Бесплатный фрагмент - Магия сердца

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ШАЙН
5215–5217гг. Жемчужной Эры

0

Уходящая на ночной покой Геромея окрасила нежным розовым светом изящные арки и шпили королевского дворца, благоухающий сад, мраморный фонтан с кристальной водой, статуи богинь-хранительниц планеты. Здесь тихо и спокойно, и порой кажется, будто разумной жизни не существует вовсе. Но покой длится недолго: на тропинке между цветущими кустарниками и клумбами с крупными яркими бутонами показались две девочки, шести и четырех лет.

— Селеста, подожди! — шепеляво воскликнула кроха с двумя каштановыми косами. Подол ее изумрудного платьица был уже местами порван. Огромные темно-зеленые глаза сверкали весельем и озорством. — Я все равно тебя догоню!

— А вот и нет! — смеялась девчушка с длинными золотистыми волосами. Старшую отличало кроткое выражение лица, на котором светились голубые глаза, и нежная улыбка, озарявшее красивое личико, в то время как ее младшая спутница больше всего походила на шаловливого мальчугана.

Вот они миновали беседку, в которой сидела еще одна малышка с чудесными фиолетовыми глазами и черными, как смоль, волосами, собранными в причудливую прическу, с книгой в руках. На пробегающую светловолосую девчушку она даже не взглянула, но когда кроха по имени Энжи споткнулась и растянулась перед беседкой, она отложила книгу и помогла ей встать.

— Спасибо, Франческа! — улыбнулась малютка и поднявшись, припустила за своей старшей товаркой.

Навстречу им вышла высокая молодая женщина в белом платье, с длинными нежно-сиреневыми волосами, украшенными перламутровой диадемой. Королева Левелин, правительница маленькой планеты, затерянной в далекой галактике Туманность Алинор. Планета эта носила название Шайн, и населяли ее волшебные существа, обладающие огромным магическим потенциалом. По мнению жителей, богиня-создательница Келейос сотворила этот мир, эту галактику из звездной пыли, поделившись с ним и частичкой своей магии.

Люди, живущие здесь, обладали многими полезными навыками: кто-то мог лечить одним прикосновением руки, кто-то — создавать предметы из пустоты, некоторые вызывали огонь, лед и иже с ними. И практически все люди могли беспрепятственно путешествовать между мирами с помощью обычной телепортации.

— Мамочка! — одновременно воскликнули девочки и кинулись к женщине в объятия.

Они были принцессами, юными наследницами Шайна и в будущем должны были стать великими волшебницами. Так уж повелось, что королевская семья всегда обладала сильнейшей магией, что и позволяло этой фамилии оставаться в фаворе много столетий. Вот только младшую дочь богини обделили силой, что весьма печалило королеву-мать. Но возможно, фамильяр, выбравший девочку своей спутницей, знает то, что пока не известно правительнице Шайна?

Эпизод 1. Двое: я и мой фамильяр

— Анжелия-Стелла! Пора вставать! — раздалось над моим ухом. Я в отчаянии натянула одеяло на голову, пытаясь урвать еще кусочек сна. Не тут-то было. Одеяло было самым пакостным образом сдернуто с меня, а вашу покорную слугу едва ли не за шкирку вытащили из теплой мягкой постели.

Жизнь несправедлива.

Сегодня великая дата — день рождения наследницы Шайна и по совместительству моей старшей сестры. И я, наивная душа, полагала, что в кои-то веки в честь праздника мне дадут выспаться всласть.

Думаете, у принцесс много свободного времени и они целыми днями слоняются по дворцу без дела? Увы, в детстве я думала так же, пока меня не настигло горькое разочарование. Тут вам и уроки верховой езды, и этикет, и даже, прости Келейос, основы кулинарного мастерства. На кой демон принцессам готовить, спросите вы? Я задалась тем же вопросом, и он, кстати, до сих пор остается без ответа. Надо, и точка. Принцессы должны быть готовыми ко всему. Видимо, к побегу из дворца и вольной жизни деревенской кухарки. И это я молчу про искусство шитья, музыкальные занятия, танцевальное мастерство и прочее, прочее, прочее. Ах да, еще научные дисциплины: математика, астрономия, физика, биология, география и даже основы оказания первой помощи. И конечно, гуманитарные, вроде истории галактики Алинор и литературы. И самое важное — основы магического искусства. Хотя этот предмет я пропускала уже лет десять. С тех пор, как Магистр Хеликс сообщил матери, что волшебница из меня, как из него — летняя бабочка-морянка.

Стоя в душевой и наблюдая, как по ее дну бежит мыльная пена, я вспоминала наше с сестрой детство. Сколько воды утекло с тех пор, как мы с ней беззаботно порхали в королевском саду, словно мотыльки среди розанн и ароматной кустистой леретты, не заботясь об этикете и прочих королевских глупостях.

Спасибо и на том, что я не была наследницей, и с меня спрос был маленьким. Папа всегда позволял мне многое, в отличие от мамы, стремящейся сделать из меня настоящую леди. И ее терпению можно позавидовать.

Но время не стоит на месте. Мы росли, взрослели. Когда Селесте исполнилось четырнадцать лет, на вечернем приеме, посвященном ее дню рождения, она познакомилась с лордом одной из соседних планет, Эдвардом, и влюбилась в него. Помню, он строил из себя взрослого парня (хотя самому было всего лишь семнадцать) и всячески избегал нас. А сестренка с тех пор потеряла покой и сон. И меня заколебала, если честно.

Мне-то вся эта любовь-морковь была до звезды. Я предпочитала сплетням о мальчишках игры с мячом с этими самыми мальчишками. Конечно, по вечерам наша королева-мать устраивала мне разносы за порванные платья и неподобающее поведение, но каждый новый день все начиналось по новой.

А потом мне наконец презентовали собственную лошадь. И вот тут я влюбилась. Ах, как это чудесно: мчаться по прериям Шайна верхом, чувствовать, как прохладный свежий воздух ласкает кожу, наблюдать, как молниеносно проносятся мимо озера и цветущие кустарники. А над головой — россыпь алмазов, усеявших черный бархат неба. Это — свобода. И в эти мгновения я себя ощущала по настоящему счастливой.

Ладно, я опять отвлеклась. Я же о сестре говорила…

Через год надежды Селестайн на счастье начали сбываться. Эдвард наконец-то обратил на нее свое драгоценное внимание, впрочем, этого и следовало ожидать, ведь за прошедший год сестренка несказанно похорошела. Фигура обрела женственность, голубизна глаз стала ярче, черты лица утончились. Ребята разлучались только на ночь, а я радовалась. Большей частью — за себя. Ведь теперь она перестанет терзать мою нервную систему своими слезами и всхлипываниями.

Наша королева-мать тоже не преминула заметить их взаимную склонность. И вместе с отцом обдумывала все плюсы и минусы этого брака. Эдвард, конечно, не наследник трона Фелиции, но вхож во дворец. И возможно, является даже дальним родственником вдовствующей королевы этой планеты.

Да и, по-хорошему, принцев и королей к нам не заманить даже божественной красотой Селестайн. На Шайне, в отличие от других планет, уже не одно тысячелетие царит матриархат. И по изданному в древности закону наследницы трона не могут покидать планету. Знатные джентльмены из других миров, желающие предложить свои руку, сердце и кошелек принцессам Шайна, знают, что им придется переехать к жене и состоять при ней консортом. Ну и где среди принцев и королей найдется такой дурак, который пожертвует своим троном и властью ради прелестных глаз и милого личика?

Каллипсо, моя няня, которая остается при мне вместо гувернантки до моего совершеннолетия, с сосредоточенным видом раскладывала на уже убранной постели одежду и аксессуары. А я, завернув волосы в моментально впитывающий воду шелк, сосредоточенно разглядывала себя в зеркале, в поисках очередного прыщика или новой веснушки.

— Ну что прикажешь с тобой делать! — воскликнула вдруг в сердцах няня, и я, вздрогнув, покосилась на нее. И похолодела. Каллипсо вытаскивала из-под кровати скомканные и покрытые грязью бриджи для верховой езды. Следом показалась и куртка.

Тавалос и все ее снежные демоны! Ну почему я такая криворукая? Не смогла нормально спрятать улики…

— И до которого часа на этот раз? — нахмурив брови и уперев руки в упитанные бока, повернулась ко мне няня.

— Всего лишь до часу, когда на небе стало видно Корону Келейос.

— До шести утра?! — ахнула женщина и приложила ладони к пухлой груди, словно у нее начинался сердечный приступ.

— Возможно, — равнодушно пожала плечами я. — Какая разница? Меня никто не видел.

— Кроме молодого конюха, который помогал седлать лошадь, да?

— Кристофер никогда меня не выдаст! — горячо возразила я. И увидев во взгляде Каллисто легкую тень разочарования, внезапно почувствовала себя неуютно. Я любила няню и старалась доставлять ей огорчения как можно реже, но как уже все поняли, это у меня получалось из рук вон плохо.

— Что скажет королева, когда узнает?

— Но ведь ты же ей не расскажешь? — с заискивающей улыбкой спросила я. Она отрицательно покачала головой, улыбнувшись в ответ. — Я и не сомневалась в тебе. Что ж, пора привести себя в порядок.

Быстро натянув скинутое с вечера платье, я уселась перед зеркалом. Каллипсо заплела мои волосы в косу, делала она это быстро и умело, но я все равно изъерзалась на стуле, ожидая, когда она закончит.

Пока Каллипсо колдовала над моей прической, я с раздражением созерцала в зеркале свою унылую физиономию. Вот скажите на милость, разве похожа я на остальных шайнеанцев? Ничего подобного! Смуглая, словно сама владычица мертвых, Тавалос, темно-зеленые глаза и медно-каштановые вьющиеся волосы с красным отливом. Я ненавидела свою внешность, которая всегда выделяла меня из толпы остальных людей.

— Как же мне нравятся ваши волосы! — принялась нахваливать меня Каллипсо, впрочем, как и всегда.

— Угу, — буркнула я. Вот только волосы у меня и были замечательными, а все остальное… Эх, что греха таить — я была далека от эталона красоты Шайна. Вздохнув, я закрыла глаза и представила себя голубоглазой и золотоволосой, с нежной сияющей кожей, как у богини небес Келейос. Мои мать и сестра были похожа на нее, если верить преданиям и картинам, конечно.

Я даже не заметила, как мое убранство было готово, и Каллипсо легонько подтолкнула меня к дверям. Опрометью скатившись по лестнице, я, минуя столовую с накрытым завтраком, выскочила во двор и понеслась в конюшню поприветствовать мою любимицу Жемчужинку. Сегодня вряд ли удастся выкроить для нее хотя бы часок, но не увидеть ее я не могла. Она радостно заржала, увидев свою хозяйку, и я нежно провела по ее шелковой гриве. Какая жалость, что нельзя сейчас покататься…

Я тяжело вздохнула, но тут же забыла о своей грусти, пока чистила и кормила свою любимицу. Мне очень нравилось самой этим заниматься, хоть мама и бранила меня, заявляя, что это дело конюхов. Я рассказывала Жемчужинке о прочитанной книге, заглядывая в ее умные глаза. Хоть умом я понимала, что она лишь животное, но мне казалось, что она понимает каждое мое слово, правда, не может мне об этом сказать.

Лишь ближе к обеду Каллипсо вытащила меня из конюшни, разбранив за мою забывчивость, ведь нужно было одеваться к вечернему пиру. Гувернантка принесла из гардеробной пышное платье, при виде которого я пришла в ужас.

— Нет, я это не надену, — я отчаянно покачала головой. — В нем же даже ходить невозможно!

— Очень даже возможно! — отрезала Каллипсо. — Вы — леди, а значит, пора вам привыкать к таким нарядам. Ни Ее Величество, ни ваша сестра еще не жаловались!

— Потому что они не могут понять всю прелесть костюмов для верховой езды! — я вздохнула и попробовала еще одну попытку. — А можно, я пойду на бал в дневном платье?

— Королева оторвет голову и мне, и вам. Хватит плакаться, пора уже одеваться.

Мне уже давно пора поставить памятник за те мучения, которые я испытываю каждый раз, когда Каллипсо занимается моей внешностью. Ее хлебом не корми — дай меня нарядить, расправить все складочки, соорудить на моей голове нечто грандиозное. Я всегда чувствую себя куклой, которую наряжают и не спрашивают, хочет она этого или нет.

В итоге, через полчаса на меня из зеркала смотрело сказочное существо, которое ничем не походило на меня. Атласное пышное платье с корсетом цвета морской волны превратило меня в какую-то Фею Незабудок. И по возрасту мне еще не полагались такие роскошные платья, но видимо, мама решила меня «порадовать» в честь праздника сестры.

На празднество прибыло море гостей, и Эдвард тоже ожидался с минуты на минуту. Я с тоской оглядывала зал, не зная, чем мне еще заняться. Пялиться на гостей уже надоело, вкусности не привлекали, а Селеста, которой я могла бы пожаловаться на скуку, куда-то запропастилась.

Я терпеть не могла все эти увеселительные мероприятия и предпочитала отсиживаться в саду или где-нибудь еще, но сегодня — день рождения моей сестры, и я не могла так запросто удрать из дворца, хотя у меня давно уже чесались ноги так поступить. Когда наконец появилась виновница торжества, я извелась настолько, что настроения не было даже на поздравление. Но теперь появился удобный случай сбежать — все внимание было приковано к Селесте, и вряд ли кто-нибудь заметит мое отсутствие. Незаметно, осторожными шашками я пятилась к двери, пока не наткнулась на нее спиной. И наконец — свобода!

На лестнице то и дело попадались люди, но это меня уже не волновало. Главное, что мама не заметила моего побега, а остальное — не важно.

Спустившись в сад, я медленно побрела по усыпанным озерным песком дорожкам, вдыхая сладостный аромат цветов и наслаждаясь влажной прохладой ночи. Была б моя воля — я и вовсе переселилась бы сюда. Но увы, это невозможно. Я вынуждена проводить столько времени в душных комнатах, среди скучных разговоров. И почему я не родилась бабочкой? Пусть их век короток, но зато счастлив. Куда как интересней летать среди всей этой прелести, пить росу, питаться цветочным нектаром и спать в бутонах тюльпанов, чем слушать всех этих бесконечно вежливых людей с пустыми взглядами.

А что, если мне взять Жемчужинку и отправиться на прогулку верхом? Спустя мгновение я усилием воли подавила эту искушающую мысль. Это обязательно кто-нибудь заметит, и тогда мать, возможно, навсегда посадит меня под домашний арест.

Задумавшись, не сразу заметила, что в саду я не одна. Краем уха я заметила какие-то тихие звуки, словно шепот. Я, сказать по правде, никогда не отличалась трусостью, но буквально вчера закончила читать одну мрачную книженцию, обнаруженную мною в библиотеке, и ее сюжет мгновенно встал у меня перед глазами.

Резко обернувшись, я не увидела ничего подозрительного. Никто не выскакивал из кустов, не издавал протяжного воя или тому подобное.

— Трусиха… — прошептала я, злясь на себя за это малодушие. Но стоило мне сделать пару шагов, как эти звуки повторились снова. Мало того, я краем глаза видела у себя за спиной какой-то блуждающий огонек, но сколько бы я не оборачивалась, кроме розовых зарослей ничего не могла разглядеть. Что за напасть? Я ускорила шаг, но блики света не отставали. Может быть, я просто сплю? Сзади уже в открытую раздался тихий ехидный смех, и я что было сил припустила бегом по тропинке, ведущей к главному входу.

Шипы леретты бесцеремонно хватали меня за платье, дергали за волосы, но я упорно держала курс на дворец, и ничто не могло меня остановить. И когда я уже почти долетела до дверей, из кустов неожиданно выскочила некая белая фигура. От ужаса, сжавшего мое сердце, я издала дикий вопль, в ту же секунду наступила сама себе на платье и растянулась на тропинке, свалившись на нее, словно мешок с овощами. Только и успела подумать, что моя молодая и такая невинная жизнь оборвется прямо у дворца…

— Ты напугала меня до полусмерти! — призрак, на удивление, обладал голосом моей сестры, и я осмелилась поднять глаза. — Разве можно так кричать? Сюда сейчас вся охрана сбежится!

— Это ты во всем виновата! — буркнула я, пытаясь встать, но еще больше запуталась в платье, проклиная про себя этот дурацкий подол.

— Почему ты ушла? — спросила сестра, помогая мне подняться. — Между прочим, мы с Эдвардом только что объявили о своей помолвке, а ты даже не присутствовала при этом!

— Поздравляю, — мрачно ответила я, расправляя складки на платье. — Мне просто надоело смотреть на все эти чванливые лица.

— Как ты можешь так говорить? Среди гостей много уважаемых людей нашей планеты, да и чужеземцев тоже! Могла бы и Эдварда поприветствовать. Кстати, мама тебя обыскалась. Я сказала ей, что ты в своей комнате и поспешила тебя найти. Если она узнает, что ты в это время прохлаждалась в саду…

— Она об этом узнает только от тебя! — отрезала я. — Ты ничего подозрительного не видела, пока шла ко мне?

— Нет, а что? — удивилась сестра. — Что тебя так напугало?

— Не знаю… Мне показалось, что в саду кто-то есть.

— Думаешь, забрался вор? — заинтересовалась сестра, и тут же осеклась. — Ой…

— Что? — перепугалась я, наблюдая за ее взглядом. Она смотрела куда-то поверх моего плеча, и ее глаза были расширены от удивления. Моя душа со страху забилась куда-то в пятки: я уже представила, что позади меня стоит какое-то чудище, готовое схватить меня. Сил оглянуться уже не было, и я с ужасом смотрела на Селесту, ожидая ее действий.

— Какой забавный светлячок! — заметила она. — Давно он летает с тобой?

— Какой еще светлячок? — не поняла я и обернулась. На уровне моих плеч передо мной висело в воздухе непонятное существо, похожее на шар, но с крыльями. Оно светилось изнутри мягким призрачным светом и издавало те шепчущие звуки, так напугавшие меня недавно.

— Это кто? Первый раз вижу.

— Я тоже… Ни разу не видела таких интересных насекомых на нашей планете, — задумалась сестра. — Может быть, он прилетел с кем-то из гостей и отбился от хозяина?

— Наверное, так и есть. Так значит, это ты меня напугал? — я погрозила светлячку пальцем. — Не хорошо, дружок! У меня чуть сердце не разорвалось.

Существо издало тихий звук, похожий на смешок, и я засомневалась в его неразумности.

— Пора возвращаться к гостям, — заметила Селеста. — Заодно и узнаем, кто из гостей потерял своего друга.

Я пошла вслед за сестрой, периодически оглядываясь. Светляк так и висел за моей спиной, не удаляясь ни на дюйм. Меня это начинало нервировать, но я надеялась, что когда он увидит хозяина, забудет про меня.

Мама, увидев, кто пришел, окинула меня грозным взглядом и отвернулась, но тут же с изумлением повернула голову обратно и быстрым шагом отправилась к нам через весь зал. Ну все, сейчас мне влетит, ребята…

Но ее, похоже, занимало в данный момент совсем другое.

— Где ты нашла феникса? — спросила она, разглядывая моего нового знакомого.

— Если ты про светляка, то он сам прибился ко мне в саду.

Проклятье! Взяла и выдала себя с потрохами! Вот как так можно? Но королева не обратила на это ни малейшего внимания.

— Это не светляк, а феникс. Волшебные существа, жившие на нашей планете и вымершие несколько тысячелетий назад. Как один из них мог выжить?

— Ты ошибаешься, — заспорила я. — Фениксы — это такие большие красные птицы, с огненным хвостом, которые возрождаются после смерти…

— Опять начиталась всяких сказок? — прищурившись, посмотрела на меня королева. — Снова брала Книгу Легенд?

— И никакие это не легенды! Эта Голубая планета существовала на самом деле! Там написано, что она расположена на краю Вселенной, в маленькой галактике…

— Не забивай свою голову этими бреднями. Если эта планета и существовала, то ее уже давно нет. Ты ведь знаешь, как долго мы исследовали вселенную, и наверняка бы уже наткнулись на Млечный Путь. Но этой галактики нет.

— Ну, даже если и нет… — насупилась я, обидевшись на маму. — Все равно, фениксы — это птицы…

— Милая, в нашем мире все иначе. Тем не менее, это существо выжило, и… И почему он выбрал тебя?

— Ну, понравилась я ему, наверное, — я пожала плечами, чувствуя, что этот разговор начинает нагонять на меня тоску. Скорей бы уже сбежать в свою спальню.

— Дело тут вовсе не в симпатии. Насколько я знаю, фениксы всегда были спутниками сильнейших магов и волшебниц. Но ведь ты едва ли сможешь написать самое примитивное заклинание. Сил волшебных у тебя самый минимум. Ему бы следовало обратить свое внимание на Селестайн-Изабеллу.

— А чем она лучше меня? — обиженно возразила я. — Она научилась ворожить, и я смогу!

— Не сможешь, милая, — с грустью покачала головой королева. — У тебя от рождения очень слабый магический потенциал.

Вот значит как… Обидно…

— Феникс, наверное, очень слаб, раз не смог распознать, что ты не волшебница. Или ты ему понравилась. Но зато он будет твоим надежным охранником и верным другом.

— Так он что, постоянно будет болтаться за моей спиной? — возмутилась я. — Меня, признаться, все это очень напрягает.

— Что делать? — улыбнулась мама. — Если он прибивается к человеку, то это уже навсегда.

Вот счастье-то привалило… Теперь мне от этой штуковины во век не отвязаться!

Поднимаясь к себе в комнату, я размышляла о своем недавно приобретенном спутнике. Что мне с ним делать? И как я теперь с этим фонарем летающим буду совершать свои ночные вылазки?..

— Буду звать тебя Торином. Ты как? Не против?

Феникс совершил над моей головой несколько замысловатых кульбитов, и я сочла это согласием.

Эпизод 2. Да пребудет с тобою огонь

Я плыла на невидимых нежных волнах, ласкающих кожу. Вокруг простирался мрак, усеянный рубиновыми и сапфировыми звездами. Мертвая тишина, абсолютный покой и невыразимое блаженство. И вдруг…

— А как же я? Ты забудешь и меня тоже… — шептал чей-то тихий голос.

— Не забуду… — слова сыпались с моих губ словно против воли. Это была не я, а кто-то внутри меня. — Так же, как и ты меня. Мы всегда будем вместе.

— У нас получится найти друг друга? Не затеряться в толпе других духов?

— Наша дружба будет нашим проводником. А теперь прощай…

— Прощай… прощай… прощай… — шептали голоса. И среди них вдруг раздался полный отчаяния крик:

— Нет! Не уходи без меня! Не оставляй меня!

Я проснулась, судорожно хватая воздух ртом.

Что это было? Видение? Сон? Предчувствие? Я покрутила головой и свесила ноги с кровати. Тут же послышался шорох, и мои волосы шевельнулись от слабого движения воздуха. Это Торин проснулся, мой феникс. Я столько раз за прошедший год пробовала потихоньку сбегать из спальни без него, но он, похоже, и засыпал, и просыпался вместе со мной.

Подойдя к зеркалу, я рассеяно провела щеткой по волосам. Что означает этот сон? Я словно была другим человеком, и человеком ли вовсе? В роду у нас давно не было прорицателей, и вряд ли этот сон можно отнести к разряду видений будущего. Тогда о чем он? О прошлом? О моей предыдущей жизни?

Я редко запоминала сны, но этот отложился у меня в памяти и не давал мне покоя. До того задумавшись над этой странностью, я не заметила, как щетка запуталась в моих волосах. Пытаясь выдернуть ее, я с силой потянула волосы, и щетка наконец освободилась, только вот на ней остался клок моих несчастных волос. От резкой боли на глазах выступили слезы, я вспылила и отшвырнула расческу на туалетный столик. Ладони неожиданно обдало жаром, я с удивлением посмотрела на свои руки, и в ту же секунду зеркало, висевшее над столиком, вспыхнуло огнем.

— Что?.. Как… — с ужасом глядя на зеркало, полыхавшее в пламени, я начала пятиться вглубь комнаты. Что случилось? Как оно могло загореться? Неужели это я сделала? Мысли разом выскочили из головы, и осталась лишь паника. Надо что-то делать… Я рванулась к постели с мыслью сорвать с нее покрывало, чтобы потушить пожар. Но только взяла его в руки, как раздался оглушительный треск. Я обернулась — огня больше не было. Как и зеркала. Оно разлетелось на миллиард сверкающих осколков, и среди них не было ни малейшей искорки огня.

Я с недоумением смотрела на это безобразие, не понимая, что случилось.

«Это сделала ты».

— Что? — я оглядела комнату, но кроме меня и Торина здесь никого не было. Может быть, я окончательно сошла с ума, или сплю?

«Да нет же! Просто теперь ты можешь меня слышать!»

— Да кто здесь? Что за глупые шутки? — я снова начинала злиться, особенно от мысли, что гибель зеркала созерцала не только я. Я покосилась на Торина, и меня вдруг осенило.

— Это… это ты?

«Наконец-то ты это поняла! Я целый год пытался достучаться до тебя, но лишь теперь, когда твоя сила проснулась, ты меня услышала!»

— Торин? Так ты можешь говорить? — удивилась я. Вообще с самого утра начались сплошные сюрпризы.

«Не могу. Ты слышишь меня в своей голове. Мы можем общаться телепатически. Так что тебе тоже нет нужды говорить вслух».

— Невероятно! — я помотала головой, пытаясь прийти в себя. — Значит, ты все-таки разумен? А о какой силе ты говоришь?

«О твоей, конечно! Ты — волшебница, способная управлять огнем. Твоя сила не знает равных».

— Не смеши меня! Мама говорила, что я — полный ноль.

«Королева слишком слаба, чтобы распознать тебя. Потому она и не увидела твою магию».

С ума сойти! Мама слабее меня? Этого просто не может быть! Она ведь одна из сильнейших! Голова шла кругом, мысли путались, и я без сил опустилась на пол рядом с остатками многострадального зеркала. Значит, я теперь могу воспламенять все, что под руку попадется? Вот незадача! А если я так кого-нибудь покалечу?

«Ты должна держать себя в руках, на будущее. Не злись, не нервничай, и все будет хорошо. Теперь ты знаешь свои возможности, и я надеюсь, что ты сможешь себя контролировать».

Угу. Легко сказать! Да ведь я постоянно на кого-нибудь злюсь, и чаще всего — на маму. Я как представила, что она вспыхивает от очередного моего порыва ярости, и внутри все перевернулось.

«Не волнуйся. Королеву ты убить не сможешь».

Я уже хотела было ответить, как вдруг дверь распахнулась.

— Что ты сделала с зеркалом? — воскликнула Селестайн, заглянув ко мне в комнату.

Я, недолго думая, огрызнулась:

— А наследницу престола не учили стучать в дверь?

— Извини. Мне послышался какой-то шум, и я забеспокоилась… — сестренка тут же смутилась.

— Ладно, проехали. А зеркало само по себе разбилось.

— Неужели?

— Ну, может я немножко ему помогла. Не специально.

— Так ты все еще злишься на маму? — я уже и забыла, что получила вчера от королевы строгий прилюдный выговор за неподобающее поведение. Но сейчас ярость и стыд вновь вспыхнули с силой, правда, я вспомнила, чем это чревато, и постаралась успокоиться.

— Да! — сквозь зубы пробормотала я.

Однако меня беспокоило не только это, но про свои сны, и тем более, новые возможности, я никому не хотела рассказывать, даже Селесте.

— Успокойся, она так сделала для твоего же блага! — начала причитать сестра. — Иначе ты своим поведением испортишь всю репутацию принцессы.

— Ой, вот от тебя еще нотаций не хватало! — крикнула я, опять срываясь. Да что ж такое?

Селестайн побледнела и подошла ко мне.

— Ты что, и на меня обиделась, сестренка?

— Нет, — я взяла себя в руки и, поднявшись на ноги, обняла ее. — Я на тебя ни обижаться, ни злиться не могу, ты же знаешь!

— Знаю, но лишний раз уточнить не помешает, — улыбнулась сестра. — Сейчас пришлю кого-нибудь, чтобы убрали осколки…

Сестра вышла, а я так и осталась стоять посреди комнаты, не зная, что мне теперь делать. Хоть беги в какую-нибудь пещеру и оставайся там до конца дней своих, только бы никого не поранить.

Пока служанка собирала остатки несчастного зеркала, меня навязчиво искушала идея вообще сегодня не выходить из комнаты. Но тогда мама подумает, что я чувствую угрызения совести, чего не было и в помине. Одевшись без помощи Каллипсо, я спустилась в столовую. При моем появлении оживленный разговор тотчас же стих, и в зале повисла тягостная тишина. Я с надменным лицом прошествовала к своему месту и опустилась на стул, не проронив ни слова приветствия.

Даже отец злился на меня за мой вчерашний поступок. В принципе, я их всех понимала, но и иначе я поступить не могла.

На конной прогулке один из наших гостей, граф Себастиан, так жестоко обошелся со своей лошадью, что мое любвеобильное сердце не выдержало. Он стегал и стегал кнутом бедную животину, пока я не подскочила к нему, не вырвала орудие казни и не плюнула ему в лицо слова, прозвучавшие достаточно грубо, особенно если учесть, что вырвались они из уст молодой девушки, да к тому же, принцессы. А затем хлестанула кнутом по его шикарному, расшитому жемчугом камзолу. Граф взвыл от боли и неожиданности, а в меня полетел дождь из оторванных жемчужин.

Вся процессия была настолько шокирована, что никто не мог ни слова вымолвить. Ну, кроме графа. Но кроме «Да как вы… Да что вы себе… Да вам это с рук…» ничего связного он выдать не мог.

Зато спустя несколько мгновений смогла королева. Которая сообщила всему обществу, что к ее великому сожалению, ее младшая дочь — невоспитанная девчонка, которой впору жить на конюшне. Но не это ранило меня больше всего. Меня заставляли извиниться перед этим пустым ничтожеством. Я наотрез отказалась, заявив, что садисту мне нечего сказать. Тогда из ее уст вырвались слова о том, что она безмерно рада моему волшебному бессилию, ибо такое безрассудное создание, как я, не имеет права обладать хоть какой-нибудь магией.

Но теперь-то я знаю, что она заблуждается. Очень сильно заблуждается…

Я без настроения ковырялась в своей тарелке, больше налегая на сладкий кайреанский сок, и стараясь не смотреть на семью. Наконец, мама возобновила разговор, иногда обращаясь и ко мне, в частности, по поводу моего предстоящего дня рождения. Она, как всегда, уже решила, что мне следует надеть, обуть, как заплести волосы, и самое главное: я должна быть «милой и любезной девушкой, показывающей, что не зря в нее столько лет вдалбливали этикет и правила хорошего тона».

Я покраснела и уткнулась в тарелку, мысленно проклиная всё и всех. Почему нельзя оставить меня в покое?

В итоге завтрак испортил мне остаток дня. Я бездумно болталась по дворцу до самого вечера, ни в одной комнате не задерживаясь дольше пяти минут, даже в моей любимой библиотеке. Придя туда, я открыла интересную на первый взгляд книгу, и тут же захлопнула ее. Не могу я ни о чем думать, а тем более вчитываться в сюжет. То ли мама так на меня действовала, то ли новая сила — не знаю. Но факт остается фактом — до самой ночи я бродила по дому словно привидение, пугая своим отрешенным видом попадавшихся мне на пути служанок.

Наконец, когда дворец затих, и все добропорядочные люди уснули, я немного пришла в себя. Ночь всегда приводила меня в чувство, ведь это — мое самое любимое время суток. Ночью нет места лжи и лицемерию, лишь я и звезды, что сияют на темном небосклоне. А между нами всегда было полное взаимопонимание.

Я стянула ненавистное платье. Облачилась в мужскую сорочку и короткие бриджи, которые с большим трудом удалось умыкнуть из корзины с чистым бельем, пока дворцовые прачки с ожесточением спорили о достоинствах и недостатках нашего нового повара. Выскользнула на балкон и сделала глубокий вдох. Свежесть ночного воздуха бодрила и придавала сил.

Рядом с балконом росло огромное дерево, которое уже много лет служило мне ночной лестницей. Как и всегда, я соскользнула вниз и бесшумно побежала в сторону конюшни.

«Мне кажется, что ночные прогулки — не самое лучшее времяпрепровождение для юной девушки, да еще и принцессы. Давно хотел это сказать», — начал бубнить в моей голове Торин. Но я не обратила на него внимания. Меня сейчас занимало совсем другое: нет ли света в окошках маленького домика рядом с конюшней. Там жила семья Сверин. Сондра работала на дворцовой кухне, Томас был старшим конюхом. А их сын, Крис, с которым я дружила чуть ли не с пеленок, помогал отцу с лошадьми. И прикрывал мои ночные вылазки.

Мама не препятствовала нашей дружбе. На нашей планете так уж заведено: на светских приемах и государственных мероприятиях каждый должен знать свое место. Но в другое время королева запросто могла прийти к своей кухарке на чай, а повар — позвать короля-консорта на рыбалку. Не говоря уже о принцессе, которая вкушала пироги в гостях у мальчика-конюха.

В темноте уже раздавалось знакомое ласковое фырканье — Жемчужинка меня ждала.

— Привет, родная! — я похлопала ее по спине, а она с нежностью ткнулась мордой мне в ладони, ища угощение. Я вытащила из кармана два спелых кайреана. Лошадь с удовольствием сжевала фиолетовые сладкие шарики. — Как насчет небольшой прогулки? — она снова фыркнула, соглашаясь, и мы вышли на улицу. Фелиция возвышалась над нашей планетой, освещая равнину мягким голубоватым светом.

Фелиция — моя мечта. На восемнадцатилетние Селестайн Эдвард пригласил нас в гости. Мама считала, что младшей дочери нечего там делать, но Эдвард сумел ее убедить, ссылаясь на то, что его невесте будет неуютно на новом месте без сестренки. И, Святая Келейос, я ему до самой смерти буду за это признательна.

