Бесплатный фрагмент - Кровь Избранных. Бестиалы

Глава 1. Бездарность

Кленовое дерево, выросшее на опушке берёзовой рощи, стало для меня настоящим спасением. Никаких криков, ругани и обзывательств — просто уютное место, где можно прислушиваться к пению птиц, наблюдать за плывущими вдаль облаками и беседовать с лучшей подругой.

— Я вернулся!

Не скрывая восторга, я подбежал к краснолистному дереву. Несколько месяцев назад у его корней образовался муравейник. Внутри копошились настоящие трудяги. Несмотря на плотный график, они успевали делиться увлекательными историями: на прошлой неделе это был храбрец, одолевший гусеницу, а вчера — солдат, нашедший огромную каплю кленового сока. Но все они были лишь приятелями. Настоящая дружба зародилась у меня с Солитой. Муравьи называли её либо королевой, либо хозяйкой, и я был с ними полностью согласен.

— Рада снова тебя слышать, — нежный голос Солиты донёсся откуда-то из недр земли.

С самого рождения я слышал насекомых. Их голоса возникали в голове, подобно собственным мыслям. Однако когда об этом узнали родители, меня выпороли так сильно, что о насекомых я более говорить не смел. Порой мне приходилось затыкать уши, чтобы оставаться «нормальным», однако ничего не помогало.

— У меня для тебя подарок! — Я с нетерпением вытащил из кармана небольшую горсть сушёных яблок и положил её на землю. Муравьи, учуяв запах, окружили сладости и с жадностью потащили их домой.

— Что же там такое? — с любопытством протянула Солита.

— Сушёные яблоки! — не удержался я, желая как можно скорее удивить подругу.

— Правда?! — радостно воскликнула она, но уже через мгновение в её голосе прозвучала грусть: — Понимаю, ты хотел обрадовать меня, вот только твой отец… разве он не накажет за это?

— Тебе не понравился мой подарок?

Достать их было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Сладости убирали так высоко, что пришлось ставить два табурета и балансировать на них.

— Конечно понравился! — приободряюще ответила Солита. — Но…

Камень, врезавшийся в руку, отвлёк от беседы. Позади оказались соседские мальчишки. На вид им было около восьми — столько же, сколько и мне. Имён я не знал, а потому придумал задирам прозвища: Тощий, Толстый и Зубастый.

— Эй, уродец! — вскрикнул Зубастый, подняв очередной камень. — Ты чего тут забыл? Разве цирк не уехал ещё вчера?

Меня давно не задевали слова про уродца, ведь об этом постоянно твердил отец. Больше всего расстраивало, что в место, ставшее моим убежищем, всё же проникли паразиты. Они напоминали жуков, о которых когда-то рассказывала Солита — те пробирались в муравейник и притворялись частью колонии.

Пока я блуждал в собственных мыслях, второй камень ударил по ноге. Из рассечённой кожи проступила тёмная капля крови. Я схватился за порез и зашипел от боли. Солита тут же забеспокоилась:

— В чём дело?

— Всё нормально, — я не мог показывать слабину. Ни один боец Солиты не плакал, когда сражался с врагами. И я не буду.

— Ты с кем там разговариваешь? — вскрикнул Зубастый, подойдя чуть ближе. Он начал оглядываться, и, никого не заметив, продолжил: — Кажись, он не только уродец, но ещё и чокнутый!

Когда в меня полетел третий камень, я смог увернуться. Подобная ловкость не понравилась задирам — они отбросили камни в сторону и подошли ближе. Лица у них были перекошены от зловещих ухмылок. Я смотрел то на засаленные волосы Тощего, то на веснушчатые щёки Толстого. Увы, среагировать не успел. Толстый сбил меня с ног, а Тощий со всей дури пнул в живот. Зубастый предпочёл держаться на расстоянии.

Они били исключительно ногами. Сначала я не мог понять, почему они не пускают в ход кулаки? Только когда наконец-то остался один, меня вдруг осенило: они боялись заразиться болезнью, которой невозможно заразиться.

Продолжая лежать на траве, я всё же заплакал. Ноющая боль ощущалась повсюду, в то время как солнечный свет обжигал кожу. Он будто просачивался внутрь, заставляя тело гореть. Каждый вдох давался с трудом. Любое движение вызывало дикое желание закричать. Но я терпел. Мне хотелось прекратить мучения и превратиться в уголёк, чтобы более не чувствовать себя столь жалким и немощным.

— Почему ты молчишь?! — отчаянно вскрикнула Солита, зовущая меня уже несколько минут. — Ответь, прошу.

— Я здесь, — хрипло произнёс я и, превозмогая боль, пополз к тени клёна.

— Рабочие сказали, что учуяли кровь. Тебя опять донимали те мальчишки? Хочешь, я прикажу солдатам найти их и оторвать головы? Могу даже подарить тебе одну для коллекции. Ты ведь любишь собирать необычных букашек?

— Спасибо, Солита, — прошептал я, облокотившись о дерево. Я облегчённо выдохнул, а тело моё принялось остывать. — Но эти букашки гораздо крупнее тех, что ты дарила. Да и видеть таких в коллекции я не желаю.

— Милый, скажи, что они с тобой сделали?

— Ты же и так всё слышала, — буркнул я, шмыгнув носом. — Зачем тогда спрашиваешь?

— Извини, однако я ничего не слышала.

— Ага, конечно, — сквозь зубы прошипел я.

— Ты что, сердишься?! — возмутилась Солита. — Я ведь действительно ничего не слышала! Да и вообще… ты первый человек на моей памяти, которого я понимаю!

— Правда?

— Правда! — без капли сомнения ответила Солита.

— Тогда прости. — От стыда запылали щёки. — Не знал, что ты не слышишь других…

— Так что случилось? — Солита перебила меня. Да, терпением она особо не отличалась. Королева, что ещё тут добавить?

— Они обзывали меня уродцем и… пинали ногами.

— Почему?

— А мне почём знать? — буркнул я, продолжая вытирать слёзы.

— Странные они какие-то, — задумчиво протянула Солита. — Как внешность может стать причиной для увечий? Вот если бы ты зашёл на их территорию или, к примеру, съел их родных, то я бы всё поняла.

— Здесь всё гораздо сложнее, — выдохнул я с сожалением. — У эстерлендцев многое зависит от внешности.

— А что с тобой не так? У тебя ведь одна голова, две руки и две ноги. Как по мне, ты обычный человек. И ты имеешь всё необходимое, чтобы трудиться не покладая рук.

— Это лишь отчасти, — прошептал я, рассматривая бледные ладони.

— Как это?

Солита уже начала нервничать от количества непонятных для неё вещей. Я решил не мучить её и выдал всё разом:

— У меня белые волосы, краснючие глаза и до ужаса чувствительная кожа! Мама говорит, что моя болезнь называется «Нокнатус».

— Нок-на-тус. — Солита всегда произносила новые слова по слогам. Она утверждала, что так их легче запоминать. — А что означает «нок-на-тус»?

— Рождённый ночью, — без промедления ответил я. — Или если точнее: человек, неспособный защититься даже от солнца.

— Не думаю, что это важно. — Если бы Солита была человеком, она, скорее всего, махнула бы рукой и успокаивающе покачала головой. — Я, например, живу под землёй и совершенно не нуждаюсь в свете.

Я уже готов был ответить, как вдруг со стороны моего дома раздался голос матери. Она выкрикивала моё имя с особым отчаянием. Я сказал ей, что буду играть на заднем дворе, а в итоге снова забрёл в лес.

— Солита, извини, но мне уже пора. Мама зовёт.

— Уже? — с грустью произнесла подруга. Будь у неё ресницы, она бы их непременно опустила. — Ладно. Я всё понимаю. Буду ждать тебя завтра. Или когда ты там ещё придёшь?

— Завтра-завтра. — Я быстро закивал и вскочил с места. Голос матери приближался. Пришлось отряхнуться, а после отозваться: — Мам, я здесь!

Не прошло и пяти минут, как измождённая женщина с впалыми щеками стояла напротив меня. Она была добрым человеком и очень… очень глупым!

— Снова ты здесь! Что у тебя за ссадины? — взволнованно спросила мать, накинув на меня свой выцветший платок. — Ты с кем-то подрался?

— Нет, — буркнул я, опустив голову. Мне никогда не нравилась её чрезмерная забота, которая ограничивалась лишь словами. — Просто упал в колючий куст.

— Ну что за непоседа, — нахмурилась она. — Почему опять вышел без платка? Разве тебе не хватило тех ожогов? Знаешь ведь, что лечебные мази дорогие и…

— Извини, забыл, — тут же соврал я, надеясь, что она наконец-то замолкнет.

— Ладно, — устало вздохнула мать. — Давай возвращаться. Отец пришёл.

Наш дом находился на окраине маленькой деревушки Солора, на востоке от Уиллоугроув. Я часто гулял по узким лесным тропам, мечтая однажды покинуть родные края. Однако подобные мысли были неприемлемыми, ведь моя болезнь лишала все шансы на спокойное существование за пределами тени.

Когда дверь в пугающее место под названием дом отворилась, я встретил суровый взгляд отца. Он был высоким, немного худощавым и, несмотря на бедность, всегда выглядел опрятно. Брился чуть ли не каждый день, а подстригался раз в месяц.

Отец сидел у окна, держа в руках «Эстерианское писание» — единственную книгу, на которую он всё же решил потратиться.

— Где ты был? — холодно спросил отец.

Я опустил взгляд, зная, что мой ответ не устроит его в любом случае.

— Где. Ты. Был? — прорычал отец, положив книгу на стол.

— В л-лесу. — Я старался ответить уверенно, но мой голос предательски дрогнул.

— Зачем ты туда ходишь? Неужели тебе мало того, что ты родился нокной? Вечно приходишь в ссадинах и ожогах, — выплюнул отец, с каждым предложением повышая тон. — Лучше бы вместо прогулок пытался пробудить ядро. Соседские дети уже пользуются магией, а ты такой же бестолковый, как и мать!

Подобные претензии я слышал почти каждый день на протяжении всей своей жизни. Отец отчаянно желал, чтобы я овладел барьерной магией, но её всё не было. Он винил мою мать, которая являлась визитёром. Забавно, что она, не смея перечить мужу, всегда кивала и соглашалась с каждым оскорблением.

— Сядь, — строго произнёс отец, указав на табурет. — Сегодня прочтёшь учение о Ретсэ. И чтоб к вечеру всё выучил, понял?

Спорить с отцом было бессмысленно. Всякий раз, когда я пытался возразить, он порол меня ремнём, а мать делала вид, что ничего не замечает. Сначала казалось, будто она либо глухая, либо очень невнимательная. Но потом меня осенило: страх перед мужчиной был для неё куда сильнее любви к сыну. Я много раз уговаривал её собрать вещи и уехать туда, где никто бы нас не нашёл. Но она не решалась. Остаться одной в незнакомом мире для неё было гораздо страшнее, чем терпеть побои.

Когда я приступил к чтению, то услышал знакомый голос:

— Помоги.

На подоконнике находился муравей, который, не переставая, шевелил усиками. Я сразу же его узнал — это был один из новобранцев Солиты. Скорее всего, он забрался на меня в лесу и не успел слезть.

Я с радостью бы ответил ему, но суровый взгляд отца заставил меня сделать вид, что муравья здесь и вовсе не было.

— Знаю, что ты меня слышишь! — не унимался новобранец. — Мне нужна твоя помощь! Если не вернусь дотемна, то охрана меня не пропустит.

Его писклявый голос стал докучать. Я читал одну и ту же строчку уже в пятый раз, но понять её смысл не мог.

— Ау-у-у! Помоги! Помоги! Помоги!

Злость постепенно растеклась по телу, которое и так болело от побоев. Слова в книге размылись, так как слёзы заполнили глаза. Я хотел ответить, но не мог. Я хотел сорваться с места, но не мог. Я хотел сбежать, но не мог.

— Буду донимать тебя, пока не вернёшь меня домой! — гораздо требовательнее произнёс новобранец.

Подобный тон стал последней каплей терпения — я резко повернулся к подоконнику и закричал:

— Прекрати! Ты же видишь, что я занят! Верну тебя, как будет время! А если продолжишь меня раздражать, то я тебя прихлопну!

— Совсем сдурел?! — вскрикнул отец. — С кем это ты разговариваешь?! — Он замахнулся и нанёс удар, попав не в щеку, как раньше, а в ухо. Силу он, как и следовало ожидать, не рассчитал. Я впечатался в стену. Звон в ушах перекрыл не только писк новобранца, но и голос отца.

Приятное тепло мгновенно заполнило голову, а после стекло на шею. Я коснулся её. Ладонь окрасилась в алый. Зрелище показалось забавным, ведь, несмотря на болезнь и отсутствие барьерной магии, из меня лилась та же кровь, что и у других.

Последнее, что я запомнил — испуганный взгляд отца и крик матери. Она всё так же стояла в стороне.

***

Гия вскочила с кровати, пытаясь вдохнуть как можно глубже. Голова раскалывалась, будто удар произошёл наяву. Когда пальцы коснулись лба, девушка задрожала — она решила, что там кровь, но нет, это был холодный пот. С момента отплытия она видела один и тот же сон: белобрысый мальчик, называющий себя нокной, умирал раз за разом.

— Чёртов кошмар, — устало выдохнула она, приподнимаясь.

Мягкие волны раскачивали корабль, заставляя доски поскрипывать. Подобный звук сопровождал студентов на протяжении всего пути. Они плыли по воде, практически не останавливаясь, чтобы успеть в Камилион до конца весны.

