Бесплатный фрагмент - Леденящая боль

Глава 1

Ирина

Все мои мечты о счастье рассыпались в прах, словно хрупкие осколки зеркала. И даже сейчас, спустя долгих три года, в душе теплится робкая надежда. Единственный луч света в моей жизни, источник истинного счастья — мой ребенок.

Кто-то грезит о материальных благах, о роскоши и богатстве, а я жажду лишь одного — услышать, как мой сын произнесет заветное слово: «мама». Всего лишь раз, но этого достаточно, чтобы наполнить мою жизнь смыслом.

— Ирина, может, попробуешь отправить резюме еще куда-нибудь? — с тревогой в голосе предложила Маша, внимательно наблюдая за мной.

Я осознавала правоту Маши, но сердце уже пленила мысль о работе, способной кардинально изменить нашу жизнь. Зарплата, указанная в объявлении, сулила не только долгожданную финансовую стабильность, но и драгоценную возможность проводить больше времени с сыном.

— Маша, я возлагаю огромные надежды на эту вакансию. Ты видела, какую там предлагают зарплату? Она станет для меня настоящим спасением. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы получить эту работу, — произнесла я с твердостью в голосе.

— А если не получится? Ты не можешь терять время впустую.

— Конечно, я разошлю резюме и в другие места, но я так сильно надеюсь именно на эту компанию… Просто словами не передать. Через две недели консультация у врача, а там нужны немалые деньги.

Маша понимающе кивнула, поддерживая мое стремление. Она знала, сколько трудностей и лишений мне пришлось преодолеть за последние годы, чтобы обеспечить сына всем необходимым. Моему ребенку требуется специализированная помощь, которая, к сожалению, стоит целое состояние. Даже курс аудиостимуляции по методу Томатис обходится в половину моей зарплаты за две недели. Мы уже прошли один сеанс, и я заметила небольшие улучшения, но нам нужно гораздо больше. Я понимаю, что мой сын никогда не будет таким, как все остальные дети, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы улучшить его жизнь. Сейчас самое главное — не упустить драгоценное время, ведь эти годы критически важны для его развития. К сожалению, его словарный запас пока ограничивается лишь несколькими словами.

Я не могла уделять ему достаточно внимания из-за постоянной занятости на двух работах, пытаясь свести концы с концами. Но теперь у меня появился шанс найти работу, которая не только обеспечит нам финансовую безопасность, но и позволит проводить больше времени с моим любимым сыночком.

— Я понимаю тебя, Ира. Может быть, тебе повезет. Ты знаешь, постарайся изучить всю доступную информацию о компании, все, что только сможешь найти. Это очень помогает на собеседовании.

— Я уже, — улыбнулась я, делая глоток горячего кофе.

Мы с Машей сидели в уютном кафе напротив нашего детского сада. Мы редко можем позволить себе такую роскошь. У нас и без того хватает расходов. У Маши дочка с аутизмом, РАС без нарушения интеллектуального развития и с легким нарушением речевого общения.

Ей приходится очень тяжело в жизни. Муж, узнав о диагнозе дочери, просто встал и молча вышел из кабинета врача. Но у Маши замечательные родители. Они во всем ее поддерживают, и это для нее очень много значит.

Мой муж, узнав о диагнозе нашего сына, словно стал другим человеком. Он будто бросил вызов судьбе. Мне нужно было время, чтобы все осознать и принять, а Саша уже действовал.

— Ладно, давай надеяться, что все получится.

— Да, все обязательно получится. Ты прекрасный специалист. И хорошего инженера сейчас днем с огнем не сыщешь. Но помни, Ира, Москва — большой город. Вдруг ты чего-то не знаешь или не видела. Хочешь, я тебе покажу Москву?

— Ой, Маша, только не включай свою «коренную москвичку». И вообще, чтобы ты знала, я тоже москвичка, — мы дружно рассмеялись.

На моем лице сияла счастливая улыбка.

Маша — самая лучшая подруга на свете.

У нее своеобразное чувство юмора. Я знаю, что это её манера поддерживать. На самом деле ей совершенно все равно, откуда человек и какой он национальности. Для нее важны человеческие качества. Она всегда была рядом в самые трудные моменты моей жизни, и ее поддержка бесценна для меня. То, что Маша есть в моей жизни, — это настоящее сокровище. Нас объединяет общая мечта.

Всю свою жизнь я провела в детском доме. Из маленькой девочки, потерянной в этом огромном и чужом мире, я превратилась в девушку, мечтающую о семье. О настоящей семье, такой, какую я видела в фильмах и читала в книгах: с добрыми и заботливыми родителями, братьями и сестрами, которые всегда поддерживают и любят друг друга. Я не знаю, почему мои настоящие родители отказались от меня. Мне не больно, я не испытываю ненависти. Я просто не знаю, что значит иметь настоящую семью, но очень этого хочу.

В детском доме наши судьбы сплелись в один запутанный клубок. Там мы и выросли, бок о бок. Саша… Он был словно луч солнца, пробивающийся сквозь серые стены, самый светлый и отзывчивый человек, которого я когда-либо знала. Мы стали не просто друзьями, а двумя половинками одного целого, неразлучными спутниками, делящими на двоих и радость, и горе. Я не знала тогда, что такое настоящая любовь между мужчиной и женщиной, но его присутствие делало мир ярче, жизнь — полнее. Он был моей опорой, моим верным соратником, моим самым преданным другом. С ним у меня впервые появилась настоящая семья — он, я и наш сын… Но судьба, словно злой рок, решила нанести сокрушительный удар.

Вот уже три года мы живем без него. Только я и Артемка, наш маленький копия Саши. Когда Саша заболел, я отказывалась верить. Он, молодой, полный жизни… Болезнь подкралась незаметно, словно вор, укравший драгоценность. Сначала — лишь шепот, едва уловимые намеки, а потом — оглушительный крик во всей своей ужасной красе. Или, может быть, я была слепа, слишком поглощена заботами о сыне, чтобы заметить, как гаснет его свет? Может, в тени Артемкиной болезни я проглядела недуг Саши? Этот вопрос терзает меня до сих пор.

***

День «икс» ворвался в жизнь непрошеным вихрем.

Антон решил, что сегодня выпустит на волю все свои накопившиеся капризы. Да и меня саму штормило не по-детски. Казалось, я никогда прежде не испытывала подобной нервной дрожи.

Для собеседования я выбрала безупречный кремовый брючный костюм, излучавший уверенную элегантность. Распустила волосы крупными волнами по спине. В зеркале отразилась женщина, собранная, но с неприкрытым оттенком тревоги в глазах.

— Антон, нам пора, — сказала я сыну, и он, встретившись со мной взглядом, согласно кивнул. Мой мальчик был удивительно контактным, несмотря на особенности аутистического спектра. Он почти не говорил, лишь обрывки фраз срывались с его губ. Его поведение напоминало качели — от безудержных истерик до безмятежной радости. Все зависело от лекарств, назначенных врачом, от новых препаратов, и конечно, от капризов погоды. Это было время, полное испытаний.

Зима робко заявляла о своих правах. Еще вчера город пестрел золотом увядающей листвы, а сегодня утро встретило меня робким снегопадом, укутавшим все вокруг в белоснежную шаль. Оставив Антона в садике, я помчалась на собеседование.

В холле бизнес-центра я сразу же направилась к лифту. Ожидая кабину, я невольно задержала взгляд на мужчине, стоявшем поблизости. От него исходила аура уверенности и харизмы, словно он был самим воплощением успеха.

«Где бы мне раздобыть хоть толику его уверенности?», — промелькнуло в голове, когда я поймала на себе его взгляд. Мужчина галантно пропустил меня в лифт, и, входя вслед за мной, обернулся. За те несколько секунд, что показались мне вечностью, его серые глаза изучали меня с каким-то завораживающим вниманием. Мне было знакомо это чувство. Я помнила этот особенный взгляд.

— Вам на какой этаж? — уверенно спросил он.

Он не узнал меня. И это было неудивительно. Сколько лет минуло с тех пор. Невероятно много времени прошло, но я навсегда запомнила этот взгляд.

Я не забыла его. Именно с ним я познала первую любовь и всю ее горечь.

— На пятый, пожалуйста.

— Тоже на собеседование?

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри все сковывает холодом. Я старалась смотреть куда угодно, только не в его глаза.

— Простите, вы мне ответили? Или решили пообщаться со стеной?

— Ммм? Ах, простите, ничего личного, просто я немного нервничаю перед предстоящим собеседованием.

— Не стоит переживать, если вы хорошо знаете свою работу, все обязательно получится.

Легко сказать — не переживать.

Если я когда-либо и совершала безрассудные поступки, то только с ним.

Боже, Андрей… Не верю своим глазам.

Он стоит здесь, прямо передо мной. И не узнает меня.

Значит, я всего лишь одна из многих, чьи черты со временем стерлись из памяти.

— Ваш этаж.

— А? Да, спасибо, — и, чувствуя себя нелепо, я поспешно вышла из лифта.

В приемной меня встретила ухоженная женщина средних лет с располагающей улыбкой.

Приятно.

— Добрый день! Я на собеседование. Меня зовут Ирина Иванова.

