился и, к моей великой радости, обнаружил, что шлюпка не повреждена. Более того, маленький парус с мачтой был зажат под сиденьями, а обычная банка с сухарями и бочонок с водой были там же и не вскрыты. Весла тоже были на своих местах. К этому времени я был почти уверен, что остров находится в стороне от судоходных путей, и решил немедленно отправляться. Но сначала я не мог удержаться и выпил немного воды, которая, хоть и была теплой, показалась мне вкуснее, чем я когда-либо думал, что вода может быть. Ее было около галлона, и я знал, что должен быть очень экономным и пить только по необходимости. Что ж, я поспешил обратно за оставшимися тремя орехами, по пути жуя кусок сухаря, который я взял из банки. Обнаружение шлюпки и обещание спасения вдохнули в меня новую жизнь, и вскоре я снова спускался по узкому проходу, неся в руках три драгоценных ореха.

— Я прошел примерно половину пути вниз, когда мой взгляд упал на что-то, что я раньше не заметил. Это было небольшое отверстие в каменной стене, не более восемнадцати дюймов в ширину и, возможно, четыре фута в высоту. Сначала я решил не обращать на него внимания, потому что знал, что время дорого, но, подумав, я сказал себе, что на исследование уйдет всего несколько минут, а несколько минут больше или меньше, вероятно, не сыграют большой роли. Так что я осторожно положил орехи на тропу и, нагнувшись, протиснулся в отверстие. Почти сразу проход расширился, и не успел я сделать и дюжины шагов, как смог идти выпрямившись. Конечно, уже через десять футов стало совершенно темно, а у меня не было ни спичек, ни фонарика. Так что я продвигался очень медленно, проверяя каждый дюйм пути, прежде чем поставить ногу, и держа одну руку на стене. Хотя снаружи было жарко, внутри было по-настоящему холодно, и стена была влажной от холодной сырости. Не раз я был на грани того, чтобы повернуть назад, но каждый раз любопытство брало верх над здравым смыслом, и я шел дальше.

— Я предположил, что прошел от восьмидесяти до ста футов по узкому проходу, когда моя рука наткнулась на разрыв в стене, и, протянув другую руку, я обнаружил, что противоположная стена тоже закончилась. Я повернул направо, все еще держа руку на стене, и вскоре убедился, что вошел в какое-то помещение. Затем моя нога наткнулась на что-то, что выскользнуло из-под нее, и, наклонившись, я подобрал то, что на ощупь показалось мне очень большой устричной раковиной. Я опустился на колени и, шаря вокруг, вскоре обнаружил, что пол был покрыт слоем раковин глубиной в фут или больше, хотя у самой стены их было немного.

— Мне не потребовалось много времени, чтобы обойти помещение, которое оказалось почти квадратным и, насколько я мог судить, около двадцати футов в поперечнике. Раковины, казалось, покрывали весь пол, за исключением участков у стен, и их, должно быть, было много бушелей. Я разломил одну из них, и устрица была совершенно свежей, что заставило меня предположить, что во время прилива сюда заходила вода и покрывала их, хотя я не нашел следов входа. Что ж, я снял рубашку, набил в нее столько раковин, сколько она могла вместить, и выбрался наружу. Сырые устрицы, я знал, станут очень желанным дополнением к моему меню.

— К тому времени, как я добрался до лодки, прилив уже начался, и оттолкнуть ее было несложно. Дул хороший бриз на юг, так что я решил плыть туда. Я поставил мачту, и через несколько мгновений я уже был далеко от острова. Когда-нибудь я, может, расскажу вам об этом плавании, но не сейчас. Это займет слишком много времени. Достаточно сказать, что прошло шесть дней, прежде чем я снова увидел землю, и к тому времени я был без еды почти тридцать шесть часов и без воды почти столько же, и был на пределе сил, когда в поле зрения появился другой остров. Он был обитаем, и я был спасен, но прошло почти три месяца, прежде чем я смог сесть на корабль.

— А теперь самое интересное в этой истории. Я обнаружил, что унес двадцать самых больших устриц, которые я когда-либо видел, и в ровно дюжине из них я нашел по жемчужине, и каждая была красавицей.

— Но как они туда попали, устрицы, я имею в виду? — спросил Боб.

— Я не знаю, но с тех пор я много гадал, и думаю, что лучшая догадка — их туда положил кто-то, кто хотел сохранить это в секрете. Конечно, как он их туда доставил, я понятия не имею, и я могу сильно ошибаться.

— И ты собираешься снова туда, чтобы достать еще? — спросил Джек.

— Именно так. Я полагаю, кажется странным, что я так долго ждал, но на то есть причина. Во-первых, у меня достаточно денег, и я еду только ради удовольствия. А во-вторых, хотя я всегда собирался поехать когда-нибудь, я хотел подождать достаточно долго, чтобы дать их владельцу, если таковой имеется, шанс забрать их. Если они все еще там, после более чем двадцати лет, я думаю, можно с уверенностью сказать, что они принадлежат тому, кто их найдет первым.

— Я бы так и сказал, — согласился Боб.

— Так что я купил лодку, и я собираюсь снова попытаться найти тот остров, и это, вероятно, окажется делом не из легких, — заверил их мистер Лейквуд с улыбкой.

Глава II. В море

— Скажи «да», папа.

— Что скажешь, мама?

Боб отдал приказ, а его отец задал вопрос, пока Джек и их дядя затаили дыхание в ожидании её ответа. Миссис Лейквуд посмотрела сначала на одного мальчика, потом на другого.

— Думаю, мне будет спокойнее, зная, что они с Сайласом, чем если бы они бродили одни бог знает где, а к этому я уже привыкла, — улыбнулась она.

— Это значит, мы можем ехать! — закричал Джек, вскакивая и заключая маму в медвежьи объятия.

— Осторожнее, не сломай, — рассмеялась она.

— Я о них хорошо позабочусь, — пообещал дядя.

— Я знаю, Сайлас, — улыбнулась она, как только Боб отпустил её из своих объятий.

Последовали напряженные дни подготовки, перемежавшиеся несколькими поездками, на которые мальчики настояли, чтобы показать дяде некоторые чудеса их штата. Но вот наконец настал вечер перед отъездом, и за ужином их отец внезапно спросил:

— А как насчет того фоторадио? Возьмете его с собой?

— Что это? — с нетерпением спросил его брат. — Я правильно понял, ты сказал фоторадио?

— Именно так. Это машина, которую изобрели мальчики, и, более того, она работает. Расскажи ему об этом, Боб.

— Вот те на, надо же! — В его голосе было явное удивление, и, как только ужин закончился, ему потребовалась демонстрация.

— Ты понимаешь, что в этой штуке целое состояние? — спросил он, когда они показали ему, на что способна машина.

