12+
Литье колоколов и пушек в Великом княжестве Литовском

Бесплатный фрагмент - Литье колоколов и пушек в Великом княжестве Литовском

Объем: 190 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

КРАТКИЙ ОБЗОР ИСТОРИИ ЛЮДВИСАРСТВА (ЛИТЬЯ КОЛОКОЛОВ и ПУШЕК)

Великое княжество Литовское


Вильно. 1924 г.

Занимаясь инвентаризацией памятников в Литве, в основном в Ковенском крае, на протяжении многих лет я собрал, среди прочего, многочисленные сообщения о колоколах. В то же время, с целью расширения и умножения материала, позволяющего сделать некоторые обобщения, я в 1911 году объявил, а затем неоднократно повторял в виленских периодических изданиях просьбу прислать мне сведения, согласно представленной анкете, о колоколах, находящихся в то время на всей территории бывшего Великого княжества Литовского. Работы были прерваны в 1915 году.

Таким образом, был создан каталог почти тысячи колоколов, который, подкрепленный архивными и печатными источниками, стал основой настоящего исследования, охватывающего историю литья колоколов и пушек с самого начала до середины XIX века, когда это прекрасное ремесло окончательно пришло в упадок в Вильно.

Каталог колоколов, который часто является единственным документом, подтверждающим существование стольких сокровищ нашего колокольного литья, вывезенных в Россию и разграбленных немцами, и большая часть которых утрачена навсегда, ждет лучших времен, чтобы в печатном виде стать всеобщим достоянием.

В конце я добавил главу об эвакуации колоколов из Вильно. Хотя эта проблема напрямую не касается литейного производства, я воспользовался возможностью увековечить этот исторический момент.

С большим удовольствием выражаю сердечнейшую благодарность моим многочисленным корреспондентам, всем тем, кто своей помощью и информацией обогатил мою работу, а также Почетному правлению Фонда памяти Мяновского, которое предоставило мне возможность дважды провести летние месяцы в его Доме на Свидере в тишине, покое и полной свободе от забот, в обществе, которое вдохновляло мою работу и облегчило ее завершение.


Прим. переводчика.

Иосиф Игнатьевич Мяновский (1804 — 1878) — клиницист, ректор Варшавской Главной школы, профессор. В 1881 году выпускники Главной школы создали «Кассу помощи, работающим в области науки», которая стала крупнейшей польской организацией поддержки научных исследований и научных издательств XIX века.

ЗАРОЖДЕНИЕ РЕМЕСЛА

Первое огнестрельное оружие в Литве.

Литейная мастерская Витовта. — Пушка «Галка». —

Самые старые колокола — колокол Ягеллона 1377

года. — Новогрудский колокол 1385 года. — Другие

колокола XV века. — Виленские колокола XVI века. —

Редкость колоколов. — «Било» вместо колокола.


Появление крупнокалиберного огнестрельного оружия в Литве связывают с легендой о смерти Гедимина.

По одной из версий, он был убит в 1339 году в битве при Велоне мортирным ядром, пущенным меткой рукой тевтонского артиллериста Тиллемана Зунпахи 1). Это произошло через 12 лет после того, как в Мантуе появилась одна из старейших известных пушек.

Более достоверными являются сведения о том. Что в 1362 году тевтонские рыцари использовали пороховые, заряженные ядрами пушки внутри осадных машин, которые разрушали стены осажденной крепости Ковно. Но они требовали столько усилий, что, как утверждает Коцеба, за двенадцать часов из каждой можно было сделать только два выстрела 2)

Лишь двадцать лет спустя мы встречаем первое летописное упоминание об использовании литовцами крупного огнестрельного оружия. Его использовал сын Гедимина Кейстут перед пасхой 1382 года. С помощью батареи пороховых пушек он захватил замок Юрборк 3), принадлежавший Тевтонскому ордену. Уже через несколько месяцев Ягайло получил пушки от своего союзника маршала Куно фон Хаттенштейна, поддержавшего его в противостоянии с Кейстутом. Эти события не помешали Тевтонскому ордену, в то время находившемуся в союзе с Витовтом против Ягайло, в следующем году обстреливать стены Трокского и Виленского замков из своих пушек.

В ноябре 1384 года Ягайло отомстил, осадив недавно построенную монастырскую крепость Мариенвердер близ Ковно, применив пушки с превосходной эффективностью. Как и в свое время Гедимин, от ядра погиб комтур Генрих фон Клин 4). И вполне возможно, что это были те самые пушки Хаттенштейна, подаренные литовцам тевтонскими рыцарями двумя годами ранее.

Став великим князем Литовским Витовт, должно быть, имел в своем распоряжении значительное количество огнестрельного оружия, поскольку смог в изобилии снабжать им замок Кенигсберг на реке Сушава, который он построил до 1408 года на собственные средства для Тевтонского ордена, своего союзника 5). Известно также, что во время Грюнвальдской битвы у него была своя артиллерия, которая, как и у Тевтонского ордена, не оказала решающего влияния на общий ход сражения. Он также использовал пушки в 1426 году против псковичей 6), а летом 1428 года во время своего похода на Новгород он привез, среди прочего, огромную пушку под названием «Галка», влекомую двадцатью парами лошадей, сменявшимися каждые полдня. Он разрушил каменную башню и причинил значительный ущерб городу. Эта пушка, в конце концов, разорвалась, убив на месте артиллериста, полоцкого воеводу и большое количество литовцев 7).


Прим. пер. По донесению рагнитского комтура к великому маршалу Ордена, составленного 27 ноября 1407 года, Витовт только в Троках имел 15 орудий… А в письме от 14 июля 1410 года тот же комтур писал, что великий князь литовский уже выслал пушки в неизвестном направлении. (Родина, 7, 2010, А. Федорук «… И громит бомбардами»).

…Известно, что по возвращении из похода против крестоносцев «князь великий Витовт прислал зятю своему великому князю Василию дары многи и 2 пушки медяны пруские». (Там же, А. Федорук).


Легенды об артиллерии Витовта пережили самого князя. Даже спустя десятилетия после его смерти, в торжественный день закладки краеугольного камня оборонительных стен великокняжеской столицы 23 апреля 1498 года в процесии бискупа двенадцать лошадей тащили «Palladium Wilna» — большую пушку Витовта, в то время как другие, установленные на площади Рыбного рынка, периодически салютовали 8).

Еще одна знаменитая пушка Московского Кремля — та, которая по преданию, некогда принадлежала Витовту, однако, материал и технология литья указывают на гораздо более позднее происхождение.

Согласно этих сведений из летописи следует отметить, что литовцы познакомились с огнестрельным оружием в целом, и с пушками в частности, благодаря крестоносцам. Вскоре после Городельской унии, польский Двор направлял не только военных специалистов 9), но и снабжал литвинов оружием и боеприпасами, давая повод тевтонским рыцарям постоянно жаловаться на Польшу 10).

И, весьма вероятно, что в знаменитом и последнем новгородском походе Витовта часть литовской артиллерии была польского происхождения. Ведь предводителем всей его армии был мендыжецкий князь Казимир Мазовецкий (сын Земовита) и большая свита из самых знатных польских рыцарей.

Но это были все еще, так называемые бомбарды, сделанные из кованых листов и опоясанные такими же обручами, потому что, бронзовые пушки, отлитые из сплава меди и олова, хотя и появились в Западной Европе уже в конце первой половины XV века, все же были настолько редки и ценны, что, несомненно, лишь значительно позже, после смерти Витовта, могли ппопасть в Литву. Сведения, предоставленные г-ном Ант. Прохаской, в любом случае, кажутся необоснованными, будто одним из самых приятных занятий князя было литье самых больших пушек 11). Это было тем более странно, что соседняя Польша, которая в то время стояла на гораздо более высоком уровне, чем Литва, по уровню знаний в ремеслах, создала свою первую мастерскую для литья пушек только при Казимире IV Ягеллоне, спустя несколько десятилетий после смерти литовского князя 12). Поэтому, вероятнее всего, Витовт, научившись у тевтонских рыцарей искусству артиллерии, основал в своей столице мастерскую по литью бомбард.