В каюте пахло влажным деревом и солёным ветром, проскальзывающим сквозь щели между досками. Стены медленно отдавали густым, сладко-горьким запахом смолы. Днём, когда солнце прогревало корпус, аромат усиливался, наполняя воздух тяжестью, от которой пространство, казалось, становилось плотнее.

Переодевшись в хлопковую рубашку и тёмные мешковатые штаны, Гия украдкой взглянула на пустующую кровать сестры. После пережитой трагедии Селину всё чаще можно было застать на камбузе. Она с остервенением месила тесто или часами начищала медные сотейники, будто пыталась выскрести ужасающие воспоминания.

Выйдя из каюты и закрыв дверь, Гия несколько раз дёрнула ручку — хотела убедиться в надёжности замка. Мало ли кто из соседей захочет покопаться в их вещах? А вдруг кто-то из недоброжелателей воспользуется случаем и устроит смертельный сюрприз? В этом мире, да и в любом другом, лучше оставаться начеку.

Гия вышла на палубу. Солнце ещё не поднялось, но влажность и духота тропиков уже заполнили воздух, предвещая жаркий день. И даже встречный ветер был тёплым.

У штурвала стоял Луций. Он, как обычно, втягивал из костяной трубки дым. Его небрежно собранные в хвост волосы развевались на ветру, периодически касаясь глазной повязки.

— Доброе утро, Гия! — поприветствовал он, слегка наклонив голову. — Снова не спится?

— Доброе, — протянула она. — Как и всегда.

— Может, вам лучше обратиться к лекарю? Он, вроде, мужик умный: вечно рассказывает о каких-то чудных растениях…

— Нет, — грубо отрезала она. — К нему не пойду.

— А что так? — расхохотался Луций. — Боитесь лекарей?

— Вроде того.

Последние месяцы, стоило Бонуму заметить Гию в коридоре, как дверь лечебной каюты тут же захлопывалась, а в замочной скважине скрежетал ключ. Он перестал выходить на обеды, будто догадывался, что его раскрыли. Об ужасных экспериментах над Аишей знали только Гия и Леви. Рассказывать друзьям, которые и так находились в плачевном состоянии, они пока не решались. Однако расслабляться никто не собирался — наблюдение за безумцем в круглых очках продолжалось.

Гия подошла к капитану и спросила:

— Луций, скажите честно, сколько нам ещё плыть?

Каждый раз, когда она задавала этот вопрос, тот либо отшучивался, либо увиливал от ответа.

— Ох, Гия, — протянул он, — вы продолжаете ставить меня в невыгодное положение.

— С чего бы? — улыбнулась она, приподняв бровь.

— Вы ведь знаете, что куратор запретила мне об этом говорить.

— Знаю, — призналась она. — Но не понимаю почему?

— Если я назову точные сроки, то студенты начнут отсчитывать каждый час… каждую минуту. А ведь погода — вещь непредсказуемая. Если она подведёт, то плавание затянется, а вы устроите мне бунт.

— Что? — усмехнулась Гия. — Мы же не пираты, чтобы устраивать вам бунт.

— Да, вы хуже, — расхохотался Луций. — Пираты хотя бы привыкли к дальним плаваниям, а вот студенты… Вспомните гроттийцев! Бедолаги совершенно не предназначены для морских путешествий.

Он был прав. На борту Рая позеленела и едва держалась на ногах — гроттийцам сложно давалась качка. Зачастую они лежали в каюте либо мчались в туалетную комнату, чтобы опустошить желудок.

— И всё же, Луций, когда мы прибудем? — Гия отказывалась сдаваться. Её тревожило не только соседство с убийцей, но и нерешённый вопрос с амулетом, который украл какой-то паршивец… либо паршивка.

— Ладно, — тяжело вздохнул перевозчик, поняв, что от вопроса ему никуда не деться. — Скажу вам по секрету, но если об этом узнает Ливора, то…

— Не узнает, — твёрдо произнесла Гия. — Обещаю.

— Что ж, — чуть мягче ответил Луций, убрав в карман курительную трубку. — Если проливные дожди не настигнут нас раньше времени, то прибудем за пять дней.

— А если настигнут?

— Надеюсь, что нет, — усмехнулся он, отчего ямочки на его щеках стали ещё глубже. — Иначе в срок мы не успеем, а значит…

— Ливора? — догадалась Гия.

— Верно, — кивнул Луций, щелкнув пальцами. — Уж не обижайтесь, Гия, но тётка у вас похлеще Ретсэ.

— Ливора не тётка, а моя дальняя… ай, ладно, — устало выдохнула она. — Пусть будет тёткой.

— Вы не особо жалуете её, да? — догадался Луций, хитро посмотрев на Гию.

— Как и вы.

— У нас с ней другие отношения. — Он затянул хвост потуже. — Всё-таки она мой наниматель. Но даже так Ливора, как по мне, достойна уважения.

— Потому что она вам платит? — буркнула Гия, чьё доверие к куратору было полностью утрачено.

— Нет. Таким образом, уважение не заработать, — усмехнулся Луций. — Не знаю, как часто вы встречали тех, кто находился на дне, но обычно они там и остаются. А вот ваша тётка — исключение.

— Вы знали Ливору до того, как устроились в академию?

— И да, и нет, — задумчиво ответил он. — Я лишь знал некоторые слухи о ней. Но вам об этом не скажу. Даже не пытайтесь!

Гия нахмурилась, не зная, что ответить. С одной стороны, ей было крайне любопытно, но с другой — она всё ещё злилась на Ливору, которая всеми силами защищала Бонума.

— Ладно. Не буду вас мучить.

— Благодарю, — кивнул Луций, расслабив плечи.

Они продолжали стоять, устремив взгляд к бескрайним водам. В волнах отражалось огненное от рассвета небо, по которому неспешно плыли редкие облака. Гия невольно улыбнулась. Она вспомнила Рэна — того самого, который обещал ей показать ясное небо без дождей и туманов. Однако обещание так и не сдержал — уехал.

— Красиво, да? — голос Луция вытащил её из воспоминаний.

— Пожалуй.

— Мне кажется, что у бестиалов самые красивые рассветы.

— И часто вы здесь бывали?

— Частенько, — кивнул он. — Люди и бестиалы славятся крепкой дружбой ещё с Эпохи Войны. Поэтому заказов на перевозку здесь гораздо больше, чем в других королевствах. Хотя… — Луций на секунду задумался, устремив взгляд к небу. — У гроттийцев и демонов тоже неплохо идёт торговля. Но их жаркий климат понравится далеко не всем.

— Ясно, — ответила Гия, зевая.

— Вижу, я вас уже утомил, — заметил Луций. — Вы ещё не завтракали?

Гия покачала головой.

— Тогда ступайте, — устало улыбнулся он, вновь достав трубку. — Если собьёте график, то будете выглядеть, как я, через пару лет.

— Нашли чем пугать, — ответила Гия, и уголки её губ слегка приподнялись. — Вы выглядите неплохо… для своих-то тридцати.

— И кто же научил вас так умело лукавить?

— Самоучка, — призналась она, поняв, что Луций её раскусил.

***

Длинные деревянные столы, прибитые к полу, окружали скамьи с мягкими красными сиденьями. Купили всё это совсем недавно, перед отплытием. Стены пустовали — на них лишь сияли зачарованные канделябры да плотно закрытые иллюминаторы. Левиафан сидел в дальнем углу, задумчиво глядя на исписанный кожаный блокнот. Гия приблизилась к нему, держа в руках тарелку жареной картошки и чашку холодного чая.

— Снова пялишься в свои записи?

— И тебе доброе утро, — улыбнулся он, раскинув руки. — Обнимемся?

Гия села напротив, устремив на него ленивый, даже слегка скучающий взгляд.

— Ты ещё не устал от своих шуток?

— С чего ты взяла, что я шучу? — с ноткой разочарования произнёс он, вернув руки на стол. — Я не прочь повторить.

Она слегка поморщилась, не желая вспоминать близость. С одной стороны, Гия испытывала неловкость, с другой — искренне считала произошедшее ошибкой.

— Слушай, — Гия вдруг увлеклась разглядыванием чаинок в своей кружке, лишь бы не встречать его взгляд, — на тот момент я была не в себе и…

— Тебе не нужно оправдываться, — перебил он, улыбнувшись. — Вполне нормально, что ты сдерживаешь себя, учитывая МОЁ положение.

— О каком положении ты говоришь?

— У меня ведь есть невеста и…

— Ой, да пошёл ты, — буркнула Гия и принялась за еду.

Демон рассмеялся.

— Вот теперь Гиёнка.

— Не называй меня так, — прорычала она сквозь зубы.

— Почему? — наигранно удивился он. — По-моему, звучит мило.

— Похоже на то, будто я детёныш гиены.

— Нет, — нахмурился он. — Обычно их называют щенками. А вот Гиёнок больше похож на котёнка, только…

— Левиафан! — Гия стукнула ладонью по столу, отчего чай в кружке задрожал.

— Ладно, ладно, — усмехнулся он, обнажив клыки. — Постараюсь больше тебя не донимать.

Девушка с облегчением выдохнула, а её морщинка между бровями разгладилась. Она сделала пару глотков горьковатого от передержки чая и сменила тему:

— Есть новости по амулету?

Пару недель назад Гия всё же рассказала демону об артефакте. Она ожидала увидеть хотя бы тень заинтересованности, но Леви лишь слегка ухмыльнулся. Подобный жест заставил её задуматься: «Может, он уже обо всём знал?»

— Амулет я, увы, не нашёл, — признался Левиафан, подперев голову ладонью. — Зато смог проверить список пассажиров. Среди них есть всего три студента, чьи имена подходят под инициалы из записки. — Он пробежался взглядом по страницам блокнота и продолжил: — Виола Фрагария, Вэнс Фортис и Вален Фалко.

— Хм… — задумчиво ответила она. — Не знаю таких.

— Как и я, — кивнул он. — Но могу предположить, что Виола — эльф, а Вэнс и Вален — люди.

— Почему?

— Бестиалы имеют только один клан, начинающийся с буквы «Ф», это Фэнг-Грейс. Гроттийцы используют номер общины. Фамилии моего народа, конечно, более разнообразные, но в академии я знаю всех демонов, а потому уверен, что таких инициалов среди них нет. Что касается Виолы Фрагарии — это лишь догадка. Фамилии эльфов обычно происходят от названия растений, а у неё и имя в честь фиалок, и фамилия со значением земляники.

— Надо же, — нахмурилась Гия, призадумавшись. — Значит, Оркис это…

— Орхидея.

— Ясно, — коротко ответила она, после чего образовалась неловкая пауза.

— Ты снова вспомнила экзамен? — догадался Леви.

— Да, — тихо произнесла она, рассматривая неровные зубчики деревянной вилки. — Знаю, что прошло уже три месяца, но забыть об этом сложно. Наши попытки поговорить с куратором провалились, а ребята разбрелись по своим углам. Селина целыми днями суетится на кухне, Рая лежит в каюте, пытаясь справиться с морской болезнью, а Найтджар и вовсе пропал. Он даже с Селиной перестал общаться.

— Переживаешь за него?

— Немного, — призналась она. — А ты разве нет?

— Скажем так, — протянул он, явно раздумывая над ответом. — Настоящее испытание начинается не в момент трагедии, а с того, что происходит после неё. Если Найтджар справится, он обязательно вернётся к нам. Если нет — как бы сильно ты ни старалась ему помочь, это будет бессмысленно.

— Вечно ты говоришь какие-то заумные фразочки, — буркнула Гия и, прежде чем закинуть в рот кусочек картофеля, добавила: — Только они ни черта не помогают.

— Они и не предназначены для этого. — Левиафан пожал плечами, но в груди неприятно кольнуло. Он смотрел на неё дольше, чем следовало. Глубокие тени под глазами придавали взгляду тяжесть, а кожа выглядела болезненно бледной, словно ночи без сна отняли у неё весь румянец. — Когда ты в последний раз высыпалась?

— Не знаю, а что?

— Выглядишь слегка уставшей, — мягко произнёс он.

— Угу, — промычала она, не придав его словам никакого значения.

— Не расскажешь?

— Да тут и рассказывать нечего, — устало улыбнулась она, глядя на своё отражение в чае. — Просто дурацкие кошмары.

— Наверное, занимательно видеть сны?

— То есть? — нахмурилась Гия. — А ты их не…

— Нет, — коротко ответил он, покачав головой. — Некоторые демоны не видят снов.

— Некоторые? — недоверчиво спросила она, заметив в его речи нотки лжи. — Или какие-то определённые демоны?

Он довольно ухмыльнулся и отметил:

— А тебя стало сложнее провести.

— Учусь, знаешь ли, — парировала она, скрестив руки на груди. — Так что? Какие демоны не видят снов?

— Их называют чистокровными, — он произнёс это так, будто слова имели горький вкус. — Но мне противно это определение — слишком уж вычурно и безвкусно. Будто пьёшь морскую воду, делая вид, что она нравится, хотя на деле вот-вот умрёшь.

— Я тебя поняла, не продолжай, — быстро ответила Гия, заметив, как от его сжатых кулаков побелели костяшки.

***

Карие глаза преследовали Найтджара как во сне, так и наяву. Он не мог забыть Пертилу и простить себя за то, что не спас её. Каждый раз, вспоминая события трёхмесячной давности, парень хотел плакать, но слёзы будто закончились, не желая выпускать боль, скопившуюся глубоко в груди.

Сегодня он проснулся раньше обычного, в полдень. Голова болела от сбитого режима, а тело ныло, требуя привычной нагрузки. Найтджар уже давно забросил тренировки. Он даже не выходил из каюты, боясь встретить Селину, которая была так похожа на Баттеркап.