— Может быть, — ответил Боб.

— Никаких «может быть», — заявил тот. — И когда мы вернемся, я этим займусь, то есть, если вы, конечно, захотите.

— Конечно, мы будем рады, — заверил его Боб. — Но что ты думаешь насчет того, чтобы взять его с собой?

— Насколько далеко оно работает?

— Мы пробовали только на расстоянии около пятидесяти миль.

— И на таком расстоянии работало хорошо?

— Прекрасно.

— Ну, а что мешает взять одну часть, а другую оставить здесь? Может, получится передать сюда несколько снимков. Кто знает? Ты умеешь им управлять? — спросил он, повернувшись к брату.

— Да, Боб мне показал, — ответил мистер Лейквуд.

— Тогда так и сделаем. Оно не займет много места.

Они уехали рано утром на следующий день и, прибыв в Нью-Йорк незадолго до полуночи, отправились в отель «Коммодор», где мистер Лейквуд забронировал номера по телеграфу. Он сказал им, что потребуется пара дней, чтобы привести все в порядок перед отплытием, хотя капитан и команда были наняты еще до его отъезда в «Крепость».

— В последнюю минуту всегда много дел, а я не люблю торопиться, — объяснил он, когда они прощались на ночь.

На следующее утро они встали ни свет ни заря, так как дядя обещал отвезти их на причал на Ист-Ривер, где была пришвартована «Валькирия», и им не терпелось увидеть судно. Он уклонялся от их вопросов о ней, говоря, что хочет, чтобы первое впечатление они получили, увидев ее своими глазами, так что, кроме того, что это была яхта на жидком топливе, около восьмидесяти футов в длину, они практически ничего не знали. Зная, что их дядя — человек весьма состоятельный, они были уверены, что у него будет хорошее судно. Но они не были готовы к тому прекрасному кораблю, который предстал их взору, когда они выбежали на край причала вскоре после восьми часов.

— Ого, какая красавица, — выдохнул Джек, на мгновение остановившись и глядя на прекрасные очертания судна, которое стояло на якоре примерно в пятидесяти футах от берега в реке.

— Полагаю, Уле пришлось отогнать ее туда, — сказал мистер Лейквуд, его лицо зарделось от удовольствия при похвале Джека. — Она была пришвартована здесь, но, думаю, им понадобилось место.

В этот момент на палубе появился человек, мистер Лейквуд махнул ему рукой, и через мгновение была спущена небольшая гребная лодка.

— Как дела? — спросил владелец у маленького веснушчатого ирландца, который отдал ему честь, когда лодка коснулась причала.

— Лучше не бывало, сэр, — усмехнулся тот.

— Это мои два племянника, они едут с нами, а это, мальчики, первый помощник «Валькирии», Патрик Барни, — представил он их.

— Верно, я и сам рад с вами познакомиться, — заверил их помощник, протягивая каждому руку, и их пылкое рукопожатие, должно быть, убедило его, что его радость взаимна.

— Где Уле? — спросил мистер Лейквуд.

— Капитан ушел в город около часа назад, но сказал, что вернется к девяти. Вы пойдете на борт?

— Пожалуй. Пойдемте, мальчики, запрыгивайте, и мы немного осмотрим ее.

Второй помощник, крупный костлявый мужчина лет тридцати, очевидно, типичный янки с восточного побережья, которого дядя представил как Джоша Келли, встретил их, когда они поднимались по трапу, и оба мальчика сразу же прониклись к нему симпатией.

Судно было свежевыкрашено, его латунные детали сияли, как золото, и повсюду царила безупречная чистота.

— Гарантировано двадцать пять узлов, — сказал им дядя, ведя их в каюту.

Каюта была обставлена просто, но очень удобно, а большой книжный шкаф у одной из стен был заполнен книгами о путешествиях, истории и художественной литературой.

— Подумал, что нам, вероятно, захочется почитать, — объяснил он, увидев, что глаза Боба устремлены на книги. — Это ваша каюта, — сказал он несколько минут спустя, после того как сводил их вниз и показал двигатель, который Джек объявил «персиком». Говоря это, он толкнул дверь, ведущую с главной палубы, и втолкнул их внутрь. Она также была обставлена просто, но они с первого взгляда увидели, что в ней есть все необходимое для их комфорта. — Моя каюта по соседству, — сказал он им, после того как они осмотрели комнату и выразили свое одобрение.

— Ох, хотел бы я, чтобы мы отплыли прямо сейчас, — заявил Джек.

— Ну, скоро так и будет, — улыбнулся мистер Лейквуд. — Если Уле готов, думаю, мы сможем отчалить завтра днем. А вот и он, — добавил он, услышав гулкий голос. — Выходите, я вас познакомлю с капитаном.

Капитан Уле Ольсен был шведом и, как позже смеялся Джек, «очень большим», ростом значительно выше шести футов и хорошо сложенным. К их некоторому удивлению, он говорил практически без акцента, хотя, как заявил Джек, как только тот отошел, его голос, казалось, исходил из самых сапог. Как только состоялось знакомство, мистер Лейквуд спросил его, сможет ли он быть готов к отплытию на следующий день после обеда.

— Конечно, — заверил его капитан Уле. — Помощники на борту, а остальная команда будет здесь не позже девяти утра завтра.

— Отлично. Тогда мы отчалим, как только сможем сюда добраться после обеда. Видите ли, — улыбнулся он, — эти мальчики торопятся, и…

— И я их ни капли не виню, — улыбнулся капитан.

— Сколько человек будет в команде? — спросил Боб, как только их высадили на берег.

— Восемь или десять, не считая офицеров, — ответил дядя. — Кстати, — добавил он, — как вам эти трое?

— Они отличные, я думаю, — заверил его Боб, и Джек одобрительно кивнул.

— Я знаю Уле уже много лет, он в порядке, и Пэт тоже, я его знаю несколько лет, но о Джоше я ничего не знаю. Уле подобрал его несколько дней назад, так сказать, на мели, и, поняв из его разговоров, что он знает море, и, видимо, из жалости, взял его вторым помощником. Полагаю, он в порядке.

— Если я хоть что-то в этом понимаю, то да, — сказал Джек, когда они садились в такси и отправлялись в центр города.

— Мне показалось, у него честное и очень приятное лицо, — добавил Боб.

— О, думаю, он в порядке, только…

Но в этот момент такси резко вильнуло, чтобы не столкнуться с другой машиной, и фраза осталась незаконченной. Они добрались до отеля незадолго до обеда, и, как только поели, мистер Лейквуд сказал им, что оставит их наедине с собой, так как у него много дел. «Но смотрите под ноги и не потеряйтесь», — предостерег он их. Он вернулся к ужину, а вечером они пошли в театр, и на следующее утро он снова их оставил, сказав, что не вернется к обеду, но встретит их на причале в два часа. «Счета здесь все оплачены, — сказал он, — включая ваш обед, так что ешьте здесь, а я увижусь с вами в два».

