18+
Куда делась моя память?

Бесплатный фрагмент - Куда делась моя память?

Почему мы забываем важное и как с этим справиться

Объем: 118 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

ТИМУР ИОСЕЛИАНИ

КУДА ДЕЛАСЬ МОЯ ПАМЯТЬ?

Почему мы всё забываем, теряем внимание и как вернуть контроль над повседневной жизнью

Истории о забывчивости, внимании и способах справляться с повседневными провалами памяти

Издание для электронного чтения · 2026

СОДЕРЖАНИЕ

ОТ АВТОРА. КОГДА ЭКСПЕРТ ПО ПАМЯТИ ИДЁТ ЗА МОЛОКОМ

ЧАСТЬ I. ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ?

ГЛАВА 1. Я ЗАЧЕМ СЮДА ПРИШЁЛ?

ГЛАВА 2. Я ВАС ПРЕКРАСНО ПОМНЮ. ТОЛЬКО КТО ВЫ?

ГЛАВА 3. РАНЬШЕ ТАКОГО НЕ БЫЛО. ИЛИ БЫЛО?

ЧАСТЬ II. ВИНОВАТА НЕ ТОЛЬКО ПАМЯТЬ

ГЛАВА 4. НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ ТО, ЧЕГО НЕ ЗАМЕТИЛ

ГЛАВА 5. СЕМЬ ДЕЛ ОДНОВРЕМЕННО. НИ ОДНОГО НОРМАЛЬНО

ГЛАВА 6. УСТАВШИЙ МОЗГ

ЧАСТЬ III. ПОЧЕМУ МЫ ЗАБЫВАЕМ ВАЖНОЕ

ГЛАВА 7. КЛЮЧИ, ОЧКИ, ТЕЛЕФОН

ГЛАВА 8. Я ЖЕ ОБЕЩАЛ ПОЗВОНИТЬ!

ГЛАВА 9. ЧИТАЛ, НО НЕ ПОМНЮ

ГЛАВА 10. Я ТОЧНО ЭТО ПОМНЮ!

ЧАСТЬ IV. ВОЗВРАЩАЕМ СЕБЕ ВНИМАНИЕ

ГЛАВА 11. ОДНА ЗАДАЧА, ОДНА ГОЛОВА

ГЛАВА 12. ВНИМАНИЕ ПО ПРИВЫЧКЕ

ГЛАВА 13. НЕ ДЕРЖИТЕ ВСЮ ЖИЗНЬ В ГОЛОВЕ

ЧАСТЬ V. ЖИЗНЬ С ХОРОШЕЙ ПАМЯТЬЮ

ГЛАВА 14. ЗАБЫТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМНИТЬ

ГЛАВА 15. МЕНЬШЕ ЗАБЫВАТЬ — БОЛЬШЕ УСПЕВАТЬ

ПОСЛЕСЛОВИЕ. ПАМЯТЬ НЕ ОБЯЗАНА ДАВАТЬ ПРИСЯГУ

ПРИЛОЖЕНИЕ. КОРОТКАЯ ШПАРГАЛКА ДЛЯ ДЛИННОЙ ЖИЗНИ

ИСТОЧНИКИ И ПРИМЕЧАНИЯ

ОБ АВТОРЕ

ОТ АВТОРА. КОГДА ЭКСПЕРТ ПО ПАМЯТИ ИДЁТ ЗА МОЛОКОМ

Человек, который учит других запоминать, якобы обязан помнить всё. По крайней мере, окружающим это представляется именно так. Зубной врач не должен есть сладкое, преподаватель английского — забывать артикли, а специалист по памяти — стоять посреди супермаркета с выражением лица человека, которому только что сообщили, что продукты переехали в другую страну.

Со мной происходит последнее. Я много лет учу людей запоминать информацию. Веду занятия и в Русской школе управления в Москве. И всё же, отправляясь за обычными покупками, часто прибегаю к техникам запоминания. Не для демонстрации. Не чтобы поразить кассира. Просто я не доверяю своей повседневной памяти настолько, чтобы поручить ей молоко, хлеб и ещё то, ради чего, собственно, отправился в магазин.

Можно было бы скрыть эту подробность. Написать серьёзную книгу от имени человека, у которого мозг всегда начеку, внимание всегда собрано, а холодильник содержит исключительно еду. Но тогда зачем нам ещё одна сказка? Я предпочитаю неприятную правду: уметь хорошо запоминать по специальной задаче и надёжно помнить повседневные мелочи — не одно и то же.