— Здравствуйте, Алина Максимовна уже ждет вас. Проходите, пожалуйста.

В кабинете меня встретила молодая, привлекательная девушка. Ее взгляд был строгим, но в нем чувствовалась доброжелательность.

— Добрый день!

— Ирина, здравствуйте. Присаживайтесь. Галина Ивановна, сделайте, пожалуйста, мне кофе покрепче. Ирина, что будете?

— Спасибо, если можно, тоже кофе, — ответила я немного охрипшим голосом. Сердце бешено колотилось в груди. Волнение захлестывало меня с головой. В этот момент на столе раздался телефонный звонок. Алина, посмотрев на меня, взяла трубку.

— Алло? Слушаю, Андрей. Да… И… Да ты что? Если мне не понравится, не возьму. Как хочешь, — она выслушивала что-то, а я смотрела на нее, пытаясь понять, кем она ему приходится. Они разговаривают как-то… не по-коллежски. Может быть, жена?

В этот момент в кабинет вошла Галина Ивановна и бесшумно поставила перед нами дымящиеся чашки с ароматным кофе.

Я посмотрела на руку Алины и увидела массивное обручальное кольцо. Оно словно безмолвно кричало во всеуслышание, что эта женщина занята. Она все еще продолжала говорить по телефону, а я рассматривала ее кабинет. Все было оформлено со вкусом. Уютно. Здесь хотелось работать.

— Андрей, я тебя поняла. У меня собеседование, человек ждет. Хмм, если хочешь, можешь прийти и поприсутствовать.

Нет, только не это. Не надо… Не смогу. Хотелось сорваться с места и бежать без оглядки. Я отчаянно пыталась взять себя в руки, но нервы натянулись, как струны, и не желали повиноваться. Слова Алины Максимовны доносились словно сквозь толщу воды, приглушенным эхом в пустом зале. Сосредоточиться не получалось, в сознании зрел хаос, предвещая неминуемый провал.

Алина Максимовна смотрела участливо, будто читала мои мысли. В ее проницательном взгляде и мягкой улыбке чувствовалась искренность и доверие, и я вдруг ощутила слабую надежду открыться.

— Простите, Ирина, небольшие рабочие моменты. Я вижу, на вашей предыдущей работе вы продержались два года. Скажите, пожалуйста, что послужило причиной ухода?

— Там не было перспектив. И зарплата оставляла желать лучшего, приходилось брать подработки, а это отнимало все свободное время. А у меня ребенок, которому я очень нужна, и…

— Здравствуйте.

В кабинет вошел Андрей, и остатки моей уверенности развеялись, как дым.

— Ирина, познакомьтесь, это наш генеральный директор, Андрей Максимович.

— Добрый день, — пролепетала я, ощущая, как к горлу подступает комок.

— Итак, Ирина? Расскажите, пожалуйста, о ваших обязанностях на прежнем месте работы, — произнес Андрей, и от его холодного, пронзительного взгляда по спине пробежал озноб.

— Комплектация объектов. Работа с поставщиками. Согласование договоров. Иногда приходилось выходить по субботам. Позвольте мне сразу уточнить: я готова полностью посвятить себя работе в будние дни, но работать по выходным, к сожалению, не смогу.

— Что же вас останавливает?

— У меня семья.

— Неужели ваш муж не сможет подстраховать вас в экстренных ситуациях? — в его голосе прозвучал едва уловимый упрек.

— В таких случаях мне помогает подруга. Разумеется, только в самых крайних обстоятельствах, и я не могу злоупотреблять ее добротой.

— А муж? Он совсем не помощник?

— Я вдова, — тихо ответила я, чувствуя, как нарастает раздражение. Мне не нравился этот допрос, он казался бесцеремонным вторжением в мою личную жизнь.

Андрей испытующе смотрел на меня, словно взвешивая каждое слово. Наконец, он кивнул.

— Примите мои соболезнования, — донесся до меня голос Алины Максимовны, о которой я совсем забыла. Она смотрела на Андрея с нескрываемым укором.

— Ирина, я ознакомилась с вашим резюме, а также связалась с вашим бывшим руководителем. Он остался очень доволен вашей работой и дал вам самые лучшие рекомендации. Мы готовы предложить вам сотрудничество. Когда вы сможете приступить к работе?

— Спасибо. Хоть завтра.

— Отлично. Тогда можете пройти в отдел кадров для оформления документов. А завтра наш сотрудник поможет вам освоиться.

— Благодарю. Я могу идти?

— Да, конечно. До свидания, — ответила Алина Максимовна.

— До свидания, — произнесла я, взглянув на Андрея. Он лишь задумчиво кивнул.

На ватных ногах я вышла из кабинета, чувствуя, как на плечи давит тяжесть неопределенности.

***

Быстро забрав Антона из садика, я повела его в магазин за продуктами. Сегодня мне отчаянно хотелось создать ощущение праздника. Пальцы забегали по экрану телефона, набирая номер Маши, и вот уже я приглашала её с дочкой в гости. По дороге домой я забрасывала сына вопросами — любопытными, забавными, наивными, надеясь разговорить его. Он отвечал односложно, порой и вовсе молчал, уходя в себя, словно в раковину. Но я не сдавалась, отчаянно цепляясь за ускользающие нити его внимания, жадно ловя малейший отблеск реакции.

Наш садик — обычный, государственный. Воспитатель сегодня была на удивление спокойна, хотя в её глазах читалось тайное желание поскорее от нас избавиться. Я её понимала, ей было нелегко с особенными детьми. Сейчас я обивала пороги, добиваясь перевода в коррекционный садик. Долго сопротивлялась этой мысли, но в какой-то момент пришло понимание: ему там будет лучше. Там с ним будут заниматься, развивать, помогут раскрыться. Терять время нельзя. Оно — наш главный враг, как сказал врач. От этого зависит его будущее. Раньше, наивно полагая, что поступаю правильно, я позволяла сыну вращаться среди обычных детей. Но в итоге лишь теряла драгоценное время и терзалась от боли. Больно видеть, как общество игнорирует твоего ребенка. Сколько ночей я провела, уткнувшись лицом в подушку, беззвучно рыдая в темноте. Я не понимала, что, чтобы мир принял его, мне нужно принять его в первую очередь. Мне казалось, что все вокруг враждебны, но только сегодня я осознала, что самым страшным врагом была я сама. Маша помогла мне это понять. Принять и бороться. Даже если мой ребенок не станет таким, как все, я должна помочь ему найти свое место в этом мире.

У подъезда нас уже ждали Маша и София.

Дома нас ждал прекрасный, наполненный смехом и теплом вечер.

И лишь поздно ночью, оставшись наедине с тишиной, я позволила воспоминаниям об Андрее захлестнуть меня.

Восемь лет назад.

— Ира, ну пожалуйста, всего на часок и сразу домой. Сегодня же твое восемнадцатилетие, а ты сидишь в четырех стенах и чего-то ждешь.

— Ну, Ань, вдвоем как-то странно. Может, подождем до субботы, когда Саша вернется?

— Ой, опять твой Саша. Ты и так с ним круглосуточно.

— С ним спокойнее.

— Да, но с ним ты никогда ни с кем не познакомишься.

— Знакомиться как-то не хочется… Ладно, уговорила. Пошли.

Мы быстро собрались. Клубного наряда в нашем гардеробе не нашлось. Аня — моя лучшая подруга, родственная душа, такая же брошенная жизнью, как и я. Хрупкая, миниатюрная, но с невероятно сильным характером.

В клубе мы сразу направились к бару. Будний день, но народу было много. Заказав по легкому коктейлю, мы отдались во власть музыки и танца. Сколько это длилось, не знаю, но определенно больше часа. Я расслабилась и просто наслаждалась вечером. Кто-то пытался завязать разговор, но мы игнорировали все попытки.

Вдруг, в ритме танца, я почувствовала, как кто-то прижимается ко мне сзади. Едва повернув голову, я уткнулась в мужскую руку. Минуту мы двигались в унисон, а потом я развернулась к нему лицом. Его серые глаза смотрели так глубоко и завораживающе, словно затягивали в омут. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного к мужчине. В первую секунду меня словно ударило током. Мир вокруг перестал существовать, остались только его взгляд, его руки, его объятия.

— Как тебя зовут?

— Ира, — прошептала я ему на ухо. Не понимаю, как так вышло, но когда я пришла в себя, мы уже стояли в укромном уголке, где царил полумрак. Он держал меня в объятиях и смотрел прямо в глаза, словно гипнотизируя.

Когда его губы коснулись моих, я почувствовала его пьянящий аромат и поняла: я пропала. Он целовал безумно, крепко прижимая к себе, словно боялся, что я исчезну. Я обняла его в ответ и отдалась его власти. Я и раньше целовалась, но эти ощущения нельзя было сравнить ни с чем.

Глава 2

Ирина

Утро врывается без спроса, обрушиваясь на меня, как этот нескончаемый дождь за окном. Тяжесть века не хочет отпускать из объятий теплой постели, особенно когда мир за окном раскрашен в оттенки серого и уныния. Но долг — неумолимый цербер — уже поджидает за дверью, напоминая о работе.