— Слушай, Боб, тебе не показалось вчера, что дядя Сай немного подозрительно относится ко второму помощнику?

Два мальчика заканчивали обед в отеле, и, поскольку было всего несколько минут после двенадцати, они не торопились.

— Теперь, когда ты об этом заговорил, я действительно припоминаю, что он как-то запнулся, когда говорил о нем, а что?

— Вот и я об этом думаю. Помнишь, он сказал, что ничего о нем не знает, кроме того, что он нам рассказал, и я не понимаю, почему он так к нему относится. Он выглядел достаточно честным.

— И мне так показалось, но, возможно, дядя Сай лучше разбирается в людях, чем мы с тобой.

— Не исключено, — медленно признал Джек.

— Ох, ну и самокритичен же ты, — рассмеялся Боб, вставая и отодвигая стул.

Они были на причале без четверти два, а за несколько минут до назначенного часа к ним присоединился дядя, и еще через десять минут они все были на борту.

— Команда вся на борту? — спросил мистер Лейквуд, когда капитан Уле Ольсен их приветствовал.

— Все здесь, сэр, и мы можем отправляться через десять минут, если вы готовы.

— Чем скорее, тем лучше, да, мальчики?

— Еще бы, — ответили они оба.

Капитан тут же отдал приказ поднять якорь, и почти сразу же путешествие началось.

— И много буйных ветров может подуть, прежде чем Джек вернется домой, — пропел Джек, когда лодка развернула нос и направилась к Верхней бухте.

— В каждой шутке есть доля правды, — напомнил ему Боб.

— А я разве не знаю? — возразил Джек. — Я имею в виду именно то, о чем поется в песне. Полагаю, мы увидим немало бурной погоды, прежде чем доберемся до конца этого путешествия.

Было характерно для обоих мальчиков, что к тому времени, как они проходили через пролив Нэрроуз, они уже более или менее познакомились со всеми членами команды, включая Вонга, китайского повара. Вонг был неопределенного возраста. Ему могло быть пятьдесят, а могло, как выразился Джек, и сто пятьдесят. Позже он по секрету признался им, что ему восемьдесят. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, а раскосые глаза глубоко сидели под густыми бровями, и он все еще носил косичку, которая доходила далеко ниже пояса. Но если его внешность была против него, то его характер, как выразился Джек, был обратно пропорционален его внешности, и они сразу же полюбили старика, и, как оказалось позже, он был не менее благосклонно впечатлен ими.

— Эти очень хорошие мальчики, мы много веселиться, — сказал он капитану вскоре после их первого визита на камбуз.

В машинном отделении они затем познакомились с главным инженером Уоллесом Макдональдом, крупным, обветренным шотландцем, и его помощником, молодым рыжеволосым ирландцем, откликавшимся на имя Сэнди. Затем были четыре палубных матроса, трое из которых были янки, а четвертый — швед. Они, вместе с ирландским парнем, Джерри Финагином, который подавал на стол, мыл посуду и был полезен в других делах, и еще одним парнем, откликавшимся на имя Пэтси Мэлоун, которому была поручена забота о каютах, составляли команду. «И это отличная компания, я тебе говорю», — прошептал Джек Бобу, когда они, облокотившись на поручень, смотрели, как Сэнди-Хук скрывается за горизонтом.

Как только последний проблеск земли исчез, прозвенел гонг к ужину, и они поспешили в кают-компанию, где их уже ждали дядя, капитан и первый помощник. После этого первого ужина у них не осталось сомнений в кулинарных способностях Вонга, и мистер Лейквуд похвалил капитана за его выбор.

— Он готовил для меня и раньше, — сказал им капитан Уле, — и я знал, что вам будет очень трудно угодить, если он не справится.

— Ну, мой желудок он уже наполнил, — рассмеялся Джек, а Боб добавил: — И начинка была что надо, скажу я вам.

«Валькирия» была оснащена современным беспроводным телеграфом и радиоприемником. Мистер Лейквуд предлагал нанять оператора, но мальчики убедили его, что в этом нет необходимости, так как они оба были лицензированными операторами и любой из них мог справиться с этой задачей, как выразился Джек. Перед отплытием из Нью-Йорка Боб отправил телеграмму отцу, сообщив ему, когда они отплывают, и проинструктировав, что они попытаются отправить ему снимок в десять часов вечера. Так что, как только ужин закончился, они поспешили в свою каюту и пару часов возились, устанавливая аппарат.

— Вот, думаю, теперь все в порядке, — сказал Боб, закончив настраивать конденсатор.

— А сейчас только девять, — объявил Джек. — Думаю, можно и на палубу сходить на некоторое время.

На палубе они нашли дядю и капитана, слушающих радиоконцерт, и следующий час они были хорошо развлечены.

— Без пяти десять, — объявил Джек по окончании музыкального номера.

— Тогда пора нам заняться делом, — добавил Боб, вставая со стула. — Вы с капитаном не хотите пойти с нами? — спросил он.

— Конечно, — ответил мистер Лейквуд. — Пойдемте, капитан, посмотрите, что эти двое мальчишек соорудили.

— Что это? — спросил капитан Уле, потирая нос и глядя на машину мгновение спустя.

— Это фоторадио, — ответил ему Боб.

— Ты хочешь сказать, оно может посылать картинки?

— Именно, но мы не знаем, как далеко оно достанет. Мы пробовали только на расстоянии около пятидесяти миль.

— И куда вы собираетесь сейчас посылать?

— Мы надеемся достучаться до Мэна, до нашего дома.

— Это должно быть около шестисот миль отсюда.

— Примерно так мы и думали.

Говоря это, Боб щелкнул переключателем, а Джек встал перед объективом и начал посылать воздушные поцелуи и улыбаться. Затем его место занял Боб, и после того как он проделал несколько подобных движений, они настояли, чтобы их дядя тоже сыграл свою роль, а потом ничего не оставалось, как и капитану хотя бы поклониться. Он несколько неуверенно шагнул вперед и очень грациозно поклонился, после чего Боб выключил один переключатель и включил другой.

— А теперь посмотрим, получим ли мы ответ, — сказал он, отступая назад и наблюдая за кругом света на стене комнаты. Но, хотя они ждали почти час, изображение так и не появилось, и им пришлось заключить, что эксперимент, по крайней мере, с их стороны, провалился.

— Что-то не так, — заявил Боб, наконец сдавшись и выключив питание.

— Но я хотел бы знать, получили ли они нас, — сказал Джек.

