Бесплатный фрагмент - Летопись Вампира

Пролог

Туман стелился над асфальтом, когда я припарковала свою старую «пятерку» у не большого кафе почти на окраине города.
Октябрь в всегда был особенным — воздух, пропитанный запахом прелой листвы, словно шептал истории о прошлом. Истории, которые я так отчаянно пыталась зафиксировать на бумаге.

Шесть месяцев творческого кризиса превратили мою жизнь в ад. Издатель ждал рукопись, а я смотрела на пустой экран ноутбука и чувствовала, как тает моя карьера писательницы.

Именно поэтому я вернулась в родной городок. Именно поэтому сидела сейчас с третьей чашкой остывшего кофе и блокнотом, страницы которого оставались девственно чистыми.

Он вошел в бар почти неслышно. Я заметила его не сразу — молодой мужчина с удивительно глубоким взглядом голубых и пронзительных глаз. Его движения были странно выверенными, словно каждый шаг требовал сознательного усилия. Словно он играл роль обычного человека, но забыл некоторые детали.

Наши взгляды встретились на мгновение, и по моей коже пробежал холодок. Он слегка прищурился и направился к барной стойке. Я вернулась к своему блокноту, но теперь мысли путались, а карандаш выводил бессмысленные узоры на полях.

— Вы писательница?

Я вздрогнула. Он стоял рядом с моим столиком, держа стакан с янтарной жидкостью. Я не слышала, как он подошел.

— Что-то вроде того, — ответила я, пытаясь скрыть смущение. — Точнее, была ею. Сейчас я скорее… человек, смотрящий на пустую страницу.

Он улыбнулся — едва заметно, уголками губ.

— Могу я присесть?

Я кивнула, и он опустился на стул напротив меня. Его движения были плавными, но в них чувствовалось что-то нечеловеческое.

— Меня зовут Александр, — произнес он. — Александр Ордынцев.

— Анна Петрова, — представилась я.

— Что вы пишете, Анна?

— Раньше — фэнтези. Сейчас… пытаюсь найти историю, которая стоила бы того, чтобы быть рассказанной.

Его глаза на мгновение вспыхнули странным блеском.

— А что если я расскажу вам историю, которой хватит на целую серию книг?

— Звучит заманчиво, — я невольно улыбнулась. — Но если она о вампирах, боюсь, этот рынок уже перенасыщен.

Он не улыбнулся в ответ. Вместо этого посмотрел мне прямо в глаза с интенсивностью, от которой перехватило дыхание.

— А если я скажу вам, что большинство из того, что написано о вампирах, — ложь? — его голос стал тише. — Что если я скажу, что могу рассказать вам правду?

Я должна была рассмеяться. Должна была вежливо отказаться и уйти. В конце концов, странные люди с безумными историями — не редкость для писателей. Но что-то в его глазах, в тоне его голоса остановило меня.

— Я вас слушаю, — произнесла я, открывая чистую страницу блокнота.

Он сделал глоток из своего стакана и посмотрел в окно, на улицу, где сгущались сумерки.

— Я родился в 1846 году в семье графа Ордынцева, — начал он тихо. — И я умер в 1873, когда мне было 27 лет. Убит собственным отцом, пытавшимся уничтожить чудовище погубившее все поголовье скота и прислугу на нашей ферме.

Мои пальцы замерли над блокнотом. Я посмотрела на него с недоумением.

— Вы предлагаете мне записать вашу… биографию?

Он покачал головой.

— Свои мемуары я напишу сам, если когда-нибудь решусь. Я предлагаю вам основу для художественного произведения. Назовите это фэнтези, основанным на реальных событиях. — Он сделал паузу. — Или считайте меня сумасшедшим с богатым воображением, если вам так удобнее.

— Почему я? — спросила я. — Почему сейчас?

— Потому что я устал держать эту историю в себе, — ответил он просто. — Потому что через две недели исполнится ровно 152 года с того дня, как я стал вампиром, — его голос был тихим, но каждое слово казалось весомым. — Иногда нужно выговориться. Даже таким, как я.

Я должна была уйти. Заплатить за кофе и выйти из этого кафе, подальше от человека с явными психологическими проблемами. Но писатель во мне увидел историю — возможно, не ту, которую он предлагал, но определенно заслуживающую внимания.

— Допустим, я соглашусь записать вашу… историю. Что я получу взамен?