Это не повод разочароваться в техниках. Гаечный ключ прекрасно справляется с гайкой, но им неудобно чистить картошку. У каждого инструмента свой смысл. Вопрос новой книги не в том, как удержать сто слов за рекордное время. Вопрос гораздо скромнее и потому гораздо ближе к жизни: как не превращать обычный вторник в расследование исчезнувших вещей и забытых обещаний.

Я не собираюсь назначать читателю лечение по переписке, обещать вечную молодость нейронов или советовать разгадывать кроссворды вместо разговора с врачом. Я предлагаю разобраться в повседневных сбоях: что мы действительно забываем, чего не замечаем, о чём ошибочно уверены и какие простые изменения делают жизнь спокойнее. С медицинскими проблемами будем обращаться к медицине, а с потерянными ключами — к порядку и вниманию. Не перепутаем адресата.

ПОЧЕМУ Я НЕ ВЕРЮ В БЕЗНАДЁЖНЫХ УЧЕНИКОВ

Когда человек впервые приходит на занятия по памяти, он нередко начинает не с приветствия, а с диагноза, который поставил себе сам: «У меня плохая память». Произносится это с таким выражением, будто передо мной предъявили заключение комиссии. Осталось поставить печать и отправить память на заслуженный отдых.

Я веду занятия по развитию памяти, работе с текстами и скорочтению, в том числе для взрослых слушателей Русской школы управления в Москве. Там собираются люди, которые умеют управлять компаниями, вести переговоры и отвечать за серьёзные решения. Но стоит предложить запомнить непривычную последовательность, и некоторые смотрят на меня с выражением человека, которому только что предложили перебежать МКАД с завязанными глазами.

За годы преподавания хорошие результаты перестали быть для меня сюрпризом. В тех группах, с которыми я работал, ученики осваивали способы запоминания и в учебных заданиях начинали справляться с большим объёмом информации, быстрее и надёжнее, чем до знакомства с этими приёмами. Кто-то продвигался стремительно, кому-то требовалось больше времени. Но я наблюдал именно прогресс в отрабатываемом навыке.

Это важная оговорка. Я не измерял таким образом все стороны повседневной памяти каждого ученика и не обещаю, что после занятия человек никогда больше не забудет ключи. Успешное выполнение упражнения по мнемотехнике — не универсальный медицинский тест. Моя практика показывает другое: человек может путать отсутствие навыка с отсутствием способности.

Вспомните, как вы впервые печатали на клавиатуре. Буквы прятались, пальцы путались, а слово «собака» собиралось так долго, будто вы вручную выводили новый биологический вид. Через некоторое время многие начинают печатать почти не глядя. Не потому, что им пересадили другие пальцы, а потому, что они научились выполнять задачу.

С памятью полезно задать похожий вопрос: «Я действительно не могу это запомнить — или я ещё не освоил способ?» В первом случае требуется разобраться в причинах. Во втором — учиться. Путать одно с другим так же нелепо, как объявлять человека неспособным плавать после первой встречи с бассейном.

Но эта книга не заменяет мой курс мнемотехники. Здесь нас интересует другое: как отличать настоящую проблему от неудачной привычки, как организовать внимание и почему даже тренированный человек иной раз не помнит, за чем отправился в магазин. Увы, на этом месте я перестаю быть торжественным экспертом и снова становлюсь обычным покупателем.

НЕ ВСЁ, ЧТО МЫ ЗАБЫЛИ, БЫЛО НАМ НУЖНО

За годы преподавания я всё чаще возвращаюсь к одной неудобной мысли. Иногда мы не помним вовсе не потому, что память плоха. А потому, что в момент знакомства с информацией нам не было до неё никакого дела. Сказали имя? Услышали. Предложили дату? Кивнули. Попросили что-то купить? Уверенно ответили: «Конечно». В ту секунду мы были заняты чем-то другим, а мозгу не выдали ни причины, ни возможности запомнить.

Моя любимая провокация на эту тему звучит грубее: «Не запомнил — значит, не задело. Значит, позволил себе забыть». Слушателю хочется возразить, и правильно. Это не медицинский закон и не повод упрекать близкого человека: можно забыть то, что по-настоящему важно, если плохо спал, нервничал или был отвлечён. Но как вопрос к самому себе эта фраза работает превосходно. Что именно я сделал, чтобы не забыть?

Эта книга не потребует от вас помнить всё. Скорее, она поможет перестать требовать невозможного и научиться распределять внимание. Часть вещей стоит запоминать. Часть — доверять календарю. А часть — с чистой совестью отпускать. Особенно если это очередной пароль от гостиничного Wi-Fi, в котором вы больше никогда не остановитесь.

