
Часть 1 Начало
1.Ощущение чужого взгляда
София всегда думала, что дом — это не стены и не мебель, а ощущение безопасности. Здесь можно не оглядываться, можно оставить дверь открытой, можно уснуть, не проверяя трижды замки. Но с тех пор как она переехала, это ощущение исчезло. Теперь она ловила себя на том, что прислушивается к звукам, которых не должно быть: к шагам там, где никого нет, к тихому дыханию, нарушающему тишину дома…
***
— Привет, сестричка, — открыв дверь и увидев темноволосую девушку невысокого роста, сказала София.
— Привет! Ну, как ты здесь устроилась? — звонко выпалила Милана и, оглядываясь по сторонам, бесцеремонно влетела в квартиру.
— Замечательно, — улыбнулась хозяйка. — Вот только… — опустив глаза, замялась она.
— Что? — приподняв брови, спросила Милана.
— Не знаю, — София пожала плечами. — У меня постоянно такое чувство, будто здесь есть ещё кто-то, кроме меня, — после непродолжительного молчания призналась она сестре.
— Конечно, — ухмыльнулась темноволосая девушка. — Ты ведь живёшь здесь с Джейком!
— Нет-нет! Ты не поняла! — София умоляюще посмотрела на сестру. — Такое ощущение, что кто-то или что-то наблюдает за мной. Как-то не по себе от этого чувства. И когда я остаюсь одна… или когда Джейк уже спит… я слышу чьи-то шаги и…
— Ох, не выдумывай, София! — махнула рукой Милана и направилась прямиком в гостиную.
— Я не выдумываю! — возмутилась хозяйка дома, проследовав за гостьей. — Это правда! — настаивала она и, подойдя поближе к сестре, тихо добавила — так тихо, будто кроме Миланы её мог услышать кто-то ещё:
— Может, это призрак того мужчины? — прошептала она.
— Какого ещё мужчины? — девушка непонимающе посмотрела на Софию.
— Джейк купил эту квартиру, и мы уже собирались переезжать, когда в квартире под нами какой-то мужчина выпрыгнул из окна, — прошептала София.
— И что? — пожав плечами, как-то безразлично сказала Милана. — Каждый день где-то кто-то умирает…
— Милана! — возмутилась София.
— Нет, ты не подумай ничего такого… Конечно, это ужасно… Но… Если бы его призрак и ходил где-то, так он бы делал это на улице, — ухмыльнулась Милана. — Он же там умер. Верно? Или ходил бы в своей квартире. Зачем ему твоя? Ай, ладно, — махнула рукой она. — Ну и? — кивнув головой, Милана пристально посмотрела на сестру.
София, переборов в себе возмущение, оглянулась по сторонам и, будто убедившись, что в комнате, кроме неё и сестры, больше никого нет, тихо сказала ещё раз:
— Может, это он ходит?
— Да кто он? — развела руками Милана.
— Ну… Тот мужчина… — неуверенно произнесла София.
— Знаешь, сестрёнка… — посмотрев на девушку, обеспокоенно сказала Милана. — Ты сейчас похожа на сумасшедшую из того фильма… Ну… Ты помнишь? А, неважно… Ты что, совсем с ума сошла? — вдруг почти выкрикнула она.
— Милана… — тихо произнесла София.
— Ах… — вздохнула девушка. — Я же уже сказала тебе: если бы он и ходил где-то, то уж явно не здесь, — приподняв брови и покачав головой, сказала она.
София смотрела на сестру.
— Думаю… — подняв глаза вверх, задумчиво сказала Милана, после чего посмотрела в карие, почти чёрные глаза сестры. — У тебя правда крыша поехала, — улыбнулась она.
2. Холодный завтрак
София, как всегда, проснулась рано утром и, приведя себя в порядок, отправилась на кухню, чтобы приготовить мужу завтрак. Закончив, она вернулась в спальню, чтобы разбудить его на работу.
— Дорогой, просыпайся… — тихо сказала она, легонько потеребив его плечо. — Уже половина восьмого. Ты можешь опоздать.
Мужчина приоткрыл глаза и посмотрел на жену.
— Доброе утро! — улыбнувшись, сказала София.
— Доброе… — приподнявшись на одном локте, хриплым спросонья голосом ответил он.
— Я приготовила тебе завтрак — яичницу с беконом, как ты любишь. Вставай скорей, а то остынет! А я пока сварю кофе!
— Молодец… — недовольно пробубнил Джейк. — Поздравляю! Мне кажется, или я это уже где-то слышал? Причём не один раз! Может, лучше запишешь это на диктофон? — пробормотал он и лёг обратно.
— Джейк… — в её голосе прозвучали нотки обиды. София отошла от кровати. Было видно, что слова мужа её задели, но, выходя из спальни, она сдержанно произнесла:
— Я жду тебя на кухне.
Когда София ушла, Джейк сел на кровати.
— Боже, как я устал от всего этого! — закрыв лицо рукой, прошипел он.
Опустив ноги на пол, он пнул тапки, стоявшие возле кровати. Посидев пару минут и пытаясь окончательно проснуться, мужчина наконец встал и неохотно побрёл в ванную, где провёл около получаса.
София была очень расстроена из-за поведения мужа в последнее время. Стараясь не показывать этого, она собрала все силы, чтобы успокоиться. Смахнув со щёк слёзы, она подошла к двери ванной и постучала.
— Дорогой! — позвала она.
— Ты можешь оставить меня в покое хоть на пару минут?! — прохрипел Джейк, но из-за льющейся из крана воды София не расслышала его слов.
— Ты что-то сказал? — переспросила она, но в ответ была тишина. — Милый, уже начало девятого! — продолжила София и ещё раз постучала в дверь.
— Сейчас выйду! — раздражённо выкрикнул он.
София прижалась лбом к двери. Слушая шум воды, она в который раз пыталась сдержать слёзы.
— Почему ты так со мной? — прошептала она с непониманием.
Вода вдруг перестала шуметь. Придя в себя, София смахнула единственную слезу и быстро ушла. Через несколько минут Джейк вошёл на кухню — завтрак ждал его уже больше часа.
— Всё остыло, — сухо, стараясь казаться безразличной, сказала София.
— Ничего страшного. Я не собирался завтракать, — так же равнодушно ответил он.
— Но ты же не пойдёшь на работу голодный? — забеспокоилась она.
— Конечно, нет! Я имел в виду, что не собираюсь завтракать здесь.
— Что значит «здесь»? — не поняла София, а потом вдруг сообразила: — Ах, здесь! Мог бы вчера меня предупредить!
— Зачем?
— Как зачем? Я бы не вставала в такую рань, только чтобы приготовить тебе завтрак! — возмутилась девушка.
— Да? Ну, извини. Я просто думал, что тебе это в радость, — с издёвкой произнёс Джейк, наливая себе остывший кофе.
— Разве ты сегодня не работаешь? — спросила София, когда он, скривив лицо, сделал пару глотков.
Джейк наконец посмотрел на неё.
— С чего ты взяла? — спросил он.
— Ни с чего, — покачала головой она. — Просто спросила, — помолчав немного, добавила: — Ты всегда ходишь на работу в костюме, а не в джинсах и…
— Что «и»? — перебил её муж. — Какая разница, что на мне надето? Всегда ходил в костюме… — передразнил он. — И что? Сегодня я не хочу надевать костюм. Представляешь? Просто не хочу, и всё. Надоело. А тебя это так сильно волнует?
София смотрела на него в недоумении.
— Что… — тихо выдавила она.
Ей хотелось спросить: «Что с тобой происходит?», но на мгновение она словно потеряла дар речи.
— Тебя волнует, в чём я пойду на работу?
— Нет… — опустив глаза, пробормотала она.
— Ну вот и хорошо, — сказал Джейк и сделал ещё пару глотков горького, давно остывшего кофе. — Надеюсь, ты больше не будешь доставать меня своими пустяками, — резко бросил он.
Через пару секунд он небрежно кинул чашку в раковину — она чуть не разбилась. София хотела что-то сказать, но муж взглянул на неё с такой неприязнью, что внутри у неё всё сжалось от боли. Она не могла ни говорить, ни сдерживать слёз.
Мужчина глубоко вздохнул.
— Извини, — прошептал он, увидев её широко раскрытые глаза, из которых ручьями текли слёзы. — Извини меня, — повторил он уже громче и быстро вышел из кухни.
Вытирая слёзы, София пошла за ним. Джейк уже надевал ботинки, когда она наконец решилась заговорить.
— Ты ведь сегодня не работаешь? — осторожно спросила она.
— Нет, — сухо ответил он.
— А ты не можешь остаться дома? — тихо произнесла она.
— Послушай! — снова вспыхнул он. — Мне надо идти, у меня куча дел. Понимаешь? И если тебе нечем заняться, кроме как донимать меня изо дня в день, мой тебе совет: найди себе какое-нибудь дело. Только, прошу, оставь меня в покое!
— Я… Прости, — опустив голову, пробормотала София.
— Опять «прости»! — почти взмолился Джейк. — Каждый день: «прости, прости»! За что я должен тебя прощать?! — выкрикнул он, но, кажется, злился не столько на неё, сколько на самого себя. Сделав глубокий вдох, он уже спокойнее добавил: — Ладно, не сердись на меня. Просто я очень устал в последнее время, оттого и раздражаюсь. Ты не будешь на меня сердиться? — он нежно взял её за подбородок и чуть приподнял голову.
— Нет, — тихо прошептала она, не поднимая глаз.
— Точно?
— Точно…
— Ну вот и хорошо! — сказал Джейк, поцеловал её в лоб и вышел из квартиры.
Уже стоя на пороге, он бросил:
— Сегодня буду поздно. К ужину можешь меня не ждать.
3. Полоска света на полу
Весь день София просидела дома одна, в ожидании мужа. Она всё пыталась понять, что же с ним произошло. Почему мужчина, когда-то так сильно её любивший, вдруг так изменился? Его отношение к ней стало совсем другим: он сделался раздражительным, нетерпеливым, грубым, почти злым.
Когда это началось? В какой момент он стал таким? Когда так отдалился? София не могла вспомнить. Казалось, всё рухнуло в один миг — будто кто-то щёлкнул пальцами, и привычный мир рассыпался. Джейк уже не был тем человеком, которого она знала и любила. С каждым днём он словно уплывал всё дальше, и София всё острее чувствовала, что становится для него чужой. Впрочем, и он для неё становился почти незнакомцем.
Но она по-прежнему любила его — или ей только хотелось в это верить. София надеялась, что тяжёлый период скоро минует: нужно лишь немного подождать, пережить эту полосу, и всё наладится. Она свято верила, что однажды они снова будут счастливы, как прежде. «Он просто устал на работе…» — снова и снова утешала она себя.
Девушка весь день просидела на диване в гостиной, надеясь хотя бы на звонок от мужа. На улице постепенно темнело. Наступил вечер, но телефон молчал. За окном становилось всё темнее, а на душе у Софии — всё тяжелее. Сегодня одиночество ощущалось особенно остро, будто прорвалось сквозь привычную броню терпения. Как ни старалась она держаться, слёзы всё равно покатились по щекам. Уткнувшись в маленькую диванную подушку, София разрыдалась, жалея себя, чувствуя себя бесконечно несчастной. А потом, сама того не заметив, уснула.