— Ты снова кричал во сне, — протянул Серви, не отрывая взгляда от своего пергамента.

Худощавый демонёнок сидел на кровати и лихорадочно делал наброски. Его рисунки со страшными гримасами заняли половину комнаты. Сначала Найтджару подобное творчество не нравилось, ведь запечатлённые на бумаге эмоции возвращали воспоминания об экзамене. Однако спустя время парень всё же привык к странным наклонностям демона.

— Извини, — прошептал Найтджар, протирая глаза. — Снова тебя разбудил?

— Нет, конечно, — с насмешкой произнёс Серви. — Я проснулся ещё утром.

— Значит, сейчас…

— Полдень, — коротко бросил демонёнок, подняв на него скучающий взгляд. — Ты бы хоть душ принял, а то выглядишь как бродяга. Да и пахнешь так же.

— Ага, — безразлично ответил Найтджар, медленно одеваясь.

— И не забудь заправить постель. — Беловолосый сосед никак не унимался. — И вещи в рюкзак сложи, а то устроил тут…

— Серви! — Найтджар остановился и угрюмо посмотрел на демона. — Давай сегодня без этого? Я устал.

— Ты только проснулся, — фыркнул сосед.

— Вот именно! — Найтджар разгладил скомканную рубашку. — Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

— И долго ты будешь раскачиваться? — Серви вернулся к эскизу. — Экзамен остался далеко позади, а ты продолжаешь тратить время впустую. Может, тебе лучше покинуть академию? Испытания, которые будут дальше, гораздо опаснее.

— Ты понятия не имеешь, что там произошло, — прошептал Найтджар. В горле пересохло, а в ушах зашумело.

— Уверен? — усмехнулся Серви. — Я ведь тоже проходил экзамен. И знаешь, в моей группе ТОЖЕ были потери.

— Правда? — удивился Найтджар, слегка расслабившись. — Ты не рассказывал об этом.

— А зачем? Велу это к жизни не вернёт.

— Вела?! — вскрикнул парень. — Вела Грэйстоун?

— Да, она самая, — сухо ответил Серви, завершив рисунок. — Чего ты так раскричался?

— Она же в моей группе! Я её знаю. И сестёр её знаю.

— Ну, молодец, — холодно произнёс сосед, прикрепляя рисунок к стене. — Если бы ты был более внимательным, то обнаружил пропажу Велы ещё три месяца назад. Поэтому нет никакого смысла в том, что ты её знал. Будь на месте Велы, к примеру, Селина, ты бы и её не заметил.

Найтджар ощутил жгучий стыд. Он настолько погрузился в мысли о мёртвых, что совершенно забыл о живых.

***

«Привет, Рудеус.

Мне тяжело это говорить, но твои страдания ничего не изменят. Ты должен взять себя в руки! Вернись в реальность, чтобы хоть как-то почтить память Баттеркап. Напомню, слухи о твоём состоянии уже дошли до родителей. Надеюсь, ты не собираешься запятнать фамилию нашей матери? Завязывай с выпивкой.

Твоя сестра, Вирия».

На корме «Пепельного странника» располагалось несколько балконов. Вечерами здесь часто встречались парочки, желающие уединения, но днём место пустовало. Никто не осмеливался покинуть прохладные каюты и выйти под палящее солнце. Никто, кроме студента по имени Рудеус Оркис.

Эльф сидел на верхнем этаже, поглощая содержимое бутылки, которую он купил на последней остановке. Выглядел парень паршиво: остекленевший взгляд, неровная щетина и засаленные волосы. От недоедания штаны стали свободнее, поэтому пояс приходилось затягивать потуже. Белую рубашку покрывали пятна от вина.

Сначала его друг, Тирон, пытался помочь — ограничивал алкоголь, уговаривал поесть, даже переодевал эльфа, когда тот отключался. Однако спустя месяц друзья разругались. Тирон выплеснул недовольство, собрал вещи и переехал в другую каюту.

Оставшись наедине с собой, Рудеус почувствовал, что состояние его ухудшилось. Когда тишина затягивалась, он будто слышал взмах руки, ставший причиной последних мгновений его возлюбленной. Закрывая глаза, он видел хрупкое женское тело, из которого сочилась кровь. А когда он смотрел в зеркало, то по щекам катились слёзы. Парень ненавидел своё отражение — оно полностью передавало его никчёмность. Каждый раз, прокручивая в голове тот день, он жалел о том, что не остановился, не прислушался к любимой Перти. В итоге Рудеус сделал выбор, о котором будет жалеть всю свою жизнь.

— Вот увидишь, тебе понравится! — снизу раздался мужской голос.

Оркис сделал глоток рома и, облокотившись на балюстраду, опустил взгляд. На соседнем выступе стоял Алвис, которого Рудеус частенько видел у каюты Мэйн Фэнг-Грейс. Девушка славилась не только своей красотой, но и раскрепощённым характером. Таких, как она, обычно называли аморами, или если говорить словами барда, — жрицами любви.

Рудеус не желал наблюдать за любовными посиделками, а потому он решил вернуться в каюту. Однако не успел он сделать шаг, как его взгляд зацепился за девушку, чьи волосы на солнце переливались белым золотом.

«Перти?» — надежда промелькнула в его голове, но тут же обратилась в прах. Это была не Перти, и даже не Мэйн.

— Ну и? — с обидой произнесла Селина, отряхивая фартук. — Что мне должно было здесь понравиться?

— Извини, я просто хотел увидеть тебя, — мягко произнёс Алвис, взяв её за руку, которую она тут же отдёрнула.

— И ради этого ты вытащил меня из кухни? — Селина скрестила руки и показательно вздохнула. — Я ведь тебя предупредила, что буду занята до вечера.

— Ты продолжаешь злиться на меня из-за той девицы? — Алвис слегка наклонился, прикоснулся к своей груди и принял самый ангельский взгляд, на который был способен. — У нас ничего не было, это лишь дурацкие сплетни.

— Ну, не знаю, — протянула Селина, нахмурившись. — Слишком уж часто они мне попадаются: то в столовой говорят о вас, то в туалете.

— Не слушай завистников. Ты же знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен.

Он мягко погладил её по волосам, после чего коснулся подбородка. Когда их губы практически соприкоснулись, ром внутри Рудеуса начал искать выход наружу. Он упал на колени и опустошил желудок. В тот же миг Селина и Алвис подняли головы.

— Кажется, кому-то плохо, — прошептала девушка, заметив, как вязкая жидкость бронзового цвета стекает с верхнего балкона. — Надо бы помочь.

Она рванула к лестнице, оставив Алвиса стоять на месте. Его челюсти сжались, а взгляд стал острее. Медленно, с приглушённым гневом, он последовал за ней, проклиная того, кто прервал их момент примирения.

Селина мчалась, не оглядываясь. Отчасти она благодарила того, кто сейчас нуждался в помощи. Она уже давно сомневалась в честности Алвиса, но каждый раз, когда тот говорил ей о любви, Селина прощала всё, включая слухи о тесной связи с Мэйн Фэнг-Грейс.

Оркис из последних сил держался за балюстраду, чтобы не упасть в собственную рвоту. Рука эльфа начала соскальзывать. Селина быстро схватила его за спину и рывком откинула назад. Они с грохотом приземлились на пол. Девушка, ощутив боль, ойкнула.

— Не трогай меня, — прошипел Оркис, пытаясь подняться. Однако ноги, впрочем, как и руки, не хотели его слушаться. Беспомощность заставила его придавить собой девушку, на которую Рудеус не желал смотреть.

— Да я помочь тебе хотела, — буркнула Селина, помассировав себе спину.

Алвис Бенедикт, достигший верхней палубы, непонимающе посмотрел на весьма любопытную сцену: пьяный эльфишка сидел между ног его девушки, облокотившись спиной о её грудь.

— Вы чего тут устроили? — возмутился Алвис, быстро потянув Рудеуса за руку. — Вставай давай. Нечего лежать на ней!

— Отвали, — процедил Оркис, отмахиваясь. — Я сам могу, понял?

— Понял. — Алвис с едва заметной ухмылкой отпустил эльфа. Тот вновь рухнул на пол и, схватившись за своё плечо, замычал от боли.

— Т-ты что делаешь?! — обомлела Селина, испуганно посмотрев на невозмутимое лицо Алвиса.

— Милая, ну ведь он сам попросил.

— Разве не видишь, в каком он состоянии?

— Прости, не подумал, — виновато улыбнулся он. — Хочешь, я подниму его и дотащу до каюты?

— А ты знаешь номер его комнаты?

— Конечно, — кивнул Алвис. — Мы ведь живём неподалёку.

— Здорово, — чуть веселее произнесла она, не обнаружив подвоха. — Давай, тогда я обхвачу его с правой стороны, а ты…

— Ты ведь говорила, что занята, — напомнил ей Алвис. — Лучше возвращайся на кухню. Я с этим сам разберусь.

— Уверен? — Селина перевела взгляд на лежавшего эльфа. — Но ему ведь совсем плохо.

— Вот за эту доброту я тебя и люблю, — мягко произнёс он, поцеловав девушку в лоб. — Не переживай. Я сделаю всё, чтобы помочь ему.

— Хорошо, — ответила она, наконец улыбнувшись. — Тогда встретимся вечером?

— Договорились.

Когда Селина ушла, а её шаги поглотил шум воды, Алвис присел напротив лежащего Рудеуса.

— Оркис, ты меня слышишь?

Тот лишь промычал, пытаясь поднять тяжёлые веки.

— Слушай, приятель, — продолжил Алвис, — ничего личного, но тащить я тебя не собираюсь. Ты ведь и сам не будешь от этого в восторге, да?

Рудеус вновь что-то промычал.

— Будем считать, что ты сказал «да», — усмехнулся Алвис и брезгливо похлопал эльфа по щеке.

***

Чем дальше Рудеус шагал во тьме, тем отчётливее становился женский плач. Когда он сделал очередной шаг, то почувствовал, как нечто вязкое и тягучее растеклось под ногами. Его схватили за руку и резко потянули вниз.

Он ударился коленями и злобно зашипел, но, увидев карие глаза, замер:

— Перти?

— Привет, Руди, — с улыбкой ответила она. Эльфийка лежала на спине, будто разглядывала звёзды. — Присоединишься?

— К чему? — Рудеус затаил дыхание, боясь, что любой звук разрушит это хрупкое видение.

— В смысле?! — возмутилась она. — Вечно ты забываешь о своих обещаниях!

— И-извини, — хрипло выдавил эльф. Сердце сдавило горькое сожаление, а по венам разлился жгучий стыд.

— Руди? — тихо произнесла Перти, нежно коснувшись его лица. — Что с тобой? Почему ты плачешь?

— Прости. Я и впрямь не сдержал обещание, — прошептал он, опустив голову. Руди зажмурил глаза, вспомнив, как клялся быть рядом, несмотря на запреты и правила.

— Ничего. Я ведь уже привыкла, — её голос стал жёстче, а ладонь холоднее.

— Что?

Присмотревшись, Рудеус обомлел: перед ним лежала разорванная на части Пертила. Казалось, будто кровь, вытекающая из неё, никогда не закончится. Пространство стало заполняться тёмно-алым цветом. Он судорожно пытался её поднять, но стоило ему взять одну часть, как другая отваливалась, падая на пол с чавкающим звуком.

— Поздно, Руди, — сухо произнесла Пертила, переведя на него стеклянный взгляд. — С детства ты такой: сначала делаешь… а потом думаешь.

***

Оркис распахнул глаза, жадно втянув воздух, словно до этого никогда не дышал. Сначала окружение казалось размытым, но постепенно очертания стали проясняться.

Он лежал в лечебной каюте, где тени дрожали от приглушённого света. Неподалёку сидел Силео Бонум, нервно перебирая страницы журнала.

— О, мистер Оркис! — восторженно произнёс лекарь, отложив журнал. — Вы наконец-то проснулись!

Рудеус медленно приподнялся. Тело пылало.

— Что произошло?

— Вас нашли на корме корабля и принесли сюда.

Рудеус поморщился, заметив на руках бинты. Он хотел снять их, но Бонум строго произнёс:

— Не стоит, мистер Оркис. Вы пролежали под солнцем почти весь день. Кожа слегка… загорела. Но не стоит переживать: мазь справится с ожогами как на руках, так и на лице.

Рудеус коснулся щеки, где ещё недавно была ледяная ладонь Пертилы. Теперь щёку скрывали плотные шероховатые бинты.

— И долго мне в этом ходить? — прохрипел Оркис, после чего резко схватился за голову, почувствовав такую боль, будто кто-то стукнул его тупым предметом.

— Советую лечь обратно, — протянул Бонум. — Ожоги пройдут быстро, а вот отравление — не раньше пяти дней.

— Отравление? — нахмурился Рудеус, не желая ложиться.

— Чему вы так удивляетесь? Вполне очевидно, что за три месяца ваш организм истощился и перестал справляться с ядом.

— Ядом? — ещё сильнее нахмурился эльф. — Меня кто-то пытался отравить?

— Да, — улыбнулся Бонум. — Вы сами.

Глава 2. Зелёный Эстерборн

Благодаря ясной погоде студенты, как и говорил Луций, прибыли в Камилион на пятый день. Огромный морской порт отличался от северных земель не только духотой, но и необычными пейзажами. Пальмы, кусты и лианы имели ярко-зелёный окрас, а цветы переливались всеми оттенками радуги. Возвышенности, по сравнению с Редфилдом, были совершенно иной формы — высокие, крутые и обрывистые. Место казалось диким. Изобилие флоры заставляло задуматься: «Не скрываются ли за листвой дикие племена?» Однако слабый дымок, выходящий из каменных и бамбуковых зданий с соломенной крышей, указывал на вполне цивилизованное общество.