Как читать эту книгу

Главы устроены так, чтобы их можно было читать последовательно или возвращаться к нужной бытовой проблеме. Приведённые упражнения — инструменты самонаблюдения и организации повседневных дел, а не медицинские тесты. Они не позволяют диагностировать заболевания или гарантировать улучшение памяти. Ситуации из моей жизни и жизни знакомых основаны на реальных рассказанных мной случаях; там, где подробностей не осталось, я не стану изобретать их ради красивого финала.

Важная граница

Обычная забывчивость и нарушения памяти, мешающие повседневной жизни, — не одно и то же. При заметном ухудшении памяти, повторных эпизодах дезориентации, изменении способности справляться с привычными делами нужно обращаться к врачу. При внезапном нарушении речи, слабости и острой спутанности сознания нужна экстренная медицинская помощь.

ЧАСТЬ I. ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ?

ГЛАВА 1. Я ЗАЧЕМ СЮДА ПРИШЁЛ?

У двери есть удивительное свойство: иногда кажется, будто она умеет вычёркивать наши планы. Вы сидели за столом, вспомнили, что нужно взять что-то из соседней комнаты, решительно встали, пересекли коридор — и всё. В комнате вас встречают мебель, тишина и смутное чувство, что вы пришли по делу. По какому именно — неизвестно.

Считайте, что это маленький спектакль в трёх действиях. В первом появляется намерение. Во втором герой попадает в другую обстановку. В третьем зрители требуют объяснить, что вообще происходит, а герой сам хотел бы узнать. Самое обидное, что стоит вернуться к столу — и нужная мысль порой возникает сама. Будто осталась там ждать, пока вы одумаетесь.

Мы часто называем это забывчивостью, хотя здесь действуют сразу несколько процессов. Нужно удержать цель, пока мы движемся и смотрим по сторонам. Нужно не заменить её более срочным сигналом. Нужно извлечь намерение в нужном месте. Иногда изменение обстановки становится границей между эпизодами деятельности: мозг обновляет представление о том, «что сейчас происходит», а не переносит в новую сцену каждую деталь предыдущей. Не всякая потерянная мысль объясняется дверным проёмом, но смена контекста — вполне реальный фактор.

Представьте, что вы собираетесь взять зарядное устройство. На пути вы замечаете чашку, которую забыли отнести на кухню. Берёте чашку. На кухне видите пустую сахарницу. Идёте за сахаром. Через пять минут вы стоите перед открытым шкафом и спрашиваете себя, как так вышло, что ваша жизнь внезапно посвящена сахару. Изначальная задача не исчезла навсегда. Она просто уступила место другим.

Здесь полезно различать два вопроса. «Почему я не вспомнил?» — вопрос о памяти. «Что помешало мне удержать цель?» — вопрос об организации внимания. Второй часто оказывается плодотворнее первого, потому что в нём можно что-то изменить уже сегодня.

Попробуйте маленький приём: перед тем как встать, скажите про себя конкретное действие: «Иду в спальню за зарядкой». Не «мне надо кое-что взять», а предмет и место. Если путь длинный и вас ждут соблазны, повторите фразу при входе в комнату. Это не магическая формула. Вы просто даёте намерению более ясную словесную опору.

Второй приём — «поменьше почётных остановок». Если цель действительно важна, не отвлекайтесь по дороге на чашку, сахарницу и внезапную необходимость срочно рассортировать носки. Такие находки можно записать или сделать позже. У задачи должен быть шанс дожить до финиша.

И наконец, если мысль исчезла, не начинайте немедленно обвинять себя в старости. Восстановите ситуацию: где вы были, о чём думали, что собирались сделать прямо перед выходом? Возвращение к прежнему контексту иногда помогает. Не помогает — идём дальше, а не устраиваем себе допрос с пристрастием.

УЧИТЕЛЬ, ТАПКИ И АВТОПИЛОТ

Однажды мой школьный учитель пришёл на работу в тапках. Не в дорогой обуви, которую дизайнер с большим трудом выдаёт за домашнюю, а именно в тапках.

В детстве мы привыкли считать учителей людьми особого устройства. Они видят списывание сквозь затылок, помнят, кто не сдал тетрадь, и способны за две секунды найти в журнале фамилию самого незаметного ученика. А тут — тапки. Школьная дисциплина столкнулась с домашним уютом и проиграла.