Я смотрела на лазурную, укрытую белесым пухом облаков планету над головой, и вспоминала все, что меня там так поразило.

Для начала — ветер. Воздушные прохладные потоки, ласкающие лицо и волосы, нежно щекочущие пальцы на ладонях. Это было незабываемо. На Шайне ветра попросту не существует благодаря отличной от Фелиции атмосфере. И облака формируются лишь осенью. Звезды для шайнеанского наблюдателя выглядят гораздо ярче и ближе к планете. После заката Геромеи они горят, словно маленькие фонарики, да и Фелиция дает немало света.

Так что вторым открытием для меня на Фелиции стала ночь. Безлунная (Шайн был тогда в фазе новолуния) и беззвездная (небосвод затянули мрачные облака). Совершенно непроглядная тьма, в которой ты не видишь даже своих ладоней. Пока мы стояли на балконе семейного особняка Эдварда, сестра пугливо жалась к жениху. А я, напротив, наслаждалась этой черной бесконечностью, простиравшейся за перилами. Эта часть здания выходила на густой сосновый лес. Эдвард вскоре увлек сестру на другую сторону дома, полюбоваться долиной с россыпью домишек, вокруг которых подмигивали разноцветные фонарики, освещавшие улочки. А я осталась в темноте, впитывая кожей антрацитовый мрак. Мягкие ночные сумерки Шайна теперь казались мне разгаром солнечного дня по сравнению с этим величием.

Третье, но не последнее восхищение вызвал у меня дождь. Моя родная планета осадками похвастаться не могла. Ни в каком виде. Влага, падающая с низких хмурых облаков, разбудила во мне детский восторг. Селестайн с визгом умчалась под спасительную крышу беседки, когда нас застал дождь. А я, подняв лицо к нему, позволила каплям целовать мои щеки, закрытые веки, губы. Это было щекотно, но приятно. Словно нежные поцелуи. Хотя мне и не с чем сравнивать.

И в конце концов, передо мной предстал его величество Океан. На Шайне все водные запасы выражены в пресных озерах, порой больших, которые непросто переплыть даже мне, порой маленьких, словно дождевая лужа Фелиции. Поэтому когда я увидела океан, услышала его грозный рокот и почувствовала на лице соленые брызги, я влюбилась. Влюбилась в планету с такой прекрасной и непредсказуемой природой. В ее ливни и ураганы, мрак ночи и запах моря.

Наша планета тоже красива, но она меньше и какая-то она слишком скучная, как по мне. А вот Фелиция — другое дело. Кроме того, она напоминала таинственную Терру, полную невообразимых красот, о которой я прочитала в книге Легенд.

А еще у нас нет городов. Дворец с королевой, министрами, слугами и гостями находится в Мерцающей Долине. Это такие просторные угодья с пышными пастбищами, и зерновыми полями, и фруктовыми садами. В центре — наше жилище. Чуть поодаль, за изумрудными лугами и сладкоплодными деревьями — деревеньки. А окружало все это дело плотное кольцо из синих елей и серебряных сосен, Перламутровый Лес. Кроны деревьев настолько густые и переплетенные между собой, что там всегда царила тьма. Поговаривали, что там до сих пор водятся странные и опасные создания, поэтому одиноким путникам категорически не рекомендовалось туда забредать.

В общем-то, подобные лесные кольца окружают все угодья планеты. Будь то Жемчужные Луга или Лазоревые Холмы, а то и вообще — Золотая Пустошь. И пусть мрачная растительность отпугивает шайнеанцев от частых путешествий между деревнями и угодьями, зато какая-никакая, а защита от людей, решивших поживиться за счет других. А то и вовсе — от пришлых душегубов.

Дайте угадаю: вы скажете, что Шайн — не настоящая планета. Что такой мир просто не может существовать в нашей Вселенной. И вы будете правы. Спутник Фелиции три тысячи лет назад был безжизненным каменным шаром. Но однажды нашу звездную систему посетила мятежная волшебница, бежавшая из другой звездной системы после попытки свергнуть местного императора. Закиросс Кровавая, недолго думая, телепортировалась прямо посреди пустынного Шайна. И начала работу над ним. Ее магия была столь сильна, что ей удалось полностью преобразить спутник, даровав ему атмосферу, магнитное поле, защищавшее от радиации, воду, сосредоточенную в подземных источниках и плодородную почву. Но насладиться этим великолепием она не успела. Истратив на рождение нового мира всю свою магию, она вместе с волшебной силой лишилась и жизни. Ее истлевшее тело, сидевшее на берегу озера с прозрачной розовой водой, нашли исследователи из другой галактики, ищущие новый дом. В руках мумия держала потертый дневник в кожаной обложке. Кое-что из записей уже было не разобрать, но несколько страниц уцелели. И после расшифровки и перевода текста колонисты узнали о создательнице Шайна.

Эту информацию я нашла в книге Легенд. Моя королева-мать считает это чтиво сборником сплетен и сказок, но я верю, что так и было. И пусть наши ученые считают, что шайнеанцы — потомки жителей Фелиции, решившие отделиться от материнской планеты. И что жизнь на ней создали тоже наши магические предки. Пусть так. А я верю в Закиросс Кровавую.

С тех пор много воды и тысячелетий утекло. С каждым прошедшим веком отличия между шайнеанцами и фелицианами становились все ощутимее. Здесь в самом воздухе, почве и воде была магия. И все жители обладали магическим потенциалом. Чаще всего он был слишком слабым, чтобы дать о себе знать. Такой человек даже простенькое заклинание создать не сможет, не говоря уже о телепортации. И таких на планете — большинство. Но та искорка, что теплится внутри, помогает жить на волшебной планете.

Я не в счет. Хоть и рождена в королевской семье, а у местных аристократов потенциала, как правило, хоть отбавляй. Мама говорила, что во мне даже крохотной искорки не было, и по всем законам Шайна я должна была умереть сразу после рождения. Но я выжила. И вопреки всему, получила силу.

Я отличаюсь от большинства не только отсутствием той самой пресловутой искры при рождении. Еще и внешность далеко не шайнеанская. Как и характер. Жители Шайна славились своей красотой, умом и добрым характером. У шайнеанцев бледная, мерцающая каким-то мягким светом кожа, волосы и глаза в большинстве своем тоже светлые. А я пошла в отца, который родился на Фелиции. Так что и характер у меня далеко не сахар…

Ну и хватит обо мне.

Я неслась на лошади сломя голову, ведь только так я могла почувствовать ветер, развевающий волосы. И еще — ощущение чувства полета, такое незабываемо-сказочное… Как жаль, что эти моменты — не вечны, и от них остаются лишь воспоминания да надежда испытать это вновь…

Наконец бешеная скачка закончилась, и я спешилась рядом со своим любимым озером. Хоть это и не океан Фелиции, я его любила. Вокруг лежал серебряный песок, он же устилал дно. Чуть подальше находились заросли цветущих кустарников. От посторонних глаз озеро надежно спрятано: его окружали небольшие скалы, поэтому я так любила это место. Здесь я могла быть одна, не боясь быть замеченной и водворенной домой.

Жемчужинка бродила в зарослях и щипала траву, а я стянула одежду и вошла в воду, которая была словно парное молоко. Проплыв немного, я перевернулась на спину и уставилась на небо. Если долго смотреть на звезды, кажется, будто ты летишь им навстречу. Даже голова начинает кружиться, но мне это ощущение нравится.

Завтра день моего рождения, мне исполняется шестнадцать лет. Наверняка уже приглашено огромное количество всяких знатных особ, которых я на дух не переносила. Как бы мне исхитриться и удрать с бала? Нужно все хорошенько обдумать…

Внезапно я услышала голоса. От неожиданности я чуть не наглоталась воды, но в ту же секунду пришла в себя и заставила успокоиться. Меня вряд ли можно разглядеть, если только… О нет, там же Жемчужинка! Если кто-нибудь увидит королевскую лошадь без всадника, начнутся поиски, и тогда на меня точно наткнутся. Но выходить из воды — еще страшнее, и я затаилась. Голоса затихли, и я быстренько выскочила на берег и натянула одежду прямо на мокрое тело. Обычно я всегда бродила вокруг озера, чтобы высохнуть, но тут не до прогулок обнаженной. Сорочка и бриджи неприятно облепили меня, но пришлось терпеть.

Жемчужинка нашлась быстро, и вот я уже неслась обратно во дворец. И через несколько минут наткнулась на тех, кто меня спугнул. Ими оказались молодой светловолосый и белокожий парень в богатых одеждах и в окружении свиты, одетой попроще. Какой-нибудь нездешний принц, граф, маркиз или еще кто, но разглядеть я его не успела. А вот они не смогли скрыть изумления, во все глаза уставившись на меня. Оставалось надеяться, что они тоже не разглядели меня, все-таки скорость Жемчужинка развила приличную. Наверно, они подумали, что перед ними призрак: прозрачная влажная сорочка, парусом развевающаяся за спиной и мокрые лохматые волосы никак не могли принадлежать благонравной шайнеанке. Ну и пусть, потом будет меньше вопросов, зато появится какая-нибудь красивая легенда о девушке-привидении…

Отправив Жемчужинку в конюшню, я вскарабкалась по дереву на балкон, прошмыгнула в комнату. Не включая свет, разделась, и прямо с мокрыми волосами завалилась спать.

Эпизод 3. Одинокий граф желает познакомиться

Я стояла посреди парка, заполненного пышной цветущей зеленью. Геромея светила так ярко, что даже глазам больно на нее смотреть. Или это не она? Оглядевшись, я поняла, что это не Шайн, и вообще не наша система. Звезда при планете была ослепительно белой с желтоватым оттенком, тогда как Геромея испокон веков излучала розовый свет. Так где я?

— Опять задумалась? — раздалось над ухом. Я резко обернулась и встретилась с пронзительным взглядом темно-синих глаз. На меня в упор смотрел молодой человек с черными взъерошенными волосами и в какой-то странной одежде. Сердце отчего-то вздрогнуло и застыло, а я не могла пошевелиться.

— Да что с тобой, Лика? — с беспокойством спросил парень, а потом вдруг улыбнулся. Мне показалось, что в животе у меня затрепетала огромная птица, пытающаяся вырваться на свободу. Его улыбка… Я не могла оторвать взгляда от его красивых губ, понимая, что медленно и верно покрываюсь румянцем. И правда, что со мной? Опустив глаза, я вздрогнула, увидев свое одеяние — что-то ужасно нескромное, короткое и вызывающее, я бы в таком даже спать не отважилась! Почему я это надела?

Молодой человек вдруг стал стремительно отдаляться от меня, а парк — тускнеть.

— Постой, не уходи! — вырвалось у меня, но вскоре все вокруг погрузилось в кромешный мрак, и я открыла глаза.

Сон. Замечательно! Я была уверена, что все это происходило наяву… И почему у меня такое чувство, что мы с этим человеком давно знакомы? Почему? Сердце до сих пор тряслось, словно в лихорадке, и даже руки дрожали. Я вздохнула и вылезла из постели. Далекие звезды ласково подмигивали мне, словно успокаивая, но вернуть покой моему сердцу им не удалось. Распахнув настежь окно, потянулась навстречу прохладному и чуть влажному ночному воздуху. Дрожь постепенно уходила, но оставалось какое-то странное чувство: то ли тоска, то ли еще что-то. Вчера тоже был непонятный сон, сегодня — еще лучше! Со мной что-то происходит, только вот что?

«Ты взрослеешь».

Я вздрогнула от неожиданности и покосилась на Торина. Конечно, он тут как тут, за моим плечом.

— Взрослею? Что ты хочешь этим сказать?

«Ты растешь, и вместе с тобой растет твоя сила. А сила напрямую связана с эмоциями. Делай выводы сама».

— Значит, мои сны — не простые?

«Ты ведь сама это понимаешь, так зачем спрашиваешь? Могу сказать только одно — ты рано или поздно все узнаешь, только я пока не могу сказать, принесет тебе это вред или пользу».

Торин опять говорил загадками. Впрочем, спорить с ним, и тем более расспрашивать хотелось в данный момент меньше всего. Постараюсь закинуть подальше все свои мысли по этому поводу и уснуть. Завтра тяжелый день.

Утром меня разбудила Селестайн, когда еще Геромея только начала раскрашивать небо ярко-розовым пламенем, то есть — очень рано.

— Отстань, я хочу спать!

— Опять всю ночь каталась по равнине? — упрекнула меня сестра.

— С чего ты взяла? — я перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову.

— А с чего бы это грязная сорочка лежит прямо на полу, а волосы у тебя — как у ведьмы?

— Ну вот, ты опять меня вычислила…

— Энжи, это не шутки! Если мама узнает…

— Она узнает, только если ты проболтаешься! Она слишком порядочная, чтобы думать так плохо о своей дочери.

— Да твой характер уже стал притчей во языцех! Уже все знают, какая ты шальная! Надеюсь, тебя никто не видел, ведь к нам ночью должен был прибыть один из графов Фелиции.

— Не знаю, я никого не встретила, — без дрожи в голосе соврала я.

— Между прочим, ходят слухи, что он собирается к тебе свататься…

— Ну и пусть собирается, — буркнула я из-под одеяла. — Собираться еще никому никто не запрещал. Я не собираюсь менять свою свободу на положение замужней дамы, к тому же, мне еще только пятнадцать.

— Уже шестнадцать. Вставай! — Селестайн уже потеряла терпение и сдернула с меня одеяло. Пришлось покориться.

После водных процедур сестра помогла мне одеться и сделать прическу. Платье мне выбирала мама, все еще не лишившаяся надежды сделать из меня леди. Сотканное из нежного белого шелка, с высокой талией и рукавами-фонариками, оно еще не подошло бы для взрослой девушки, но и для девочки было уже слишком взрослым. От прически я отказалась, и Селестайн просто собрала пряди у висков в тоненькие косы, сплела их позади остальной гривы волос и украсила синим цветком каурии.

От туфлей на каблуках я всегда приходила в тихое бешенство, поэтому она даже настаивать не стала, предоставив мне атласные балетки.

— А почему за мной ухаживаешь ты, а не Каллипсо?

— Няня плохо себя чувствует, а мама решила, что ты сама не в состоянии выбрать правильный наряд.

— Ну, в обратном я и не сомневалась, — фыркнула я.

Мы спустились в столовую, где восседали за завтраком родители и Эдвард, уже ставший для нас членом семьи.

— Я рада, что ты соизволила сегодня проснуться так рано, — мамины слова прозвучали бы достаточно грубо, если б не ее улыбка. Я тоже улыбнулась в ответ, кивнула Эдди и села на свое место.

— Если бы не Селестайн, я все еще почивала бы.

— Сегодня твой день, поэтому ты должна насладиться им с самого утра.

Ага, насладиться, как же! Я отчаянно подавила зевок и уткнулась в тарелку с кашей, сдобренной медом.

— Опять гуляла всю ночь? — подмигнул мне папа. Возможно, он и догадывался, но скорей всего это была очередная шутка.

Я нацепила маску наивной святоши и воскликнула:

— Святая Келейос! Отец, как ты можешь говорить такие ужасные вещи? Я спала, как и все нормальные люди.

— Это ты-то нормальная? — усмехнулся он. — Ты пошла в меня, а значит…

— Не порти детям аппетит! — упрекнула его мама.

После завтрака я наконец-то освободилась. Сегодня у меня праздник, поэтому занятия живописью и вышиванием были отменены, хотя я бы и не возражала против них. А вот за пропуск уроков математики и истории — большущее спасибо. Можно было бы еще вздремнуть часок, но сон уже прошел. Я зашла в библиотеку, выбрала книгу и спустилась в сад.

Там через некоторое время меня и нашла Селеста.

— А я тебя повсюду ищу. Почему ты ушла в сад?

— Не хочу болтаться во дворце и путаться у всех под ногами. Сегодня же праздник, и мама наверняка уже всю прислугу на уши поставила.

— Что за выражения у тебя! — закатила глаза сестра. — Ты меня удивляешь…

— А что мне подарят? — перебила я ее. — Вот ты, например?

— А, ну… — тут она засмущалась и протянула руку. В ее ладони лежали золотая цепочка и маленький круглый медальончик.

Я неловко приняла подарок и нечаянно на что-то нажала, медальон щелкнул, я уже испугалась, что сломала его, но тут он открылся. В нем оказались два маленьких портрета, мой и Селестайн.

— Здорово! — восхитилась я. — Очень хороший подарок.

— Я тут подумала… Скоро я перееду на Фелицию, и мы с тобой будем видеться очень редко. Я хочу, чтобы этот медальон напоминал тебе обо мне, о том, что мы сестры.

— Спасибо, сестренка! — я, расчувствовавшись, вскочила со скамьи и обняла ее. И тут же осеклась, разжимая объятия. — То есть, как это — переедешь на Фелицию?!

— Это решилось вчера. Прости, что не рассказала. Я хотела, но ты была так взволнована с утра, что я не решилась.

— Но, ради Келейос, почему?!

— Королевская семья Фелиции погибла в кораблекрушении. Их яхта попала в шторм, и к сожалению, по какой-то причине никто не смог телепортироваться на берег.

— А ты тут причем? — все еще недоумевала я.

— Так уж получилось, что Эдвард теперь — первый в очереди на трон. И к сожалению, его семья не согласна терять такую возможность.

— Так ты станешь королевой Фелиции? А что же мать?

— Сначала она не соглашалась. Но тогда нам пришлось бы разорвать помолвку и отменить свадьбу. Но я так сильно его люблю! Я бы умерла, если бы она продолжала настаивать на этом. И она пошла на попятный.

Надо же! Чтобы мама так просто отказалась от своих убеждений и планов? Неужто конец света скоро? Ведь она возлагала на сестру такие надежды… Теперь, получается, я — наследница? Вот счастье-то привалило.

— Обидно… — прошелестела я, понурив голову. Без сестры мне будет нелегко. А еще тяжелее — наследовать трон Шайна. Теперь с меня вообще никто глаз спускать не будет. Плакала моя и без того крошечная свобода…

— Я бы тоже предпочла остаться на планете.

— Тебя с детства учили быть королевой. А что теперь прикажешь делать мне?

— Так тебя огорчает лишь будущая коронация? — хитро улыбнулась сестра.

— Нет, конечно! Меня ты огорчаешь, — буркнула я, не поддавшись на провокацию. — По множеству пунктов.

— Иногда ради любви приходится идти на жертвы, — произнесла мама, приближаясь к нам. За ее спиной маячил отец.

— Это точно, — подтвердил он. — Я мог править Фелицией, если бы не ваша мама. Потерял голову.

— Почему ты не рассказал мне, что твои родные погибли? — я подошла к отцу и обняла его. — Мне жаль, папа. Очень жаль. Я знаю, ты любил их.

— Мы не хотели портить тебе праздник, дорогая, — ответил он. — Конечно, мне очень больно. Но в то же время я понимаю, что уже ничего нельзя сделать, чтобы повернуть все вспять. Это приходит с возрастом.

А ведь за завтраком отец шутил и подкалывал меня. Сколько же душевных сил на это потребовалось?

Я вздохнула. Настроение что-либо праздновать пропало окончательно. Я мало знала родных по отцовской линии. Честно говоря, почти не вспоминала о них и считала чужими людьми. Но ведь у нас общая кровь. И теперь они все мертвы. Я вдруг устыдилась своей холодности по отношению к ним.

— Это будет странный праздник, — я посмотрела на маму. — Но, наверное, уже поздно все отменять?

— И поздно, и нецелесообразно. На прием слетелись гости со всей галактики. И многим их них нет никакого дела до Фелиции и ее правителей. Поэтому они просто не поймут, если мы объявим траур и известим об отмене приема.

— Жаль.

— Может, наши подарки смогут поднять тебе настроение, милая? — мягко улыбнулась мама и протянула мне диадему, словно сотканную из звездного света, настолько невесомой и нежной она казалась. Серебро и платина переплетались, словно стебли цветов, а в центре сиял голубой сапфир — символ нашей семьи.

— Красиво, — неуверенно прошелестела я. Драгоценности меня всегда оставляли равнодушной, но обижать маму не хотелось.

— Ты теперь наследница Шайнеанского престола и имеешь на нее право, — водрузив украшение на мою слегка растрепавшуюся шевелюру, продолжила королева.

— Угу.

Править целой планетой — не то, что я ждала от жизни. Но выбора у меня нет.

— А мой подарок понравится больше, уверен, — произнес папа. — Но для этого тебе придется со мной кое-куда пройти.

Я пожала плечами и молча последовала за ним к выходу из сада. Когда я выяснила, что мы идем к конюшне, я вообще перестала что-либо понимать. Он что, хочет мне лошадь подарить? Но у меня же есть Жемчужинка, которую он подарил мне шесть лет назад…

— Проходи, — он подвел меня к стойлам.

И тут я ошеломленно огляделась. Фонари не горели, конюхи отправились на обед, а в конюшне было светло, почти как днем. Свет лился из-за перегородки, за которой кто-то нетерпеливо фыркал и бил копытом. Я осторожно, на цыпочках, подошла ближе. И остолбенела. Передо мной стоял… единорог! Потеряв дар речи, я круглыми глазами таращилась на волшебное существо, а оно настороженно косилось на меня. Искрящийся звездный свет излучал его рог, да и белоснежное туловище вкупе с серебристой гривой, казалось, светятся. Я протянула ладонь, чтобы дотронуться до единорога, но вовремя одернула себя. А то вдруг взбрыкнет? Не хочется быть проткнутой насквозь.

— Папа, где ты его раздобыл?

— Пусть это останется секретом.

— Наверное, в Перламутровом Лесу, — я не теряла надежду узнать правду.

Лес этот, примыкавший к нашим королевским угодьям, в старину славился фантастическими тварями. И конечно же, выяснила я это из исторических книг, которые королева обозвала детскими сказками. Будучи ребенком, я облазила преддверье этого леса вдоль и поперек. Пару раз умудрилась туда попасть посреди ночи. Но никаких волшебных существ или монстров я так и не обнаружила. Или они не захотели быть обнаруженными. Мне иногда казалось: что-то невидимое наблюдает за мной из-за деревьев и кустов, но знакомиться не спешит.

Взгляд отца потемнел, и на лбу пролегла складка.

— Не вздумай туда лезть. Там опасно.

— Да я… Никогда, обещаю тебе! — хотя мне до дрожи в коленках захотелось туда наведаться прямо сегодня.

— Я серьезно, Анжелия-Стелла. Вижу ж по глазам, что мысленно ты уже в Лесу.

— Да поняла я. Но как тебе удалось его приручить? — продолжала расспрашивать я.

— Магия твоей мамы, милая. Не переживай: раз оседланный, единорог становится преданным слугой хозяина.

— Но зачем он мне? У меня же есть Жемчужинка…

— Она уже весьма пожилая, ей требуется отдых. К тому же, вид у нее не очень уж королевский.

— Да, но я ее люблю… — загрустила я.

— Но ты можешь кататься на них по очереди. Только ночью лучше выбирай Жемчужинку, все-таки она не светится в темноте…

— ПАПА!

— Шучу…

Я помчалась в комнату, переоделась в костюм для верховых прогулок и мигом обратно. Весь день я провела рядом с новым питомцем, даже прокатилась на нем. Я решила его назвать Пегасом. Так звали мифическое существо, якобы существовавшее на Голубой планете. Тоже лошадь, но без рога, зато — с крыльями. Единорогу, кажется, это имя пришлось по вкусу. Во всяком случае, он ласково фыркал в ответ и с удовольствием захрустел кайераном.

Жемчужинке я тоже уделила внимание, понадеявшись, что ревновать она не будет.

— Долго ты будешь возиться со своими лошадьми? — рявкнули над ухом, и я подскочила на добрых полметра, а Пегас испуганно заржал.

Нарушителем спокойствия оказалась Селестайн.

— Сестренка, ты ведешь себя совсем не как леди, — съязвила я.

— Прием уже начался. Мать отправила слуг на твои поиски, и по ее лицу видно, что она не в духе.

— Как обычно, когда дело касается меня.

— Тебе пора переодеваться.

— А в этом нельзя, что ли? — невинно поинтересовалась я. У сестры был вид, словно вот-вот с ней случится припадок.

— Шутка. Расслабься. Пойдем, что ли…

Через полчаса я уже стояла в бальном зале. По велению королевы сестра натянула на меня ужасно неудобное платье с пышной юбкой и тугим корсетом, в котором было крайне тяжело дышать. И двигаться — тоже.

Огромное количество людей, огни, музыка, звуки открываемых бутылок шампанского: веселье в самом разгаре. А я с ходу начала прорабатывать план, как бы сбежать отсюда. Но сначала надо показаться большинству гостей. Едва подумав об этом, я вздрогнула: прямо на меня в упор смотрел молодой лорд, которого я встретила ночью. Он так внимательно меня разглядывал, что мне стало очень не по себе. Я поспешно отвернулась, предварительно смерив его презрительно-сердитым взглядом, как я умела, и подошла к столику с шампанским.

— Простите, не вас ли я видел сегодня ночью? — услышала я за спиной, бокал с игристым вином немного дрогнул в руке. Я натянула холодную вежливую улыбку и повернулась к нему.

— Не могу знать, сударь. Хотя вряд ли такой благовоспитанный джентльмен станет подглядывать за девушкой в ее спальне.

Но смутить его не удалось. В его пронзительно-голубых глазах плескались веселые искорки:

— Вы поняли, о чем я. Я видел вас на лошади. Дело было ночью, место действия — Изумрудная равнина.

— О, Келейос! Какие глупости! — я притворно разозлилась. Впрочем, притворства считайте, что и не было. — Между прочим, вы разговариваете с принцессой и наследницей Шайна. Вы забываетесь, молодой человек!

— О, прошу меня извинить, ваше высочество принцесса Анжелия-Стелла.

— Вы хорошо осведомлены.

— Я видел вас на балу в честь летнего солнцестояния в прошлом году. Вы с вашей милой сестрицей гостили на нашей планете.

— А с кем имею честь?..

— Граф Бериллион Белогорный, хозяин Белогорного Плато Фелиции.

— Что ж, очень приятно.

— Мне тоже, я давно хотел с вами познакомиться.

— Ну, вот и познакомились. А теперь извините, мне нужно уделить внимание остальным гостям.

Я присела в легком реверансе, хотя и не должна была по этикету. Это он должен был мне поклониться, но даже не соизволил пошевелиться. Его взгляд пробирал до костей и почему-то крайне меня смущал, что со мной случалось очень редко. Так что я поспешно начала обходить гостей. Все раскланивались со мной, поздравляли с днем рождения, многие преподносили подарки. В большинстве своем это были украшения, цветы и книги.

Моя учительница живописи подарила портрет, на котором я была изображена в костюме для верховой езды и с кайреаном в руках. Фоном служил королевский сад, а рядом стояла преданная Жемчужинка, тянущая морду к фрукту на моей ладони. Картина получилась шикарной, и все гости восторженно заахали. Я от души поблагодарила леди Изабеллу, но про себя посетовала, что она преподнесла подарок при всех. Все-таки эту часть своей жизни я не хотела освещать.

— Так вы любите кататься верхом, принцесса? — раздалось над ухом. Я обернулась — на меня в упор смотрели голубые глаза.

Я подавила постыдное желание убежать из зала и с надменным лицом ответила:

— А разве это плохо? Или по-вашему это недостаточно благородно для принцессы?

— Почему же? Вы прекрасно смотритесь на лошади.

— Вы меня еще не видели верхом, — парировала я. — И вряд ли увидите.

— Я собираюсь здесь задержаться.

— Вот как? Надеюсь, вы найдете себе здесь занятие по душе.

— Уже нашел, — заявил он с наглой усмешкой. До чего неприятный тип…

После поздравлений начались танцы. Я даже не удивилась, когда меня пригласил молодой граф.

— Я бы хотел узнать вас поближе.

— Не думаю, что это хорошая идея, — недовольно ответила я.

— Почему? — удивился он. — Я произвел на вас столь плохое впечатление?

— Не люблю, когда со мной общаются намеками. С какой целью вы уделяете мне внимание?

— У меня мало друзей. И, заранее прошу прощения, если мои слова вас заденут, но у меня сложилось впечатление, что у вас их тоже немного. Почему бы нам не попытаться найти что-то общее?

— Не люблю загадывать, но, если будете таким же милым, как в данную секунду, может, что и получится, — я наконец-то улыбнулась, и он расцвел. У меня мелькнула мысль, что у него на мой счет есть матримониальные планы, но я спустя мгновение отмахнулась от нее. Я еще ребенок, и все на Шайне знают, что у меня в голове только лошади, скачки, телескоп и исторически книги. И для замужества я вовсе не рождена.

После танцев мы подошли к накрытым столам и сели рядом. Он оказался интересным собеседником, и в отличие от большинства представителей знати, обладал научными знаниями. Я задала ему колоссальное количество вопросов о животном мире, географии и климате Фелиции, и на все получила ответы.

— Вам нравится наш мир?

— Очень, — призналась я. — Я влюбилась в вашу планету.

— Я заметил, как вы смотрели на океан, — произнес он.

— Так вы и там меня видели?

— Да, и именно тогда я понял… — тут он смутился и замолчал. — Понял, что хотел бы с вами общаться.

Минуту он хранил молчание, затем заговорил вновь:

— А вы бы хотели жить на Фелиции, ваше высочество?

— Да! — я поняла, что слишком много эмоций вложила в голос и покраснела.

— У вас есть шанс, — подмигнул он мне. — Вот выйдете замуж за какого-нибудь графа Фелиции и…

— Нет, — я покачала головой. — Во-первых, вся эта романтика не для меня, а во-вторых, я должна жить на Шайне, ведь я — наследница. Селестайн уже потеряна для нас, ее место рядом с мужем, на вашей планете.

— Вот оно что…

Я решила переменить тему, и вскоре былое непринужденное веселье вернулось к нам.

Сбежать мне не удалось, да честно говоря, не испытывала особого желания. Не думала я, что мне будет интересно на этом приеме.

Ночью, пока я расчесывала волосы перед сном, в комнату заглянула Селеста.

— Не думала застать тебя в такое время.

— Так зачем шла?

— Решила, вдруг повезет! — улыбнулась она. — И как тебе Бериллион?

— Нормально, — я пожала плечами. — Хороший собеседник, я приятно провела время.

— И это все? — поразилась сестра. — Он такой красивый! Я думала, ты сразу влюбишься в него!

— Не болтай ерунду! — фыркнула я. — В любовь с первого взгляда я не верю. К тому же, мне нравятся брюнеты.

— А кто конкретно? — заинтересовалась Селеста.

— Да никто пока! Отстань ты от меня с этой любовью! Иди спать! — я вытолкала ее в коридор и закрыла дверь. Ну вот, опять щеки запылали. Как и всегда, когда я думаю об этом парне из сна. Кто же он такой?..

Эпизод 4. Кое-что о нем

Мы держались за руки, стоя на балконе какого-то странного здания, слишком простого и неказистого даже для королевской конюшни. На мне надето удивительное платье: короткое, едва доходящее до колен. А его одежда и вовсе казалась шокирующей: блуза без пуговиц с короткими рукавами с каким-то непонятным рисунком и штаны из неизвестной мне ткани.

Его глаза блестели в темноте, и мне хотелось раствориться в них навсегда.

— Я люблю тебя, Лика! — шепчет он и целует меня. Я не знаю, почему он так зовет меня, но на поцелуй отвечаю. Тепло его губ, жар тела и нежность рук, и так хочется, чтобы это мгновение длилось вечно…

— Мы вместе навсегда? — спрашивает он.

— Да, навсегда. Я люблю тебя, Сережа… — шепчу в ответ. Откуда я знаю его имя? И почему оно у него такое странное? В жизни не слыхала ничего похожего.

Когда я проснулась, на часах уже был полдень. Я до сих пор чувствовала вкус губ этого парня из сна. Парня со странным именем. Вот и мой первый поцелуй. И едва подумав об этом, я покраснела. Неужели я начала взрослеть?

«Поздравляю».

— Торин, мог бы и воздержаться от реплики! — воскликнула я, почувствовав, как щеки просто запылали.

«Я говорю лишь то, что думаю. Я и так слишком долго молчал. Между прочим, все хотел тебя спросить — как ты умудрилась дать мне такое глупое имя?»

— Глупое?! Так звали моего прадедушку, между прочим! — возмутилась я, выпрыгивая из кровати. — Так что это большая честь для тебя!

«Не сомневаюсь. Чем же он так прославился? Тем, что пытался свергнуть с престола твою прабабушку, королеву Патрицию? Или тем, что зверски замучил нескольких слуг?»

Что? Я в ужасе уставилась на Торина.

— Этого не может быть! Мне рассказывали, что он был очень порядочным и добрым человеком!

«Это была лишь маска. О его настоящем „Я“ многие даже не подозревали. Заговор не раскрылся и не был приведен в исполнение по счастливой случайности, а слуг посчитали без вести пропавшими. Но я знаю многое. Гораздо больше, чем ты можешь себе представить».

— А что ты знаешь о голубой планете? — я воспользовалась словоохотливостью фамильяра, тут же забыв про злодеяния своего предка.

«Пока тебе стоит знать лишь одно — она действительно существовала. На языке ее жителей она звалась Землею. Маленькая планетка на самом краю галактики Млечный Путь».

— Торин, расскажи, пожалуйста! — взмолилась я, но он замолчал. Ни словечка, ни усмешки. Похоже, об этом говорить он не собирается. Ну и ладно, я сама все узнаю.

Завтрак я благополучно проспала, поэтому пришлось довольствоваться холодными вафлями и таким же ледяным чаем. Розалинда, наша кухарка, наотрез отказалась разогревать все это для меня одной, несмотря на то, что я состояла в ее любимицах. Других она бы вообще могла оставить без трапезы, даже королеву. Она у нас была чрезвычайно строптивой, но чудесно готовила, поэтому мама и терпела ее капризы.