Александр улыбнулся, и его улыбка была неожиданно человечной.

— Бестселлер. И гонорар от него полностью ваш. Мне не нужны деньги.

— А что нужно вам?

— Чтобы правда не умерла вместе со мной, — просто ответил он. — Даже если она будет замаскирована под вымысел.

Я открыла блокнот и достала диктофон из сумки.

— Тогда начнем сначала. Расскажите мне о своей жизни.

Глава 1. С чего все началось

Три недели спустя

Дождь барабанил по крыше моего дома, когда я перечитывала заметки нашей последней встречи. Александр приходил каждый вечер, всегда в одно и то же время, всегда с той же сдержанной манерой. Он рассказывал, я записывала. Никаких вопросов о реальности его истории — таково было наше соглашение.

История его начиналась как классическая южная готика: богатая семья, гражданская война, за исключением одного: прекрасная девушка влюбившая в себя и разрушившая его жизнь… ею оказалась его собственная сестра. Она приняла решение и обратила его.

Но затем повествование погружалось в хаос вампиризма, проклятия, предательства, убийств и бесконечного бегства от самого себя через десятилетия и континенты. Я записывала все: от первой трансформации до его возвращения в родной город спустя полтора века.

Звонок в дверь прервал мои размышления. Я взглянула на часы — 19:00, точно по расписанию. Открыв дверь, я увидела Александра, промокшего под дождем.

— Вы никогда не опаздываете, — заметила я, пропуская его внутрь.

— Когда живешь так долго, как я, пунктуальность становится способом сохранить рассудок, — ответил он, снимая мокрую куртку. — Можно?

Я кивнула, и он прошел в гостиную, где на столе были разложены мои записи и распечатки. Его взгляд скользнул по ним с нечитаемым выражением.

— Как продвигается работа? — спросил он.

— Я закончила первый черновой вариант начальных глав, — ответила ему, протягивая стопку листов. — Хотите прочесть?

Он принял бумаги и сел в кресло. Я наблюдала, как он читает — быстро, но внимательно. Выражение его лица менялось по мере чтения: от нейтрального до слегка напряженного, затем почти болезненного и, наконец, снова спокойного.

— Вы хорошо пишете, — сказал он, возвращая мне листы. — Точно и без излишней сентиментальности.

— Спасибо. Я старалась сохранить атмосферу ваших воспоминаний.

Он кивнул и посмотрел в окно, за которым усиливался дождь.

— Сегодня я хочу рассказать более подробнее о самом начале, — произнес он. — О том как моя сестра сделала меня таким.

Я включила диктофон и приготовилась записывать, но он внезапно остановился и посмотрел прямо на меня.

— Вы до сих пор не спросили, правда ли это все.

Я пожала плечами. — Мы договорились, что это не имеет значения.

— Но вы должны были задаться вопросом. Любой бы задался.

Я отложила ручку. — Конечно, я думала об этом. Но знаете, что самое странное? Ваша история слишком… неудобна для вымысла. В ней нет героизма, которым наделяют вампиров современные писатели. Нет романтизации. Ваша история полна боли, ошибок и раскаяния. Если бы вы сочиняли, вы бы сделали себя лучше.

Он смотрел на меня долгим взглядом, затем медленно кивнул.

— Вы проницательны. — Он наклонился вперед. — А что, если я докажу вам, что говорю правду? Что, если покажу вам, кто я на самом деле?

Что-то в его тоне заставило меня вздрогнуть. Я смотрела, как его глаза медленно меняются — появляются красноватые прожилки, зрачки расширяются, а под глазами проступают темные вены. Это произошло за долю секунды, но я успела заметить трансформацию до того, как он отвернулся.

— Прошу прощения, — произнес он тихо. — Я не должен был этого делать.

Мое сердце колотилось как безумное, но странным образом я не чувствовала страха. Только… благоговение? Шок? Любопытство?

— Вы настоящий, — прошептала я. — Все это… правда.

Александр посмотрел на меня — теперь его глаза снова были обычными — и кивнул.

— Да. Но мне не стоило вас пугать.

— Я не напугана, — ответила я, удивляясь собственному спокойствию. — Я… заинтригована. И у меня теперь гораздо больше вопросов.