Столь же туманны сведения о первых шагах в Литве другой отрасли — литья колоколов. Древнейшую версию о литовском колоколе донесла до нас, к сожалению, не сохранившаяся рукописная летопись бернардинцев Трокского замка. Предполагалось, что он весит 645 королевских фунтов и среди «прекрасно выполненных орнаментов» имеет изображение девы Марии в полный рост, а на нижнем крае — следующую, по-видимому, недостаточно точно воссозданную старославянскую надпись:

Se az rab bozy Jakow Ondrewicz z materoju swojeju Ulianoju Aleksandrowa… W.K.L dali jesmo sej kolokol ulit w cerkow Sw. {d} eve… Parask {ewii} … w Wilni wo wiki.6885, а также готическими буквами: K.S.Skobelt 13). Значит был отлит тот колокол в год смерти Ольгерда в 1377 году его сыном Ягайло и его овдовевшей матерью Юлианной 14). Однако, здесь некоторые сомнения в подлинности надписи возникают из-за наличия в ней весьма сомнительного крестильного имени Ягайло по восточному обряду — Иаков. Если бы этот колокол существовал в действительности, то следует обратить внимание на характерную деталь в надписи, а именно, что рядом с легендой об основании, выраженной старославянским языком и буквами готическим шрифтом, увековечено имя литейщика колокола, что свидетельствует о том, что первый известный нам по имени литовский литейщик колоколов был иностранцем. Это подтверждается иноземным звучанием его фамилии.

Сведения Юзефа Ярошевича о колоколе, некогда принадлежавшем новогрудским базилианам, якобы, привезенном из Венеции и имеющим дату (6) 893, т.е. 1385 год, тоже вызывают сомнения 15).

О третьем колоколе, находящимся на территории исторической Литвы, имеются прямые и достоверные сведения, поскольку сам колокол сохранился в своем первоначальном виде до наших дней в бывшем публичном музее, ныне университетской коллекции в Вильно. Древнеславянская кириллическая надпись на пояске поясняет, что он был отлит в году 6928, то есть, в 1420 году от рождества Христова, в честь св. Троицы, мастером Устяком по приказу пана Шедибора Волимонтовича 16). До 1867 года он находился в костеле св. Троицы в подляшской деревне Неводница Белостокского повета, откуда его перевезли в Виленский музей. Итак, перед нами подлинное имя одного из старейших литейщиков колоколов, связанного с бывшим Великим княжеством Литовским, ставшего известным благодаря своей работе.

Тем более важно, что на этой территории, помимо упомянутого выше колокола, с XV века в оригиналах сохранилось всего 5 колоколов.

Старейший из них находится в Сядах Тельшевского повета, первой половины XV века с надписью на старонемецком языке минускульным письмом:

hans*hoppe*got*im*mit*mer* hat*de*kinder*klokke*bin*ih*ghe*nant и герб в виде малой латинской буквы t с сердцем под левым плечом.

Второй в Кельмах Росенского повета, не датирован, но того же периода с надписью готическим минускулом: der*iusus*van*nasarenus*en*kanick.

Два колокола в Девялтове Вилькомирского повета с датами 1462 и 1464 одинаковые по форме и легендой минускулом: ave*maria*gratia*plena*dominus*tecum*anno… и с двумя одинаковыми гербами на каждом. Герб «Задора» рода Кежгайло, наследника Девялтова.

Наконец, пятый колокол в Шавлянах Шавельского повета, того же периода, не датирован, с богатым ренессансовым растительным бордюром с надписью готическим минускулом: ave * regina * florum * mater * regis * angelorum * o * maria * flos * virginum * velut * rosa… (vellilium).

Все упомянутые колокола до начала войны находились в местных костелах.

Если проигнорировать совершенно апокрифическое повествование тевтонского мецената Кибурга, который в 1397 году, якобы, собственными глазами видел четыре колокола на замковом костеле Вильно 17), то можно с уверенностью утверждать, что первые колокола в Литве появились лишь в XV веке и, скорее всего, они были иностранного происхождения.

В конце XV века они были уже не редкостью, поскольку, как утверждает Нарбут, в 1498 году только в Вильно ими могли похвастаться семь католических костелов и около десятка православных церквей.

В актах Виленского капитула впервые упоминается колокольный звон и колокольня замкового костела в 1518 — 1522 годах 19). Самые ранние сведения о колоколах Пречистенской церкви в Вильно относятся к 1525 году 20).

В XVI веке литовские церкви имели уже большое количество колоколов, привезенных из других мест, но, и вероятно, украсились колоколами местного производства, что было связано, главным образом, с литейной мастерской при Виленском арсенале.

К сожалению, у нас нет информации о происхождении соборного колокола, на строительство которого в 1530 — 1531 годах выделил деньги Павел Ольшанский, архидъякон Вильно, ни о большом колоколе, в который звонили 19 мая 1538 года в ознаменование начала епархиального синода (ad pulsum majoris campanae Arsensis) 21), ни «большого» или королевского колокола (Campana Maxima sen Regia) особенно ценимого капитулом, часто называемого колоколом Сигизмунда (Nola Sigismund), приписываемого Сигизмунду I. Ни, наконец, огромного колокола, для звона в который требовалось 20 сильных мужчин 22).

Тем не менее, помимо колоколов, особенно в провинции, использовались, так называемые «било» два образца которых сохранились до недавнего времени. Один из таких памятников был прикреплен к стене старой церкви св. Николая в Логойске и представлял собой толстый железный прут, согнутый в дугу, по которому ударяли камнем: верующих призывали на молитву. В первой четверти XIX века он был снят местным приходским священником 23). Второй, относящийся к периоду Александра Ягеллона, сохранился до начала последней европейской войны и представлял собой фрагмент орнаментированной бронзовой пластины, висевшей на стене постбазилианской церкви в Супрасле.

До сих пор в удаленных сельских уголках, особенно в Жмуди, сохранился обычай созывать слуг на работу, на обед или отдых ударом по деревянной доске или старому лемеху, подвешенному между деревьями во дворе, что также называется «битьем».

МАСТЕРСКИЕ ПО ЛИТЬЮ ПУШЕК В ВИЛЬНО В XVI — XVII ВВ.

Кто отливал пушки и колокола?. —

Отсутствие отдельного цеха. — Создание

замковой мастерской по литью пушек. —

Виленские мастера по литью пушек и

колоколов. –Шимон Хаувич. — Щимон

Бухвич. — Зодчий Иов Брейтфус, Томас Тюринг

(Деринг). — Интерес Сигизмунда Августа к

литейному делу. Стефан Баторий. Сигизмунд III.

Литейщики колоколов в Вильно Ян Роланд и

Ян Брейтельт.


Долгое время литье колоколов в Польше было редким и исключительным занятием. Исключением был «Fusor campanarum» Николай из Львова 1382 — 1384 гг. 24). Вообще, литье традиционно сочеталось с другими смежными ремеслами, такими как лудильное дело. С незапамятных времен, помимо изготовления оловянных и медных сосудов, охотно брались за изготовление колоколов и жестянщики. Также канониры занимались не только обслуживанием и стрельбой из пушек, но очень часто отливали пушки и колокола.

Например, в 1491 году «cantrifusor» Матей львовский отлил колокол по форме, изготовленной «pixidarius» Валентием, который отливал колокола и самостоятельно 25).

Превосходным литейщиком колоколов и крестильных купелей, а также орудийным мастером в первой половине XV века в Кракове был «Pixidum fusor» Ян Фройденталь 26).

Но, более известным в XVI веке был краковский «Bucksen gasser» Ганс Бехам, отливший пушку для королевского арсенала, бронзовую гробницу Фридриха Ягеллона для собора и в 1520 году знаменитого Сигизмунда для Вавельской колокольни 27).

Не менее востребованным в середине того же века в Кракове был «Pixidarius vel topmentator Regius» Освальд Бальднер, который с равным мастерством отливал и пушки, и колокола.

Мы имеем сотни подобных примеров совмещения в одном человеке навыков жестяного дела, изготовления пушек и литья колоколов вплоть до конца XVIII века. И, вероятно, поэтому литейщики колоколов, не создавая своей отдельной гильдии, образовали общую конфедерацию с жестянщиками и оружейниками, о чем свидетедьствует печать гильдии краковских жестянщиков, использовавшаяся до конца XVIII века, и ее герб 1839 года. На печати изображен большой колокол, в середине пушка над ним, а по бокам — жестяная лейка и медный кувшин. Герб включает в себя колокол, пушку, военные котлы, кувшин, вазу и конусную пулю 28).

В Литве ситуация была не лучше. И здесь старейших литейщиков колоколов следует искать среди мастеров лудильного искусства и канониров, работавших в мастерской Виленского замка. Здесь литейщики колоколов, как таковые, никогда не имели своей гильдии, и более того, нет никаких следов того, что они следовали примеру своих краковских коллег и входили в какую-нибудь гильдию. В большинстве своем они развивали свое ремесло индивидуально.