Хрустя подсохшими вафлями, я краем уха слушала ее болтовню и думала о своем сне. Наверное, стоит признаться самой себе, что я начинаю влюбляться в этого загадочного незнакомца, пусть он и существует только в моих снах. Но мне было все равно. Его глаза, его губы, его голос…

«Закрой глаза, почувствуй океан, наполненный бушующей страстью.

Успокой свои эмоции, обойди все преграды.

Это место — пространство между сном и реальностью,

Где нет места невинности, и длится нескончаемый маскарад:

Я жду тебя здесь».

Я подскочила на стуле. Что это? Я никогда не слышала эту песню, почему же она внезапно промелькнула в моем мозгу?

«Не обращай внимания. Отголоски волшебства» — заявил Торин. Так я ему и поверила!

«Не хочешь — не верь! Но если ты и дальше будешь увлекаться своими снами — потеряешь рассудок».

— Много ты понимаешь! — рявкнула я, не удержавшись. Розалинда с удивлением повернулась ко мне, на лице промелькнуло обиженное выражение.

— Конечно, я ничего не понимаю в этой жизни, миледи. Вы, молодежь, такая ранняя да прыткая! Вот увидите, будут вам еще неприятности с этим вашим графом!

— Прости, Розалинда, не хотела тебя обидеть! Не обращай внимания, это я сама с собой говорила. Так о чем ты? Про какого графа ты толкуешь?

— О том, кто приехал к нам в гости. Бериллион, так его зовут. Не нравится он мне! Что-то такое в его глазах, что-то злое.

— Но почему? — удивилась я. Раньше я никогда не слышала такой резкой критики в адрес кого-либо из уст нашей кухарки. — Он тебя как-то обидел, что-то сказал?

— Разве меня можно обидеть? — фыркнула она. — Я на всякие глупости, что болтают эти расфуфыренные господа, не обижаюсь.

— Тогда зачем ты говоришь такие вещи? Почему ты думаешь, что он — плохой человек?

— Я это чувствую сердцем, миледи! — кухарка подошла к столу и с нежностью посмотрела на меня. — Я ведь очень вас люблю, и не хочу, чтобы ваше сердечко пострадало. Не хороший он человек, вам не стоит выходить за него замуж! Страдать будете с ним, верно вам говорю!

— Спасибо, — я ласково улыбнулась. — Но ты заблуждаешься — я не собираюсь выходить за него замуж, да и вообще за кого бы то ни было.

— Как? — поразилась Розалинда. — Неужели хотите податься в жрицы святых храмов?

— Нет-нет, что ты! Но просто я не создана для замужества, вот и все. Вряд ли кто обрадуется тому «сокровищу», что попадет в его руки…

— Не говорите так! Вы — чудесная девушка, и я уверена, что любой добрый человек будет рад взять вас в жены.

— Еще бы! Я ведь теперь наследница. Наверняка сейчас появится целая толпа женихов, — я вздохнула. — Только вот как угадать, кому нужна я, а кому — Шайн. Но, в любом случае, я уверена, что никого не смогу полюбить.

— Ох, молодые девицы все так говорят, а потому вдруг — раз! И все, пропало дело… Влюбятся без памяти и начинают всякие глупости творить.

— Не беспокойся за меня на этот счет.

Не могла же я сказать, что мое сердце уже занято, а так как этот человек не существует на самом деле, то и счастья мне не видать. Я снова вздохнула, поблагодарила кухарку за завтрак и покинула кухню.

«Должен тебе сказать, что мне Бериллион тоже не нравится», — заявил Торин, когда я уселась в саду с книгой в руках.

— Да что вы так на него напали все? Мне кажется, что он — прекрасный молодой человек.

«Его магия. Она темная».

— Так значит, он тоже волшебник?

«А как ты думала, он попал на Шайн? Обычные люди не умеют телепортироваться, знаешь ли!»

О как! Значит, Торин еще и язвить умеет? Я улыбнулась, но потом снова задумалась над его словами. Значит, Бериллион — темный маг?

«Ты даже не заметила, что он не удивился, когда на балу увидел тебя со мной. Ты очень невнимательна, принцесса».

— Может у них тоже такие есть? — предположила я. Не хотелось мне верить в то, что этот приятный парень — злой.

«Да, когда-то мы жили и на Фелиции. Я — последний их представитель».

— Что? Я думала, что ты с Шайна…

«Нет, именно я — с Фелиции».

И опять замолчал. Да что ж такое? Из него информацию надо вытягивать, словно клещами. Почему он не хочет рассказать все и сразу? Это было выше моего понимания, но я промолчала, предпочитая остаться при своем мнении.

Но спокойно почитать мне все же не дали. Пять минут спустя ко мне подошла Франческа и попросила позволения отвлечь меня на некоторое время. Я приветливо улыбнулась своей подруге и похлопала по свободному месту рядом, приглашая ее присесть, что она и сделала.

Я в который раз залюбовалась гордым и царственным профилем девушки, ее иссиня-черными локонами и белоснежной кожей. А ее глаза! Нежно-фиолетового цвета, большие, миндалевидной формы, обрамленные пушистыми черными ресницами. Куда мне до нее… И пусть ее внешность тоже далека от шайнеанской нормы, все, кто знал Франни, искренне считал ее красавицей.

Мы дружили с самого детства, а вот Селесту она на дух не переносила. Не знаю уж, почему так вышло, но факт остается фактом. Зато ко мне она привязалась еще в далеком нежном возрасте, хоть у нас и была разница в три года.

Франческа — внебрачная дочь одного нашего графа, друга детства отца. Как-то в далекой молодости он соблазнил простую девушку с Фелиции. Она умерла при родах, но граф, хоть и не хотел жениться, любил мать Франчески, потому перенес свои чувства на дочь, пусть и незаконнорожденную. Он забрал ее с собой на Шайн и окружил заботой и лаской.

Именно от матери моя подруга унаследовала внешность, зато гордым нравом и упрямством пошла в отца. Наверное, поэтому мы и сдружились: из-за нелегкого характера, которым обладали обе.

Ее бабушка по отцовской линии была знахаркой и умела предсказывать будущее на картах, и эта способность передалась Франни. Правда, она этому совсем не радовалась. Она заявляла, что ей эти способности только мешают радоваться жизни. Ее сила была намного больше, чем у ее покойной родственницы — ей не нужны были карты для того, чтобы видеть будущее. Ее посещали видения, и иногда в самые неподходящие моменты. Например, как-то раз она из-за этого лишилась чувств прямо в разгар какого-то торжественного мероприятия, напугав и королеву, и гостей, и особенно — меня.

— Я тебя не сильно отвлекаю? Может, ты хочешь остаться наедине с книгой?

— Нет, что ты! Я всегда рада поболтать с тобой, — улыбнулась я и отложила книгу. — Я не видела тебя с самого праздника по случаю моего дня рождения. Ты куда-то пропала.

— Мы с отцом посещали Фелицию, дабы преклонить колени у надгробия матери. Хоть я совсем ее не знаю, но в сердце до сих пор живет любовь к ней, и благодарность за подаренную мне жизнь…

Мы немного помолчали, чтобы почтить память усопшей. Так полагалось делать всегда, когда вспоминали умерших людей: якобы Тавалос, богиня смерти, гневалась за то, что мы их тревожим своими воспоминаниями.

Наконец, Франни очнулась от печальной задумчивости и посмотрела на меня:

— Я хочу пойти младшей жрицей в храм Тавалос.

— Что? — ахнула я, не в силах сдержать изумление пополам с ужасом. — Святая Келейос, ты сошла с ума?

— Ну почему? — с грустной улыбкой смотрела на меня девушка. — А какие у меня еще варианты? Вряд ли кто-то захочет жениться на незаконнорожденной.

— С чего такие грустные мысли? Ты ведь знаешь, как тяжела жизнь жрицы, особенно в подчинении Тавалос. Вечный обед безбрачия, молчания и никаких слез, никогда. Иначе…

— Я это все прекрасно знаю. Кроме того, раз в месяц каждая жрица должна приносить жертву богине, орошая алтарь своей кровью. Если богиня недовольна, то кровь сразу впитывается в дерево, и значит, ты должна подарить ей еще. Иногда жрицы умирают.

— Какой кошмар! Я прошу тебя, Франни, не делай ты этого. Зачем тебе калечить свою жизнь, тем более, ты не фанатик веры. И почему Тавалос?

— Она — покровительница мертвых, богиня смерти и мастер предвидения. Все, кто умеют читать будущее, должны поклоняться ей и благодарить ее за этот дар.

— Но я не могу понять, почему ты хочешь зачеркнуть свою жизнь? Только потому, что по твоим словам, никто не возьмет тебя в жены? Ну и не надо, подумаешь! У нас полно и других возможностей для незамужних женщин! Учителя, врачи, ветеринары, да много кто еще! Ты очень умная, образованная, начитанная. Прекрасно рисуешь и музицируешь. Так почему ты думаешь, что больше не найдешь своего места в жизни?

— Я чувствую, что это мое призвание, вот и все, — мне показалось, что подруга что-то не договаривает, но я не стала допытываться. — Впрочем, если ты настолько против моего решения, я обещаю подумать.

— Да, ты уж подумай, пожалуйста, дорогая! — воскликнула я. — Я не хочу терять тебя, а если ты пойдешь в храм Тавалос, то так и будет…

— Не будем больше о грустном. Расскажи лучше, как у тебя дела? Как развиваются твои отношения с этим молодым человеком, как же его зовут?.. Бериллион?

— Да, он самый… Да никак не развиваются. А что ты хочешь услышать? Что мы уже помолвлены? Я ведь его совсем не знаю.

Целую неделю Бериллион жил в нашем дворце. Иногда мы вместе катались на лошадях, и я в такие моменты отчаянно сдерживала свои порывы помчаться сломя голову через равнину, лишь бы остаться хоть на мгновение одной. Не потому, что мне было противно его общество, нет. Но все же в кругу аристократов я чувствовала себя не комфортно. Мне проще общаться с Крисом, моим другом-конюхом, чем с этими лордами, графами, маркизами… Приторные комплименты графа и странная улыбка, сопровождающая их, меня смущали. Но я понимала, что он просто старается мне понравиться. И в глубине души мне, возможно, это льстило. Потому я и спорила с Розамундой и Торином о Бериллионе.

— У него очень приятная внешность, но глаза… — задумчиво промолвила подруга.

— А что с глазами?

— Не знаю, у них такое выражение странное. Что-то темное и злое иногда в них плескается.

— Розалинда мне заявила почти то же самое. Как я погляжу, никому он тут не нравится.

— Он очень силен в магическом плане, должна сказать. Я кожей чувствую покалывающую энергию, которая исходит от него. Будь с ним осторожная, Анжелия.

— Да что он мне сделает? — удивилась я, а потом вспомнила, что никто не в курсе, что я теперь чародейка.

— Я знаю, какого ты мнения о своем мастерстве рукопашного боя, — усмехнулась Франческа. — Ханна здорово тебя натаскала, но знаешь, против магии это вряд ли поможет.

Ханна — заместительница начальника королевской гвардии. Долгие годы мы с ней тайно мечтали, что я стану ее помощницей в будущем, потому я частенько по ночам, вместо конных прогулок, отправлялась на ее тренировки. Но после помолвки Селестайн стало ясно, что ни о какой гвардии не может быть и речи.

Поболтав еще немножко с Франческой и заручившись ее обещанием подумать насчет храма, я отправилась во дворец переодеться к обеду. И по пути размышляла над тем, что услышала сегодня о Бериллионе. Три разных человека (ну, ладно, не человека, а существа, ведь в эту группу забрел феникс), не связанные друг с другом ни знакомством, ни общими интересами, высказали нелицеприятное мнение о молодом графе. Почему же моя интуиция молчала?

Эпизод 5. Непристойное поведение

Последние несколько ночей вырваться на прогулку я не могла, боясь попасться на глаза кому-нибудь из гостей. Тут и там сновали свиты прибывших высоких лиц, сами эти лица тоже любили не спать в темное время суток. Куда бы я ни пошла, постоянно натыкалась на людей, и это угнетало.

Но сегодня я так была расстроена словами Франчески, да еще и мыслями по поводу Бериллиона, что решилась на отчаянный шаг. Мне нужны хотя бы иллюзия свободы, крохотная частичка свежего воздуха и одиночество. Конечно, я практически никогда не оставалась одна благодаря вечному присутствию рядом Торина, но я уже успела привыкнуть к нему и считала его частью себя.

Я еле дождалась наступления темноты, пыталась рисовать и читать, но все бесполезно. Мысли роились в голове, словно стая обезумевших бабочек, и я не могла ни на чем сосредоточиться.

Натянув любимую сорочку и старые бриджи Криса, вышла на балкон. Маленький прыжок — и я уже на дереве. Спустилась по ветвям на землю. В саду, как мне показалось, кто-то есть, но, прислушавшись, я решила, что мне померещилось — уж слишком сильно я нервничала.

«Наконец-то! Я уж думал, ты покончила с ночными вылазками», — удивил меня Торин.

— Наконец-то? Ты же бурчал, не затыкаясь, что я веду себя, не как принцесса.

«Теперь я на это смотрю по-другому. Мне не нравится, что ты нарушаешь правила, но когда мы с тобой летим в ночной тишине, пересекая равнины, я вспоминаю свою молодость и мои полеты… Здесь нет ветра, а мне его так не хватает порой»…

— Надо же… — Торин поразил своим откровением. — Значит, мы теперь с тобой настоящие сообщники!

Феникс хихикнул и снова погрузился в молчание.

До конюшни я добралась без приключений, оседлала Жемчужинку, и мы понеслись, сломя голову. Святая Келейос, как же хорошо! Мне казалось, что я лечу на крыльях фелицианского ветра, и из головы улетучились все мрачные мысли. Это так здорово — быть свободной от всего! Торин молчал, но я чувствовала, что он тоже получает наслаждение от скорости и прохладного потока воздуха, омывающего нас.

Часа через два, когда Жемчужинка устала от бешеной скачки, я медленно подвела ее к озеру.

Торин снова оживился и начал разговор:

«Ты знаешь, я ведь тоже когда-то имел семью… Жили на Фелиции и были счастливы, помогая волшебникам вершить добрые дела. Пока к власти в одном из королевств не пришла семья твоего нового знакомого, его предки. Тьма накрыла всю страну, уничтожив многих сильных и благородных магов. Вместе с магами погибали и мы, фамильяры. Наша жизненная сущность тесно связана с силами наших хозяев, и, естественно, с их жизнями. Вся моя семья погибла. Мне повезло, я не умер вместе со своим господином, но я был обречен на вечные страдания. Мы ведь живем очень долго, иногда жизненный цикл доходит до тысячи. И хотя я уже не молод, но и тот отрезок времени, что ждал меня впереди, страшил меня. Но прошло четыреста циклов, и я попал в руки Бериллиона».

— Что?! — вот этого я никак не могла ожидать. — Так значит, вы знакомы? Но почему ты мне раньше об этом не сказал?

«Не хотел тебя волновать. Он, похоже, меня не узнал, но я в этом не уверен. Будь с ним осторожна, он очень опасен».

— Ты только и твердишь про опасность, — раздраженно заметила я. — Может, уже пора подкрепиться доказательствами?

«Я был вынужден помогать ему в темных и грязных делах, в том числе, и по устранению соперников. Но мне удалось сбежать на Шайн, и потом я нашел тебя. Ты сильная и светлая чародейка, лучшего я и представить не мог. Но Бериллион имеет на тебя большие планы. Ты ему симпатична, даже очень, но это не любовь, а скорее — мрачная страсть. Если ты останешься с ним, то тоже встанешь на сторону Тьмы. Я сделаю все, чтобы это не допустить!»

— Не волнуйся! После того, что ты мне рассказал, я еще больше в нем разочаровалась. К тому же, он мне не настолько симпатичен, чтобы выйти за него замуж.

«Стоит тебе раскрыть ему свое сердце, и ты погибла. А даже если нет — он просто уничтожит тебя и заберет то, зачем пришел. Боюсь, что королева смотрит на это дело иначе и находит ваш предстоящий брак благоприятным для отношений Шайна с Фелицией».

— Торин, все будет хорошо. Ты же веришь в меня, правда? Мать не сможет заставить меня выйти за него. А если я научусь телепортироваться, то мне и вовсе никто не сможет указывать. Сбегу с Шайна, да и дело с концом. Я оправдаю твои надежды, честное слово!

Торин утих и уютно устроился на бархатной травяной подстилке рядом с Жемчужинкой.

Вся церемония проходила как обычно, и вот я снова в воде. Только здесь я чувствую себя живой, настоящей. Сколько будет длиться моя жизнь, столько я буду приходить сюда, оставляя позади все тревоги и волнения. А дом, дворец, семья: словно золотая клетка, из которой вырваться я не могу. Пока не могу… Но настанет час, когда я освобожусь от этих оков, мешающих мне дышать полной грудью. Я искренне верила в это, хотя никаких предпосылок для такого успеха не было видно.

«Ты найдешь себя и свое место в жизни! Просто пока не пришло время».

Торин счел нужным меня утешить с берега, и я послала ему благодарную улыбку.

Снова вспомнился Сер’о-жа. Я же правильно запомнила?.. Хотя, пусть будет Серж. Это имя больше похоже на правду. Кто же он? И почему его образ преследует меня днем и ночью? Или может это воспоминания о прошлой жизни?

Я вздохнула и попыталась расслабиться, медленно плывя вдоль берега. Я ведь так хотела отдохнуть от мыслей, но опять мой мозг начал судорожно работать.

В кустах раздался шорох, и я насторожилась. Торин тоже вспорхнул в воздух. Да, там явно кто-то есть! Демоны Тавалос, что же делать? Одежда лежит далековато от места моего купания. Но все же я решила рискнуть — вода сегодня была на редкость прохладной, и долго отсиживаться в озере я не смогу. Я осторожно выбралась на берег, стараясь не шуметь, шепотом подозвала лошадь и отжала волосы. Так, теперь бриджи…

«Опасность!» — пискнул у меня в голове феникс. Я заметалась, не зная, куда податься, и…

И тут я увидела Бериллиона. Даже не знаю, что было сильнее: но преобладал все же страх, смешанный с яростью. Какого черта он тут делает, да еще и бесстыдно на меня пялится? Неужели не чувствует неловкости ситуации? Спасибо хоть, что волосы у меня длинные и густые, в них можно завернуться, как в покрывало. Но я все же спряталась за лошадь, про себя проклиная и его, и себя за проявленную глупость. Надо было сидеть в комнате! Нарвалась на приключения!

«Спокойно! Он тебя не обидит. Пока. А если попытается… Я с тобой, и помни, что ты обладаешь большой силой. Главное — сосредоточиться, а еще лучше — разозлиться. Но я сомневаюсь, что он пришел сюда, чтобы напасть».

Я кивнула и уставилась на Бериллиона в ожидании его оправданий или извинений.

— Я так и знал, что застану тебя здесь, — проговорил он с усмешкой. — Значит, в первый день моего визита на Шайн ты мне не привиделась.

Вот значит как? Мы теперь «на ты»? Давно ли? От распиравшего негодования меня начало потряхивать, и я тоже решила забыть на время о правилах хорошего тона:

— И что тебе дает это знание? Отвернись, мне нужно одеться.

— И не подумаю, — заявил он. Я опешила, не зная, что и думать.

Ваша покорная слуга, конечно, украдкой почитывала любовные романы для взрослых посетителей дворцовой библиотеки и даже видела на обложках сцены, подобные этой. Но неужели он настолько уверен в себе, своей магии (которая у него, по словам Торина, темная) и армии своего графства, что посягнет на честь наследницы Шайна, и возможно, своей же будущей невесты? Немыслимо даже для такой фантазерки, как я.

«Не думаю, что у него на уме романтика и прочие глупости», — заметил насторожившийся Торин. — «Тут что-то другое…»

И это другое почему-то меня разозлило еще больше. Не то, что б я мечтала быть предметом страсти этого человека — мне до всех этих глупостей дела нет. Но если не любовь и желание привели его сюда, значит, он хочет причинить мне вред. А то и убить? Почему нет, свидетелей все равно нет. Фамильяр и лошадь не в счет. Вот только зачем? Если только ради мести королевской семье за что-то давнее. Либо попытка ослабить престол Шайна? Но в случае моей гибели Селестайн займет трон. Ей, конечно, ради этого придется остаться на Шайне и расстаться с ненаглядным Эдвардом, но…

Я собралась с духом, и сжав кулаки, посмотрела на него:

— Это переходит все границы, граф. В конце концов, перед тобой — наследница шайнеанского престола. И ты поплатишься за свою наглость.

— Очень сомневаюсь. Ведь теперь я знаю твою тайну.

— О чем ты?

— Да вот об этом. О твоих ночных и очень обнаженных приключениях. Что скажут люди, когда узнают, что их принцесса — отнюдь не образец для подражания?

— Меньше меня любить они не перестанут, — без особой уверенности ответила я. Впрочем, кто ему поверит?

— Как знать, как знать. Мне не спалось, и я решил проветрить голову. Набрел на это место и подумал, что тебе не может здесь не нравиться. Ведь в прошлый раз ты неслась, словно ветер, именно отсюда.

— И зачем мне эта информация?

— До чего ты нетерпелива, принцесса, — хмыкнул граф. — Я хочу продолжить свой род. И мой выбор пал на тебя. Ты юна, привлекательна, и умнее своих ровесниц. Не говоря уже о твоем происхождении. Но увы, ты не романтична. Ни мои ухаживания, ни смазливая внешность не произвели на тебя впечатления. А значит, придется идти другим путем.

— А что, на Фелиции аристократки перевелись?

— На что они мне, если я хочу тебя? И получу.

— И каким образом ты хочешь заставить меня выйти за тебя? Проявляя неуважение, как сейчас?

— Да это же просто игра, принцесса.

— Игра?! Я, по-твоему, ребенок? — мое терпение было на исходе. Парень ведет себя, как умалишенный, и у меня чесались руки прыгнуть к нему и вцепиться в физиономию. И плевать, что я в данный момент — в чем мать родила.

— Но ты всем и всюду говоришь, что слишком юна для брака. Я-то считаю иначе. Но играм все возрасты покорны. Почему ты так противишься нашему союзу? Наш род весьма древний и знатный. И далеко не бедный.

— О, да. Я наслышана о вашей…

«Стой! — Торин в моей голове завопил с такой силой, что я со страху едва не вскочила на лошадь. — Не пересказывай ему мою историю. Иначе он догадается, кто я. И я передумал насчет твоей магии. Не вздумай ею пользоваться при нем!»

«Почему это?» — послала я ему полную разочарования мысль. А мне так хотелось его напугать!

Торин не соизволил ответить.

— Так что ты слышала? — нахмурившись, посмотрел на меня Бериллион.

— Что вы — молодцы, — буркнула я. — Но мне нет дела до вашей семейки. Будь вы хоть императорами галактики. По-хорошему прошу — уйди.

— А иначе? Будешь кидаться в меня цветочками? Или начнешь топать ногами? Хотел бы я на это посмотреть! — Бериллион засмеялся, и этот злой смех смел все преграды на пути моей ярости. По венам словно огонь пробежал, я глубоко вздохнула, закрыла глаза и…

И цветущий куст позади графа превратился в пылающий факел. Бериллион даже не дернулся.

— Молодец, девочка, — хмыкнул он. — Я в тебе не ошибся.

Я молчала, пытаясь сообразить, почему запылал куст, а не сам мерзавец. Я же метила в него!

«Почему никто меня не слушает? — вздохнул Торин. — Я же просил не демонстрировать ему твои способности!»

— Ну, прости! — вырвалось у меня вслух. Бериллион решил, что реплика предназначалась ему:

— Ничего страшного, малышка. Я ведь не пострадал. Но я вижу, что мы на правильном пути. Я знал, что ты — та, кто мне нужен. А теперь… до встречи.

С этими словами он поднял с земли мою одежду, юркнул за камни, и через секунду раздался удаляющийся стук копыт.

Я, непроизвольно позволив челюсти сползти вниз, посмотрела на Торина. Тот яростно махал крыльями и переливался всеми цветами радуги. Видимо, негодуя.

— Что это было?

«Он же сказал — игра. Мальчики проявляют симпатию к девочкам, дергая их за косички или воруя у них игрушки. Он дразнит тебя. Видимо, и правда считает ребенком. Хотя самому почти тридцать. Не представляю, чтобы его ровесники так себя вели. Но возможно, в случае с тобой, такой способ и помог бы ему добиться твоего расположения».

— Ну, конечно, — фыркнула я. — Ты тоже что ли за дурочку меня принимаешь?

«В данную минуту — да! — мне почудилось раздражение в его мыслеречи, и я даже не успела обидеться. — Ты выдала себя! Что я тебе говорил? Игра началась в тот момент, когда ты подтвердила его подозрения. Ему нужна была волшебница, и он ее нашел. И теперь от тебя не отстанет».

— Так значит он пришел сюда, чтобы… — кажется, до меня начало доходить.

«Чтобы вывести тебя из равновесия и увидеть твою магию без посторонних».

— Ну, знаешь, ты тоже не сразу это понял! — возразила я, обидевшись.

«Извини. Ты права. Доля моей вины в этом тоже есть. К тому же, он скорее всего рано или поздно выяснил бы это сам».

— И что теперь делать? — тихо спросила я феникса, взбираясь на лошадь.

«Не становиться его женой. Огонь — нейтральная магия. Девственная, без примеси тьмы или света. Все зависит от волшебника и того, как он использует свой дар. Я знаю, что твоя душа невинна и кристально чиста. Но став твоим мужем, Бериллион склонит тебя ко злу».

— Сколько раз еще повторить? Не собираюсь я за него выходить. А что значат твои слова по поводу использования дара? Если я убью человека с помощью огня, я стану злой?

«Если ты целенаправленно будешь жечь всех направо и налево, чтобы добиться желаемого: власти, денег, да даже — любви, то да. Определенно станешь темной волшебницей. Там уже и до некромантии рукой подать».

— А если использовать огонь в целях самообороны? Ну или в борьбе с врагами престола?

«Не знаю, Анжелия. Главное — не поддаться искушению».

— Лучше бы у меня вообще никакого дара не было, — хмуро заключила я, пришпоривая Жемчужинку голой пяткой.

«Нам не дано выбирать. Богини наградили тебя им, а значит, так было нужно. Также хочу напомнить, что Акринос — богиня любви и домашнего очага — обладала твоим даром. Вроде никто не считал ее исчадием Ледяной Бездны. Лучше скажи, как ты проберешься в свои покои незамеченной. В таком-то виде».

— Молча. Ты про дерево забыл, что ли? Никто ничего не узнает.

«Должен сказать, охрана вашего дворца работает из рук вон плохо. Все, кому не лень, бродят по территории сада, и никому и дела нет».

— Да успокойся ты. Я в курсе расписания их пересменок. Не зря же я столько лет дружу с Ханной. Потому меня и не засекли.

«Очень надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Иначе я сойду с ума от скуки, если тебя посадят под домашний арест. Кстати, а ты ничего не забыла?»

Я, натянув поводья, остановила лошадь и вопросительно посмотрела на Торина.

«Огонь-то надо бы погасить, пока он не спалил всю растительность вокруг озера. Костерок будет знатный, и ваша охрана его уж точно не пропустит. Поскачут выяснять, в чем дело, а тут ты им навстречу. Картина будет незабываемой».

— Снежные демоны и вся братия Ледяной Бездны! — ругнулась я. — Ты чего раньше-то молчал?

«Учу тебя быть самостоятельной. Кстати, неплохо бы еще и другим вещам обучиться. Пора рассказать королеве о твоем маленьком даре».

Отвечать я не стала. Надувшись, словно пятилетний ребенок, я повернула обратно к озеру. Там, расседлав Жемчужинку, использовала седло, как таз, черпая из озера воду и заливая ею огонь. Затем снова оседлала несчастную лошадь, которую мои сегодняшние приключения, похоже, выбили из колеи, потому что в ее фырканье слышалось откровенное недовольство.

В королевский сад мы попали спустя лишь час. Я, закутавшись в волосы, словно плащ, осторожно провела Жемчужинку на конюшню. Затем прокралась ко дворцу, едва разминувшись с караулом. И, разинув рот, уставилась на свой балкон. Вернее на то, что отсутствовало под ним. Дерева больше не было.

— Что за?.. — я потопталась на одном месте, мучительно соображая, куда могло деться гигантское дерево и под своим ли я окном вообще брожу.

«Ночь становится все интереснее», — не удержался от комментария Торин.

— Мог бы и помолчать! — шикнула я на него. — И так тошно. Как я теперь попаду наверх? Проклятый Бериллион! Чтоб ему покрыться льдом в царстве Тавалос!

Не могу же я войти через парадный вход: охрана с ума сойдет, а потом мама меня повесит, это так же верно, как и то, что меня зовут Анжелия-Стелла и мозгов у меня очень мало. Черный вход охраняется не менее, а может, даже более усердно.

И тут я подпрыгнула на месте и хлопнула себя по лбу. Я же припрятала в конюшне запасной костюм для верховой езды — на тот случай, если мама решит, что я слишком по-мальчишески одеваюсь для конных прогулок. Я рванула туда со скоростью Жемчужинки. Мне было страшно от мысли, что кто-нибудь меня увидит. Не потому, что я уж слишком стеснялась своей наготы, нет. Да и волосы прикроют все более-менее значимое. Но вой поднимется на весь Шайн и мама… Ах да, я уже говорила: меня повесят. Чесслово!

Но к счастью, Деймос, богиня воинов и удачи, оказалась на моей стороне, поэтому уже через несколько мгновений я была одета.

«Но зайти во дворец ты все равно не можешь», — глубокомысленно произнес феникс.

— Проклятье! — сквозь зубы процедила я. И ведь верно. Дворцовые охранники все равно доложат королеве о появлении на пороге среди ночи ее потрепанной, пусть и одетой, дочурки. Наследницы.

«Оставайся-ка на конюшне сегодня. Каллипсо будет приятно удивлена, если ее подопечная встанет ни свет, ни заря, чтобы поухаживать за лошадками. А еще мне почему-то кажется, что в свою комнату тебе лучше и не входить вовсе».

«Почему это?»

«Потому что. Предчувствие», — и снова затих. Ну и ладно.

Я свернулась калачиком на соломе рядом с Жемчужинкой. После недавних впечатлений я уснула как убитая, не в силах даже пошевелить пальцами.

— Принцесса Анжелия! Просыпайся! — кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо, а рядом похрюкивал волнующийся Торин. Я через силу распахнула глаза и не сразу поняла, где я. И какого снежного демона в моей спальне делает Крис?!

Но не успела я возмутиться, как все вспомнила.

— Что ты делаешь здесь? — круглыми от удивления глазами смотрел на меня друг-конюх. С ним мы дружили чуть ли не с пеленок, поэтому я много лет назад пресекла все его попытки обращаться ко мне «на вы».

— Сплю. Вроде все очевидно.

— Не ерничай. В конюшне-то зачем?

Пришлось ему все рассказать. Сначала он пришел в ярость от поступка Бериллиона, а затем подленько захихикал, представив, в каком неловком положении я оказалась.

— Ой! — это я пребольно ткнула его локтем в бок, чтобы не забывался. — Но раз уж ты здесь, помоги с лошадьми.

Зевая, сонно моргая и потягиваясь, я занялась Жемчужинкой. После вчерашних злоключений у меня не было сил на уход за бедняжкой, которой тоже досталось от бешеной скачки. Взяв ведро со щетками и скребницами, я повела лошадь к небольшому пруду, расположенному на самом краю королевского парка. Следом шел Крис в компании Пегаса.

Набрав воды, я смыла с любимицы дорожную грязь, затем прошлась по шерсти скребницей, расчесала хвост и гриву. Жемчужинка благодарно косилась на меня, а когда я закончила с процедурами и перешла к Пегасу, лошадь принялась щипать сочную зеленую траву, густым ковром покрывающую берег пруда. Крис тем временем вел на поводу еще троих обитателей конюшни: Леди Мэрибель, принадлежащую Селестайн, отцовского Ночного Шторма и Рыжего, которого слуги использовали для различных поручений королевской семьи.

Пока новая троица ждала своей очереди и паслась рядом с Жемчужинкой, я заканчивала заплетать косички из белоснежной гривы единорога. И тут Пегас дернулся и издал злобное ржание. Я уж подумала, что причинила ему боль, дернув за гриву, но причина оказалась не в этом.

— Какой чудесный жеребец. Странно, что ты не используешь его во время своих ночных прогулок. Ах да… Он же светится. И тебя будет видно из дворцовых окон.

Я медленно обернулась к собеседнику, подавив желание врезать ему по носу.

— И тебе доброго утречка, Бериллион. Не совсем понимаю, о чем идет речь. Какие еще прогулки?

— Поосторожней в следующий раз, — мой вопрос остался без ответа, а на его ухмыляющейся физиономии появилось странное выражение. — Я могу оказаться не таким вежливым мальчиком, моя маленькая колдунья.

— Я — не колдунья. И уж тем более — не твоя. И не надо мне угрожать, — сложив руки на груди, я холодно смотрела на него, но ни мои слова, ни мой злобный (по крайней мере я надеялась) взгляд впечатления на него не произвел.

— Ты так прекрасна, когда сердишься, принцесса. Не могу удержаться.

Я не успела и глазом моргнуть, как граф с силой сжал мои плечи, привлек к себе и прижался к губам поцелуем. Совсем не так, как это было с тем парнем из моего сна. Тогда мне даже понравилось, а сейчас ощущения были неприятными. Словно окатили ледяной водой из дурно пахнущего болота, да вслед влепили оплеуху.

Мои ладони уперлись в его грудь, я пыталась вырваться, пятясь назад, но Бериллион держал крепко. Наконец я с силой ткнула носком башмака по его голени. Граф взвыл от боли, а я наконец обрела свободу. Чем и воспользовалась незамедлительно, влепив ему звонкую пощечину.

