электронная
180
печатная A5
314
18+
Ловушка для снов

Бесплатный фрагмент - Ловушка для снов

Новеллы

Объем:
66 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4483-8750-0
электронная
от 180
печатная A5
от 314

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

К лучшему

(репка)

Когда яркое летнее солнышко весело залило своими лучами Московскую квартиру на двадцать восьмом этаже, внук попросил дедушку рассказать сказку.

Интересно, много чего в нашем мире можно измерить деньгами, или просто оценить стоимость… Да, много. Но можно ли оценить тот самый солнечный свет в квартире на двадцать восьмом этаже…? Нет! Нельзя, потому, что это мгновение жизни, а мгновение жизни — бесценно, это так тонко, что нужно ценить просто — бесплатно…

— Деда, а деда, расскажи мне сказку, про репку — дёргая за рукав дедушку, нетерпеливо просил внук. — Ты мне давно обещал…

— Ну, ладно — зевнул дед и глянул в окно, от высоты у него перехватило дыхание, и он молча перекрестился, а внук тем временем стал ковыряться в носу. Дед посмотрел на внука — Не ковыряйся в носу, это неправильно и некрасиво…

— Деда, а что такое правильно? — переспросил внук.

— Видишь ли, в чем тут дело, правильность, это такая штука, удобную степень которой каждый определяет сам для себя — умозаключительно изрёк дед и старательно принялся рассказывать сказку.

— У деда с бабкой выросла большая такая репка, только почва там была каменистая… Ой, ёй! — неудачно повернувшись, схватился старый за поясницу.

— Чего с тобой? — вопросительно посмотрел внук на деда.

— Да поясница проклятая, радикулит, болит она у меня, прямо спасу нет никакого.

— А от чего она у тебя болит?

— От неправильной жизни, наверное… Ну ладно, не перебивай и слушай меня дальше — сморщившись, отпустил дед руки от поясницы.

— Это про ту репку, которую динамитом враги подорвали?

— Нет, про другую. — Поехал я тогда на тройке в Тулу за маленькими бетономешалками, они тогда влёт продавались.

— Деда, поехал на тройке лошадей?

— Да нет… — закряхтел дед.

— На БМВ третьей модели? — продолжал дознаваться внук.

— Да нет. Тройка, это раньше так «Жигули» назывались, третья модель, у меня ещё прицеп был для бетономешалок. Откуда тогда БМВ взяться? От сырости?

— Это было на заре…

— Революции… — перебил его внук.

— Да нет, перестройки…

— А что такое перестройка?

— Перестройка, это последствия революции.

— А причем тут репка?

— Слушай дальше, тогда узнаешь, причем… Репку впереди меня вёз «Камаз». Вот, еду я значит по Симферопольскому шоссе, километров сто пятьдесят уже отмахал от столицы, почти до самой Тулы доехал… — осёкся вдруг дед оттого, что мысли унесли его в прошлое.

Тут внук схватил в руки будильник и начал крутить на нём ручки.

— Внучек, не надо трогать то, что хорошо работает…

Мысли опять унесли старого в память, но на лице не двинулся ни один мускул.

Старче был настоящий перец, прошел огонь, воду и непогоду. Было время, когда сносило его ветром с жизненного пути, он печалился и уходил в настоящий самооттяг. Судьбу как ставку на кон бросал с мыслями — не проиграв, не победишь. Петляла его жизнь по разным путям-дорогам, года катились под гору, всё было по-настоящему. Но сейчас он стал насквозь никудышный, и груши, которыми он приторговывал на рынке, были у него деревянные. Сейчас он весь был разбалансированный и в нём чувствовался какой-то огромный изъян, от которого он просто устал бороться, устал толкаться и доказывать что-то, кому-то, зная ровно столько, сколько ему было положено. Превозмогая боль, дед решил продолжить рассказывать сказку, но делал это без радости, отключив какую-то часть самого себя, экспрессия у него осталась, а души не хватило…

— Так, на чем мы с тобой остановились…? — тряхнул он головой.