— Аххх…

Поднимаясь, бросаю взгляд на мирно спящего сына. Полумрак комнаты охраняет его сон, позволяя лишь робким лучам пробиться сквозь плотно задернутые шторы. Двухкомнатная крепость — наш тихий и уитный дом. Образ мужа всплывает в памяти, согревая душу теплом воспоминаний.

Приоткрываю окно, навстречу — ледяное дыхание ветра, пропитанное запахом дождя. Оторвавшись от созерцания, иду в ванную. Погружаюсь в раздумья о грядущем дне, но странным образом тревога отступает, оставляя место лишь легкой предвкушению.

На улице с каждым днем все пронзительнее становится холод. Навязчивой мыслью — необходимость новой куртки. И как всегда, эта извечная проблема — денег катастрофически не хватает.

Устала ли я от этой безысходности?

Да, устала до изнеможения, как и любая женщина на моем месте.

Но сдаваться? Никогда. Эта работа — словно луч надежды, обещающий перемены к лучшему. Впереди Томатис, а это — новые немалые расходы. Тяжело вздохнув, иду готовить завтрак и будить своего маленького соню.

В офис я прихожу пунктуально. Антон сегодня излучал благодушие, и утро обещало быть тихим и безмятежным.

В холле сталкиваюсь с Андреем. Да, я хотела его видеть, но точно не сейчас. Безупречный черный костюм облегал его, словно вторая кожа. Но взгляд… взгляд обжигал холодом. Внутри все сжалось от леденящего ужаса. Напускаю на себя невозмутимость, но каждое движение дается с трудом. Легкие словно заполнились раскаленным воздухом.

Он замер, буравил меня молчанием.

— Доброе утро, — произношу я, надеясь растопить непроницаемую стену в его глазах.

— Доброе, — бросает он в ответ и отворачивается. В этот миг меня словно окатили ледяной водой. Вернее, даже унизили. В его взгляде плескалась неприкрытая ненависть!

Да, мне не показалось. Взгляд, полный презрения, пронзил меня насквозь.

Почему?

Сердце бешено заколотилось, мелкая дрожь пробежала по телу. Я в полном замешательстве. Что происходит?

Почему он смотрит на меня так?

Неужели он меня не узнает? Не помнит? Или… наоборот, помнит слишком хорошо?

Тишина обволакивает нас, словно густой саван. Андрей больше не смотрит в мою сторону. Мы входим в лифт. Он пропускает меня вперед, нажимает кнопку нашего этажа. Выходим, и каждый направляется в свою сторону. И все это в звенящей тишине, нарушаемой лишь оглушительным стуком моего сердца. Невольно ускоряю шаг по направлению к своему отделу. Вчерашняя экскурсия по офису отпечаталась в памяти, и я на автомате иду в нужном направлении, не замечая никого вокруг.

Что это было? Или он со всеми так холоден?

Пытаюсь разгадать загадку его неприязни.

Когда-то, много лет назад, он был совсем другим. Сколько воспоминаний! Сколько чувств он во мне пробуждал. Сравнивала ли я его с мужем?

Да. Того трепетного волнения, что я испытывала рядом с Андреем, больше нет. Оно затерялось где-то в глубине души, превратившись в тайную, запретную фантазию.

Пустота.

— Доброе утро. Ты Ирина? — меня встречает девушка-солнце. Самое настоящее светило. Рыжая копна волос, щедро рассыпанные по лицу веснушки, и такая ослепительная красота. У меня тоже рыжие волосы, но мои — скорее отблеск пламени. Ее глаза — два ярких сапфира. Мои же глаза — темный омут, и веснушки лишь робко касаются кожи. И у нее, и у меня волосы струятся природной волной, не тронутые краской.

— Доброе утро, вы такая красивая, — вырывается у меня на эмоциях. Я всегда говорю то, что думаю, и это не всегда ко двору.

— Спасибо, — искренне улыбается она. — Меня зовут Оксана, можно Ксюша. Я сегодня буду твоим гидом в нашей работы. А для начала — кофе? — говорит она и мягко тянет меня в сторону выхода. Мы выходим в длинный коридор, уходящий вдаль коридор, и направляемся в кухню. Там нас встречает внушительная кофейная машина. Ксюша ловко ставит две кружки и, нажав пару кнопок, наполняет их ароматным капучино.

В этот момент на кухню заходит мужчина. Андрей. Его взгляд скользит по нам и задерживается на Ксюше.

— Доброе утро, Ксения. Сделай, пожалуйста, и мне кофе.

— Доброе утро, Андрей Максимович. Что, ваша секретарша опять не в форме?

— С тех пор как она собралась в декрет, это повторяется каждое утро. Сам хожу за кофе.

— Бедная Анечка, она клюет носом на каждом углу.

— Ксения, это я измучен недосыпом. А она, кажется, спит даже во сне. Я никогда не видел ничего подобного.

Они продолжают непринужденную болтовню, потягивая кофе.

А что же я?

Медленными глотками вдыхаю ароматный напиток и чувствую себя невидимой тенью. Ксюша изредка ловит мой взгляд и ободряюще улыбается, словно пытаясь разрядить неловкую тишину. А для Андрея я, кажется, и вовсе не существую. Меня пронизывает неприятное чувство отчуждения. Ставлю кружку в мойку, ополаскиваю ее и спешу выйти из кухни. Больше оставаться там не хотелось. Он смотрит на меня, словно на предмет интерьера, не более.

Тошнота подкатывала к горлу, отравляя все вокруг. Ненавижу это мерзкое чувство, ненавижу его самого. Как он умудрился так глубоко проникнуть в мои мысли, в мою душу?

Внутри бушевал ураган из злости и обиды. Офис уже наполнился гулом рабочих голосов. Я, словно в тумане, добрела до своего стола, пытаясь ухватить ускользающие обрывки мыслей. Ксюша, словно вихрь, вернулась и направилась ко мне.

— Ира, куда ты так быстро пропала?

— Честно говоря, я ещё абсолютно не знаю здешних правил. Увидела, что вы беседуете, и решила не мешать.

— Ой, да брось ты! Андрей — лучший друг моего мужа, я просто не могла его проигнорировать. Но сегодня он какой-то странный был, сам на себя не похож. Обычно он со всеми любезен, а тут с тобой словно впервые увидел. Вам что-то известно друг о друге?

— Нет, мы вчера познакомились. Я проходила у него собеседование, — я пожала плечами, и неожиданно для самой себя почувствовала облегчение от её слов о дружбе.

— Не обращай внимания, обычно он так не ведет себя, даже с новичками, — задумчиво произнесла она.

— Все хорошо. С чего начнем?

Мне отчаянно хотелось сменить тему, погрузиться в работу и отгородиться от навязчивых, ненужных мыслей.

Время до обеда пролетело незаметно. Ксюша предложила пойти вместе, и я охотно согласилась. Эта девушка определенно мне нравилась: с ней было легко и спокойно. По пути в кафе я снова столкнулась с Андреем, его взгляд, острый, как бритва, пронзил меня насквозь.

Боже мой… Сердце замерло на мгновение, сбилось с ритма, словно испуганная птица в клетке. Я скользнула по нему равнодушным взглядом, тщательно скрывая охватившее замешательство, и поспешила дальше. В голове отчеканилась четкая, холодная мысль: избегать любой ценой, игнорировать при любой возможности. То, что он во мне пробуждает, пугает до дрожи.

Дни неслись, сливаясь в единый вихрь забот. Работа поглотила меня целиком, стала спасением, тихой гаванью, где можно было укрыться от бушующих внутри эмоций. Отношения с Андреем стали натянутыми, как струна. Иногда он даже не удостаивал меня приветствием. Я наблюдала за его общением с другими сотрудниками: строгий, но справедливый, всегда корректный. Чтобы не ответить на приветствие? Невозможно! Этой «чести» удостаивалась лишь я. Несколько раз он передавал свое недовольство через Ксюшу. Закупки по последнему объекту — моя зона ответственности, ни малейшей ошибки я не имела права допустить.

***

Месяц здесь, как месяц в аду. Первую зарплату, по настоянию Маши и ее неугомонных родителей, мы должны отметить в каком-нибудь клубе — видите ли, личную жизнь мне пора устраивать. Лучше бы просто напиться. Андрей… одно его присутствие теперь вызывало неконтролируемое желание схватить что-нибудь тяжелое и приложить к его безупречной голове.

Зарывшись в кресло с чашкой кофе, я жадно ловила ускользающие мгновения тишины. Обжигающая жидкость разливалась теплом по телу, веки сами собой опустились, отгораживая от реальности. До встречи с поставщиками оставалось двадцать минут, двадцать жалких минут передышки перед неизбежным столкновением. Там будет Андрей, а это означало двойную дозу самоконтроля, двойную порцию актерского мастерства.

Тихий ужас.

— Ирина, разве сейчас вы не должны быть в конференц-зале? Почему я должен вас искать?

И вот он. Андрей. Идеальный. Как всегда. Парадоксально, но с каждым днем эта идеальность притягивала все сильнее. Хотелось видеть его, касаться, растворяться в его холоде. Безумие. Наши отношения — сплошной кошмар, но вопреки всему, я продолжала тянуться к нему, как мотылек к пламени.

Мазохистка.

