Бесплатный фрагмент - Магия по ГОСТу

Глава 1. Прощай, станкостроительный. Здравствуй, королевская мануфактура

Если вы думаете, что худший день в вашей жизни — это когда утром сломалась кофемашина, а вечером муж сказал, что ему «нужно побыть одному» и укатил в Тайланд с молоденькой массажисткой, — вы просто никогда не работали на заводе «Красный текстильщик» в отделе технического контроля.

Я, Лилия Знаменская, проработала там одиннадцать лет. И если бы мне выдали медаль «За выживание в условиях тотального идиотизма», я бы уже открывала ювелирный магазин.

— Знаменская! — кресло начальника отдела жалобно скрипнуло, когда Петр Иванович, похожий на хомяка, который только что узнал, что зимой орехов не будет, подался вперед. — Ты понимаешь, что ты наделала?

Я понимала. Я сделала свою работу.

— Партия №307, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Втулки для насосной станции. Кривизна оси превышает допустимые 0.05 миллиметра. При нагрузке пойдет трещина через сто двадцать часов работы. Агрегат встанет. Цех встанет. Месячный план…

— Ах, оставь! — Петр Иванович махнул пухлой ручкой. — Кто там будет мерить эти миллиметры? Ты видела, чья подпись на накладной? Зятя самого…

Я видела. Именно поэтому я мерила особенно тщательно.

— Петр Иванович. Если насос встанет, его будут чинить люди. Люди, которые пришли на смену. У них руки, ноги и…

— Ой, да ладно! — начальник достал из ящика стола початую пачку корвалола. — Знаменская, ты хороший специалист, но ты как… как ревматизм! Точно знаешь, когда погода испортится. Но прогноз погоды никого не интересует. Все хотят жить здесь и сейчас.

Здесь и сейчас жить хотели все, кроме меня, видимо. Через два часа у меня на столе лежал приказ об увольнении по сокращению штатов. Смешно, да? Сокращение штатов. Штат ОТК сокращали, потому что он мешал производству.

— Ты не переживай, — сказала бухгалтерша тетя Зина, протягивая мне трудовую книжку и конверт с расчетом. — Ты ж молодая, красивая, с руками, с головой. Найдешь себе мужика нормального, он тебя прокормит. А на заводе этом… туда им и дорога.

Я вышла на улицу. Ноги сами принесли меня к ларьку с шаурмой. Шаурмист, темноволосый парень с усталыми глазами, молча завернул мне порцию побольше, увидев мое лицо.

— Плохой день? — спросил он, протягивая сдачу.

— У меня, — сказала я, откусывая сразу половину, — день такой, что если бы у него было лицо, я бы ему уже наваляла.

Вот в таком настроении я и встретила цыганку.

Она появилась из ниоткуда. Буквально. Только что не было никого, и вдруг — платок цвета запекшейся крови, серьги, которые звенели, как будто оркестр народных инструментов репетировал у нее прямо в ушах, и глаза — черные, маслянистые, с прищуром человека, который точно знает, где зарыт клад, но не скажет, потому что это невыгодно.

— Красавица, — зашелестела она, хватая меня за руку. Шаурма чуть не вылетела в канаву. — Вижу, вижу… Темная полоса у тебя. Уволили? Бросили? Денег нет?

— Есть шаурма, — буркнула я, выдирая руку. — Отстаньте.

— А я тебе не отстану! — цыганка, вопреки законам физики, переместилась и оказалась прямо передо мной. — Я тебе счастье принесла! Видишь?

Она сунула мне под нос какую-то побрякушку. Это был амулет. Самый дешевый, наверное, из всех возможных. Круглый металлический медальон на кожаном шнурке, в центре которого болтался мутный зеленоватый камешек. Выглядело это так, будто камешек страдал катарактой.

— Чудо-амулет! — вещала цыганка. — На удачу! На работу! На любовь! Притянет мужа богатого, работу денежную, счастье большое!

Я посмотрела на камешек. Камешек смотрел на меня с выражением легкой тоски.

— Он что, больной? — спросила я.

— Это не больной! Это магический! — обиделась цыганка. — Он силу копит! Ты его купи — он всю силу тебе отдаст.

— Сколько?

— Тысяча рублей.

— У меня пятьсот есть.

— Давай пятьсот и шаурму.

Я посмотрела на шаурму. Шаурма была последним светлым пятном в этом дне. С другой стороны, шаурма заканчивается, а удача… ну, вдруг?

— По рукам, — сказала я, вручая ей остатки ужина.

Цыганка довольно закивала, нацепила амулет мне на шею (шнурок оказался на удивление приятным на ощупь, прямо шелковым) и растворилась в толпе. Растворилась — это я фигурально. Просто шагнула за угол и пропала, будто ее никогда и не было.