— На мясе… — попытался сбить с толку внук дедушку.

— На каком мясе?

— Когда ты не мог определить, что было с ним до того, когда оно бегало, мычало оно или хрюкало… — заразительно захохотал внук.

— Ах ты, озорник, мы же с тобой остановились на репке.

— На «Камазе» — удерживал тонкую нить малый.

— Ах, да… — Вот, отмахал я сто пятьдесят километров в морозную такую ранищу… В ноябре это было, мороз придавил, как сейчас помню — закручинившись, замолчал дед.

— Деда, ну а дальше-то что было, дальше…? — от нетерпенья прямо сгорал внук, от чего глаза у него просто светились. — «Камаз» вёз репку, которую вы с бабушкой выдернули…?

— Да нет, не мы с бабушкой, а колхозники. Полный «Камаз» репок надёргали и даже с верхом его нагрузили, будь они трижды неладные с этими репками. И зачем они только столько репки в него нагрузили аспиды окаянные… — снова схватился старый за поясницу. — «Камазов» тогда видать не хватало, что ли, или репка через край уродилась, раз они её столько напёрли? — задумчиво почесал старче затылок.

— Ну, а дальше-то что, дальше? — никак не умолкал внук.

— Ну, а дальше, догоняю я этот проклятый «Камаз», а его как бросит на кочке, мороженные репки из кузова падают, на асфальте, как мячики скачут, каждая килограмма так на четыре с лихвой из них тянет… — дед сначала жестом показал репку, а потом как они скачут. — Ну, думаю, дай-ка я его обгоню, устал я от этих репок за рулём уворачиваться, думаю, неровён час, подпрыгнет какая упавшая репка, отскочит от асфальта, да залепит мне прямо в ветровое стекло. Быть беде тогда думаю… — пасмурно замолчал дед, погрузившись в дремучие воспоминания, из которых голосом его снова выдернул внук.

— Деда, ну, обогнал «Камаз» — то?

— Слушай да-ль-ше… — на распев протянул дед.

— Слушаю дедушка, а почему колхозники трижды неладные…?

— Почему, почему? Потому… Потому, что «Камаз» доверху нагрузили. — Ну, притопил я и только поравнялся с «Камазом»… — перекрестившись, тяжело вздохнул дед.

— Деда, а что такое — притопил…?

— Нажал на газ до упора и скорость, стало быть, увеличил…

— Ааааааа… — открыл для себя новую тайну мира маленький человек.

— Но тут меня иномарка догнала и давай фарами как оглашенная сигналить, да так прямо не вовремя, чтобы тому водителю пусто было!

— А почему пусто? Дедушка… — никак не утихал внук.

— Потому, что дорогу я ему уступил и снова сзади «Камаза» пристроился, а «Камаз» в это время как раз сильно тряхнуло, и с него такая репка упала… — схватился старый за голову. — Один раз от дороги спружинила, второй раз как теннисный мячик подпрыгнула, а третий…

— А что третий-то дедушка, что третий…?

— А третий раз мне прямо в ветровое стекло кэ-эк дала…!!! Как звезданула! Как кувалдой по «Жигулям» стукнуло, еле за руль успел спрятаться — снова замолчал старый.

— Ой, ёй! — закрылся руками внук. — А дальше-то что? Что дальше-то было, дедуся…?