Разбудил её громкий лай собаки где-то на улице. Окно было открыто, и звук ворвался в комнату особенно отчётливо.
— Дурацкий пёс, — пробормотала София, приоткрыв глаза. Осознав, что она всё ещё в гостиной, она резко вскочила.
— Господи, я что, уснула? — вслух воскликнула она, и тут собачий лай снова ворвался в комнату.
— Да замолчи ты! — выкрикнула она. Пёс, разумеется, не мог её услышать, но, как ни странно, вдруг умолк.
— Спасибо, — тихо выдохнула София с горькой усмешкой.
Была уже глубокая ночь. Шторы почти полностью закрывали окно, и лишь тонкая щель пропускала тусклый свет уличного фонаря — он едва освещал крошечный уголок комнаты. София встала с дивана и вгляделась в темноту, пытаясь хоть что-то разглядеть. Потом на ощупь подошла к комоду и принялась шарить по поверхности в поисках телефона. Одно неловкое движение — и он с грохотом упал на пол.
— Боже! — вздрогнув от испуга, взвизгнула София и схватилась за сердце.
Из трубки донеслись короткие гудки.
Переведя дыхание, она нащупала на комоде маленькую настольную лампу и включила её. Тусклый свет озарил комнату.
— Чёрт… — выдохнула София, глядя на телефон, лежащий на полу.
Через мгновение она перевела взгляд на настенные часы.
— Два часа?! — она не поверила своим глазам. — Два часа ночи, а тебя всё ещё нет дома! Ну и где же ты? — возмущённо спросила она, глядя на чёрное от темноты фото мужа в деревянной рамке, стоявшее на стеллаже. Но, конечно, он не ответил.
— Молчишь… — с горькой ухмылкой произнесла София. — Конечно, что ты можешь сказать? Ты ведь за весь день даже ни разу не позвонил! Ну, хорошо… — она вздохнула, подняла телефон и аккуратно поставила его на место.
Снова опустившись на диван, она уставилась на часы. Время будто застыло: каждая минута тянулась невыносимо долго.
— Боже, какая же я дура! — внезапно выкрикнула она и закрыла лицо руками. — Самая настоящая дура, — тихо повторила, уже почти шёпотом.
В ту же секунду она вскочила и бросилась к телефону. Резко сняв трубку, начала нервно набирать чей-то номер.
— Алло, — послышался сонный мужской голос.
— Привет, Чак! Это София! — торопливо выпалила она. Чак был лучшим другом её мужа. «И как я раньше не догадалась позвонить ему?» — пронеслось у неё в голове.
— Привет, София, — ответил мужчина.
— Прости, что так поздно. Джейк у тебя? — спросила она с надеждой.
— Нет, — ответил Чак. — А что? Его нет дома?
— Да. Уже поздно…
— Я так и знал, что этим кончится, — тихо пробормотал Чак, будто не ей, а самому себе.
— Ты о чём? — растерянно спросила София.
— О… Прости, София, это я не тебе. Нет, Джейка у меня нет.
— А ты не знаешь, где он может быть? — её голос дрогнул от тревоги.
— Понятия не имею, — честно ответил он.
— Ладно… Спасибо, Чак, — разочарованно выдохнула София. — Прости за беспокойство.
— Ничего страшного. Спокойной ночи, София.
— Спокойной ночи, — прошептала она и повесила трубку.
София снова опустилась на диван. Было уже совсем поздно. Джейк не пришёл. И за весь день ни разу не позвонил.
Почти в три часа ночи она прошла на кухню, зажгла небольшую лампу над раковиной и поставила чайник на плиту. Налив себе чашку крепкого горячего чая, она обхватила её обеими руками и застыла, словно статуя. Она смотрела вниз, прямо в тёмную гладь чая, но, казалось, ничего не видела. В тот миг София была будто не здесь — словно восковая фигура, лишённая чувств. Она не замечала, как обжигает руки горячая чашка, и не чувствовала, как боль сжимает сердце.
Спустя пару минут она встряхнула головой, будто сбрасывая с себя эту странную пелену, и поднесла чашку к губам.
Допив чай, София села за кухонный стол, положила на скрещённые руки голову и вскоре уснула. Её разбудил звук открывающейся входной двери. София подняла голову, оглядываясь по сторонам, пытаясь собрать мысли воедино. Всё будто вылетело из головы, только на душе оставалось тяжёлое, давящее чувство. Взглянув на часы, она увидела, что было около четырёх утра.
Она встала и направилась в коридор, туда, где минуту назад хлопнула дверь.
— Джейк?! — позвала она, вглядываясь в темноту. Но в коридоре никого не было.
Не включая свет, София почти на ощупь прошла в спальню. Здесь тоже царила тьма, но из приоткрытой двери ванной лился свет. Внутри шумела вода. София села на край кровати и глубоко вздохнула. Минут десять она сидела неподвижно, глядя на полоску света на полу, и, казалось, вообще ни о чём не думала.
Шум воды стих. София словно очнулась и теперь с нетерпением ждала, когда Джейк выйдет. В груди теснилось сразу всё: желание кричать, плакать, требовать объяснений. «Где ты был?» — хотелось выкрикнуть ей, когда дверь наконец открылась. Но сил не осталось даже на тихий плач.
Свет горел только в ванной. В спальне было темно, и в проёме стоял Джейк, окружённый ореолом света, будто ангел. София неожиданно для самой себя улыбнулась.
— Ты сейчас похож на ангела, — тихо сказала она, чувствуя, что готова простить ему всё — всю ту боль, которую он причинил в последнее время. Ведь она так сильно его любила. Или думала, что любит.
— Только если похож… — холодно ответил он. — Но ты же знаешь, что я далеко не ангел, — добавил после паузы.
— Не знаю, — покачала головой София. — Когда-то ты был для меня настоящим ангелом.
Джейк как-то странно посмотрел на неё.
— Вот именно. Когда-то… — согласился он.
София опустила глаза и тяжело вздохнула. В комнате повисла напряжённая тишина.
— Что происходит? — наконец решилась спросить она, надеясь, что сейчас он всё объяснит: почему стал таким холодным, почему ранит её словами и поступками. Но Джейк молчал. Ещё несколько минут они провели в этом молчании: она — сидя на кровати, он — прислонившись плечом к дверному косяку, с непроницаемым, каменным лицом глядя на неё.
София мельком взглянула на часы на прикроватной тумбочке, потом снова на мужа.
— Где ты так долго был? — спросила она уже чуть твёрже.
— Я же сказал утром, что у меня много дел! — он заметно занервничал.
— Так много, что ты пришёл под утро? — немного осмелев, уточнила она.
— Скажи спасибо, что я вообще пришёл! — резко бросил Джейк и резким движением выключил свет в ванной.
Комната погрузилась в кромешную темноту. Вслепую он добрался до кровати, лёг на свою сторону, отвернулся от Софии и тихо, почти хрипло произнёс:
— Спокойной ночи…
София посидела ещё немного, потом легла рядом. Повернувшись лицом к его спине, она, несмотря на обиду и злость, всё же поцеловала его в плечо.
— Спокойной ночи, — тихо прошептала она и, словно маленький испуганный зверёк, прижалась к его спине.
Сон долго не шёл: то ли из-за накопившейся усталости, то ли из-за бушевавших внутри переживаний. Но в конце концов усталость победила, и она уснула — правда, ненадолго.
Утром София проводила раздражённого мужа на работу и принялась за домашние дела. В голове крутилась одна и та же мысль: с каждым днём Джейк становился всё раздражительнее, всё дальше от неё. Его слова и поступки всё чаще ранили, и с каждым новым днём София чувствовала себя всё более одинокой и несчастной.
4. Когда любовь становится болью
Как-то вечером Джейк пришёл с работы, и после ужина, во время которого они не обмолвились ни словом, София наконец решилась поговорить с ним. Сил терпеть его поведение, не понимая его причин, у неё уже не оставалось. О том, что у него кто-то есть, кроме неё, София даже думать не хотела. Несмотря на всё, что происходило в их отношениях, она по-прежнему любила мужа, помня его таким, каким он был раньше.
Убрав со стола грязную посуду, София села напротив мужа и, собравшись с силами, произнесла как можно серьёзнее:
— Джейк, — она ненадолго замолчала, будто подбирая слова. — Нам нужно поговорить!
— Поговорить? — на лице мужчины отразилось удивление. — О чём же? — спросил он с наигранным интересом. И, не дав жене ответить, продолжил: — С чего ты вдруг решила поговорить? Нам уже давно не о чем разговаривать! Разве ты не заметила? Нам давно не о чем говорить, — повторил он.
— В том-то и дело, — тяжело вздохнув, ответила София. — Я это давно заметила. Именно об этом я и хочу поговорить.
— Какая глупость, — к её недоумению, усмехнулся Джейк. — Разговаривать о том, что нам не о чем разговаривать. — Он резко встал из-за стола.
Он хотел уйти — словно трус сбежать от разговора, который давно должен был состояться. София сделала вид, что не обратила на это внимания, и, придав лицу бесстрастное выражение, холодно и твёрдо произнесла:
— В последнее время ты отдалился от меня. Что происходит?
— Что происходит? — переспросил он, остановившись в дверном проёме и повернувшись к ней. — Почему ты спрашиваешь об этом сейчас, а не, скажем, лет через десять? Я вообще не понимаю, как можно быть такой… слепой? Или ты просто невероятно терпелива? Твоему терпению можно позавидовать, хотя я, честно говоря, не стал бы. — Слова сыпались из него, будто он давно копил их внутри.
София непонимающе смотрела на мужа.
— Ты что, нарочно так себя ведёшь? — спросила она.
— Нет, не нарочно! — возразил он. — Просто так получается.
— Что значит «так получается»? — София вскочила со стула. — Будь добр, объясни, почему у тебя «так получается»! У тебя кто-то есть? — вопрос вырвался сам собой, неожиданно даже для неё.
— Я не хочу об этом говорить! — резко бросил Джейк и снова двинулся к выходу.
— Я тоже не хочу! — крикнула она ему вслед. — Но мы обязаны это обсудить!
Мужчина остановился. Стоя спиной к жене, он лишь чуть повернул голову и посмотрел на неё из-за плеча.
— Объясни, что происходит между нами? Точнее, что происходит с тобой? У тебя кто-то есть? — повторила она уже спокойнее.
— Нет, — не оборачиваясь, будто боясь встретиться с ней взглядом, ответил Джейк. — Кроме тебя, у меня никого нет.
— Это правда? — в её голосе прозвучала робкая надежда.
— Да, — холодно подтвердил он.
— Тогда что случилось? Почему ты стал таким холодным? В чём причина? Я чем-то провинилась? Прошу, объясни. Не мучай меня. Я не хочу так жить.
— Как «так»? — наконец он повернулся к ней лицом.
— В неведении, — ответила она.
— София, дорогая, — неожиданно мягко произнёс Джейк и подошёл к ней, положив руки ей на плечи. — Успокойся. Всё хорошо.