— Еще раз ко мне подойдешь, гореть будут уже не кусты, — звенящим от ярости голосом поведала ему я, подхватила лошадиные поводья и повела Пегаса к конюшне.

— Я вернусь через полгода, и тогда ты ответишь мне «да», — услышала я за спиной, но ничего не ответила. Я была слишком зла и растеряна, чтобы ответить на это с достоинством. А бросаться с кулаками — ребячество. Хотя какое бы удовольствие я получила от сего действа!..

Пока я шла, погруженная в свои невеселые мысли, в мою голову ворвался Торин:

«Энжи, беда! Пожар!»

Я вскинула голову и наконец увидела впереди зарево. Ахнув, я выпустила поводья и рванула к конюшне.

Вокруг деревянной постройки уже носились слуги с ведрами, наполненными водой и песком. Огонь полыхал гигантским факелом, и часть стены уже рухнула под воздействием безумной стихии.

Лошади! Святая Келейос, там остались лошади! Летний Ветер Эдварда, служебные Мила и Вьюн. Я, не помня себя от ужаса, нырнула прямо в горящее здание. В голове вопил почем зря Торин, но я не обращала внимания на него. Никто, кроме меня, не рискнул своей жизнью ради лошадей.

— Святая Малиннос, покровительница путешественников и водной стихии, защити меня от огня. Помоги мне спасти их!

Стойла уже начали заниматься огнем. Лошади ржали и били копытами, обезумевшие от страха. Дрожащими руками, на ощупь, я отвязала одну лошадь, вторую, третью. Хорошо, что я здесь ориентируюсь, как в собственной спальне: все вокруг застилали клубы черного дыма, и я словно ослепла. Воздух выгорал моментально, насыщая помещение углекислым газом, и я пыталась задерживать дыхание, как могла.

Несколько минут, которые я провела в огненной преисподней, показались мне часами. Когда я выводила лошадей, огонь пару раз лизнул мои руки и лицо, и даже переключился на волосы.

— Принцесса! — кто-то заверещал над ухом, в голосе слышалась паника. Затем меня подхватили под руки, повалили на землю и начали хлестать одеялами. Я, не понимая, что происходит и все еще пребывая в шоке от произошедшего, вяло отбивалась.

— Анжелия, ваши волосы… — кто-то знакомый захлебывался рядом со мной слезами. — Что вы наделали…

Наконец пламя, зацепившее меня, сбили, и помогли подняться на ноги. Люди кричали, ругались, упрекали меня, восхваляли за безумную храбрость, причитали, но я не слушала. Я смотрела на то, что осталось от конюшни, и слезы текли по грязным щекам. Что же я наделала… Келейос, зачем ты наделила меня такой разрушительной силой? Она принесет только зло.

— Все будет хорошо, принцесса. Волосы отрастут. Будут еще крепче, здоровее. Ты — молодец. Моя храбрая девочка… — я узнала голос. Каллипсо. Обняв меня, она в порыве чувств перешла «на ты». — Храбрая, но глупая. Ты же могла погибнуть. Ну, не плачь. Все хорошо. Ты всех спасла. А конюшня… Да Тавалос с ней, с этой конюшней. Отстроим заново.

Она не понимала. Никто не понимал. Я плакала не по разрушенной конюшне. И не от страха. Это был реквием по несбывшейся надежде стать великой светлой волшебницей. Если моя сила приносит лишь разрушение, лучше мне забыть о ней и подавить ее. Навсегда.

Торин молчал. Вообще ни словечка. Ни порицания, ни похвалы, ни сочувствия. Либо я перестала его слышать.

Невзирая на пережитое и усталость, я до заката помогала слугам разбирать потушенные завалы — то, что осталось от некогда добротного здания. К счастью, на дом конюха и его семьи огонь не успел перекинуться. Еще успокаивала лошадей, ухаживала за ними. Бегала на кухню за бутербродами и водой для работников. Дел было невпроворот.

Но когда Геромея скрылась за горизонтом, за мной пришел отец. Завидев издали его высокую фигуру, я сжалась в комок, ожидая очередной отповеди. Но он, едва взглянув на меня, лишь покачал головой и обнял.

Пока король вел меня домой, с ног до головы в копоти, зареванную, наполовину облысевшую, во дворец, рассказал, что Бериллион покинул Шайн. Что-то там у него приключилось в поместье. Ага, как же. Я вздохнула с облегчением, надеясь, что он никогда не вернется. Если мне придется отказаться от силы, лучше нам никогда не встречаться…

Куда делось дерево, никто так и не понял. Королева, поплакав для приличия над моей внешностью и безрассудством сообщила, что дала задание охране выяснить, кто срубил мой «мост» между балконом и землей. Я про себя подумала о бессмысленности этой затеи, даже если бы дерево украли ради продажи или дров. Тавалос с ним.

Затем я выслушала длинную лекцию о том, как глупо подвергать себя такой опасности, ведь «я — наследница Шайна!» И лишь после этого меня отпустили в комнату. Увидев себя в зеркале, я расхохоталась. Зрелище то еще. Правая половина головы осталась прикрыта лишь обугленным пушком. А левая — скукоженными от жара волосами, теперь похожими на солому. Пришла Каллипсо, чтобы помочь мне с вечерним туалетом. И хотя я с детства не любила, чтобы во время водных процедур мне прислуживали и давно отказалась от всяческой помощи в этом вопросе, то сегодня с благодарностью приняла услуги няни. И пока она терла мою спину мочалкой и намыливала остатки локонов, я мысленно общалась с Торином, которого наконец смогла услышать.

«Ты просто потратила слишком много энергии. Выброс был слишком неконтролируемым».

«Как, Торин? Как это могло случиться? Из-за меня чуть не погибли лошади. И люди! Ведь семья Криса тоже могла пострадать. Да и те, кто помогал тушить пожар».

«Ты очень разозлилась. Разве ты не почувствовала, как внутри тебя растет пламя?»

«Спалить здание только потому, что меня поцеловал парень? Что же случится, если мне дадут затрещину? Я уничтожу половину планеты?»

«Ты должна рассказать матери. Она найдет тебе учителя. Он поможет контролировать твой дар».

«А ты на что?»

Феникс запнулся на полуслове.

«Я уже немолод, Анжелия. И благодаря семье Бериллиона, уже не так светел, как в молодости».

«Тогда зачем ты ко мне прибился, если не хочешь учить?»

«Хотел напоследок побыть с кем-то добрым и невинным. Но если ты согласна, я помогу».

«Буду очень признательна».

Матери, конечно, рассказать надо. В этом Торин прав. Но я боялась. Ведь тогда станет ясно, кто сжег конюшню. Сначала нужно пережить этот ужас.

Зато, пока я мылась, решила отказаться от ночных прогулок. Сейчас не до этого.

Эпизод 6. В поисках себя

Время текло медленно, словно спокойная и величественная река. Я скучала. После происшествия с конюшней я запретила самой себе даже думать об огне. Или злиться на кого-либо. Торин тоже внес свою лепту, обучая меня технике самоконтроля: десять глубоких вдох-выдохов и одновременное постукивание кончиками пальцев по грудной клетке. Пока помогало. По крайней мере, за полгода я ничего не подожгла. И никого.

Но вместе с уходом огня из моей жизни странные сны тоже оставили меня в покое. Но, в отличие от волшебного дара, их мне ужасно не хватало.

Члены моей семьи не могли понять, что со мной происходит. Королева подумывала о том, не показать ли меня лекарям: она считала, что внутри меня зародилась необъяснимая болезнь. Но я знала, что здорова. Физически уж — точно. Но опасаясь вызвать пламя, я избегала сильных эмоций, а сестру и родителей эти изменения в моем поведении слегка пугали. Ведь я так и не рассказала матери о своем даре.

Ночные прогулки под звездами больше меня не привлекали. Лошади тоже оказались заброшенными. Все свободное время я проводила за мольбертом и книгами, но и эти увлечения не приносили мне облегчения. Отстриженные после пожара волосы отросли до талии благодаря маскам и притиркам по рецептам Каллипсо. Но особой радости даже это обстоятельство мне не доставило.

Меня терзали странные предчувствия чего-то мрачного, но Торин предположил, что это побочный эффект отторжения моей силы. Да и подавление эмоциональной взбалмошной натуры не дается даром. Человек не может измениться так быстро. И может ли вообще?

Несмотря на то, что Торин вначале выступал за самоконтроль, по истечению нескольких месяцев он начал ныть, что я поступаю дурно, усмиряя магию огня, текущую в моих жилах. Именно поэтому мне было так тоскливо.

Вот и сегодня за завтраком у меня, видимо, было на редкость траурное выражение лица, раз мама, решив меня приободрить, заявила, что заказала для нашей библиотеки несколько исторических трудов о предках Фелиции, а также книги по астрономии, рассказывающие о потаенных уголках галактики Алинор. А еще — два юношеских костюма для верховой езды. Ну и для полного счастья сообщила о предстоящих сегодня танцах. Единственное, что могло меня порадовать, это новые книги. А вот все остальное… Учитывая мамин вкус в одежде и желание сделать из меня леди, я боялась представить, сколько парчи, кружев и жемчуга ушло на эти, якобы юношеские, костюмы. Не говоря уже о моей неприязни к разного рода сборищам. Я с кислой улыбкой поблагодарила мать за ее старания и отправилась к недавно отстроенной конюшне.

Кататься не хотелось, но я соскучилась по своим лошадям. Да и они, по словам Криса, скучали. Мой юный друг отсутствовал, как и Жемчужинка с Пегасом. Я расстроилась еще больше.

— Кристофер увел их к пруду, ваше высочество, — ко мне подошел его отец, Томас, завидев, как я растерянно озираюсь посреди пустых стойл. — Не переживайте, с ними все хорошо.

— Я доверяю Крису, — слабо улыбнулась я. — Но спасибо, что сообщили.

— Что-то вы очень печальны в последнее время, принцесса, — заметил он.

— Нет настроения, вот и все. Пройдет.

— Не думаю. Что-то мне подсказывает, что вы совершаете огромную ошибку. Уж простите меня, старика, что вот так бесцеремонно лезу в вашу жизнь, но вы очень изменились. Больше не слышно вашего звонкого смеха, я давно не видел вас на лошади, зато имел возможность созерцать последние ваши картины, и они, признаться, меня пугают.

Я молчала, не желая спорить с этим почтенным человеком. Да и о чем тут спорить? Ведь он прав во всем. Мы вышли на улицу и остановились рядом с конюшней.

— Вы пытаетесь стать другим человеком. Девушкой, приятной для всех окружающих. Но если вы полноценно проститесь со своим прежним характером, то это уже будет не Анжелия-Стелла.

— А может, я просто взрослею? Когда-нибудь мне придется стать королевой Шайна. Так что пора набираться ума.

— Мудрость и черствость сердца — не одно и то же. Помню девушку, которую всегда любил и уважал простой народ. Она всегда искренне смеялась над нашими грубыми деревенскими шутками, не гнушалась обедать с нами за простыми деревянными столами, отплясывала под веселую задорную музыку на наших сельских танцах. Ведь именно вы настояли на том, чтобы этот неуч Крис взялся за ум-разум и занялся образованием, вы научили его читать и писать. Не губите свое доброе чувствительное сердечко, не теряйте свою индивидуальность. Ведь это самое страшное, что может случиться с человеком.

— Дело не только в этом! — воскликнула я. Слова пожилого человека проникли в самое сердце и я, не выдержав, разоткровенничалась. — Я обладаю силой, разрушительной силой, и не хочу принести кому-нибудь вред! Это я! Я сожгла конюшню полгода назад!

— Сила огня? — Томас задумался на мгновение. — Теперь понятно, почему вы так убивались в тот день, хотя никто не пострадал… Вам дарована огромная мощь, но вы не должны игнорировать ее. Вы еще слишком молоды, и контролировать такой дар непросто. Но вы научитесь. Не нужно бояться магии! Лишить человека волшебной силы — все равно что ослепить его или отрезать руку. Вы же не хотите стать калекой? Оставайтесь той, кто вы есть, миледи. Келейос создала вас такой, Акринос подарила власть над огненной стихией. Не гневите всеведущих богинь, не отказывайтесь от их даров.

«А ведь он все верно говорит, Энжи. Может, ты хотя бы его послушаешь?»

«Ты сам говорил, что мне нужно контролировать свою силу».

«Контролировать, а не полностью отказываться. Разные вещи, согласись».

Я слушала Торина и Томаса, и вдруг ощутила, как с души словно огромный камень свалился, а сердце радостно затрепетало. Они правы. Почему я должна менять свою суть? И чем это будет отличаться от самоубийства? Ведь та я, получившая от богинь способности, в каком-то смысле перестанет существовать. Я буду контролировать свою силу. Я научусь.

— Вижу, мои слова не пропали втуне, — улыбнулся Томас. — Глаза снова заблестели, улыбка на губах: так держать, принцесса!

— Спасибо вам, Томас. Вы правы во всем. Обещаю, что прислушаюсь к вашим словам.

Мы еще поболтали о всяких пустяках, и вскоре к нам присоединился Крис с моими лошадьми. Приласкав Пегаса и Жемчужинку, я со спокойной душой отправилась к себе. В коридоре мне встретилась Селестайн, с недоумением покосившаяся на меня.

— Что-то ты повеселела. Признавайся: что случилось?

— Ничего необычного. Просто я решила остаться сама собой.

Селестайн, округлив глаза, хотела что-то еще спросить, но я проскользнула мимо. Мне нужно было что-то делать, творить, мой разум взрывался от переполнявших меня идей.

В комнате я первых делом прикрепила к мольберту свежий кусок холста и достала краски. Сегодня я буду рисовать, и это уже будут не мрачные, навевающие ужас картины, а нечто светлое и радостное. Мерцающее и волнующее, словно космос…

Через пару часов очнулся дремавший на моем плече Торин.

«Что это ты рисуешь?»

— Голубую планету, как я ее себе представляю. Вернее, такой я ее вижу во снах.

«Удивительно похоже».

— Правда? Ты видел ее? — удивилась я, но Торин опять замолчал. Снова интрига. Почему он все время замолкает на самых интересных моментах?

В дверь постучали, и в комнату заглянула сестра.

— Энжи, ты собираешься спуститься к ужину? Не забывай, у нас сегодня небольшой прием…

— Помню-помню, одну минутку, я только закончу этот угол…

Селеста подошла ближе и заглянула через мое плечо:

— Что это?

— Терра.

— Опять ты об этой сказке?

— Даже если это сказка, почему я не могу воплотить ее на полотне?

— Ну, не обижайся. Сейчас отправлю к тебе Каллипсо.

Сестра вышла, а я продолжала с увлечением наносить мазок за мазком, уже забыв о том, что мне нужно готовиться к выходу в свет.

— Какая красота! — воскликнула позади меня няня. Я подскочила на добрых полметра от неожиданности, и даже Торин тихонько охнул в моей голове, засмотревшись на картину.

— Извините, не хотела вас напугать, принцесса.

— Ничего страшного, — отмахнулась я, когда дыхание немного выровнялось. — Я просто замечталась…

— Узнаю свою милую Анжелию-Стеллу! — воскликнула Каллипсо. — А то без слез на вас и не взглянуть было. Словно трагедия какая приключилась у вас.

— Нужно было кое-что переосмыслить, вот и все. Очень не хочется спускаться к гостям, но выбора у меня, полагаю, нет?

— Не волнуйтесь, там не будет гостей с других планет. Только узкий круг.

Я вздохнула: меня это не особо приободрило.

Людей на танцевальном вечере и правда оказалось не очень много, в основном — друзья королевской семьи и кое-кто из подданных. Не более тридцати человек, и сейчас большинство из них толпилось рядом со столами с закусками, оставив пространство для танцев свободным.

Краем глаза я заметила леди Кристабель, мою вечную неприятельницу. Первая красавица на планете двадцати пяти лет, богатая вдова и любительница мужского внимания. У нее было все, чего бы она ни пожелала, и я никак не могла понять, за что она меня невзлюбила.

Селеста, правда, поведала мне страшную историю о том, как в возрасте трех лет я совершила покушение на ее платье, когда неслась по садовой дорожке с рожком мороженого в руках. И наступила на подол своего платья. Мороженое вырвалось на свободу и совершив прекрасный кульбит в воздухе, нашло упокоение на лифе шикарного платья двенадцатилетней модницы Кристабель. Которая после такого непотребства визжала добрых полчаса. А ваша покорная слуга не могла встать на ноги от сотрясавшего ее хохота.

Мы были детьми. Но она, похоже, так и не простила меня. То ли за испорченное новенькое модное платье, то ли за смех над ней. Каждый раз, когда я попадалась ей на глаза, молодой вдове обязательно нужно было проехаться по поводу моей внешности, одеяния или поведения. Последний пункт, само собой, давал немало пищи для ее насмешек.

Вот и сейчас, завидев меня, она подплыла ко мне с натянутой улыбкой, намереваясь сказать какую-нибудь гадость. Я против воли опустила взгляд на платье, проверяя, все ли в порядке с моим одеянием, и судорожно вцепилась в веер.

— Ваше высочество, как я рада вас видеть! Вы чудесно выглядите, но этот цвет не слишком подходит к вашей чересчур смуглой коже.

На мне сегодня — платье из зеленой парчи с длинными клиновидными рукавами и белоснежным кружевом на лифе и поясе. Я всегда считала, что этот цвет идеально смотрится на мне, но этой гадине всегда удавалось внушить мне чувство неполноценности, и снова я покраснела от досады.

— Спасибо, дорогая Кристабель. В свою очередь хочу сказать, что у вас просто чудная шляпка! — сквозь зубы процедила я и, отвернувшись от нее, что было крайне невежливо, отправилась к столикам с напитками.

Хоть бы подавилась она этой самой шляпкой! С этой мыслью я плюхнулась в кресло и уставилась на свой веер. Но что-то заставило меня поднять глаза, и я похолодела. На несчастной шляпке леди Кристабель вдруг появилась маленькая искорка, которая все росла и росла. Я во все глаза смотрела на пожар, разрастающийся на головном уборе невезучей вдовушки.

«Забавно. За что ты ее так? Бедняжка сгорит заживо…»

— Я не специально, — шепнула я, забыв на нервной почве о том, что могу общаться с Торином, не открывая рта.

«Я так и думал. Именно поэтому ты пожелала ей подавиться этой шляпой. Ты очень добрая девушка, Энжи».

— Да отстань ты! — окаменев, я не могла ни оторвать взгляд от Кристабель, ни пошевелиться. Никто не обращал внимания на данный казус, хотя шляпа уже начала хорошенько дымиться. Интересно, а сама леди не чувствует, что ее голова горит?

— Что-то мне жарко, — томно протянула она, стоя у стены с молодым маркизом. Тот любовался ее миловидным личиком, но, похоже, шляпа оставалась за пределами его поля зрения.

Оторопь наконец меня отпустила. Хоть я и недолюбливала леди Кристабель, смерти, тем более такой, она не заслужила. Да еще и от моей руки. Вскочив с кресла, я заметалась в поисках какой-нибудь жидкости, но не нашла ничего лучше, чем бокал с вином. Схватив его, я кинулась к ничего не понимающей Кристабель и выплеснула содержимое бокала на ее шляпу. Молодой человек, пораженный моим поступком, отшатнулся, леди ахнула и хотела было разразиться гневной тирадой, но тут шляпа вспыхнула в полную силу. Ну, что могу сказать: похоже в бокале было отнюдь не вино.

Кристабель заголосила, словно недорезанный поросенок, ей начали вторить другие дамы, а я сдернула горящую шляпу, бросила на пол и принялась топтать, пытаясь уничтожить пламя.

— Она пыталась меня убить! — вопила Кристабель, а я продолжала борьбу с огнем. Вокруг нас толпились гости и домочадцы: кто-то возмущался, кто-то всплескивал руками, и хоть бы кто помог мне с этой проклятущей шляпой!

«Я давно так не смеялся!» — хрюкнул в моей голове Торин и зашелся в приступе хихиканья.

— Замолчи ты уже! — рявкнула я, и Кристабель приняла мою грубость на свой счет.

— Да как вы смеете! — возмутилась она, но я даже не взглянула на леди. Все мои мысли были о распроклятом головном уборе, с которого никак не удавалось сбить пламя.

«Огонь волшебный. Ты должна лично приказать ему потухнуть, и тогда все закончится. Пока же ты вполне рада этому происшествию. В глубине-то души. Или скажешь, что нет?»

Отвечать на это вопиющее обвинение я сочла ниже моего достоинства. Просто пожелала, чтобы огонь успокоился. И тотчас же изуродованная шляпка потухла. Я вздохнула с облегчением и подняла ее с пола. Краем глаза заметила, что к нашему собранию уже спешит королева, поэтому быстренько всучила то, что осталось от шляпы, ошалевшей от моей наглости леди и ретировалась к облюбованному мной креслу.

— Анжелия, что за балаган ты здесь устроила? Что это было? — грозно спросила мама.

— Я лишь спасала жизнь этой напыщенной курицы! Ее шляпка загорелась сама по себе, и никто этого не видел! — принялась оправдываться я, вытаращив донельзя невинные глаза на королеву.

— Сама по себе загорелась? — прищурившись, мама окинула меня внимательным взглядом. — Как-то это подозрительно звучит. Тебе не кажется, моя дорогая?

— Ну, а что ты подумала? Что я взяла и силой мысли подожгла несчастную женщину? — я фыркнула, всем своим видом показывая, как нелепы эти подозрения.

— Я уже не знаю, что и думать. Но мы с тобой еще поговорим об этом, — предупредила королева и ушла в другой конец зала. Я в очередной раз облегченно выдохнула и откинулась на спинку кресла. Несчастная Кристабель вместе с истерзанной шляпой покинула зал, народ занялся напитками и танцами, и вроде бы снова воцарилось спокойствие. Вот только меня начал разбирать смех, и не просто хихиканье: мне хотелось хохотать в голос. Я закрылась веером, но это не помогало. Торин тоже беззвучно смеялся, и это отнюдь не способствовало моему успокоению.

Перед глазами до сих пор стояла изумленная Кристабель, ее вспыхивающая шляпка, и меня просто раздирало на части от сдерживаемых эмоций.

Наконец я поняла, что больше не могу терпеть, и выбежала из зала. Захлопнув дверь, громко расхохоталась. Проходившая мимо служанка с недоумением поглядела на меня, я подмигнула ей и опрометью бросилась по лестнице в сад.

«Шестнадцать с половиной лет, а все еще как дитя малое», — сказала бы моя королева-мать.

Эпизод 7. Тайна голубой планеты

Весь следующий день мать не сводила с меня внимательного взгляда. Из-за этого за завтраком мне кусок не лез в горло, так что, отставив тарелку, я извинилась и ретировалась в сад. Только там я и могла избегать подозрительную королеву.

«Ты должна все ей рассказать», — настаивал Торин.

— Да знаю я, — раздраженно ответила я. — Но мне страшно представить ее реакцию. Ведь она поймет, кто поджег конюшню и леди Кристабель.

«Будет лучше, если она узнает до того, как ты спалишь половину дворца», — глубокомысленно изрек феникс.

— Спасибо за веру в меня, друг!

«Всегда пожалуйста».

После обеда, который я благополучно пропустила, решив после урвать пару бутербродов на кухне, меня разыскала Селестайн.

— Сегодня у нас гости, — заявила она. — Приезжает старый друг отца, с которым они когда-то сражались плечом к плечу. Полковник Саймон.

— А нам-то что за дело до очередного старого вояки?

— Отец лично просил передать, что он очень настойчиво просит тебя не проявлять свою истинную натуру. По крайней мере первые несколько дней. А мама, что бы это ни значило, передает тебе запрет на поджог дворца и самого Саймона.

Я покраснела от досады.

«Ну вот и все. Можно и не говорить ничего королеве. Она сама все поняла».

«Торин, заткнись».

«Как грубо…»

Сестру, похоже, слова матери не особо озадачили. Ее голова была забита другим.

— И почему у отца среди друзей нет молодых и привлекательных офицеров? — мечтательно протянула она.

— Вот это новости! Ты уже передумала выходить за Эдварда?

Селеста возмущенно пихнула меня в бок:

— Так я не для себя! Через полгода тебе исполняется семнадцать, а ты даже не помолвлена. И Бериллион куда-то пропал.

— Даже не упоминай о нем при мне! — рявкнула я. — Терпеть его не могу!

— Разве? — удивилась сестра. — Я полагала, что он тебе нравится. Вы были неразлучны.

— Поклянись, что до матери этот рассказ не дойдет, — я повернулась к Селесте с серьезным лицом, и сестра, сначала хмыкнув, поняла, что я не шучу.

— Конечно, сестренка. Клянусь.

И я рассказала. Не обо всем, конечно. Преступления с кустом, конюшней и шляпкой Кристабель по-прежнему остались нераскрытыми.

— Какой кошмар! А мы все считали его таким милым молодым человеком. Даже мама, хотя ты же знаешь, что ей сложно угодить. Но зачем ему все это? Ведь ты, насколько я знаю, не чародейка.

— Он, по всей видимости, считает иначе. Затем и пытался вывести меня из себя.

— А откуда ты знаешь о темном прошлом его семьи?

Я запнулась. Про мое общение с фениксом тоже лучше не распространяться. Наверное. Рано или поздно я запутаюсь в своих недосказанностях и выдам себя…

«И скорее всего, это случится рано, а не поздно», — подлил масла в огонь Торин.

— В отличие от тех, кто на приемах лишь флиртует да танцует, я слушаю, что говорят люди. А еще читать умею. И сопоставлять информацию. Поверь, это не мои выдумки. Э-э-э, человеку, который мне об этом поведал, можно доверять.

— Я верю, сестренка. Что ж, хорошо, что он не сдержал обещания и не вернулся.

Я кивнула. Хоть бы и вовсе сгинул где-нибудь в галактике.

Весь день мы с Торином провели за тренировкой моего дара. Ради этой цели был выбран мой любимый пруд, а точнее, окружающие его скалы. Вот на них-то моя душенька и отыгралась. А точнее: это они на мне отыгрались.

Мой фамильяр не знал жалости, и даже спустя четыре часа, когда с меня градом лил пот, и я готова была замертво упасть на песок, все твердил про контроль, внимание и холодный рассудок.

«Нельзя, чтобы твоей силой управляли эмоции. Этак ты каждого, кто тебя разозлит, сожжешь заживо. Пострадают невинные. А ты встанешь на путь тьмы. Конюшня и Кристабель были тебе уроками».

У меня не получалось быть холодной. Я смогла вызвать пламя лишь представляя на месте очередной каменюги Бериллиона. Или графа Себастиана, любящего истязать животных. Торин в моей голове не затыкался ни на секунду, и я уже готова была проклясть и себя, и его, и мой непрошенный дар. Но тут он скомандовал отбой, и я поплелась домой.

Вечером, как и было обещано, прибыл папин друг. Я сослалась на плохое самочувствие (особо не отойдя от истины) и отказалась от знакомства, предпочтя его обществу библиотеку. Не хватало мне еще только старых ворчунов.

Торин безмятежно парил над плечом, читая тихонько стихи, которые отдавались в моей голове. Он мне ничуть не мешал, скорее, настраивал на поэтический лад.

Я просматривала книжные полки в надежде найти что-нибудь новенькое. То, что заказала мама, прибудет через неделю. Но наверняка были еще доставки, пока я разбиралась с Бериллионом и пребывала в миноре.

Опустившись на колени и подобрав платье, я принялась разбирать стоявшие на нижних полках книги. Но ничего интересного там не оказалось.

Найдя в неприметном углу складную лестницу, я больше часа обследовала верхние полки. Нет, нам определенно пора найти нового библиотекаря. Год назад леди Адалинда скончалась в возрасте ста пяти лет, и с тех пор так никого и не назначили на ее место. У королевы полно других дел, отец занят внешней политикой, а министры считают, что такая мелочь их не касается.

Может, мне самой этим заняться?

«Работать библиотекарем?» — хрюкнул Торин.

— Нет, хотя я бы с радостью. Но кто ж позволит. Зато я, как никто во дворце, смогу оценить кандидатов.

Потихоньку смеркалось. Я зажгла несколько свечей, и вооружившись подсвечником поменьше, продолжила изыскания. За окном крикнула птица, да так громко, что от неожиданности я запнулась за кресло и одна из свечей выскочила из подсвечника, закатившись под полупустой шкаф. Ругнувшись, я рухнула вслед за ней на колени и зашарила на полу, пытаясь найти свечу раньше, чем она спалит библиотеку. Такой пожар я точно не переживу. Пусть даже и не моя сила погубит все эти сокровища. Увы, эта восковая гадина забилась в самый дальний угол. Посылая проклятия на головы птиц, производителей свечей, шкафов и одежды, следующие пятнадцать минут я пыталась сдвинуть шкаф с места. Торин предлагал позвать кого-нибудь на помощь, но я не могла на это пойти. Иначе опять по дворцу поползут слухи о неуклюжей наследнице, которая всюду сеет хаос. Для облегчения работы пришлось опустошить все книжные полки. Несчастные издания летели прямо на пол: я боялась терять время. Вооружившись кочергой в качестве рычага и упершись спиной в соседнее хранилище знаний, я наконец ощутила, как многострадальный шкаф потихоньку пошел в сторону. Я облегченно выдохнула и без сил опустилась на пол прямо в многолетнюю пыль.

К счастью, свеча потухла раньше, чем огонь распространился на дерево и бумагу. Водрузив ее на место, я хотела уже подняться на ноги, но тут увидела нечто странное. Стена за шкафом не была однородной. И я бы не заметила, если бы не пляшущие на ней тени от свечей. Ощупав подозрительные выемки, я ахнула: стена скрипнула и отошла в сторону. Потайная дверь?

Заинтересованный Торин подлетел поближе, и свет от его крыльев помог подробнее исследовать таинственный чулан. Хотя чулан для этого закутка — слишком громкое название. Там даже ребенок не сможет встать в полный рост.

Места хватило лишь на низкий сундук. Поднатужившись, я вытащила его наружу, кочергой снесла нехитрый замок и с благоговением подняла крышку. И тут же оглушительно чихнула.

«Будь здорова».

— Спасибо. Что это у нас тут? — на дне сундука лежали видавшие вида книги. Половина из них потеряла обложки, листы истлели и рассыпались между пальцами. Большинство названий уже невозможно было разобрать. — Зачем они здесь?

«Кто-то пытался спрятать их от людей», — предположил Торин.

— Но кто? Мама?

«Сомневаюсь. Эти книги старше королевы лет на пятьсот, как минимум. Смотри, тут рукописный текст».

Феникс был прав. Те страницы, что пережили мои прикосновения, были испещрены фразами, явно писанными перьями и чернилами, наполовину выцветшими.

— Зачем прятать? Не проще ли сжечь их, если они представляют угрозу?

«Возможно, от уничтожения их защищает магия».

— Хочешь сказать, это волшебные фолианты?

«По крайней мере, не отрицаю».

— И, наверное, темные? — с придыханием спросила я.

«Ты ими воспользоваться не сможешь, пока сама не станешь тьмой», — отрезал Торин.

— Я и не собиралась. Но с исторической точки зрения это… это… — договорить я не смогла, потому что под грудой полуистлевших рукописей я обнаружила более-менее сохранившийся пухлый томик под названием «Правдивая история алинорцев: откуда мы пришли. Писано в конце Золотой Эры».

«Ого! А это и впрямь раритет», — наконец и в мыслеречи Торина проскользнуло восхищение. — « Ей больше ста тысяч лет. Будь с ней поаккуратнее».

— Само собой, — тихонько шепнула я в ответ, прижимая к груди свое сокровище.

Дворец погружался во тьму, а я по-прежнему стояла посреди библиотеки, не зная, что делать дальше. Остальные книги из сундука тоже неплохо бы изучить, но было страшно к ним прикасаться: они буквально рассыпались от дуновения воздуха.

«Оставь их тут», — посоветовал Торин. — «От них все равно никакого проку, и я чувствую, что ценности они особой тоже не представляют».

«Как ты можешь так говорить про книги? — возмутилась я. — И ты ведь даже не знаешь, о чем они!

«Ну, тогда удачи тебе в их прочтении».

В глубине души я понимала, что феникс прав. Но врожденное любопытство не давало уйти отсюда просто так.

«Может быть, когда ты чуть дальше продвинешься в своих магических способностях, мы сможем защитить их от распада, и прочитаем. Пока же предлагаю оставить их там, где нашла».

Скрепя сердце я согласилась. И задвинула сундук обратно в потайную нишу. Затем пришел черед шкафа.

Когда я покидала библиотеку, пот лил с меня градом, синее платье стало серым от пыли, а волосы украшали обрывки паутины, но никогда ещё я не чувствовала себя такой счастливой. В своей комнате я наскоро переоделась в сорочку, расчесалась, избавляясь от продукта паучьей жизнедеятельности, и забралась в постель, ожидая визита Каллипсо. Няня не заставила себя долго ждать, а я, изо всех сил лицедействуя, натянула на лицо маску печали:

— У меня сильная мигрень, — вдохновенно врала я. — Боюсь, не смогу спуститься в столовую. Извинись за меня перед семьей и гостем, пожалуйста.

— Вы и правда выглядите бледной и усталой, — заметила няня. — Отдыхайте, принцесса. Вам нужно выспаться. Погасить свечи?

— Нет, — встрепенулась я. — Огонь помогает мне успокоиться.

Оставшись одна, я тут же выбралась из-под одеяла и достала припрятанную под подушкой книгу. И с замиранием сердца открыла ее.

Золотая эра славилась новыми знаниями, выдающимися учеными, поражающими мир своими открытиями. Были обнаружены новые миры и галактики, благодаря чему произошло Глобальное Расселение Народа. Именно в это время создавались лекарства, спасающие жизни миллиардов людей от неизвестных инопланетных болезней. А что сейчас? Никто не стремится узнавать что-то новое, умы людей обращены не во внешний мир, а внутрь самих себя. Мы учимся познавать свои мысли, чувства, свои магические способности…

А я бы с великой радостью окунулась в мир приключений, новых планет и далеких звезд, так призывно мерцающих с мрачного небесного полотна. И почему я не родилась тогда, в Золотую эпоху?