Случай смешной, но вовсе не доказывает, что у учителя была плохая память. Мы не знаем, что именно происходило тем утром, почему он не заметил обувь и в какой момент обнаружил промах. Возможно, сказалась спешка; возможно, обычное автоматическое действие. Важнее другое: привычный порядок даёт нам огромную экономию усилий, но иногда предъявляет счёт.

Вспомните, как вы доезжали привычным маршрутом и вдруг замечали, что нужный поворот давно остался позади. Ноги или руки всё сделали правильно — только не для сегодняшней задачи. Не надо объявлять войну автоматизму. Благодаря ему мы умеем ходить, чистить зубы и не тратим утро на решение вопроса, каким концом держать ложку. Нужно лишь понимать, в каких местах привычка особенно охотно перехватывает управление.

Перед выходом из дома полезна не длинная молитва из двадцати пунктов, а короткая контрольная пауза у двери. Обувь. Ключи. Телефон. То, что требуется именно сегодня. Если утром нужно взять непривычную вещь, положите её рядом с тем предметом, без которого точно не уйдёте, но не перекрывайте выход опасным способом. Такая «связка» снижает зависимость от случайного воспоминания.

А если всё же пришли куда-нибудь в тапках, хотя бы не говорите, что это эксперимент по развитию внимания. Общество к эксперименту может оказаться не готово.

Три секунды перед привычным действием

Есть хорошее правило для редких, но дорогих ошибок: там, где действие выполняется на автомате, добавьте короткую сознательную проверку. Перед выходом — посмотреть на обувь и сумку. Перед отправкой важного сообщения — ещё раз увидеть адресата. Перед выключением рабочего компьютера — проверить, сохранён ли файл. Эти три секунды нужны не всегда. Если обдумывать каждое движение, до ближайшей остановки мы доберёмся к пенсии. Проверку следует ставить на границах: дом — улица, черновик — отправка, подготовка — исполнение.

Запишите два своих повторяющихся промаха и найдите для каждого одну границу. Не десять запретов, не систему штрафов за забывчивость, а один простой контрольный вопрос. «Я действительно беру то, за чем шёл?» — удивительно полезная фраза для человека, который одновременно несёт чашку, слушает новости и собирается искать паспорт.

ПРОВЕРЬТЕ, ЧТО ИМЕННО ВЫ НАЗЫВАЕТЕ ПЛОХОЙ ПАМЯТЬЮ

Сформулируйте свою жалобу без прилагательного «плохая». Не «у меня плохая память», а «я не вспоминаю имена после коротких знакомств», «я забываю поручения, если их нигде не записал», «я читаю текст и не могу через час пересказать главную мысль». Такая формулировка не делает вашу память лучше сама по себе. Зато впервые показывает, какую именно задачу надо решать.

Затем спросите себя: когда информация приходила, я вообще уделил ей внимание? Есть ли у меня способ возвращаться к ней? Проверял ли я, что могу вспомнить её без подсказки? И наконец, не стало ли это происходить заметно чаще или мешать привычной жизни? На последний вопрос не отвечает книга — при тревожных изменениях нужен врач.

Так вместо печального общего приговора появляется рабочий план. У «плохой памяти» нет удобной ручки, за которую её можно поднять и починить. У конкретной забывчивости такая ручка иногда находится.

ПОПРОБУЙТЕ В ЖИЗНИ

В ближайшие три дня отметьте три эпизода «зачем я сюда пришёл?». Запишите, что делали до перехода, что отвлекло и удалось ли вспомнить цель. Не оценивайте себя. Ищите повторяющийся сценарий. Если выяснится, что планы чаще всего исчезают, когда телефон начинает подавать голос, у вас уже есть рабочая гипотеза.

Итог: бытовой провал не всегда означает слабую память. Часто он означает, что цель не получила достаточно внимания и защиты от помех.

ГЛАВА 2. Я ВАС ПРЕКРАСНО ПОМНЮ. ТОЛЬКО КТО ВЫ?

Есть особый вид социальной акробатики: беседовать десять минут с человеком, имя которого вы забыли через полминуты после знакомства. Приходится заменять имя великолепными конструкциями: «А вы как считаете?», «Вот о чём я хотел спросить», «Очень рад нашей встрече». Если человек при этом представит вас своему спутнику, цирковая программа усложнится.