— Дальше включил я аварийку и стал останавливаться. Стекла нет, ветер ледяной прямо в морду мне хлещет и насквозь продувает. Остановился я, хорошо выматерился от души. «Камаз» с иномаркой уехали — махнул в сторону дед — и даже не притормозили. А мёрзлая репка у меня на заднем сиденье лежит, не шевелится. Стою я и думаю, как быть и что делать…? Постоял, покумекал и стал назад в Москву разворачиваться. А до столицы, сам понимаешь, целых сто пятьдесят километров! Нашел я в вещевом ящике старые солнцезащитные очки, поднял воротник и назад потихоньку поехал. Целых пять часов ехал, промёрз, как собака, по дороге измаялся. Салон весь в грязи и в снегу, морда красная, хоть прикуривай, пальцы окоченели… Да пропади оно всё пропадом! — в досаде стукнул дед кулаком себя по коленке. Зуб у меня заныл, язви его холеру, хоть лез на стену, хоть не лезь… Приехал домой, ванну горячей воды налил, чтобы, стало быть отогреться, залез, а температуры воды не чувствую, бутылку коньяка прямо в ванной на грудь принял, пол часа-то и посидел, даже и не согрелся… И тут! — округлились глаза у рассказчика. — Представляешь, у меня камни из почек пошли! — скривившись дед глянул на внука, как на врага народа.

— Деда, а это больно?

— Ой, блинннн…! Больно, это, не то слово… Это — круто, меня всего таким страшным винтом прямо в ванной скрутило. Скорую вызвал, которая ехала целую вечность, насилу дождался, чуть не родил… Вот, привезли меня в госпиталь, что на Яузе, я там было издох. Три дни по потолку лазил, три дни ужом извивался, пока камни не вышли, настоящие лыжники-булыжники оказались, а тут зуб зараза ещё душу всю вымотал…

— Ой, деда…, ну ты попа-а-а-а-ал… — вдруг округлились у внука глаза.

— Вот такая вот получилась у меня репка.

— Деда, а репка потом куда делась?

— Бабушка из неё салат сделала…

— Деда, а с репкой, и вообще всё, что так получилась, это к лучшему, или к худшему…?

— К лучшему мой золотой, к лучшему мой касатик, а то, как мне доктор сказал, операцию бы пришлось делать и с ножом булыжники доставать — трогательно и заботливо погладил по голове дедушка внука. — Говорят, всё, что не делается в нашей жизни, всё к лучшему… — ласково посмотрел старый на внука и понял, что тот рассказом остался доволен. Внук всей душой оценил эту сказку, он, маленький человек оценил это маленькое мгновение жизни, правда для внука это была сказка, а для дедушки — быль.

Жизнь, как полотно, сотканная из мгновений тем временем стремительно шла вперёд, а солнышко по-прежнему заливало своими игривыми тёплыми лучами квартиру на двадцать восьмом этаже…

Андрей Днепровский — Безбашенный.

(A. Dnepr) http://proza.ru/avtor/091062

4 ноября 2007г

Кабриолет

(автомобиль с открытым верхом)

«А я сяду, в кабриолет, и уеду, куда-нибудь…» (слова из песни)

Он отзывался на имя Григорий. Жил с интересом и был, как говорится — сам себе рулевой. Склада характера слыл трудного и даже чуть-чуть чувствительного, а может быть где-то даже ранимого, с основами заложенными ему ещё в школе, призвание которых было — оберегать гармонию со вселенной и довольствоваться настоящим. Специалистом своего дела он был хорошим, посему недостатка в клиентах не испытывал, а иногда, так и совсем «зашивался». Григорий не относился к той категории людей, которые каждый день только и делали то, что сожалели, что мимо них, сверкая фарами, стремительно проносится торопливая жизнь.

— Мужчина должен уметь делать что-нибудь и руками… — с улыбкой любил шутить он.

— Скажите, пожалуйста, мастер, какое время займёт ремонт моей разбитой машины? — бывало, спрашивал его кто-нибудь из клиентов, которому, без машины было просто невмоготу.

— Да, какое-то…, знаете ли, займёт. Ведь ремонтировать автомобиль дело нелёгкое, долгое и трудное. — Вот «убить» машину — это да! Это быстро! Трах-бах! И готово. А сделать, как было — так это долго… — вслух рассуждал мастер. Если сказать честно, то он не знал, что ему отвечать на такие вопросы.