— Вот так вид, — протянула Селина, неторопливо спускаясь с корабля.

На песчаном берегу стояли деревянные повозки с полукруглой крышей. Их изящная резьба и полупрозрачный, поблёскивающий на свету занавес сильно выделялись на фоне бедных рыбаков. Они были в рваном тряпье и бамбуковых сандалиях.

— Почему они так пристально смотрят на нас? — с беспокойством спросила Селина, повернувшись к Алвису.

— Не знаю, — коротко ответил он, пожав плечами. — Но я бы держался от них подальше. Не зря ведь говорят: «Бестиал без плутовства — что жизнь без Эстер».

— Впервые слышу.

— Правда? — удивился парень. — Мне казалось, эту пословицу знает каждый эстерлендец.

— Т-точно, — неуверенно ответила она, натянуто улыбнувшись. — Я как-то подзабыла её.

Алвис с недоверием посмотрел на девушку и мягко произнёс:

— А знаешь, Селин, ты ведь никогда не рассказывала о своей родине.

— П-правда? — голос дрогнул, что не ускользнуло от внимания Алвиса. — Мне казалось, что рассказывала.

— Не-а, — протянул он. — Ты в основном говоришь о готовке или сестре. А вот про дом…

Позади раздался хриплый голос Раи:

— Хвала Эстер, наконец-то мы прибыли! — Девочка схватилась за плечо Селины и устало улыбнулась: — Отвратительное путешествие, я…

Она резко прикрыла рот, почувствовав тошноту.

— Рая, ты как? — Селина поддержала подругу со спины.

Девочка ничего не ответила, однако сморщенное лицо говорило само за себя — ей было паршиво.

Спустя время она всё же смогла проглотить вырывающийся наружу завтрак и облегчённо выдохнула через рот.

— Фу, Рая, ну и вонища, — захихикала Селина, отгоняя зловоние ладонью. — Ты бы хоть отвернулась от меня.

— Тц! Скажи спасибо, что вообще сдержалась.

— Ладно, — улыбнулась младшая Кастос. — Вижу, тебе совсем плохо. Хочешь, я поеду с тобой?

— Угу, — промычала Рая, продолжая держаться за плечо подруги.

Селина умоляюще посмотрела на Алвиса, который, не дожидаясь её вопроса, тут же произнёс:

— Всё нормально, милая. Езжайте вместе. Я поеду с ребятами из своей группы.

— Спасибо, — прошептала Селина, не заметив, как его мышцы на челюсти напряглись, а глаз на мгновение дёрнулся.

Каждую повозку охраняли по четыре бестиала в ламеллярной броне. Тонкие пластины закрывали верхнюю часть тела. На груди был выгравирован щит с нехарактерным для северных краёв рисунком: хамелеон, сидящий на черепе. Руки бестиалов защищали наручи, вшитые в длинные рукава зелёных рубашек. Их лица скрывали чёрные капюшоны с тканевой маской. На поясах вместо привычного двузубца висели либо короткие мечи, либо кинжалы.

Ливора окинула стражников быстрым взглядом и поморщилась, будто от резкого запаха.

— Да уж, — прошептала она, — столько лет прошло, а здесь ничего не изменилось.

— Куратор Бастион! — Луций подбежал к Ливоре, задыхаясь от волнения.

— В чём дело?

— Мне нужно получить разрешение на содержание судна в здешних водах. С охраной я уже договорился — они сопроводят вас.

— Хорошо, Луций, только не задерживайтесь и будьте начеку. Здесь не лучшее место, чтобы расслабляться.

— Не переживайте, я был в Камилионе сотню раз и… — Он замолк, заметив хмурый взгляд Ливоры. — П-понял, извините. Постараюсь быть внимательным.

Куратор отдёрнула шторку и зашла в повозку. Внутри оказалось просторно: на двух скамьях в виде переплетающихся веток могли поместиться до десяти человек. Почти все места были пустыми, и лишь одно занимал лекарь Бонум, скучающе перебирающий склянки в чемодане.

— Тебе не надоело копаться в стекляшках? — усмехнулась Ливора, сев напротив.

— По-другому никак. — Лекарь не отрывался от своих дел. — Любой из этих бутыльков может спасти чью-то жизнь. Джунгли не самое безопасное место. Да ты и так это знаешь.

Он сделал короткую паузу, во время которой настороженно посмотрел на шрам Ливоры.

— Прекрати, — прошипела она, заметив его взгляд.

Повозка тронулась. Ни мулов, ни лошадей, ни даже яков поблизости не было. Колеса крутились благодаря магии земли, которую использовали стражники. Они делали это настолько мастерски, что, помимо концентрации, успевали бежать, соблюдая одинаковый ритм.

Бонум, наконец-то отвлёкшись от склянок, посмотрел в окно.

— Надо же! — с восторгом произнёс он. — Академия в этом году решила раскошелиться?

— Похоже на то, — прошептала Ливора. — Один день в такой повозке стоит как половина твоей месячной зарплаты.

— Снова считаешь чужие деньги? — Бонум покосился на куратора, закрыв чемодан. — Вроде аристократка, а ведёшь себя как…

— Силео, — строго оборвала она, — выдавать вам зарплату — часть моей работы. К тому же, с чего ты решил, что аристократы не считают чужие деньги? Они только этим и заняты.

— Извини, Ливор, снова задел за живое?

— Не в этом дело, — призналась она, устало выдохнув. — Меня больше напрягают студенты.

— Это и так понятно.

Она сделала вид, что не заметила усмешки, и продолжила:

— Знаешь, Силео, обычно я не сомневаюсь в своих решениях, но…

— Редко ты мямлишь, — заметил лекарь, прищурившись. — Видимо, что-то серьёзное?

— Не могу выкинуть из головы того монстра.

— О чём ты?

— Я об экзамене, — сухо ответила она. — Тебе не кажется странным, что несколько студентов подверглись нападению монстра? Авантюристы несколько веков охотятся в северных землях. Никто из них не встречал то, что описывали студенты. Да и тело Аиши никто так и не нашёл.

— Ливор, — спокойно произнёс Бонум. — Разве я тебя хоть раз подводил?

— При чём здесь это?

— Я ведь уже говорил, что студенты были в состоянии шока. — Силео поправил очки. — Это и неудивительно, учитывая, через какие испытания им пришлось пройти. Мисс Баттеркап лишилась головы! К тому же они тащили её полтора дня. За это время появляется столько мыслей, что особо впечатлительные эстерлендцы путают их с реальностью. Уверен, пока они обсуждали происходящее, то придумали то, чего не было.

— Хочешь сказать, что они сговорились?

— Нет. — Он покачал головой. — Скорее поделились переживаниями и ненамеренно поверили в то, во что казалось проще всего поверить.

Спорить с Силео было трудно, особенно Ливоре. За последние десять лет он сделал для неё многое: почти столько же, сколько сделал её погибший отец.

***

На улице стояла глубокая ночь. Студенты вышли из повозок, настороженно глядя по сторонам. Стража, которая весь путь сопровождала их, уехала вместе с транспортом. Здесь не было и намёка на замок — лишь огромное поле посреди джунглей, на котором стояли разномастные кибитки. Компактные деревянные домики на колёсах издалека выглядели как цыганские кибитки с ярким окрасом. А вот вблизи их изящные формы напоминали сёстрам Кастос строгий азиатский стиль. Оценить резьбу в виде линий не представлялось возможным: круглые фонари над арочными, как в Китае, дверями, освещали слишком маленькое пространство.

Гия, нахмурившись, посмотрела на Левиафана, а после хрипло спросила:

— Ну и где мы?

— Полагаю, это и есть академия. — Супербия, игнорируя усталость, с интересом разглядывал каждый клочок земли. Его взгляд оставался невозмутимым, а вот хвост вилял во все стороны — демон был в полном восторге.

— Академия? — с сомнением уточнила Гия. — Какая к чёрту академия? Здесь же ничего нет.

— Терпение. Сейчас всё узнаем, — ответил Левиафан, перестав вилять хвостом.

Бастион вышла вперёд и уверенным тоном подавила нарастающую панику перешёптывающихся студентов:

— Дамы и господа, всё под контролем! Мы там, где и должны быть! Подробностями поделюсь утром, а сейчас предлагаю как следует выспаться! Одна кибитка вмещает до пяти жильцов. Разбейтесь на группы и выберите себе соседей. Кибитки с красными фонарями предназначены для девушек, с синими — для парней. — Бастион резко замолчала, заметив воркующих между собой влюблённых. Она с прищуром посмотрела на них, строго продолжив: — Будьте благоразумными — не пытайтесь смешаться! Я лично обойду каждую кибитку, чтобы удостовериться в чистоте ваших мыслей! На этом всё. Вопросы сегодня не принимаются. Свободны!

Она направилась к дальнему жилищу с жёлтым фонарём. Такие кибитки отличались меньшим размером.

Не прошло и пары минут, как большая часть студентов нашла соседей. Но были и те, кто остался без группы.

Рая скрестила руки на груди и буркнула:

— Тц! Четыре тётки в одной комнате ни к чему хорошему не приведут. Вас-то с трудом терплю, а тут…

— Вижу, тебе уже лучше? — заметила Гия, устало протерев глаза. — Мне лично плевать, с кем жить, главное, чтобы бардак не устраивали и спать не мешали.

— Тогда мы точно никого не найдём, — усмехнулась гроттийка и, коснувшись когтем губы, слегка призадумалась. — А может… да не…

— Договаривай, раз уж начала.

— Селине эта идея не понравится.

— Ну, если ты не заметила, в голосовании она не участвует, — сухо произнесла Гия, мельком взглянув на сестру. Та пристально разглядывала полукруглые крыши кибиток и квадратные окна под ними. Она всегда любовалась необычным дизайном, но сейчас это была попытка отстраниться от болезненных воспоминаний, связанных с её друзьями.

— И впрямь, — коротко ответила Рая. — Тогда предлагаю позвать Мэнси и Приму.

— Неожиданно. — Брови Гии приподнялись, а голова слегка наклонилась набок. — Мне казалось, ты не особо ладишь с бестиалами.

— Тц! Говоришь так, будто я совсем глупая, — пробурчала Рая. — НЕ ВСЕ бестиалы плохие… наверное.

Девочка старалась говорить как можно увереннее, но ненависть, которую привили ей с рождения, всё ещё заглушала здравый рассудок.

— Тогда ладно, — зевнула старшая Кастос, направившись к Грэйстоунам.

Они стояли у лиан, недоверчиво глядя на каждого, кто пытался к ним подойти. Во время плавания девушки старались не выходить из каюты, не сидеть в столовой и не общаться с другими студентами. Они будто погрузились в свой мир, когда потеряли младшую сестру Велу. Она казалась воплощением яркой энергии — любила готовить мясные блюда, играть в Иктос и вечно устраивала соревнования. Когда они охотились на ракушки, Вела первая проявила инициативу погрузиться в воду. Если бы трезубец попал в спину октовейла, а не в брюхо, то она бы скорее всего выжила. Но одна маленькая ошибка в итоге стоила ей жизни.

— Вы ещё не нашли соседей? — спросила Гия, не тратя время на любезности, вроде приветствия.

— Нет, — коротко ответила Прима.

Низкорослые рыжие сёстры были похожи, как две капли воды: лисьи ушки и хвосты, тёмно-карие глаза и пухленькие щёчки. Однако характерами они всё же отличались. Прима — старшая из сестёр, увлекалась модой — читала последние выпуски новостных листовок, копила деньги на дорогую одежду и мечтала стать лучшим модельером Эстерленда. В то же время Мэнси привлекали лишь толстые справочники по ботанике. Ей настолько нравились растения, что её часто называли занудой или очкастой чудилой.

— Предлагаю объединиться, — продолжила Гия, подавив желание зевнуть. — Что скажете?

Грэйстоуны переглянулись. Они будто прочли мысли друг друга, и, посмотрев на Гию, синхронно кивнули.

***

Мебель из тёмной древесины гармонично вписалась в тёмно-зелёную комнату. На стенах висели гирлянды и пустые горшки. Мэнси, заметив небольшие растения на подоконнике, тут же распахнула окно и вскрикнула:

— Ну что за прелесть! — Она коснулась лепестков фикуса, покачиваясь из стороны в сторону.

Прима даже не взглянула на растения. Она подцепила двумя пальцами край синей занавески и поморщилась: её цвет спорил с бордовым постельным бельём.

Маленькие выдвижные ящики находились под широкой двухъярусной кроватью. Узкую лестницу приколотили по центру, визуально разделяя пространство пополам.

— Тц! И это всё? — возмутилась Рая. — А туалет? А стол для учёбы и вкусняшек? А где обещанное пятое место?

— Оно, скорее всего, здесь. — Гия указала на диван, сплетенный из тонких веток. Он находился на противоположной стороне от окна. Сверху лежал аккуратно сложенный плед, цилиндрическая подушка и бордовая простыня.

— Чур, моё! — вскрикнула Мэнси, быстро сев на край дивана. Из него росла толстая ветвь, которая держала круглый светящийся шар — точно такой же, что и снаружи.

«Снова в нашей компании какие-то чудики», — Гия покачала головой. Она шагнула вперёд, как вдруг Мэнси вытянула ладонь и сказала:

— Осторожно!

Гия замерла и медленно опустила взгляд. Под диваном выглядывала деревянная конструкция.

— Что это? — прошептала Гия и принялась тянуть то, что скрывалось в тени. Это оказался складной деревянный стол. Правда, даже в сложенном состоянии он занимал столько места, что перекрывал проход к выходу.

— Так, ладно, — устало протянула Гия. — Сборкой займёмся завтра.