— У меня еще двадцать минут, Андрей Максимович. Все будет готово к началу встречи. Я не знала, что вы томитесь в ожидании, — произнесла я, поднимаясь. Словно совершила преступление, вылила остатки ароматного кофе в раковину.

Быстро приведя все в порядок, я повернулась к нему, стараясь отвечать холодом на его прожигающий взгляд.

— Почему вы не допили свой кофе? — вопрос прозвучал как обвинение.

— Перехотелось. Идемте?

Он промолчал, лишь резко развернулся и вышел. Я последовала за ним. Шаги гулко отдавались в тишине коридора. Молчание давило, словно предгрозовая тишина. У самой двери в конференц-зал напряжение между нами достигло пика. Вошли. Встречающие нас лица, приглушенный гул голосов — все это казалось далеким, несущественным. Мой взгляд зацепился за Андрея. Он сидел, непроницаемый, словно застывшая скульптура, скрывающийся за маской безразличия.

— Андрей Максимович, примите мои поздравления. У вас прекрасная помощница. Не только красива, но и умна. Она глубоко изучила все тонкости производства. С такими людьми в команде, поверьте мне, легко достичь небывалых высот.

Я заметила, что Андрей сжимает кулаки.

— Спасибо, Ирина — у нас ценный сотрудник, — ответил Андрей, и я чуть не упала. После всех его придирок мне трудно верить в искренность его слов. Я почувствовала себя немного ошеломленной его высказыванием.

***

Долго я стояла перед раскрытым шкафом, размышляя, что надеть. Гардероб, и без того скромный, казался совершенно бесполезным в преддверии клубной ночи. И вот он, этот мучительный выбор: что надеть? В итоге взгляд упал на черное платье. То самое, что однажды уже сопровождало меня в этот самый клуб. Волосы, словно шелковый водопад, струились по плечам, окутывая образ флером загадочности и женственности. Я улыбнулась отражению, довольная увиденным. Поправив непослушную прядь, вышла из комнаты.

— Сынок, давай одеваться, — Антон поднял на меня свои темные, лучистые глаза и одарил такой улыбкой, что мир вокруг перестал существовать. Одной улыбки было достаточно, чтобы мое сердце растаяло. — Поедем к Софии? Будете с ней играть. Бабушка и дедушка вас развлекут.

— София! — радостно воскликнул он и тут же помчался в прихожую. Я улыбнулась его восторгу и последовала за ним. Быстро собрав его, мы вышли на улицу.

До дома Маши было рукой подать. Настроение было чудесным. Антон что-то увлеченно рассказывал, но его глаза, полные детского энтузиазма, говорили гораздо больше. В них искрилась невинность и чистота, и я, глядя на него, чувствовала, как любовь переполняет меня.

— Ира, а ты, кроме того раза, была где-нибудь еще в клубе? — спросила Маша, в голосе прозвучало любопытство.

— Нет.

Когда мы вошли в клуб, нас тут же окатило волной музыки и приглушенного света. Воздух искрился весельем и тайной. Люди вокруг, казалось, купались в этом сиянии, живые и яркие. Мы зачарованно озирались, словно попали в другой мир. Клуб не изменился: полумрак, дымка, толпа, пульсирующая в такт музыке. Но в этот раз что-то казалось другим.

Меня словно отбросило на восемь лет назад. Воспоминания хлынули потоком. Музыка оглушала, вибрации проникали в каждую клетку тела, пробуждая давно забытые чувства. Я снова почувствовала себя юной, беззаботной, полной энергии. Все вокруг казалось одновременно знакомым и совершенно новым. Мы с Машей присели у барной стойки и заказали коктейли.

— За твою новую работу! — Маша подняла бокал.

— За новое начало! — ответила я.

— Знаешь, почему-то мне кажется, что твоя жизнь вот-вот круто изменится.

С каждым глотком коктейля я чувствовала, как оживает душа, как прошлое сливается с настоящим. Легкое опьянение приятно разливалось по телу.

— Пойдем потанцуем! — вдруг предложила Маша.

— Идем!

Мы вышли на танцпол, и я закрыла глаза, отдаваясь во власть музыки. Ноги сами начали двигаться в такт, словно помнили этот танец всю жизнь. Ритм захватил меня целиком, и я забыла обо всем на свете, кроме этого момента. Только я и пульсирующая музыка, волнующая душу.

И вдруг я почувствовала легкое, едва уловимое прикосновение. Словно перышко коснулось руки. Я знала, кто это. Чувствовала его присутствие без слов и взгляда. Сердце замерло в тихой надежде, отказываясь верить в реальность происходящего.

Это был он.

Андрей!

— Это дежавю? Ира? — прошептал он у моего уха.

Глава 3

Ирина

С трудом сдерживаю стон, меня трясёт от его прикосновений. Я как будто позволяю ему всё.

Почему так с ним?

Всегда.

— Я до сих пор помню твой аромат, — его шепот обжигает, губы почти касаются мочки уха.

Но почему я снова и снова поддаюсь этому искушению? Почему не могу устоять перед этим мужчиной, который смешивает в себе опасность и притягательность, уязвимость и силу?. Я почти приучила себя не вспоминать за эти восемь лет. Почти. Теперь, похоже, этим воспоминаниям суждено вернуться.

Он поднимает моё лицо, вглядывается в мои глаза, словно ища ответы на вопросы, которые я даже не задавала. И в этот момент я понимаю, что не могу убежать от него, от этого человека, который разбудил во мне чувства, о которых я давно забыла. Я понимаю, что с ним я настоящая, что только рядом с ним чувствую себя живой и свободной. Но также я помню, что после него остаётся только боль. Как потом собираюсь по кусочкам. Как я сделала больно самому дорогому человеку.

Нет, этого больше не будет.

Я не готова снова поддаваться этим чувствам. В то пекло я не хочу снова. И нечего придумывать себе разную ерунду! Романтические дуры долго на свете не заживаются, а у меня есть сын. Нас двое в этом мире, и думать надо только об этом.

— Не смей ко мне прикасаться, Андрей, — тихо шепчу ему на ухо и пытаюсь вырваться. — Пусть.

— А то что? Ты же сама хочешь. Я помню твой темперамент, моя нимфа, — его голос звучит уверенно, но в тоне слышится какое-то обвинение.

Я чувствую, как его слова проникают в меня, как яд. Он схватил меня за запястья и притянул к себе, вглядываясь в глаза. Я почувствовала, как по щекам покатились слезы.

— Пусть, — прошептала я снова, словно теряя контроль над собой.- Я не хочу. Давно не хочу.

Я бы хотела запечатлеть этот момент. Вот его лицо, настоящее. Его глаза сверкают злостью и ненавистью.

У меня всегда остаётся один и тот же вопрос.

Почему он так со мной?

Моё сердце не железное.

Внутри, словно буря, я кричу: «Хватит!»

В меня ярость начинает кипеть.

Он медленно опускает свои губы к моим, и в этот момент я понимаю, что не смогу устоять. Его поцелуй окутывает меня, заставляя забыть обо всем, кроме этого мгновения. Он впивается в мои губы глубже, его нежность сменяется на яростный и грубый поцелуй. Теряюсь в его объятиях, погружаясь в океан чувств, где нет места ни страху, ни сомнениям. Только я и он, в этом мгновении, которое кажется бесконечным. Вырываюсь и со всей яростью влепляю ему пощечину.

— Никогда, слышишь, никогда. Твоей не буду.

— Ты только что стонала от моих ласк. Если я сейчас проверю, то… Ты, б***ь, ты мокрая, — яростно шипит он мне в лицо.

— Всё просто. У меня давно не было мужчины, и к тому же алкоголь, — мне хотелось, чтобы ему хоть чуточку было больно.

Смотрю в его глаза, полные ненависти. И тихо отхожу назад.

Андрей стоит передо мной, с маской равнодушия на лице, но я вижу, как его глаза мерцают от злобы.

Так я и не помню, как убежала из того клуба. Просто оказалась уже далеко оттуда, в серой аллее, окруженной высокими зданиями. Моё сердце бьётся быстрее, а в голове кипит буря мыслей и вопросов.

Вот уже час я гуляю по городу. Маше написала, что я ушла, и все объясню завтра, только думаю, что она и так все видела.

В моей руке телефон просто разрывается. Я понимаю, что это Андрей с первого же звонка. Когда он звонил, я чувствовала, как сердце колотится в груди, а тревога охватывает меня.

Почему он снова в моей жизни? Весь этот месяц он делал вид, что никогда меня не знал, так что сейчас изменилось? И вот он снова врывается в мою жизнь. Так я не плакала с того момента восемь лет назад. Воспоминания о том ужасном времени настигают меня, словно призраки из прошлого. Я чувствую, как слезы наворачиваются на глаза с новой силой. Лучше бы судьба тогда не толкнула меня снова, не заставила встретить его снова. Он был как призрак, который вернулся из моего прошлого, чтобы напомнить мне о всех тех ранах, которые еще не зажили.

На телефоне стали приходить сообщения.

— Маленькая, ответь.

— Где ты? Бери трубку.

— Пожалуйста, только скажи, что с тобой все хорошо.

— На улице ночь. Бля***.

— Ответь.

Мне хотелось, чтобы он оставил меня в покое. Не видеть и не слышать его.