— Нет! — она сбросила его руки и отступила на шаг. — Ничего не хорошо. Уже давно.
— Я хотел сказать, что всё будет хорошо.
— Неправда. Ты лжёшь. Я вижу это по твоим глазам. У тебя другая? Ты боишься признаться? — она словно сама подталкивала его к признанию, будто надеясь, что ясность, какой бы горькой она ни была, станет облегчением.
— Я же сказал, что у меня никого нет, кроме тебя, — на удивление спокойно повторил Джейк.
— Ты трус. Трус и лжец! — вдруг выкрикнула София. — Когда я выходила за тебя замуж, я и представить не могла, что ты окажешься таким.
— Да! — взорвался Джейк, взмахнув руками. — Да, я трус! Теперь довольна?!
— Нет, — покачала головой София. — Чему тут радоваться?
— Всё, хватит с меня этих разговоров. Я иду спать. Спокойной ночи.
— Спать? Так рано? Сейчас только девять, — удивилась она.
— Рано? Что значит «рано»? Ты теперь будешь указывать, когда мне ложиться спать?
— Нет, но…
— Никаких «но»! Забудь обо мне хотя бы до завтрашнего утра! — отрезал он и стремительно вышел из кухни.
— Постой! — крикнула София. — Мы ещё не закончили. Я должна знать, почему между нами возникла эта пропасть.
Через несколько секунд Джейк вернулся.
— Что ты ко мне прицепилась? Может, дело вовсе не во мне? — приподняв брови, грубо бросил он.
Глаза Софии наполнились слезами от обиды и непонимания. Заметив это, Джейк попытался взять себя в руки и уже тише произнёс:
— Давай поговорим обо всём завтра? Я очень устал и просто хочу спать.
— Зачем ждать до завтра? И так уже столько времени упущено! — её голос звучал сдавленно.
— Послушай, дорогая, разве у тебя нет других дел? Я сказал — поговорим завтра. Лучше займись чем-нибудь. Вот, например, посуду помой, — он кивнул в сторону раковины.
— Но, Джейк… — София умоляюще посмотрела на него.
В ответ он лишь махнул рукой и, громко протопав по коридору, ушёл, снова сбежав от разговора, который всё равно когда-нибудь придётся вести.
София осталась одна — с горой грязной посуды и с тяжёлым грузом переживаний. Она опустилась на стул и просидела так целый час, будто прикованная. В голове крутились одни и те же мысли: они стали чужими, хуже того — словно врагами. На мгновение она даже задумалась: любит ли она Джейка по-прежнему или это лишь отголосок прежней любви? Как можно любить того, кто причиняет боль? С каждым днём её чувства менялись, но она не хотела этого замечать — или боялась признаться себе в этом.
Когда-то, сияя счастьем в белом свадебном платье, она говорила ему «да», не представляя, что её мечта о вечной любви превратится в череду мучительных дней. С каждой пролитой слезой в ней будто что-то умирало: любовь, казавшаяся бескрайним морем, распадалась на крошечные пузырьки, которые лопались от каждого резкого слова, от каждого холодного взгляда. Яркие пузырьки тускнели, становились серыми, потом чёрными, теряя всякую радость. И всё же она цеплялась за надежду, что всё наладится, что это просто дурной сон. Ведь когда-то она любила этого человека больше всех на свете и верила его словам: «Даже смерть не разлучит нас».
«Может, дело вовсе не во мне?» — снова прозвучали в её голове слова мужа. «Но и не во мне», — подумала она. После недолгих раздумий София убеждала себя, что по-прежнему любит Джейка и ни в чём не виновата. Это он отдалился, стал чужим, незнакомым человеком. А она осталась прежней. Это он изменился, а не она.
«Но что же происходит? Неужели он разлюбил меня?» — с ужасом думала она.
— Нет… Нет, так не бывает, — тихо заговорила София сама с собой, пытаясь успокоиться. — Наверное, он просто устал. Да, он устал. Сколько раз он говорил об этом, а я не слушала. Навязывалась, когда ему хотелось побыть одному. Он просто устал! — внезапно эта мысль принесла ей странное облегчение. — Какая же я глупая! Он ведь сказал, что никого у него нет. Он не мог просто взять и разлюбить меня. Ведь не мог?
Она подняла глаза к потолку.
— Может, дело и правда во мне? Конечно, конечно… Дело не в тебе, а во мне. Я перестала тебя слышать. Но теперь я всё поняла, и всё обязательно наладится, — прошептала она, словно давая себе обещание.
София убрала со стола и подошла к раковине. Включив воду, она принялась мыть посуду, стараясь не возвращаться к тягостным мыслям.
Когда она пришла в спальню, Джейк уже крепко спал. Чтобы не разбудить его, София тихо вышла и направилась в гостиную. Устроившись на диване, она включила телевизор и начала бесцельно переключать каналы, пока не остановилась на каком-то романтическом фильме. Заинтересовавшись, она досмотрела его до конца.
«Неужели правда бывает такая любовь?» — подумала София с лёгкой завистью к выдуманным героям, когда на экране побежали титры.
Всю ночь она смотрела телевизор, пока усталость окончательно не взяла верх — она уснула лишь под утро. Ей снились какие-то странные сны, которые, едва проснувшись, она тут же забыла.
5. Тени прошлого
София проснулась только днём. Джейка уже не было дома. Взглянув на часы, девушка увидела, что стрелки показывали час дня.
— Уже ушёл, — сказала она вслух и выключила телевизор, который работал всё это время: муж, уходя на работу, даже не подумал его отключить.
По обыкновению, София заглянула в ванную, а потом выпила на кухне чашку чая. После она занялась уборкой. Вскоре, как и всегда, в её доме воцарились идеальный порядок и чистота. София ещё раз обошла квартиру и села в кресло в гостиной. Окинув взглядом комнату, она заметила, что часы на стене показывали три часа дня.
— Господи, мне даже нечем заняться! — выдохнула девушка. — И почему я только ушла с работы? Ах, да! Мой дорогой муж… — улыбнулась она.
«Моя жена не должна работать!» — вспомнив, София повторила слова Джейка, сказанные почти сразу после свадьбы. Тогда они буквально повергли её в шок.
— Как это? Не должна работать? — возмущённо спросила тогда София.
— Вот так. Не должна, и всё! — улыбаясь, ответил он.
— Но чем же я тогда буду заниматься? — не унималась она.
— Как чем? Милая, не волнуйся! У тебя обязательно будет чем заняться!
— Да? Например? — уперев руки в бока, настаивала София.
— Например… — задумчиво протянул он, — заботой обо мне, а потом и о наших детях!
— Но… — хотела что-то возразить София, но сама не знала, что именно.
После недолгого молчания она покорно согласилась. Впрочем, это и не было предложением — скорее, уже готовым решением, принятым без неё. Но, по правде говоря, София тогда и не была против: то, что радовало мужа, доставляло радость и ей. При этом она думала, что, даже если уйдёт с любимой работы, у неё всё равно останется достаточно времени и на уборку, и на готовку, и на всё остальное.
А что ей делать сейчас? Когда муж не спешит возвращаться домой, когда в доме идеальный порядок… И детей они так и не завели. София и сама удивлялась, почему Бог до сих пор не подарил им такого счастья. Неужели они не заслужили этого?
У неё почти не осталось друзей и подруг: после встречи с Джейком она отдалилась от большинства знакомых. Не считая, конечно, самых близких — отца, сестры и, разумеется, матери. Нельзя сказать, что она отреклась от мира: у них с Джейком было много знакомых и друзей, но в основном это были его друзья, а не её.
«Может, позвонить маме? Съездить к ней? Но я была у неё неделю назад… Она, наверно, решит, что что-то случилось!» — размышляла София, улыбаясь при воспоминании о матери. — «То возмущаешься, что я редко звоню, то беспокоишься, что делаю это слишком часто, будто это признак беды…» — говорила девушка, словно обращаясь к матери, которая, даже если бы очень захотела, всё равно не услышала бы её с другого конца города.
Закончив разговаривать сама с собой, София вдруг вспомнила, что давно не была в одной очень любимой ею комнате. Уже несколько недель она обходила её стороной — даже во время уборки, будто просто забыла, что в её маленьком мирке есть уголок, всегда даривший ей радость и успокоение. Довольная, словно нашла что-то ценное, девушка направилась туда, где её ждало нечто хорошее, о чём она почему-то забыла.
София открыла дверь в просторную светлую комнату и, оглядевшись, улыбнулась.
— Привет! — как-то мило и нежно сказала она.
— Привет… — будто отозвался кто-то в её голове.
— Здесь пыльно, — вздохнула она, входя внутрь.
— Конечно! Ведь тебя давно не было здесь! — ответила она сама себе.
— Сейчас я всё уберу! — пообещала София и вышла из комнаты.
Уже через минуту она вернулась: в одной руке — тряпки, в другой — ведро с водой. Надев резиновые перчатки, она принялась за уборку.
В просторной комнате стояло много деревянных стеллажей, уставленных глиняными изделиями: кувшинами, горшками, вазами. Под большим вытянутым окном, почти под потолком, разместился гончарный круг. Рядом стояла небольшая печь, в которой София обжигала свои работы. На стене над дверью висели часы, а слева, в углу, — двустворчатый шкаф с полками. Больше в комнате ничего не было, но именно она, всегда приносившая радость, теперь словно стала её спасением — возможно, от самой себя. Любимое занятие действовало как обезболивающее: на время отвлекало от душевной боли и бесконечного роя мыслей.
Уже заканчивая уборку, София вдруг услышала, как в коридоре зазвонил телефон. Бросив тряпку и быстро сняв перчатки, она выбежала из комнаты и через мгновение уже снимала трубку.
— Алло! — сказала она, надеясь, что звонит Джейк.
— Привет, дорогая! Это мама! — ответил женский голос.
— А-а-а… — разочарованно протянула София.
— Что значит это твоё «а-а-а»? — вкрадчиво произнесла женщина.
— Ничего, мам, ничего, — улыбнулась София.
— Ты не рада меня слышать? Или я не вовремя? — с лёгким возмущением поинтересовалась мать.
— Нет, нет! Что ты! Я просто хотела сказать: «Привет, мам!»
— Я точно не помешала? — ещё раз уточнила женщина.
— Точно, точно! Не беспокойся!
— Ну ладно. Тогда рассказывай, как у тебя дела? Почему ты не звонишь?
— Почему не звоню? Я была у тебя совсем недавно! И раза два звонила!
— И ты думаешь, что этого достаточно? — снова возмутилась мать.
— Ну… В общем… — попыталась оправдаться София.
— Не мямли! — оборвала её женщина.
— Я не мямлю, мам! — возразила девушка. — Просто тебя не поймёшь!
— Ты о чём это?
— Да так, неважно! Лучше расскажи ты, как у вас дела? Всё в порядке? Есть какие-нибудь новости? Как там папа? Что-то случилось? Почему ты звонишь?
— Ой, столько вопросов сразу! — сказала женщина и тут же продолжила: — Почему я звоню? А я что, не могу позвонить собственной дочери?