Со времен правления Александра Ягеллона в Верхнем замке находился арсенал ручного оружия. Собственной артиллерии он не имел до конца первой четверти XVI века. Такой вывод можно сделать из того, что в 1524 году литовские подданные Сигизмунда Старого подали своему правителю следующую жалобу: «У нас нет и пушек, хотя Ваше Величество обещало отлить пушки такого рода, которые могли бы сопровождать войско, и прислать их нам» 29). Эти слова одновременно доказывают, что в то время в Вильно не было мастерской по литью пушек, и те, которые собирался отправить в Вильно, были отлиты в Кракове.

Уже через несколько лет великокняжеская столица имела собственные пушки и артиллеристов. Как отмечал Горницкий, сопровождавший Сигизмунда I во время его пребывания в Вильно в 1540 году, при известии о счастливом рождении сына у королевской дочери Изабеллы, вышедшей замуж за венгерского короля Яна, среди прочих церемоний «в горах близ Вильно раздавались всевозможные выстрелы, среди которых были и пушечные» 30). В то время там уже существовала литейная мастерская по литью замковых колоколов, которая к концу первой половины XVI века прославилась особым типом отлитых там пушек, настолько больших, что они стали образцом для старой и знаменитой пушечной мастерской в Кракове. В 1548 году по приказу короля Миколай Каменяр отлил в Кракове из двух центнеров меди четыре фалькона по образцу виленских того же имени 31).

Заслугу создания первой постоянной оружейной мастерской в Вильно приписывают Сигизмунду Августу 32). Однако, если есть какие-либо сомнения относительно того, действительно ли он был основателем колокольной литейной мастерской, которой в Вильно до этого не было, и если пушечная мастерская не существовала раньше, во времена правления его отца и до того, как молодой король принял фактическую власть над Литвой в 1544 году, то мы совершенно уверены, что развитие литовского пушечного производства, снабжавшего своей продукцией не только Виленский арсенал, но и многие другие пограничные замки, было обязано последнему из Ягеллонов.

К этому привели войны с Москвой, которые с короткими и длительными перерывами продолжались со второй половины XV века. Столица княжества стала центром сдерживания растущих притязаний царя Ивана IV на литовские земли, становившиеся все более опасными для безопасности государства.

Сигизмунд Август позаботился об этом, и, не жалея огромных затрат, создал пушкарню на землях кармелитов 33), возле арсенала, расположенного рядом с Нижним замком у подножия северного склона Замковой горы. Не удовлетворившись мастерами, которых он получил от своего вассала курфиста Альбрехта, такими как «Bucksenmacher» Ежи Герлих из Шмалькальдена в 1552 году или «Gefassmacher und Buchsenmeister» Миколай Готшальк в 1556 году 34), он отправил необходимых мастеров из Кракова на литейное производство в Вильно.

Открытие литейного производства привлекло в Литву большое количество опытных мастеров и литейщиков колоколов, что, несомненно, способствовало развитию литья в более крупных масштабах и поэтому заслуживает более подробного изучения.

Благодаря бухгалтерским книгам двора Сигизмунда, которые вел Дециус 35), мы можем перечислить имена и происхождение наиболее выдающихся людей, которые приехали из королевской столицы в Вильно и работали в замковой литейной мастерской.

Итак, 1 октября первым из Кракова отправился в путь канонир (pixidarius) Мартин Секира, 27 ноября того же года за ним последовали еще двое: Станислав Турек, по прозвищу Зименский, люблинец, и Миколай Дроздек из Белжица, что в четырех милях от Люблина. Из них Турек, по-видимому, лучший в своем искусстве, получил 45 злотых. Другие — 40 злотых, и все они получили одежду, которую обычно получали королевские артиллеристы 36).

В марте следующего года пушкарь Мацей Рисничер, уроженец Силезии, согласился на выплату 40 злотых. За ежегодное жалованье и одежду он был обязан работать на литье пушек, а за отдельную плату его можно было использовать и на других работах. Из-за болезни он выехал в Вильно только 12 марта 1554 года 37).

В 1555 году в Литву были отправлены пять канониров: 17 января — Валентий Шпиллер, 14 июля — Ян Фаунер из Нюрнберга и Доминик Шмид из Торуньчика (специально для литья пушек), а также старшие канониры Валентий Хаффер и Анджей Гнауэр. Между тем, в апреле того же года из Литвы в Киев 38) переехал артиллерист и сотник (S.R.M. pixidarius et centurio) Анджей Толман.

В 1557 году в Вильно прибыл канонир Бенедикт Книппер из Кракова 39).

После шестилетнего перерыва, связанного с возросшей работой в Виленской пушечной мастерской, в 1563 году были перевезены две большие группы краковских артиллеристов. В первую группу входил Анджей Флаум из Аннеберга, принятый на службу 20 марта того же года в Петркове с окладом в 100 злотых, Ежи Шольц из Ниссы, Кшиштоф Фрич из Любовли, Мартин Крайнер «Lubactnsis», Вальтин Ахтруд из Вроцлава, Томаш Доринг из Дрезны, Вальтин Чеп из Гуры, Ян Мюллер из Норимберга и Ян Недлер из Вильно, принятый на службу 21 июня с окладом в 50 злотых ежегодно. В эту группу, по-видимому, входили также пушкпрь Анджей Стикс из Регенсбурга, А также Фелициан Гловня, Валентий Конажец, Станислав Лис, Станислав Коза и Ян Митренга, которые были добавлены в помощь пушкарям. Все 15 отправились в Литву 12 августа 40). Вторая группа, вышедшая раньше первой, 8 июля, состояла из 12 человек, среди которых можно назвать следующих пушкарей: Ежи Кобер из Вроцлава, Анджей Носек из Срезны, Анджей Шидловский из Кракова, Бенедикт Золдовский из Моравии, Вавжинец Кобылинский из Кракова, Якоб Гембицкий из Клепажа, Якоб Шмукерз из Праги, Себастьян Галлер из Швайнфурта и, давно нанятый, канонир Миколай Патина 41).

Четыре года спустя, в 1567 году, в числе 40 отправленных в Вильно ремесленников входили и мастера по литью пушек 42).

Естественно, невозможно перечислить здесь всех пушкарей и ремесленников, включенных в бухгалтерские счета Сигизмунда Августа. Это был период расширения резиденции молодого короля и снабжения его любимого города всевозможными ремесленниками, которые должны были украсить и обогатить его своим мастерством. Он собрал талантливых строителей, скульпторов, художников, ювелиров, а также каменщиков, плотников, столяров, жестянщиков и других ремесленников низшего уровня. Наряду с литейщиками пушек и колоколов существовали и другие незаменимые помощники в пушечном деле, такие как токари, кузнецы, слесари и т.д., которых мы не упоминаем, но не можем обойти, а также скульпторов и ювелиров, которые были специально приглашены для работы в литейной мастерской.

В марте 1553 года скульптор Эразм Кунц выехал из Кракова в Вильно, чтобы создать образцы украшений для пушек, которыеи уже были отлиты или собирался отливать Шимон Гаувич 43). В сентябре 1554 года также была отправлена для украшения пушек группа из 8 учеников ювелиров: Ежи Бимбгаузен из Гданьска, Ян Сакс из Хансена в Гольштейне, Ян Арнштейн из Эмдена, Миланд Страсбургский (Argentoratensis), Ян Ресслер из Иоахима, Ян Якоб Шмидле из Цюриха, Ян Менс из Августы (в Чехии?) и Ян Веверка (Лещичанин?) 44). Наконец, в 1555 году для этой цели был отправлен ювелир Гаспар, родом из Страдома 45).

Перед отправкой, как указано в книге Деция, все прошли надлежащую проверку своего мастерства в Кракове, а по прибытию в Вильно, помимо платы в соответствии с их способностями, они получили одежду и жилье, которое, если оно не было в юрисдикции замка, реквизировалось (как принято говорить сегодня) в другом месте. В 1554 году по требованию короля Виленский капитул был вынужден передать свой дом возле королевской мельницы, ранее принадлежавший писарю капитула Стржалковскому и его жене, литейщику колоколов Флориану Сачову 46).

К сожалению, лишь о немногих мастерах литейной мастерской Сигизмунда Августа мы знаем немного больше, чем их имена.

Шимон Гавич или Гаувич 47), упомянутый выше в 1553 году.