Пока девушки обустраивались на новом месте, в соседней кибитке происходил бурный спор.

Левиафан брезгливо посмотрел на Найтджара и выпалил:

— Даже если это единственное, что спасёт мир, я не стану спать в одной постели с парнем!

— Займи тогда диван! — Бёрдвинг раскинул руки, покраснев от гнева. — В чём проблема?

— Не хочу.

— И в этом вся проблема?! — Кулаки Найтджара непроизвольно сжались, а к лицу прилила горячая кровь. — Ты что? Думаешь, как только отключится свет, кто-то из нас тут же полезет обниматься?!

— Кто ж вас, извращенцев, знает, — хмыкнул демон и ловко запрыгнул на кровать. Он специально занял место по центру, чтобы у других не было возможности лечь рядом.

— Придурки, — буркнул Рудеус, спрятав руки в карманах. Он стоял в углу и выглядел так, словно кибитка принадлежала ему. — И зачем я только к вам присоединился?

Рядом с Оркисом стоял желтоглазый Серви. Он прищурился, изучая эльфа с ног до головы.

— Может, потому что никто не захотел делить с тобой комнату? — Серви наклонил голову и ехидно улыбнулся, оголив маленькие клыки. В ответ Оркис закатил глаза и, никого не спрашивая, занял место на диване. Укрывшись хлопковым одеялом, он отвернулся к спинке и через пару минут засопел.

— Получается, — замялся Найтджар, почесав затылок, — кто-то из нас будет спать на полу, а кто-то…

— Могу спать на полу, — отозвался Серви, подняв худощавую руку. — Только дай мне во-о-он ту подушку.

Он указал на разноцветный валик цилиндрической формы.

— Держи. — Найтджар выполнил его просьбу и метнул взгляд на студента, стоящего у двери.

Чёрные волосы одиннадцатилетнего мальчика частично скрывали голубые глаза и широкие брови. Когда все разбивались на группы, он кротко стоял у дерева, не зная к кому примкнуть. Найтджар предложил ему присоединиться к ним.

— Ну а ты… — задумчиво протянул Бёрдвинг, на что маленький студент кивнул и торопливо открыл дверь. — Эй, ты куда?

Маленький студент поджал губы. Затем он указал на себя рукой, а после помахал ею, имея в виду: «Кажется, я здесь лишний».

— Н-нет, всё нормально, — возразил Найтджар. — Ты можешь лечь рядом со мной. Если, конечно, не против.

Мальчик на секунду задумался, устремив взгляд в потолок. Когда дверь с еле слышным скрипом закрылась, он благодарно кивнул Найтджару и принялся готовиться ко сну.

***

Ранним утром Гия вновь проснулась от того же кошмара, что и вчера. Она накинула хлопковую рубашку с широкими до локтей рукавами. Затем надела мешковатые чёрные штаны и, заправив в них рубашку, затянула талию широким поясом. Гия уже хотела покинуть кибитку, как вдруг вспомнила про белые носки с раздельными пальцами — важная деталь, которая спасала от натирания обуви, да и от насекомых тоже.

Снаружи её ждали соломенные сандалии. Надевая их, она неотрывно глядела на

красно-оранжевый рассвет. Он придавал джунглям необыкновенный вид, будто художник использовал лучшие краски. Вот только это была не картина, а реальность, в которой сёстры Кастос жили уже второй год.

Гуляя по лагерю среди разномастных кибиток, Гия заметила небольшое бамбуковое строение. Каменная табличка, воткнутая перед дверями, обозначала туалетные комнаты и душевые.

Внутри оказалось прохладнее, чем снаружи. Огромную каменную чашу окружали тонкие бамбуковые краники, из которых беспрерывно текла кристально чистая вода. Чуть поодаль расположились узкие кабинки. Каменные туалеты с мягкой и гладкой сидушкой были здесь чище, чем кухонная утварь в некоторых столовых. Гия также заглянула в соседнюю комнату. Душевая, увы, оказалась общей — весьма неприятная ситуация для девушки, не желавшей показывать шрамы. Гия решила, что принимать душ она будет исключительно утром, когда большая часть студенток спала.

Умывшись, Гия принялась разглаживать рубашку. Она всмотрелась в зеркало. Казалось, что стоячий воротник, сковывающий движения, помялся. Нежелание мириться с неровностями заставило Гию фыркнуть. Она уже привыкла, что в Редфилде форму шили куда плотнее, и ходить мятой ей практически не приходилось.

Придав рубашке, по мнению Гии, более презентабельный вид, она получила ещё одно открытие. Красные пятна на шее выглядывали из-под воротника.

— Что за чёрт? — прошептала Гия, осторожно погладив воспалённую область кожи. Однако ни боли, ни зуда Гия не испытала. — Странно.

Идти к лекарю она не планировала. Само пройдёт. А если не пройдёт, то это в любом случае будет лучше медленной смерти у психопата в белом халате. Единственное, что она сделала в целях профилактики — промыла область раздражения.

Задерживаться в туалетной комнате Гия не стала.

Солнце успело подняться чуть выше — красноватые оттенки окончательно развеялись.

Чей-то силуэт медленно вышел из мужской кибитки. Прищурившись, Гия поняла, что это был Алвис. Он оглядывался по сторонам, словно задумал пакость, но, заметив её, тут же выпрямился и помахал рукой. Подойдя ближе, Гия угрюмо взглянула на его лучезарную улыбку.

— Тоже не спится? — начал он.

— Вроде того. — Гия настороженно смотрела на собеседника, спрятав руки в карманах. — А ты? Кого-то потерял?

— Нет. Просто решил выйти на разведку. Не знаешь, где здесь можно умыться?

Гия взглядом указала на бамбуковое строение. Алвис поблагодарил её и направился в туалетную комнату.

Немного помедлив, Гия всё же окликнула его:

— Алвис?

— М? — промычал он, остановившись, но не собираясь разворачиваться.

— Ты ведь знаешь, что я стараюсь не лезть в ваши отношения, да?

— Ты о Селине?

— А у тебя есть ещё кто-то?

— Слушай, Гия, — чуть серьёзнее произнёс Алвис, легонько повернув голову. — Мы ведь знакомы уже год, верно? Разве за это время я хоть раз обижал Селину? Мне кажется, я делаю всё, чтобы она не грустила… особенно после экзамена. Ты хоть и её сестра, но за три месяца ни разу не пришла к ней на кухню. А ведь она ждала тебя.

Внутри Гии неприятно кольнуло. Она нахмурилась и, не скрывая злобы, спросила:

— Если она так ждала, почему раньше не сказал?

— Наверное, потому что я не любитель лезть в чужие отношения, — протянул он, почти усмехаясь.

— Интересно получается, — хмыкнула Гия, уловив грубый намёк. — Мэйн Фэнг-Грейс тоже часть ваших отношений?

— Не понимаю, о чём ты, — буркнул он, а после торопливо удалился.

— Конечно, — язвительно прошептала Гия, провожая Алвиса взглядом.

***

Ливора стояла у каменного стенда, на котором ещё не успели развесить объявления.

— Доброе утро, студенты! Как вы могли заметить, академия в Королевстве Бестиалов значительно отличается. Здесь вы не найдёте того уровня комфорта, к которому привыкли в Редфилде. Но не спешите расстраиваться. В каждом месте есть свои преимущества, назовём это так.

Кто-то из студентов громко зевнул, не прикрыв рот. Ливора сделала паузу и бросила на студента осуждающий взгляд. Тот сразу же притих.

— Учебная программа в этом году построена иначе, — продолжила куратор. — Будет больше практики и ответвлений в магии. Да и сезон дождей не за горами. По этой причине нам и предоставили кибитки. Ну а к концу лета вам предстоит пройти квалификацию. Но об этом чуть позже.

Одна из рук в толпе взмыла вверх.

— Да, мисс Прима?

— А где будут проходить занятия?

— Здесь, — коротко ответила Ливора, заставив студентов нахмуриться. — Профессора приедут завтра утром и сразу же приступят к обучению. Тогда-то вы и познакомитесь. Ещё вопросы?

— Д-да, — замялась Прима. — Если здесь нет столовой, то где нам есть?

— Ах, это, — протянула куратор. — Не переживайте.

Она указала на павильон, созданный из веток и лиан. Он находился в противоположной части лагеря, скрывая от глаз не только деревянные столы со стульями, но и глиняные печи.

— Каждое утро туда будет приезжать экипаж с едой. Однако… — Ливора хитро улыбнулась. — Доставка еды относится лишь к завтракам. Остальные приёмы пищи придётся готовить самостоятельно, впрочем, как и добывать ингредиенты.

Сначала над поляной повисло молчание, затем студенты всё же возмутились:

— Это шутка какая-то?

— Что за бред?

— Не верю.

Единственная группа учащихся, которая сохраняла спокойствие, состояла из бестиалов.

— Тишина! — вскрикнула Ливора, подняв руку. — Вы встречали октовейлов, находились в самой холодной части Эстерленда, научились пользоваться как оружием, так и барьерной магией, а теперь готовы сдаться, просто потому что вас прекратят кормить с ложечки?

Ученики затихли.

— Вам не обязательно охотиться в одиночку, не обязательно после поимки дичи разделывать её и готовить. Достаточно того, что вы сможете договориться с другими, распределив задачи. Это ясно? — Дождавшись неуверенных кивков студентов, Ливора продолжила: — Также стоит вас предупредить — в Редфилде был защитный барьер, а здесь его нет.

Студенты засуетились: одни принялись перешёптываться, другие — скрещивать руки на груди.

— Спокойно! — вскрикнула Ливора. — Это не означает, что сюда можно проникнуть. Учитывая, что бестиалы владеют земной магией, каждый день они меняют расположение деревьев на границе нашего лагеря. Таким образом, ни один разбойник не попадёт сюда живым. Я смогла вас успокоить?

Слабое утешение для тех, кто не желал мириться с предстоящим годом. Тем не менее перечить куратору никому не хотелось.

— Хорошо! — ободряюще сказала Ливора. — Тогда можете быть свободны. Экипаж с едой приедет в течение часа.

***

Уличная мебель с ярко-зелёными листьями принимала самые причудливые формы и уходила корнями в почву. Рая пыталась сдвинуть стул, но, не обуздав магию земли, сделать этого не смогла.

— Тц! Чо за бред?!

— Не ёрзай, — сухо ответила Гия, устав от её возмущений со вчерашнего вечера.

— Говнище какое-то! — продолжила девочка, полностью проигнорировав подругу. — Мы и так три месяца были в плавании. Я думала, что по прибытии нам хотя бы дадут время на отдых. А тут получается, ни комфорта, ни отдыха, да ещё и учёба завтра начинается! Всё-таки бестиалы такие…

— Какие? — Найтджар, оказавшийся позади, держал в руках поднос с кружкой ароматного кофе и тарелкой рисовых блинчиков.

— Жмотяры вы, вот кто! — огрызнулась Рая, обиженно скрестив руки на груди. — И вообще, чо припёрся? Три месяца где-то пропадал, а тут…

— Извините, — быстро ответил он, опустив взгляд. — Я… мне просто…

Гия взглянула на его стыдливый вид и, тяжело вздохнув, произнесла:

— Да садись ты уже.

— Спасибо, — повеселел он.

— А я вот против! — взбунтовалась Рая. — Нельзя просто брать и исчезать, ясно?!

— Ясно, ясно, — торопливо ответил Найтджар, усмехнувшись. Он уже понимал, что Рая говорила так не со зла, а от того, что беспокоилась за их дружбу.

Рая начала оглядываться, пока её взгляд не зацепился за Селину.

— Тц! Снова она с этим соплежуем.

— Угу, — промычала Гия, приступив к трапезе. В её чашке находилась смесь овощей, риса и маленьких кусочков курицы. Она, как и Найтджар, взяла кофе, который не пила целый год. Сделав маленький глоток, Гия почувствовала такой уровень блаженства, что уголки губ невольно приподнялись.

— А мне ты так не улыбаешься, — мягко произнёс Левиафан, подойдя к столу.

Её улыбка тут же померкла, а лицо приняло скучающее выражение.

— Может, потому что… — протянула Гия с хрипотцой, — ты не кофе?

— И что же тебя в нём привлекает? — поинтересовался демон. — Аромат? Горьковатое послевкусие? Или, может, неожиданный прилив энергии?

— Всё вместе.

— В таком случае, — ухмыльнулся Левиафан, сев напротив, — я куда лучше любого кофе.

— Заткнись, — буркнула Гия. Она думала, что привыкла к его заигрываниям, но после неловких объятий её стало это раздражать. Чтобы уйти от бесполезного разговора, пришлось искать помощь у друзей — благо Рая привлекла внимание, указав пальцем на тарелку Найтджара.

— Чо это за штука?!

— Рисовые блинчики.

— Они сладкие?

— Ну… — замялся Найтджар. — Немного.

— Дай куснуть?

— Держи.

Девочка схватила толстый блинчик размером с ладонь и, не раздумывая, закинула его в рот. Мягкая и тягучая текстура тут же расползлась, словно десятки жвачек соединили вместе.

— Чо за гадость? — нахмурилась она, не в состоянии разжевать липкий комок.

Когда терпение подошло к концу, Рая выплюнула блинчик обратно, начав протирать язык руками.

— Уф, — устало выдохнула Гия, брезгливо посмотрев на пережёванное блюдо, с которого медленно стекали слюни. — Почему в нашей компании одни чудилы?

— Хто чутила? — невнятно спросила Рая, трогая язык.

— Ты, — коротко ответил Найтджар, протянув ей салфетку. — Кстати об этом… — Он повернулся к Левиафану. — Ты не в курсе, как зовут нашего соседа?