Он улыбнулся — на этот раз по-настоящему, открыто. — Тогда, думаю, наши мемуары станут намного интереснее. Начнем с того, как на самом деле работает обращение…

— Расскажите, как это произошло. Ваше… превращение.

Александр откинулся в кресле, его длинные пальцы медленно постукивали по подлокотнику.

— Это было в 1873 году, незадолго до Хивинского похода. Я был молодым аристократом с большими амбициями и сумасбродной сестрой. На которую даже отец никак не мог найти управы. В одну из ночей она как и много разз до этого, сбежала из нашего имения чтобы умчаться за своими мечтами с бродячими артистами и чтобы ее не выдали за муж. Я разумеется поехал ее искать. Она нашлась сама. Но я уже не узнавал ее. Я полагал что сестра заболела и поэтому хотел помочь ей.

— Так она вернулась уже вампиром?

Александр улыбнулся, обнажив безупречные зубы.

— Первое правило нашего разговора: не используйте слово «вампир» так свободно. Это вульгарно. Мы — бессмертные. Мы — существа ночи. Но да, сестра вернулась созданием ночи.

Я сделала пометку в блокноте.

— Как происходит процесс превращения?

— Технические детали? — он усмехнулся. — Это интимнее, чем секс, болезненнее, чем роды, и прекраснее, чем любой религиозный опыт. Ваша кровь покидает тело, и в самый последний момент нужно успеть ввести в организм кровь создателя. Вы умираете и рождаетесь заново в одно мгновение.

— И после этого вам нужно пить человеческую кровь?

Его взгляд стал острее.

— Мы не просто пьем кровь. Мы питаемся жизнью. Ощущаем каждую историю, каждую мысль, каждое чувство наших… доноров.

— Вы убиваете людей?

— Иногда. Не всегда, — он смотрел мне прямо в глаза. — Мораль становится… гибкой, когда живешь веками.

Молчание повисло в воздухе. Дождь на улице усилился.

— Как вы выжили в эпоху суеверий? Охоты на ведьм?

Александр рассмеялся — мелодичный, но холодный звук.

— Лучший способ спрятаться — быть на виду. Я был актером, музыкантом, аристократом, путешественником. Всегда эксцентричным, всегда немного не от мира сего. Люди видят то, что хотят видеть. Бледность можно объяснить болезнью, ночной образ жизни — творческим темпераментом.

— А все эти мифы? Чеснок, распятия, осиновый кол?

— Фольклор всегда смешивает правду с вымыслом. Некоторым из нас действительно… неприятен солнечный свет. Но не до такой степени, как в ваших фильмах. Многое зависит от возраста и силы. Что касается религиозных символов… — он снова улыбнулся. — Скажем так: они имеют власть только над теми, кто верит в их силу.

Я сделала глоток энергетика из открытой банки стоявшей на столе.

— Вы когда-нибудь сожалели о своем бессмертии?

Его лицо на мгновение стало задумчивым.

— Представьте, что вы наблюдаете, как все, кого вы когда-либо любили, стареют и умирают. Представьте себе бремя столетий воспоминаний. Представьте, как меняется мир, а вы остаетесь прежним. Да, были моменты… сожаления. Но что такое сожаление по сравнению с возможностью видеть подъем и падение империй, рождение новых искусств, эволюцию человечества?

— У вас есть… другие? Семья? Компаньоны?

Что-то мелькнуло в его глазах — боль, тоска?

— Были. Когда я… был человеком, у меня была жена и двое детей. Был отец и сестра. Потом, когда я изменился — только сестра. Но, это все в прошлом… покрытым толстым слоем столетней пыли.

— Почему вы согласились на это? — спросила я. — Чтобы я все это записывала?

Александр встал и подошел к окну. Его силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба.

— Мир меняется быстрее, чем когда-либо. Технологии, камеры наблюдения, биометрия — становится все труднее оставаться незамеченным. Возможно, пришло время для нового подхода.

— Вы хотите, чтобы люди узнали о вашем существовании?

Он повернулся ко мне, его глаза сверкнули в полумраке.

— Я хочу, чтобы кто-то рассказал мою историю.

— И вы думаете, что люди поверят?

— Большинство примет это за художественный вымысел. Но некоторые… некоторые увидят правду.

Я откашлялась. — Если честно, я до сих пор не могу до конца поверить в реальность происходящего.

Он медленно вернулся к своему креслу. Его движения были текучими, почти сверхъестественно грациозными.