По-видимому, он пришел из Берна в Моравии, поскольку, упоминался как «Prunensis» или «Brunensis». В 1548 или 1549 годах он находился в Кракове, где в качестве «praefektus pixidarius», получал жалованье из королевской казны, и, вероятно, именно в этом качестве он прибыл в Вильно, оставив после себя в Кракове значительные долги, которые должна была выплатить королевская казна. В Вильно он проработал недолго, так как в 1556 и 1557 годах вернулся в Краков, где отлил несколько прекрасных колоколов для костелов в Погвиздове, Семехове, Гебуртовицах и Старом Живце 48).

Вторым, более известным, чем предыдущий, и, являющийся для нас полной загадкой, был Шимон Бухвич, который в Вильно «отлил 18 пушек в один день, одним заходом и одной заливкой», и это так обрадовало Сигизмунда Августа, «что он устроил большой праздник и веселье и возвысил мастера Шимона и дал ему ежегодное жалованье». Станислав Сарницкий, первый, кто сообщил об этом в своих «Гетманских книгах», знал его лично, когда тот жил в Кракове, когда он был уже в преклонном возрасте. Сарницкий посоветовал ему написать «книгу пушкарскую» и оставить ее, как руководство, королю. Ни Сарницкий, ни кто-либо из более поздних историков не указали год, в котором произошло это уникальное событие 49).

Предполагается, что тот же Шимон Бохвич (так в оригинале) купил дом в 1519 году у Михала Спиша за 150 злотых в Кракове на Гарбарах 50). Наиболее популярной считается версия, приводимая другими авторами о том, что колокол для часов Мариацкого костела в Кракове 51) был отлит в 1565 году Шимоном Бохвичем, но, в списке книги «Старинных колоколов до 1600 года на территории бывшей Галиции» Т. Шидловского мы не находим такого колокола. Ремесло же литья пушек практиковалось в семье Бохвич до середины XVII века. Тогда один из них, Михал Бохвич, вместе с другими литейщиками принял участие в инспекции Краковского городского арсенала 8 апреля 1643 года52).

Общее руководство Виленской людвисарней находилось в руках известного королевского архитектора Иова Брейтфуса, поэтому мы должны посвятить ему несколько слов.

В 1541 — 1544 года в качестве «S.R.M. Poloniae Architektus» он построил крепость Каменец. С 1550 года и до января 1551ё года он находился в Кракове, а 6 июля того же года он уже был в Вильно и здесь, занимая должность «S.R.M. aedificiorum Vilnensium praefekti», а затем «Zeugmeister», до 1565 года непрерывно занимался делами местной литейной мастерской, поставляя необходимые инструменты и материалы для литья и приглашал из Кракова мастеров и их семьи, необходимых для производства пушек. А также отправлял в Краков модели отлитых в Вильно пушек, чтобы заказать для них в Венгрии ядра 53). За свои заслуги он стал городничим виленским и получил в аренду Олькеники, Лепуны и Васильково. В 1569 и 1570 годах он руководил строительством королевских зданий в Тыкоцине и Кнышине, став арендатором Тыкоцина в 1570 году. Умер, вероятно, в 1571 году, поскольку, с этого года его имя навсегда исчезло из бухгалтерских счетов королевского двора.

Его преемником был в начале 1571 года «armamentarius» Томаш Тюринг (Деринг) из Дрезны, который уже много лет находился на королевской службе. Привилеем, данным в Варшаве 1 марта того же года, Сигизмунд Август поручил ему заботу о Виленском арсенале, следовательно, и о людвисарне, за 150 злотых (годовая зарплата). Сведений о его деятельности, связанной с литьем пушек в Вильно, у нас нет.

Виленская мастерская получала материал для литья пушек из Кракова, куда его импортировали из разных мест.

Медь из Венгрии была двух видов: «красная» — более дешевая от 6 злотых 17 1/4 грошей до 7 зл. 15 гр. за центнер, и дороже в слитках — от 8 зл. 15 гр. до 10 зл.


Отправлено из Кракова в Вильно:


С 10 марта 1552 года по 10 июня 1555 года — 3.7947 7/8 центнеров за 34.709 злотых 12 грошей 11 шелягов.

С 22 декабря 1561 года по 30 мая 1562 года — 299 7/8 цент. за 2.998 злотых 12 1/2 гр.


12/VIII 1563 г. 122 9/16 цент. — 1.342 зл. 14 гр.

1564 г. 300 цент. — 3.300 зл.

2/V 1565 г. 100 цент. — 1.150 зл.


Всего: 1552 -1565 гг. 4.617 5/16 цент. за 45.500 злотых 16 1/2

грошей 11 шелягов


Свинец из Гданьска и Олькуша по цене от 2 зл.10 гр. до 2 зл.20 гр. за центнер выслано в 1563 году общим весом 845 4/8 центнеров за 1760 злотых и 2 1/2 грошей.


Олово из Кракова отправлялось в Вильно:

1561 г. 6 цент. — 130 зл. 26 гр.

1563 г. 58 цент. — 1182 зл. 1 гр. 6 шел.


Всего: 64 цент. — 1312 зл. 27 гр. 7 шел. 56)


Сталь из Коринтии и Венгрии, а также отечественное железо поступали в Вильно также из Кракова.

Судя по количеству меди, предназначенной для Виленской мастерской, особенно интенсивная работа велась в первые годы ее существования, в 1552 — 1555 годах. В середине 1553 года появились первые отлитые в ней пушки шести типов: Notschlang, Falcon (Faucon или Halbschlang), Falconet (Fauconet), Feldschlang, Quartirschlang и Serpentin, для испытания которых 3 июля того же года из Краковского арсенала было отправлено 35 железных ядер общим весом 11/2 центнера 57).

Если верить сообщению итальянского посла от 1560 года, в то время у Сигизмунда Августа в Вильно уже было 180 тяжелых пушек и большое количество прекрасно украшенных легких орудий 58).

В 1563 году Брейтфус отправил Децию в Краков восемь моделей пушек, недавно отлитых в Вильно, чтобы заказать для них в Венгрии железные ядра. В августе того же года Деций отправил в Вильно первую партию из 941 ядра общим весом 10 центнеров, приспособленных для следующих шести типов орудий: №1 Serpentin, №2 Falcanet, №3 Falcanet, №4 Quarti (r) schlang, №5 Falcanowa и №6 Feldschlang, а в октябре вторую партию для моделей №5, 6, 7 и 8*) — 240 ядер весом 14 3/4, а в декабре для моделей №2, 3, 4, 6 и 8 — 1330 ядер весом 42 центнера. В следующем 1564 году Виленский арсенал снова получил пушки моделей №5, 7 и 8 и 549 ядер весом 36 1/2 центнера, в 1565 году 507 различных видов ядер весом 110 центнеров. В 1563 — 1566 году из Кракова в Вильно были отправлены следующие ядра:

№1 — 660 №5 — 144

№2 — 441 №6 — 995

№3 — 463 №7 — 30

№4 — 227 №8 — 470

То есть, всего 3937, общим весом 293 3/4 центнера 59).


Из приведенного выше списка количества ядер, предназначенных для отдельных типов пушек, можно сделать вывод о количестве, или приблизительном количестве, отлитых в Вильно пушек, которые располагались в следующем порядке: фельдшланги, серпентины, тип №8 неизвестный нам по названию, фальконеты №3 и 2, квартиршланги и фальконы. И в самом конце №7, также неизвестный нам по названию. В тоже время можно сделать вывод, что после отливки в 1553 году значительного количества более крупных орудий, таких как нотшланги (Notschlangi), весивших тогда по принятым стандартам от 81 1/4 до 85 3/4 центнера, в последующие годы отливка орудий среднего калибра ограничивалась фельдшлангами (281/2 — 373\4) и фальконами (21 — 25 7/8), а также более мелкими, такими как, квартиршланги (167/8 — 183/4), все виды фальконетов (4 3/8 — 9 7/8) и серпентинов (2 1/8 — 2 7/8) центнеров 60).

По этой причине мы не уверены, все ли 180 пушек, находившиеся в цейхгаузе и замке в Вильно в 1565 году были произведены в местной литейной мастерской, поскольку среди них были пушки размером, например, как две Scharfmece весом 109 2/8 и 111 3/4 центнеров каждая 61).

К началу Ливонской войны Виленский арсенал, благодаря местной людвисарне, был достаточно обеспечен пушками и мог поставлять их в пограничные замки, подвергшиеся опасности со стороны шведов и московского государства 62). К 1565 году 109 пушек разного калибра были отправлены в 21 город Литвы и 60 пушек разного калибра в 10 замков Ливонского воеводства 63).