Он был частным автомобильным мастером. Мастерская у него находилась в большем гараже прямо во дворе дома. А напротив его дома стоял другой дом, соседа Залупина, который занимался малым бизнесом, чего нельзя было сказать о его доходах. Дом у соседа был покрыт красной черепицей с пропаносинкой, в отличие от дома автомобильного мастера, ютившегося под старой проломанной шиферной крышей, которая того и гляди обвалится.

Жена соседа Залупина управляла банками. Но банками, это будет сказано слишком громко, она была заведующей районной сберкассой с одним единственным филиалом, который находился под вывеской с величавым названием «Сбербанк», представляя собой ветхое деревянное заведение. Правда, жена Григория тоже банками управляла — огурцы там, помидоры в банки закатывала. Но разница межу женами, управляющими банками — была налицо, она была просто огромная. Их различали такие противоположные качества, как степенность и озабоченность.

И чем дальше текла жизнь, тем больше обогащался сосед Залупин, тем сильнее он разворачивался, богатея прямо на глазах всего маленького районного городка. Хотя и дружили Залупины с Григорием, и выпивали иногда вместе, но вот беда, приумноженное богатство Залупиных с каждым годом всё больше и больше не давало покоя жене мастера, всё больше увеличивая пропасть взаимоотношений между супругами. Последней каплей послужило то, что Залупины как-то по случаю приобрели, совсем недорого (умел сосед копейку беречь) импортный автомобиль «Понтиак кабриолет». После покупки соседи пришли хвастаться с бутылкой к Григорию. Глянул Григорий на кабриолет беглым и опытным взглядом… Так, металлолом металлоломом, хоть и сохранился ещё ничего для своих лет с прошлого века. Староват был кабриолет, староват, рессоры у него что-то вовсе просели, и кузов дышал на ладан.

— Достанет сосед со своим ремонтом — тяжело вздохнул Григорий, бросив ненавистный взгляд в сторону старой машины. — Ведь и не буду знать, как от него отделаться.

Вообще, у Залупиных больше было спеси и куражу, чем сам кабриолет того стоил.

А дальше всё получилось так, как и предполагал Григорий… На следующий день к нему пришел сосед и сказал, что двигатель у кабриолета веблирует, посмотри мол, пожалуйста. А чего там было смотреть, если ему прямая дорога на свалку. Да и не по нашим морозам на кабриолете кататься, но Залупины твёрдо стояли на своём, дескать, будем ездить на кабриолете и точка.

И сколько мастер не объяснял супруге, что у Залупиных за автомобиль, она понимать ничего не хотела, а всё пилила и пилила по ночам своего мужа.

— Вона, Залупинша теперяча, на кабриолете импортном ездит, язвит теперь промеж баб в магазине, зазнаваться совсем стала, мол, не за тех вы дуры замуж повыходили, не видать вам кабриолета как своих ушей, а ты всё на «Волге» отечественной перебиваешься — гудела по ночам супруга на мастера.

Но кончилось лето, стало потихонечку холодать, и очередная поездка на кабриолете для обоих Залупиных закончилась плохо, они попали в больницу. Разом заболели гнойной ангиной и лежали теперь в терапевтическом отделении с высокой температурой и крепко хворали. Видать протянуло их сибирским ветерком в кабриолете.

Но, даже такой исход дела, который Залупины старались сохранить в тайне, никак не повлиял на жену мастера. Видать, слишком высок был авторитет соседки в глазах женщин этого небольшого районного городишки, где многие сильно завидовали Залупинше черной пречерной человеческой завистью. А Елена всё пилила и пилила своего мужа. И сколько Григорий не объяснял ей, что кабриолет — это всего лишь тип кузова автомобиля с открытым верхом для стран с жарким климатом, а не показатель благосостояния личности на предмет зависти — толку всё равно не было.