— Оставь меня в покое. Прошу тебя, — написала и выключила телефон.

Он помнит меня, зачем этот театр?

Вокруг царила тишина. Ночь окутала весь город своим мраком. Небо начало моросить тихим дождем, который будто отражал мои внутренние чувства. Идти было трудно, словно ноги не слушались, а сердце тяжело билось в груди, напоминая о том времени, которое я пыталась забыть.

Такси подъехало, и я села в машину, устало опустив голову на спинку сиденья. До дома мы добрались очень быстро. Выходя из такси, я увидела машину Андрея и в следующие секунды его самого: он быстро шагал ко мне навстречу.

Хммм, он в бешенстве.

Плевать.

Плевать.

Уверена, иду в сторону подъезда, не обращая внимания на него. Но, кажется, Андрей с этим не согласен, и спектакль не окончен.

Взбешенно хватает меня за руку, заставляя остановиться. Я поворачиваюсь, встречая его гневный взгляд.

— Что ты здесь делаешь?

— Черт меня возьми, если бы я знал, — нахмурился он. — Ты где была? Три часа, мать твою.

— У меня нет матери, или вы, Андрей Максимович, об этом тоже забыли? — Он хватает меня за руку и тянет к себе.

— Ира, лучше молчи, я еле себя сдерживаю.

— Пусть, не трогай меня! — С трудом освобождаюсь из его хватки и отступаю назад. Мое сердце колотится от страха и ярости одновременно.

Он молчит, вглядываясь в мои глаза. Я чувствую поток эмоций, но решаю не отводить взгляд.

— Андрей, я устала. Зачем все это?

Он все еще молчит, его лицо выражает смешанные чувства. Прошло мгновение, которое казалось вечностью, прежде чем он наконец ответил.

— Сам не понимаю. Лучше бы мы не встретились снова.

— Мы можем и дальше делать вид, что не знаем друг друга. И этот вечер оставим в прошлом, как будто его и не было. — Внутренне содрогнувшись, но ничем не выдавая себя, надменно сказала она, глядя в сторону.

— У тебя всегда всё было просто, — яростно ответил Андрей.

— А что усложнять? Мы никто друг для друга, — прошептала я, чувствуя, как слёзы наливаются в глаза.

— Да, ты права, никто, — прошептал он, взгляд уходя вдаль. Его слова словно ударили в грудь, оставив там неприятное чувство пустоты. Я могла лишь молча взглянуть на него, не находя в себе сил ответить. Было так много, что хотелось сказать, но слова застревали в горле, не находя выхода.

Андрей развернулся и шагнул прочь, а я стою и смотрю в его спину. Снова.

Когда-то я так сильно его любила. Мечтала, что он будет только мой. Но оказалось, что я одна из многих.

Домой вернулась убитая. Дыхание рвётся, пульс отдаёт в кончике пальцев. Упав спиной на дверь, хватаюсь ладонями за лицо и рыдаю как самая большая дура. И за этого себя ненавижу. Слабачка.

***

Понедельник наступает слишком быстро. Серые облака за окном, смешиваясь с листьями, падающими с деревьев, создавали атмосферу тоски и умиротворения одновременно.

Я любила осень, даже поздней за её меланхолию, за запах влажной земли и за тишину, которая царила за окном. Кофе наполнил мои руки теплом, и я вдыхала его аромат, ощущая, как он пробуждает мои чувства и мысли.

Встаю и смотрю на эту красоту, попивая ароматный кофе. Сегодня я, как никогда, встала рано без будильника, сама себя удивила.

Эти редкие минуты покоя были как редкий подарок в моей оживлённой повседневности.

Сын спит в своей комнате; у нас с этим идёт борьба. Погода за окном меняется с каждым днём, как и настроение Антона. Осень и весна для нас — самое трудное время года.

Адаптация.

У лифта встречаю Андрея. Его взгляд скользит по моему телу, оставляя за собой ощущение неуверенности. На мне тонкое пальто и осенние ботинки. Пока не сходила в магазин за обновкой. Просто не уверена в завтрашнем дне. У меня такое ощущение, что в любой момент он может меня уволить.

— Никогда не понимал эту вашу моду. На улице достаточно холодно. Почему ты до сих пор в таком тонком пальто?

— Мне не холодно в нём.

— Ну-ну. Или в тёплой одежде не сможешь показать свою фигуру?

Я стою в немом шоке.

Тяжёлым взглядом смотрит на меня, но сразу же отводит глаза. В полной тишине мы поднимаемся наверх. Воздух наполняется невысказанными словами, напряжение между нами нарастает.

Каждый день всё труднее находиться рядом с Андреем. Не могу уйти из «Лом». Больше не могу видеть его и оставаться ему равнодушной, но мой ребёнок важнее всего. Нуждаюсь в этих деньгах: скоро у нас дорогая процедура, и занятия с дефектологом не дешевы.

Для Андрея я, оказывается, какая-то легкомысленная девка, на которую обращают внимания не больше, чем на стул в приемной.

Нет, это невыносимо!

Ненавижу!

Когда я пытаюсь выйти из лифта, Андрей разворачивается, хватает меня за руку и целует, жадно впиваясь в губы. Я оцепеневаю, а он глухо стонет, целуя еще более жадно и нежно.

— Девочка моя! — шепчет он, когда мы наконец отпускаем друг друга из объятий. И уходит. Я стою еще пару минут, пытаясь прийти в себя.

Что это было?

Я не успеваю за его настроением.

На краю сознания понимаю, что хочу ещё.

Хм, женщина, держи себя в руках.

— Ира, доброе утро!

— Ксюша, привет, — смотрю ей в глаза, понимая, что она все видела. — Не нужно, потом.

— Ты права, идем, нужно подготовиться к встрече с поставщиками, кажется, сегодня для тебя будет трудный день.

— Что ты имеешь в виду?

— Может, и ничего. Идем.

Почти сразу я вижу его. Он стоит посреди зала, смеется над шуткой, темные волосы откинуты назад. У меня сжимается сердце, когда я вижу его счастливое лицо. Рядом с Андреем улыбается красивая блондинка, ее рука лежит на рукаве его пиджака.

— Держись, — тихо прошептала Ксюша. — Добрый день, господа.

Семь человек смотрят на нас с вежливым интересом.

Совещание продолжается уже больше часа, но для меня оно проходит как в тумане. Я стараюсь сосредоточиться на обсуждаемых вопросах, но утро не выходит из головы. В разгар дискуссий о принципах маркетинга перед глазами возникает наш поцелуй. Андрей сидит во главе стола, рядом справа сидит Алекса. Идеальна во всем. По ее поведению понятно, что между ними что-то есть. Они обмениваются взглядами и улыбками, и я понимаю, что это их момент.

Пытаюсь не обращать внимания на их взгляды и улыбки, но это невозможно. Мое сердце сжимается от ревности. Как давно я не чувствовала это. Если бы могла, убежала бы отсюда.

— Ира, ты в порядке? — спрашивает тихо Ксюша, прерывая мои размышления.

— Да, да, всё хорошо, просто немного устала, — отвечаю я, пытаясь казаться спокойной.

Когда наша встреча подходит к концу, я решаю действовать. Встаю, делаю последние замечания по проекту и решительно направляюсь к выходу.

— Извините, пожалуйста, Андрей Максимович, если я вам не нужна, я вас оставлю. Мне срочно нужно перезвонить.

— Да, можете идти.

Каждый момент, проведённый в их присутствии, кажется мне пыткой. Мой разум борется с желанием убежать, уйти отсюда, оставить всё это позади. Прошло столько времени с тех пор, как я чувствовала себя так беспомощно.

Ревность окутывает меня, как пламенный вихрь, сжигая всё на своём пути. Я не хочу признавать, что всё это так сильно меня задевает. Чувство утраты, страх перед потерей — всё это смешалось в моём сердце, делая его тяжёлым и болезненным.

— Ира, подождите секунду. Я с вами. — Ксюша собирает документы со стола, прощается со всеми и выходит со мной.

— Идем вместе на обед?

— Да, хорошо. Идем сейчас? — спрашиваю я, нужно побыстрее уйти отсюда.

— Да, через пять минут у лифта.

Когда я подхожу к лифту, там стоит Алина Максимовна, как всегда красивая. В ее глазах видно столько счастья.

— Ирина, здравствуйте. Как вы тут?

— Здравствуйте, Алина Максимовна, все хорошо.

— Ира, давай без отчества, пожалуйста. Чувствую себя старой, — улыбается она. — Ксюша очень довольна тобой.

— Да? Спасибо, приятно. Мы сейчас идем на обед, она сейчас подойдет. Боковым зрением вижу, как к нам кто-то подходит.

— Привет, сестра. Ты куда сейчас?

— Привет, Руслан на обед пригласил. Здравствуйте, Александра.

Я молча стояла рядом, слушая их разговор.

— Здравствуй, Алина. Можно не так официально. И кстати, друзья меня зовут Алекса. — мило отвечает Алекса.

Алина не успевает ответить, у нее звонит телефон. Она смотрит на него и так мило улыбается.

— Алло. Ты уже здесь? Хорошо, спускаюсь. — она так счастливо выглядит. К нам подходит Ксюша, и я вздыхаю.