— Но ты обычно ждёшь моего звонка, не так ли?
— Ну… Да… — протянула мать. — Обычно…
— Так что случилось? — забеспокоилась София. — Не пугай меня!
— А ты не пугайся! Ничего не случилось! У нас всё в порядке, можешь не волноваться. Всё так же, как было вчера, и позавчера, и позапозавчера… А вот ты какая-то странная, — заметила женщина.
— Странная? — переспросила София.
— Да. Задаёшь какие-то нелепые вопросы.
— В них нет ничего нелепого!
— Это ты так думаешь.
— Нет, я не думаю — я в этом уверена! — твёрдо сказала девушка. На минуту в трубке повисла тишина.
— У тебя какой-то подавленный голос, — уверенно произнесла мать. — Вы что, поссорились с мужем?
— Нет, — немного помолчав, ответила София. — С чего ты это взяла?
— Я что, не знаю собственной дочери?
— Знаешь, но…
— Никаких «но»! Давай выкладывай, что там у вас происходит!
— Да ничего особенного… — неуверенно произнесла София. — Мы и не ссорились толком.
— Не лги матери! Я же чувствую, что что-то не так. И когда ты приезжала к нам, я это тоже заметила. Просто ждала, когда ты сама заведёшь разговор. Не дождалась…
— Ты поэтому позвонила?
— Честно говоря… Да.
— В общем, мы не ссорились, но… Знаешь, мне кажется, что он в последнее время делает для этого всё.
— Как понимать? Почему?
— Понятия не имею… В последнее время он ведёт себя так странно, что я уже перестала узнавать в нём того человека, которого когда-то полюбила и за которого вышла замуж. Он стал очень раздражительным и… В общем, мне кажется, что он отдалился от меня. Сейчас мы с ним больше похожи не на мужа и жену, а на двух прохожих, случайно столкнувшихся на улице. Один из них нечаянно наступил другому на ногу. Тот, кому наступили, ужасно зол: ему испачкали новые туфли. А тот, кто наступил, всё время извиняется и никак не может понять, что такого страшного он совершил — ведь он ничего не сломал, тем более не убил. Просто немного запачкал ботинок. Вот и всё, — закончила София.
— Ничего себе! — выдохнула мать. — Ну и тирада! Но смысл я уловила.
— Извини, — виновато произнесла девушка.
— Не нужно извиняться, девочка моя, — мягко сказала женщина. — Значит, ты наступила ему на ногу?
— Не знаю. У меня иногда складывается впечатление, что он сам себе на эту ногу и наступил, — призналась София.
— А виновата ты?
— Конечно! Кто же ещё! Но… Я же сказала, что мне только иногда так кажется. Может, он просто устал? Может, я правда виновата… Не знаю…
— Всё ясно. И давно это у вас началось?
— Наверно, уже давно, — неуверенно ответила девушка. — Потому что я не могу вспомнить, когда именно это началось. И не понимаю, как и почему.
— Дорогая моя, я вот не могу понять, почему ты говоришь мне об этом только сейчас?
— Не знаю. Наверно, я была слепа. Или не хотела осознавать, что что-то не так. Или не хотела тебя беспокоить. Думала, что сама со всем справлюсь, что всё скоро наладится. Винила его, винила себя… Не знаю, что и думать… Мама, мне так одиноко! — сдавленным голосом произнесла София и разрыдалась.
— Ну-ну, милая, перестань! — начала успокаивать её мать. — Всё будет хорошо, вот увидишь!
— Нет, не будет, — сквозь слёзы еле слышно ответила София. — Мне кажется, сегодня я окончательно перестала на это надеяться. Джейк слишком отдалился от меня, — всхлипывая, добавила она.
Наступила тишина. София больше не издавала звуков, хотя слёзы продолжали течь. Она снова пыталась вспомнить, когда они с мужем стали чужими, когда превратились в тех самых прохожих из её метафоры. Мать, понимая, из-за чего у дочери начались проблемы, обдумывала, как начать разговор, чтобы не ранить её ещё сильнее. После нескольких минут молчания она решилась:
— Может, мне приехать сегодня к тебе?
— Нет, спасибо, мам. Не нужно. Не хочу тебя беспокоить.
— Приехать к дочери — для меня это не беспокойство! — с ноткой возмущения сказала женщина.
— Нет, мам, не надо, — смахнув слёзы, твёрдо произнесла София.
— Тогда приезжай ты! — предложила мать.
— Не хочу. Сейчас я ничего не хочу, — призналась девушка, давно находившаяся в смятении. Она сама не понимала, что происходит в её жизни: то успокаивала себя, то снова проваливалась в отчаяние.
— Извини меня, мам, — тихо сказала София.
— Но почему ты не хочешь приехать? Приезжай, поговорим по душам, как в детстве! Помнишь? Ты клала голову мне на колени…
— Мам! — оборвала её София. — Я уже не маленькая девочка. И не приеду. Не настаивай, пожалуйста. Сейчас мне абсолютно ничего не хочется. Правда. Я, конечно, приеду к вам, но только не сегодня. Хорошо?
— Хорошо, милая. Как хочешь, — согласилась женщина.
— Спасибо тебе, мам.
— Да, в общем-то, не за что. Ты успокоилась?
— Да. Всё хорошо. Просто сорвалась, — глубоко вздохнув, ответила София. — Мам! — позвала она.
— Да, милая?
— Можно тебя спросить?
— Конечно.
— Что ты об этом думаешь? Что ты думаешь о наших с ним отношениях?
— Доченька, — выдохнула женщина, — ты правда хочешь знать моё мнение?
— Конечно, иначе бы я не спрашивала!
— Тогда извини, может, я, конечно, не права… Я не знаю всего, что между вами происходит, ты ведь ничего мне не рассказываешь. Но из того, что я могла заметить в его поведении, когда вы приезжали…
— Мам, не тяни! Говори же! — нетерпеливо перебила её София.
— Я… Не могу утверждать на сто процентов, но… Мне кажется, что у твоего Джейка есть другая женщина.
— Другая? Какая другая? — возмутилась София. Сердце заколотилось так сильно, что на мгновение ей стало дурно. Хотя она гнала от себя эти мысли, они всё чаще приходили ей в голову. «У него есть другая женщина» — эти слова прогремели в её сознании, словно гром.
— Дорогая, перестань. Ты ведь сама сказала, что уже не маленькая, хотя лично я в этом очень сомневаюсь. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, — сказала мать.
— Понимаю, — согласилась дочь. — Но я не хочу в это верить! Понимаешь? Да и с чего ты это взяла? Откуда такие предположения?
— С того, что я давно заметила, как вы странно себя ведёте. Не так, как общаются влюблённые или муж с женой. Вы показались мне какими-то… не такими, как раньше. Ещё несколько месяцев назад, когда вы приезжали вместе, вы больше походили на брата и сестру, чем на любящих друг друга людей.
— И ты ничего мне не сказала?! — возмутилась девушка.
— Так же, как и ты мне. Да и отец запретил мне тогда вмешиваться в ваши отношения.
— На брата и сестру… Мам, ну мы же не первый день живём вместе! Конечно, той романтики, что была поначалу, уже нет…
— Значит, он стал раздражительным? — перебила мать.
— Да.
— Вам не о чем поговорить?
— Да, мы уже давно не разговаривали, — призналась София.
— Ладно, не важно. Скажи, он вовремя приходит домой?
— Что значит «вовремя»?
— Ну, после работы он сразу приходит?
— В общем-то да. Хотя… — София на минуту замолчала. — Он всё чаще стал задерживаться, — призналась она. — У него так много дел! И вообще, что это за допрос?
— Дел… — протянула женщина. — Глупышка моя, ты хоть знаешь, что это за дела?
— Нет! Ты же знаешь, я никогда не вмешивалась в его работу. И он, приходя домой, не любит о ней говорить. Дом — это дом, а работа — это работа.
— Нет, дорогая, я не об этом.
— А о чём?
— Как о чём? Ты действительно ничего не понимаешь?
— А что я должна понять?
— Всё же очевидно! У нас с твоим отцом было то же самое.
— То же самое? Он вёл себя так же, как сейчас Джейк? — удивилась София.
— Практически. Но сначала я, как и ты, верила, что у него много дел на работе, что он устаёт и поэтому, возвращаясь домой, уже ничего не хочет — ни разговаривать, ни… ничего.
— А на самом деле это было не так?
— Конечно нет. Просто около года у него была другая женщина, — призналась мать.
— Мама! Что ты такое говоришь? Ты, наверно, придумала всё это! Папа не мог! Как ты можешь так говорить? Он же любит тебя! И всегда любил! — не веря своим ушам, говорила девушка.
— Да, любит. И любил тогда. Но, наверно, просто запутался… — начала оправдывать мужа женщина. — Оступился. Понимаешь? Такое бывает. Это ужасно неприятно, но всё же…
— Нет, нет! — замотала головой София. — Ты всё это придумала! Он не мог так с тобой поступить!
— Мог, милая, ещё как мог. И когда у меня наконец открылись глаза, я решила с ним поговорить. Он признался в измене. И даже сказал, с кем встречался после работы, а иногда и в то время, когда я думала, что он на работе.
— И с кем же?
— Ты не поверишь… С нашей соседкой, Розой. Помнишь её?
— Конечно помню! Она всегда была так мила со мной… — сказала София и тут же добавила: — Подлая тварь! Как она могла?!
— Не говори так! Она не виновата в том, что полюбила твоего отца и моего мужа.
— В этом, может быть, и нет. Но в том, как подло она поступила!
— Не суди её строго. Она просто полюбила.
— В этом может быть и нет вины, но в том, как она это сделала — есть! И что же случилось? Папа же не ушёл от нас?
— Ушёл. Помнишь, его не было около месяца? — спросила женщина, и София задумалась.
— Помню, — после паузы сказала она. — Помню, как мы с Миланой скучали по нему. Ты тогда сказала, что он уехал по работе…
— Да… Никакой работы не было. Этот месяц он провёл с ней. А потом понял, что всё-таки любит меня и свою семью. Он вернулся домой, умолял простить, падал на колени, чуть ли не плакал.
— И ты простила его… — выдохнула София.
— А что я, по-твоему, должна была сделать? Я ведь тоже его любила. И потом, у нас были дети…
— Ну и что? Ты что, простила его только из-за нас?! — возмутилась девушка. Она очень любила отца и не хотела верить в рассказ матери, но и не верить не могла. Как невозможно было представить, что можно простить предательство.
— Нет. Я же сказала: я тоже его любила. И до сих пор люблю. Так же, как и он меня.
— Но почему ты никогда об этом не рассказывала?
— А зачем? Всё же хорошо! Зачем было об этом рассказывать, тем более детям? Да и потом, пока ты не заговорила о своём муже, я и сама почти забыла об этом. Хотела забыть. И отец тогда сказал, что если я хоть раз упрекну его в том, что случилось, он уйдёт от меня.
— Нет! Вы посмотрите! Он ещё ставил тебе условия?! — выкрикнула девушка.
— Просто он сам очень мучился из-за того, что сделал. Чувство вины грызло его, как собаки грызут кости. Понимаешь? И я видела это…
София тяжело вздохнула.