— Знание — это бремя. Как только вы по-настоящему поверите в мое существование, ваш мир изменится безвозвратно.

— Просто… я думаю что проснусь и пойму что все это было сном…

Он, быстрее чем я могла заметить, оказался позади меня.

— Ваше сердцебиение, — прошептал он мне на ухо, — ускорилось на двадцать два удара в минуту с начала нашего разговора. У вас небольшой шум в левом желудочке — ничего серьезного, но вам стоит проверить это. Ваша группа крови — третья положительная. Редкая.

Мои пальцы сжали блокнот так сильно, что костяшки побелели. Как он мог узнать о шуме в сердце? Я сама узнал об этом только на прошлой неделе от своего кардиолога.

— Но есть более простое доказательство, — продолжил Александр, возвращаясь на свое место с невозможной скоростью. — Проверьте запись вашего диктофона.

Я почувствовал холодок, пробежавший по спине.

— Сколько вас?

— Меньше, чем вы думаете, но больше, чем было бы комфортно знать. Мы не размножаемся бездумно. Это… неэтично.

— Неэтично? — я не смогла скрыть удивления. — У вас есть этика?

Он улыбнулся, и на этот раз я заметила, как на мгновение удлинились его клыки.

— Конечно. Просто она отличается от вашей. Когда живешь столетиями, начинаешь видеть долгосрочные последствия своих действий. Создание нового бессмертного — это не просто дар жизни. Это создание потенциального хищника, который будет питаться людьми веками.

Он сделал паузу, глядя в окно.

— К тому же, мы не хотим привлекать внимание. Чем больше нас, тем больше… инцидентов.

— Инцидентов?

— Не все из нас обладают… самоконтролем, — сказал он тихо. — Особенно молодые.

— Вы когда-нибудь… теряли контроль?

На его лице появилось выражение, которое я не могла расшифровать — возможно, сожаление, возможно, что-то более темное.

— Я был молод и опьянен своей силой.

Я сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Если все это правда… почему я должна верить, что по окончанию нашей работы вы оставите меня в живых?

Александр рассмеялся — искренне, почти по-человечески.

— Если бы я хотел вашей крови, разве мы бы проводили этот занимательный вечер в беседе? Я выбрал вас не случайно. Ваши романы и рассказы показали, что у вас открытый ум, но здоровый скептицизм. — Он наклонился вперед. — Я не прошу вас писать манифест о существовании вампиров. Напишите книгу. Роман. Назовите это художественным произведением. Но расскажите мою историю.

— Почему это так важно для вас?

— Я видел, как история искажается, — ответил он. — Как правда становится мифом, а миф — карикатурой. Я видел, как мое собственное существование превратилось в клише с накладными клыками и черными плащами.

Его голос стал тише. — Возможно, мне просто нужно, чтобы кто-то услышал. Как я уже сказал, бессмертие может быть… одиноким.

За окном гроза начала стихать. Я чувствовала себя странно спокойной, несмотря на все происходящее.

— Итак… с чего мы начнем?

— С начала, конечно, — сказал он, и его глаза засветились странным внутренним светом. — С аристократа, который хотел большего, чем могла предложить его смертная жизнь. С ночи, когда моя сестра появилась на пороге придорожной ночлежки, где я остановился в ее поисках… Та ночь была необычайно тихой. Ни ветра, ни звуков животных — словно сама природа застыла в ожидании того, что должно было произойти. Я стоял возле окна, наблюдая за округлившимся лунным диском. Как только взойдет солнце я планировал продолжить путь и поиски сестры… Наш отец уже наверное в сотый раз нашел для нее потенциального мужа и планировал выдать ее замуж. Но, она не разделяла его планов и удрала вместе с бродячими артистами. Тихий шорох листьев где- то совсем близко, заставил меня обернуться.

А затем распахнулась дверь и невероятно мелодичный голос произнес. — Братец? — это была она. Но звучала совершенно по другому. Как-то резко и натянуто. — Почему ты не оставишь меня в покое?

Я шагнул было к ней, чувствуя смесь облегчения и тревоги. Но она остановила. — Не приближайся.

— Что с тобой произошло? — я заметил что она слишком бледна.