— Ну, я бы тоже, но, полагаю, нам придется подождать до Панамы. Там мы получим письма, — сказал ему Боб.

— Я пойду в радиорубку и послушаю немного, — объявил Джек. — Вполне возможно, что отец отправит радиограмму, хотя я в этом сомневаюсь.

— Хорошо, я с тобой, — сказал Боб.

— А мы, пожалуй, вернемся и послушаем еще немного того концерта, если он еще не закончился, — предложил капитан Уле.

— Как думаешь, что было не так с этой штукой? — спросил Джек несколько минут спустя, сидя в радиорубке с наушниками на голове.

— Многое могло стать причиной, — ответил Боб с дивана, на одной стороне маленькой комнаты, где он растянулся, читая книгу. — Недостаточно мощности, например, а потом, знаешь, отец не очень привык с ним работать, и он мог что-то не так сделать.

Полчаса спустя, не поймав позывные «Валькирии», Джек уже собирался сдаться, как вдруг, из ночи, ясный и резкий, донесся сигнал, который заставил его вскочить на ноги с быстрым криком.

— Что это? — спросил Боб.

— С-О-С.

— Откуда?

— Пока не говорит.

— Звучит близко?

— Не может быть далеко. Вот, он начинает давать свои координаты.

Джек схватил листок бумаги и начал записывать сообщение.

— Зови капитана, быстро, — приказал он.

— П-А-Р-О-Х-О-Д «Б-Е-С-С-Т-Р-А-Ш-Н-Ы-Й» В О-Г-Н-Е С-Т-О М-И-Л-Ь К В-О-С-Т-О-К-У О-Т М-Ы-С-А М-Э-Й.

Он только закончил диктовать слова по буквам, как Боб вернулся с дядей и капитаном.

— Они в ста милях к востоку от мыса Мэй, — сказал он им. — Минутку, — когда капитан Уле собирался что-то сказать. — Они передают еще.

— С-П-Е-Ш-И-Т-Е. С-О-С С-О-С.

— Мы сейчас у Атлантик-Сити, — сказал им капитан Уле, выходя из комнаты, чтобы отдать приказ об изменении курса. — Слышали что-нибудь еще? — спросил он, вернувшись мгновение спустя.

— Ничего, — ответил ему Джек.

— Что ж, продолжайте следить, и если что-то поймаете, немедленно дайте мне знать. Я буду на мостике. — Он вышел, и мистер Лейквуд последовал за ним, оставив мальчиков одних.

— Она точно набирает скорость, — сказал Боб, почувствовав дрожь двигателя лодки.

— И, полагаю, ей это понадобится, если мы собираемся успеть вовремя, чтобы быть полезными. Как погода? Начинает немного дуть, не так ли?

— Да, дует немного, и тучи сгущаются.

— Это будет плохо, если станет совсем густо. Вот снова С-О-С, но очень слабый.

— Что-нибудь еще? — встревоженно спросил Боб.

— Нет, только… да, они передают сейчас.

— С-П-Е-Ш-И-Т-Е С-О-С С-О-С.

— Ты им ответил?

— Конечно. Я сказал им, что мы в пути.

— Лучше дай им еще один вызов.

Джек щелкнул переключателем и нажал на ключ.

— «В-А-Л-Ь-К-И-Р-И-Я» И-Д-Е-Т, — послал он в ночь.

— Х-О-Р-О-Ш-О «В-А-Л-Ь-К-И-Р-И-Я» С-П-Е-Ш-И-Т-Е, — пришел ответ.

— Лучше сбегай и скажи капитану Уле, — предложил Джек, и Боб выбежал за дверь.

Он нашел капитана Уле и своего дядю, расхаживающих по маленькому мостику и напряженно всматривающихся, пытаясь разглядеть горящий корабль.

— Он говорит спешить, — крикнул Боб.

— Мы и так спешим, — отозвался дядя.

Боб бросился обратно в радиорубку и увидел, что Джек записывает новое сообщение.

— П-О-Ж-А-Р П-Р-И-Б-Л-И-Ж-А, — он следил за карандашом Джека, когда тот выводил буквы, а потом остановился.

— Больше ни звука, — сказал он после минутной паузы.

— И это значит…

— Что ему пришлось убираться, — закончил Джек, срывая с головы наушники. — Пойдем на палубу, здесь мы больше ничем не поможем.

— Ты иди, а я еще немного послушаю. Он может снова передать, — предложил Боб, беря наушники и надевая их на голову.

— Хорошо. Я сбегаю и расскажу им о последнем вызове. Через минуту вернусь.

— Видел что-нибудь? — спросил Боб, когда Джек вернулся мгновение спустя.

— Ничего, но на улице становится довольно густо, и капитан Уле говорит, что пойдет дождь.

Они подождали еще пятнадцать минут и, ничего не услышав, решили, что ждать дольше бессмысленно. Так что они присоединились к остальным на мостике.

— Как думаешь, мы не должны скоро что-нибудь увидеть? — спросил Джек, подойдя к капитану.

— Не могу сказать, — ответил капитан. — Их положение довольно неопределенное, и в такую погоду далеко не разглядишь. Если бы только погода оставалась ясной, — добавил он.

Ветер, который неуклонно усиливался в течение последнего часа, теперь поднял изрядное волнение, и лодка сильно качалась, когда ее мощный двигатель гнал ее на полной скорости.

— Смотрите! Вон там, немного левее!

Боб указал, крича эти слова.

— Это ракета, — воскликнул капитан и быстро отдал приказ первому помощнику, который стоял за штурвалом, изменить курс на пару пунктов. — Мы не так уж сильно сбились с пути, — добавил он.

Через несколько минут красный отсвет ясно указал им на положение горящего судна, и их сердца забились надеждой, что они все-таки прибудут вовремя.

— Если они продержатся еще полчаса, мы будем там, — сказал им капитан.

— Вы не думаете, что они пересели в шлюпки? — спросил мистер Лейквуд.

— Не могу сказать. Вероятно, они будут держаться на корабле как можно дольше, — ответил капитан Уле.

Свет от горящего корабля становился все ярче, по мере того как «Валькирия» неслась по воде, и время от времени высоко в небе взрывалась ракета, показывая, что по крайней мере часть команды все еще на борту. Но через некоторое время они прекратились, и когда они посчитали, что находятся не более чем в полумиле, раздался глухой тяжелый взрыв, и в следующее мгновение свет исчез.

— Это взорвался ее котел, и она пошла ко дну, как пить дать, — крикнул капитан Уле.

Глава III. Спасение

Целую минуту после слов капитана никто не говорил. Затем Боб, который крепко сжимал поручень обеими руками, сказал:

— Но они же должны были пересесть в шлюпки. Мы можем их подобрать, не так ли?