— Лучше бы ты не рассказывала мне об этом, — сказала она. — Я не могу понять, как он мог так с тобой поступить?!
— Ну… Ничего ведь страшного не случилось! После этого мы столько лет прожили вместе! Столько счастливых лет! Столько прекрасных воспоминаний! — сказала женщина и на минуту задумалась о чём-то.
— Но у нас с Джейком всё не так! У него нет никого, кроме меня!
— Откуда вдруг такая уверенность? Кажется, ты только недавно сомневалась в этом.
— Я не сомневалась! — возразила София.
— Если ты об этом не говоришь, это не значит, что ты не сомневаешься. Я же не дура. И я твоя мать!
— Он сам сказал мне! Я спрашивала!
— Ну-ну… Надеюсь, что это так, — тихо произнесла женщина. — А если нет?! — спросила она так, будто готовила дочь к худшему.
Она знала Софию лучше, чем та знала саму себя, и прекрасно понимала, как тяжело придётся её дочери, если окажется, что у мужа действительно есть любовница.
— Тогда… — выдохнула девушка, — тогда я никогда не смогу простить его предательство! Никогда! Даже если он вдруг одумается и приползёт ко мне на коленях. Даже если будет слёзно вымаливать прощение. Я никогда не смогу его простить!
— Не говори так! Ты ведь любишь его?!
— Люблю! Но я не хочу быть преданной! Мам, я боюсь этого больше всего на свете!
— А если он не придёт к тебе?
— Тогда я просто отпущу его. Вот и всё. Забуду о нём, будто его никогда и не было.
«Это будет непросто…» — хотела сказать мать, но промолчала. София и сама это понимала. Да и женщина больше не хотела продолжать этот разговор.
Они немного помолчали. Мать в душе жалела дочь: она видела, что после этих слов София переживает ещё сильнее. А девушка просто злилась. Злилась на себя, на мужа, на отца и даже на мать.
— Он любит меня! — вдруг сказала она. — Просто у него много работы, и он очень устаёт!
— Надеюсь, что так и есть… — многозначительно произнесла её мать и после недолгой паузы спросила: — Ты точно не хочешь, чтобы я приехала?
— Нет, мам. Всё в порядке. Не утруждай себя, — как-то холодно произнесла София.
— Но мне совсем не трудно!
— Да, я знаю! Но не стоит.
— Ну, если вдруг передумаешь… — начала женщина, но София её перебила.
— Я обязательно позвоню или сама приеду! — сказала она.
— Ладно, дорогая, что-то мы с тобой заболтались! — вздохнула женщина, понимая, что продолжать разговор бессмысленно. — Мне пора идти!
— Хорошо, — ответила София.
— Можно я позвоню тебе вечерком?
— Что за вопрос?! Конечно, мам!
— А лучше позвони мне сама. Договорились?
— Договорились! — согласилась девушка.
После разговора с матерью София вновь принялась за уборку, которую не успела закончить. Она надеялась отвлечься от ужасных мыслей, причинявших столько боли: от подозрений, что любимый муж может так подло предать её, жестоко растоптать её чувства, лгать той, кому клялся в вечной любви, той, кто никогда не лгала ему. София пыталась прогнать дурные мысли, но, к сожалению, ничего не получалось: они не покидали её ни на минуту.
Единственное, что хоть немного её успокаивало (если тут вообще уместно слово «радовало»), — она больше не плакала. Не обижалась, не рыдала, не жалела себя. Она просто злилась.
***
Несколько часов София просидела за гончарным кругом, пытаясь сделать хоть что-нибудь: вазу, горшок, чашку — да хоть что угодно. Но у неё ничего не получалось: руки словно не слушались.
— Хватит! — вдруг выкрикнула она, схватила с круга кусок глины и швырнула его на пол. — Хватит, — тихо выдохнула.
Только сейчас она заметила, что в комнате стало темно. Лишь тусклый свет уличных фонарей и окон соседних домов пробивался сквозь длинное окно под потолком. Девушка взглянула на часы над дверью — было почти восемь вечера.
— Восемь, — тихо произнесла она и вдруг почувствовала, как сильно проголодалась.
6. Угроза с добрым намерением
После легкого ужина, который она приготовила минут за пятнадцать, София сидела за столом с чашкой горячего какао и смотрела на часы. Почти девять, а Джейка все еще не было дома. «Он даже не позвонил мне» — подумала она и вдруг в квартире раздался телефонный звонок. Девушка вскочила со стула невольно смахнув со стола чашку с какао. Та с грохотом упала на кафельный пол и разлетелась на куски залив его своим содержимым.
Подбежав к телефону София схватила трубку и, еще не успев поднести ее к уху, громко выдохнула:
— Джейк?!
Но ответа не последовало.
— Джейк! — позвала она.
— Привет, — раздался в трубке знакомый женский голос. — Это Милана.
— Привет, сестричка, — разочарованно ответила ей София.
— Как ты? Он еще не пришел домой? Даже не позвонил тебе? Мама мне всё рассказала!
— Рассказала? Зачем? — удивленно и в тоже время возмущенно произнесла София. — И что значит «всё»?
— Всё — значит всё. Как зачем?! Я твоя сестра! А не посторонний человек! Я ведь тоже за тебя переживаю!
— В том-то и дело! Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня!
— Ну… Страдание — это слишком громко сказано! — возразила Милана. — Ты ведь, слава Богу, не умерла! И ничего такого ужасного с тобой не случилось!
— Лучше бы я умерла! Честное слово! — пытаясь сдержать слезы, покачала головой София и села на пол рядом с комодом, на котором стоял телефон.
— Ой, не говори так! Из-за какой-то ерунды…
— Это не ерунда! Я не знаю, что мне делать! Вообще даже не представляю, как быть!
— Быть с чем? А! Ладно! Давай лучше встретимся! — предложила Милана.
— Зачем?
— Сестричка! Ну ты даешь! Как это зачем?! Во-первых, мы с тобой уже давно не виделись!
— А во-вторых?
— А во-вторых, поговорим с тобой. Тебе же надо выговориться. Я знаю! Даже не пытайся отрицать это!
— Я уже выговорилась маме… А она тебе! — с упреком сказала София.
— Только не обижайся на неё, — умоляюще произнесла Милана.
— Да я и не обижаюсь…
— Ну так? Как ты смотришь на то, чтобы сходить куда-нибудь?
— Куда например?
— Ну-у-у, — протянула Милана, — Например, в кино. Или куда-нибудь ещё…
— Не знаю. Честно, не знаю. Мне не хочется никуда выходить.
— У тебя что депрессия? Ой! Да перестань! Из-за чего? Точнее из-за кого? Из-за этого идиота? — усмехнулась Милана.
— Не называй его так! — разозлилась София, — Он не идиот!
— Ладно, ладно! Только не ори!
— А я и не орала!
— Ах, это просто пустой разговор и лишняя трата времени! — сказала Милана. — Давай собирайся! Я заеду за тобой через час! — быстро проговорила девушка и, не дожидаясь ответа, бросила трубку.
— Мила… — только успела произнести София, но было уже поздно. Из телефонной трубки были слышны только короткие гудки.
— Ах, сестричка! Ну вот всегда ты так делаешь! Терпеть этого не могу! Неужели нельзя было хотя бы попрощаться?! — сказала София, смотря на телефонную трубку, как будто именно к ней и обращалась.
Девушка поднялась с пола и, положив трубку на место, взглянула на себя в зеркало. Бледное, усталое лицо, немного покрасневшие глаза… Софии совершенно не понравилась та девушка которую она увидела в зеркале.
«Милана права… — подумала София, — Не могу же я вечно сидеть в четырех стенах! Я же не узник какой-нибудь! Хотя… Так не хочется куда-то идти… Ужасно не хочется! Но… Если я уйду… Придет Джейк, а меня нет! Он должно быть забеспокоится! Конечно! Ведь когда он приходит я всегда дома! А сегодня меня не будет! Нет, я, конечно, приду, но гораздо позже него! Может это и к лучшему? Пусть побеспокоится!» — подумала девушка и с этими мыслями пошла готовится к приезду сестры.
София долго выбирала, что ей надеть. Но, несмотря на то, что настроение её немного улучшилось, в руках у неё всё время оказывались вещи траурно-чёрного цвета. И, перебрав весь гардероб, она надела то, что с самого начала попалось ей в руки. Это было длинное чёрное вечернее платье. София только успела его надеть, как вдруг раздался звонок в дверь.
— Милана?! Так быстро? — сказала она вслух и направилась к входной двери.
София посмотрела в глазок. На лестничной площадке действительно стояла её сестра. Девушка быстро открыла дверь.
— Привет, сестричка! — сказала Милана и, как обычно, не дожидаясь приглашения, протиснулась в щель между своей сестрой и дверным косяком.
— Привет! Ты же сказала, что через час будешь!
— Да, извини! Я чуть-чуть задержалась! — оглядывая холл сказала темноволосая женщина лет тридцати, — А твой идиот… Ой… — Милана поднесла руку у губам и улыбнулась. — Прости! Правда, вырвалось! Муж твой пришел? Он дома?
— Нет, его ещё нет, — опустив глаза, ответила ей София.
— Ну и ладно! — махнула рукой Милана.
София посмотрела на сестру.
— Ты сказала, что ты задержалась? — спросила она
— Да. А чего это ты на меня так уставилась?!
— Да нет, ничего! Просто я совсем не заметила, как пролетело время!
— Отлично! А чем ты здесь занималась? И… Тебе, как я посмотрю, больше часа на то, чтобы одеться, не хватило?! — оглядев сестру с ног до головы, пробубнила Милана.
— Хватило. Я готова. Куда пойдем? — поинтересовалась София.
— Ну явно не в театр! И не на светский приём! — ответила ей сестра.
— Ну да! Ты ведь собиралась в кино? Или куда ты там собиралась?! — прищурившись спросила ее София.
— Уже не важно! Такими темпами мы уже не попадем на тот фильм, на который я хотела тебя сводить!
— Что за фильм?
— Говорю же это уже не важно! Давай переодевайся! — приказным тоном сказала Милана сестре.
— Зачем? — непонимающе спросила София, сделав пару шагов к большому зеркалу, которое очень удачно разместилось в коридоре.
— Затем, что в таком виде я с тобой никуда не пойду!
— А какой у меня вид? — оглядев себя в зеркале с ног до головы, непонимающе спросила София и посмотрела на сестру. — По-моему, всё нормально! — ещё раз взглянув на своё отражение, заключила она и снова повернулась к сестре.
— Ну да! — усмехнулась Милана, — Ты только посмотри на себя! — сказала она и повернула сестру обратно к зеркалу, — Бледная, как смерть! И в таком платье… — Милана покачала головой. — Ты еще шляпку с вуалью надень и точно вдова получиться!
— Фу! Что ты такое говоришь?! — возмутилась София и, стряхнув руки сестры со своих плеч, посмотрела ей прямо в глаза. — С ума сошла?!
— Нет, — замотала головой Милана.
— Типун тебе на язык! — злилась София.
— Типун твоему муженьку на одно место! — приподняв брови, ответила ей Милана.