«Потому что твое место здесь и сейчас! Хватит мечтать о том, что никогда не сбудется».

— А тебе хватит лазить у меня в голове! — возмутилась я. — Уже и помечтать нельзя. Это мои мысли, и тебя они никак не касаются.

«Как скажешь!» — обиделся Торин и замолчал, на этот раз окончательно. А я, освободившись от его реплик, сосредоточилась на чтении. Листая страницы, я заметила, насколько они хрупки, поэтому старалась дышать как можно неслышнее. Речь автора сначала казалась мне незнакомой, но затем зрение словно подернулось дымкой, а закорючки-буквы стали складываться в привычные мне слова. Как странно. Наверное, это проделки магии.

Я углубилась в чтение и вскоре, кажется, вовсе перестала дышать. Ведь здесь, на этих страницах, начиналась история планеты Терры. Той самой таинственной голубой планеты.

Теперь я знала, когда она возникла, когда там появилась жизнь, выяснила состав атмосферы и почвы. Здесь были и изображения, показывающие мир во всей красе. Ее естественный спутник, Селена, была прекрасна! Словно крохотная жемчужина, она сияла в черном бархате космоса, охраняя свою хозяйку.

Вот на картинках появляются великолепные животные под названием «динозавры». В книге для сравнения приводилось изображение, где один из этих гигантских ящеров располагался рядом с человеком. Невероятно! Я и предположить не могла, что некогда существовали такие грандиозные животные! А растительность? Это просто невообразимо! Куда нашему Шайну до всех этих пальм, гигантских папоротников и сосен, подпирающих собой небесный свод! Я читала, смотрела, и не верила своим глазам.

Правда, разумные жители Терры меня сначала разочаровали. Мохнатые, с почти звериным оскалом: я сомневалась, что они могли бы построить нормальное государство. Но в процессе эволюции все изменилось — человек террианский стал походить на нас. Только вот звериная жестокость осталась…

Читая краткую историю человечества, я приходила в ужас. Войны и разрушения никогда не прекращались. Если в одной стране все временно успокаивалось, тут же пламя столкновения разгоралось в соседнем государстве.

Пытаясь отвлечься от ужасов кровопролития, я заинтересовалась главой о религиях. В большинстве своем терране верили в единого бога-отца, создавшего их планету, да и вообще всю вселенную. У него был сын от простой человеческой женщины, которого он послал на Землю, чтобы подарить людям всепрощение и любовь. И что бы вы думали? Сына вскоре повесили на двух огромных перпендикулярных палках под названием «крест». За что? А за то, что религия, распространяемая им, была людям поперек горла. Они предпочитал верить в жестоких божков, любящих жертвоприношения. И хотя смерть божьего сына все же привела людей к этой вере, и они даже стали вести летоисчисление с момента рождения этого человека, осадок у меня остался.

А самое главное: ни слова о Келейос. Насколько я знала, сейчас ей поклонялись на бóльшей территории галактики, но на Терре это имя никогда не звучало.

Следующий раздел рассказчик посвятил хронологии великих открытий терран. Колесо (как и у нас), автомобиль (понятия не имею), самолет (что за птица такая?), звездный корабль (знакомо по истории Шайна). От теоремы Пифагора к теории относительности. От постройки пирамид до квантовой физики.

Научно-технический прогресс сменился эрой освоения космоса. Никакой вам телепортации. Магии на Терре не существовало вовсе. Вместо нее была физика. Терране научились преодолевать огромные расстояния, подчинив пространство и время.

Дальше — больше. Жители Терры, а именно несколько ученых во главе с неким Алексеем Ковалевым, открыли секрет долголетия, создав зелье, продлевающее жизнь чуть ли на пять столетий. А мы-то использовали для этого чары. Впрочем, лишь самые могущественные маги могли похвастаться долгожительством.

В 3150 году, когда продовольствия и топлива на Терре перестало хватать на всех, люди принялись колонизировать свою галактику, заселяя пригодные планеты. Ха, естественно, ничегошеньки не хватит, если так долго жить и активно плодиться.

В 3728 году на одной из планет у жителей вследствие солнечной радиации начали появляться сверхъестественные способности. А вот это уже интересно.

В 5021 году от рождества Христова люди открыли новую галактику, Туманность Алинор. Что?!

Я едва не подпрыгнула, когда прочла эти строки. Значит, это терране обнаружили нашу туманность? В 5050 году началась активная колонизация планет земного типа. В 5123 году была заселена планета Шайн.

Минуточку! Моему возмущению не было предела. Так значит, мы все несем в себе гены терран? Они — наши предки?

— Торин, это правда? — но феникс молчал, по всей видимости, до сих пор дуясь на меня. Но ведь так не бывает! Почему тогда о нашей планете-прародительнице так мало известно? И почему никто из нас не обладает такими знаниями, как они? Почему мы не летаем на огромных кораблях между звездами, а вынуждены тратить на это магию? Почему?

Все жители нашей галактики всегда считали, что жизнь зародилась именно в Алинор. Слухи о Терре ходили всегда, но ученые Фелиции, Шайна и других планет учили нас, что во вселенной есть определенный алгоритм появления живых существ, поэтому терране (если они существовали) могут выглядеть, как мы. Ибо так прописано в законах генетики и биологии. Выходит, нас ввели в заблуждение. И люди до сих пор не верят в существование Терры! Даже моя мать считает эту планету выдумкой. И все потому, что нет никаких астрономических свидетельств ни о планете, ни о галактике, в которой она появилась. Соседняя с нами, между прочим, судя по указанным в хронологии парсеками, пройденным терранами в поисках нового мира. Потому королева, а вместе с ней и весь народ, не верит, что Терра существовала. Так куда же делась целая галактика? Может, они нашли способ перетащить ее в другое место?

Ответ на свой вопрос я вскоре нашла. И он мне не понравился.

В 4919 году на основе старушки-бактерии, созданной почти три тысячи лет назад в попытке найти зелье долголетия, разработали биологическое оружие. Война оставшихся на Терре людей за ресурсы достигла апогея. Вырвавшись на свободу, микроб-убийца мутировал и заразил не только противников создателей. Вообще все живое. Клетки людей и животных теряли целостность, и внутренние органы разжижались. Растения тоже растекались лужицами, даже огромные баобабы и столетние дубы.

Антибиотики помогали лишь каждому пятому. К 5129 году болезнь практически выкосила все население планеты. Правда, бежавшие от эпидемии терране успели разнесли заразу по всей галактике. И тогда теми, кто теперь жил в галактике Алинор, было принято непросто решение.

О, Келейос! Как они могли на такое отважиться?!

Что такое кварковая бомба, я так и не поняла. Но о черных дырах наслышана. Потому мы и не видим больше Млечный Путь. На его месте находится гигантское Ничто, которое засасывает в себя все, что сможет поймать, в том числе и свет.

Захлопнув книгу, я отодвинула ее подальше, и с опаской косясь, словно это ядовитая змея, встала с постели. Подошла к окну, взглянула на мирное небо и первые загорающиеся звезды. Представила весь этот ужас, творившийся в Млечном пути, и не выдержав, расплакалась.

«Энжи, ну что ты? Успокойся, это уже давно свершилось»…

— Ты не понимаешь… — всхлипнула я, усилием воли заставив себя остановить слезный поток. — Столько людей погибло… И все из-за одного-единственного человека, создавшего болезнь!

«Такова судьба, и тут уже ничего не поделаешь. Вселенная всегда избавляется от того, что ей мешает».

— Угу, — кивнула я, пытаясь успокоиться. Лучше бы я никогда не находила эту проклятую книгу.

«Боюсь, если ее кто-нибудь увидит, всей вашей истории будет нанесен огромный ущерб. Люди будут переосмыслять полученную информацию, и возможно, дело даже до бунтов дойдет».

— Я понимаю. Мы уничтожили своих собратьев. А потом вычеркнули это из памяти и тысячелетиями врали потомкам. Видимо, потому и технические достижения до нас не дошли?

«Когда был уничтожен Млечный путь, жители Алинор и других галактик боялись, что это снова повториться. Поэтому Верховный совет, куда входили правители планет и звездных систем, приняли решение отбросить цивилизацию на несколько тысячелетий назад. Были уничтожены все заводы, фабрики, все космические корабли и прочая техника. Сейчас наш уровень технологического развития соответствует примерно земному средневековью».

— А что насчет магии? Откуда она взялась? Если терране не обладали такими возможностями, как они смогли появиться у нас?

«Эволюция, Энжи, просто эволюция. Мутация, радиоактивные излучения новых звезд…»

— Верится с трудом, — я упрямо мотнула головой. — А религия? Я всегда верила, что наш мир создала Великая Келейос, сотворила планеты и всех людей из звездной пыли. А тут сказано, что… В общем, неважно, что тут сказано, просто мне все это не нравится…

«Я так и думал, что ты расстроишься. Потому и не хотел тебе рассказывать, но ты сама все узнала. И, по-моему, слишком рано».

Кошмар. За несколько часов мой мир, такой знакомый и привычный, перевернулся с ног на голову.

Так, ладно, не забивай этими глупостями голову, Анжелия. Надо глубоко вздохнуть и выкинуть весь этот бред из головы. Это просто глупая сказка для детей, не больше. Мы никакого отношения не имеем к Терре, Млечному пути, и вообще их никогда не существовало. А книгу я спрячу подальше. Может, ее вообще выкинуть?

«Ну-ну!»

Не обращая внимания на реплику Торина, я обвела комнату лихорадочным взглядом. Где бы мне найти здесь укромный закуток?

«Предлагаю закопать ее».

Хорошая идея, кстати!

«Да я же шутил!»

— А я — нет.

Костюмы для верховой езды Каллипсо, по всей видимости, отдала прачкам, воспользовавшись моим временным равнодушием к конным прогулкам. Спасибо, что хоть сапоги оставила. Красться по спящему дворцу в пышном повседневном платье — дело рисковое. Я в них неповоротливая, да и заметить любой из этих ярких нарядов можно очень издалека.

«Ну так разденься вообще. Уверен, завидев такое диво, охрана остолбенеет, и ты без проблем проскользнешь мимо».

— Ах, как смешно! — я покрутила пальцем у виска, глядя на Торина, но тот лишь хмыкнул.

Но ведь можно спуститься вниз с видом, что все так и должно быть, и ты знаешь, что делаешь. Например, попить воды на кухне.

«В платье с тесным корсетом и тяжелой юбкой? В то время, когда ты часа два-три должна уже быть в кровати?»

— Тут ты прав.

Я осталась в своей ночной сорочке, достаточно тонкой и невесомой, но отнюдь не прозрачной. Накинула бархатный халат. Влезла в сапоги. Благо Торин не стал комментировать сочетание всех этих предметов одежды. И на том спасибо.

В коридоре второго этажа встретились три охранника. Я отчаянно зевала и делала вид, что спать хочу до ужаса, но без стакана молока умру. Никто ничего не сказал, кроме «миледи». Да кивки головами. Я кивала в ответ и неспешно брела в сторону лестницы, хотя мне отчаянно хотелось пустить бегом.

Кухня пустовала. Оно и не удивительно. Розалинда и все ее помощники-поварята слишком устают за день, и сейчас спят в своих комнатах без задних ног.

Зачем я все это делаю? Хотелось бы мне знать ответ на этот вопрос.

«Мне тоже. Книгу можно было отвезти в укромное место и завтра днем».

— Днем могут заметить меня. И проследить. Не хочу, чтобы об этом тайном озере знал кто-то еще.

«Ну так уже знают. Бериллион, например».

— Спасибо, что напомнил, — раздраженно ответила я.

«А вот мне еще очень интересно, что все-таки скажет королева-мать, когда узнает, что ты рассекаешь по равнинам в неглиже, словно портовая девка?»

— Все бордели Шайна закрыты еще в прошлом веке. Так что мать знать не знает, как выглядят эти девки. Да и ты знать не должен.

«Я с Фелиции, не забывай. Ну, а что если ты нарвешься на каких-нибудь разбойников? Уверен, они будут счастливы встретить юную деву, одну в ночи, да еще практически раздетую».

— Я смогу за себя постоять. Я чародейка, забыл?

«Чародейка, которая не умеет пользоваться своим даром. Нет, не забыл. Но ты такое проворачивала и до появления дара. Чем оправдаешься?»

— Это Шайн. Нет у нас никаких разбойников, — отмахнулась я. Торин начинал меня раздражать.

«Да, конечно. У вас тут утопическая благодать. Всегда есть шанс, что ты нарвешься на беглого лорда с другой планеты, владеющего магией и покинувшего родной мир из-за совершенных им преступлений. Знавал я одного такого…»

— Еще хоть слово про Бериллиона, и я засуну тебя в ледовый шкаф для мяса.

«Так я и не про него. Жил на Фелиции один маркиз, любивший купаться в крови умерщвленных им же юных непорочных дев. А так как он промышлял в основном в сельской местности, никто особо не разбирался, куда пропадают деревенские дочки. Еще нарожают. Но однажды он покусился на знатную девочку, дочь соседнего барона. Она, как и ты, любила сбегать из дома по ночам на свидания с конюхом. До взрослых взаимоотношений у них, конечно, дойти не успело. Девочку маркиз нашел раньше. А потом нашли и маркиза, когда барон поднял на уши всю жандармерию и правительство. Но этот урод сбежал из-под стражи, подкупив ее. До сих пор не нашли. То ли сгинул в чужом мире, то ли до сих пор бродит в поисках новых жертв».

— Спасибо за прекрасный поучительный рассказ. Ну, а если серьезно, то мне, наверно, просто не хватает адреналина. Когда я вот так, тайком убегаю почти каждую ночь, я ощущаю себя смелой воительницей, покидающей темницу и едущей в логово врага, чтобы отомстить и добыть себе славу. Когда я мчусь верхом на лошади, ощущаю себя убегающим от вражеских стрел воином, которому нужно выжить, несмотря ни на что. Да, мечтать не вредно, но что мне еще остается? Жизнь моя скучна, а мне хочется чего-то большего, чего-то необыкновенного и волнующего кровь…

«Потому ты и бродишь по Шайну полуголая?»

— А то! Знаешь, как будоражит кровь знание, что меня в любой момент могут сдать в таком виде матери. О-о…

«Влюбиться тебе надо, вот что. Забудешь о скуке моментально».

— Я — наследница, — с грустной улыбкой заметила я, открывая кухонное окно: черный вход для слуг, ведший с кухни в сад, был закрыт. — Вряд ли моя любовь принесет мне радость. Я не смогу выйти за того, кого выберу сама. Селестайн повезло. А я на такой исход даже надеяться не смею. С меня теперь спрос больше.

«Это да. Но хотя бы маяться дурью по ночам перестанешь. Ну, я надеюсь, по крайней мере».

Эпизод 8. Принцессы предпочитают полковников

Саймон Доурн, прославленный полковник Митры, устал. И от жизни, и от смертей, что окружали его в последнее время. С четырнадцати лет он воевал, пытаясь отстаивать никому не нужную справедливость. Дома у него больше нет, родных тоже, остался только друг, с которым они сражались вместе двадцать лет назад. Но даже здесь, в дружественной обстановке стены давили, людские голоса грохотали, отдаваясь болью в голове.

Сегодня он познакомился с семьей Астрея, женой и старшей дочерью, которая была копией королевы Левелин. Младшая выйти не пожелала, и королева, смущаясь, объяснила гостю, что та плохо себя чувствует. Впрочем, Саймону было все равно.

Месяц назад ему исполнилось сорок два, а чувствовал он себя на все девяносто. Столетний старик, которого уже давно никто и ничто не интересует. Осталась только безмерная усталость и пустота, которая росла с каждым прожитым днем.

Ему не спалось. Ночь была душной, и полковник решил прогуляться, вместо того, чтобы задыхаться в тесной комнате. Король Астрей уведомил охрану и слуг, что его старому другу можно ходить где угодно и когда угодно. Грех не воспользоваться таким карт-бланшем. Вот только беспокоить конюхов и отдыхающих лошадей Саймон не стал. Пешая прогулка лучше взбодрит и поможет уснуть.

Покинув дворец и беспрепятственно миновав охрану, полковник прошел сквозь сад, и кивнув гвардейцам у ворот, выбрался за королевскую территорию.

Впереди на много километров простиралась равнина, изобиловавшая озерами и небольшими речушками. Воздух пах травой и сладкими цветами, вокруг носились крошечные светлячки, создавая вокруг атмосферу таинственности и сказочности.

Над головой, на темно-синем, почти черном, небосводе рассыпали пригоршню алмазной крошки. А за далекими холмами и лесной полосой, темнеющими слева, всходила величественная Фелиция. Шайн, без сомнения, прекрасен и необычен. Но полковнику не хватало привычных атмосферных явлений.

— С облаками, порывами ветра и теплыми летними дождями здесь было бы уютнее, — пробормотал он себе под нос и тут же усмехнулся. Как часто, ведя войска в наступление либо ожидая прибытия союзников, он, как и последний рядовой, жаловался на проливной ливень или шквалистый ветер, от которых не спасала даже самая крепкая палатка. Но людям свойственно забывать о подобных неудобствах и жаждать их возвращения в период спокойствия и единообразия жизни.

Посетовать на свою забывчивость и склонность к брюзжанию полковник не успел. Его мысли были прерваны конским топотом, и Саймон, не сдержав удивленного восклицания, увидел, что его нагоняет призрак.

Лошадь выглядела вполне живой, а вот всадник походил на выходца из потустороннего мира. Вернее, всадница, судя по очертаниям белого одеяния и длинным всклокоченным волосам. Интересно, знает ли королевская чета о том, что рядом с их дворцом живут привидения?

Призрачная дама промчалась мимо на такой скорости, словно за ней мчались драконы. Если бы они существовали. Не сделай полковник шаг в сторону, его бы сшибли. А судя по изумленному вскрику, он для всадницы был такой же неожиданностью, как и она. Промелькнули и исчезли вдали миловидное юное личико и стройная фигура, и парящий над девушкой шар, сотканный из света. И через несколько минут Саймон уже сомневался, а не привиделось ли ему это чудо. От усталости и нескольких бессонных ночей и не такое можно увидеть наяву. Но даже если так, он вдруг поймал себя на горячем желании увидеть эту галлюцинацию еще раз.

***

Я возвращалась домой несолоно хлебавши. Вода в озере сегодня оказалась на редкость холодной, и я не стала рисковать здоровьем. Тем не менее я отлично прокатилась и теперь смогу уснуть без задних ног. В последнее время меня мучила бессонница. Что-то должно случиться, и это предчувствие лишало меня покоя, хотя я и сама не могла понять, точно ли это что-то будет плохим. А уж после того, что я сегодня вечером прочла о Терре, ко мне точно не пришел бы сон без хорошей прогулки.

Я спрятала книгу, вырыв неглубокую ямку в прибрежном песке у кустов. Лопату в конюшне я не нашла в потемках, а зажигать свет не рискнула. Так что копаться в песке пришлось голыми руками. Но вряд ли кто-то будет здесь ошиваться, да еще и ковырять песок в цветущих зарослях. Я даже днем не встречала в окрестностях ни одной живой души. Ну, кроме Бериллиона…

А еще завтра надо обязательно познакомиться с полковником, иначе королева устроит мне головомойку. Я давно слыву дикаркой, и не хотелось, чтобы друг отца думал обо мне так же. С этими мыслями я пришпорила Жемчужинку, и мы ускорились. И когда до дворцовой территории оставалось совсем ничего, моя лошадь чуть не сшибла человека. Я едва успела натянуть поводья и направить Жемчужинку в сторону, еле-еле удержавшись в седле. Его лицо я не разглядела, зато успела обратить внимание на форменный пиджак вооруженных сил Фелиции. В военных чинах я, несмотря на старания учителей, все еще плавала, но сумела понять, что передо мной не обычный рядовой. Что офицер с другой планеты забыл на пустой ночной равнине?

Припустив лошадь галопом, я уже не рискнула оглядываться. Не дай Келейос это кто-то из знакомых нашей семьи. И если меня узнали… А не узнать меня не могли, ведь со мной феникс. Все в курсе, кто его хозяйка. Ой, мамочка…

«Вот именно от мамочки ты и получишь на орехи», — ехидно заметил Торин.

Я пропустила его сволочной комментарий мимо ушей.

А что, если это шпион? Тогда я должна доложить хотя бы дворцовым гвардейцам, а по-хорошему — уведомить отца. Но тогда придется сознаться в нарушении правил. Ведь не с окна же спальни я разглядела чужака.

«Шпион вряд ли носил бы форму чужой планеты», — внес разумный довод феникс.

— Я уже не уверена, что видела именно фелицианского солдата, — я покачала головой, ведя лошадь в конюшню. — Ты же знаешь, мои познания в этой области далеки от идеальных.

«Да уж знаю. Твой преподаватель политологии, сэр Нортон, не упускает случая съязвить по этому поводу».

— Да он просто ходячая язва. Спроси Селесту. Той тоже доставалось, хотя она усерднее меня. А то и умнее.

«Согласен полностью. Она-то не бродит ночами по равнинам полуголая».

— Цыц!

«У вашей семьи, кстати, гостит военный, если ты не забыла. Может, это он?»

— С чего бы ему болтаться по округе так поздно? В любом случае, мне придется кому-то рассказать об этом. И видимо, отцу, — я с тяжелым вздохом завела Жемчужинку в стойло.

Ночь прошла беспокойно. Сначала я, несмотря на предстоящий тяжелый разговор с королем-консортом, отключилась без задних ног. Зато спустя пару часов тревожность, засевшая внутри меня, заставила проснуться. И остаток ночи я то проваливалась в неглубокий сон, то таращилась в потолок.

В итоге завтракала я в полном одиночестве. Пусть тосты и каша не успели остыть, но мое семейство уже покинуло столовую. И ладно. Значит, у меня есть немного времени, чтобы придумать, как рассказать отцу о странной ночной встрече.

После занятий астрономией и живописью, на которых так и не смогла полноценно сосредоточиться, я воспользовалась передышкой и зашла в библиотеку. Там я проверила, все ли я вернула на свои места после своей странной находки. Собралась уже идти с повинной к королю, как вдруг в комнату вошли. Я узнала голос отца, и сердце у меня подскочило к горлу. И пусть я уже настроила себя на признание, от неожиданности страх вернулся вновь.

Затаившись за шкафом, я практически перестала дышать и моргать: в щелку между полками и книгами хорошо просматривались кресла и кофейный столик, где и расположились гости. Взглянув на собеседника короля, едва не рухнула на пол. Это же… это же…

«Судя по нашивкам на форме, именно его мы и встретили ночью», — сообщил очевидное Торин, опустившийся на пол рядом со мной, чтобы его свечение не заметили.

Но не это обстоятельство, пусть оно и было важным, ввергло меня в изумление. Мужчина был как две капли воды похож на парня из моего сна! Хоть и выглядел несомненно старше.

Высокий, статный. Черные волнистые волосы до плеч. И синие, словно бездонное небо на Фелиции, непередаваемо синие глаза, обрамлённые черными пушистыми ресницами. Волевой подбородок украшает небольшая бородка, на щеках — легкая небритость, высокие скулы и прямой нос с легкой горбинкой придают лицу аристократичную утонченность. А безмерно усталый взгляд и морщины вокруг глаз и рта, против обыкновения, ничуть его не старили.

Неужели это и есть друг отца? Но я всегда считала его ровесником короля. А полковник Доурн, если это действительно он, выглядел намного младше своих лет. Или таким его в моих глазах делает схожесть с таинственным человеком, который тревожит мои сны?

Грудь сдавило чьей-то невидимой рукой, стало трудно дышать. Подобрав юбки, я как можно аккуратнее кралась ко второму выходу из библиотеки. Торин парил на уровне моих щиколоток, и когда до двери оставалось не больше двух метров, я все-таки запнулась об него и влетела в книжный шкаф, который едва на меня не рухнул.

— Кто здесь? — окликнул меня король, и я опрометью бросилась бежать. Выскочив в коридор, я что есть сил рванула по коридору, и отдышаться смогла, лишь когда захлопнула дверь своей спальни. Прислонившись к ней, я сползла на пол: ноги меня больше не слушались. Сердце колотилось, как припадочное, руки тряслись мелкой дрожью.

«Да что с тобой?» — изумился мой верный фамильяр.

Но мои мысли были слишком хаотичны, чтобы я смогла собрать их в одну кучу и адресовать Торину.

Боже, как он похож на этого Сержа! Как он мужествен и красив! Я никогда еще не видела таких… таких…

«Все понятно», — проворчал Торин. — «Вот я и накаркал. Влюбилась».

— Ничего подобного! — возразила я, но прозвучало это как-то очень уж вяло и ничуть не убедительно. Даже для меня самой.

Кое-как я доползла до постели и рухнула на покрывало. В дверь постучали, но я проигнорировала гостя. Правда, гость мой игнор терпеть не собирался. Ко мне вошла Селестайн.

— Ты собираешься на обед? Матери не понравилось твое отсутствие за завтраком, и…

— Я никуда не пойду. Извинись за меня. И вообще, кажется, я умираю.

— Что с тобой? — всполошилась она.

— Сестренка, я, кажется, потеряла голову. А может и сердце. И, похоже, разум тоже… — я через силу привстала и похлопала по кровати рядом с собой, приглашая ее присесть. Когда она устроилась на кровати, я положила голову ей на колени.

— Кажется, я знаю, в чем дело, — с ласковыми интонациями произнесла Селеста и запустила пальцы в мои волосы. — Ты, никак, влюбилась? И кто же этот счастливчик?

— Только никому ни полслова!

— Клянусь! Ты же меня знаешь.

— Это друг нашего отца. Полковник Доурн. Ты же с ним уже знакома?

— Я-то да. Хоть он и показался мне приятным и не глупым человеком, ты же с ним еще не общалась. Как ты успела?..

— Ну… просто видела его.

— Любовь с первого взгляда? Поразительно. Никогда бы не подумала, что ты настолько романтична. Милая, но ему уже за сорок!

— И что с того? Он же великолепен!

— С этим соглашусь, но… Дорогая, не думаю, что он тобой заинтересуется. Прости за эти жестокие слова, но, боюсь, ему по душе женщины постарше. Слишком уж он серьезен.

— Угу, — я понимала ее правоту. Кому нужен такой ребенок? — Но ты не права насчет моих спонтанных чувств. Я давно его знаю.

— Как так? — удивилась сестра. — Не помню, чтобы он навещал нашу планету… Может быть, когда мы были детьми… Но в таком случае у тебя поразительная память.

— Дело не в этом. Ох, ладно. Все это так глупо…

— Рассказывай!

Покорившись повелительному тону сестры и судьбе, я поведала ей о своих снах. Селестайн на пару минут замолчала, задумавшись.

— Думаешь, ты способна видеть будущее?

— Вряд ли. Скорее, это видения из другой жизни. Но сходство мужчин — поразительно.

— Насколько я помню семейное древо, в нашем роду еще не рождались предсказательницы. Может, это просто совпадение?

— Не знаю. И знать не хочу.

— Полагаю, к обеду ты не спустишься.

— Не сегодня, — признаться сестре в том, что полковник видел меня в неподобающем для наследницы виде сил уже не было. Сначала мне нужно переварить последние события. А пока что я была уверена, что просто скончаюсь от стыда за столом. Ведь полковник наверняка там будет. — Скажи родителям, что я больна.

В подтверждение последних слов я оглушительно чихнула.

— Да ты и правда простыла. Я позову мать и уведомлю Каллисто, чтобы послала за лекарем.

— Не надо! Со мной все хорошо! — но сестра отмахнулась от моих слов и вышла из комнаты.

К вечеру мне стало хуже. Поднялась температура, зуб на зуб не попадал от лихорадки. Отец лично отправился за лекарем, а испуганная королева несколько часов провела рядом со мной, меняя прохладные влажные повязки для лба. Еще больше ее пугало то, что наш личный королевский лекарь был вынужден уехать в соседнее поселение, лечить маркиза Сенната, который, проезжая мимо, сломал ногу, упав с лошади. Местный врачеватель маркиза не устроил, и он настоял, чтобы ему прислали сэра Донна. Мать, решив, что не стоит на ровном месте ссориться с семьей Сенната, уступила его требованиям. О чем теперь очень жалела.

Ночью ее сменила сестра. И когда она отлучилась за новой порцией льда для охлаждения воды, я выбралась на балкон. Там-то она меня и нашла.

— Ты с ума сошла?

— Селеста, мне воздуха не хватает, — через силу прошептала я и внезапно провалилась в темноту.

Неделю я провела в беспамятстве, лишь изредка приходя в себя, но ничего не соображая. Я была на Терре. Я ходила под ее бархатным черным небом, любовалась незнакомыми созвездиями, сверкающими в ночи, и белоснежной Селеной. Наслаждалась ветром, развевающим мои волосы. А потом планета начала гореть. Все вокруг было объято гибельным пламенем: люди, животные, птицы — все умирали в мучениях. Я чувствовала огонь на своей коже, и эта боль была невыносима.

Мама винила во всем себя, считая, что не досмотрела за ребенком. Селестайн ходила сама не своя, не понимая, простуда ли меня с ног сбила или любовная лихорадка. А папа впал в депрессию. Вместе с полковником Доурном, который уже неделю не видел таинственную незнакомку и все больше убеждался, что она существует только в его воспаленном сознании.

Но вот в один прекрасный день я распахнула глаза, растолкала спящую в кресле рядом со мной Селестайн и радостно заявила:

— Я проголодалась. А почему здесь ты, а не Каллипсо? — через секунду она чуть не задушила меня в объятиях, а еще через несколько минут то же самое со мной повторили родители.

Торин тоже лепетал что-то неразборчивое, но я чувствовала, как сильно он радуется моему выздоровлению.

Самочувствие было отличным, и я изъявила желание прогуляться. Но не тут-то было: мама была категорически против, и Селестайн ей поддакивала. Пришлось смириться.

Через три дня постельного режима я не выдержала и сбежала, но уже не ночью, а днем. Надела костюм для верховой езды, волосы спрятала под шляпу и зашла за Жемчужинкой. Она была несказанно рада увидеть меня — соскучилась уже по нашим поездкам.

А я, оседлав ее и пустив рысью, вспоминала свои видения, которые посетили меня во время болезни.

«Что ты видела?» — спросил Торин. — «Пока ты болела, я не мог, да и не хотел читать твои мысли. Но ты иногда так кричала в беспамятстве…»

— Я находилась на Терре. Видела эту чудесную планету, гуляла рядом с ее жителями… А потом что-то стряслось. Все поглотил огонь, и от него не было спасения. Я ощущала непередаваемую боль и ужас, вот поэтому я и кричала, наверно…

«Меня начинают беспокоить твои видения и сны. Ты не обладаешь даром предвидения, и никто в твоем роду, как и сказала Селестайн, не был прорицателем. Я не понимаю, каким образом ты обзавелась еще и этой силой».

— Акринос подарила мне свою силу. А она, как и Тавалос, насколько я помню из религиоведения, обладала похожими возможностями.

«С другой стороны, твои сны — это последствия чтения той книги. А огонь — всего лишь проявление твоего дара…»

— Поживем — увидим, — я посмотрела на небо. Торин лишь фыркнул и замолчал, углубляясь в свои собственные мысли, которыми он не хотел делиться даже со мною.

Геромея уже клонилась к закату, но на улице все еще светло и жарко. Я пришпорила свою лошадку, и мы пустились вскачь. С полковником я так и не познакомилась, но постоянно ловила себя на мысли, что хочу его увидеть. Очень хочу! Для того, чтобы избавиться от навязчивых мыслей о Терре, мне нужны новые впечатления.

И словно в ответ на мое желание вдалеке показался всадник, едущий мне навстречу. Когда мы поравнялись, я поняла, что моя мечта исполнилась. Это был он. И меня окатило волной стыда. Я посильнее натянула шляпу на глаза, но от неловкого движения она свалилась, и рассыпавшиеся по спине и лицу волосы закрыли обзор.

— Проклятье! — сквозь зубы процедила я, убирая пряди за уши. Полковник Доурн как-то странно на меня посмотрел, но разговор заводить не стал, а я этому была рада.

***

— Этот всадник… Уж больно тонкая фигура для юноши, и манера держаться в седле мне знакома… — пробормотал Саймон, глядя на приближающегося незнакомца. Когда они поравнялись, шляпа слетела с его головы, и полковник был поражен: всадником оказалась молоденькая девушка с длинными рыжими волосами. Совсем как у ночного призрака. А огромные испуганные глаза изумрудного цвета он теперь никогда не сможет забыть.

***

Я вбежала в комнату, как сумасшедшая, чуть не сбив по дороге Селестайн. Кажется, она шла ко мне.

— Что стряслось? За тобой гонится армия снежных демонов Тавалос?

— Я встретила полковника!

— Ну и? Вы познакомились?

— Нет, конечно! Я слишком нервничала…

— Занятия по этикету, видимо, были тратой времени.

— Да плевать мне на весь этот этикет! Когда я его вижу, меня начинает трясти!

— Придется взять себя в руки. Раз уж ты смогла оседлать лошадь, значит окрепла достаточно для того, чтобы посетить званный ужин.

— Какой еще, к Тавалос, ужин?!

— В честь твоего выздоровления.

— Что?! — я без сил упала на постель. — Ты издеваешься, да?

— Вовсе нет. Каллипсо слишком устала выхаживать тебя, и мать отправила ее домой на неделю. Так что я пришла, чтобы собрать тебя к приему.

— Я никуда не пойду. И никто меня не заставит.

— Я все понимаю. Но, раз ты смогла потратить несколько часов на конную прогулку, ты здорова. И трястись над тобой больше не нужно. А значит, скажу, как есть. Ты уже перегибаешь палку своим поведением капризного ребенка. Ты — наследница. И у тебя есть обязанности перед троном. И двором. Так что, либо ты одеваешься, либо я иду за матерью. Уж она сможет тебе объяснить, насколько это важно.