Это все что мы знаем о Виленской литейной мастерской времен Сигизмунда Августа. Основанная в оборонительных целях, она была обязана своим развитием исключительно заботам короля, о чем свидетельствуют расходы, постоянно упоминаемые в придворных книгах. По его воле туда были отправлены многочисленные сонмы мастеров. Прекрасным доказатальства интереса Сигизмунда Августа к самому искусству литья является тот факт, что в 1557 году, вскоре после выхода в свет труда Ежи Агриколы «De re metallika libri XII», он привез ее из Вроцлава. В ней подробно излагались методы добычи и плавки руды, а в конце содержится обширный латино-немецкий словарь горного и литейного производства 64).

Стефан Баторий, выдающийся специалист в артиллерийском деле, которому приписывают изобретение раскаленных железных ядер, способных поджигать деревянные укрепления, ценил литейное дело не меньше своего предшественника и прилагал все усилия для его расширения.

В 1578 году из Мальборка по рекам Ногата и Хаба в Кенигсберг, а оттуда по Неману и Вилии под надзором Тыкоцинского «cejgwarta» (лицо, в ведении которого находятся материалы артиллерийского и инженерного дела) Нача были перевезены старые и разобранные пушки, а также медь для отливки новых. По прибытию короля в столицу княжества в 1580 году литейные работы еще больше активизировались: пушки, предназначенные для нового похода Батория на Москву, отливались и ремонтировались в кратчайшие сроки. Видимо, этим занимались литейщики королевсктх колоколов Кшиштоф Шпрингер и итальянец Иероним Витали. Что касается типов пушек, то сам король дал подробные инструкции, основанные на собственном опыте. Калибр ядер, заказанных у Кшиштоф Гибеля из Гданьска, среди которых были весом 22, 24, 30 и 65 фунтов, позволяет предположить, что это были осадные орудия, которых в арсенале Сигизмунда Августа не было 65).

Описание Вильно, вероятно, относится к эпохе Батория, в которой анонимный немецкий путешественник упоминает местный «знаменитый арсенал, в изобилии снабженный оружием всякого рода, ибо в этом городе отливают большие пушки разных видов (allerhand grobe Geschirre) и изготавливают много других дорогих военных орудий» 66).

Несмотря на упадок польской артиллерии при Сигизмунде III, виленская артиллерийская мастерская продолжала функционировать, хотя и с некоторыми перерывами, до конца его правления, а с 1601 года даже несколько расширилась территориально, заняв новые земли кармелитов, на которых ремесленники построили дома и кузницы, разбили сады 67). Примерно, в то же время, должно быть отлили Bracia Wilenscy, стрелявшие 30-фунтовыми ядрами 68).

Во время смоленского похода 1610 года Ян Роланд с тремя помощниками отливал здесь пушки, получая за работу 90 злотых на человека ежемесячно 69).

После него в 1631 году в королевской мастерской начал отливать пушки первоклассный мастер Ян Брейтельт, привезенный из Лотарингии, и продолжал это делать до 1638 года, во время правления Владислава IV. В связи с этим, сведения Крашевского о том, что в 1634 и 1635 годах в Вильно существовали только арсенал и цейхгауз 70), являются недействительными, поскольку, трудно предположить, что этот «S.R.M. fusor» выполнял литейные работы не в королевской, а в своей собственной частной мастерской.

В последующие годы королевская пушечная мастерская в Вильно практически полностью прекратила своей существование и нет ни каких следов ее возрождения.

ЛИТЕЙНАЯ МАСТЕРСКАЯ РАДЗИВИЛЛОВ В НЕСВИЖЕ XVI — XVII ВЕКОВ

Николай — Кшиштоф Радзивилл «Сиротка». — Ажурные

Несвижские колокола.- Литейщик колоколов Герман

Мольтцфельдт и отлитые им изделия.


В конце XVI — начале XVII века литейная мастерская в Несвиже успешно конкурировала с королевской людвисарней в Вильно.

Вероятно, ее основал Миколай-Кшиштоф Радзивилл «Сиротка». Хотя она просуществовала недолго, но была счастливее предыдущей. Если о продукции виленской мастерской мы должны судить, не видя ее продукции собственными глазами, основываясь на дошедших до нас письменных свидетельствах, то шедевры частного литейного производства литовских магнатов, поражающие своей художественной ценностью, мы и сегодня можем увидеть воочию и полюбоваться ими.

В 1598 году неизвестный мастер отлил для Миколая-Кшиштофа Радзивилла два часовых колокола, так называемые цимбалы. Их необычной особенностью является то, что боковая часть в обоих случаях выполнена в виде сквозного ажурного узора. Один из них, побольше (высота 58 см, диаметр 90 см), имеет вырезанные из прозрачных треугольников и кругов геометрический узор в стиле готики. Второй (высота 50 см, диаметр 70 см), еще более красивый, имеет вертикальный прозрачный орнамент из романской лозы, вставленной в рамы, напоминающие красивые дверные наличники краковских доходных домов. На большем из них имеется картуш с надписью: NIKOLAUS CHRISTOFORVS RADZIVILD GOLICAE AC IN NIESWISCH DVX ANNO-DO-MINI MDXCVIII.

На обоих также изображены: герб с радзивилловским орлом, держащим на груди меньший четырехчастный щит с гербами предков Радзивилла-Сиротки, а в лавровом венке — знак креста с четырьмя меньшими крестами между перекладинами, который использовал Миколай-Кшиштоф со времени своего возвращения из паломничества на Святую землю. Все сделано точно и с максимальной тщательностью. Не менее достойны восхищения, помимо внешнего вида, мастерство и точность соединения компонентов сплава и прочность металла, который на протяжении 300 лет выдерживал регулярные удары часовых молоточков каждые четверть часа и каждый час. Лишь в замковой башне в Несвиже они упали на землю и получили значительные повреждения 71).

Третий колокол, родственный вышеупомянутым, когда-то находился в кладовой замка в Мире. Он также был «странным образом» сделан из «прозрачного» материала, но имел чистый и тонкий звук, и имел «на (одном) щите, заостренном внизу, вырезанном в стиле эпохи возрождения (!), Радзивилловского орла, а на другом — три (?) креста. То, что это не был один из ранее описанных колоколов, доказывают его размеры, которые намного меньше других (высота 16, диаметр в верху 12 ½ и диаметр низа 22 варшавских дюйма, т.е. 38,4,30 — 52,8 сантиметров) 72).

Мастер, к сожалению, не увековечил своего имени ни на одном из них. Поэтому перед нами встает сложный вопрос: чьи это произведения и были ли они изготовлены в Несвиже?

Не имея никаких доказательств, мы можем только делать предположения, основанные на сравнении с другими изделиями, которые, несомненно, были сделаны в мастерской Несвижа. Они могли выйти из-под руки только талантливого художника, и в то время в Несвиже был единственный такой литейщик в лице Германа Мольцфельдта.

Если колокола из Несвижа являются настоящими шедеврами литейного искусства, то пушки Мольцфельдта имеют еще большую ценность, особенно художественную и, без сомнений, вышли из его мастерской, или, возможно, были изготовлены им самим. Семь из них, которые все еще были собственностью замка Радзивиллов в Несвиже, были вывезены в Россию в 1915 году из-за страха перед немцами и возвращены советским правительством в 1922 году. Их можно увидеть во дворе королевского замка в Варшаве, где они были выставлены на всеобщее обозрение. Восьмое орудие, шведский военный трофей, сегодня украшает Стокгольмский артиллерийский музей вместе со многими другими орудиями, захваченными в Польше.

1. Самое старое из них датировано 1599 годом (на год позже колоколов), Длина 188 см, диаметр выходного отверстия 5 см. В форме греческой колонны, ствол, заканчивающийся головами гидры. Меандр по краю и выпуклый растительный орнамент по низу. Гладкая нижняя половина ствола, включая ударник и запальное отверстие, поддерживает искусно вырезанную рельефную и точеную большую крылатую Гидру с четырьмя лапами, семью головами (две боковые отраженные) и змеиными хвостами, из которых средний, самый длинный, обвивает овальный картуш с надписью заглавными буквами в четыре строки: NIKOLAVS CHRI/STOPHORVS/RADZI-WIL/DGOLICAE ET NESVISCH/DVX ETC A.D.M.-D-XC-IX и щит с орлом Радзивиллов с тремя трубами на груди. В нижней части, чуть выше запального отверстия, в прямоугольной рамке расположен гекзаметр: HYDRA PARO LVCTVS PICE/OS DVM CONCITO FLVCTVS (Гидра. Я готовлю скорбь, как только встревожу черные глубины). Круглые шипы с собачьими головами на концах. Верхняя половина над шипом имеет продольные каннелюрные канавки, заканчивающие выпускным отверстием коринфской капители с изображением Иерусалимского креста среди листьев чуть выше обода 73).