— Слушай, сестрёнка, — скрестив на груди руки, позвала София, — Скажи, ты зачем приехала? Просто меня позлить? Если так, то, извини, конечно, но тебе придется уйти! — пригрозила она.
— Хорошо, хорошо! Молчу! — сказала Милана, приложив указательный палец к губам, но тут же добавила, — Но ведь лучше злиться, чем плакать! Правда ведь?! Лично я предпочитаю злиться…
— А я нет! И с чего ты вообще решила, что я плакала?!
— Да так, ни с чего… Давай переодевайся! Пойдем в клуб! У вас тут неподалеку есть отличное местечко! Выпьем, потанцуем… Может, познакомимся с кем-нибудь…
— Ты же знаешь, что я не пью. И не танцую. И, в конце концов, я замужем!
— Ой, да перестань! Замужем она! И где же твой ненаглядный муж? Время видела? Ночь на дворе! Где он?! Развлекается с кем-то?! А ты что же? Будешь здесь одна, как истинная дура, сидя у окна ждать его возвращения? — выпалила Милана и потолкала сестру в сторону гардеробной.
— Не хочешь переодеваться? — сказала Милана, — Так я сама тебя переодену! Не хочешь никуда идти? Так тебе придётся! Иначе я сегодня же перевезу к тебе все свои вещи и поселюсь у тебя! И устрою вам тут сладкую жизнь! Я думаю, твой муженёк вряд ли этому обрадуется! — пригрозила девушка.
София, отреагировав на угрозы своей старшей сестры, которая сейчас явно не шутила, спешно пошла переодеваться. Не то что бы она испугалась, что её сестра вдруг и вправду переедет на какое-то время к ним. Даже наоборот, если бы это произошло, София только была бы рада. Пусть пару дней или даже недель, да хоть сколько-нибудь, рядом с ней всегда находился бы любящий её и любимый ею человек. Пусть и такой неугомонный, с ядовитым язычком. Но любимый… Её родная сестрёнка, с которой она всегда может поговорить по душам. Обсудить насущные проблемы. Если бы Милана находилась рядом с Софией в тот момент, когда ей было плохо, физически или душевно, она, Милана, обязательно бы это заметила. И, конечно же, поинтересовалась бы её состоянием и собственно причиной, по которой София неважно себя чувствует. Нет, София вовсе не испугалась «угроз» своей сестры. Просто до неё вдруг, наконец, дошло, что только с ней, со своей любимой сестрой, она может хоть на какое-то время забыть о своих переживаниях. Ведь Милана, зная всю сложившуюся ситуацию, не станет больше говорить ей о Джейке. По крайней мере, София надеялась на это. Не станет ничего расспрашивать. Да и о чём спрашивать? Она и так уже всё прекрасно знала, и понимала. И ничего, кроме как отвлечь свою сестру от всяких мыслей о нём, что Милана и собиралась сделать, больше ничего не хотела.
Минут через пятнадцать София стояла рядом с Миланой, которая в ожидании своей сестры устроилась поудобнее на диване в гостиной и, включив телевизор, уставилась в него так, как будто увидела там что-то необыкновенное.
— Милана, — окликнула София сестру, которая, казалось, кроме телевизора, вообще больше не видела ничего вокруг.
— Сейчас… Секунду… — сказала девушка, даже не взглянув на Софию.
София повернула голову в сторону большого ящика, который так заинтересовал её сестру.
— Ага! Понятно! — улыбаясь, сказала она, — Твой любимый актёр!
— Ага… Правда он красавчик? Мой идеал! — довольно сказала Милана и вдруг вспомнила, зачем она здесь.
Быстро встав с дивана, девушка выключила телевизор и, виновато отпустив голову, повернулась к своей сестре. Она хотела извиниться, но увидев Софию тут же об этом забыла. Легкое тёмно-синее платье до колен и рукавом в три-четверти очень подходило её сестре, как она думала.
— Ну вот! — радостно сказала Милана. — Совсем другое дело! А то была похожа на старуху в трауре…
— Я почти в трауре, — ухмыльнулась София.
— Ну что мы идем или нет? — спросила Милана.
— Конечно, идем! — ответила ей сестра.
София накинула на себя пиджак и уже через несколько минут девушки садились в такси, на котором приехала Милана, и которое до сих пор стояло возле дома Софии.
7. Тени утра
Отлично проведя время с сестрой — а та больше ни словом не обмолвилась о её муже, — София довольная вернулась домой только часам к шести утра. Милана проводила её до самых дверей.
— Сестрёнка, — сказала София, посмотрев на свою симпатичную и довольную сестру, — оставайся у меня!
— Нет, — протянула Милана, — спасибо, сестричка, но нет. Я лучше поеду к себе!
— Куда ты сейчас поедешь? Уже ночь! Давай оставайся! И не выдумывай тут мне! К себе она поедет…
— Во-первых, уже утро. А во-вторых, да, поеду! И не уговаривай — всё равно не останусь!
— Почему? — поинтересовалась София.
— У меня появились кое-какие дела, — как-то загадочно ответила сестра.
— Какие такие дела в шесть часов утра? — София скрестила руки на груди и пристально посмотрела на Милану.
— София… — умоляюще протянула девушка.
— Ох, ладно! — закатив глаза и покачав головой, сказала София. — Как-нибудь всё мне расскажешь!
— Обязательно, — улыбнулась Милана. — Ну всё, сестричка! Мне пора!
— Хорошо. Позвони мне, когда проснёшься.
— Обязательно, — ответила Милана и уже повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась и резко обернулась к сестре.
— Что? — приподняв брови, спросила София.
— У меня есть жених! — широко улыбаясь, сказала девушка.
— Жених? — удивилась София. — Какой жених? Ты мне ничего не рассказывала! А мама знает?
— Нет, — покачав головой, ответила Милана. — Никто не знает. Пока не знает. Ну… только ты теперь знаешь.
— Я?! Я ничего не знаю! А ну-ка рассказывай!
— А-а-а! Интересно?! — засмеялась Милана.
— Ещё бы! Не знала, что ты у меня такая скрытная! — развела руками София.
— Я не скрытная, — как-то виновато опустив глаза, пробубнила Милана, — просто хотела сделать вам сюрприз!
— И давно вы с ним встречаетесь?
— Уже полтора года!
— Полтора года?! — воскликнула от удивления София. — И ты столько времени молчала?!
— Да! И ещё какое-то время помолчу, если ты не возражаешь…
— Возражаю! Но… — София замолчала и, улыбнувшись, спросила: — Он красивый?
— Очень! — закивала головой Милана. — Красив, как бог!
— Хороший?
— Самый замечательный на свете! Ну всё! Хватит вопросов! Я скоро обязательно всё тебе расскажу!
— Когда?
— Скоро! Скоро! — заверяла Милана.
— Но я уже сегодня умру от любопытства! Вот прямо сейчас! — настаивала София.
— О нет! Пожалуйста, только не умирай! Ты всё скоро узнаешь!
— Но когда? Скажи мне конкретно! Ну пожалуйста!
— Через пару недель!
— И это, по-твоему, скоро? Я точно умру!
— Не умрёшь!
— А почему именно через две недели? — поинтересовалась София.
— Ну ладно! Это скажу! Но только больше ни о чём не спрашивай. Договорились? — спросила Милана.
— Договорились! — согласилась сестра.
— Через две недели ты получишь приглашение.
— Какое ещё приглашение?
— На нашу свадьбу! — ответила Милана и вся засияла от счастья.
— Свадьбу?! — глаза Софии округлились от удивления.
— Да, именно! Только, пожалуйста, не говори маме. Хорошо? — Милана умоляюще посмотрела на сестру.
— Хорошо, как скажешь, сестрёнка. Только мне кажется, две недели я всё-таки не выдержу! Тем более что ты собираешься выходить за него замуж!
— Выдержишь! Куда ты денешься? Даже и не заметишь, как они пролетят! Ну ладно, он уже ждёт меня. Я пойду?
— Иди! Конечно, иди! Позвони мне, как только сможешь, — сказала София, обнимая сестру.
— Конечно, позвоню! — ответила Милана и, поцеловав её в щёку, нажала кнопку вызова лифта.
Двери лифта сразу открылись, и девушка зашла внутрь.
— Пока, — нажав на кнопку, сказала Милана, и через мгновение её скрыли закрывающиеся двери.
София опять осталась одна.
— Как здорово! — улыбаясь, сказала она вслух и достала из сумки ключи от своей квартиры.
«Я так за тебя рада, сестричка!» — думала девушка, вставляя ключ в замочную скважину и открывая дверь. «Я так за тебя рада!»
София, улыбаясь, зашла в тёмный коридор. Но, включив свет, вдруг перестала улыбаться. Она поняла, что Джейка ещё не было дома: ни его куртки, ни ботинок, ни ключей на привычном месте.
— И где же ты? — произнесла она, закрывая за собой дверь. — Неужели у тебя и правда кто-то есть? — София глубоко вздохнула.
Она прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол.
— Нет… Этого не может быть… Ты не можешь так со мной поступить… Не можешь меня предать… — закрыв лицо руками, тихо шептала она.
«А может… Может, он пришёл, увидел, что меня нет, и тоже решил уйти? Отомстить мне? Да, наверно. Наверно, так и есть!» — вдруг подумала София и как-то с облегчением выдохнула. «Может, не всё потеряно? Да! И откуда они могут знать, есть у него кто-нибудь кроме меня или нет? Это ведь всего лишь их глупые предположения, и ничего более!» — снова успокаивала себя девушка.
Но как бы она себя ни успокаивала, всё было очевидно, и она это понимала. Наверно, самое страшное было в том, что, пытаясь себя успокоить, она лгала самой себе.
«А может, что-то случилось?» — пронеслось у неё в голове. «Нет… Нет! С ним не могло ничего плохого случиться! Ведь так? Нет… Это не с ним случилось что-то плохое… А со мной… Со мной происходит… Сейчас… Прямо сейчас…» — София уже не находила слов для самой себя.
Она поднялась с пола и, подойдя к большому зеркалу, посмотрела на своё отражение. Невысокая, стройная двадцатисемилетняя девушка с длинными каштановыми вьющимися волосами, бледная, как смерть, с большими карими, почти чёрными, грустными глазами казалась себе очень печальной и одинокой. Тёмно-синее платье, как ей сейчас показалось, придавало её виду какую-то траурность — даже больше, чем то чёрное, которое сестра заставила её снять. Девушка в зеркале выглядела мрачной и безжизненной. Уже не имея сил жалеть себя, думать о том, что она предана самым близким человеком, София попыталась улыбнуться. Но улыбка вышла натянутой, грустной и какой-то нелепой.
Зазвонил телефон. София не хотела отвечать. Она просто смотрела на себя в зеркало и ждала, когда он замолчит. Но телефон всё не умолкал. София заткнула уши, чтобы не слышать, но это не помогло. Через пару минут он затих, но, едва девушка убрала руки от ушей, снова зазвонил.
— Алло! — наконец сняв трубку, сказала София.
— Ах, милая! Ну наконец-то! Ты видела, который час?