— Странная, — сказала я вслух. — Ладно. Была не была.

Дома было холодно, пусто и пахло чужими людьми, которые снимали эту квартиру до меня. Я забралась под одеяло, сжимая в руке амулет, и подумала: «Хоть бы приснилось что-нибудь хорошее. Работу новую. Где меня ценят. Где не надо воевать с идиотами».

Камень в амулете противно засветился зеленым. Я не придала значения. Мало ли, китайский светонакопитель.

Я уснула.

Глава 2. Утро в другом измерении, или здравствуй, деревянный ГОСТ

Проснулась я от того, что было тихо.

Это была не обычная утренняя тишина выходного дня. Это была тишина… стерильная. Как в операционной. Или в библиотеке. Когда боишься чихнуть, потому что эхо разнесет и сработает сигнализация.

Я открыла глаза.

Потолок был не мой. Мой потолок имел гордое желтое пятно от соседей сверху и трещину в форме Винни-Пуха. Этот потолок был деревянным. Резным. С такими завитушками, что у современного дизайнера рука бы отсохла это повторить.

— Охренеть, — сказала я шепотом.

Я лежала не на своем продавленном диване. Я лежала на чем-то, что претендовало быть кроватью, но на деле напоминало выставку достижений народного хозяйства в номинации «Самая неудобная кровать с балдахином». Балдахин тяжелый, бархатный, бордовый, с кистями. Кисти норовили упасть мне на лицо и задушить во сне.

— Охренеть, — повторила я громче.

Амулет на шее приятно грел кожу.

— Это ты наделал, да? — спросила я у камешка. — Ну спасибо. Очень смешно. Где моя хрущевка, где шаурма? Верни всё обратно, слышишь?

Камень засветился ярче, но ничего не вернул.

Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял субъект, которого природа явно создавала в спешке, перемешав детали от разных людей. Худой, длинный, в камзоле, который был моден, наверное, лет триста назад. Лицо бледное, глаза навыкате, на носу — пенсне. Пенсне! В мире, где, судя по кровати, даже очки еще не изобрели!

— Госпожа контролер! — выдохнул субъект голосом человека, который бежал марафон, но забыл, что можно остановиться. — Вы встали! Слава богам! Слава всем богам, каким только можно! Светлым и темным! И нейтральным! Особенно нейтральным, они хоть не вмешиваются!

— Эээ… — сказала я, пытаясь нашарить под подушкой телефон. Телефона не было. Вместо него была какая-то жесткая подушка, набитая, кажется, сеном. — Доброе утро. А вы кто?

— Я? — субъект прижал руку к груди. — Я Эраст Помидорович Сушняк, личный секретарь его величества короля Эдельберта Третьего! А вы… вы не помните? Вы госпожа контролер! Вы вчера прибыли! Вы сказали, что устали с дороги и просили не беспокоить до утра! А утром — беспокоить! Потому что — беда!

— Беда? — я села на кровати, пытаясь удержать балдахин на безопасном расстоянии. — Какая беда? Я вообще-то Лилия. Лилия Знаменская. Инженер-метролог. И я вчера была в Москве. А где я сегодня?

— В Эренгарде, конечно! — Эраст Помидорович выглядел так, будто я спросила, круглая ли земля. — В столице королевства Эренгард! На королевской мануфактуре магических изделий! Вы… вы главный контролер качества! Вас вчера назначили!

— Меня? Контролером? — я хмыкнула. — Но я… я же попаданка? Да? Я читала такие книжки. Попаданка в другой мир. Обычно там сразу принцы влюбляются, магия из пальцев и драконы.

— Принцы? — Эраст Помидорович поморщился, как от зубной боли. — Принцы у нас есть. Два штуки. Один дурак, второй в отъезде. Магия из пальцев? Только если вы волшебник, а вы, простите, не пахнете. Драконы? Есть, на севере, но они заняты — кашляют, бедные. Сырость, понимаете ли, и топливо плохое. А вы — контролер! Идемте скорее!

Он схватил меня за руку и потащил. Я, в длинной ночной рубашке, которая каким-то чудом оказалась на мне (своей пижамы я не помнила), спотыкаясь о половики, побежала за ним.

— Постойте! — кричала я. — Куда? Я не одета! Я не готова! Я вообще хочу домой!

— Некогда! — орал в ответ секретарь, лавируя в коридорах. Коридоры были длинные, с факелами на стенах. Факелы горели, но не коптили. Странно. Наверное, магические.

— Третья партия! — выпалил он на бегу. — Третья партия палочек для Академии! Она сегодня взорвала крыло!