— Идем? — спрашиваю я дрожащим голосом, мне нужно побыстрее уйти отсюда. Она кивает, и мы все заходим в лифт.

— Что у вас происходит? — спрашивает Ксюша, когда мы садимся в машину.

— Ничего, просто у нас с ним есть прошлое и все, — отвечаю я спокойно.

— Тогда если это прошлое, что было утром?

— Если бы я могла, я бы давно убежала отсюда, Ксюш. Я не знаю, почему Андрей это сделал, у меня нет ответа. Кто эта Алекса? Его девушка?

— Она еще та сука. Держись от нее подальше или будь внимательнее. Нет, они не вместе. У них типа дружба. Но она настроена на брак с ним.

Глава 4

Ирина

Жизнь вернулась на круги своя. Тот мимолетный период между мной и Андреем ушел в прошлое, туда, где всё остальное. Мы снова не знаем друг друга, только рабочие отношения. Полный игнор. Хотя какие-то изменения были. Сейчас Андрей здоровается со мной.

Я стала часто видеть его с Алексой. Она к нам почти каждый день приходила в офис, и они вместе выходили из его кабинета. Андрей фамильярно обнимал ее за тонкую талию и улыбался каждому ее слову. Мне было больно видеть их вместе, видеть, как он смотрит на нее с такой нежностью. В моих глазах он смотрел на меня холодным, осуждающим взглядом.

Я умом понимала, что не имела права на него, что моим чувствам не место быть. Но сердце ревновало безумно. Каждый раз, когда они выходили вместе, мое сердце сжималось от боли.

О том, чтобы уйти из компании, даже мысли не было, у меня не было на это право. Мне безумно хотелось быть далеко отсюда. Всё это не имело никакого смысла, я просто буду где-то в сторонке.

Мне главное сейчас оплатить лечение сына. Антон в последнее время стал ещё агрессивнее. Эффект от лекарств и смена погоды влияют на его настроение. С чужими людьми он был более спокоен, со мной же у него повышенная агрессия, истерики.

Из кабинета дефектолога выходит Антон с Ольгой, прекрасным специалистом в своём деле. У Антона замечаю маленькие конфеты, которые ему нельзя. Строго. И мы держим этот режим: только два раза в неделю он может их получить у Ольги. Она тоже знает и всегда старается минимизировать их количество.

— Ира, ну сегодня он действительно ведёт себя агрессивнее, но вы должны понимать, что так работает лекарство. Мы должны стимулировать мозг. Сейчас организм привыкнет, и станет намного легче. Он сегодня отвечал на мои вопросы жестами, но самое главное — он идёт на контакт, и это много значит. Вы на когда запланировали Томатис?

— После нового года. Я тоже заметила изменения. Он идет на контакт, участвует в общении. Если раньше он полностью игнорировал всех, то сейчас он проявляет себя.

— У вас все получится. Главное — верить и бороться.

***

На следующее утро я залетаю на работу с хорошим опозданием.

Час.

Я опоздала на целый час.

Охранник смотрит на меня, как на привидение.

В конференц-зале уже все собрались. Смотрю на часы — десять утра. Совещание по идее началось десять минут назад. Беру себя в руки, обнимаю папку с документами и уверенно иду в конференц-зал. Не успеваю зайти, как Андрей набрасывается с комментариями.

— Ирина, мы думали, что вы решили нас сегодня не осчастливить своим присутствием.

Он плотно сжал губы. Желваки на скулах нервно дрогнули.

— Извините, пробки.

— В метро?

— Нет, я езжу на автобусе.

— Садитесь, — рявкнул он.

Затишье продлилось ровно неделю.

Бывают дни, которые кажутся ужаснее, чем предыдущие. Сегодня был один из них. Я не проспала, не опоздала на автобус и даже не застряла в пробках. Антон устроил марафон истерик, и если бы он успокоился до садика, я бы сейчас не сидела ни мертвой, ни живой.

Что там сказали наши воспитатели?

«Этот садик для нормальных детей. Решите уже проблему».

Сегодня опять нож в сердце. Я сидела и смотрела в одну точку. В голове туман, а в глазах слезы. Чувствую, как по щеке бежит слеза, она стекает вниз.

«Нормальные дети».

«Возраст уже не для садика».

Я опять в том вакууме, когда не хотела принять эту реальность. Жизнь играла со мной в жестокую игру, лишив меня надежды и радости. И сейчас лучше мне было бы дома в кровати, с одеялом на голову, и выплакать всю эту боль, крик души, который никто не слышит, лишь только уничтожает изнутри. Но даже в этом действии я чувствовала себя уязвимой, потому что даже одеяло не могло защитить меня от этой бесконечной пустоты.

Бессилие.

Я еле держусь, чтобы не сорваться и не потерять контроль.

Господи, есть ли конец этим страданиям? Все вокруг кажется таким серым и безжизненным.

Всё, о чем я мечтаю и борюсь последние годы, — это мой сын. Нет, я не мечтаю, что завтра он станет «нормальным». Я его приняла, я его люблю таким, какой он есть, таким, каким мне его Бог дал. Я всего лишь хочу, чтобы его приняли другие. Я не хочу, чтобы он был одинок в этом мире. Всё, чего я добивалась всю свою жизнь, о чем мечтала, стало неважным.

Голоса вокруг звучат как эхо, как отдаленный шум, несущийся сквозь пелену моей боли. Я здесь посреди толпы, но чувствую себя полностью изолированной от всех и всего. Нет сил вникать в эти разговоры, нет желания понимать, что происходит вокруг.

А может, нужно подойти к Андрею и поговорить?

Нет.

Ему не нужно этого, а от его отказа я не выдержу.

Смотрю на телефон и все время жду, что воспитатель позвонит и скажет: «Приходите, заберите». Сколько раз такое было. Боже, побыстрее бы прошел этот год, и нам дали специальную школу.

В какой-то момент начался какой-то шорох, смотрю вокруг и вижу, что мои коллеги собираются на выход. Быстро начинаю собираться, стыдно, что даже не участвовала в собрании. Все прошло мимо меня.

— Ирина, задержитесь, пожалуйста.

Я смотрю на Алину и сажусь обратно. Она ждет, пока все выйдут. Андрей смотрит на меня с тревогой в глазах.

Что это?

Или мне показалось. Он идет последним на выход и закрывает дверь.

— Ирина, что случилось?

— Извините, Алина, больше такого не повторится. Мне стыдно поднимать глаза, или боюсь, что не выдержу и расплачусь тут как маленькая девочка.

— Ир, скажи, что случилось? Ты сегодня сама не своя. На собрании к тебе обращались с вопросами, но ты даже не моргнула. Дома что-то случилось? С ребенком?

Чувствую, как слезы катятся по щекам. Беззвучно. Держаться не хватает сил. Я просто не выдержала. Я расплакалась, как та маленькая девочка. Только у меня не болели колени, а сердце. Алина быстро подходит ко мне и обнимает. Она так просто взяла и обняла меня. Теперь я плачу в ее объятиях. Заботливые руки гладят меня по голове. Я хотела кричать от своей усталости.

— Все, все будет хорошо. Что с Антоном? С ним все в порядке? — мягко обратилась ко мне Алина.

— Поговори со мной, дорогая.

— Мой ребенок… он никогда не будет «нормальным». Он… Он… Я не могу. Извините, — между рыданиями я что-то еще говорю. Это была последняя капля. Я развернулась и обняла ее.

— Ира, где он? — заботливо спросила Алина.

— В садике. Мой ребенок не как все. И это многим мешает.

— Может, тебе сегодня забрать его раньше и провести время с ним?

Я не успеваю ответить, в кабинет врывается Андрей. Его лицо выражает напряжение.

— Что происходит? Почему ты плачешь? — слишком громко спрашивает Андрей.

— Андрей, отвези Иру домой.

— Спасибо, не нужно, — я быстро встаю и иду на выход, — я в порядке, спасибо. Я пойду работать.

— Иди собирайся, — говорит Андрей. А я не хочу оставаться с ним наедине. Это выше моих сил.

— Спасибо, я могу работать. Извините за этот инцидент.

— Алина, оставь нас, пожалуйста.

Алина с тревогой смотрит на меня, а затем на Андрея. Встает и молча выходит из кабинета.

— Что происходит?

— Я сказала, все нормально.

— Бля**, не беси меня, Ира. Скажи, что случилось?

— Андрей, прошу, не спрашивай. Это личное. И если честно, можно я сегодня возьму выходной? Я чувствую себя неважно. Один день, мне нужен всего один день.

— Все, все, маленькая, не плачь, пожалуйста, — он держит меня в своих объятиях, и мне становится легче. — Поехали, я отвезу тебя домой.

Я не стала спорить, честно говоря, сил не было таскаться по общественным транспортом. Сейчас мне нужен мой Антон и горячий чай. Остальное не важно.

В машине мы едем в полной тишине, каждый думает о своем. Играет тихая музыка, а снаружи мелькают картины города. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Этот момент покоя был как нельзя кстати после напряженного утра. Андрей молча вел машину по улицам города, он был напряжен.

— Хочешь, сейчас заберем сына?

Я быстро поворачиваюсь к Андрею.