— Около семи утра, — ответила девушка.
— Где ты была? Я не могла до тебя дозвониться! — обеспокоенно и в то же время возмущённо сказала женщина на том конце провода.
— А зачем ты звонила мне ночью? Что-то случилось, мам? — испугалась София.
— Нет, нет. Ничего не случилось, — успокоила её женщина. — Я звонила вечером, но никто не ответил. Я беспокоилась, поэтому стала звонить тебе каждый час!
— Не беспокойся, мам, — тяжело выдохнула София. — Мы с Миланой ходили в клуб.
— В клуб? В какой клуб? Она к тебе приезжала? Она у тебя?
— Нет, она уехала.
— Уехала? Когда?
— Где-то около получаса назад.
— Так поздно?! Почему ты её отпустила? Ты вызвала ей такси?
— Поздно? — переспросила София. — Мам, уже утро.
— Ты вызвала ей такси? — снова спросила женщина.
— Нет! За ней приехал её… — девушка замолчала.
— Кто её? Кто за ней приехал? Я до неё тоже не могу дозвониться! Девочки! Что происходит? Вы решили меня до сердечного приступа довести?! — говорила женщина.
— Мам, — перебила её дочь, — обещай мне, что не скажешь Милане, что я проболталась!
— Проболталась? — непонимающе произнесла женщина и после недолгой паузы тихо добавила: — Но ты ещё ничего мне не сказала…
— Но ведь хотела! И собираюсь сказать, чтобы ты не беспокоилась! Обещай, что ничего ей не скажешь и ни о чём не будешь её спрашивать! — молила София.
— Хорошо, хорошо. Обещаю, — уверила её женщина.
— Даже намёками?!
— Даже ими.
— У Миланы есть жених! — выдохнула София. — Они уже полтора года вместе и скоро собираются пожениться.
— Что? — удивлённо протянула мать. — Жених?! Полтора года?! А почему она мне ничего не рассказывала?! Я даже не подозревала, что…
— Мам, я не знаю. Я и сама узнала об этом только сегодня!
— Расскажи поподробнее!
— Я больше ничего не знаю. Честно! Но Милана сказала, что недели через две мы все всё узнаем!
— С ней точно всё в порядке? — спросила женщина.
— Ага! — ответила София. — Наша милая Милана такая счастливая! Ты бы видела её лицо! Она прямо светилась от счастья! Я так за неё рада!
— А я вот пока не знаю, чему радоваться… — обиженно произнесла женщина. — Родная дочь скрывает от меня что-то…
— Мам, я тоже удивилась. Мы всегда обо всём с ней разговаривали, всегда всем делились. А тут… Ну ладно, главное, что наша Милана счастлива. Правда, мам?
— Да, солнышко, — согласилась женщина.
На мгновение наступила тишина.
— И почему твой муж ни разу не взял трубку? — нарушив её, возмущённо спросила женщина. — Я уже пальцы стёрла, набирая ваш номер!
— Не знаю, — солгала София. — Мам! Ну хватит вопросов! Со мной всё в порядке! Я дома и собираюсь лечь спать! И ты тоже иди! Уже утро, а ты, как я понимаю, ещё не ложилась.
— Да уж, спасибо вам, девочки…
— Не ругайся на нас, мамочка.
— Ладно, ладно, милая, — вздохнула женщина. — Просто я очень волновалась. Ждала твоего звонка, но ты так и не позвонила. Я уж подумала, что что-то случилось!
— Ничего не случилось. Да и что могло случиться?!
— Да мало ли что! Ты моя дочь! Я имею право беспокоиться о тебе?!
— Конечно, имеешь.
— Ну спасибо!
— Мам, Милана сказала, что заедет к тебе завтра. Только ничего ей не говори! Помни, ты обещала!
— Хорошо, хорошо! А что у тебя с Джейком? Как дела? — поинтересовалась женщина.
— Ничего… Ничего хорошего, мам, — с грустью ответила София.
— Он обидел тебя? Что он сказал? Вы поругались?
— Нет, нет… Мы не ругались… Он… Он…
— Что он?
— Он не брал трубку, когда ты звонила, потому что его, как я понимаю, не было дома. Он просто не пришёл!
— Как это — не пришёл?
— Вот так, — с грустью выдохнула София. — Не пришёл…
— А с ним всё в порядке?
— Не знаю…
Взгляд Софии упал на флакон с духами, стоявший на комоде. Под ним лежала записка от Джейка.
— Что значит «не знаешь»? — спросила женщина.
— Я не видела его со вчерашнего вечера, — призналась София.
— Что? — протянула мать.
Девушка взяла записку и быстро прочитала её.
— Да, мам, — сказала она. — С ним всё в порядке. Я только что нашла её. Пишет, чтобы я не ждала его до завтрашнего вечера. И что ему нужно мне сказать что-то важное…
— Вот сволочь, — прошипела женщина. — Я так и знала!
— Знала? Знала что?
— Ты и сама прекрасно понимаешь, о чём я!
— Ах, мам! Я даже думать об этом не хочу! Тем более разговаривать! Я так устала от всего этого! У меня уже нет сил!
— Ладно, извини, милая! Я молчу. Иди спать! Только обязательно позвони мне сразу после того, как поговоришь с этим подонком!
— Он не подонок! — возразила София.
— Посмотрим, — сказала женщина так, будто всё знала наперёд.
— Ладно, мам, я так устала. Я пойду спать, — сказала София.
— Сладких снов, девочка моя. Сладких снов, — ответила ей женщина и, немного помедлив, повесила трубку.
София отправилась на кухню. Открыв холодильник, она вынула бутылочку холодного пива и, устало плюхнувшись на стул, сделала пару глотков. Вообще она редко пила спиртное — только шампанское или вино по праздникам. Пиво она терпеть не могла. Но сейчас ей просто хотелось расслабиться. А из алкоголя в доме было только пиво, которое иногда по вечерам пил муж, так что она взяла то, что было. Осушив бутылку, София взялась за вторую. Сидеть одной на кухне не хотелось, и она пошла в спальню.
В комнате было темно: плотные тёмные шторы не пропускали уличный свет. София села на кровать, опёрлась спиной о спинку и просто смотрела в темноту, медленно потягивая холодный напиток, который теперь казался не таким уж противным, как она всегда думала. В комнате царили тишина и мрак, и от доносившихся откуда-то непонятных звуков девушке порой становилось страшно. За окном уже было утро, а в спальне будто стояла глубокая ночь. Иногда Софии казалось, что кто-то тихо ходит по квартире, даже слышно чьё-то дыхание. Но никого, кроме неё, здесь не было и быть не могло. Она была одна — наедине с собой и с тишиной, которую изредка нарушал какой-то тихий шум.
Она сидела на кровати поверх одеяла, смотрела то вперёд, то на потолок, то на едва различимые в темноте стены. В голове не было ни хороших, ни плохих мыслей. Казалось странным, что человек может ни о чём не думать, но на какое-то короткое время ей удалось отрешиться от всего мира — остаться наедине с темнотой и с бутылкой, которую она уже согрела в руках.
За окном раздался чей-то крик — он, к её сожалению или, может быть, к счастью, привёл её в чувство. Оглядевшись и не увидев ничего, кроме темноты, София снова погрустнела. Не в силах допить последние несколько глотков уже тёплого пива, она поставила бутылку на тумбочку и легла. Прижала к себе подушку Джейка и крепко обняла её. Ещё вчера ночью он был здесь. А сейчас его не было — будто он исчез. Вчера он был рядом, пусть злой и отстранённый, но всё равно любимый. Или, может быть, это уже просто привычка… Девушка уткнулась носом в подушку, от которой пахло мужем, и тихо заплакала.
— Знаешь, если ты всё-таки предал меня… Я… Думаю, я смогу тебя простить. Если, конечно, ты этого захочешь… — прошептала София и закрыла глаза.
В голове стали возникать разные картинки: она вспоминала, как они познакомились с Джейком. Ей тогда было тринадцать, а ему — четырнадцать. Они встретились на дне рождения одной из её подруг-одноклассниц. Прежде она никогда не замечала Джейка, хотя учились в одной школе и жили почти по соседству. «Странно! Почему я раньше не замечала его? Он ведь такой красивый!» — подумала она тогда. Тринадцатилетняя девочка с первого взгляда влюбилась в четырнадцатилетнего мальчишку и, как сама позже считала, глупо ходила за ним по пятам. Но он не обращал на неё внимания. Эти «мучения» длились около двух лет, и она почти перестала надеяться. Но вдруг он сам подошёл к ней и пригласил на свидание — и наконец признался в симпатии, которую, кстати, испытывал с того самого дня, но боялся признаться и даже старался избегать понравившейся девчонки. Спустя два года он всё-таки рассказал о своих чувствах. Боже, сколько тогда было радости в её сердце! Придя домой после прогулки с Джейком, София на секунду даже испугалась, что может умереть от разрыва сердца — ей казалось, что оно вот-вот лопнет от переполнявших чувств. Но этого, конечно, не произошло. Хотя сейчас она жалела об этом: «Уж лучше бы оно разорвалось тогда от любви, чем сейчас обливалось кровью от боли и разочарования…» — думала она, прижимая к груди подушку.
Тринадцать лет они были вместе. Тринадцать лет — большой срок. Тринадцать лет счастья… Хотя, пожалуй, счастья было чуть меньше. София перестала думать о плохом и просто вспоминала самые счастливые и яркие моменты их жизни. И так, с нежной улыбкой на губах, она уснула.
8. Час, которого она боялась
Весь следующий день София, впрочем, как всегда, провела дома. Съездила лишь в магазин — купить кое-что для работы в мастерской. Там она и пробыла весь день и вечер, пытаясь слепить что-то из глины. Что именно лепит, София и сама уже не знала. Понимала лишь, что ничего не выходит.
Весь день девушка ждала звонка от матери или сестры, но, как ни странно, так и не дождалась. Сама звонить она не хотела: «Опять начнутся пустые, бессмысленные разговоры, которые в итоге, кроме расстройства, ни к чему не приведут!» — думала она. И всё же ждала их звонка, хотела поговорить. Просто уже и сама не понимала, чего хочет.
София то и дело поглядывала на часы, висевшие на стене в мастерской. Она ждала вечера, прихода мужа, того самого разговора, которого так боялась. Ждала, что он наконец скажет то, о чём уже намекали и мать, и сестра — и что она и сама прекрасно понимала. София ждала его прихода, словно заключённый — оглашения смертного приговора: то мысленно торопила время, то молила неведомые силы остановить его. Но время шло — не медленно, не быстро, как обычно. Иногда ей казалось, что ожидание будет длиться вечно, а порой, напротив, время мчалось вперёд с безумной скоростью.
Наступил вечер. Устав от тщетных попыток что-либо вылепить, София вышла из мастерской, вымыла руки и прошла в гостиную. Взяв какой-то журнал, она устроилась на диване и стала бесцельно перелистывать страницы, разглядывая картинки.
Джейк пришёл около девяти часов. София не услышала, как он вошёл, и даже не заметила, что он прошёл мимо неё прямо в спальню. Оторвавшись от журнала, она взглянула на часы: было десять минут десятого. «Когда же он придёт?!» — подумала она и вдруг уловила какие-то звуки из спальни. Поначалу девушка испугалась, но, прислушавшись, поняла, что шум стих.