2. Также в 1599 году. Длина 182 см, диаметр выходного отверстия 51/2 см. По форме напоминает грубо отесанное бревно с корой. Задняя часть представляет собой срезанный ствол дерева. В верхней половине ствол обвивают языки пламени. У цапфы три собачьих головы образуют ухо, нижнее поле без украшений. Над выходным отверстием Радзивилловский орел с тремя трубами под митрой. Над ними венок-картуш с надписью в шесть строк в круглой: NICOLAVS/CHRISTOPHORVS/RADZIWIL D/G/OLI/CAE ET NIESVISCH/DVX…/ANNO/DNI MDXCIX. Посередине проушина из трех собачьих голов, округлые цапфы также венчают собачьи головы. На выходном поле — картуш в овальной рамке с двустишием: CERBERVS ACRE TONO/DVM DITI MILLIA DONO. Перед верхним дульным ободом расположен Иерусалимский крест 74).

Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения

Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения

3. 1600 г. Длина орудия 188 см, диаметр выходного отверстия 6 см. Ствол венчает голова орла. Рельефное нижнее поле и поле выходного отверстия. Ствол венчает голова орла. Рельефное нижнее поле и поле выходного отверстия. Около обруча, возле запального отверстия, на щите в стиле барокко, увенчанном митрой, изображен орел Радзивиллов с четырехчастным щитом на груди, на котором изображены гербы: «Трубы» (Радзивиллы), «Одровонж» (Шидловецкие), «Домброва» (Кишки) и «Тарнава» (Тарговицкие). Выше расположен картуш с надписью в четыре строки в прямоугольной рамке: NIKOLAVS CHRISTOPHORVS/RADZIWIL.DG.OLIGAE.AC/IN NIESWISCH. DVX ANNO/DOMINI. M.D.C. Ьежду профилированными обручами расположен прямоугольный картуш с надписью: PSITTACVS/OBTRVNCO/QVOS ROSTRO/PRESSERO AD/VNCO. Проушины в форме попугаев, держащих в клюве шишки. Круглые цапфы с головками попугаев на концах. Круглое, спирально-рифленое выходное поле. Розетка богато украшена стилизованными листьями с венком — картушем, на котором изображен Иерусалимский крест 75).

4. 1600 год. Длина ствола 168 см, диаметр выходного отверстия 6 см. Форма колонны с капителью. Нижнее поле украшено листьями винограда. Ствол по всей длине богато украшен виноградной лозой и гроздьями винограда. Проушины имеют форму винограда. На боковой стенке — щит с большим орлом Радзивиллов, на груди четырехчастный щит с гербами: «Трубы», «Одровонж», «Домброва» и «Тарнава». Над ним в венке надпись: NICOLAVS/CHRISTOPHORVS/RADZIWIL. D.G. OLI/CAE ET IN NISVISCH/DVX ETC.ANNO/DNI.MDC. Над ним на картуше помещено двустишие: POSVLA SINT DITIS/NOSTRAE VINDEMIA VITIS. Над выходным отверстием — Иерусалимский крест 76).

Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения

5. 1600 год. Длина ствола 180 см, диаметр 51/2 см. Пушка имеет вид огромной ионической колонны, живописно покрытой искусственными трещинами и перевязанной бронзовыми канатами, обвивающими запальное отверстие, цапфу и дульный венок. Ствол увенчан человеческой головой. Нижнее поле профилированное, украшено растительным орнаментом. Над запальным отверстием под митрой — большой барочный щит с Радзивилловским орлом, на груди щит поменьше с гербами: «Трубы», «Одровонж», «Тарнава» и «Домброва». Над ним картуш с надписью в пять строк: NICOLAVS CHRISTOPHORVS/RADZIWIL DG OLIGAE AC/IN NIESWISCH DVX ANNO/DOMINI MDC. В передней части ствола находится картуш с двустишием: MVRMVRE.NON VANO.CIRCE/QVOS.TANGO.PROFANO. Под верхним кольцом находится Иерусалимский крест. Дульный венок богато украшен ионическими завитками77).

6. 1600 год. Длина ствола 163 см, диаметр выходного отверстия 5 см. Выделяется среди всех пушек, приписываемых Монцфельдту простотой своей формы. Имеет форму восьмиугольного столба, сужающегося к выходу. Ствол богато инкрустирован. У запального отверстия щит под митрой с Радзивилловским орлом с трубами на груди. Над ним находится картуш с прямоугольной рамкой, в котором помещена надпись: NOCTVA. QUIS. QVIS /ADES/ POPULATOR. NVNTIO/CLADES. Чуть выше, картуш в прямоугольной рамке с надписью: NICOLAVS CHRIS/TOPHORVS RADZI/WIL. D.G. OLIGAEET IN NIESWIEZ DVX/ANNO DNI.MDC. Уши в виде сов. Восьмиугольные поля украшены розетками. Возле выходного отверстия — барельеф неясыти. Над ней — Иерусалимский крест. Прекрасно инкрустирован венец ствола. На одной из стенок нижнего поля дважды выбито число 2 78). О том, что она вышла из общей мастерской вместе с остальными пушками, свидетельствует полное сходство в ее изготовлении с пушкой №3, а также, форма картушей на обеих.

7. Пушка 1602 года, в настоящее время находится в Стокгольмском артиллерийском музее. Длина 360 см, диаметр выходного отверстия 9 см. Судя по подробному описанию А. Чоловского, вся внешняя форма пушки 1600 года, описанной здесь под №5, отличаясь от нее только большим размером и названием. И этот памятник тем более ценен для нас, что надпись сохранила имя литейщика и место литья, размещенная по краю квадратного дна: MET GOTES HVLF GOSS MICH HERMAN MOLT Z FELDT (sic) ZV NISWICH. Винград в форме головы ягненка. Возле запального отверстия в овальном картуше щит с изображением орла Радзивиллов, на груди которого щит с гербами: «Трубы», «Одровонж», «Домброва» и «Тарнава». Под гербом на овальном картуше надпись: NICOLAVS CHRISTOPHORVS RADZIWIL D.G.OLIGAE AC IN NIESWISCH DVX ANNO DOMINI MDCII. Возле венца в лавровом венке — Иерусалимский крест, ниже в каннелированой части двустишие: MELISINA SONO ET CONFLICTVS LAVDE CORONO 79).

8. 1603 год, длина ствола 267 см, диаметр выходного отверстия 9 см. Форма слегка вмтой колонны с коринфской капителью на выходе. Квадратный ствол с резным львом. По краю нижней части имеется круговая надпись, на которой можно прочитать: MIT GOT/TES HVLF. GOS MICH. HERMAN MOLZFELT (последняя буква стерта) ZV NIESWISCH. Поле возле запального отверстия покрыто орнаментом из листьев аканта, среди которых на круглом щите изображен орел Радзивиллов под митрой. Выше, на ленте, имеется односторонняя надпись: HOSTEM FLAMMIGERAE CONSVMMVNT COLLA CHIMERAE. Далее -–рифленые спирали, круглые цапфы заканчиваются головами льва. Поля около цапф и выходного отверстия густо покрыты лианами, среди которых ползают проворные ящерицы и змеи, и расположен картуш с надписью: NICOLAVS CHRISTOPHORVS RADZIWIL. D: G: OL/CAE ET IN NESVISCH/DVX.ETC.ANNO/DNI. M.D.C. III. Выходное поле завершается капителью эпохи возрождения, на которой расположен Иерусалимский крест в лавровом венке 80).

Сырокомля, по-видимому, видел еще одну пушку в Несвиже, датируемую 1591 годом. Однако, эта дата была им неверно истолкована или искажена в печати 81).

Исключив эту пушку сомнительной датировки и ту, что датирована 1600 годом, и которая резко выделяется среди остальных пушек, у нас остается группа из семи пушек, родственных, как по внешнему виду, так и по качеству изготовления.

Из них только две отмечены именем основателя (1602 г. — Герман Мольцфельдт и 1603 г. — Герман Мольцфельт), но даже первая из них идентична пушке без имени основателя, что доказывает, что обе пушки были изготовлены одной рукой. Поэтому можно с уверенностью предположить — вся группа пушек Радзивилла-Сиротки была изготовлена в мастерской Мольцфельдта. Небольшая разница в написании имени мастера на Стокгольмской и Несвижской пушках есть, но и здесь последние буквы на Несвижской пушке стерты и, вполне возможно, что это тоже — ДТ.