Сына?

Он так сказал, как будто… Боже.

— У него сейчас тихий час, я его потом заберу. Спасибо.

У моего дома Андрей выходит из машины вместе со мной.

— Ещё раз спасибо, завтра я буду в порядке.

— Пойду провожу тебя.

— Не нужно.

— Пойдём.

Возле квартиры мы с Андреем прощаемся. Я достаю ключи и открываю дверь, но не успеваю зайти. Меня просто вталкивают внутрь. Андрей поворачивает меня к себе и, без каких-либо раздумий, набрасывается на мои губы. Мое сердце начинает биться быстрее, а желание обнимать и целовать его становится всё сильнее. Я чувствую его страсть и желание. Мои руки сами собой обвивают его шею, прижимая ближе к себе. В этот момент мир вокруг нас словно замедляется, и я ощущаю только его прикосновения, его губы на моих, его тепло и запах.

— Девочка моя, я безумно скучаю, — стонет он мне в губы. И медленно начинает целовать шею, его руки везде. Обняв меня за бедра, он крепко прижимает к себе, и я ощущаю его возбуждение.

— Ты чувствуешь, как я хочу тебя? — и снова целует. Долго. Мучительно долго.

Он молча посмотрел на меня, затем глубоко вздохнул. Когда он взял мое лицо в ладони, наклонился и нежно начал целовать, я полностью растворилась в его объятиях.

— Ира… — в его голосе столько страсти. — Не время, но ты будешь только моей.

Я не успеваю что-то ответить, Андрей стремительно выходит из квартиры.

***

— Я люблю тебя, мой родной, — глажу нежное лицо. — Прости меня, сынок. Дай мне время. Я всё исправлю.

Бледный свет падал с улицы сквозь занавеску, освещая комнату, где спокойно спал мой сын. Я сидела у его кроватки, глядя на него с чувством невыразимой любви и в то же время с тяжелым бременем вины на душе. Он имел право на отца, я понимала это, но как сказать правду? Как стереть годы молчания и лжи?

Страх!

Я до сих пор помню слова Андрея: алчная, продажная. Таких, как ты, только для секса и нужно. У тебя в этом талант. Сколько я тебе должен?

Сколько ненависти было в его словах. Они убивали. Я не могла оправдаться. Я не хотела оправдываться. Боль от предательства была невыносимой. Я не знала родных и их предательства, но боль от любви я почувствовала в полной мере.

Когда узнала, что беременна, мир вокруг меня обрушился. Я помню свою истерику. Я не хотела напоминаний об Андрее, мне хотелось стереть все эти воспоминания. Чтобы они исчезли навсегда.

Помню, что Саша был рядом, и, как всегда, во всем пытался помочь. Когда Саша предложил выйти за него замуж, я отказалась. Долгое время я отказывалась. Я приняла своего ребенка, и мне больше ничего не нужно было. Сашу я не хотела мучить. Я знала, что не смогу его полюбить так, как он заслуживает. В моей душе бушевали мучительные чувства. Сколько любви было в его глазах! Он знал, что я не смогу ответить.

С Андреем мы встретились случайно. Я была на пятом месяце беременности. Живот почти не был заметен, а когда Андрей стремительно прошёл мимо меня, он вообще ничего не смог разглядеть. Я не смогла сказать ему о беременности. Страх, сомнения и непонимание пронзали меня. Мы просто прошли мимо друг друга, как чужие люди. Я решила скрыть всё и просто исчезнуть из его жизни, словно никогда не была её частью.

А сейчас я должна найти в себе мужество и сказать Андрею, что у него есть сын, что он отец, несмотря на все годы молчания и тайн. Только сейчас это сделать трудно. Я не доверяю ему.

Сомнения.

Нужны ли мы ему?

Когда-то я безумно его любила, казалось, что без него нет будущего. Он был первым во всём. Родной, далёкий, чужой и одновременно мой. Я боюсь снова погружаться в эти чувства. Я до сих пор люблю его, и от этого больно. Мне понадобилось много времени, чтобы научиться жить с этой болью, и я боюсь снова поверить. Ведь может стать ещё хуже.

Как нужно любить, чтобы не было боли?

***

Сегодня в офисе была большая суматоха. Все куда-то спешили из-за большого проекта, который нужно сдать. Весь состав руководителей соберётся для его согласования, и там должна участвовать и я. За всю комплектацию отвечаю. А так как это мой первый такой большой и дорогой объект, заранее подготовила все необходимые документы, проверила каждую строчку, убедилась, что всё готово к предстоящему собранию.

Мои коллеги мелькали мимо меня, выглядя напряжёнными и сосредоточенными. На лицах всех читалась тревога. На телефон приходит сообщение от Андрея:

«Жду тебя у себя в кабинете. Сейчас».

Кабинет у Андрея большой, мебель из натурального дерева, диван обтянут насыщенно темно-зелёной кожей.

Андрей сидит в кресле и выпускает сигаретный дым. Я знала, что он курит, но то, что он делает это в кабинете — никогда.

Он встаёт и идёт ко мне, почти вплотную, и кажется, будто становится больше. Я смотрю на него, он в ответ на меня. Вздыхаю и сама же давлюсь воздухом. Но дальше делаю вид, что контролирую ситуацию.

— Твой пульс бьётся так сильно, почему?

Он наклоняется и целует. Нет, не в губы. В щёку, опускается к шее, языком ласкает.

Боже, что он делает?

Язык продолжает свое путешествие по моей коже. Я выдыхаю и слышу хриплый стон.

Мой стон.

— Зачем это, Андрей? Что тебе нужно? Меня в свою постель?

— А ты не хочешь в мою постель? — процедил он сквозь зубы.

— Не хочу. Тебя я не хочу.

— Какие громкие слова. Ты забыла свое место.

— Я помню, Андрей Максимович. Я работаю в этой компании инженером-комплектовщиком. Поэтому уберите свои руки и соблюдайте субординацию.

Я не могла его винить за то, что он хотел только мое тело. Мой ответный поцелуй, ласки подразумевали лишь одно желание — секс.

— Мы уже проходили это, Андрей. Не нужно больше этих игр. — Перехожу на более мягкий тон. — Я устала.

— А для тебя это игра?

— Для тебя это точно игра. Пожалуйста, не надо. Оставь меня в покое. Меня все это больше не интересует. Не приближайся ко мне, и я буду самая счастливая.

Он замер.

Я начинаю злиться, я чувствую, как тело бурлит. Смотрю долго в его глаза и вижу ответ. Игра. Ему нужна девушка для секса. Хм, всего лишь.

— Встретимся на собрании, Андрей Максимович. Теперь мне нужно идти.

Мне не удалось сбежать с поля битвы. Андрей мгновенно схватил меня и припал к моим губам. Я не отвечала. Он скользил языком по моим губам, кусал нижнюю губу, злился, рычал мне в губы. А потом одной рукой схватил за волосы, а другой за талию и обнял сильнее. Я была в его плену. Моё сопротивление таяло на глазах.

— Ненавижу… — Он властно набросился на мои губы. Я начала отвечать, упираться в его грудь и со всех сил оттолкнула его. Отхожу к двери и туманным взглядом следую за его действиями. Но он стоит на месте.

***

Руководители внимательно изучали каждую деталь, каждую цифру. Мне казалось, что мое дыхание замирает, когда они обсуждали финансовые вопросы и сроки выполнения проекта. Я показывала всю информацию на проектор, меня не перебивали, а вежливо кивали.

— Ирина Ивановна, как вы объясните закупку дешевого материала под видом импортного?

— Сергей Сергеевич, а разве у вас в отчете не указано, что этот инцидент был улажен? Я не покупала у этих поставщиков, но я нашла поддельный сертификат качества.

Он ничего не ответил, но его лицо исказилось от злости.

Что это?

Я его второй раз в жизни вижу.

— Сергей Сергеевич, у вас еще будут вопросы? — спрашивает его Андрей.

— Нет, все понятно.

— Тогда продолжим.

День был безумно тяжёлый, но продуктивный. Усталость чувствуется в каждом сантиметре моего тела. Выхожу на улицу и вдыхаю морозный воздух, кутаюсь в своё тонкое пальто.

Мда, нужно срочно купить тёплую одежду.

Вдруг сбоку услышала громкий смех.

Красивая, как всегда, высокая, элегантная. Рядом с ней такой же красивый, одетый с иголочки мужчина, который что-то шептал ей на ухо. Они стояли друг напротив друга, о чём-то разговаривали и вместе смеялись.

Какие счастливые.

Безмятежно.

Как же красиво он улыбался. Он всегда был красивым, а сейчас стал ещё более мужественным. Они подходят друг другу. В их глазах — счастье. Он и она. Идеальная пара. Хочется смеяться над собой.

Отворачиваюсь от этой живописной картины и иду в сторону метро. Слёз не было. Ничего не было. Только ответы на мой вопрос.

Я всего лишь тело.

Перед сном на телефоне приходит сообщение. Открываю, читаю и оставляю без ответа.

Глава 5

Ирина

— Не получается… — начинаю истерить.

Руки снова пробирает волна дрожи, а из меня вырываются хрипы.

Кто судья в нашей жизни? А я отвечу.