— Господи, — выдохнула она. — Показалось, наверно, — тихо произнесла София, но тут заметила, что за закрытой дверью спальни горит свет.
— Разве я включала его там? — прошептала она, отложила журнал и поднялась с дивана.
Тихо подойдя к двери, София приложила к ней ухо и вздрогнула от страха, снова услышав шорох.
— Джейк? Это ты? — спросила она, осторожно приоткрыв дверь, и заглянула внутрь. — Джейк… — увидев мужа, с облегчением выдохнула София. — Я не слышала, как ты пришёл…
— Ты и не заметила, как я прошёл мимо тебя, — грубо бросил он.
— Да… Странно… — согласилась девушка.
— Ничего странного! Ведь тот журнал, который был у тебя в руках, по всей видимости, оказался жутко интересным! — сказал мужчина, даже не взглянув на жену.
София прислонилась плечом к дверному косяку и смотрела, как муж складывает в чемодан вещи, которые лежали в шкафу спальни. Она молчала, ожидая, что Джейк первым заговорит с ней: в записке он обещал сказать что-то важное. Но он тоже молчал и не смотрел на неё. София и без слов всё понимала, а Джейк, казалось, только этого и ждал — чтобы она всё осознала без лишних фраз.
Спустя несколько минут девушка больше не могла выносить тишину.
— Ты что-то хотел сказать мне? — холодно спросила она.
Джейк на мгновение замер — будто не ожидал, что жена заговорит, да ещё и потребует ответа, которого он не знал, как дать.
— Думаю, ты и так всё поняла, — наконец сухо произнёс он, запихивая в чемодан последние вещи.
— Поняла что? — спросила София.
— София! — громко сказал Джейк и наконец посмотрел на неё. — Перестань строить из себя дурочку! Ты ведь далеко не такая!
— Не такая? — приподняв брови, переспросила девушка. — А я думала, ты именно такой меня и считаешь. Я и сама стала об этом задумываться. Ведь только дура могла тебе поверить. И только дура могла выйти за тебя замуж.
— Ты жалеешь об этом? — с усмешкой спросил Джейк.
— Нет. Жалею лишь о том, что когда-то встретила тебя. А остальное… Что было, то было.
— Значит, ты всё поняла? Так к чему тогда вопросы и разговоры?
— Извини, милый… Поняла что? — спросила София, будто и правда ничего не понимала.
К удивлению Джейка, она не нервничала, не кричала и не плакала. Была спокойной, почти холодной и безразличной — словно пыталась вывести его из себя.
— Ты издеваешься? — разозлился мужчина. — Или хочешь, чтобы я сам тебе всё сказал?
— Нет, — покачала головой София. — Не хочу. Не хочу слышать ничего, что может причинить мне боль.
— Боль… Но это неизбежно, — сделав шаг к ней, произнёс Джейк.
Он посмотрел в её большие карие глаза и наконец выговорил:
— Я ухожу.
— Уходишь… — выдохнула София, изо всех сил стараясь держаться достойно и хладнокровно — по крайней мере, при нём. — Уходишь… — ещё раз повторила она. — Значит, оставляешь меня. У тебя есть другая, — утвердительно сказала она.
— Неужели?! Милая, на тебя снизошло озарение?! — наигранно обрадовавшись, выкрикнул Джейк.
— Нет. Я давно об этом подозревала. И… Помнишь наш разговор? Когда ты сказал, что у тебя, кроме меня, никого нет…
— Не помню, — соврал мужчина.
— Помнишь, — спокойно сказала София. — Значит, ты врал мне.
В комнате повисла тишина. София ждала, что муж скажет что-нибудь язвительное: в последнее время он почти только так с ней и разговаривал. А Джейк ждал, что она разрыдается и начнёт умолять его остаться. Он был уверен: именно так всё и будет. Тогда он смог бы обвинить её в слабости, сказать, что именно из-за её вечных слёз и депрессий он уходит. Хотя прекрасно знал, что её приступы грусти были вызваны исключительно его поведением и отношением. Он это понимал, но не хотел чувствовать себя виноватым, обманщиком и предателем. Ему нужно было оправдать себя хотя бы в собственных глазах, а для этого — обвинить во всём только её. «Трус», — иногда мелькало у него в мыслях, но он тут же гнал эту мысль прочь, избегая даже разговора с самим собой.
К его удивлению, после нескольких минут молчания София холодно, почти равнодушно спросила:
— Кто она?
— Кто? — непонимающе отозвался он.
— Та женщина, ради которой ты меня бросаешь.
— Какое тебе дело?
— Да так… Просто интересно. Ты мне скажешь, кто она? Это кто-то с твоей работы, или ты познакомился с ней где-то ещё?
— А есть какая-то разница?
— Нет. Никакой разницы. Абсолютно никакой.
— Тогда зачем спрашивать?
— Я же сказала: просто интересно.
— Она работает у нас в бухгалтерии, — сам не зная зачем, признался Джейк.
— Значит, работаете вместе… И давно ты с ней… связан? — настаивала София.
— Я тебе не изменял! — машинально возразил Джейк, привычно пытаясь выставить себя невиновным. Даже выражение лица у него стало таким, что, не знай София правды, она бы поверила.
— Да?! Неужели? А как, по-твоему, называется то, что ты делал? — спросила девушка.
Не найдя, что ответить, Джейк промолчал.
— Так вы давно знакомы? — не унималась София.
— Лет пять, — отведя взгляд, признался он.
Сердце Софии заколотилось так сильно, что ей показалось, будто оно вот-вот разорвёт грудь. На глаза навернулись слёзы, она была готова разрыдаться. Но, собрав остатки сил и чувство собственного достоинства, сдержалась. Глубоко вдохнув, она с горькой насмешкой произнесла:
— О! Пять лет! А давно у вас это началось?
— Что «это»? — спросил мужчина.
— Ну, это! Ты понимаешь, о чём я.
— Мы вместе полтора года.
— Полтора года?! — повторила София, едва сдерживая возмущение.
— Именно.
— Значит, ты предал меня ещё полтора года назад! И всё это время… Фу! Как ты мог?! — повысив голос от злости и боли, воскликнула она.
— Не знаю… — опустив глаза, будто ему вдруг стало стыдно, пробормотал Джейк.
— Ах, не знаешь, — спокойно продолжила София. — Прекрасно… Ты любишь её?
— Да, — без колебаний ответил он.
— Меня ты тоже когда-то любил… — горько улыбнулась девушка.
— Любил, — согласился Джейк.
— Сильно?
— Очень.
Впервые за долгое время они говорили без слёз и острого раздражения.
— Можешь ответить ещё на один вопрос? — спросила София.
— Может, отвечу…
— Это самый главный вопрос в моей жизни. Он волнует меня даже больше, чем… — она замолчала и махнула рукой. — Неважно. Скажи: ты действительно её любишь?
— Люблю.
— И вы вместе полтора года? Я правильно поняла?
— Правильно.
— Тогда скажи, почему ты не ушёл раньше? Когда всё это началось? Когда вы стали встречаться?
— Раньше я её не любил.
— Серьёзно? Ты встречался с этой женщиной, предал меня — и даже не любил её?
— Нет, не любил. И потом… Мне было жаль тебя. Несмотря ни на что, ты мне очень дорога. Я люблю тебя. Пусть это уже не та любовь, которую ты хотела и, наверное, хотел бы я. Это скорее родственная привязанность, чем страсть. Тогда я думал, что уйти будет неправильно по отношению к тебе — мы столько лет вместе…
— Неправильно? — снова горько улыбнулась София. — А честно признаться мне разве было бы не правильнее? То, что ты делал, — это, по-твоему, нормально?
— Я этого не говорил! Но и уйти я не хотел! Что я должен был сказать? «Знаешь, дорогая, тут такое дело… У меня есть любовница»?
— Надо было просто уйти. Всё. Это ведь так просто. Тем более для тебя.
— Ты не права. Для меня это было очень сложно. Ты даже не представляешь насколько.
— Да, конечно. Куда уж мне! Страдалец несчастный… Значит, сначала ты её не любил, а теперь полюбил?
— Я уже сказал: да, люблю.
— И всё равно не ушёл…
— Я не был уверен, что поступаю правильно.
— А сейчас уверен?
— Да. К тому же обстоятельства изменились.
— Какие обстоятельства? — спросила София.
— Она беременна, — после короткой паузы ответил муж.
— Беременна?! — в отчаянии переспросила София: где-то в глубине души она ещё надеялась, что Джейк одумается и останется.
— Да. У нас будет ребёнок. Я только вчера об этом узнал. Теперь ты понимаешь: я не могу поступить иначе. У нас будет малыш.
— А если бы она не забеременела?
— Рано или поздно я бы всё равно ушёл, — ответил Джейк. — Ты ведь понимаешь: это был лишь вопрос времени.
— И твоей решительности, — с ноткой горечи произнесла София. — Ну что же… Поздравляю.
Она попыталась улыбнуться, но сердце разрывалось от боли, внутри будто что-то умирало.
— Спасибо, — ответил Джейк.
— За что?
— За поздравление… И за то, что восприняла это спокойно. Честно, я удивлён. Ты сейчас такая сдержанная, холодная. Я никогда не видел тебя такой.
— Может, потому что я тоже уже не люблю тебя? И меня почти не волнует, что ты сделал и что уходишь? — посмотрев ему прямо в глаза, солгала София.
— Может… Может быть… Тогда тем лучше для нас обоих, — ответил он.
София больше не сказала ни слова и вышла из спальни.
9. Холодная вежливость
София сидела в гостиной, бессмысленно листая тот самый журнал, который разглядывала до того, как услышала звуки из спальни. Джейк, уже собрав все вещи, подошёл к ней.
— София, — тихо позвал он.
— Да? — сказала она, подняв глаза и посмотрев на него.
— Я хотел сказать тебе… — начал он.
— Что? — спросила она, когда пауза затянулась.
Джейк глубоко вздохнул:
— Прости меня…
— Простить? — усмехнулась София. — Если бы ты только знал, как бы мне хотелось сказать, что мне не за что тебя прощать, — покачала она головой.
— Но ты не можешь так сказать.
— Не могу.
— Так ты простишь меня?
— За что? За то, что ты уходишь? Или за предательство? За то, что мучил меня всё это время? За то, что я каждый день плакала, не понимая, что происходит? За то, что обижал меня?
— Давай не будем ссориться, — перебил её мужчина. — Ты умная, благородная женщина. Добрая и милая. Я просто хочу, чтобы ты простила меня за всё. Я знаю, что очень виноват перед тобой. Всё понимаю — сейчас понимаю. Хочу, чтобы ты простила, если сможешь. А если нет — я пойму.
— Конечно, я прощаю тебя, — с трудом выдавила из себя София и горько улыбнулась. — Ну как я могу не простить?
— Спасибо, милая, — сказал Джейк и, наклонившись, поцеловал её в лоб. — Надеюсь, мы останемся друзьями?
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.