— Мы можем попробовать, — заверил его дядя.

— Включи прожектор, Пэт, — приказал капитан, — и лучше сбавь скорость до половины. Мы же не хотим никого переехать.

Почти мгновенно широкий луч света осветил воду перед лодкой, которая уже теряла ход, повинуясь сигналу помощника инженеру.

— Держи его в движении и все смотрите в оба, — крикнул капитан. — Мы не должны их упустить.

Несколько минут «Валькирия» двигалась вперед, и казалось, что они уже миновали место, где затонул пароход, как вдруг Джек закричал:

— Вон один из них, там, справа!

В этот момент помощник немного сместил прожектор, и в его свете они увидели маленькую лодку, качающуюся на волнах всего в нескольких сотнях футов.

— Приготовиться бросить им канат! — крикнул капитан Уле матросам, собравшимся на палубе внизу.

— Есть, сэр. Мы их видим, — последовал ответ.

Первый помощник Пэт уже изменил курс, чтобы подвести яхту к борту маленькой лодки.

— В ней всего четверо, — сказал Боб.

— Должно быть, это был грузовой корабль, — ответил Джек.

Люди в лодке перестали грести и были готовы поймать канат, который им бросили мгновение спустя, когда двигатель «Валькирии» остановился, и она подплыла к ним.

— Осторожнее, не ударьте слишком сильно, — предостерег один из матросов, когда они начали аккуратно подтягивать канат.

Хотя вода была неспокойной, четверо мужчин сумели оттолкнуть свою лодку веслами, пока она не коснулась борта большого судна почти без удара.

— Привяжите канат к носу, — приказал один из матросов, пока другой спускал веревочную лестницу.

Один за другим мужчины поднимались по лестнице, и вскоре все были на палубе.

— А что с остальной вашей командой? — спросил капитан Уле, спустившийся с мостика в сопровождении остальных.

— Думаю, они все сели в лодку, — ответил один из мужчин.

— Сколько их?

— Двенадцать, может, еще двое, — ответил другой.

— А сколько у вас было лодок?

— Еще две.

— Знаете, в какую сторону они пошли?

— Не знаю. Мы ушли на первой лодке.

— Заводи, — крикнул капитан помощнику, и тут же возобновился гул двигателя. — Один из вас, отведите этих парней на камбуз и скажите Вонгу, чтобы накормил их супом и горячим кофе, — добавил он, поднимаясь по лестнице в сопровождении мальчиков и мистера Лейквуда.

Пятнадцать минут спустя была замечена вторая лодка, и на борт подняли еще пятерых мужчин. При допросе один из них сказал, что другая лодка, на которой находился капитан с женой и дочерью, а также двое мужчин, отчалила сразу после них, но они почти сразу же потеряли ее из виду и не могли сказать, в какую сторону она направилась.

— Что ж, нам остается только кружить вокруг, пока мы их не подберем, — заявил капитан Уле, поднимаясь по лестнице и отдавая помощнику приказ идти вперед.

Дождь теперь лил как из ведра, и погода была настолько плохой, что даже мощный прожектор не мог пробить тьму на большое расстояние.

— Ох, это как искать иголку в стоге сена, — проворчал Джек после нескольких кругов.

— Может, их затопило, — предположил Боб.

— Дай Бог, чтобы нет, — пылко сказал мистер Лейквуд, кладя руку на плечо Боба. — В той лодке две женщины, знаешь ли, — добавил он.

Но прошел час, а поиски пропавшей лодки не увенчались успехом.

— Боюсь, это бесполезно, — печально сказал капитан Уле.

— Но мы не сдадимся, — заявил мистер Лейквуд с ноткой яростной решимости в голосе.

— Конечно, нет, — заверил его капитан Уле. — Я не это имел в виду, но прошло столько времени, что я боюсь, мы можем быть в милях от них.

— Но мы не в милях! — крикнул Боб. — Вон они, прямо перед нами.

Даже когда он говорил, остальные увидели лодку, качающуюся на высоких волнах, и капитан быстро приказал помощнику отклониться на один пункт, чтобы не столкнуться с ней. Но прежде чем курс судна изменился, Боб увидел, как один из мужчин в лодке встал на ноги, и почти в тот же миг сильная волна ударила в нее, и она перевернулась.

— Быстрее! — крикнул он, бросаясь вниз по лестнице, а за ним — Джек.

К тому времени, как мальчики достигли кормовой палубы, двое матросов уже подтянули одну из лодок, которая шла на буксире, и, быстрее, чем это можно рассказать, все четверо уже были в ней и гребли к перевернутой лодке, которая теперь была в ста футах позади. Трое мужчин цеплялись за лодку, и один из них обнимал женщину, но другой не было видно.

В сильном волнении было нелегко поднять их в лодку, но вскоре это было сделано.

— Там же еще одна женщина, не так ли? — крикнул Боб, поднимая женщину через борт.

— Моя маленькая девочка, — застонала женщина.

— Она утонула, — крикнул мужчина, который ее поддерживал.

Джек стоял на корме лодки, и внезапно его острый глаз заметил проблеск белого примерно в двадцати футах позади. Это был лишь миг, но этого было достаточно.

— Будь наготове, Боб! — крикнул он, ныряя головой вперед в кипящую воду.

Он вошел в воду под углом и почти не погрузился, и несколько мощных гребков привели его к тому месту, где, как ему показалось, он видел девушку, но теперь там ничего не было. Сделав глубокий вдох и помолившись, он нырнул вниз. Вниз и еще ниже он плыл, надеясь вопреки всему, что ему повезет. Он понимал, что, даже если это была та девушка, которую он видел, шансы найти ее были очень малы, но шанс был, и он им воспользовался. Один раз он открыл глаза и попытался пронзить тьму, но не смог разглядеть и дюйма, поэтому быстро закрыл их. Наконец он понял, что дальше плыть не может, и собирался повернуть и плыть на поверхность, когда его рука наткнулась на что-то. Это было что-то мягкое и похожее на волосы, и он мгновенно понял, что нашел ее. Крепко схватившись, он изо всех сил оттолкнулся и начал пробиваться наверх.

Однако едва он повернулся, как понял, что силы его почти на исходе, и в легких появилась тупая боль. Но он не из тех, кто сдается, пока в нем теплится жизнь, и, свободной рукой и обеими ногами, он боролся с силой отчаяния. Девушка казалась свинцовым грузом, тянувшим его вниз, и он сомневался, что продвигается вперед. И все же он не сдавался, хотя теперь его легкие, казалось, вот-вот лопнут. Неужели он никогда не достигнет поверхности? Ему казалось, что он поднимается целую вечность. Затем внезапно боль в легких прошла, и на мгновение его охватило странное чувство покоя. А потом — ничего.