— Только не мама! Я на все согласна.

Селестайн настояла на чудесном, но очень неудобном платье цвета летней зелени с расшитым золотыми нитями корсетом. Я была уверена, что не пройдет и часа, как я упаду в обморок — дышать в нем было нечем.

— Зато оно отлично на тебе сидит. Хочешь покорить полковника? Тогда смирись.

Я лишь вздохнула, решив больше не спорить. Когда дело касалось нарядов, сестру невозможно было переубедить или настоять на своем.

Волосы были убраны в свободный пучок, несколько прядей обрамляли лицо у висков. Наряд довершили золоченные туфли без каблука. Как я и предполагала — жутко неудобные.

Наконец мы спустились в зал для приемов. Я уткнулась взглядом в пол и не поднимала глаз, пока не наступила на ноги отцу.

— Малышка, ты сегодня чудесно выглядишь! — улыбнулся он.

— Спасибо, папа… — промямлила я.

— Саймон! — позвал он, и я, невзирая на все старания, вздрогнула всем телом. — Позволь представить тебе мою младшую дочь, Анжелию-Стеллу.

И вот Он подошел ко мне. Я так волновалась, что казалось — вот-вот упаду в обморок.

— Добрый вечер, — набралась смелости я. Надеюсь, не покраснела. — Очень рада с вами познакомиться. И для друзей отца я — Энжи.

— Она у меня с характером, но надеюсь, вы найдете общий язык. Что ж, оставлю вас.

— Саймон Доурн. К вашим услугам, миледи, — глубоким, хорошо поставленным голосом произнес он и поклонился. Я посмотрела в его глаза и утонула в бездонной синеве. Минуты две мы молчали, но потом я все-таки вспомнила правила приличия, которые мне вдалбливали последние десять лет, и решила поддержать разговор.

— Как долго вы собираетесь пробыть на Шайне? Уверена, вам здесь понравится.

— Пока не знаю. Мне необходим отдых, вот только насколько он затянется…

— Понятно… — и все, ни слова о красоте нашей планеты, ее достопримечательностях. Похоже, полковник тоже прогуливал занятия по этикету. Я, сама не зная почему, расстроилась и отвела взгляд. Затем извинилась и отошла к столикам с напитками. Там я плюхнулась в стоящее рядом кресло и загрустила.

***

«Это она! Та девушка, что встретилась мне сегодня днем. И… в ту ночь, неделю назад? Неужели это она? Мое видение?..

Значит, это младшая дочь моего друга? О, Келейос… Неужели я влюбился? Какой же я дурак… Разве есть у меня шанс? Она — юное, очаровательное создание. И что я для нее? Старый вояка. Ей даже слушать меня не интересно, вот, отошла, и сидит теперь со скучающим видом… Нужно выкинуть все эти глупости из головы. Но, если я каждый день буду ее видеть, я не смогу…»

***

Даже не взглянул, когда я отошла. Что и следовало ожидать… Тут полно девушек постарше и покрасивее. Ага, вон к нему уже подплывает Кристабель. Я не сводила с них глаз и еще больше возненавидела женщину. Похоже, она его заинтересовала. Он так мило ей улыбается…

Проклятье! Переполнявшая меня ярость нашла выход на беду моего веера: он оказался безнадежно сломан.

Селестайн танцевала с Эдвардом, Криса и остальных не видно. Неужели я так и просижу весь вечер в одиночестве? Но что это? Полковник поклонился своей собеседнице и идет по направлению ко мне! Я сделала вид, что меня чрезвычайно заинтересовал чайный столик, но вот он уже стоит рядом.

— Леди Анжелия-Стелла, разрешите пригласить вас на танец?

— Что? Меня? — я так растерялась, что не нашла ничего более умного, чем это нелепое высказывание.

— Если не хотите танцевать со стариком, я не обижусь, — усмехнулся он.

— Ну что вы! — я смутилась и встала. — Вы вовсе не старик!

Он лишь грустно улыбнулся и повел меня в круг. Кажется, это был самый счастливый момент в моей жизни. Мы медленно кружились в танце, и я сдерживалась изо всех сил, чтобы не положить голову ему на плечо.

Когда танец подходил к концу, я заметила Криса и помахала ему. Саймон заметил мой жест и вдруг с резкостью в голосе сказал:

— Пожалуй, вам пора возвращаться к молодежи.

Я даже возразить ничего не успела, как он отошел в другой конец зала. А я стояла посреди зала и чувствовала себя дурой, пока ко мне не подбежал Крис.

— Потанцуем, принцесса?

— Конечно! Только ты, надеюсь, не оставишь меня посреди танца?

— Нет, ты что! Танцевать с тобой — одно удовольствие, — улыбнулся парень.

Да, Крис — замечательный парень! Какая жалость, что я родилась принцессой. Впрочем, мое сердце все равно занято.

***

«С каким же радостным лицом она помахала этому парню! Кто он? Друг, любимый? Похоже, я ревную… Но ничего не могу с собой поделать. Вот они танцуют, и она счастлива! И на меня совсем не смотрит…»

***

Я старалась не смотреть на полковника, но все равно украдкой кидала на него взгляды. С угрюмым видом он подошел к столу и взял бокал вина. На меня даже не взглянул. Интересно, почему он такой злой. Неужели это я его раздражаю?

— Ты где? — поинтересовался Крис, с интересом вглядываясь в лицо.

— Прости, немного задумалась.

— Все хорошо? Ты какая-то странная в последнее время…

— Наверное, просто взрослею. Но, если честно… — но договорить мне не дали.

— Может, покатаемся сегодня ночью?

— Что? — я удивилась. Раньше он такого никогда не предлагал. — Я катаюсь одна. К тому же твоя лошадь сейчас занята в другом месте.

— Так одолжи мне свою Жемчужинку!

— А я?

— А у тебя Пегас есть.

— Хм… Значит, в полночь у конюшни.

Как потом оказалось, это была не просто плохая идея, а вообще идиотская.

Эпизод 9. Неспящие на Шайне

Саймону снова не сиделось на месте. Перед глазами отчего-то стояла Анжелия, счастливо улыбающаяся своему партнеру. С какой стати ему думать о девушке? Да что там, девочке. Ведь ей еще нет и семнадцати. Совсем ребенок. Пусть она очаровательна в своей юности, с этими огромными зелеными глазами, аккуратным носиком и мягкими губами, огненной гривой вьющихся волос. Но он совсем ее не знает. Лишь по обрывочным рассказам Астрея, когда он, переживая за здоровье дочери, находил утешение в обществе своего старого друга.

Во время их шапочного знакомства на приеме девушка показалась Саймону милой и неглупой, но свою роль в этом впечатлении скорее всего сыграла недурная внешность. А ведь если полковнику не померещилось, то именно Анжелию он видел в ту достопамятную ночь. Такое поведение говорит скорее о взбалмошности, чем о рассудительности.

Погруженный в несвойственные ему, а от того — тягостные размышления, полковник не заметил, как оказался в чудесном живописном уголке Шайна. Словно по волшебству перед ним возникло хаотичное нагромождение валунов и скал, оплетенных ползучими кустарниками с крупными темно-красными бутонами. На фоне пустынной равнины эта фантасмагория смотрелась эффектно. Движимый скорее подростковым любопытством, невесть как в нем сохранившемся, чем осторожностью, Саймон обошел этот каменный «замок» по кругу и вскоре нашел проход. Сюда вполне могла поместиться даже лошадь, не говоря уже о человеке. Невооруженным взглядом разглядеть его непросто, ведь не каждый прохожий будет упорно щупать каждый камень и гадать, куда ведет тот или иной канат лианы.

Зато какова награда упорному!..

Скалы расступились, явив взору гладкое круглое озеро правильной формы. Белоснежный песок устилал и берег, и дно. Вокруг благоухали кустарники и низкорослые травы, усыпанные яркими цветками, наполняя воздух терпкой сладостью.

Место дышало тишиной и спокойствием. И нереальной, божественной красотой. Саймон вдруг подумал, что это место наверняка понравилось бы Анжелии. А может, именно отсюда она и ехала домой в ту ночь?

Спустя десять минут он понял, что не ошибся. Раздался топот копыт, и его единение было нарушено двумя всадниками. Полковник, понимая, что на выходе из этого райского уголка неминуемо с ними столкнется, скрепя сердце решил остаться на месте, вжавшись в выемку между камнями, закрытый кустами. Выдавать свое присутствие он тоже не торопился, не зная, чего ожидать от гостей. Не хотелось, чтобы местные жители знали, как далеко на их территорию может забрести не особо-то желанный для них чужак. Но если это озеро выбрано молодежью для ночных свиданий, придется ему себя раскрыть. Не улыбалось ему присутствовать при любовных объяснениях, или, чего доброго, изъявлениях. Все ж ему не тринадцать лет уже, чтобы подобные сценки вызывали любопытство и возбуждение.

Келейос над ним посмеялась. Гостями и правда оказалась парочка: девушка и юноша, судя по тихим голосам.

— Хочешь искупаться? — спросил молодой человек, и голос показался полковнику смутно знакомым.

— Ты шутишь? — ответили ему с усмешкой, и Саймону показалось, что на него рухнула стена. Девушка-то — не кто иная, как Анжелия-Стелла!

О, нет!

— Предпочитаю делать это без свидетелей, Крис. Да и нет настроения. Уфф, бешеная была скачка. Лошади, наверное, устали.

— Только не Пегас, — усмехнулся парень по имени Крис.

Что они здесь делают? Еще и вместе. Ночное свидание? Наследница Шайна и конюх? Так представила молодого человека Саймону королева Левелин. Сердце полковника сжалось: выходит, милой девушка только казалось. Такое поведение для принцессы из уважаемого дома галактики Алинор — из ряда вон.

— Но я — не единорог. Я устала, — с этими словами девушка опустилась на песок. Крис присел рядом.

Единорог? Полковник выглянул из своего укрытия, бросив взгляд на молодежь и их лошадей, и прикусил язык от удивления. И правда… Стройный конь с сотканной из снежного света шкурой и таким же рогом был божественно прекрасен. Да уж, поистине Шайн — удивительная планета.

Некоторое время ребята молчали, и полковник решил, что самое время обозначить свое присутствие, пока дело не зашло слишком далеко. Но не успел, снова заколебавшись.

— Я давно хотел тебе сказать, — начал молодой человек и замялся на полуслове.

— Ну, так вперед. Мы же друзья. Мне ты можешь рассказать обо всем, что тебя беспокоит. И если речь о ремонте дома или повышении заработной платы вашей семье, клянусь, что доведу все до ушей мамы.

Саймону показалось, что девушка изощренно избегает опасной темы, сведя все к теме донельзя избитой: ваша семья работает на мою. Все-таки не глупа. Но конюх был не из робких.

— В том-то и дело, что просто друзья. Не всегда этого достаточно.

— Неужели? — в голосе девушки прорезались стальные нотки, и Саймон против воли поежился. Не хотелось бы ему, чтобы она говорила с ним таким тоном.

— Я люблю тебя, Энжи! — воскликнул парень, и не успела девушка возразить, как конюх прижал ее к песку поцелуем.

Саймон проклинал свою нерешительность, которая заставила его стать свидетелем этой сценки. А потом — поблагодарил себя за нее.

— Ты с ума сошел?! — пока полковник отводил взгляд, наследница Шайна нашла в себе силы оттолкнуть парня, вскочить на ноги, и судя по звуку, влепить ему оплеуху.

— Ай! Больно же!

— Больно тебе?! Сейчас еще больнее будет!

— Энжи! У меня теперь будет синяк! Что я скажу родителям?

— Ах, ты предпочитаешь, чтобы я об этом рассказала своим родителям? Изволь. Завтра же и начну с этого утреннюю трапезу.

— Но…

— Ничего не желаю слушать!

— Я больше не могу держать это в себе. Я люблю тебя уже очень давно, и хочу, чтобы…

— Замолчи! Я приказываю!

— При-приказываешь? — судя по всему, юноша от шока начал терять дар речи.

— Я — наследница трона. И да, я приказываю своему конюху. Ты что же, решил, что моя мать даст разрешение на этот брак?

— Нам оно не нужно. Мы убежим с Шайна.

— Что?! — Анжелия покраснела, но не от смущения, а судя по сжатым кулакам и нахмуренным бровям, от охватившей ее ярости. Саймон, сам себе удивляясь, восхитился ее пылающими щеками и звонким, дрожащим от гнева голосом. — Ты потерял рассудок! Между нами ничего не будет, никогда. И быть не может! У меня есть обязанности, если ты еще не забыл. Я — наследница! Планета не может остаться без королевы, да и я ни за что на свете не причиню такую боль своим родителям!

— Энжи…

— Нет уж, не перебивай свою будущую королеву! Прости, если я нечаянно ввела тебя в заблуждение, но я никогда! видит Келейос, никогда по собственной воле не давала тебе ни малейшего повода думать иначе! Я не люблю тебя! Прошу, уйди.

— Простите, ваше высочество, — парень отскочил от Энжи, словно от прокаженной. — Я не должен был заходить так… Вашу Жемчужинку вы найдете в конюшне в целости и сохранности. Прощайте.

Через минуту его вместе с лошадью только и видели.

— Прощай, Крис… — оставшись одна, девушка без сил опустилась на песок. — Как же больно терять друзей… Кто бы мог подумать! Нет, не знала! Ты издеваешься надо мной? Знай я о его чувствах, привела бы сюда? О, Келейос. В жизни сюда не приду теперь ночью. Каждый раз что-нибудь да случится. Сначала Бериллион, теперь вот это… Ой, без тебя и твоих нравоучений тошно!

Саймон, не веря своим ушам, смотрел на разговаривающую с самой собой принцессу. Думать о том, что наследница Шайна не в ладах с головой, очень не хотелось. Но затем он понял, что девушка обращается к маленькому крылатому шарику, что всегда и всюду ее сопровождает. И сейчас он тоже висел над ее плечом. Вот только его реплики до полковника не долетали. Либо он может общаться лишь мысленно.

— Начнем с того, что я в любом случае никогда ничего подобного к Крису не испытывала. Ну и что? Мы с детства дружили! Я и подумать не могла, что он возомнит, будто… Да я и без тебя в курсе, что мы не пара. Ты глухой, что ли? Все это не важно, ведь мое сердце занято.

Занято? Полковник едва не вздохнул в голос. Да и чему удивляться? Она молода, вся жизнь впереди. Самое время влюбиться в какого-нибудь юного графа.

— И что? Скажите на милость… Допустим, я его плохо знаю. Как ты докажешь моему сердцу, что это не повод любить? Я, может, его заочно знаю, по рассказам. А вот с Крисом мы дружим тринадцать лет. И я в жизни не думала, что он отчебучит такое! Так что, как видишь, продолжительность знакомства и общения — вообще не показатель. Да, представь себе, в курсе, что он мне — тоже не пара. Парой мне будет лишь тот, кого мне назначит мать. Но это не значит, что нельзя и помечтать. А знаешь, что самое страшное? Я только что потеряла друга. А у меня их и так — раз-два и обчелся. Вот и Франческа уйдет к Тавалос в услужение, и останусь я совсем одна. Селеста улетит на Фелицию, и… Да, Торин, ты — тоже мой друг. Но, ты же сам понимаешь. Да, спасибо…

Наконец, девушка поднялась на ноги и начала расстегивать куртку, задумчиво глядя на воду. О чем она думала в этот момент? Вспоминала поцелуй, лишивший ее друга детства? Или того, другого, кому отдала свое сердце, понимая, что он тоже — не пара ей? Полковник попытался взять себя в руки, но получалось плохо.

— Купаться я собралась. Не понятно, что ли? Да здесь больше ни одной живой души! Отстань! Клянусь, это в последний раз.

О нет, только не это! Саймон, догадавшись, что сейчас случится, отвернулся от озера, вперив взгляд в скалу. Но легче от этого не стало. Наконец раздался всплеск, и полковник рискнул обернуться. Девушку по шею скрывала вода, но почему тогда ему так невыносимо жарко? Но вот снова раздался голос Анжелии, и полковника словно водой окатило — столько боли было в ее словах, обращенных к маленькому живому фонарику:

— А что мне остается делать, Торин? Мне редко удается побыть одной днем. Если я выезжаю на прогулку, со мной непременно находятся нянюшки, гувернантки, гвардейцы. И ты думаешь, они позволят мне искупаться в безымянном водоеме? Да еще и без тяжеленого купального костюма, который придумали для пыток, очевидно. И в чем прелесть купания, когда на тебя смотрят двадцать глаз? Я устала от этого внимания и заботы. Я устала от клетки, в которой вынуждена жить. Если честно, я все чаще ловлю себя на зависти к крестьянским детям. Я знаю, как тяжела их жизнь. Поверь. С утра до ночи в полях, да рядом со скотиной. Но я бы поменялась с любой деревенской девчонкой, лишь бы сбежать из дворца, хотя б на неделю! Я бы косила траву, собирала урожай, полола грядки, кормила коров и свиней, чистила их. Да, представь себе! И не умерла бы! Зато я была бы свободна! Ты прав, конечно же. Никто не свободен. Мы все — рабы. Я не ною, просто… спасибо.

Саймону почувствовал стыд за то, что Анжелия, сама не зная, обнажила перед ним свою душу. Он уже в сотый раз пожалел, что забрел сюда. Надо бы покинуть это место, но он не мог даже пошевелиться, боясь неосторожным движением или звуком выдать себя. И что тогда будет?

Закрыв глаза, он старался дышать медленно и размеренно, чтобы успокоить колотящееся сердце. И не потому, что предмет его симпатии был слишком близко и слишком обнажен. Он сопоставлял услышанное только что с тем, что говорили об Анжелии-Стелле во дворце.

Девушка была добра к слугам. И те в ней души не чаяли. Дворцовая челядь искренне переживала за нее во время тяжелой болезни. А вот придворные, напротив, отзывались не столь лестно. Некая леди Кристабель, например, считала ее невоспитанной хамкой. А граф Себастиан, когда королевы не было поблизости, называл ее дочь отъявленной бунтаркой, которая, дай ей волю, сломает общественный строй Шайна: «дайте только девчонке срок, и…» Эти мнения, правда, проистекали из неких событий, в процессе которых Анжелия столкнулась с этими людьми лбами: полыхающая шляпка и кнут в обмен на истязания лошади.

А недавнее происшествие с пылающей конюшней было следствием огромной любви принцессы к животным. Она трепетно ухаживала за лошадьми, дворцовыми кошками и собаками. Астрей с гордостью в голосе, но с хмурым лицом поведал другу, как его дочь, презрев опасность, кинулась выводить животных из горящей конюшни.

Ну, а сегодняшняя сцена показала принцессу не по годам взрослой, а в чем-то — даже мудрой. Она уже сейчас, будучи практически ребенком, осознавала свою ответственность перед планетой и народом. И кажется, была готова пожертвовать личным счастьем в угоду королевству.

А ещё она была глубоко несчастной…

С тех пор, как Анжелия, вскочив на лошадь, уехала обратно ко дворцу, прошло полчаса, а полковник так и не сдвинулся с места. Обвиняя себя во всех грехах.

Ну разве это не аморально — подглядывать за молодой девушкой во время ее купания? А если бы его за этим занятием кто-нибудь застал? Что бы подумал его друг, прошедший с Саймоном огонь, воду и сталь? И пусть он, грубо говоря, ничего не видел, кому это докажешь? Он прятался в кустах, как последний извращенец. Астрей наверняка с позором выгнал бы его с планеты, запретив показываться в ближайшие лет сто. А то и приговорил к казни…

И хоть неприятная ситуация и возможность скандала были позади, легче полковнику не становилось. А все потому, что в юной девушке, да еще и дочери своего лучшего друга, он вдруг распознал родную душу. Дело уже было не в милом личике, стройной фигурке и пламенных локонах.

«Любви покорны и стар, и млад», — говорили они?..

— Старый идиот! — буркнул Саймон и с тяжелым сердцем пошел прочь от озера.

***

Заснуть мне так и не удалось. Как же так? Когда я проморгала Криса? Это было так неожиданно, и так… неприятно, что ли.

Из комнаты я вышла только к обеду, с видом затравленного зверя. За ночь не сомкнула глаз, и голова теперь просто раскалывалась. А вечером у нас намечался очередной прием. У меня складывалось впечатление, что государственными делами королева и вовсе не занималась. Сплошные балы и вечера. Сестра говорила, что таким образом она заручается поддержкой аристократии соседних планет и умасливает местных лордов и леди, чтобы не задумывались о свержении правящей династии. Но мне что-то с трудом верилось.

У меня не было ни сил, ни желания туда идти, но все же придется. Теперь, будучи наследницей, я должна вникать во все происходящее на Шайне. Пусть это всего лишь танцы. На которых обязательно надо умаслить еще одного графа.

Очень надеюсь, что Крис не посмеет явиться во дворец после нашего объяснения. Его присутствия я точно не выдержу.

В библиотеке, куда я спряталась, чтобы побыть немного одной, было прохладно и темно. Это несколько меня успокоило. Нужно постараться выкинуть Криса из головы и сосредоточиться на чем-нибудь другом. Но мне не удавалось.

«Подумай лучше о полковнике Доурне», — предложил Торин, видимо, думая, что меня это может успокоить.

— Это еще хуже! — вздохнула я, облокотившись на колени и подперев подбородок ладонями. — На меня в последнее время навалилось столько сюрпризов, что я даже и не знаю, выдержу ли…

«Деваться тебе все равно некуда. Справишься. А я тебя поддержу».

Я хотела поблагодарить феникса, но нас прервали. В библиотеку заглянула Франческа.

— Наконец-то я тебя нашла. Ты не занята?

— Нет, заходи. Я всегда рада тебя видеть.

Девушка присела рядом со мной на диван. Глаза ее сияли, и я поняла, что она собирается сообщить мне нечто приятное. Ну вот, хоть кто-то меня порадует! Я поощрительно улыбнулась подруге, ожидая ее слов.

— Ты знаешь, я передумала насчет службы в храме Тавалос, — заявила она с радостной улыбкой.

— Правда? О, Франческа, ты не представляешь, как я рада это слышать! — я порывисто обняла ее и едва удержалась от слез. Хоть какая-то радость за последнюю неделю. Один друг у меня все-таки остался!

— И знаешь, почему? Я, кажется, влюбилась!

— Неужели? И кто это? Кто-то из местной знати?

— Не угадала! Он вовсе не знатен, и не с Шайна. Ты ведь знаешь его — это друг твоего отца. Вы вчера вместе танцевали. А потом он пригласил на танец меня, когда ты куда-то убежала. Я была на седьмом небе от счастья! Он и красив, и умен, и обходителен! Мне думается, я ему тоже понравилась.

Ничего хуже она придумать не могла… Мне показалось, что я куда-то падаю, туда, где очень темно и холодно. Перед глазами на мгновение все поплыло, и я покачнулась.

— Что с тобой? Тебе плохо? — всполошилась подруга, и я наконец вспомнила о ее существовании. Надо взять себя в руки.

— Уже все нормально, просто голова закружилась. Я опять плохо спала сегодня, и вот результат, — я попыталась через силу улыбнуться, но Франческу непросто обмануть.

— Нет, дело тут не в этом. Тебя расстроили мои слова? Ты побледнела…

— Нет-нет, вовсе нет! — поспешно ответила я, лихорадочно соображая, что же ей сказать, ведь так просто она не отстанет. Дыхание уже восстановилось, и я начала приходить в себя, но объясниться все же придется.

«Расскажи про Криса», — подсказал Торин, и я в это мгновение была готова его расцеловать. — «Обойдемся без нежностей».

— Ночью у меня состоялся серьезный разговор с Крисом, и я до сих пор не могу прийти в себя.

— Ночью? — удивилась Франни. — Вы что, уже на свидания по ночам бегаете?

— Нет, это не было свиданием, по крайней мере я так думала. Мы просто решили вместе прокатиться на лошадях.

— И что же произошло?

— Он признался мне в любви… А я его отвергла. Франни, мне сейчас очень нехорошо, ведь я сильно обидела его. Он раскрыл мне свое сердце, а я, получается, предала его. Предала нашу дружбу.

— Не говори глупостей. При чем здесь дружба? Наоборот, это он предал ее своим признанием! Как он вообще осмелился? Я все понимаю, но на что он рассчитывал? Или ты позволила ему надеяться?

— Никаких намеков я ему не давала. Никогда! Мы всегда были друзьями, и только. Поэтому я была ошарашена и шокирована его признанием, и наговорила ему много лишнего. Теперь вот сожалею об этом.

— Не нужно никого жалеть, милая! — улыбнулась Франческа. — До сих пор поражаюсь твоей душевной доброте. Ты все очень близко принимаешь к сердцу.

— Что поделать, такое оно у меня глупое…

— Не глупое, а золотое!

— Как скажешь. А я надеюсь, что Крис больше не заведет разговор об этом. Очень надеюсь…

— Хочешь, я с ним поговорю?

— Нет, это мои проблемы, и решать их я должна сама. Спасибо! Давай лучше вернемся к тебе. Так значит, ты понравилась полковнику Доурну?

— Мне так показалось. Он был таким милым со мной, и мы достаточно долго беседовали.

— И о чем же?

— Обо всем на свете! Он потрясающе интересный собеседник. Энжи, тебе тоже надо познакомиться с ним поближе. Я уверена, что он тебе понравится.

Все, хватит заниматься мазохизмом. Слушать это я больше не в состоянии, да простит меня Франческа.

— Очень сомневаюсь, — ответила я и встала. — Извини, мне пора идти. Нужно переодеваться к обеду: ты же знаешь, как строга в этом отношении ко мне королева…

Подруга улыбнулась мне на прощание, а я чуть ли не бегом отправилась в свою комнату. Ни о каком обеде не может быть и речи! Заглянувшей Каллипсо я заявила, что у меня мигрень, и я никуда не пойду.

Сказать по правде, голова у меня и вправду раскалывалась со страшной силой, поэтому моя совесть была спокойна — я не солгала. Обеспокоенная женщина вернулась через несколько минут с влажным компрессом и настоем из трав.

— Вот, выпейте это, должно помочь.

— Спасибо! — я с благодарностью посмотрела на нее, принимая лекарство. — Надеюсь, что к вечеру я смогу присоединиться к празднику…

Под воздействием трав я немного поспала и, пробудившись, почувствовала себя лучше. Слухи о моем недомогании быстро разлетелись по дворцу, и многие были удивлены и даже обрадованы, когда я вошла в зал. Правда, увидев полковника, танцующего с Франческой, я опять упала духом и вынуждена была присесть.

Спустя полчаса я все еще сидела в кресле, обмахиваясь веером. Танцевать не было ни сил, ни желания, да и не с кем было. Доурн меня избегал. Интересно, почему? Наверно, и вправду он заинтересован моей подругой. Да и почему нет? Она красива и очень обаятельна, у нее острый язычок и развитый ум. Такие мужчинам нравятся… Загрустив, я опустила глаза, а когда подняла их, подскочила в кресле — в зал вошел Бериллион. Святая Келейос, а я ведь уже не ожидала его увидеть в этой жизни! Кровь отхлынула от лица, а я сделала вид, что не вижу его и уставилась на веер, изо всех сил стараясь не рухнуть в обморок, словно припадочная девица из любовных книжек.

«Крепись, милая. Чую неладное», — прошептал Торин. — «Я с тобой».

Эпизод 10. Как отделаться от невесты за 10 слов

В зал вошел светловолосый парень в вычурных позолоченных доспехах, украшенных выбитыми на металле вивернами и львами. Раньше полковник Доурн никогда его не видел. Но молодой человек ему не понравился с первого взгляда. Глаза, как две голубые льдинки, с презрением оглядели присутствующих. Он с таким самодовольным видом шествовал по залу, будто ему принадлежит не только Шайн, а весь мир. Саймон поморщился, перевел взгляд на Анжелию-Стеллу и замер. На ней лица не было: она побледнела, глаза расширились, и девушка судорожно вцепилась в веер. Может, именно из-за него она не может ответить на чувства молодого конюха? Тогда его самодовольство понятно, ведь он заполучил в свои руки такую драгоценность.

Но, понаблюдав за принцессой, полковник изменил мнение. Судя по всему, она его боится. Вот он подошел к ней, поклонился и заговорил с ухмылкой на красивых губах. Девушка вскочила, веер упал ей под ноги, но она даже не заметила. Резко выплюнув несколько слов, сжала кулаки.

Парень снова усмехнулся и пошел к королевской чете. Анжелия была на грани обморока. Что тут вообще происходит?

***

— Привет, моя принцесса! — усмехнулся Бериллион.

— Я думала, больше тебя не увижу, — сухо ответила я.

— Не скучала?

— Нет.

— А ведь я приехал за ответом.

— Мой ответ остался таким же. Нет!

— А если я расскажу всем, как ты обнаженная бегаешь по ночным равнинам? Не подорвет ли это твоего престижа? Впрочем, эта новость будет вишенкой на торте. Видишь ли, наш с тобой союз способствовал бы единению Шайна и Фелиции. Лорды моих земель крайне недовольны политикой твоей матери. Они хотят объявить вам войну.

— Ты не посмеешь! — я вскочила с кресла. Ярость душила меня, но я была бессильна что-либо сделать. Не могу же я поджарить его прямо здесь, в зале?

«Мне нравится эта идея», — усмехнулся Торин. — «Только давай устроим это позже».

— Так что ты ответишь? Ты выйдешь за меня замуж? — продолжал ухмыляться мужчина.

— НЕТ! — рявкнула я. Пусть говорит, что хочет, но ломать свою жизнь я не собираюсь.

— Что ж, как скажешь, моя маленькая чародейка. Так или иначе ты станешь моей. Но после завоевания Шайна твоя воля уже учитываться не будет. А как приятно будет сломить тебя, — с этими гнусными словами он отправился к моим родителям. Руки похолодели, а дыхание остановилось. Что сейчас будет!

Начнет он, конечно, с моей репутации. И когда от нее останется лишь пепел, объявит войну Шайну.

— Торин, — тихонько прошептала я. — Мы все правильно сделали? Может, мне согласиться? А что, если Шайн падет?

«Он блефует, — ответил феникс, правда, без особой уверенности. — Он не сможет собрать достаточно сильное войско, чтобы напасть на нас».

«А если все-таки соберет?» — я тоже перешла на мыслеречь.

«Ваша планета защищена магией. Светлой магией. Тьма не сможет проломить оборону. Если только…»

«Что? Договаривай!»

«Если только он не склонит ваших волшебников на свою сторону. Тогда магия планеты станет сначала серой, а затем — темной, словно фелицианская безлунная ночь».

Я похолодела. Так вот для чего ему я! Он с самого начала хотел подчинить себе Шайн!

— Королева Левелин Шайнеанская, мое почтение! — Бериллион уже стоял у возвышения, на котором располагались троны, и раздавал поклоны. — Король-консорт Астрей, как поживаете?

Отец нахмурился от такой фамильярности, но кивнул, принимая приветствие.

— Хочу напомнить, что мне была обещана рука вашей дочери.

Король бросил в сторону матери взгляд, не обещавший ничего хорошего, и брови на его лбу слились в одну линию. А я… Я без сил опустилась в кресло, чувствуя, что ноги меня подводят. Мама обещала ему меня? Без моего ведома?

Королева, не глядя на отца, прикусила зубами нижнюю губу и мельком взглянула на меня. Затем остановила глаза на Бериллионе.

— Я помню. Как и то, что для помолвки нужно было добиться ее согласия. Но вы не смогли завоевать ни ее любовь, ни ее уважение, судя по маленькой сценке, которую я только что наблюдала. Вы поспешно покинули нас год назад, не попрощавшись. И насколько я поняла, между вами и моей дочерью не было никаких договоренностей.

— Но позвольте! — вскинулся Бериллион, и на его бледной коже проступили красные пятна. — Вы обещали! Вам был нужен этот союз ради укрепления вашего влияния на Фелиции.

— Вы называете меня лгуньей в присутствии моей семьи и моих приближенных? — королева приподняла левую бровь.

— И в чем я погрешил против истины?

— Я прекрасно помню, что я говорила в тот день. Лишь сообщила, что этот брак был бы весьма желанным для Шайна. И обещала подумать. И посмотреть, как на ваш предстоящий союз отреагирует моя дочь.

— Что ж, хорошо. А я, в свою очередь, сообщаю, что у вас нет выбора.

— Вы смеете угрожать мне в моем собственном дворце? — мать поднялась с трона, возвышаясь над Бериллионом.

— Еще нет. Всего лишь обращаю внимание на тот факт, что заключить другой столь же выгодный брак вы вряд ли сможете, учитывая поведение наследницы. Ночные прогулки за пределами дворца в неподобающем виде вряд ли способствуют хорошей репутации. Я же, зная об этом не понаслышке, все равно предлагаю вам этот союз.

«Чудесный способ завоевать твою любовь», — прокомментировал Торин.

Народ загудел. А я была готова сквозь землю провалиться. На других мне плевать, но родители и он… что подумает обо мне полковник? А он, судя по его застывшему каменному лицу, был во мне разочарован.

— И вы не боитесь подмочить свою репутацию столь… неблагоразумной партией? — подал голос отец, в котором, несмотря на обстоятельства, сквозили шутливые нотки. — Или вам настолько необходима поддержка Шайна? Смею напомнить, что нашей планетой правит королева. А вы после смерти Левелин станете лишь консортом. Как и я. Или планируете переворот?

— Поддержка Шайна нужна всем. Ведь в случае нападения на мои владения я смогу надеяться на помощь ваших магов. И ваша дочь мне не безразлична.

Я, не выдержав, расхохоталась. Отец, глядя на меня, усмехнулся тоже:

— И поэтому вы поливаете ее грязью в присутствии посторонних. Левелин, любовь моя, позволишь?..

— Да, дорогой. Вперед.