Почему имена так плохо держатся? В обычном слове зачастую есть смысловые связи. Слово «стол» можно представить, потрогать, сопоставить с другим предметом. А имя «Алексей» само по себе почти ничего не говорит о конкретном Алексее. Оно не вытекает из формы его носа, цвета пиджака или профессии. Чтобы установить связь между лицом и именем, нужно уделить ей внимание в момент знакомства.

Часто мы этого не делаем. Пока собеседник произносит имя, мы продумываем собственную реплику, пытаемся произвести впечатление или беспокоимся о том, правильно ли пожали руку. Человек представился, но информация так и не получила надёжного места в памяти. А через десять минут мы искренне возмущаемся: «Как я мог забыть?» Возможно, мы толком и не запомнили.

Отдельная история — состояние «на кончике языка». Вы знаете человека, помните, где его видели, можете рассказать, чем он занимается, но имя не выходит. Это не то же самое, что полное отсутствие знания. Иногда подсказка помогает извлечь слово, которое никак не удавалось воспроизвести самостоятельно.

Что делать практически? Начните с честного отношения к знакомству. Когда услышали имя, перестаньте на секунду готовить собственное выступление. Повторите его естественно: «Рад знакомству, Марина». Не нужно произносить имя в каждой фразе — собеседник может решить, что вы или продаёте ему страховку, или пытаетесь взять с него деньги.

Затем привяжите человека к контексту: «Марина — архитектор, мы познакомились на лекции». Когда позже вспомните о встрече, попробуйте извлечь имя без подсказки. Именно попытка вспомнить, а не бесконечное перечитывание списка контактов, делает тренировку осмысленной.

При знакомстве с группой людей не ставьте перед собой невыполнимую задачу выучить всех мгновенно. Выберите нескольких людей, с которыми точно будете общаться, и уделите их именам внимание. Лучше помнить троих, чем забыть пятнадцать и гордиться масштабом поставленной цели.

ЗНАКОМОЕ ЛИЦО БЕЗ ИНСТРУКЦИИ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

На улице я нередко встречаю людей, которых, несомненно, видел прежде. Лицо знакомое. Не до степени «сейчас обнимемся», но и не до степени «гражданин, пройдите мимо». Человек существует в моей памяти, только к нему почему-то не прилагаются имя, профессия и обстоятельства знакомства.

Для того, кто много работает с людьми, это почти профессиональный вид спорта. Улыбка должна быть достаточно дружелюбной, чтобы не обидеть старого знакомого, но не настолько восторженной, чтобы он решил, будто вы вместе прошли армейскую службу. А внутри идёт срочная инвентаризация: аудитория? Семинар? Поезд? Соседний подъезд? Список кандидатов растёт, правильный ответ отсутствует.

Иногда мы говорим в такой ситуации «дежавю». Но это не совсем оно. В классическом дежавю новая ситуация кажется уже пережитой. У меня же нередко есть реальное чувство знакомости лица без воспоминания о том, где именно его видел. И самое неприятное — я ведь не ставил себе когда-то задачу надёжно запомнить всех этих людей.

Знакомость и воспоминание о конкретной встрече — не один и тот же процесс. Вы можете узнать мелодию, но не вспомнить исполнителя. Узнать актёра, но не назвать фильм. Узнать человека, но не восстановить обстоятельства знакомства. Вдобавок на улице отсутствуют привычные подсказки: тот, кто сидел в третьем ряду на семинаре, теперь гуляет с собакой, одет иначе и никак не собирается помогать вашему мозгу с контекстом.

Что делать? Если человек обращается к вам, лучший выход часто скучен до неприличия: честно уточнить, где вы виделись. Вежливое «Напомните, пожалуйста, где мы познакомились» несравнимо дешевле десятиминутного разговора, в конце которого выясняется, что вы перепутали собеседника с его братом. А если новые знакомства важны для работы, сделайте короткую заметку после встречи: имя, место, тема. Это не позор памяти, а уважение к человеку.

ТРИДЦАТЬ СЕКУНД ПОСЛЕ ЗНАКОМСТВА

На занятиях я иногда устраиваю совершенно невинную проверку. Человеку представили собеседника. Имя прозвучало ясно, без загадок и шифров. А примерно через полминуты я спрашиваю слушателей, как его зовут. И обнаруживается: услышать имя и суметь назвать его позднее — две разные задачи.

В этом нет разоблачения. Человек мог внимательно слушать программу семинара, думать о собственной реплике, переживать, как он выглядит со стороны. Имя прозвучало, но не стало задачей. Именно тут я обычно и спрашиваю: «Вы вообще собирались его запомнить?» Не «почему у вас плохая память», а «когда вы решили, что это имя вам пригодится?»