Разнообразие, оригинальность и богатство композиции, изобретательность форм, полных бурной фантазии, точность, аккуратность и чистота рисунка и литья, материала являются отличительными признаками художника высокого ранга, превосходно владеющего литейным ремеслом, каким оказался Мольцфельдт.

И пока мы не найдем достоверных доказательств, опровергающих это предположение, ему следует приписать и изготовление вышеупомянутых колоколов в Несвижском замке. Изготовить такие колокола мог только мастер, способный отлить такие пушки.

Таким образом, окончательными датами литья в Несвиже являются 1598 — 1603 годы. Мы не знаем, пережила ли литейная мастерская, основанная, вероятно, Николаем-Кшиштофом Радзивиллом «Сироткой», смерть своего основателя, который ушел из жизни в 1616 году. После длительного многолетнего перерыва о ее возрождении мы узнали только во времена князя Кароля «Пане Коханку» в 1785 году по случаю пребывания в Несвиже Станислава Августа 82), о чем будет сказано в одной из следующих глав.

ЛИТЬЕ КОЛОКОЛОВ В ВИЛЬНО В XVI — XVII ВЕКАХ

Соборные колокола. Литейщик Мартин Хофман.

Пожар в кафедральном соборе в 1610 году. —

Новые соборные колокола. — Колокола Яна

Брейтельта. — Литейщик Каспар Вехер (Венер).


Войны, пожары и последовавшая за ними переплавка оставили лишь малую часть памятников, на которых мы могли бы основывать историю литья колоколов.

22 июня 1582 года Виленский капитул (campana dominikalis) принял решение о переливке колокола, в связи с его поломкой 83), что, по-видимому, и было сделано в том же году 84).

В 1595 году возникла необходимость перелить два треснувших соборных колокола. Однако, перелить удалось только один большой колокол, за который была согласована сумма в 30 грошей от веса, но, когда оказалось, что колокол весил больше после заливки от первоначального веса, в 1597 году капитул доплатил мастеру дополнительно 44 копы грошей сверх согласованной цены 85).

В самом конце XVI века из Ковно в Вильно приехал талантливейший литейщик колоколов Мартин Гофман; он уже был известен отлитыми в его Ковенской мастерской колоколами. А именно, в 1583 году он отлил для часовни в Молодово Кобринского повета, построенной Семеном Войной, старостой поланговским т гоздовским и тиуна ужвенского, в память о своих родителях, прекрасный колокол с длинной надписью на белорусском языке 86). В 1587 году он отлил еще более красивый колокол с богатым ренессансным орнаментом и гербами рода Шеметов «Лебедь» и рода Сапегов «Лис», на котором указал, что он является «гражданином Ковно». До 1908 года этот колокол находился в парафиальном костеле в Шавкянах на Жмуди, а затем был перелит местным плебаном. Третий колокол, 1597 года, также с украшениями в стиле Ренессанса, для костела в Задеве в Свентянском повете. Гофман отливал этот колокол уже как «civis vilnensis» 87). Таким образом, виленские костелы имели в то время в своем распоряжении первоклассного литейщика.

В актах капитула 1603 года упоминается большой колокол под названием «Сигизмунд», который связывают с восстановленной колокольней собора. В октябре этого же года его должен был установить вступивший в должность вице-кустоша ксендз Мигович. Жители Вильно называли его «Сигизмундом, а некоторые историки связывали этот костел с личностью Сигизмунда Старого, который, якобы, был его основателем 88).

Во время большого пожара в Вильно 1 июня 1610 года собор со всеми колоколами также сгорел. «Колокола плавились, как воск, — пишет очевидец катастрофы, — расплавленный металл лился по обгоревшим стенам» 89). Королевский архитектор Вильгельм Поль при разборе колоколов после пожара писал, что расплавленные остатки бронзы колокола Сигизмундабыли рассыпаны везде. Однако, собор немедленно обзавелся новыми колоколами — одни были перелиты из старых, пострадавших от пожара, другие были полностью изготовлены заново и установлены на колокольню Полем с помощью другого немца, Гануша. К старым колоколам присоединился колокол «Московский», именуемый в регистрах капитула «московитским», возможно, привезенный в Вильно Сигизмундом III после взятия Смоленска в 1611 году и подаренный капитулу 90). Одновременно с большим московским, подаренным тем же королем иезуитскому костелу св. Казимира 91).

Но и на этот раз капитулу не повезло. Один из новых колоколов имел такой «идеальный» звук, что 23 марта 1612 года было решено перелить его заново 92).

Примерно, в это же время братья Воловичи, Евстафий, епископ Виленский, и Иероним, подскарбий ВКЛ, выделили средства для отливки большого колокола для монастыря бернардинцев в Цитовянах на Жмуди. Большой бернардинский колокол, весом около 30 «kamieni», за который на месте в Вильно заплатили 90 флоринов, считая по 3 копы грошей за «kamien spizu». Использовали также часть монастырского имущества; так в колокол был «влит» московский весом в несколько «камней», который был подарен бернардинскому монастырю «veteranus miles» Гжегожем Станкевичем. В 1620 году с большим трудом и под личным наблюдением монахов колокол был перевезен на санях, запряженных дюжиной лошадей, из Вильно в Ковно, а оттуда ранней распутицей в Цитовяны 93).

До 1630 года в Вильно появился лотарингец Ян Брейтельт. Он работал в королевской пушечной мастерской и был искусен как в литье пушек, так и в литье колоколов. Первое из его известных нам изделий — небольшой (диаметр 33 см и высота 29 см) колокол 1630 года с надписью «Divino auxilio me fecit Joannes Breutelt S.R.M. fusor» 94). За этим колоколом следуед целая череда пушек.

В 1631 году он отлил небольшую пушку для замка Вишневецких в Забже на реке Ясельда, позднее разрушенного войсками Карла XII. Сохранившаяся пушка украшена гербом Речи Посполитой с надписью вокруг него: Sigismundus. III. Dei.Gra.Rex.Polo.Mag.Dux.Lithu.1634 и ниже в восьми строках: Divino auxilio me fecit Joannes Breutelt Lotharingus S.R.M. fusor ano 1631 95). Она ценна тем, что дает нам информацию о происхождении литейщика.


*) В 1627 году француз Петр Брейтель с Томашем Годаксом отлил для собора в Люблине большой колокол диаметром 12 ½ локтя и высотой 6 ½ фута с изображением святых Иоанна и Станислава и десятью гербами (Старопольская энциклопедия II, 113).


В инвентаре Каменецкого цейхгауза 1783 года упоминаются, среди прочего, четыре бронзовые пушки, 6 — фунтовые, 15 — калиберные, и с прочностью бронзы в нижней части ¾ калибра, отлитые в 1633 году, т.е. первый год правления Владислава IV, из материала, оставшегося от Сигизмунда III. Вместо дельфинов — у них лежащие львы. На нижнем поле в лавровом венке два герба под коронами: на одном «Сноп» (Вазы) и косая балка под ним, а на другом — только косая балка. Между гербами восьмистрочная надпись: MATERIAM SIGISMVNDVS / FORMAM OMINE FAVSTO / REX VLADISLAVS REGNO / INEVNTO DEDIT / ANNO DOMINI MDXXXIII / VLADISLAI QARTI / PRIMO. Возле запального отверстия: IOANNES BREV [TELT] ME FECIT. Одно из таких орудий длиной 194 см и 9,8 диаметр ствола, позднее попавший в коллекцию Санкт-Перербургского артиллерийского музея 96).

Другая медная пушка, находящаяся в том же музее, намного больше предыдущей и имеет в длину 287,5 см и диаметром 13,4 см. Украшена щитом с гербами: Радзивиллов и двуглавого орла с гербом «Топор» на груди, «Корчак» и «Лелива», и, как свидетельствует 16-строчная надпись над щитом, была отлита в 1638 году Брейтельтом по приказу Кшиштофа Радзивилла для замка в Бирже: CHRISTOPHORVS RADZIWIL DVX / BIRZARVM ET DVBINKARVM S.R.I./ PRINC M.D.L.TVM / CAMPIDVX / CASTELL.DEMVM MOX PALAT / VILNEN.ET M.D.L. POLEMARCH / ALCHVS ET ANT.LATIS XXI ANNO / RVM BELLI DVC. LABORIBVS SCHEINIO / SVB FELIC. AVSP. WLADISLAIIV PO / LON. ET SVEC. FORTISS. ET PRV. DEN / TISS. REGIS M.D.L. AD REDITIONEM / ADACTO EODEMQVE MOS. ET LIVON / BELLO COMPOS. EX RELIQVIS AR / MAMEN. BIRZANI BELLO GUSTA / VIANO OB DOMESTIC. OD / VM ET INVIDIA DIREPTI FC / ANNO 1638. Ниже: IOANNES BREVTELT / ME FECIT 1638.