Астрей поднялся с трона, спустился к Бериллиону и подойдя вплотную, произнес ровным тоном:

— Убирайтесь с нашей планеты. Чтобы через час и духу вашего здесь не было.

— Что ж, буду считать это объявлением войны, — сквозь зубы процедил граф. — И советую научить вашу дочурку пользоваться своим даром. Он ей вскоре пригодится.

Мама вздрогнула и вперила в меня внимательный взгляд. Я, поежившись, отвела глаза.

— И отучите болтаться по ночам с юными конюхами. А то, неровен час, принесет в подоле бастарда.

Глаза отца потемнели, и он шагнул вперед, но не успел. Между ними, словно из-под земли, вырос полковник, за которым я последние несколько минут не наблюдала, сосредоточив внимание на родителях. И его кулак угодил точнехонько в левый глаз графа Бериллиона. Не ожидавший ничего подобного граф рухнул на пятую точку, загрохотав сталью доспехов. Где-то на заднем плане тоненько взвизгнула леди Кристабель. Королева ахнула, король крякнул, а я потеряла дар речи, застыв на месте с отвисшей челюстью.

«Ух!» — только и брякнул в моей голове Торин.

— Что вы себе позволяете? — прокаркал Бериллион, безуспешно пытаясь подняться — доспехи мешали. — Аристократы так себя не ведут в присутствии посторонних.

— А я и не аристократ, — хмыкнул довольный Саймон. — Без роду, без племени, как говорят крестьяне. Только вот и вы — тоже не аристократ. Представитель высшего света не будет опускаться до оскорблений в адрес девушки, которая ему отказала.

— Вот оно что, вы один из ее любовников.

— Я устал от этой клоунады, — король закатил глаза и окликнул стражу. — Уведите нашего гостя подальше от дворца и проследите, чтобы он телепортировался.

— Когда мои войска нападут на вашу жалкую планетку, можете винить в этом вашу потаскушку-дочь и этого неотесанного громилу, — прошипел Бериллион, пока его под руки выводили из зала.

Я послала благодарную улыбку полковнику, виновато покосилась на родителей и хотела было под шумок ретироваться вслед за графом, но мать властным жестом подозвала к себе. Я с миной полной покорности поднялась к ней и встала за троном. Отец остался внизу, выслушивать извинения Саймона за свою несдержанность.

— Что ж, я надеюсь, все сказанное этим дураком — ложь и клевета, моя дорогая? — ледяным тоном произнесла королева, не оборачиваясь.

— Угу.

— И что там про конюха?

— Ничего, матушка. Я все еще невинна, если ты об этом, — с вызовом произнесла я, глядя, как напряглась ее спина.

— И в мыслях не было оскорбить тебя подобным подозрением. Но ты слишком часто общаешься с этим юношей. А учитывая твой статус…

— Мы больше не будем, — словно оправдывающийся за совершенную шалость ребенок, произнесла я. — Мы отдалились друг от друга, когда наконец осознали наши социальные положения. Детство осталось в прошлом.

— Я рада. Но за поведение твоего нового поклонника нам еще придется ответить.

— Он не мой поклонник, ваше величество. Ходят слухи, что он ухаживает за Франческой.

— Тем лучше для него. Хотя даже для незаконнорожденной дочери графа партия, мягко говоря, слабовата. Ты же знаешь, что он родился в крестьянской семье.

— И тем не менее дослужился до высшего офицерского звания. Теперь у него в подчинении целый полк. И на поле боя он сыскал себе славу и богатство.

— Но в глазах королевской наследницы это не должно значить ровным счетом ничего.

— Повторюсь, ему…

— Нет нужды. Я тебя услышала. Надеюсь, что и ты меня — тоже.

Проклятье! Наверняка Селестайн проболталась. А ведь клялась молчать…

— То, что сказал Бериллион о вашей договоренности, — это правда?

— Ты слышала, что я ему ответила. Выбор был за тобой. Я не собиралась тебя принуждать. К тому же, о его семье ходят не самые приятные слухи. Я не хотела ссориться с его графством, потому была любезна, приветлива и позволила жить во дворце. Но в глубине души очень надеялась, что ты ему откажешь.

Я промолчала. Пусть тишина будет красноречивее моего возмущения вслух. А что, если бы я по наивности юности влюбилась и потеряла голову? Не будь рядом феникса, я могла и не понять, что он из себя представляет. Ведь он красив, обходителен и внимателен. Был таким по началу. После того случая у озера, конечно, его красота казалась простенькой смазливостью, а от остальных перечисленных пунктов и вовсе не осталось и следа.

«Ты не настолько глупа, какой хочешь сама себе казаться. Ты бы рано или поздно раскусила его».

«А что, если бы это произошло слишком поздно?»

Торин счел за благо не отвечать.

***

С того злополучного приема полковник Доурн внезапно изменился в отношении меня, а именно: стал проводить со мной больше времени. Мы часто ездили вместе верхом (днем, конечно), вечерами играли в шахматы или обсуждали что-нибудь, чаще всего книги. Хоть я и влюбилась, едва увидев, все равно была не слишком лестного мнения о нем. Я думала, что он кроме сражений ничего в жизни и не видел, но он оказался весьма образованным и начитанным человеком, как и говорила Франческа. Мне нравилось его слушать, что бы он ни рассказывал. Придворная знать и челядь начали поглядывать на нашу пару, но я не обращала внимания, хотя полковника, кажется, эти взгляды задевали. Заметив очередные любопытные глаза, он мрачнел и часто терял нить беседы.

Но меня это не огорчало. В отличие от Франчески. Я видела, как она смотрела на нас, когда мы болтали с улыбками на лицах. Она полюбила Доурна всем сердцем, и я чувствовала, что ей больно, ведь полковник предпочитал мое общество. Но что я могла поделать, если тоже влюбилась? Лишать себя счастья ради подруги? Нет уж, пусть время и сам мужчина нас рассудит. Та, к которой он будет благоволить, и выиграет эту битву. Но как же мне не хотелось сражаться за его сердце с лучшей подругой!

А еще возобновившиеся тренировки тянули из меня все соки. Все это ночами заставляло меня смотреть на потолок без малейшего намека на сон. Порой мне хотелось очутиться на другой планете, подальше от всего этого.

***

В надеждах и чаяниях промелькнули несколько месяцев. И настал день моего семнадцатилетия. Сегодня я без лишних споров позволила Каллипсо колдовать над своей внешностью. Няня удивлялась моей покорности и безмятежному выражению лица в зеркале, пока она сооружала прическу и расправляла складки на одеянии.

Спустя час, оглядев свое отражение, я осталась довольна результатом. Золотое шелковое платье с длинными клиновидными рукавами отлично шло к огню волос и зелени глаз. Глубокое квадратное декольте, прикрытое кружевной сеткой, оставляло простор воображению. Расчесанные до блеска волосы остались распущенными, лишь несколько прядей были закреплены сзади золотыми шпильками, приподнимая макушку.

А вот от макияжа я, по своему обыкновению, наотрез отказалась.

Селестайн, зашедшая проверить работу Каллипсо, восхищенно цокнула и приложила ладони к груди:

— Сказка, а не девушка!

Я подарила сестре улыбку, ничего не ответив. Мысли мои были заняты другим: смогу ли я сегодня завоевать сердце полковника?..

Вечер был чудесным. Столы ломились от кушаний и напитков, но на них пока не обращали внимания: гости танцевали либо, собравшись группками, общались. Лица искрились улыбками и хорошим настроением.

Мое перевоплощение в леди не осталось без внимания. Я, выглядывающая в толпе Саймона, устала выслушивать комплименты от других мужчин. Мне-то было важно лишь его мнение. Пару раз ловила себя на желании улизнуть в сад, но тут же брала себя в руки и вымученно улыбалась в ответ на очередную лесть.

Но когда ко мне подошел полковник с букетом нежно-лазурных каурий, я воспрянула духом.

— Вы сегодня необыкновенно прекрасны, ваше высочество, — с улыбкой произнес он и протянул цветы.

— Благодарю, полковник Доурн, — я против воли смутилась и почувствовала, как пылают щеки.

— Позволите пригласить вас на танец?

— Конечно, с удовольствием, — не совсем впопад ответила я. — Только нужно позаботиться об этих чудных цветах.

— А я пока скрашу твое ожидание, друг, — произнес незаметно подошедший к нам король. — Ты не против поболтать?

— Но… — начал мужчина, и тут же был перебит отцом.

— Ничего страшного, твоя подруга подождет, — Астрей с такой неестественной улыбкой повернулся ко мне, что на миг у меня сжалось сердце.

— Да-да, я как раз отнесу букет на кухню, — пробормотала я и быстренько ретировалась из зала.

Папин тон и все его поведение меня несколько озадачили, но я предвкушала танец с Саймоном, и мне не хотелось задумываться о странностях.

На кухне оказалось слишком жарко, и я побоялась, что цветы даже в заполненной до краев водой вазе не доживут до окончания приема. Пришлось тащить их в свою спальню. А когда я шла обратно, выбрав кратчайший путь до лестницы, миновала кабинет отца. И он отнюдь не пустовал. Я узнала голос полковника.

Странно. Зачем ради пустой болтовни им понадобилось покидать зал? Я подошла поближе к дверям и прислушалась.

«Подслушивать под дверью — это так по-королевски», — хмыкнул Торин.

«Мне показалось, произнесли мое имя. И вообще, т-с-с!»

— Что ты имеешь в виду, дружище? — спросил полковник в ответ на какую-то реплику короля.

— Вы так много времени проводите вдвоем в последнее время, вот я и подумал…

— Брось! Она же еще ребенок!

— Ей уже семнадцать лет. А сватовство королева открыла год назад.

— Это ничего не меняет. Видишь ли, я трезво смотрю на жизнь и понимаю, что для сорокатрехлетнего солдата Анжелия-Стелла еще совсем дитя. Пусть уже не глупое, но еще несмышленое.

Дальше я слушать не стала. Сердце и так готово было разорваться. Я бросилась обратно в комнату, защелкнула задвижку на двери и зарылась лицом в покрывало на кровати. Рыдания душили меня, но слез почему-то не было.

В дверь несколько раз стучали, но я не собиралась открывать. Наконец через смежный между нашими спальнями проход заглянула Селестайн.

— Энжи, что случилось? Тебя все потеряли.

— Оставь меня… — через силу проскрежетала я.

— Что на этот раз стряслось?

— Он сказал отцу, что я для него — всего лишь глупый ребенок!

— А что ты хотела услышать от него? Он на двадцать пять лет тебя старше и с огромным жизненным опытом.

— Но я думала, что он хотя бы воспринимает меня всерьез! Я не претендую на любовь… Мы же общались с ним, как друзья. Я думала…

— Ну не переживай ты так, родная! Пусть себе общается с такими же стариками, как и сам. А ты найдешь достойного молодого человека благородных кровей…

— Да не нужен мне больше никто, как ты понять не можешь? — я оторвалась наконец от покрывала и посмотрела на сестру.

— Милая, мне так жаль… — она подошла ко мне, присела на кровать и положила мою голову к себе на колени. — Если бы я могла помочь! Ты же знаешь, для тебя я все сделаю, но здесь я бессильна. Поплачь, может тебе легче станет.

И сразу же, словно ждали разрешения от сестры, из глаз брызнули слезы. Только вот облегчения они мне не принесли.

Так мы просидели около часа, когда в комнату заглянул отец.

— Почему вы здесь, девочки? Энжи, да на тебе лица нет! Что случилось?

Слава Келейос, я уже не плакала, но опухшие глаза и красный нос могли о многом поведать.

— У нее разболелась от всего этого шума голова, — ответила за меня сестра. — Но сейчас ей стало легче, правда, Энжи? — я слабо кивнула.

— Мы сейчас вернемся в зал, папочка! — заверила его сестра, и он вышел успокоенным.

— Нужно идти, иначе и мама сюда заявится.

— Хорошо… — я с огромным трудом слезла с кровати и подошла к туалетному столику. — Селеста, ты с косметикой дружишь, помоги выглядеть прилично. Насколько это сейчас возможно.

Через десять минут мы уже были внизу, и я надеялась, что труды сестры не прошли даром. Мне хотелось умереть, но нужно всем улыбаться и благодарить. Селестайн пришлось оставить меня и вернуться к Эдварду, а я без сил опустилась на стул в углу зала, надеясь, что огромные вазоны с живыми цветами скроют меня от любопытных глаз.

— Принцесса, кажется, вы обещали мне танец? — я подняла глаза и тут же их опустила. Передо мной стоял полковник и как ни в чем не бывало улыбался мне.

— Я передумала, — холодно ответила я и снова взглянула на него. В его глазах мелькнула такая боль, что у меня кольнуло сердце, но назад дороги не было. — Извините, полковник Доурн, но мне кажется, здесь найдутся девушки, более подходящие вам по возрасту, и горящие желанием потанцевать с вами. Например, Франческа, или, на худой конец, леди Кристабель.

Первый раз в жизни мне было так тяжело лицемерить. Я думала совсем иначе, но должна была сказать это. Иначе дальше мне будет лишь больнее. Его внимание ко мне — лишь способ угодить королю, вот и все. Саймон резко развернулся и направился в другой конец зала. А я еле сдержалась, чтобы не зарыдать во весь голос прямо здесь.

«Зря ты так с ним», — высказался Торин, но я лишь отмахнулась от него. Скажите пожалуйста, что может понимать в любви феникс?

Этот вечер запомнился мне надолго. Я не знаю, каким чудом я досидела до конца и не потеряла присутствия духа. После танцев я вышла в сад и бродила там до самого утра, не желая заходить в этот проклятый дворец. Что же делать? Я не могу видеться с ним — его присутствие разрывает мою душу в клочья.

Когда Геромея взошла над деревьями и небо стало стремительно розоветь, теряя ночную мрачность, я приняла решение. Возможно, глупое и слишком поспешное, но я была уверена, что только так я смогу забыть Саймона.

За завтраком я заявила маме, что готова выйти замуж, так что ей следует объявить о поисках кандидата на мои руку и сердце.

«Ты с ума сошла!» — бесновался Торин, когда в столовой остались лишь мы вдвоем. — «Какое еще замужество? Не убивай свои мечты!»

— Много ты понимаешь… Если мужчина считает тебя ребенком, тут никакой симпатией и не пахнет.

«Да с чего ты это взяла? Хочешь, я прочту его мысли?»

Идея была очень заманчивой, и я уже почти согласилась, но потом поняла, что это слишком подло с моей стороны. Я не смогла так поступить с полковником, несмотря на все, им сказанное, и Торин больше не настаивал.

Новость облетела нашу крохотную планетку за полдня, и к вечеру об этом знали и Крис, и полковник. Мне так хотелось сделать ему больно, только боль, похоже, чувствовала лишь я одна. Ведь ему и дела нет до меня, а на балу я просто уязвила его, намекнув на возраст. Только этим и объясняется выражение его глаз. Да что я все время думаю о нем? Это просто наваждение какое-то!

Спустя неделю к нам хлынула знать отовсюду. Я все свободное время проводила, развлекая этих болтунов и разгильдяев, втайне мечтая удавить кого-нибудь. Прогулки верхом я забросила, даже днем больше не каталась. Однажды робеющий теперь передо мной Крис набрался смелости и сообщил, что лошади скучают без меня, но я даже отвечать не стала.

Что уж говорить про магические занятия с целью освоения своего дара. На это больше не было времени. Торин ворчал, но я лишь пожимала плечами.

О, Келейос, как же я теперь сожалела о своих словах, сказанных в сердцах матери! Лучше бы мне промолчать тогда да подольше подумать. Торин был того же мнения, постоянно укоряя меня за глупость и поспешность. Но что сделано, то сделано.

Через месяц ко мне подошел Саймон и со скучающим видом сообщил, что хочет попрощаться.

— Вы нас покидаете? — с равнодушным лицом поинтересовалась я, хотя внутри все так и тряслось.

— Да, нужно навестить других друзей.

— Что ж, прощайте! — без тени эмоций ответила я и отошла. Если бы он знал, какая буря бушует сейчас в моей душе! Но он не знал, и это к лучшему.

Весь оставшийся день я провела в своей спальне, не открывая никому. Сестра решила не испытывать судьбу и оставила меня в покое.

Лишь на следующий день она объявила, что полковник покинул нашу планету.

— Какое счастье! — процедила я сквозь зубы. И оставив завтрак не тронутым, извинилась перед семьей и покинула столовую.

Эпизод 11. Рискни в меня влюбиться

Через неделю на Шайн прибыли очередные гости. Естественно, аристократы. Только на этот раз не с Фелиции. И слава Келейос. В соседней звездной системе есть небольшая планета Кейто. Чуть больше нашего крохотного Шайна и намного меньше огромной Фелиции. Климат там не чета нашему, да и фелицианскому тоже. Там нет смены сезонов, как и у нас, а из-за удаленности от звезды Палио температура колеблется от 10 до 15 градусов по Цельсию. Много пресных озер, рек, болот и постоянные дожди. Когда мы изучали географию этой планеты, я всегда задавалась вопросом — зачем в принципе там жить? Но выяснив кое-что о прошлом наших предков, поняла, что мы владеем очень малым объемом информации. Возможно до гибели Млечного Пути и решения подвергнуть выживших регрессу, там добывали полезные ископаемые для строительства звездных кораблей. Сейчас планета славится рудниками с драгоценными металлами и поставляемой на другие планеты рыбой и водорослями. Говорят, эти зелено-бурые соплистые растения лечат не хуже волшебных зелий.

Но все равно ничего удивительного, что один из герцогов планеты решил сменить место жительства на более приятное с помощью брака с наследницей.

Герцогу недавно исполнилось двадцать восемь, владения достались ему десять лет назад, когда родитель преждевременно почил. Звали его Марк Пурье, и он владел озерным краем Красен Дол. Немаленькая площадь, насколько я помню из уроков по географии и герольдике.

Герцог казался весьма милым. Коротко подстриженные каштановые волосы, симпатичные черты лица, хорошо поставленный голос и много обаяния. Ростом он был чуть выше меня, но его коренастую фигуру это не портило. Селестайн не преминула заметить, что я, возможно, нашла для своего разбитого сердца лекарство.

— Глупости! — бурчала я. — Он не в моем вкусе.

— Знаю-знаю. Тебе подавай синеглазых брюнетов в возрасте. Но эти карие глаза с пушистыми ресницами так прекрасны…

— Отстань!

Но мои действия отчаянно спорили с моими же словами. Я проводила с Марком много времени. И поездки верхом по окрестностям, и шахматные поединки, и танцы, и пикники. Несколько раз он даже развлекал меня забавными историями во время моих занятий живописью. Я пренебрегала обществом сестры и Франчески ради него, а герцог совсем забросил своего друга, маркиза де Вилья.

Королева в нем тоже души не чаяла, судя по умилению на ее лице всякий раз, когда она видела нас вместе. Похоже, она не могла дождаться нашей помолвки. К счастью, герцог не торопился с предложением, а я, в свою очередь, очень этому радовалась. Но долго так продолжаться не могло. Все и вся знали, зачем Марк Пурье пожаловал на Шайн.

Но чем же плох такой брак? Герцог мне нравился. С ним было интересно. Пусть это еще не любовь, но ведь в браках королевских особ для этого чувства и вовсе нет места. Не всем так везет, как Селесте и Эдварду. А Марк — не самый худший вариант.

Но меня страшила потеря свободы, которая шла под руку вместе с приобретением мужа. Не будет ночных прогулок, вылазок на деревенские танцы, посиделок с друзьями из простонародья. И уже никогда я не смогу покинуть Шайн.

Сердце требовало приключений. И немного — любви.

Однако, когда я в своих фантазиях представляла, что моей руки просит полковник Саймон, плевать я хотела на свободу. Я бы согласилась, не раздумывая.

Спустя три месяца после приезда герцог, однако, стал вести себя чуть иначе. Забавности из его жизни внезапно стали связаны с его семейными друзьями. В рассуждениях все чаще проскальзывали мысли о прелестях брака и о том, как сложно встретить подходящего человека.

А самое для меня неприятное — стало больше комплиментов.

Вот и сегодня после обеда он пригласил меня на прогулку по дворцовому саду. Но не успела я сделать и десятка шагов, как герцог потянул меня в сторону скамейки. И пока он в очередной раз разглагольствовал об очередной друге, нашедшем счастье после женитьбы, я задумалась о Саймоне. Где он сейчас? Чем занимается? Отправился на любимый променад после трапезы или читает исторический роман? А может, нашептывает сладостные слова на ушко той, кто поселилась в его сердце. Последняя мысль кинжалом кольнула в сердце, и я вздрогнула.

— Что случилось? Вы словно не со мной, принцесса, — Марк заглянул мне в глаза, и я наконец вернулась в настоящее.

— Извините, просто задумалась над вашими словами.

— Вы так очаровательны в своей мечтательности, словно бутон розанны, что распускается на рассвете, — прошептал он с улыбкой.

Я покраснела. Но не от смущения, а от досады. Он меня за крестьянку принимает, что ли? Кому еще может понравиться такая слащавая пошлость?

И тут, чтобы закрепить свой успех, он протянул мне эту пресловутую розанну, сорванную, видимо, тут же, у скамейки.

Я с кислым видом кивнула, принимая цветок, но поблагодарить вслух не успела. Марк меня поцеловал. Его губы были теплыми, мягкими, и пахли чем-то цветочным. И поцелуй не внушил мне отвращения, как в случае с Бериллионом. Но и сладкой истомы, как с Сержем из сна, не случилось. Спустя секунду я отшатнулась и, распахнув веер, прикрыла пылающие щеки и губы.

— Прошу, не сердитесь на меня, принцесса! — Марк, видимо, ожидал другой реакции, и теперь со смущенным раскаянием таращился на свои туфли. — Сам не знаю, что на меня нашло…

Я сообщила, что все в порядке, но поспешила покинуть сад и отказалась от герцога в качестве провожатого.

Ночью я долго не могла уснуть, пытаясь понять и поведение Марка, и свои ощущения. Кажется, мужчина созрел для предложения руки и сердца. И этот момент вот-вот настанет. И что в таком случае делать мне?

«Не торопиться», — подал голос Торин.

— Хватит подслушивать мои мысли! — возмутилась я. — И не переживай: не собираюсь я за него замуж. Просто пытаюсь придумать вежливый отказ.

«Разве он тебе не нравится?»

— Уже не так сильно, как в начале нашего знакомства.

«Поцелуй не помог, значит», — хмыкнул феникс.

— Скорее, все испортил. Все слишком приторно. Брр. Пойдем-ка на кухню. Может, теплое молоко поможет мне уснуть…

И, как водится, до кухни я не дошла.

В библиотеке кто-то негромко разговаривал. Странно, но несмотря на плотно закрытую дверь, я вполне отчетливо слышала голоса.

«Улучшенный слух», — поведал мне Торин. — «Входит в комплект твоего дара, так сказать».

— Очень удобно.

«А то! Только не советую злоупотреблять. Все-таки, это как-то подленько. Но вот этот разговор я бы на твоем месте послушал».

Без лишних слов я приникла лбом к двери, сосредоточившись на голосах.

— Да брось. У меня все под контролем. Она уже с таким восторгом смотрит мне в рот, что я уверен — свадьба не за горами.

— Я в твоем умении очаровывать слабый пол никогда и не сомневался, — хмыкнул собеседник.

И я их узнала. Маркиз де Вилья и… герцог Пурье, собственной персоной.

— Она в меня влюблена. Дело решенное.

— Дурочка.

— Еще какая.

— Но красивая, — произнес маркиз. — Глаза словно изумруд. И волосы…

— Вот ты и перечислил ее главные прелести. Худая, смуглая, глазищи в пол-лица. Не мой идеал красоты. Таких и на Фелиции полно.

— Тогда зачем она тебе? Отдай ее мне.

— Не понял, — в голосе Марка прорезались злые нотки. — Ты прекрасно знаешь о моих планах. А как же твоя невеста, графиня Тоффино?

— Терплю эту страхолюдину с трудом. А вот эта девочка мне нравится. И королевство все равно тебе не достанется. Будешь консортом после смерти королевы.

— Ты идиот, что ли? Став ее мужем, добьюсь отмены матриархата. Без труда, поверь мне. А после заточу в какую-нибудь башенку, чтобы не путалась под ногами. А то и вдовцом стану. Вдруг случится что. С лошади упадет, например.

— Ты — урод, — заявил маркиз, и я, услышав шаги, рванула обратно в свою комнату.

Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной и сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Пустяки, лишь бы не закричать от ярости. Вот, значит, как… Ну, ничего, мы еще посмотрим.

«Потому и советовал не торопиться».

— Спасибо. Ты знал?

«Чувствовал, что он тебе не пара».

— Теперь, уж будь уверен, в моем сердце не осталось ни капли привязанности к нему. Правильно сказал маркиз: урод он! Строил из себя пылкого возлюбленного, а сам в это время представлял, как я буду гнить в каком-нибудь подвале. И это еще в лучшем случае. Слышал про его планы стать вдовцом?

«Слышал. Урод же».

Я хмыкнула. Забралась в постель, и наконец-то крепко уснула.

Утром я зашла к сестре и все ей выложила. Та долго возмущалась, а потом спросила, что я намерена делать дальше.

— Ничего, — пожала я плечами.

— Как это? — поразилась сестра. — Надо рассказать матери!

— Думаешь, она мне поверит? Пурье ей нравится. И даже очень. И она, похоже, думает, что я согласилась бы на этот брак. Так что все просто. Сделаю вид, что ничего не случилось, чтобы он не заподозрил. Пусть думает, что я от него до сих пор без ума.

— Ты со своими играми когда-нибудь слишком далеко зайдешь.

— Не ворчи. Посуди сама: у нас были очень хорошие отношения. Не могу же я ни с того, ни с сего разорвать их? Он учует неладное, и начнутся неприятности. Помнишь Бериллиона? Еще одного разрыва дипломатических отношений нам не хватало.

— Делай как знаешь, но я не согласна.

Я продолжала мило улыбаться Марку и нести всякую чушь, а тот лишь млел, как кот на солнце. Мне было трудно сдерживаться и делать вид, что мне приятно его общество. Но я старалась, Келейос видит, как я старалась.

По ночам я теперь сидела тихо и мирно в своей комнате, боясь попасть в неприятности, если вдруг отважусь на ночную прогулку. Если мне не спалось, безудержно терзала мольберт красками, и читала, читала, читала.

В общем, все было спокойно: я отлично себя контролировала и держала в руках. Но неожиданно вернулся полковник Доурн и спутал мне все карты.

***

Сегодня родители устроили очередной прием. Я не особо вслушивалась в мамины объяснения по поводу причины сего празднества. Настроение у меня было ужасным, но я старалась изо всех сил, чтобы выглядеть веселой и непринужденной. И вроде бы матушка поверила.

И вот, наконец, настал вечер. Бал в самом разгаре, мы с Марком стояли у окна, и я рассеянно кивала, слушая его монолог. И тут я увидела Его. Он смотрел мне в глаза, и его взгляд проникал в самую душу. Меня бросило в жар, и я принялась судорожно обмахиваться веером, опустив взор на подол своего платья.

— Все в порядке? — спросил Марк, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Я смутилась. На диалог с ним уже не было сил, и я приняла единственное верное в данной ситуации решение. Ведь я — наследница, и должна вести себя соответственно. А значит, мне необходимо приветствовать гостя. Посему я извинилась перед моим «женихом», оставила его и подошла к полковнику, краснея и бледнея каждые пять секунд.

От моей былой холодности не осталось и следа. Я слишком не подготовлена к этой встрече, чтобы натянуть маску безразличия. Казалось, что он тоже смущен, но отчего?

— Я очень рада, что вы вернулись… — пролепетала я, запинаясь.

— Я тоже счастлив снова вас видеть, ваше высочество, — тихо произнес он.

— Мы же договаривались, что для друзей я просто Энжи, — я улыбнулась, и он тоже вроде оттаял.

— Позвольте пригласить вас на танец?

Я смогла лишь кивнуть и подать ему руку. Мужчина повел меня в круг и все это время не отрывал от меня взгляда. А я могла смотреть только на пол. Сердце готовилось вот-вот выскочить из груди, и я молилась, чтобы его стук слышала лишь хозяйка. Только бы этот танец никогда не кончался! Как же моим ладоням уютно в его руках, сильных и таких нежных…

— Вы себя нехорошо чувствуете? — спросил полковник, когда танец закончился.

— Нет-нет, у меня все нормально, просто… — я хотела сказать, что счастлива сегодня, но нас самым бесцеремонным образом прервала королева.

— Дорогой полковник Доурн, я рада вас видеть. Как ваше здоровье? Вы, кстати, очень вовремя. Сегодня знаменательный день.

— И чем же? — с подозрением спросила я, нахмурившись.

— Ты не слушала меня утром, милая? Сегодня будет объявлено о твоей помолвке с герцогом Пурье. Я так поняла, что ты ответила ему согласием.

Я чуть не осела на пол.

— Вы выходите замуж? — изумился полковник, меняясь в лице.

— Вообще-то нет, — я сжала ладонями виски, таращась в пол. — Мама, о чем ты говоришь? Я не собираюсь замуж за герцога Пурье. Вообще ни за кого не собираюсь! И тем более за него!

— Ничего не понимаю, — королева выглядела неодобрительно-растерянной. — О чем ты говоришь? Все уже решено. Если молодой человек просит у родителей руки девушки, значит это уже согласовано с предметом его любви.

— Кем решено? Тобой и отцом? Он со мной об этом не говорил. Он не предлагал мне выходить за него замуж, мама!

— Милая, мы с отцом согласились принять его предложение. Ведь я же видела, что он тебе не безразличен. Как ты можешь сейчас отказываться? А как же дипломатические отношения с Кейто? Пурье — родня правителя планеты. Это серьезный вопрос.

— Это все, что тебя волнует? — с невеселой улыбкой спросила я, качая головой.

— Анжелия-Стелла, сбавь тон, пожалуйста, — мама, судя по ее холодному голосу, тоже не на шутку завелась. Потому не обратила внимания, что рядом стоит чужой нашей семье, по большому счету, человек.

Мне хотелось плакать. Упасть на пол и реветь, словно маленький капризный ребенок. Ну за что мне это все? Почему я не родилась в семье простой кухарки или горничной?

— Святая Келейос, как мне это всё надоело! Как вы мне все надоели! Ваш этикет, все эти балы и встречи! Оставьте вы меня все в покое! — мой голос эхом пронесся по всему залу, и гости стали на нас оборачиваться. Я развернулась и выбежала из зала, не замечая, куда и зачем я несусь.

Очнулась уже в саду, на миг задержалась у беседки, собираясь с мыслями. Я никак не ожидала увидеть Саймона, и теперь во мне вновь всколыхнулись все чувства и эмоции. А потом и королева добавила масла в огонь. Огонь… Я чувствовала, как огненная волна прокатилась по моим венам, и мне отчаянно захотелось что-нибудь поджечь.

«Успокойся! Дыши глубже. Ну, давай же! Глубокий вдох-выдох! Энжи, держи себя в руках!»

— Ты прав. Так, нужно успокоиться. Мне все равно ничего с ним не светит. И маме удастся настоять на своем, я уверена. Она мне житья теперь не даст! Келейос, неужели ты оставишь меня без помощи? Помоги мне забыть Саймона!

К сожалению, мой вопрос так и остался без ответа. Это я должна решить сама. Зачем он вообще вернулся сюда? Как будто без него у меня проблем мало.

Мне нужен ветер. Много-много ветра. Глоток чистого прохладного воздуха, чувство полета — то, что мне жизненно сейчас необходимо, поэтому я рванула к конюшне. Жемчужинка с Пегасом радостно заржали при виде меня, но мне не до общения с ними. Я оседлала свою старушку и галопом понеслась по равнине, предоставив Жемчужинке самой выбирать направление.

***

А во дворце тем временем все стояли на ушах. Обыскали все комнаты и залы, но Анжелии и след простыл. Королеве подали нюхательную соль, ибо она едва не сползла на пол с трона. Король, стоявший рядом, с неодобрением косился на нее.

— Дорогой, что же с ней творится? — Левелин подняла на него взгляд.

— А ты не догадываешься? Ты слишком строга с ней. Она не хочет замуж за этого Пурье. А ты слишком давишь.

— Неужели? По-моему, ей давно все сходит с рук. Я закрывала глаза на ее выходки, но дальше я это терпеть не намерена.

— Ваше Величество, позвольте сказать, — обратился к ней полковник, незамеченный королевской четой. — Вы с Астреем, несомненно, замечательные родители, но сейчас вам нужно прислушаться к дочери. Решается ее дальнейшая судьба, ее жизнь, и естественно, она волнуется.

— А вы, полковник, знаток детских душ? — раздраженно спросила Левелин.

— Но она уже не ребенок! — возразил мужчина. — Или вы собираетесь выдать замуж неразумное дитя?

На это королева ничего не ответила, погрузившись в мрачное молчание.

— Куда же она делась? Вдруг что-то натворит… — произнес Астрей.

— Может, вам лучше оставить ее в покое? — заметил Доурн. — Она сама придет, когда успокоится.

— Но вы же видели, в каком она была состоянии! Она же может наломать дров!

— Но она же — ваша дочь, неужели вы не знаете ее?

— Она для нас — закрытая книга, — пробормотал король. — А вот Селестайн должна знать. Дочка, подойди, пожалуйста!

— Я здесь, отец, и опережая твой вопрос: я не знаю, где она может быть. Да, мы с сестрой очень близки, но даже мне она не доверялась полностью.

— И что же нам делать? — совсем упала духом королева.

Саймон тем временем вышел из зала, пока на него никто не обращал внимания.

***

Бедная моя Жемчужинка! Я ее загоняла, конечно. Зато немного пришла в себя. Отпустив поводья, я задумалась о своей несчастной судьбе и даже не заметила, как лошадь сама добрела до моего любимого озера.

— Какая ты молодчинка! — обрадовалась я. — Только ты понимаешь меня и знаешь, что мне нужно.