Мы охотно приписываем подобные случаи равнодушию. Иногда интерес к знакомству и правда невелик. Но бывает наоборот: человек вам важен, вы так заняты впечатлением от встречи, что имя пролетает мимо. Не надо определять степень уважения к собеседнику по одному сбою памяти.

Попробуйте практику из трёх действий. В момент представления сознательно переключитесь на имя. Уточните его, если не расслышали. После короткого разговора, не подсматривая и не спрашивая снова, мысленно назовите человека. Если не получилось — это не повод изображать телепата: лучше один раз корректно переспросить, чем потом три месяца обращаться к коллеге исключительно «уважаемый».

Если встреча деловая, после неё полезно записать не внешность, а смысл контакта. «Говорили о выставке, договорились прислать фотографии». Через неделю такая запись лучше сработает, чем отчаянная попытка восстановить человека по цвету его куртки.

Метод «имя — человек — встреча»

Шаг первый. Услышьте имя в буквальном смысле. Если рядом шумит кофемашина или ведущий объявляет следующий доклад, попросите повторить. Это гораздо приличнее, чем полчаса обращаться к человеку исключительно «вы» и «коллега».

Шаг второй. Выберите одну осмысленную связь. «Ирина, руководитель отдела закупок, мы говорили о поставках». Хорошая связь опирается на реальную встречу, а не на фантазию о внешности. Иногда достаточно темы разговора, профессии или места. Если имя необычное, уточните произношение. Людям обычно приятнее услышать вопрос, чем неправильно произнесённое имя в третий раз.

Шаг третий. Через полминуты, когда разговор сменил тему, спросите себя: «Как его зовут?» Не подглядывайте в бейдж. Не считайте, что имя осталось в памяти, пока его видно. Если не вспомнили, спокойно проверьте. Затем попробуйте ещё раз спустя несколько минут. Для важного профессионального контакта повторите на следующий день, воспользовавшись заметкой. Называть строго определённую «магическую» секунду не нужно: смысл в нескольких самостоятельных попытках вспомнить, разделённых временем.

Парадокс: короткая самостоятельная проверка часто полезнее механического повторения. Пока имя звучит, оно кажется знакомым; когда вы пытаетесь вспомнить его без подсказки, обнаруживается, удалось ли связать слово с человеком. В исследовании Морриса и Фриц упражнения с извлечением имён из памяти помогали участникам лучше их запоминать. В сравнении Нойшаца и коллег интервальное повторение с проверкой оказалось эффективнее предложенного ими варианта образной мнемоники. Это результаты конкретных экспериментов, а не обещание одинакового эффекта у всех людей. Ни один из них не избавляет от необходимости внимательно слушать при знакомстве (см. источники 2 и 3).

Когда этот метод неудобен? В большой толпе, в потоке знакомств, во время выступления, когда рядом сразу двадцать человек. Не требуйте от себя невозможного. Запомните тех, с кем действительно продолжите общение, а остальным оставьте право на повторное знакомство.

Образы: когда они помогают, а когда мешают

В мнемотехнике принято связывать имя с образом. Условный Роман может напомнить роман на книжной полке, Лев — льва, Роза — цветок. Дальше образ связывают с конкретным человеком или ситуацией. Такой образ может стать дополнительной подсказкой, и я сам умею пользоваться такими связями. Но у метода есть коварное условие: образ должен возникнуть быстро и не затмить живого собеседника.

Представьте, что вас знакомят с архитектором Романом. Вы видите огромный роман, который вместо кирпичей кладут в стену строящегося дома. Смешно и достаточно необычно. Позже вид дома может подсказать имя. Только не забывайте: человек не обязан быть похожим на ваш образ, а ассоциация должна быть уважительной. Придумывать унизительные прозвища по лицу, внешности или физическим особенностям — плохая практика, даже если она помогает вам что-то запомнить.

Можно обойтись и без картинки. «Роман — обсуждали новый офис» тоже связь. В повседневной жизни я бы начинал именно с естественного смысла встречи, а образ подключал там, где имя упорно не держится. Техника должна служить разговору. Если во время знакомства вы пять минут мысленно собираете цирк из говорящих слонов, а собеседник уже ушёл, цена запоминания оказалась завышенной.

И ещё одно правило. Не надо притворяться, будто по одной фотографии вы выучите всех сотрудников компании на годы вперёд. Можно улучшить шансы запоминания, но без практики встреч и повторных извлечений даже остроумные образы со временем забываются.