— Какого именно?

— Ну, парнишка тот мелкий, помнишь?

— Ты же сам его пригласил, — сухо произнёс демон. — Неужто даже имени не спросил?

— Да я как-то… — еле слышно ответил Найтджар. — Эй! Вообще-то это была ТВОЯ идея.

— Уверен? — лукаво улыбнулся Леви, приподняв бровь. — Я лишь заметил растерянного мальчика, но пригласил-то его ТЫ.

— Чо ещё за мальчик? — с ноткой заинтересованности спросила Рая.

— Человек, — быстро ответил Найтджар, откусив блинчик. — Примерно твоего возраста.

— Правда?! — удивилась девочка. — Мне казалось, моих ровесников здесь нет.

Гия на мгновение вспомнила Вэйл-Трейл и сказала:

— Точно… Думаю, я видела его за день до экзамена. Он сидел в холле с какими-то ребятами.

— Чёрные волосы и голубые глаза? — уточнил Леви.

— Насчёт глаз не знаю, но вот волосы точно тёмные. Я ещё подумала: какого чёрта в академии столько детей?

— Я не ребёнок, — возмутилась Рая, правда, на её возмущения никто не отреагировал.

Левиафан коснулся своих губ и с хитрой ухмылкой отвёл взгляд.

— Чего опять удумал? — буркнула Гия, заметив это.

— Да так… неважно.

— Твоё «неважно» слегка раздражает, — Гия невольно закатила глаза.

— Знаю.

— И не расскажешь, да?

Он покачал головой, после чего быстро скользнул взглядом по Рае и Найтджару. Сначала Гия нахмурилась, не понимая его намёка. Глаза округлились от озарения — он что-то узнал об амулете.

— Ясно, — выдохнула Гия, подыграв ему. — Тогда заткнись и ешь свой завтрак.

Демон в очередной раз ухмыльнулся, наслаждаясь тем, что девушка стала понимать его чуть лучше.

Рая, продолжая ёрзать на стуле, спросила:

— Может, обсудим проблему поважнее? Как будем добывать еду?

— Хороший вопрос, — задумчиво ответила Гия, почесав шею. — Надо бы пригласить ещё студентов. Разделимся на три группы: одна займется собирательством, вторая — охотой, ну а третья — готовкой. Думаю, так будет гораздо проще.

— Быстро ты придумала, — заметил Найтджар.

— Я часто бывала в летнем лагере. — Гия вглядывалась в кофейную гущу, отдалённо напоминающую тёмный лес. — Там обучали всем основам выживания в дикой природе. Правда, с нами всегда ходили вожатые.

— Вожатые? — нахмурилась Рая. — Это чо? Типа вожак стаи?

— Ну… — протянула Гия, подавив желание улыбнуться. — Что-то вроде того.

— Если мы разделимся на три группы, — произнёс Найтджар, — кто куда отправится? Мне вот готовка и собирательство совсем не подходят. Я вам либо травы ядовитой притащу, либо мясо спалю.

— Значит, пойдёшь в отряд охотников, — ответила Гия, от чего бестиал гордо выпрямившись, улыбнулся. — Я бы могла заняться собирательством, но местных растений не знаю. Для этой роли лучше всего позвать сестёр Грэйстоун. А вот готовку можно смело доверить Селине.

— Даже не знаю, — фыркнула Рая, с брезгливостью посмотрев на Алвиса. — Кажется, соплежуй идёт с ней в комплекте.

— Не напоминай, — устало выдохнула Гия. — Если этот… — она всё же не сдержала отвращения и скривила лицо, — че-ло-век присоединится к отряду, то за ним нужен будет глаз да глаз.

— Предлагаю позвать Серви, — вклинился Леви. — Он поможет Селине на кухне и проконтролирует Алвиса. Ну а я… — демон резко замолчал и театрально коснулся своей груди. — Готов присоединиться к отряду охотников.

— Уверен? — удивился Найтджар, вспомнив, что Левиафан всегда предпочитал тренировкам книги. — Может, тебе лучше в собирательство?

— Нет, — коротко ответил Супербия, даже не повернувшись к собеседнику.

— Как знаешь. — Найтджар недоумённо посмотрел на него и пожал плечами. — Ну а ты, Рая, куда? Тоже пойдёшь в охотники?

— Не-а, — протянула девочка. — Я пойду с Грэйстоунами.

— Да ладно? — пуще прежнего удивился Найтджар. — Ты пойдёшь с бестиалами, да ещё и в собирательство? Может, я сплю?

Девочка настолько возмутилась подобным ответом, что тут же ущипнула его за руку.

— Ай! — вскрикнул парень, быстро растирая покрасневшую кожу.

— Не спишь ты, дурень!

— Ты чего такая злющая? — нахмурился Найтджар.

— Тц! — цокнула гроттийка, но отвечать ему не стала.

Когда молчание затянулось, Гия, откинувшись на спинку стула, сказала:

— Что ж, раз со всем определились, осталось поговорить с будущими участниками отряда. Ещё бы неплохо сходить на разведку и понять, где заканчиваются границы академии.

Спорить никто не стал — план казался идеальным. Вот только Рая на протяжении всего завтрака испытывала странное напряжение по всему телу, однако понять причину этого явления пока не могла.

***

Мэйн Фэнг-Грейс выделялась не только обаянием, но и врождённой привлекательностью. Она отличалась высоким ростом, широкими бёдрами и большой грудью. Более того, у этой особы были вытянутые кошачьи ушки с кисточками на конце, и пушистый хвост того же серого цвета, что и длинные волосы.

Девушка никогда не стыдилась своей профессии, так как вся её жизнь была частью подобного ремесла. С малых лет она помогала матери в таких местах, где шум кухонной утвари сопровождался мелодией женских стонов и блаженных мужских вздохов. Порой в соседних комнатах она замечала оголённые тела.

Научившись читать и писать, девушка стала интересоваться совершенно не детскими книгами. Они хранились у амор — сотрудников публичного дома.

Мэйн стала Избранной в двадцать три года. Упускать возможность сменить профессию она не собиралась — отправилась в Редфилд на следующий день после обнаружения дара. Однако избавиться от старых привычек весьма сложно, особенно когда дело касается тиринов. Фэнг-Грейс ощущала тепло на своей груди, которую со страстью целовал русоволосый парень. Он прижимал её к себе всё крепче, и вместе с этим нарастало томительное напряжение.

— Алви, дорогуша, куда же так спешить? — слащаво произнесла Мэйн, немного отстранившись. — Соседки вернутся не скоро, так что времени у нас достаточно.

— Да, — усмехнулся Алвис. — Только тиринов у меня не так много. Так что будь паинькой — начинай их уже отрабатывать.

Подобная грубость не задела Мэйн — она встречала клиентов куда хуже: некоторые из них могли причинить не только моральную, но и физическую боль. Амора быстро поняла, что из себя представляет Алвис. Таких клиентов Мэйн обычно называла лицедеями: они показывали свой истинный облик, когда ощущали абсолютную власть над окружением.

— Как скажешь, Алви, — улыбнулась амора, ловко снимая его рубашку.

Когда Фэнг-Грейс потянулась к его шее, чтобы поцеловать, он грубо схватил девушку за волосы, заставив её кошачий хвост дёрнуться.

— Нет уж, — хитро улыбнулся он. — Для одних лишь поцелуев выходит слишком дорого.

Алвис одним движением руки заставил девушку встать перед ним на колени. Он откинул голову, и на его губах застыла та самая кривая ухмылка, которую обычно скрывала маска доброжелательности. Алвиса радовало, как Мэйн выполняла любые прихоти без какой-либо заносчивости. Единственным условием для подобных минут был заработок тиринов. Ради таких мгновений он мог работать сутками напролёт.

Пока Мэйн удовлетворяла его потребности, Алвис продолжал упиваться иллюзорной властью. В какой-то момент в его разум закралась мысль, столь бесстыдная, что даже происходящее рядом казалось настоящей скромностью:

«Интересно, а как бы выглядела Селина, стоя передо мной на четвереньках?»

***

Селина бегала по лагерю, бросая взгляд на всё, что имело красный оттенок — цветы, корзины, телеги, некоторые крыши кибиток. Однако красноволосую Раю она так и не нашла.

Когда отряды собирателей и охотников отправились на разведку, Рая пропала. Это было похоже на неё, но не в таких ситуациях — девочку всегда тянуло к приключениям, даже если они казались опасными. Гия хотела отправиться на её поиски, но Селина неожиданно вызвалась на помощь.

В кибитке оказалось пусто, в павильоне тоже. Обойдя лагерь, Селина остановилась у лекарской кибитки. Оттуда вышел Бонум, напевающий неизвестную мелодию. Он держал в руках пустую банку и маленький нож.

— Здравствуйте, — торопливо произнесла она, продолжая взглядом выискивать Раю.

— Добрый день, мисс Селина, — улыбнулся седовласый мужчина в круглых очках. — Вы что-то потеряли?

— Эм, да, — неуверенно ответила она. — Вы случайно не видели Раю? Может, она к вам приходила?

— Увы, но нет. С ней что-то случилось?

— Кажется, утром она неважно себя чувствовала.

— А чего же она ко мне не пришла? Вы ведь знаете, где моя кибитка, верно?

— Д-да, знаю, — нахмурилась она. — Я говорила ей зайти к вам, но она слишком упряма.

— Припоминаю, — задумчиво ответил Силео, поправив очки. — В таком случае, давайте я помогу вам её найти.

— Это было бы чудес… — Селина запнулась, вспомнив, что не проверила ещё одно место. — Кажется, я знаю, где она. Может, будет лучше, если я приведу её к вам? Вы ведь будете на месте?

Силео посмотрел на банку и нож. Он планировал собрать несколько образцов ядовитых растений, но от работы отлынивать нельзя.

— Конечно, — кивнул Бонум. — Только, прошу, не затягивайте. Любая рана в тропиках может стать смертельной.

— Поняла, поняла, — бросила Селина и направилась к бамбуковому строению.

В туалетной комнате царила тишина, прерываемая лишь тихим всхлипом.

— Рая? Это ты? — Ответа не последовало, поэтому Селина медленно подошла к кабинке, откуда доносился плач. — Рая?

— Чего тебе? — хрипло ответила гроттийка, медленно приоткрыв дверцу.

— Что случилось? — Младшая Кастос чуть было не запнулась, увидев заплаканное лицо девочки. — Тебе плохо? Болит что-то?

— Кажется… — сдавленно ответила Рая, смотря в пол, — я умираю.

— Ты чего такое говоришь?! — возмутилась Селина. — Нельзя так шутить!

— А я и не шучу! — разозлилась девочка, оскалив зубы. — Из меня кровь льётся, а я… а мне…

Рая запнулась, не зная, как выразить в словах то, что её беспокоило. С самого утра она испытывала не только раздражение, но и тянущую боль в нижней части живота. Ей казалось, что всему виной тот рисовый блинчик. На деле это была лишь часть её взросления.

Напряжение в плечах Селины мгновенно исчезло. Она невольно прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

— Думаю, у тебя начались месячные. Не переживай, это не смертельно.

— Ме-сяч-ные? Чо это? Проклятье какое-то?

— Ну, можно и так сказать, — всё же захихикала Селина. — Подожди меня тут. Я принесу тебе льняной подклад.

— Подклад? — хмуро переспросила гроттийка. Когда боль усилилась, она схватилась за живот.

Селина ринулась к выходу, бросив напоследок:

— Скоро вернусь! Только никуда не уходи!

— Да я и не собиралась, — прошептала девочка.

Ожидание давалось Рае тяжело, но выбирать не приходилось. Пока Селина договаривалась с Бонумом о получении зачарованного подклада, гроттийка сидела в кабинке, нервно теребя пальцы. Говорить о закрытых частях тела у гроттийцев было не принято. Даже невинный поцелуй в щёку в общественном месте могли неправильно понять и осудить. Поэтому встретившись с естественным этапом взросления, девочка испытала такой страх, что тут же спряталась в туалете. Она, как обычно делают коты, решила умереть в одиночестве, не желая тревожить друзей.

— Рая, ты всё ещё здесь? — послышался голос Селины.

— Да.

— Можно войти?

— Д-да, — менее уверенно ответила Рая.

Селина протянула девочке прямоугольный подклад с пришитыми к нему четырьмя тканевыми полосками.

— Вот, держи.

— И… чо надо делать? — недоверчиво спросила гроттийка, брезгливо взяв подклад.

— Подложить и завязать, — спокойно ответила Селина, заметив, как девочка нервничает. — Не переживай, эта подкладка зачарованная — в ней можно ходить весь день. А вот в Олдвуде такого не было. Приходилось менять их каждые три часа, если не меньше. Ещё и цены с каждым годом росли, будто…

— Да поняла я, — прошипела девочка, не желая слушать подробности. — Может, теперь выйдешь?

— А… да, извини. — От неловкости Селина отвела взгляд и поспешила закрыть за собой дверцу.

После нескольких неудачных попыток Рая всё же смогла прикрепить подклад к нижнему белью и, облегчённо вздохнув, прошептала:

— Селин…

— Да? Всё хорошо? Разобралась? Помочь?

— Нет, я просто хотела сказать… спасибо.

***

Группа разведки состояла из пяти студентов. Они шли по главной тропе, с любопытством разглядывая лианы, цветастые растения, невысокие зелёные кусты и толстые деревья, листья которых закрывали путников от солнца. Духота уже ощущалась, и несмотря на лёгкую хлопковую одежду, кожа стала влажной от пота. Гия занервничала чуть сильнее — пальцы снова потянулись к шее, судорожно расчёсывая воспалённую кожу.