Последний раз жена на Григория зыркнула таким ненавистным взглядом, что у него напрочь отбило весь сон. Неловко ему стало и даже обидно. Замутилось озеро его души от такого неслыханного непонимания, закручинилось.

— Ну, ётыть… — ворочаясь, в сердцах долго плевался и матерился мастер.

А сна, как и кабриолета, у него по-прежнему не было. Он ещё полежал немного, помучился, дождался, пока супруга уснёт, потом встал и решительно отправился в гараж-мастерскую.

В гараже он достал из покрышки валявшегося баллона бутылку водки, премированную ему за ремонт, и махнул её разом. И тут вспомнились ему с новой силой былые обиды супруги, и потекли рекой, всплывая на поверхность сознания большими воздушными пузырями.

— Наверное, моя жена сильно хочет, что бы у нас тоже кабриолет был? — подумал Григорий, и решил — де быть посему, если женщина просит. — Всё равно доставать будет, и любимые котлеты последнее время что-то совсем перестала готовить, один суп «рататуй» варит, где по краям капуста, а по средине… так и вовсе ничего нет.

Закурил сигарету Григорий и призадумался, сел на краешек баллона, обнял буйную голову руками, и ещё раз крепко задумался.

— Да что же это за напасть такая у баб с этим кабриолетом, что же за лабуда в их голове происходит? — недоумевал он.

Потом встал, решительными движениями размотал шланги от автогена, зажег горелку и стал срезать крышу у своей «Волги». Дым из гаража повалил столбом…

Что-то тут колыхнулось в бабьей душе спросонья, почуяла супруга неладное, выскочила из дома и в гараж ринулась, как раз к тому времени подоспела, когда муж крышу с машины уже срезал и сбросил.

— Да что ты наделал-то, окаянный!? — заголосила она, простирая руки к самому потолку.

— Ничего! — процедил ей сквозь зубы Григорий, не выпуская изо рта сигарету. — Теперь у нас тоже будет кабриолет, раз тебе так хочется — открыл он ворота и запустил двигатель.

Он летел на «Волге» по дороге без крыши, с включенным на всю мощь приёмником, из которого неслась в то время модная песня. — «А я сяду, в кабриолет, и уеду — куда-нибудь…!». Эта песня дала такой творческий толчок мыслям Григория, который сейчас ему был, ну… просто необходим.

В эти секунды он ощущал себя по-детски истерично счастливым. Его душа окрылилась, запела и заплясала, а пульс был не менее — тысячи ударов в минуту. Машина летела на большой скорости, ветер развивал и захватывал его рыжие волосы, освежая и радуя новыми ощущениями. И это — того стоило! Ради этого — стоило жить!

Как всё просто устроено в жизни, стоит срезать крышу машины и она тут же превращается в волшебный кабриолет, обладающий какой-то, ну просто магической силой. И если бы его спросили, для чего он живёт, то он, совсем не задумываясь, ответил — вот ради этого самого момента он родился, вырос и живёт! Что бы сейчас лететь под луной на «Волге», с только что срезанной крышей, из которой он собственноручно сделал кабриолет.

Это была, наверное, одна единственная «Волга» во всём мире, нет, во вселенной, с таким типом кузова… «Волга — кабриолет»!

Остроту ощущений его души, можно было сравнить только с полётом на парашюте…

Ouppps! Нет! Без парашюта…!

Андрей Днепровский — Безбашенный.

17 января 2004г

Какой ужос!

(суть текущего бытия)

Это было в то время, когда в стране неограниченных возможностей все как один боролись, пока не напоролись на то, за что собственно и боролись. Всё было на взмахе, на залихватском подъёме, на великом энтузиазме, том самом, который иногда движет умами людей.