Я сейчас в таком состоянии, что готова спалить пол-Шайна, если меня не остудить. Так что я спешилась и стянула с себя ненавистное платье и туфли, чтобы они не утянули меня на дно, оставшись в одной сорочке. Вода сегодня была на редкость теплой, и приятно расслабляла, но мне почему-то вдруг стало тяжело держаться на воде. Поэтому, поплескавшись немного, я забралась на утес, торчавший на другой стороне водоема, так чтобы меня не было видно. И как раз вовремя, потому что послышался стук копыт на тропинке.

Я замерла и вжалась в камень, и только потом сообразила, что даже дурак догадается о моем присутствии. На берегу лежит платье, и бродит моя лошадь. Почему я такая идиотка? Ведь решила же уже оставить ночные приключения в прошлом. И вот опять сорвалась. Как бы не влипнуть в неприятности. В который-то раз…

«Не бойся. Это полковник Доурн. И у него нет намерения тебя каким-либо образом обидеть», — сообщил Торин. И тут же слинял куда-то в кусты. Вот гаденыш!

— Леди Анжелия, вы здесь? — раздался знакомый до боли голос, эхом отозвавшийся в моем замершем сердце. — Если вы не хотите разговаривать, так и скажите, я уйду.

— Зачем вы пришли? — выдавила я наконец.

— Ваши родители волнуются…

— Неужели? Мама только и ждет момента, чтобы сплавить меня какому-нибудь заезжему идиоту! Как она обрадовалась, когда я ей заявила о своей готовности создать семью…

— Не говорите так! Она любит вас…

— Откуда вы-то знаете? — я спрыгнула с камня и поплыла к противоположному берегу. Выбравшись на песок, я села и уткнулась лицом в колени.

— Она хочет замужества для вашего же блага, — меня от этих слов словно подбросило, и я вскочила на ноги.

— Благо? Где вы видите благо?! Я живу здесь, словно в золотой клетке! Туда нельзя, сюда не ходи! Делай все, как подобает принцессе! Носи платья, в которых и шагу ступить нельзя, и туфли, после которых ноги вообще не передвигаются! То, что я люблю делать — делать нельзя! Я не хочу быть королевой, не хочу выходить замуж за идиота, который спит и видит, как он совершает государственный переворот!

***

Полковник Доурн слушал и не верил своим ушам. Да, он знал, что ей несладко живется, но этот взрыв его поразил. Тем временем она оделась, подошла к нему и стояла теперь на расстоянии двух метров, прекрасная словно видение.

— Откуда вы знаете, что он именно этого хочет?

— Я слышала его разговор с другом. Меня он терпеть не может, и после свадьбы собирается заточить где-нибудь в подвале. Это в лучшем случае. А то и подстроит несчастный случай.

— Что?! — Саймон с трудом взял себя в руки. В эту секунду ему захотелось удавить мерзавца собственными руками.

— Именно так. А мне он тоже не нужен, я всем сердцем люблю другого человека. Но он не обращает на меня внимания, я для него — всего лишь глупенький ребенок, который ничего не смыслит в жизни.

— Да как такое может быть? Разве найдется человек, который будет к вам безразличен?

— Увы, нашелся, — глаза девушки наполнились слезами, но она тут же опустила взгляд. — Я безумно хочу быть рядом с ним, ради него я бросила бы все и убежала.

Анжелия снова подняла глаза на Саймона, и в них уже плескался гнев.

— Но я ему не нужна! Никто, вообще никто не любил меня по-настоящему! Все эти претенденты на мою руку только и ждут славы да богатства!

— А если есть человек, который вас любит? — внезапно охрипшим голосом спросил полковник.

Анжелия с изумлением посмотрела на него, но промолчала. А Саймон уже больше не мог себя сдерживать. Он в два шага преодолел расстояние, разделявшее их, и порывисто притянул ее к себе, изо всех сил стараясь, чтобы ладони, державшие ее тонкую талию, не покинули своего места. Ее губы были так близко! Он заглянул в ее глаза и внезапно подумал, что сейчас совершит нечто, из-за чего может потерять ее навсегда. Но отступить уже не мог.

***

— А если есть человек, который вас любит?

От этих слов я впала в ступор. О чем это он? И голос какой-то странный. Я сочла за лучшее промолчать и посмотреть, что за этим последует. То, что произошло через секунду, ввергло меня в шок. Полковник Доурн шагнул ко мне, обнял за талию и прижал к своему сюртуку. Я опешила, не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Лишь сердце бешено забилось в груди, словно птица в клетке. Синее море его глаз затягивало меня в свой плен, и в животе вовсю резвились бабочки. И в этот момент мужчина нежным поцелуем прикоснулся к моим губам.

Я вообще-то не какая-нибудь припадочная девица, которая закатывает глаза и сползает на пол каждые пять минут, но сейчас я была на грани обморока. Я не верила в действительность, мне казалось, я просто заснула здесь, на берегу озера. Его губы были такими мягкими, нежными…

К сожалению, мгновения эти были недолгими. Как только натиск поцелуя стал более яростным, а его губы — требовательнее, волшебство внезапно закончилось. Он оторвался от меня и сконфуженно отвернулся. Я взяла его за руку и развернула его к себе.

— Простите меня, ваше высочество. Я не должен был… Я сегодня же покину вашу планету…

— Подождите, Саймон, — прервала я его, с надеждой заглядывая в глаза. — Что все это значит?

— Я… мне очень жаль, принцесса… я прекрасно понимаю, что для вас я старик…

— Святая Келейос, да хватит строить из себя ребенка! — не выдержала я и улыбнулась, чтобы немного приободрить его. — Скажите прямо!

— Я… вы мне небезразличны, — собравшись с духом, выпалил он и посмотрел на меня, ожидая приговора.

— Не может быть… — прошептала я. — И как давно?

— Как только увидел вас.

— Но почему вы молчали? — воскликнула я и прижалась к его груди. — Почему вы так долго молчали?!

— Что?.. Вы ждали этих слов?

— Разумеется! И прекрати, наконец, обращаться ко мне на «вы»! Забыл уже мое имя?

— Анжелия… — с облегчением в голосе выдохнул Саймон. — Ты…

— Да. Я люблю тебя, мой полковник, — смущенно прошептала я в ответ и на этот раз первой поцеловала его.

Его сильные руки вновь очутились на моей талии, а затем поднялись вверх, к шее и влажным волосам. Поцелуй из легкого и нежного как-то резко стал жадным, яростным и страстным. Мое сердце забилось еще сильнее, по венам промчалась огненная волна, а в низу живота сладко заныло. Колени подогнулись и, если бы не объятия полковника, я бы соскользнула на землю.

Губы Саймона пробежались по лицу, коснулись шеи под правым ухом, и я против воли издала еле слышный стон, наслаждаясь неведомым до сего момента ощущением.

И этот звук сразу его отрезвил.

Тяжело дыша, он разжал руки и сделал шаг назад.

— Прости, милая. Я… потерял голову и увлекся.

Я лишь улыбнулась — слов не было: одни эмоции и дрожащие руки.

— Еще чуть-чуть, и наша первая брачная ночь случилась бы задолго до венчания.

Я кивнула, прислушиваясь к своим ощущениям. Судя по всему, я бы ни капли не возразила против такого развития событий. Но Саймон прав. Это неправильно.

— Я даже поверить не мог! — произнес он спустя некоторое время, когда был уже в состоянии говорить. Мы сидели на песке, я уютно устроилась у него на коленях, прижавшись к груди. — Я почти старик, а ты — такая юная и прекрасная…

— Разве ты старик? — улыбнулась я. — Для меня ты — самый молодой и красивый мужчина во всем мире! А я вот для тебя совсем еще ребенок.

— Значит, все твои слова предназначались мне? — засмеялся он. — Это меня ты обвинила в том, что я тебя всерьез не воспринимаю?

— Конечно! Не могла же я сразу сказать, что люблю тебя? Представляешь, как глупо я выглядела бы? Особенно если бы ошиблась в твоих чувствах ко мне.

— Я думал, это видно всем и каждому.

— Но только не мне. Я полагала, что раздражаю тебя.

— Аналогично. Ты так холодна была в последнее время, мне казалось, что ты меня видеть не хочешь.

— Так и есть… — я почувствовала, как Саймон напрягся. — То есть, так было… Я услышала ваш с отцом разговор обо мне в мой день рождения. Ну и психанула.

— О, нет! Я ведь совсем не это имел в виду. Просто Астрей заподозрил, что я к тебе неравнодушен. И мне показалось, ему это неприятно. Вот я и решил раньше времени не расстраивать друга. Ведь мне было ясно, что тебя я не привлекаю.

— Понятно… Что ж, это многое объясняет, но не все…

— А что еще?

— Что мы скажем отцу?..

В ту ночь мы так и не придумали ничего стоящего. Страшновато признаваться во всем родителям, особенно Саймону. Он боялся не оправдать доверия лучшего друга. Но с другой стороны, кто лучше него сможет позаботиться обо мне?

Домой мы решили идти по отдельности, чтобы никто не догадался, кто меня нашел. Мама так была рада меня видеть, совершенно забыв, что несколько часов назад она готова была выпороть меня, словно нашкодившего ребенка.

Про Марка она разговор больше не заводила, и слава Келейос. Я сейчас была не готова объяснять, почему изменила свое отношение к нему.

Но мы с Саймоном были счастливы. Теперь, когда мы открыли друг другу наши чувства, жизнь приобрела совершенно иное значение. Лично мне хотелось летать от восторга, переполнявшего сердце. Мы старались не разлучаться: прогуливались по саду, рассказывая друг другу о прочитанных книгах, катались на лошадях, играли в шахматы. Селестайн была в курсе всех событий и искренне радовалась за нас. Если бы и с родителями было все так же легко…

Торин тоже был рад, и лепетал что-то восторженное по поводу и без. Если уж и Торин одобрил мою любовь, то тогда мне вообще бояться нечего. Это значит, что Саймон — самый лучший человек во всем мире…

Марка я видела редко, и то только благодаря его настойчивым попыткам побыть со мной. Я его всячески избегала, но не всегда это удавалось. В такие моменты я продолжала играть роль влюбленной глупышки, чтобы он ничего не заподозрил, но с каждым разом эта игра становилась все омерзительней.

Эпизод 12. Чего хотят герцоги

Прошел месяц с тех пор, как мы с Саймоном объяснились. И жизнь моя постепенно становилась похожей на пытку. Я устала скрывать свое счастье от всех, устала приторно улыбаться Марку и восторженно замирать от каждого его слова. Селеста уже не раз намекала мне, что я переигрываю, ведь мое поведение было таким неестественным. Пора заканчивать весь этот балаган.

Но не только Марк огорчал меня. Оставалась нерешенной проблема с Франческой. Кажется, она догадывалась, что между нами с полковником что-то есть, и мне пора все ей рассказать, но я не могла. Я понимала, что причиню ей боль, а еще боялась, что она возненавидит меня. Если это уже не случилось…

Я не должна скрывать от нее свои чувства к Саймону. Ведь она думала, что мне глубоко наплевать на него, а теперь получается, я предаю ее: знаю о ее чувствах к нему, и все равно провожу с ним все свое свободное время. Она уже избегает меня. Стоит мне войти в какую-нибудь комнату, где находится Франческа, как она тут же с извинениями покидает помещение.

Надо что-то с этим делать. И делать срочно! Пока я окончательно не лишилась подруги.

Сегодня с самого утра я была настроена на серьезный разговор, поэтому начала активные поиски Франчески. Они увенчались успехом в нашем внутреннем королевском садике. Девушка сидела на скамье и читала книгу, не замечая меня.

Я сделала глубокий вдох, собралась с духом и быстро подошла к скамейке, встав так, чтобы преградить подруге путь к отступлению. На мое удивление, она улыбнулась, завидев меня, и отложила книгу.

— Я хотела с тобой поговорить, — начала я, но меня перебили.

— Какое совпадение, я ведь тоже хотела кое-что тебе сказать, — наверное, сейчас начнет высказывать мне все, что наболело. У меня от этой мысли подкосились ноги, и я плюхнулась рядом с подругой.

— Франческа, мне так жаль, я…

— Погоди, позволь мне, — от улыбки на ее лице не осталось и следа, и у меня сжалось сердце. — У меня было видение сегодня утром. Ты в опасности.

— Что? — вот это да. А я думала, сейчас она начнет обвинять меня во всех грехах… — Что ты видела?

— На тебя нападает мужчина. Я не вижу, кто он, и не понимаю его мотивов. Он отвесил тебе пощечину — это все, что я видела.

«Очень интересно! — подал голос Торин. — Энжи, не нравится мне это…»

Да уж. Мне тоже стало как-то не по себе.

— Больше ты ничего не поняла? Не знаешь, кто он?

— Видела его спину и темные волосы, — Франческа закрыла на секунду глаза, припоминая видение. — И мне кажется, что все это происходит в твоей комнате. По крайней мере, я узнаю этот письменный стол.

— Франни, ты уверена? Или может, ты меня просто пугаешь?

— Зачем мне это делать? — удивилась девушка.

— Ну, например, чтобы отомстить… — она с таким изумлением уставилась на меня, что я пожалела об этих словах.

— О чем ты? За что мне мстить?

— Франни, вот именно об этом я и хотела поговорить.

— О мести? — не поняла она.

— Не совсем. Я должна извиниться перед тобой. Мне очень стыдно за то, что я не сказала тебе раньше.

— О том, что ты любишь полковника Доурна? Или о том, что и он от тебя без ума? — грустно усмехнулась девушка.

— Так ты знаешь? И как давно?

— Достаточно. Я не понимаю, почему остальные не догадались. У вас все на лицах написано, глаза сияют, эти мимолетные улыбки… Я ведь все подмечаю.

— Прости меня… Когда ты мне рассказала о своих чувствах к нему, я уже была влюблена. Не понимаю, почему я не сказала об этом еще тогда?

— Потому что ты видела во мне свою соперницу. Все очень просто, дорогая. И я повела бы себя на твоем месте точно так же. Тебе не за что извиняться. Так получилось, он выбрал тебя. В конце концов, пока я была в неведении, я была счастлива. Впервые в жизни — по-настоящему. Я поверила, что смогу влюбить его в себя.

Я не знала, что ответить на это. Какие слова подобрать, чтобы утешить девушку, у которой твоими усилиями разбито сердце? Какая же я подруга после такого? Если она сейчас скажет, что видеть меня больше не хочет, я пойму. Прекрасно пойму. Я зажмурилась, стараясь удержать рвущиеся наружу слезы. Я чувствовала ее боль и никак не могла утешить ее. Внезапно я ощутила легкое прикосновение к руке и открыла глаза.

Франческа смотрела на меня с непередаваемой нежностью, от которой у меня еще сильнее защемило сердце.

— Милая моя, ты ни в чем не виновата. Так распорядилась жизнь. Богиня Акринос любит больше тебя, что уж тут поделаешь…

Я вздрогнула после этих слов. Точно, Акринос! Кроме того, что она богиня любви и семейного очага, она еще и покровительница огня, пламенной силы. Выходит, она действительно моя хранительница, ведь кроме всего прочего моя магия напрямую связана с ее родной стихией. Вот и верь после этого разным глупым книжкам о странной планете, где говорится про каких-то там «Отца, сына и святого духа».

— Возможно, ты и права, — я окончательно решила больше ничего не скрывать от любимой подруги. Закрыв глаза, я сосредоточилась на пламени, бегущее по моим венам, вызывая его наружу.

— О, Келейос! — послышалось восклицание, и я открыла глаза. Розовый куст, стоящий поодаль от скамьи полыхал, как настоящий костер. — Что это?

— Не бойся, — я улыбнулась и посмотрела на Франни. — Это моя сила.

— Ты владеешь магией? Это потрясающе! Я так рада за тебя. И теперь я буду спокойна, зная, что в случае опасности ты не дашь себя в обиду.

Она обняла меня, и я наконец разревелась. Франни тоже расчувствовалась, и мы просидели так, обнявшись, все в слезах, до самого вечера, пока слуги не сообщили о начале бала.

Да, сегодня у нас очередная вечеринка, а я снова не в настроении. Опять. Мигрень разрывала голову. Началась она еще при разговоре с Франни, и к вечеру боль достигла своего апогея. Я ни о чем не могла думать, не говоря уже про светскую беседу. Предпочитала сидеть в кресле весь вечер, обмахиваясь веером. Саймон был удивлен, но я уверила его, что к моему дурному настроению он не имеет ни малейшего отношения. Но музыка, яркий свет, гул толпы сводили мой мозг с ума, и я не выдержала. Рядом со мной весь вечер просидел Марк, что-то внушая тихим голосом. Я вообще не понимала, о чем он говорит, лишь время от времени кивала, думая о Франни.

Под конец он что-то спросил, и я не нашла ничего лучше, как ответить:

— Это просто замечательно. Отличная идея!

Марк просиял и куда-то выскочил, а я, извинившись перед гостями, отправилась в свою комнату. С трудом выбравшись из тяжелого парчового платья с узким корсетом, натянула кружевную ночную сорочку, вышла на балкон. Все домочадцы продолжали веселиться, поэтому второй этаж пребывал в тишине. Воздух был прохладным и свежим, дышать стало легче. Боль тоже пошла на убыль, и я, оставив балконную дверь открытой, забралась в постель. Но уснуть не успела.

***

Спустя десять минут дверь осторожно приоткрылась, и в комнату юркнул Марк, настороженно оборачиваясь. Я в изумлении подскочила на кровати и уставилась на него.

— Что вы здесь делаете?

— Пришел поболтать, — ухмыльнулся он и защелкнул замок на двери. Я насторожилась.

— Вы уверены, что это подходящее время и место для разговора? — нахмурилась я.

— Прошу меня простить, ваше высочество. Вы себя плохо чувствовали, и я принес лекарство.

Только сейчас я заметила в его руках стакан с какой-то жидкостью.

— Вот, попробуйте. Должно сразу стать легче.

— Спасибо за заботу. Вы очень милы, — я раздвинула губы в притворной улыбке, хотя мне хотелось запустить в него кочергой.

— Я вообще милый, — и снова мне не понравилась его ухмылка. Я осторожно выбралась из постели, прикрываясь пледом, и накинула халат.

— Но теперь вам необходимо покинуть мою спальню. Если увидит кто-то из слуг…

— И что здесь такого? Вы же только что ответили мне согласием. Жениху позволительно пожелать своей нареченной сладких снов.

— Что, простите?! — я не поверила своим ушам. — Я не ослышалась? Когда это я дала вам свое согласие?

— Так ведь недавно, ваше высочество. В зале. Я спросил, не пожениться ли нам, а вы заявили, что это хорошая идея.

— О, Келейос! Так я же не слушала, что вы говорили. Задумалась и не понимала, на что и кому я отвечаю.

— Что и требовалось доказать. Я предполагал, что ты откажешься от своих слов. Все это было лишь игрой.

— О, как! Мы уже на «ты»? — разозлилась я. — Что вы себе позволяете, герцог?

— Что ж, если я не прав, только скажи, принцесса. Но мне кажется, что ты все это время притворялась влюбленной в меня. А я не люблю, когда надо мной издеваются. И «выкать» желание сразу пропадает.

— Я не притворялась.

Мне стало стыдно за такую наглую ложь и я опустила взгляд на носки своих комнатных тапочек.

— Оно и видно, — хмыкнул Марк. — Что ж, не смею больше задерживать. Лишь прошу — выпей лекарство. Чтобы потраченные мною силы и время не были напрасными. Ваша кухарка — дамочка не простая. Пришлось ее уговаривать.

Я неловко приняла стакан из рук незадачливого жениха и едва не выплеснула все его содержимое на пол.

— Осторожней! — воскликнул мужчина, побледнев.

— Не переживайте, милый герцог. Розалинда сварит еще. На этот раз — я попрошу.

«Эту гадость варила не ваша кухарка!»

Я вздрогнула и уставилась на Торина, вытаращив глаза.

Марк, поняв, что я тяну время, потерял всякое терпение.

— Давайте же, принцесса, пейте! — забыв о нежелании «выкать» со мной, воскликнул он.

«Это приворотное зелье!» — завопил Торин, да так, что я от ужаса выронила стакан и сжала голову руками.

— Не кричи! Я не глухая!

— Проклятье! — заорал в свою очередь Марк.

— Лучше и не скажешь, — я подняла на него злющий взгляд. — Ты хотел опоить меня, чтобы я согласилась! Какой же ты после этого аристократ? Твой поступок отвратителен! Благородная кровь, ха! Хотя, после всего, что я слышала, не должна удивляться.

— Не понял, — нахмурился Марк, шагнув ко мне.

— Я знаю, что ты задумал. Не видать тебе Шайна, как своих ушей, женишок.

— Вот сейчас, наконец, видно, что ты не притворяешься. А все эти твои ухмылки и ужимки на людях уже надоели. Все вокруг давно поняли, что ты завралась. Разве что, кроме твоей тупой маменьки.

— Как ты смеешь? — на этот раз я шагнула навстречу и влепила пощечину.

Марк отшатнулся, охнув. Не ожидал, видимо. Зато после удивления пришла ярость. Глаза налились кровью.

— Еще раз такое повторится…

— Не переживай, дружочек. Мы вряд ли еще увидимся.

— Ну, нет уж, милая. Так или иначе, но мы поженимся. Или ты думаешь, я просто так потратил на тебя время и нервы? От меня так просто не отделаться.

— Вон из мой комнаты! Или я за себя не отвечаю! — окончательно взбесилась я, почувствовав, как меня кинуло в жар.

— Это угроза? — прищурился Марк.

Тотчас же пламя, бегущее сейчас по моим сосудам, заменив собой кровь, вырвалось на свободу. И спустя секунду камзол на Марке загорелся.

— Что происходит?! — продолжая вопить, он сдернул с себя пострадавшую деталь гардероба и отшвырнул к камину. Пламя погасло, а я с удивлением таращилась на свои пальцы. — Так ты — чародейка? Ах ты, дрянь! Ты хотела меня убить!

Последнюю фразу он буквально проревел, подскочил ко мне, и я впервые в жизни получила затрещину. Да какую! В глазах сверкнуло, в ушах громыхнуло. Вскрикнув, отлетела к стене и сползла на пол. То ли от силы удара, то ли от неожиданности. Ведь бить наследницу планеты — это отличный способ развязать войну.

Дальнейшие события и вовсе напоминали кошмарный сон. Герцог рывком поставил меня на ноги, для симметрии треснул по другой щеке и швырнул меня на кровать. Навалился сверху, прижал, и не успела я испугаться, как краем глаза заметила рядом с моим лицом масляную лампу, которую Марк схватил со стола.

— Что ты делаешь?

— Избавляю тебя от необходимости выбора. Ты знаешь, как плохо влияет раскаленное масло на юную кожу? С таким лицом поклонников у тебя поубавится. И согласишься выйти за меня, как миленькая.

Невозможно передать словами весь тот ужас, что я испытала. Вжавшись в кровать, я пару мгновений могла только таращиться на некогда красивое, но сейчас безобразно искаженное бешенством лицо Марка, и шевелить губами словно рыба, выброшенная на берег. Кричать бесполезно, ведь в этом корпусе в данный момент ни одной живой души. А он сейчас или убьет меня, или покалечит. Я не смогу вызвать огонь еще раз так быстро. Но надо же что-то делать!

Все эти мысли промелькнули в моей голове за доли секунды, и оторопь наконец прошла. Я вцепилась ногтями правой руки в щеку Марка, а левой — в его запястье, пытаясь убрать руку с лампой подальше от себя.

«Энжи, борись! Надо выиграть время. Это помрачнение не должно продлиться долго!»

— Торин, о чем ты? — проскрежетала я, пытаясь отбиться от обезумевшего Марка.

«Кто-то или что-то влияет на него. Она сам по себе не настолько жесток! И несмотря на его недавнее хвастовство перед другом, ты ему нравишься. Это не его мысли, кто-то им руководит!»

Мне от слов Торина легче не стало. Силы наши были неравны. Слабой девушке побороть здоровенного мужика непросто.

Лампа приближалась к моему лицу. Главное не паниковать. Да? Ах, если бы…

«Энжи, подсвечник! Справа!»

Я нашарила орудие сопротивления рукой, и со всего маху врезала им по голове Марка.

— Маленькая дрянь! — взревел Марк и подскочил. Я воспользовалась моментом, чтобы вскочить с постели. Но далеко сбежать не успела. Герцог толкнул меня с такой силой, что я отлетела к шкафу.

— Тебе это так с рук не сойдет! — прорычал он и двинулся ко мне. Я с трудом встала на ноги и бросила взгляд в сторону двери, ведущей в комнату Селестайн. Там спасение, только вот как туда добраться? И тут я кинула взгляд на пол, который был устлан коврами. Не теряя ни секунды времени, я присела и изо всех сил дернула край ковра на себя. Марк с проклятиями завалился на пол, я перескочила через него и бросилась к комнате Селестайн. Не успела я дернуть дверь на себя, как врезалась носом в чью-то широкую грудь.

— Ой, — только и смогла выдавить я, подняв глаза — я врезалась в Саймона, а за его спиной маячили встревоженные отец и Селестайн.

— Что здесь происходит? — вкрадчиво спросил Астрей и вышел вперед. Саймон взглянул на мое лицо, и его глаза почти почернели от еле сдерживаемого гнева. Он шагнул было к Марку, который весьма удивился, увидев всю честную компанию. Я схватила полковника за локоть и отрицательно покачала головой.

— Но… — начал он.

— Тихо, папа во всем разберется. Он ничего мне не сделал. Не успел…

— А лицо? Его рук дело?

— Нет, я сама ударилась… — мне очень хотелось, чтобы эту сволочь четвертовали прям тут, на моих коврах, но увы. Не нужно нашему Шайну проблем с герцогством.

Я прошмыгнула в спальню Селестайн и оказалась в ее объятиях.

— Как вы здесь оказались? — спросила я, стараясь одновременно прислушаться к словам отца.

— Мне показалось подозрительным то, с какой осторожностью он вышел вслед за тобой: старался сделать это так, чтобы никто не заметил. Вот я и проследила за ним. Вместе с папой и Саймоном.

— Не нужно было им сообщать. Теперь будут проблемы… Особенно с отцом…

— Мне нечего тебе на это сказать, кроме того, что теперь ты точно доигралась.

— Так что у меня с лицом? — она в ответ лишь вздохнула.

Марка увели. Герцога взяли под стражу с тем, чтобы завтра выслать домой. Я смогла убедить короля в том, что мой бывший будущий жених оказался под магическим влиянием. Но не умолчала о его планах касательно Шайна.

— Наша семья, похоже, проклята. Почему все твои женихи покидают планету в цепях, словно разбойники? И как давно ты знала о намерениях Пурье?

Я подавленно замолчала.

— И продолжала играть с ним? А если бы мы не успели прийти на помощь? Почему ты сразу ничего мне не рассказала?

— Не хотела портить настроение. И тебе, и маме. Я же не знала, что он так настроен…

— Ах, она не знала! Я думал, моя дочь уже достаточно взрослая, чтобы адекватно оценивать ситуации, в которые постоянно попадает. Ну что ж. Все люди ошибаются. С этой минуты ты под домашним арестом.

— Что?!

— Что слышала! — отрезал король. — Посидишь в комнате и обдумаешь свое поведение. Признаюсь, не только этот эпизод настораживает меня.

— Это ты о чем? — с подозрением посмотрела на него.

— Не важно. Из комнаты ни шагу.

— Надолго? — сердце у меня упало.

— Как я решу.

— Так нечестно! — воскликнула я.

— Поговори мне тут.

И ушел. А я без сил опустилась в кресло, пытаясь осмыслить, что я только что пережила, и чем все это было чревато.

Эпизод 13. Как женить полковника

С этого дня я чувствовала себя совершенно несчастной. Кроме Селестайн и Каллипсо я никого не видела, даже Саймон не заходил больше. Вышла на балкон — вот и вся прогулка.

Я чувствовала себя заколдованной принцессой, которую злая мачеха заточила в башне. Так где же бродит мой принц ненаглядный?

Родители, конечно, разозлились на мою глупость. И решили, что думаться без общества мне будет лучше. И я в этом не сомневалась. Но влюбленный мужчина мог бы найти способ навестить меня. Прорваться с боем, например.

Ну, или просто попросить Селестайн проводить его ко мне.

— Я его практически не вижу. С утра он берет лошадь и до самой темноты пропадает на равнинах. И какой-то он задумчивый.

Я встала и подошла к окну, втайне надеясь увидеть своего нареченного на простирающихся до горизонта лугах.

— Грустит? Или просто думает о чем-то?

— Все вместе.

— Может, он из-за Марка так разозлился?

— Не знаю я.

— А что отец? — равнодушным тоном спросила я.

— Про тебя не спрашивает и ничего не говорит. Как и мама. Но выглядит она намного несчастнее него.

— Ну, похоже все они вычеркнули меня из своей жизни. Или забыли о моем существовании.

— Я не забыл, — раздалось от двери. Мы обернулись и увидели Саймона.

— Леди Селестайн, оставьте нас пожалуйста, — попросил он. Сестра покосилась на меня, но ничего не сказала и тихонько затворила за собой дверь.

— Привет, — улыбнулась я и снова отвернулась к окну. — С чем пожаловал?

— А ты не рада меня видеть?

Я продолжала смотреть в сад.

— Рада.

— Что происходит, Анжелия?

Я обернулась и с недоумением уставилась на полковника.

— Не понимаю, о чем ты. По-моему, как раз совсем ничего и не происходит. От меня все отвернулись. Один Торин мне верен, впрочем, у него и выбора-то особого нет.

«Ничего подобного! — возмутился мой дружочек. — Если бы я захотел, то…»

— Ладно-ладно, — прервала я поток его бурных оправданий, не заметив удивленного взгляда полковника. Который, впрочем, почти сразу понял, что я веду беседу не только с ним.

Саймон стремительно подошел ко мне, заключил в объятия и прижал к себе. Я сразу почувствовала себя счастливой: в его объятиях было тепло, уютно и безопасно.

— Так что произошло между тобой и Марком?

— Я ведь рассказывала тебе о его планах, и о своей вынужденной лжи — тоже.

— А еще ты не хотела, чтобы ему причинили вред.

— И что? Между прочим, он не последний герцог Фелиции, и если бы мы его убили или покалечили, быть войне. В первую очередь я должна думать о благополучии населения Шайна. А почему ты столько времени меня избегал?

— Твой отец не оставил мне выбора — ходил за мной везде словно тень. И полагаю, в этот самый момент тоже ищет.

— С чего бы это? — удивилась я.

— Сам не знаю. Видимо, подозревает, что я собираюсь похитить его младшую дочь.

— Но я не понимаю, почему он должен быть против? Он должен радоваться, ведь вы так близки.

— Саймон, ты где? — в саду раздался голос отца, и я усмехнулась.

— Легок на помине. Иди, а то папочка прибежит спасать честь своей доченьки.

— А я и так собирался уходить, — неожиданно серьезно сказал полковник, загадочно глядя на меня. — Мне очень тяжело рядом с тобой. Наедине.

И вышел из комнаты, оставив меня ликовать. Я поняла, что он имеет в виду, и это мне льстило.

«Это потому, что он тебя очень сильно любит, а так как пока он не может назвать тебя своей, то ему нелегко находиться так близко от тебя. Ведь еще неизвестно, как отреагирует на эту новость твой отец. Хотя, не он меня беспокоит…»

— Ты о маме? Но какие у них могут быть претензии к полковнику? — не поняла я. — Он очень уважаемый человек, папин друг…

«Он ведь не дворянин. Он происходит из семьи обычных крестьян, и в возрасте тринадцати лет уже записался добровольцем в армию. И только благодаря храбрости и силе смог продвинуться по службе и заслужить звание полковника».

— Все это я и без тебя знаю. И что?

«Сама-то подумай. Королева будет всеми правдами и неправдами бойкотировать этот брак. И короля настроит против».

— Это мы еще посмотрим. Вижу, ты очень неплохо прошелся по биографии Саймона. Еще что знаешь о нем?

«Его родители умерли уже очень давно, когда на Митру, столицу Фелиции, напали захватчики. Полковник, вернее, в то время еще лейтенант, сражался на другой планете, а когда вернулся, его встретили лишь надгробия его родителей и…»

Тут Торин неожиданно замолчал, и мне показалось это странным. Похоже, он что-то не договаривает. И я кажется поняла, что именно.

— Торин, чьи еще надгробия он увидел? — в сердце уже закралось подозрение, но я пыталась гнать его прочь, надеясь, что сейчас Торин скажет: «и надгробие сестры».

«Вообще-то он сам должен был тебе рассказать…»

— Не заговаривай мне зубы! Если уж заикнулся — продолжай. Я тебя не заставляла начинать этот разговор.

«Его жена и сын тоже были убиты», — сообщил мой милый дружок и замолчал. А я вдруг почувствовала, как у меня подкосились ноги, и срочно захотелось присесть. Значит, он был женат. О, Келейос! И у него был ребенок! Почему он скрыл от меня это? Это что же: я не заслуживаю знать правду? Если он побоялся рассказать об этом, значит, есть причина. Может, он до сих пор любит свою жену?..

Меня вдруг бросило в жар, руки затряслись, и я зажмурилась, пытаясь совладать с рвущейся из глубины моего существа силой. Но не получалось — гнев и обида захлестнули меня с головой.

«Анжелия!» — завопил в моей голове Торин, и я распахнула глаза. В ладонях огненным цветком, ярким до боли в глазах, расцвело пламя.

«Ты должна потушить его!»

Легко сказать! Но я продолжала смотреть на огонь, который жил своей жизнью, то сокращаясь, то увеличиваясь, следуя за моими мыслями и эмоциями. Но я ведь не хотела спалить свою комнату. Глубокий вдох в попытке усмирить лихорадку, и гнев остыл. Огонь, напоследок порадовав меня вспыхнувшим язычком, потух окончательно.