— Что у тебя за пятна? — полюбопытствовал Найтджар, прищурившись с полуоткрытым ртом.

— Ничего, — коротко ответила Гия, торопливо закрыв шею волосами. — Комар, наверное.

— Сильно чешется?

— Не особо.

— Может, лучше к лекарю? Вдруг не комар? — заботливо спросил Найтджар. — Здесь водятся ядовитые насекомые, понимаешь?

— Понимаю, — Гия вежливо улыбнулась. — Чего ты со мной как с ребёнком разговариваешь?

— Мне не приходилось бывать в этих землях, но мой брат, Колти, частенько приезжал сюда по работе. Он рассказывал о таких жутких вещах, что… в общем, любая мелочь в тропиках может стать проблемой. — Найтджар слегка нахмурился и чуть тише добавил: — Большой проблемой.

— Всё нормально. — Гия откинула от себя очередную лиану, свисающую с дерева. — Если бы там был яд, я бы откинулась ещё вчера.

— Не шути так. — Взгляд Найтджара значительно помрачнел. — Над Ретсэ нельзя смеяться, иначе он тебя заберёт. Лучше обратись к лекарю.

— Нет, к нему не пойду.

— Почему?

— Потому что.

— Нельзя так относиться к своему здоровью! — Найтджар был возмущён настолько, что не заметил камня, спрятавшегося под широкими листьями кустарника. Споткнувшись, он уже вытянул руки, чтобы приземлиться на них, но Гия успела схватить его за рюкзак.

— Осторожно, Картошка!

— Чего? — непонимающе произнёс он, вернув равновесие. — Какая ещё картошка?

— Да это… ты лучше смотри себе под ноги! — фыркнула она, нервно обойдя друга.

Найтджар нахмурился и, почесав затылок, последовал за Гией, которая, судя по быстрому шагу, не желала продолжать разговор.

Спустя некоторое время отряд разведчиков достиг развилки. Леви, оценив ситуацию, предложил разделиться и встретиться здесь через час. Удивительным для демона оказалось то, что Гия проявила желание пойти с ним. Он и сам хотел обсудить амулет наедине, но видеть, как девушка проявляет инициативу, заставило его мысленно улыбнуться.

— Тебе настолько наскучили бестиалы, что ты предпочла идти с демоном? — не удержался Леви, желая вновь услышать «да».

— Даже не надейся, — усмехнулась она. — Я знаю, о чём ты подумал.

— И о чём же? — невинно произнёс он.

— Хочешь потешить своё эго.

— Может быть, — признался демон, улыбнувшись.

— Что ты узнал об амулете? — Гия аккуратно обошла муравейник, не желая нарушать покой насекомых. — Ты ведь о нём хотел поговорить?

— Да, — кивнул Супербия, — я нашёл его.

— И где он? У тебя? Или…

— Не торопись, — протянул он. — Я не уверен, что это ТОТ амулет.

Они шли по дороге, которая с каждым шагом сужалась, заставляя их идти друг за другом.

— Ну и где ты его видел? — нахмурилась Гия, постепенно теряя терпение.

— У Вэнса.

— Информативно, — съязвила она.

— Это мой сосед. Ты его уже видела — чёрные волосы, голубые глаза…

— Тот мальчуган? — прошептала девушка, нахмурившись ещё сильнее. — И чего ж ты медлишь? Почему не забрал амулет?

— Воспитание, знаешь ли.

— Какое, к чёрту, воспитание?! — возмутилась Гия, нервно прикусив губу. — Этот гадёныш украл мой артефакт!

— Знаю, знаю, — устало выдохнул Леви. — Но это не значит, что и я должен опускаться до воровства, верно? Тем более, как уже было сказано: «Я не уверен, что это ТОТ САМЫЙ амулет». Предлагаю понаблюдать за ним. Время ведь у нас есть?

— Его как раз-таки нет, — буркнула Гия, продолжая следовать за ним. — Мне нужен артефакт, чтобы спросить о нём в библиотеке.

— Ты о «Фабуле»? — догадался демон.

— Да, — кивнула она и неожиданно врезалась в его спину. Потерев нос, Гия недовольно фыркнула: — Ты чего остановился?

— Тупик, — коротко ответил он, указав на табличку «Внимание! Вы подошли к границе академии, пожалуйста, вернитесь обратно».

— Ясно, — выдохнула Гия, разворачиваясь. — Тогда давай возвращаться. А что касается амулета…

— Знаю, тебе не терпится вернуться домой, но… — Левиафан отвёл взгляд от таблички, и в его глазах, обычно холодных и расчётливых, мелькнуло что-то похожее на искреннюю заботу. Тон смягчился, утратив привычную язвительность. — Может, подождёшь ещё немного?

— Ты настолько сомневаешься, был ли это мой амулет?

— Да, настолько, — торопливо ответил Леви, бесшумно усмехнувшись.

— Тогда… ладно, — нехотя согласилась она. — Но ждать вечность я не собираюсь.

— Понимаю, — учтиво кивнул он. — Этого я и не прошу.

Вернувшись к развилке, студенты поделились результатами разведки. Одна группа нашла не только фруктовые деревья, но и место обитания маленьких кабанов, которых называли титами. Убедившись, что дорога не представляет особой опасности, ребята, собравшись с силами, приступили к охоте.

Глава 3. Голод

Рая лежала в кибитке, свернувшись калачиком. Рая сильнее вжалась животом в подушку, закусив губу так, что та побелела. Селина сидела рядом, размешивая крепкий чай с сахаром.

— Вот, выпей, — тоненьким голосом произнесла Селина, протянув девочке чашку.

— С-спасибо, — хрипло ответила Рая, медленно приподнимаясь. Сделав пару глотков, девочка хмуро посмотрела на чёрный, почти как кофе, чай. — Год начался паршиво.

— Не переживай, такие боли только в первый день, — ободряюще ответила Селина, сев рядом. — Завтра будет гораздо лучше.

— Вот бы так со всем работало, — печально усмехнулась Рая, разглядывая кружку.

— Что ты имеешь в виду?

— Экзамен, — выдавила из себя девочка, смахнув со щеки слезу. — Но ты не захочешь это обсуждать.

Селине хотелось сделать вид, что она вновь увлечена чем угодно, только не воспоминаниями. Она отвела взгляд. Однако притворяться, что её интересует фикус в горшочке, уже не могла. Селина помнила, с какой теплотой девочка отзывалась об Аише, которая таинственным образом превратилась в омерзительное чудовище. И ведь никто за время плавания даже не поинтересовался самочувствием Раи — каждый думал только о себе.

— Я не хочу вспоминать тот день, — призналась Селина. — Но видеть, как тебе плохо, не хочу ещё больше. Что тебя беспокоит?

Девочка повернулась к подруге и, легонько улыбнувшись, произнесла:

— Аиша.

Да, Селина это предвидела, а потому тяжело вздохнула и продолжила слушать Раю.

— Когда мы сели на корабль, я надеялась, что забуду об экзамене. Наверное, Эстер услышала желание, но исполнила его как-то по-дурацки! Всю дорогу укачивало, и думать об Аише не было ни сил, ни времени. И вот, оказавшись на суше, все эти воспоминания…

Рая отвернулась, чтобы утереть слёзы. Селина, сдерживая желание утешить девочку, продолжала молчать — она знала, что Рая этого не потерпит.

— Нахлынуло всё разом! — продолжила девочка. — Мама говорила, что если гроттийцы умирают, то попадают в лучший мир, а потому грустить по ним не стоит. Но почему мы должны так легко отпускать близких? Почему все думают, что после смерти они попадут в лучший мир?! Что если Аиша продолжает страдать? Продолжает ломать себя на части, как это было на экзамене? И больше всего меня раздражает, что я ничего тогда не сделала… ничего!

Голос Раи сорвался на крик. Селина, не сдержав свой порыв, всё же обняла подругу. Та сначала отталкивала её: размахивала руками и истерично кричала непристойные слова. Однако спустя пару минут напряжение утихло и ярость сменилась чистой грустью, которая вытекала вместе со слезами.

— Прости, — пропищала Селина, заплакав тоже. — Прости, что меня не было рядом.

Они всхлипывали в полной тишине до тех пор, пока дверь с грохотом не отворилась и внутрь не вбежала запыхавшаяся Мэнси.

— Вы чего тут расселись? Охота уже закончилась! — она недовольно посмотрела на Раю. — И где, Ретсэ тебя дери, ты пропадала? Пригласила в отряд и сама же слиняла!

— Тц! Ничо подобного! — Рая моментально вернула уверенность в голосе.

— Извини, Мэнси, — прошептала Селина. — Просто у Раи…

Бестиалка в круглых очках не желала слышать оправданий:

— Потом расскажете! Там помощь нужна! Рук не хватает, понимаете?!

Селина вскочила с кровати. Её плечи поднялись, а губы от неуверенности задрожали.

— Да что случилось?!

***

Найтджар, скрывшись за широкими листьями кустарника, недовольно поглядывал то на Гию, то на Леви. Они сидели неподалёку, обсуждая план, который совершенно его не устраивал.

— Можно заключить их в барьер, — шёпотом произнёс Супербия, устремив взгляд на небольшую поляну, где хрюкали маленькие кабанчики с чёрно-коричневыми пятнами.

— А дальше что? — еле слышно спросила Гия. — Ждать, пока они сдохнут от голода?

— Я ещё не договорил, — с ухмылкой протянул Левиафан. — Как только создадим барьер, начнём сужать его границы.

— И как долго нам это делать? — нахмурилась она.

— До тех пор… — Леви выдержал театральную паузу, — пока не услышим хруст.

Найтджар, не сдержавшись, вклинился в разговор:

— Я против. Охота должна оставаться охотой, а не каким-то… живодёрством.

— Живодёрство? — усмехнулся Леви, оттянув прилипший к телу воротник. — Тогда предложи свой вариант. И желательно побыстрее. Не хотелось бы носиться по джунглям в разгар жары.

— Н-ну, — Найтджар нахмурился. После недолгой паузы он неуверенно произнёс: — Можно сделать ловушку: насыпать ягод, подвязать лиану и…

— Долго, — перебил его Супербия. — Ещё варианты?

Найтджар слегка скривил лицо.

— Ещё можно попробовать дальний бой, например, метание кинжалом. Что скажете?

— Во-первых, — Леви изо всех сил старался не закатывать глаза, — есть большая вероятность, что ни один кинжал не достигнет цели. Во-вторых, даже если и достигнет, то кабан будет мучиться куда сильнее, чем в случае с барьером. В-третьих, твой «план» занимает много энергии и совершенно неэффективен. После охоты мы должны не только донести добычу, но и отправиться на занятия. Если верить куратору, то практики у нас будет немало.

— И всё же…

Со стороны поляны раздался громкий визг. Найтджар округлил глаза. Шесть маленьких кабанов, каждый из которых был размером с обычную кошку, пытались выбраться из барьера. Они ударялись о невидимую стену и в панике сбивали друг друга с ног. Когда границы барьера стали настолько узкими, что живность перестала шевелиться, раздался хруст… а потом ещё один… и ещё.

— Мы же не договорили! — вскипел Найтджар, грозно посмотрев на демона. — Почему ты всё равно сделал по-своему?!

— Это не я, — удивлённо прошептал Леви, медленно повернувшись к Гие. Её вытянутая ладонь слегка дрожала. Пальцы сжимались так медленно, будто она держала невидимый резиновый мячик. Когда раздался шестой хруст, она расслабила руку, устало выдохнула и без каких-либо эмоций посмотрела на друзей.

— Пока вы спорили, они начали разбегаться.

— Поэтому ты решила их удавить? — Найтджар отшатнулся, его лицо побледнело, а к горлу подступил ком. Он смотрел на Гию так, словно перед ним стоял другой человек. — ТАК охоту не ведут!

— Тогда иди в собирательство, — холодно произнесла она, двинувшись в сторону кабанов.

Ночные кошмары превращали Гию в комок злости и раздражения. Обычно подобные сны являлись отголосками прошлого, но в последнее время всё было иначе: она не знала Солиту, живущую у большого клёна, никогда не встречала родителей мальчика, на которых почему-то злилась. Страшнее оказалось то, что, проснувшись, она чувствовала смерть, не свою, а его — белобрысого мальчика, который так любил муравьёв.

— Да что с тобой?! — Найтджар пытался схватить подругу за руку, но Леви преградил ему путь.

— Сейчас не лучшее время для выяснения отношений, — спокойный тон демона расслабил плечи бестиала. — Будет куда полезнее, если вы с Грэйстоунами отправитесь в лагерь и подготовите кухню.

— Но…

— Не стоит, Найтджар, — чуть напористее произнёс Леви. — Просто сделай, как я сказал.

— Но…

— Ты меня вообще слушаешь? — Взгляд Левиафана стал серьёзнее, отчего Найтджар невольно вспомнил старшего брата Колти.

— Л-ладно, — недовольно буркнул он и, развернувшись, направился на поиски Грэйстоунов.

Сопроводив Найтджара скучающим взглядом, Леви подошёл к Гие. Она с любопытством разглядывала мёртвых животных, из которых медленно вытекала кровь. Сначала демон обрадовался, что подруга выбрала ЕГО метод охоты, но, заметив её отстранённый вид, напрягся.

— Ты неважно себя чувствуешь? — предположил он, опасаясь, что её состояние может быть связано с эфиритским ядром. В случае, если оно взбунтуется — жди беды.

— Н-нет, — неуверенно ответила она, нахмурившись. — Наоборот, я чувствую себя гораздо… лучше?

— Хм… — Леви засмотрелся на её мешки под глазами. — Ты всё ещё продолжаешь видеть кошмары.

— И что с того?