Представляете, но в это самое время студент Нотан занимался разными бабочками и прочими насекомыми. Сейчас он трясся в старом, ржавом автобусе, который пробирался в высокогорный аул. На улице шел докучливый дождь, дорога извилистыми серпантинами уходила в горы за облака, мотор автобуса неистово выл на пониженных передачах и этот надрывный вой старались перекричать редкие пассажиры.

— В целом был мудренее! Так сказать — целомудреннее…!!! — на высоких тонах обрисовывал пассажир-старикашка глобальную проблему своему глухому соседу.

— Тьфу на вас, тьфу на вас, тьфу на вас ещё раз, никакого стыда у них нету… — плевалась бабушка на соседнем сиденье, внимательно рассматривая забытый кем-то порнографический журнал.

Сзади салона какой-то пьяный «базлал» частушки: — Меня прёт, меня прёт, потому, что гололёд…, потому, что гололёд, меня прё-ёт!

В проходе автобуса блеяла коза, над шторкой водителя висела надпись «Не грузи ближнего!».

На крутом перевале автобус неистово карабкался в гору, дорога в аул была узкая, двум машинам едва только разъехаться. Справа открывался незатейливый вид страшной пропасти, слева над дорогой нависала скала, тут на очередной остановке подсели уставшие и насквозь промокшие туристы, молодая кондукторша принялась собирать за проезд плату:

— Вошедшие, обилечиваемся пожалуйста, передаём денежки за проезд! — колокольчиком летел по салону автобуса её звонкий голос.

Кондукторша внимательно стала осматривать вошедших туристов, но тут её лицо скривилось в непонятной улыбке. Да, кондукторше было откровенно жалко туристов, она пару минут помолчала, а потом как из пулемёта снова затараторила:

— Граждане туристы, рассаживайтесь, пожалуйста, по местам…! Если кому будет плохо, если кого-то укачивает, не стесняйтесь, говорите водителю, автобус остановится и вы придёте в себя, не стесняйтесь, будьте как дома… Наш водитель лучший в автобусном парке, он может проехать по самым узким дорогам, он только что прошел тесты на профессиональную пригодность… — скороговоркой тарахтела кондукторша.

Нотан посмотрел в пропасть, и ему на какой-то момент показалось, что его и вправду качнуло, словно на подвесном мосту, но тут завывая мотором, старый автобус остановился.

— Бе-е-е-е… — через минуту вдруг раздалось из передней части автобуса.

— Бе-е-е-е… — вторила этому странному звуку коза.

— Кто-нибудь, посмотрите, там нашего пассажира тошнит возле переднего колеса, или не нашего, кто там рыгает? Это наш пассажир или не наш…? — с неподдельным любопытством спрашивала кондукторша.

Тем временем мужик на переднем сиденье в окно из автобуса высунул голову…

— Ну что вы молчите? Наш это пассажир или не наш пассажир…??? — никак ни унималась кондукторша.

Мужик ещё какое-то время деловито смотрел, потом повернулся к кондукторше и с минутной паузой выдал: — Это блюёт… наш водитель…

— Какой ужос! Вдруг округлились глаза у кондукторши, от чего она чуть не свалилась с сиденья.

Нотан на минуту замкнулся на смысле текущего бытия, испытывая подавление и возбуждение одновременно… Всё, до последнего атома кислорода в своём организме он потратил — на заразительный истерический смех.

Андрей Днепровский — Безбашенный.

12 января 2008г

Карачум

Карачум

(кара — черный, чум — дом. тюркское)

Мало кто задумывался над тем, на чем держится противостояние жизни? На чём вообще держится жизнь? Оказывается, всё — очень просто! Первая половина населения нашей планеты всё время хочет чего-нибудь от второй, а вторая не хочет, чтобы первая от неё чего-то хотела… На этом и держится жизнь! Это так же как с земным притяжением, которого на самом деле просто не существует, земля продавливает пространство, и всё падает в эту воронку, в которую мы и летим, и летели, и будем лететь… если только поверхность планеты не остановит. Так что, мы с вами всё время находимся в состоянии падения и полёта… Падаем и живём, летим и ещё на что-то надеемся… Падаем вместе с другими, вниз, в грех, в грязь, в пустоту, с облаков, если надежды не оправдались, попадаем в разные ситуации, всё время куда-то бежим и кружимся вместе с землёй, при этом всегда чего-то хотим, того, чего сильно недостаёт…