66 лет спустя эта пушка попала в руки шведских войск Карла XII, в ознаменование чего к старым гербам и надписям были добавлены герб Швеции (три короны) и следующая надпись на шведском языке: MED GUDS HIELF / OCH K. KARL D. 15 SEPT. A. 1704 UNDER GENERAL / LEYONHUF WUDS ANFORANDE. А позднее она стала русской добычей и оказалась в Санкт-Петербурге в артиллерийском музее 97).

Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения

В дальнейшем Брейтельт снова начинает отливать колокола. В 1644 году из его мастерской вышли две работы: одна для доминиканского костела в Островце Виленского повета, с надписью: ME FECIT IOANNES BREVTELT S.R.M. FVSOR 98) и вторая, диаметром 95 см и высотой 12 см, находящийся в костеле в Видукле на Жмуди, с богатым орнаментом и аналогичным картушем с надписью: IOANNES BREVTELT ME FECIT ANO 1644.

В 1646 году он отлил самый большой известный колокол (диаметр 99 см) для костела в Плунгянах на Жмуди, основанном Станиславом Войной, старостой Гондынгова и арендатором Поланги, с прекрасными украшениями в стиле барокко, гербом рода Войн и барельефными изображениями Девы Марии и св. Иоанна. Картуш идентичен тому, что был помещен на Видукловском колоколе, содержащий имя и фамилию Брейтельта и год 1646.

Год спустя он отлил колокол поменьше, который в настоящее время находится в кальвинистском костеле в Кельмах, с надписью по кругу: DIVINO AVXILIO FECIT IOANNES BREVTELT S.R.M. FVSIOR FVSA VILNAE 1647. Это единственная надпись, которая удостоверяет в том, что Брейтельт действительно был литейщиком колоколов из Вильно.

Наконец, еще два колокола 1673 года — последняя известная дата деятельности Брейтельта.

Более крупный колокол (диаметр 94 см и высота 74 см) с кольцевой надписью на «шее»: «hos opus perfektum est ad laudem et san (c) tissimae et individuae trinitatis generosus ioannes sudek de Wilezewo scabinus terrestris marienburgensis campanas has noviter fudi pretio suo ut plurimum curavit d. andreas skolski pastor». Ниже — рельефные изображения двенадцати апостолов, а по бокам плаща со всех четырех сторон — четыре картины: «Моисей», «Явление Христа», «Добрый пастор» и «Распятие». Еще ниже — щит с гербом фундатора «Три рала (сошника)», еще один маленький щит с гербом и буквами литейщика, а под ним надпись: «ioannes brevtelt gos mich anno 1673».

Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения

На шее меньшего колокола (диаметр 79 см и высота 65 см) имеется надпись: «hos opus factum est ad laudem sanctissimae et individuae trinitatis et s. michaelis archangeli».

Оба колокола находятся в католическом костеле в Постолине (Пестлин) Штумского повета в Западной Пруссии (воеводство Мальборкское) 99).

Возможно, что колокол, отлитый 28 мая 1641 года неизвестным мастером по заказу бискупа Жмудского Ежи Тышкевича для парафиального костела св. Михаила в Крожах на Жмуди также происходит из мастерской Брейтельта 100).

Все колокола Брейтельта, которые я видел, являются очень хорошими отливками, выполненные вручную мастером, который довел свое искусство до совершенства. У его колоколов благородные линии, выразительный рисунок, а голос — чистый, громкий и приятный. Брейтельт занял видное место в искусстве литья в Вильно.


Прим. перев. В свято-Троицком монастыре около Перемышля обнаружен колокол с надписью на польском языке: «Александр Корвин Госиевский, воевода смоленский, староста пинский, бельский, марковский, вмесчте с супругой своей госпожой Евой Паковной, сей колокол в честь и славу Господа Бога и пресвятейшей Девы Марии и в костел своего построения в имение свое Молодечненское пожертвовали в год 1639, Мая 13. Иоанн Бревтельт меня сделал в 1639 году» (Родословная книга рода Хитрово).

В это же время в Вильно отливал колокола и Каспар Вехер (Венер?); известно лишь, что 20 октября 1649 года по просьбе аугсбургской лбщины в Вильно он отлил колокол, который она подарила своим единоверцам в Кейданах 101).

JAN DELAMARS

Нашествие царя Алексея 1655 г. — Бегство в

Пруссию. Клятва верности и послушания. —

Жан де Ламарш в Кенигсберге. — Его возвра-

щение в Вильно. Работы с 1662 по 1688 гг. —

Династия Яна Деламарса. — «Доходный дом

Деламарса».


В конце 1654 года до Вильно дошла страшная весть о походе войск царя Алексея Михайловича на Литву.

25 сентября этого года они захватили Смоленск и, медленно продвигаясь, взяв Троки, окружили столицу Литвы. 10 августа 1655 года 300-тысячная орда Золотаренко встал у стен Вильно, покинутого гетманом Янушем Радзивиллом. Немногочисленный гарнизон Жеромского не смог противостоять численному превосходству московских войск, и Вильно пал, разделив судьбу других городов. Сгорел в первый же день вступления русских.

Но еще до прихода русских войск, многие жители столицы покинули город. Те, кто мог, бежали по рекам Вилии и Неман в Тильзит, Кенигсберг и даже Гданьск, ища убежища, прежде всего, во владениях брандербургского курфюрста Фридриха Вильгельма, который охотно открывал двери для всякого рода пришельцев в свою феодальную Пруссию, опустевшую после 30-летней войны.

Однако, большинство беглецов из литовских городов остановилось в Кенигсберге. В реестрах «посторонних». Пребывавших там в феврале 1656 года, мы находим там почти все униатское духовенство из Вильни во главе с архимандритом Корсаком, послушниками и монахами, канониками Виленского капитула, самыми богатыми купцами и наиболее знатными мещанами и ремесленниками из Вильно, Ковно, Гродно, Новогрудка, Полоцка и других небольших городов и местечек, не было недостатка и в дворянстве, в том числе, и видных литовско-русских семей 102).

В это время курфюрст, сменив обязанности польского вассала на обязанности шведского союзника, принял активное участие в войне Карла Густава против Яна Казимира. Все иностранцы, прибывавшие в прусские города, были обязаны давать в письменной форме от своего имени и от имени своих семей, а также от имени своих слуг, сопровождавших их, клятву верности и повиновении бранденбургскому курфюрсту, а также в лояльности шведскому королю. В польском переводе с немецкого это звучало следующим образом:

«Мы, нижеподписавшиеся, даем от своего имени и от имени своих с помощью вышеупомянутых подписей, торжественное обещание, без всякой лжи, что в соответствии с пунктом мирного соглашения, заключенного в Магдебурге в Пруссии между Его Светлейшим и Всемогущим Князем и господином Фридрихом Вильгельмом, маркграфом Бранденбургским, Великим Камергером и подкормчим Священной Римской империи мы будем лояльны и послушны Его Королевскому Величию, и мы не будем организовывать или предпринимать ничего враждебного против Его Королевского Величества Швеции, но нам, вместе с нашими семьями и имуществом, будет обеспечен свободный проход к нашим поместьям и товарам, которые мы оставили. Да поможет нам Бог и Его Святое Слово».

Это было сделано в Кенигсберге 16 февраля 1656 года в присутствии уполномоченных, специально делегированных для этой цели. Далее следуют подписи и печати тех, кто дал обещание 103).

Среди нескольких сотен горожан и ремесленников, имевших непольские фамилии и поэтому единовременно классифицированных прусскими властями под одним общим названием «der Deutschen von der Wilda und Grodno», на вышеупомянутом акте от 16 февраля 1656 года в Кенигсберге поставил свою подпись и печать «Jean de Lamarche pour soy et sa fame».

Здесь есть иллюстрация

Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения

Это был тот самый де Ламарш, который, вернувшись в Вильно, прославился своими литейными изделиями. Мы не знаем, когда, как и почему он вернулся в Литву. Звучание его имени, которое было довольно известно во Франции, и язык его подписи доказывают, что он был французом 104). Старое написание и первоначальное звучание его фамилии, вероятно, под влиянием его окружения в Вильно, со временем слились воедино. Он изменил фамилию: соединил частицу de с фамилией, что мы видим уже на печати 1656 года в его инициалах I.D., а затем смягчил французское окончание che до s, отсюда и фамилия Деламар.

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.