Все вокруг. Они же лучше знают, как лучше, и как нужно поступать. Мы окружены людьми, которые своими мнениями стремятся управлять, указывая нам на путь, который, по их мнению, должен быть единственно верным.

Вот и мамаши из садика, где учился мой сын, решили иначе. Они считали, что такой ребенок, как Антон, не должен быть среди их детей. Им было не важно, что школа готова принять его только через год, что его диагноз не позволяет отправить его в коррекционный садик.

Им было все равно.

Я не хочу его там оставлять. Только на секунду представляю, каково ему. У Антона от государства предоставлена няня, которая в течение дня ухаживает только за ним. И только это успевает, но для нашего воспитателя даже этого недостаточно.

Две недели только и занимаюсь тем, что звоню по всем возможным номерам, пытаюсь найти место в подходящем садике. Волнение и беспокойство не покидают меня ни на минуту. Моя борьба за место для Антона стала для меня настоящим испытанием терпения и выдержки.

К моему столу подходит Ксюша.

Она знает мою проблему и старается максимально не загружать меня работой, и я очень благодарна за ее помощь.

— Как дела? — поднимаю на нее взгляд и даю понять, что дальше ничего, я не продвинулась.

— Место нам могут дать, где-то на луне. Я не знаю, что мне делать. Серьезно. Это какой-то бесконечный круг.

— Тебя Алина Максимовна ждет. Сходи, она поможет.

— То есть? — удивленно спрашиваю.

— Ира, тебе стоит научиться принимать помощь от других людей. В мире есть и хорошие, — ответила она, улыбаясь.

Встала и пошла к Алине с надеждой, что она мне поможет. Я всегда шла по жизни практически одна, лишь несколько лет со мной был рядом мой муж, на которого я могла положиться.

Всегда хотела доказать, что справлюсь, что я смогу. Только кому я это хотела доказать? С самого рождения я была одна. Саша был мне другом, но рядом с ним моё сердце всё равно оставалось пустым. На сегодняшний день, кроме сына и Маши с её семьёй, у меня никого нет, но я всё равно богаче, чем когда-либо.

Когда я забеременела, на миг мне показалось, что я не справляюсь, что должна побежать к Андрею и умолять о помощи. Но это был лишь миг. Лишь миг.

Иметь кого-то родного рядом — это была моя мечта. Я не виню его в том, что в его жизни я была лишь мгновением.

Мечтательницей была я.

До сих пор помню то мгновение, когда поняла, что у меня будет ребёнок от любимого человека. Рядом с Андреем я познала любовь всей своей жизни, ласку, теплоту и заботу, только этого было так мало. Лишь на миг он позволил мне окунуться в этот прекрасный сон. Лишь быстрая дрожь. И спасибо ему за это, даже не зная, какой подарок он оставил.

Это было так давно.

Вспоминая о нас, я всегда себе запрещала.

Тогда я была уверена, что мы навсегда. Я тонула в его руках. Его шёпот: «Я тебя не отдам».

Как давно это было.

Лишь на губах горький вкус воспоминаний. И раны от его слов. Мне трудно давалось прошлое, но я все поняла и простила.

Простилась с теми чувствами, которые казались навсегда.

До того дня в клубе моя жизнь была запланирована до мельчайших деталей, каждый шаг своего будущего. С тех пор моя жизнь изменилась. И эти годы избавили меня от прошлого. Он давно уже не мой, но сердцу плевать на время. По-прежнему болит…

На днях, когда поздно вечером зазвонил телефон с незнакомого номера, я уже где-то на подсознании понимала, кто это. Трубку не брала на протяжении часа. Андрей вот уже как две недели был в командировке. Скучала безумно, но, как всегда, когда он далеко, мне легче — больно, но и легче.

— Привет, это я. Ответь.

Каждый вечер он звонил и писал. Каждый раз я ждала с замиранием сердца. Он дорог мне. Голос, который я хотела услышать. Взгляд, который хотела увидеть до безумия. Но все это я себе запрещала. Алексия — она есть у него, и он ее. Лишним быть нельзя. Это истина.

Проклятые слезы. Ненавижу.

***

Заходя в кабинет, я вижу Алину за рабочим местом. Как всегда, она выглядит прекрасно собранной. Ее волосы аккуратно зачесаны, на лице играет легкая улыбка, а взгляд ее глаз полон решимости.

— Здравствуй, Ира. Присаживайся на диван, — предложила Алина.

— Здравствуйте, — уверенно отвечаю и сажусь на удобный диван напротив нее.

— Ксюша рассказывала про твою ситуацию. Я не понимаю, почему ты до сих пор не получила место в коррекционной группе, — проговорила твердым голосом Алина, складывая руки на столе.

— Не знаю, ничего не понимаю, — тихо говорю ей.

— У меня есть подруга, ее дочка работает официальным представителем и состоит в комиссии для детей с ограниченными возможностями и аутизмом. Поэтому она может нам помочь. Ей нужны только документы ребенка и один прием. Мы договорились на понедельник. Она будет ждать к десяти утра.

— Алина… Я…

— Ира, если бы я знала раньше, я бы помогла раньше. — Она встает и идет ко мне. А я смотрю на нее и вижу родные черты. Боже, как мой Антон похож на отца. Слезы, и опять они.

Ненавижу.

Вся эта безысходность.

Чувствую, что поступаю неправильно. Но я трусиха, Боже, какая же трусиха. Опускаю лицо в своих ладонях и разрыдаюсь.

— Ира, милая, успокойся. Слышишь?

— Я виновата, Алина, я так виновата.

— Всё, всё, милая. Ты не виновата. Жизнь часто ставит перед выбором. И каждый из нас ошибается.

— Я всегда думала, что поступаю правильно. А сейчас я в каком-то пространстве и не знаю, что делать дальше.

— У каждого в жизни бывают такие ситуации. В моей жизни мне помог родной человек, мой брат.

— В моей жизни, кроме сына, никого нет. Подруга и сын.

— И это уже много.

— Да…

— А есть любимый человек? Я удивлённо поднимаю голову и смотрю на Алину. Я не знаю, что ей ответить, но и врать не хочу.

— Любимый есть, только он не со мной. У него любимая, а я всего лишь…

— Иногда мы сами себе напридумываем, дорогая. Ты не знаешь, что в его сердце.

***

Забираю сына из садика, мой малыш. Сегодня он такой активный, счастливый. Мне передаётся его настроение. Спокойно идём в сторону площадки, я полностью отдаюсь ему. Когда я с ним, я стараюсь включиться в это время на максимум.

Мы с ним так редко видимся, а сейчас я ему больше всех нужна.

Поздно ночью, укладываю сына и иду в ванную.

Сегодня Андрей не писал, не звонил. Надоело уже. Набираю ванну и просто хочу окунуться и смыть все мысли. Прикрывая глаза, погружаюсь в воду и стону от блаженства.

Воспоминания.

Миг счастья.

Короткий, но такой блаженный. Даже не важно, чем он закончился. Тогда я жила по-настоящему. Мысли о нём возбуждают. Опять чувствую его поцелуи, ласки. Тяну руку вниз, и… И ничего. Сегодня без него не хочу.

В эту ночь только мечты, без него я не живу. Меня будит звонок в дверь. Поднимаю телефон с тумбочки и смотрю на время — двенадцать часов ночи. Безумие. Быстро встаю с кровати, накидываю халат и бегу открывать, пока этот звонящий безумец не разбудил моего ребёнка.

— Кто там?

— Андрей.

— Что ты тут делаешь?

Он заходит и смотрит мне в глаза.

«Как же я по тебе скучала, как ты мне нужен. Так тебя ждала».

— Не знаю, я чертовски не знаю. Почему я, бля**, прихожу к тебе, ищу тебя. Всегда только тебя. Я не знаю, почему до сих пор прихожу к тебе, даже после твоего предательства.

— Предательства? Какого? — осевшая в груди ревность и обида мгновенно взбиваются и захлестывают меня с головой. Не размышляя ни секунды, я со всей силы даю пощёчину. Смотрю ему в глаза и ещё раз бью, но уже кулаками. По груди, плечам. В каждом ударе — кусочек моей боли.

— Ненавижу тебя, ненавижу за всю боль.

Меня трясёт от всей этой ситуации. Ярость не отпускает меня. Андрей хватает меня за талию и вжимает в стену. Одной рукой держит за талию, другой наматывает волосы на кулак, отводит голову назад и яростно набрасывается на мои губы. Он снова что-то разрушает внутри меня. Дыхание срывается на всхлипы, а глаза стремительно наполняются слезами. Снова под кожу.

— Ира… Посмотри на меня. Моя маленькая девочка.

Не прошло ничего, за эти годы ничего не прошло. Моё сердце там, в тот день, когда он всё разрушил. Оно ещё любит. Это ненормально.

— Что ты хочешь, Андрей? Зачем ты приехал? После всех этих лет.

— Всегда только тебя, я всё забуду. Только будь моей.

— Что ты забудешь? И у тебя есть Алексея.

— Она всего лишь друг, не больше. Никогда. Мы с ней дружим с детства. Клянусь.

Моё эмоциональное состояние, мягко говоря, не в порядке. Я тряпка, я снова хочу быть рядом с ним, вместе с ним.