(так, чуть-чуть, немножко о физике, дабы полнее представить картину падения… и хотя закон Ньютона о всемирном тяготении никто не отменял, тяготения на самом деле просто-напросто — нет! и никогда не было! в двух словах, чтобы читателю стало ясно, в каком мире мы существуем… закрываем глаза и представляем; тэ-экс, что мы себе представляем, что мы себе можем представить..? что сможем, то и представим, если, конечно же — постараемся! Мы представляем себе для простоты представления — натяжной потолок, или натянутую плёнку простого тепличного полиэтилена, на который или которую кладём металлический шарик достойных размеров. Вопрос, что будет с плёнкой под тяжестью шарика..? всё правильно, шарик плёнку продавит, так же, как наша планета продавливает пространство, вокруг шарика будет воронка, в которую всё покатится и полетит! теперь представьте всё это в трёхмерном пространстве… тэ-экс! если вы смогли прочитать, значит, смогли и представить:))) всё, что на нашей планете или вокруг неё — стремится к центру продавленного пространства. Что не так, извините, я простой литератор, а вовсе не физик, но всё в мире связано, в литературе без физики, тоже нельзя:))) так же как без воды, воздуха и без водки! ой! простите, пожалуйста, без водки, конечно же — можно, но без воды и без воздуха точно — нельзя!).

Этим майским, солнечным утром Василиса с Карленом (Василиса идёт от Вассала, небедные люди, а Карлен от Карла Маркса и Ленина, сокращенно — Карлен) Василиса с Карленом… встретились на рынке провинциального городка. (иногда такое бывает…) они повстречались в преддверии той самой весны, что людям дарит так много! Что-что? Вы не знаете, что дарит весна..? Вот как? Вы просто живёте и это не знаете… Она дарит — надежду на счастье! Чего обычно так не хватает… Любви и счастья всегда не хватает! Так же, как денег, их тоже всегда не хватает:)))

Карлен много перед чем мог устоять, он мог устоять даже перед грозой, но перед взглядом Василисы, устоять просто не смог! Ну как перед ним устоишь, если в нём играют весёлые бесенята? В её взгляде было столько любви и нежности, столько тоски по этой любви, что Карлену, в лучах майского солнца, осталось только одно! Спросить, или просто сказать, глядя на эту красивую женщину… Нет! Он не сказал: — Какая погода, и не спросил, сколько сейчас времени? Он спросил то, что пришло ему в голову, и эта сила вопроса имела значение:

— Скажите, из-за вас мужчины… стрелялись!!?

— Нет! — в страхе отпрыгнула Василиса, словно увидела под ногами змею. — Почему вы меня об этом спросили…?

— Так… Редкая женщина может этим похвастаться… — смущенно пожал плечами Карлен, сделал шаг к Василисе, и в этот самый момент наступил…

Да! В этот момент облака на небе парили! А до этого они летали неправильно… Недосуг им было задуматься о любви, так как они были — вечностью! Так счастье с любовью, уже повстречались! И с этим было легко, и в беду и в бомбёжку… И даже при сотрясении мозга!

(да простит меня дорогой мой читатель, за меленькое и совсем малюсенькое отвлечение про сотрясении мозга, но это взято чисто из медицины. сотрясение мозга может быть только тогда, когда — мозги есть! а когда мозгов нет, то сотрясения быть прррррросто не может!!! когда есть любовь, мозги просто отсутствуют, ибо всё подчиняется только любви!).

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 180
печатная A5
от 314