— Со мной все превосходно, дорогой брат, — заверила она. — Возвращайся к своей жене и детям. Отцу передай что не смог найти мня. Или… можешь сказать, что нашел но…

— Нет. Такому не бывать! — заявил я, — ты возвращаешься со мной. Немедленно! — я решительно подступил к не и ухватил за запястье.

Ее кожа была холодна и тверда будто камень. Я одернул руку и оторопело взглянул в лицо сестры. — Что с тобой такое?

— Я изменилась, брат. Не бойся меня. Но и лучше держись на расстоянии… хотя бы первое время.

— Изменилась? Что это еще значит? Твоя кожа… словно лед…

— Ты себе даже не представляешь… — с легким придыханием проворковала она, — будто не я изменилась, а весь мир во круг. Цвета стали ярче. Звуки сильнее. Запахи насыщеннее. Я чувствую что способна на что угодно! Я больше не вернусь с тобой домой. Ты не сможешь увезти меня силой. И, не ищи меня. Просто знай, что я сама выбрала свою судьбу и буду ей следовать. — сказав это, она будто испарилась. оставив лишь легкий порыв прохладного ветра.

Он опомнился на мгновение от воспоминаний и взглянул на меня.

— Кх-м, — слегка прокашлялась я. — Так что,,, если она ушла в ту ночь. Когда же произошло обращение?

— Не много позже, — Александр коснулся кончиками пальцев лежавшей на столе ручки и слегка покручивая ее, устремил взгляд в одну точку куда-то на стене. — Тогда я вернулся к отцу и рассказал ему, что сестра сбежала. Я не стал говорить о том что она изменилась. Просто сбежала и все.

— Но, она вернулась? Верно?

Александр кивнул. — Вернулась. Через три дня. В ночи, когда началась гроза. Пришла не в дом отца а ко мне. Моя жена и дети уже спали. Я еще нет. Я сидел в гостиной с бокалом коньяка и читая детективный роман Эмиля Габорио «Петля на шее». Поглядев в окно я увидел ее. Она будто призрак из самых жутких кошмаров. Я вскочил на ноги, отбросив книгу и бокал упал на пол, разлив алкоголь и разбившись на осколки. Подбежав к входной двери и распахнув ее настежь я выкрикнул в ночь. — Сестра? — побоявшись что мне она просто причудилась.

Но она оказалась реальна. Так как буквально через секунду предстала передо мной. — Прости что так поздно. Но, мне нужна твоя помощь…

— Да, конечно!

— Полагала что справлюсь сама, но у одной меня не выходит.

— О чем речь, — я раскинул руки и сжал ее в объятиях. — Проходи. — И уже в следующий момент ощутил невероятную жгучую боль в области шеи. Она вгрызлась зубами будто какой-то хищник.

Глава 2. Безумие

— Значит в ту ночь она обратила..? — начала было я, когда он на мгновение замолчал.

— Нет. Она испила моей крови. Но прервалась. Ее отвлекло то, что на верху проснулась моя жена. Она услышала шум и решила взглянуть. — продолжил Александр. — Я был обессилен… Хотя, даже если был бы бодр — все равно не смог бы ей противостоять.

— Так ваша сестра, что убила вашу жену… и детей? — обомлела я, даже забыв дышать на пару секунд.

— Я видел гибель жены словно через размытую призму, валясь на полу, — кивнул Александр, говоря отстраненно. — Детей… слышал только крики… Меня нашли под утро. Буквально на последнем издыхании. И потребовалось несколько дней на восстановление. Вот только когда я оправился то узнал что моей семьи нет. И, что никто не стал ждать когда я встану на ноги. Они утроили погребение без меня.

Я поднялась из-за стола и обхватив себя одной рукой, вторую согнув локте держа в ней диктофон, слегка его покусывая, начала расхаживать по комнате взад-вперед.

Александр следил за моими передвижениями, одними лишь глазами. Сам же сидел абсолютно неподвижно.

— Значит, она просто их убила? Не обратила?