КАК ВЕЖЛИВО ПЕРЕСПРОСИТЬ И НЕ УСТРОИТЬ СПЕКТАКЛЬ

Есть ещё практическая тема, которую учебники мнемотехники иногда обходят: имя уже забыто. Что теперь делать? Отправиться в лес, начать новую жизнь под вымышленной фамилией? Или улыбаться с таким видом, будто вы помните не только имя, но и группу крови собеседника?

Я предпочитаю честное уточнение. «Напомните, пожалуйста, как к вам обращаться». Или: «Простите, имя вылетело, а нашу беседу помню». Последняя фраза годится, только если беседу действительно помните. Не стоит спасать одно забытое имя дополнительной ложью: так можно получить целую коллекцию будущих неловкостей.

И ещё одна тонкость. Если вы регулярно встречаете знакомые лица, но не можете определить, откуда их знаете, не надо объявлять это доказательством катастрофической памяти. За годы работы с людьми мы видим сотни и тысячи лиц. Если при знакомстве человек не получил для вас отдельного контекста, возвращать этот контекст может быть трудно. Лучше начать с нейтрального «Мы, кажется, встречались?» — и дать другому человеку подсказку, чем угадывать профессию, родство и место знакомства с уверенностью профессионального ясновидящего.

Но есть ситуации, где имя — часть уважения и профессиональной ответственности: преподаватель и постоянный студент, врач и пациент, руководитель и коллега. Здесь полезнее заранее иметь персональные заметки и регулярно возвращаться к ним. Не надо объяснять дело «плохой памятью»: когда человек вам важен, стоит организовать себе дополнительную опору.

ПОПРОБУЙТЕ В ЖИЗНИ

Во время следующего знакомства сделайте три вещи: услышьте имя, один раз повторите его вслух, через несколько минут попробуйте вспомнить без помощи. Если не удалось, лучше спокойно переспросить. Фраза «Простите, я не запомнил ваше имя» или «Напомните, пожалуйста, как к вам обращаться» не разрушит вашу репутацию. А вот трёхчасовые переговоры с «уважаемым вами» могут.

Итог: имена требуют внимания при первом знакомстве и последующей попытки вспомнить. Даже частое общение само по себе не гарантирует, что связь между лицом и именем появится.

ГЛАВА 3. РАНЬШЕ ТАКОГО НЕ БЫЛО. ИЛИ БЫЛО?

В юности человек способен забыть тетрадь, ключи, дату экзамена, собственное обещание и половину вещей в общежитии. Но у него есть прекрасное оправдание: молодость. После сорока к тем же событиям приклеивается совершенно другая этикетка — «возраст». Тетрадь осталась на столе? Ну бывает. Очки остались на столе? Всё, пора писать завещание.

Такая логика одновременно смешна и несправедлива. С возрастом некоторые процессы памяти и скорость извлечения действительно могут меняться: кому-то требуется больше времени, чтобы освоить новое, а поиск знакомого слова становится медленнее. Но из одного неловкого эпизода невозможно сделать вывод о состоянии памяти. Важно не отдельное событие, а характер изменений, их частота и влияние на повседневные дела.

Человек, который забывает, куда положил очки, но ведёт привычную жизнь, способен планировать поездки, обсуждать книги и находить дорогу домой, находится в одной ситуации. Человек, который всё чаще теряется в знакомой местности, не может справиться с привычными платежами или многократно задаёт один и тот же вопрос, — в другой. Во втором случае успокаивать себя одной фразой «это возраст» опасно: нужна медицинская оценка.

Но есть ещё одна ловушка. Мы сравниваем сегодняшнюю память не с реальной памятью двадцатилетнего себя, а с её отредактированной версией. Из прошлого сохранились победы: без подготовки вспомнил билет, сдал экзамен, нашёл нужную цитату. Неловкости забылись. Память, которой мы измеряем собственную память, сама выбирает, что показать. Удобная система, но не очень надёжный ревизор.

Ведите две отдельные записи. Первая — «что меня беспокоит»: конкретные случаи с датой и обстоятельствами. Вторая — «что я сохраняю и делаю нормально»: работа, разговоры, планы, бытовые задачи. Вторая колонка нужна не для самовнушения, а для полноты картины. Одно неприятное событие не должно заслонять остальные факты.

Если замечаете стойкое нарастание проблем, если близкие видят изменения, а особенно если трудности мешают повседневной жизни, обратитесь к врачу. Причины могут быть разными, в том числе поддающимися коррекции: нарушения сна, эмоциональные состояния, лекарственные эффекты и другие медицинские факторы. Ни книга, ни упражнения не заменяют обследования.

ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ НОСТАЛЬГИЯ

Когда человек говорит: «Раньше я никогда ничего не забывал», мне хочется задать один простой вопрос: откуда он это помнит?

У нас нет непрерывной записи собственной жизни. Детство сохранилось отдельными кадрами: блестящая победа, обидная контрольная, запах школьного коридора. А вот сколько раз в восемнадцать лет мы забывали ручку, обещание или день рождения однокурсника, архив услужливо не сообщает. Поэтому сопоставление «сейчас» и «раньше» иногда напоминает соревнование сегодняшнего полного рабочего дня с лучшими моментами семейного фотоальбома.

Это, разумеется, не означает, что возрастных изменений не бывает. Бывают. Но сила тревоги не обязана совпадать с тяжестью нарушения. Если вы стали замечать забывчивость, наблюдайте не только количество досадных эпизодов, но и последствия: нарушаете ли привычные дела, появились ли проблемы с ориентированием, меняется ли ситуация, замечают ли изменения близкие. И если нарушения новые, усиливаются или мешают жить, обсудите их с врачом — не пытайтесь выяснить диагноз по смешной книжке.

Для домашнего наблюдения полезнее короткие записи, чем длинные размышления о былом величии. Записывайте конкретно: что не вспомнилось, когда, при каких обстоятельствах, удалось ли восстановить информацию позже. Через две недели у вас может появиться не сенсация «я всё забываю», а более точное наблюдение: «по вечерам после напряжённой работы я чаще теряю нить разговора». С этим уже можно что-то делать.

Когда нужна не книга, а врач

При внезапной спутанности сознания, остром нарушении речи, слабости или других внезапных неврологических симптомах нужна экстренная помощь. При постепенно нарастающих трудностях, влияющих на повседневную жизнь, — обычное, но своевременное обращение за медицинской оценкой. Эта оговорка не рекламная страховка автора; это граница честной популярной книги. Не всякая забывчивость опасна, но не всякую можно объяснить невнимательностью.

ПЛОХАЯ ПАМЯТЬ И НЕТРЕНИРОВАННЫЙ НАВЫК

Мне регулярно приходится слышать, что память у человека «никудышная». При этом человек помнит расположение кнопок в рабочей программе, особенности десятков клиентов, короткий путь через город и целую коллекцию семейных обид. А вот незнакомые имена ему не даются. Память избирательно уволилась? Нет. Скорее, разные задачи требуют разных способов обращения с информацией.

Навык запоминать последовательность образов действительно можно развивать упражнениями. Навык вовремя записать договорённость — привычкой. Узнавание лиц, воспроизведение имён и воспоминание о том, что нужно сделать завтра, — разные, но не одинаковые задачи. Нельзя одним словом «память» объяснять любую неудачу.

Представьте человека, который уверенно водит автомобиль, но не умеет кататься на коньках. Никто не скажет: «У него плохое равновесие вообще, навсегда и во всех обстоятельствах». Сначала мы уточним, какую задачу он осваивает. Памяти полезно оказать ту же вежливость.

И здесь необходима граница: снижение способности справляться с обычными делами, заметные изменения поведения, повторяющаяся дезориентация — не повод назначать самому себе двадцать приседаний для гиппокампа. Это повод обратиться за профессиональной оценкой. Давайте не превращать полезный оптимизм в безответственность.

Что именно мы сравниваем

Оценивать память по одному удачному или неудачному дню всё равно что определять климат по вчерашнему дождю. Для сравнения нужны похожие условия. Способны ли вы вести привычные дела? Как справляетесь в дни нормального сна? Часто ли одна и та же проблема возникает в спокойной обстановке? Не бойтесь фиксировать и дни без происшествий. Иначе дневник превратится в коллекцию катастроф и сам станет источником тревоги.

Особенно важно не устраивать самостоятельную диагностику близким. Если изменения беспокоят, разговор с врачом практичнее семейного конкурса «кто сильнее забыл».

ПОПРОБУЙТЕ В ЖИЗНИ

На протяжении недели записывайте не «плохая память», а наблюдаемые события: «Во вторник забыл имя нового коллеги после короткого знакомства»; «В четверг не вспомнил, зачем открыл приложение, пока отвечал на сообщение». Рядом отмечайте сон, напряжение и отвлечения. Не ставьте диагнозов по этой таблице: она поможет точнее описать ситуацию специалисту, если консультация понадобится.

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.