— Он приходит в себя.

Слова, казалось, доносились издалека.

— Продолжайте его катать.

Эти слова показались немного ближе, и он ощутил тошноту, а также то, что его крайне неприятно ворочают. Но он был слишком слаб, чтобы протестовать, и наказание продолжалось.

— Вот, думаю, вода из него вся вышла.

Он искренне надеялся на это, если это означало конец мучений.

— Переверните его и работайте руками вверх-вниз.

Это был голос Боба, и, когда его перевернули на спину, он попытался открыть глаза, а слабая улыбка тронула его губы.

— Все в порядке, старина. Не торопись, — успокоил его голос Боба.

— Но… но девушка? — прошептал он.

— Мы ее достали.

— Жива?

— Надеемся, — сказал ему Боб. — Больше не разговаривай, — приказал он.

Нежные руки подняли его, отнесли в его каюту и положили на койку, а Боб сел рядом.

— Как ты себя чувствуешь, старина? — встревоженно прошептал он.

— Отвратительно, — слабо улыбнулся Джек.

— Ну, неудивительно, учитывая, что ты проглотил почти весь Атлантический океан. Но ты полежи спокойно, и все будет в порядке.

— Но расскажи мне, как вы меня достали. Я не помню.

— Это был очень рискованный момент, скажу я тебе. Видишь ли, мы ждали, когда ты всплывешь, и я уже ужасно волновался, когда один из парней сделал дикий рывок за борт лодки и чуть не перевернул ее, но он схватил тебя за воротник, и мы тебя вытащили.

— И… и я держал девушку?

— За волосы, да. Твои пальцы были так крепко сжаты, что нам с трудом удалось их разжать.

— А… она?

— Честно говоря, Джек, я не знаю, выкарабкается она или нет, — серьезно ответил Боб. — Ее мать и отец сейчас с ней и делают все возможное, но, конечно, это не то же самое, что если бы у нас на борту был врач с пульмотором. Она очень слаба, и это правда, но она не была мертва, а пока есть жизнь, есть надежда, ты знаешь.

— Я… я надеюсь, она выживет, — прошептал Джек. — Я… я так старался ее спасти. Не может быть, чтобы Бог позволил ей умереть.

— Мы попросим Его не делать этого, — прошептал в ответ Боб, опускаясь на колени рядом с койкой. — А теперь постарайся уснуть, а я пойду посмотрю, как она, — добавил он несколько минут спустя, вставая на ноги.

На палубе он встретил дядю, который сказал ему, что девушка еще не пришла в сознание, но они все еще надеются, так как ее сердце бьется довольно сильно.

— Как Джек? — спросил он.

— Он поправляется. Я только что велел ему поспать, и, думаю, он уже заснул.

— Это лучшее, что он может сделать. То, что он сделал, было очень смелым поступком.

— Еще бы, но таков уж Джек, — с гордостью согласился Боб.

— И Бог был очень добр к нему и к нам, — добавил мистер Лейквуд.

— Точно.

Лодка развернулась и теперь неслась на полной скорости к мысу Мэй, и уже светало, когда Боб и его дядя разговаривали. Дождь прекратился, и ветер стих до сильного бриза.

— Думаю, прояснится, — заявил мистер Лейквуд, указывая на восток.

Два часа спустя с наблюдательного поста донесся крик: «Земля!», и еще через час они уже швартовались у причала перед городом Кейп-Мэй.

— Я посмотрю, смогу ли я найти врача, — сказал мистер Лейквуд Бобу, когда сходни коснулись причала.

— Позволь мне, — настоял Боб и, не дожидаясь возражений, проскользнул мимо дяди и убежал, прежде чем тот успел что-либо сказать.

Он увидел вывеску врача, не пройдя и четырех кварталов, и, к счастью, врач был дома, так что не прошло и двадцати минут с момента прибытия лодки к причалу, как он уже был на борту. Примерно через тридцать минут врач вышел из каюты, куда они отнесли девушку. За ним следовали женщина лет сорока и ее муж, капитан сгоревшего парохода. Бобу не нужно было спрашивать о вердикте. Один взгляд на лицо матери сказал ему, что девушка будет жить.

— Она выкарабкается, — сказал ему врач, но прежде чем он успел что-то сказать, женщина обняла его за шею и крепко поцеловала в губы.

Поскольку она была хорошенькой женщиной, Боб, как он позже признался Джеку, не возражал против ее ошибки, но покраснел и пробормотал:

— Я… я боюсь, вы ошиблись, мадам.

— Разве не вы спасли мою Люси? — спросила женщина.

— Нет, мадам.

— Кто же тогда?

— Это был мой брат, Джек, — сказал ей Боб.

— А где он? — с нетерпением спросила она.

— Думаю, он сейчас спит. Видите ли, он был почти без сил, когда мы их вытащили, и, хотя он точно будет в порядке, я заставил его уснуть около часа назад.

— Вы уверены, что с ним все в порядке? — с нетерпением спросила она.

— Да, мэм.

— И я смогу его увидеть, как только он проснется?

— Конечно, но… э-э…

— Но что?

— Ну, Джек немного застенчив, и…

— И вы хотите сказать, что он испугается, если я его поцелую? — рассмеялась она.

— Ну, э-э…

— Ну, я все равно это сделаю, — настояла она, и несколько часов спустя, после того как Джек проснулся и заявил, что он снова «целый и невредимый, как огурчик», она сдержала слово, к большому смущению мальчика.

— Я не знаю, как я смогу вас когда-нибудь отблагодарить, — сказала она ему, отпуская его.

— П-п-пожалуйста, не пытайтесь, — выдохнул Джек.

— Но если бы не вы, у меня бы сейчас не было моей маленькой девочки, — настояла она.

— Ну, я ужасно рад, что с ней все будет в порядке, — сказал ей Джек.

— И если мы когда-нибудь сможем что-то для вас сделать, вы… ну, вы понимаете, о чем я, — сказал отец девушки, пожимая ему руку.

Слезы стояли в глазах мужчины, и Джек поспешил заверить его, что он без колебаний обратится к нему, если когда-нибудь представится случай. Девушку увезли на берег несколько часов спустя, но не раньше, чем она увидела Джека и поблагодарила его сама. Она была очень хорошенькой девушкой, едва перешагнувшей шестнадцатилетний рубеж, и мальчик покраснел до корней волос, когда взял ее руку и сказал, как он рад, что смог быть ей полезен.

— Ты выглядишь так, будто влюбился, — усмехнулся Боб, выходя из каюты.

— Уж тебе-то знать, после твоих мексиканских похождений, — парировал Джек.

— Ну, она хорошенькая.

— Кто?

— Да та девушка, что там.

— Конечно, хорошенькая. И, кстати, та другая тоже.