— Крыло? — переспросила я, пытаясь осмыслить.

— Учебный корпус! Левое крыло! Хорошо, что занятия еще не начались, только уборщица пострадала! Ей хвост прищемило!

— Хвост? — я окончательно перестала понимать реальность.

— Она ящерица! — пояснил Эраст Помидорович, вылетая в огромный зал. — Оборотень! Ящерица-оборотень! Хвост отрастет, не волнуйтесь! Вот! Смотрите!

Мы влетели в помещение, которое явно было производственным цехом. Только вместо станков тут стояли длинные деревянные столы, заваленные инструментом, похожим на стоматологический. Везде валялись щепки, перья, какие-то блестящие пылинки и… палочки. Много палочек. Деревянных, разной длины, с набалдашниками.

Посреди этого хаоса стоял стол, а на столе лежала она.

Палочка.

Кривая.

Кривая настолько, что если бы это был человек, его бы давно отправили к остеопату. Она была изогнута буквой «с», с каким-то узлом посередине и торчащей щепкой у основания.

— Это? — спросила я, подходя ближе.

— Это образец! — простонал секретарь. — Из той самой партии! Остальные уже разлетелись по ученикам! Сегодня первое занятие у первокурсников! И у каждого — такая!

Я взяла палочку в руки. Она была теплой. И пульсировала. Слабо так, как будто у нее был пульс.

— Что это за дерево? — спросила я, вертя её в руках. — Оно же сырое. Совершенно сырое. Его даже не сушили нормально.

— Как это — сырое? — Эраст Помидорович выпучил глаза. — Его же магией обработали! Заклинанием «Вечная сушка»!

— Магия магией, а физику не обманешь, — буркнула я, проводя пальцем по изгибу. — Это кривизна. Смотрите. Она не прямая. У неё ось смещена. И тут, — я ткнула в узел, — дефект структуры. Это не палочка, это мина замедленного действия.

В моей голове уже щелкнуло. Щелкнуло профессиональное. Одиннадцать лет на заводе не прошли даром. Передо мной был не просто артефакт. Передо мной был БРАК. Самый настоящий, злостный, вопиющий брак. Такие вещи я отбраковывала пачками, несмотря на зятя начальника и его связи.

— Где ваши чертежи? — спросила я, оглядываясь. — Технические условия? Допуски и посадки? Сертификаты на материал?

— Чего-о? — Эраст Помидорович смотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Документация, — медленно, как на иностранном языке, сказала я. — Бумаги, где написано, какой должна быть правильная палочка. Длина. Диаметр. Прямизна. Влажность древесины.

— Ну… — секретарь замялся. — Мастера знают. Они чувствуют.

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

— Чувствуют, — повторила я. — Они ЧУВСТВУЮТ, какая должна быть палочка. И поэтому у детей в руках взрываются палки? Поэтому крышу снесло? Поэтому ящерице хвост прищемило?

— Ну, вообще-то… да, — Эраст Помидорович развел руками. — А что не так? Всегда так работали.

— Где ваше начальство? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает тот самый праведный гнев, из-за которого меня и уволили. — Где главный инженер? Технолог? Директор? Кто тут за это отвечает?

— Главный маг-технолог, — пискнул секретарь. — Но он… он занят. У него важное дело.

— Важнее взрывающихся детей?

— Он медитирует. Настраивается на волну мироздания. Это очень важно для творческого процесса.

Я замерла. Медитирует. Пока у него палочки рвут детей. Мироздание, блин.

— Тащите его сюда, — сказала я голосом, от которого на заводе «Красный текстильщик» разбегались даже опытные бригадиры. — Тащите, пока я сама не пошла и не настроила его на волну реальности с помощью этого табурета.

Секретарь побелел и вылетел из цеха быстрее, чем я успела сказать «стандартизация».

Я осталась одна. В окружении кривых палочек, щепок и тишины, нарушаемой лишь потрескиванием факелов. Амулет на шее нагрелся сильнее.

— Ну и вляпалась я, — сказала я вслух. — Цыганка, чтоб тебе шаурма поперек горла встала.

Но где-то в глубине души, там, где жил уставший от бардака инженер, затеплилась надежда. Здесь был бардак. Здесь был хаос. А значит — здесь было поле для работы.

И я, Лилия Знаменская, собиралась вспахать это поле глубоко и качественно.

Даже если для этого придется перековать всё королевство на новый лад.

С деревянным ГОСТом.

Глава 3. Инвентаризация

Эраст Помидорович отсутствовал ровно столько, сколько нужно, чтобы я успела обойти цех и мысленно составить список первоочередных проблем. Список получился длиннее свитка, в который, наверное, здесь заворачивали селедку.