— Нет. Она еще не знала как. А моя жизнь превратилась в сущий кошмар. Я вернулся в пустой дом. В нем было только эхо. Я чувствовал боль и опустошение. Целыми днями лежал в постели или напивался вусмерть. Ничего мне было не мило. Часто, ко мне наведывался отец. Он пытался привести меня в чувство. Пытался выяснить видел ли я монстра напавшего на меня и семью. Но что мне было ему сказать? Что монстр, которого все так отчаянно ищут для расправы — это его дочь? — Александр наконец переместился. Он совершенно не заметно поднялся из кресла и вот, уже стоит в углу у окна. — В поместье воздух был тяжелым от запаха опавших листьев роз и прелой, вымоченной дождем листвы. Усталый ветер едва колебал кружевные занавески в окнах некогда величественного особняка, который теперь, как и его владелец, медленно погружался в упадок. Я сидел в кресле у камина, мое лицо было бледным, а глаза — пустыми. После потери семьи я превратился в тень самого себя. Имение приходило в упадок, плантация едва держалась, а сам я каждый вечер топил свое горе в коньяке и вине.

— Какое жалкое зрелище, — голос, прозвучавший из темноты, заставил меня вздрогнуть.

Она появилась словно из ниоткуда, ее фигура материализовалась из теней. Волосы цвета льна, глаза как холодное серебро, и улыбка, в которой не было ничего человеческого. Больше не было.

— Что ты такое? Как могла так поступить со мной? Как могла отнять их? — я неловко поднялся, пытаясь справиться с захмелевшим рассудком.

— Мне жаль что так получилось, правда, — она грациозно прошла по комнате, рассматривая предметы роскоши, постепенно покрывавшиеся пылью. — Думаешь я умышленно пришла в ту ночь чтобы убить твою жену с детьми? Нет. Просто так вышло. Я не смогла себя сдержать как жажда разгулялась.

— А сейчас ты пришла чтобы закончить начатое?

— Считаешь, я пришла чтобы убить тебя? — она остановилась передо мной, а ее глаза горели чем-то похожим на голод. — Я могла бы дать тебе новую жизнь. Вечную жизнь. И в ней не будет боли прошлого. Все сотрется.

Я рассмеялся — горько, безрадостно.

— Вечность в таком состоянии? Стать таким как ты? Какая нелепая идея.

— Нет, — она провел холодным пальцем по моей щеке. — Вечность красоты, силы и истинной свободы. Свободы от угрызений совести, от боли, от человеческих слабостей. Я узнала как это сделать. Я смогла разобраться.

В ту ночь она говорила долго. Описывала мир, который я никогда не видел, — мир, существующий в тени обычного, где правят иные законы. Мир, где смерть — не конец, а лишь преображение. Она смогла все это понять и рассмотреть всего-то за несколько дней.

— Это больно? — спросил я, когда она наконец замолчала.

— Неописуемо, — ответила сестра с улыбкой, обнажившей клыки. — Но лишь мгновение. А затем — освобождение.

В ту ночь я умер как человек. Сестра забрала мою кровь — почти всю, оставив лишь тлеющую искру жизни. А затем предложила свою собственную, темную как сама ночь.

Трансформация была агонией. Каждая клетка моего тела умирала и возрождалась. Я кричал, пока мог, а затем просто беззвучно содрогался в объятиях своего создателя.

Но когда все закончилось, мир вокруг превратился в симфонию звуков, запахов и красок, невидимых человеческому глазу.

— Что ты чувствуешь? — спросила сестра, наблюдая, как ее новорожденное дитя открывает глаза на новую реальность.

— Все, — прошептал я. — Я чувствую все.

И это было правдой. Я слышал, как в миле от дома стучит сердце ночного сторожа. Чувствовал запах каждого цветка в саду. Видел пылинки, танцующие в лунном свете.

Но сильнее всего я чувствовал голод.

— Тебе нужно питаться, — сказала сестра на вторую ночь. — Твое тело требует крови для завершения превращения.

Разумеется я сопротивлялся. Часть меня — человеческая часть — все еще цеплялась за моральные принципы. Но сестра была непреклонна.

— Если ты не выберешь сам, голод выберет за тебя. И поверь, последствия будут куда более… драматичными.

В ту ночь мы вышли на границу плантации, где в небольших хижинах жила прислуга. Я колебался, но сестра подтолкнула меня вперед.

— Они всего лишь смертные, брат. Их жизни — мгновение по сравнению с вечностью, которая ждет нас.

Первой жертвой стал пожилой садовник, который когда-то учил маленького меня ловить рыбу. Теперь, с новым зрением, я видел пульсацию его вен, слышал течение крови под тонкой кожей.

Сестра шепнула мне на ухо: 
— Не бойся. Позволь своей природе взять верх.