— Еще бы.

К четырем часам они были готовы снова выйти в море, и капитан уже собирался отдать приказ отчаливать, когда первый помощник, который некоторое время стоял, облокотившись на поручень и время от времени поглядывая на улицу, сказал:

— Мистер Келли еще не вернулся, сэр.

— Не вернулся? Я же велел ему быть на борту не позже трех, — отрезал капитан.

— Я знаю, сэр.

— Так почему его здесь нет?

— Не знаю, сэр.

— Почему ты… нет, конечно, ты не знаешь. С чего бы тебе знать.

— Может, с ним что-то случилось, — предположил Пэт.

— Случилось, как же. Если его не будет через десять минут, я уплыву без него, — фыркнул капитан.

Хотя капитан Уле был человеком с добрым сердцем, он был непреклонен в вопросах дисциплины на борту, и Пэт это хорошо знал. Первый помощник не был большим поклонником долговязого второго офицера, но он был щедрым ирландцем и продолжал поглядывать на улицу, надеясь каждую минуту увидеть своего коллегу. Но минуты одна за другой ускользали, пока не прошли все десять, а мужчины все еще не было.

— Отчаливаем, — крикнул капитан с мостика.

— Есть, сэр, — и мгновение спустя большие швартовы были сброшены со швартовных тумб, и «Валькирия», чей винт уже вращался, медленно двинулась вперед.

— Вон он, сэр, — крикнул Пэт, заметив бегущего к причалу мужчину.

— Подождать? — спросил капитан мистера Лейквуда, который стоял рядом.

Мистер Лейквуд на мгновение замешкался.

— Пожалуй, лучше подождать, — наконец сказал он.

Капитан Уле отдал приказ, и лодка медленно сбавила ход, а затем дала задний ход. Джош ждал, и, когда ее борт коснулся причала, он запрыгнул на борт, и она снова двинулась вперед.

— Ну? — строго спросил капитан, когда офицер стоял у подножия лестницы.

— Извините, что заставил вас ждать, капитан, но я не мог ничего поделать, — ответил помощник.

— Почему не мог?

— Я был задержан.

— Чем?

— Делами.

— Вы хотите сказать, что не скажете мне?

— Полагаю, вам придется поверить мне на слово, — ответил он, слегка пожав плечами.

— Что ж, вам повезло, что ваши дела не задержали вас еще на минуту, иначе вы бы потеряли свое место, — отрезал капитан, когда помощник отвернулся.

— Джош заглянул в рюмку, — сказал Боб Джеку несколько минут спустя. — Только это было покрепче вина.

— Откуда ты знаешь?

— Я уловил запах, когда он проходил мимо после стычки с капитаном.

— Тогда неудивительно, что он не сказал ему, в чем причина задержки.

— У нас будут с ним проблемы до конца этого путешествия, — сказал Боб тихим голосом.

— С чего ты так думаешь? — встревоженно спросил Джек.

— Не знаю, но чую.

— Тогда жаль, что он не задержался еще немного.

— И мне жаль.

— Ты собираешься рассказать дяде об этом, я имею в виду, о пьянстве?

— Думаешь, я должен?

— Уверен.

— Тогда расскажу.

Боб получил возможность поговорить с дядей несколько минут спустя и рассказал ему все, что знал.

— Я так и подозревал, — сказал мистер Лейквуд, с сомнением покачав головой. — Но никому больше не говори. Большинство этих моряков выпьют, если представится случай, и, если он не принес с собой выпивку, у него не будет другого шанса в ближайшее время. Но мне почему-то не нравится этот человек, хотя я и не могу точно сказать, почему.

Погода теперь была прекрасной, и «Валькирия» неуклонно двигалась на юг, а мальчики наслаждались каждой минутой. Каждый вечер в десять часов они включали фоторадио и запускали его на несколько минут, но, к их разочарованию, ответа так и не получили. Наконец они достигли Колона, у входа в Панамский канал. Им предстояло пробыть там несколько часов, чтобы пополнить запасы топлива, и, как только они пришвартовались, два мальчика отправились на почту. Как и ожидалось, они нашли письма из дома и очень обрадовались, узнав, что снимки, которые они отправили по фоторадио, получились отлично.

— Значит, отец точно что-то не так делает со своей стороны, когда дело доходит до отправки, — сказал Боб, когда они вышли из здания, намереваясь за несколько часов увидеть как можно больше. Они вернулись на судно за полчаса до отплытия, и первым, кого они увидели, переходя по сходням, был Джош Келли, и выглядел он, как позже заметил Джек, так, будто ему хотелось перекусить десятипенсовый гвоздь пополам.

— Что с его милостью? — спросил Боб у Пэта, как только они оказались на палубе.

— Верно, он злится, — усмехнулся Джимми.

— Кто-то наступил ему на любимую мозоль? — спросил Джек.

— Не в этом дело. Он хотел сойти на берег, а старик не пустил.

— Он не возмущался?

— Еще как, но, конечно, это ему нигде не помогло. Старик просто сказал ему, что если он уйдет, то может забрать свои вещи и не возвращаться, и он больше ничего не сказал.

Это был первый раз, когда мальчики видели «Большую канаву», и они были очень заинтересованы каждым моментом путешествия.

— Только подумай, Джек, — сказал Боб, облокотившись на поручень и наблюдая, как медленно проплывает береговая линия, — если бы не этот канал, нам пришлось бы плыть вокруг Южной Америки. Эта канава экономит нам тысячи миль.

— Ты говоришь так, будто его вырыли специально для тебя, — рассмеялся Джек.

— Ну, я полагаю, его вырыли для меня не меньше, чем для кого-либо другого, — возразил Боб.

— Ну, это точно большая работа.

— Ты сказал.

Было уже поздно вечером, когда они достигли конца канала, и лодку опустили на уровень моря в большом шлюзе.

— А теперь мы в Тихом океане, — заявил Джек, когда «Валькирия» выплыла из шлюза.

— И сейчас он выглядит соответствующе своему названию, — добавил Боб.

Глава IV. Ловля акулы

Не прошло и нескольких часов, как Боб понял, что Тихий океан не всегда оправдывает свое название. Когда он проснулся на следующее утро, незадолго до семи часов, его первым впечатлением было, что очень жарко, гораздо жарче, чем когда он ложился спать накануне вечером. Несколько мгновений он лежал, дремля, чувствуя себя слишком обессиленным, чтобы, как обычно, вскочить с постели. Затем раздался громкий стук в дверь, и, по его приглашению, она быстро открылась, и вошел его дядя.

— Еще не встал? — спросил он.

— Нет, но сейчас мигом, — ответил Боб, опуская ноги на пол.

— Куда торопиться? — донеслось сонным голосом с койки Джека на другой стороне маленькой комнаты.

— Похоже, мы влетаем в шторм, и вам лучше позавтракать, пока он не начался, — сказал им дядя.

— Ветра не слышно, — сказал Джек, вскакивая.

— Ни дуновения.

— Тогда почему ты думаешь, что будет шторм? — спросил Боб.

— Здесь так они начинаются. Лучше поторопитесь. Завтрак готов.

— Мы будем там через два счета, — сказал ему Боб, когда тот повернулся и вышел из каюты.

— Ох, как жарко, — заявил Джек, натягивая брюки.

— Жарче, чем в аду, — согласился Боб. — Но, думаю, нам придется привыкнуть к такому здесь. Мы же почти на экваторе, знаешь ли.

Когда они вышли на палубу три минуты спустя, обоих в тот же миг поразило странное ощущение. Как и говорил их дядя, не было ни малейшего дуновения ветерка, и поверхность моря была гладкой, как зеркало, ни единой ряби не нарушало ее глади. Солнце было наполовину скрыто легкой дымкой, в то время как, казалось, поднимаясь из океана на западе, низкая, грязного вида гряда облаков привлекла их внимание.

— Похоже, в них может быть ветер, — сказал Боб, указывая на запад.

— Не удивлюсь, — согласился Джек, как раз когда из-за рулевой рубки вышел капитан Уле.

— Будет шторм, капитан? — спросил Боб.

— Да, шторм будет, и очень скоро. Вы завтракали?

— Еще нет.

— Тогда поторопитесь, пока можете. Эта лодка скоро будет стоять на дыбах, и неизвестно, когда вы сможете нормально поесть.

— Он выглядит немного обеспокоенным, — сказал Джек, когда они поспешили в кают-компанию.

На стене комнаты, рядом с тем местом, где они сидели, висел барометр, и Боб взглянул на него, когда они занимали свои места за столом.

— 29,75, — прочитал он цифры вслух.

— Это довольно низко, не так ли? — спросил Джек.

— Скорее.

Они поспешно поели, но не успели закончить, как услышали странный стонущий звук, который, казалось, стелился по поверхности воды, и они заметили, что барометр упал на пять пунктов с тех пор, как они сели за стол.

— Он падает довольно быстро, — заявил Джек, вставая со стула.

— Да, полагаю, это будет то, что называют «настоящим штормом», — сказал Боб, выходя за ним из комнаты.

На палубе они обнаружили команду, закрепляющую все движущиеся предметы под руководством Пэта Барни, который приветствовал их веселой улыбкой, сказав: «Доброго вам утречка». Легкий ветерок уже рябил поверхность моря, и гряда облаков разошлась, покрыв все небо.

— Вам, мальчики, лучше спуститься вниз, — крикнул капитан Уле из рулевой рубки.

— Вы думаете, есть опасность? — крикнул в ответ Боб.

— Надеюсь, нет, но здесь никогда не знаешь. Это может быть просто сильный ветер, а может, и циклон.

— Мы бы предпочли остаться на палубе, если вы не возражаете, — сказал ему Боб и добавил: — Конечно, мы спустимся вниз, если это ваш приказ.

— О, оставайтесь, если хотите, но когда он ударит, он ударит сильно, и вам нужно быть рядом с чем-то, за что можно ухватиться.

— Мы будем, — заверил его Боб.

Становилось все темнее, и стонущий звук усиливался. Воздух, казалось, сгущался с каждой минутой, он был горячим и влажным. Затем ударил первый порыв. Это был не совсем шквал, но достаточно сильный, чтобы «Валькирию» снесло с курса на несколько градусов.

— Если собираетесь оставаться на палубе, вам лучше надеть непромокайки.

Мистер Лейквуд подошел из главной каюты незамеченным, пока не заговорил. Он был одет в непромокаемый костюм, который делал его похожим на типичного портового грузчика.

— Хорошо, мы их возьмем, — ответил Боб, направляясь в каюту, а за ним — Джек.

К тому времени, как они добрались до кладовой, лодка уже сильно качалась, и им пришлось осторожно ступать на обратном пути. Вернувшись на палубу, они с удивлением увидели, как сильно разбушевалось море за такое короткое время. Огромные валы, с белыми гребнями пены на вершинах, неслись на них с северо-востока, и казалось, что лодка мчится по воде с ужасающей скоростью. С каждой минутой ветер, казалось, усиливался. Он налетал порывами с короткими интервалами, и каждый из них казался сильнее предыдущего. А теперь начали падать огромные капли дождя, и менее чем через пять минут лило как из ведра. Стало так темно, что едва можно было разглядеть длину корабля.

Мистер Лейквуд стоял у подножия лестницы, ведущей на мостик, и, когда они подошли к нему, они увидели, что он обеспокоен.

— Вы думаете, это циклон? — крикнул Боб.

— Нет, я так не думаю, но шторм будет сильным, — крикнул в ответ дядя.

В этот момент сзади раздался громкий свистящий звук, перекрывший шум ветра, и оба мальчика посмотрели на дядю.

— Это пропеллер, — сказал он им. — При такой качке он будет половину времени находиться вне воды. Но вы не пугайтесь, — добавил он. — «Валькирия» мореходна и она выдержит шторм.

Корабль теперь так сильно качало, что им всем приходилось крепко держаться за перила лестницы, чтобы устоять на ногах.

— Если это не циклон, то я бы не хотел увидеть настоящий, — рассмеялся Джек, когда огромная волна обдала нос брызгами.

— Почему вы думаете, что это не он? — спросил Боб у дяди.

— Обычно они не приходят утром, — ответил он.

Вскоре мистер Лейквуд предложил им присоединиться к капитану в рулевой рубке.

— Там много места, и я не думаю, что он будет против, а стоять здесь под дождем нет смысла. Но поднимаясь по лестнице, держитесь крепче.

Он пошел впереди, а мальчики последовали за ним. Один раз Джека чуть не сбило с ног, но он удержал равновесие, и наконец они все были внутри.

— Как вам это? — спросил мистер Лейквуд.

— Не так уж плохо, — крикнул в ответ капитан Уле.

Боб посмотрел на Джека, а Джек — на Боба. «Что же он тогда называет плохим?» — читалось в их глазах.

— Думаешь, будет хуже?

— Нет. Барометр поднимается.

Но, насколько мальчики могли судить, шторм продолжал бушевать с неослабевающей яростью еще несколько часов, но наконец, ближе к полудню, они смогли заметить, что сила ветра уменьшается, и немного позже из-за облаков выглянуло солнце, как раз в тот момент, когда прозвучал гонг, возвещающий, что обед готов.

— Так что мы все-таки не пропустим обед, — рассмеялся Боб, спускаясь по лестнице.