— Не нравится мне это.

— Ха, — Гия значительно повеселела. — Будто я от них в восторге.

— Знаешь, — осторожно произнёс Супербия, будто разговаривает с диким зверем, — кошмары не могут сниться так долго без видимой причины.

— Тебе-то откуда знать? Сны ведь к тебе не приходят, — буркнула она, вытащив из рюкзака прочную верёвку.

— Не приходят, — подтвердил он, помогая ей с перевязкой туши. — Но я много читал о них.

— Кто бы сомневался, — усмехнулась Гия. — И что же говорится в твоих пыльных книжулях?

— По некоторым записям мои предки могли управлять снами. Таким образом, они влияли на смертных, заставляя тех согрешить. Но, как по мне, это сущий бред.

— А что так? — ехидно спросила она. — В Библии часто упоминалось, что избранные, наподобие Иосифа, общались с Богом через сны. Так почему же демоны не могли делать то же самое? Уверена, они бы воспользовались случаем.

— Потому что, — с хищной улыбкой произнёс он, — грешить заставляют не демоны, а помыслы самих смертных. И когда наступает время принять ответственность, увы, они этого не делают. Им гораздо легче обвинить беса, которого никто никогда не видел.

Гия посмотрела на перевязанных между собой кабанов и невольно нахмурилась.

— Если верить твоим словам, то я только что согрешила, отняв их жизни. Вот только… — она запнулась, сомневаясь, стоит ли об этом говорить.

— Вот только что? — поторопил её Леви.

— Мне не кажется это чем-то плохим.

— Так и есть, — спокойно ответил он, будто они разговаривали о повседневных делах. — Эти существа станут нашим пропитанием на ближайшие два дня. Думать об отнятых жизнях — бессмысленно, ведь если бы ты не убила их, то жизнь погасла бы в тебе.

Демон поднял холодный взгляд, всматриваясь в янтарные глаза, которые казались тусклыми, лишёнными всякой энергии.

— Однако, — продолжил он, — если ты, причинив им боль, получила наслаждение, то это первый признак потери себя.

***

«Когда мне было двенадцать, родители открыли небольшую мастерскую в центральной части Редфилда. Поначалу они таскали меня с собой, однако моя энергичность раздражала отца куда сильнее долгов и нехватки времени. После подзатыльников он любил повторять, что мужчины не должны вести себя подобным образом, что мужчины должны быть сдержанными, здравомыслящими и внимательными.

Не выдержав моей компании, отец стал оставлять меня у своей сестры. С тех пор я и возненавидел чесночный запах. Чувствовал его везде — на её руках, волосах, губах… языке. Внешность моей тётки полностью отражала её характер: жирная масса с отвратительной бородавкой на огромном носу. Она заставляла делать те вещи, о которых нельзя было говорить. Так продолжалось… не знаю… не помню…

Однако мои страдания окупились. Отец стал гордиться мной, ведь я стал сдержанным, здравомыслящим и внимательным».

Воспоминания Алвиса Бенедикта.

Утром следующего дня Рудеус проснулся от постукиваний, доносящихся с крыши. Он медленно приподнялся, устало посмотрев в окно. Снаружи лил такой сильный дождь, что соседняя кибитка потерялась за нескончаемым потоком воды, оставляя видимыми лишь слабые очертания крыши и колёс. Казалось, подобное явление должно расстроить любого студента, чьи занятия проходили на улице, но к эльфам это не относилось. Они любили дожди, запах мокрой травы и самое главное — воду, родную стихию.

Рудеус поднялся с дивана и тут же схватился за бурчащий живот. Он не ел со вчерашнего утра. Пока студенты охотились за будущим обедом, Оркис лежал в кибитке, допивая последнюю бутылку припрятанного эля. Он хотел пополнить запасы, но покидать лагерь было запрещено, да и тиринов на покупку алкоголя уже не хватало. Вирия, узнав, что её гневное письмо никак не повлияло на младшего брата, перестала отправлять деньги. Рудеуса подобный поступок не особо расстроил, скорее повеселил. Они с сестрой всегда плохо ладили: каждый из них пытался завладеть вниманием родителей, и у сестры это получалось куда лучше.

Когда желудок перестал бурчать, Рудеус брезгливо посмотрел на спящих соседей и вышел из комнаты.

— Блорок Алаквала, — прошептал он, подняв ладонь вверх. Невидимый барьер защищал от дождя. В груди кольнуло — Рудеус вспомнил, как Пертила защищала этим заклинанием Найтджара от ледяных волн.

Дойдя до туалета, эльф, как ему показалось, услышал ссору влюблённых. Но выглянув в узкое окно, он осознал, что ошибся. За бамбуковым строением прятались Алвис и Мэйн. Русоволосый парень нервно жестикулировал, словно пытался ей что-то доказать, в то время как она внимательно наблюдала за каждым его движением.

— Мэйн, ну чего ты так упрямишься? Всегда ведь шла мне навстречу!

Гнев Алвиса заставил Руди беззвучно ухмыльнуться. Он ни на миг не забывал, как этот человек бросил его под палящим солнцем.

Мэйн, поправив насквозь промокшую рубашку, спокойно ответила:

— Дорогуша, ты ведь знаешь мои условия: нет денег, нет развлечений.

— Я всегда платил тебе вовремя, — прошипел Алвис сквозь зубы. — Но сейчас такой возможности нет. Мы отрезаны от города, понимаешь?

— Понимаю, — учтиво кивнула она. — Вот только причём здесь Я?

Он попытался схватить её за плечо, но Мэйн успела невербально призвать магию, отчего его рука ударилась о невидимый барьер.

— Знаешь, Алвис, — устало выдохнула девушка, чьи пушистые ушки прильнули к волосам, — за бесплатно я могла бы прогуляться, побеседовать о жизни, разделить трапезу. А вот надрываться и скакать на тебе — нет уж. Для подобной роли можешь поговорить со своей девушкой.

Она развернулась и уверенно шагнула вперёд, дополнив свои слова следующим:

— Однако если ты всё же найдёшь тирины, мои двери вновь откроются.

— Не только двери, — фыркнул Алвис, на что Мэйн лишь махнула хвостом и неторопливо покинула место встречи.

Когда её силуэт исчез, Бенедикт прошептал:

— Тварь.

***

Высокий потолок, сотканный из ветвей и листьев, укрывал студентов от проливного дождя. Строение, напоминающее огромное бунгало, магическим образом появилось ранним утром. Как раз в тот момент, когда преподаватель Маусден по основам земной магии прибыла в лагерь. Профессор средних лет имела невысокий рост, пухлое телосложение, короткие светлые волосы, круглые уши, напоминающие мышиные, и длинный беличий хвост. Она расхаживала по аудитории, наблюдая, как студенты заполняют пространство.

— Меня зовут Шинша Маусден! — пропищала она, подняв голову и выпрямив спину. Брови она нахмурила, хотя, судя по морщинам на лбу, удивлялась она чаще, чем выглядела сурово. — Прошу вас сесть на свои места и не задерживать занятие.

— И-извините, профессор.

— Да, маленькая девочка? — быстро ответила Шинша, смотря на Селину.

— А куда нам садиться?

— На пол, конечно же.

Студенты неторопливо сели, поглядывая друг на друга. Никто не знал, говорит ли она правду или шутит. Когда профессор продолжила лекцию, все сомнения развеялись.

— Судя по спискам, — протянула Шинша, вытащив из кармана мятый пергамент, — вы у нас группа Б?

— Всё верно, — ответил Левиафан. — У нас также изменился состав студентов, поэтому…

— Я сама разберусь, — отрезала профессор Маусден, махнув рукой.

Супербия пожал плечами. Он лишь пытался отметить, что после экзамена количество студентов поредело и куратору пришлось заняться перераспределением.

Во время переклички Шинша не могла произнести фамилию Бенедикта, путая её с Биниди и Бэнет. Но куда сложнее профессору пришлось с мальчиком по имени Вэнс Фортис. Он единственный, кто вместо чёткого ответа поднимал руку, безмолвно указывая на своё присутствие.

— Ну наконец-то, — прошептала она, убрав список обратно в карман. — Теперь приступим к занятию. Сегодня я хочу посмотреть, у кого какие способности. Для этого мы изучим два заклинания — «Гротос» и «Краташ». Кто-то уже слышал про них?

Леви скользнул взглядом по Рудеусу, который ранее произносил заклинание «Трити Гротос». Однако, услышав вопрос профессора, эльф даже не шелохнулся. Вместо него ответила Мэнси:

— Эти заклинания не будут работать без конкретики. То же самое было с «Блорок» и…

— Мисс Мэнси, — строго произнесла профессор, которая не признавала ни другие народы, ни их магию, — я ведь не спрашивала о барьерной магии.

— Д-да, верно, — виновато ответила бестиалка, опустив лисий хвост. — Заклинание «Гротос» направлено на рост растений. А вот «Краташ» — позволяет разрыхлять почву или ломать твёрдые объекты, наподобие камня.

— Спасибо, мисс Мэнси, — кивнула Шинша. — Предлагаю начать с «Гротос». — Она вытянула ладонь и безмолвно начала колдовать: напротив каждого студента пророс маленький круглый лист, внутри которого завёрнуто семечко. — Это семя принадлежит цветам под названием «цинния». Чтобы заклинание сработало, вы должны знать, к какому семейству и роду принадлежит растение. Конечно, можно использовать обобщённые слова, вроде «Трити», что означает «Дерево». Однако результат получится непредсказуемым, да и сил заберёт куда больше. С этим всё понятно?

Селина подняла руку.

— Да, мисс… эм…

— Селина.

— Точно, — протянула профессор. — Какой у вас вопрос, мисс Селина?

— Получается, мы должны сказать «Цинния», после чего произнести «Гротос»?

— Именно так, — ответила Маусден. Затем она хитро улыбнулась, словно замыслила какую-то пакость. — Если вопросов больше нет, советую приступать. Время идёт, а ведь вам ещё готовить обед.

Некоторые студенты тяжело вздохнули: одни вспомнили неудавшуюся охоту, другие — плохо приготовленные блюда. Когда у них получилось отогнать неприятные мысли, аудитория заполнилась шумом. Сначала это были попытки произнести заклинание, потом послышались разочарованные вздохи, а чуть погодя и ругательства. Больше всего недовольство проявляла Селина — ещё с прошлого года она поняла, что элемент земли ей совершенно не подходит.

Вытянув ладонь, младшая Кастос произнесла заклинание, но семя даже не шелохнулось. Каждая секунда, каждый радостный вскрик «Получилось!» заставляли её злиться — не на студентов, которым легко давалась стихия, а на саму себя. Она чувствовала слабость и одновременно с этим — безысходность.

— Ты слишком рассеянная, — неожиданно произнёс Рудеус, лениво сидевший у колонны.

— Т-ты это мне? — уточнила Селина, повернувшись. Эльф неотрывно смотрел на белый цветок, который создал после третьей попытки. Это был белый шарообразный бутон с пушистой жёлтой серединкой.

— Тебе, — ответил он, коснувшись лепестка.

— И… что мне с этим делать? — Для Селины, впрочем, как и для всех вокруг, их разговор казался неестественным — слишком спокойным.

— Отбросить лишнее и… — Рудеус слегка замялся, — представить, будто даришь кому-то жизнь.

— С-спасибо, — пробормотала она, — попробую.

Селина робко вытянула ладонь, закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, прошептала заклинание. Сначала её отвлекали голоса и шум дождя, но со временем, продолжая пытаться, она перестала их слышать.

«Как подарить кому-то жизнь, если не знаешь, как она выглядит? Может, она похожа на солнечный свет? Нет, слишком уж ярко. Надо понять, с чего вообще начинается жизнь. С движения? А что есть движение? Хм… энергия, верно? Тогда легче представить её в виде потока. Но как это должно выглядеть? Вода? Нет. Песок? Ближе. А если это мягкое золотое свечение в виде песка, что плывёт, как вода? Ха! Вот так придумала!»

Селина улыбнулась и вновь повторила заклинание. Открыв глаза, она восторженно закричала:

— Получилось! У меня получилось!

Жёлтая цинния выросла крохотной и слабой, но это нисколько не смутило Селину. Она продолжала визжать от радости и, скользнув взглядом по Оркису, чуть было не обняла его в порыве эмоций.

— Спасибо! — вскрикнула она, благодарно сложив ладони вместе. — У меня всё получилось!

— Я слышал, — холодно ответил он, продолжая трогать белые лепестки своего творения.

Алвис подсел к Селине ближе:

— Надо же! А может, и меня научишь? А то совсем ничего не получается.

— Конечно, — бодро ответила она.

Рудеус незаметно для других посмотрел на золотые волосы — их сияние продолжало напоминать погибшую подругу. Задерживаться на них он не стал, ему всё ещё было трудно вспоминать Перти. Он перевёл внимание на неугомонного студента, сидящего в дальней части аудитории.

«А вот и наш странный сосед», — подумал Рудеус, наблюдая, как Вэнс двигает ладонью. Мальчик пытался невербально призвать магию… безуспешно.

— Мистер Фортис! — с ноткой раздражения сказала Шинша. — Вам необходимо произнести за-кли-на-ние! Без него будет гораздо сложнее.

Мальчик лениво посмотрел на женщину, коротко кивнул и продолжил свои попытки в том же духе.

— Ну что за упрямец, — прошептала профессор, покачав головой. Она принялась расхаживать по аудитории, приглядываясь к цветам. Шинша знала, что цинния — особый вид растений. С их помощью можно было узнать о владельце. Например, фиолетовый цветок, который вырастил Левиафан, указывал на его мечтательность, духовность и королевскую роскошь. Оранжевый символизировал энтузиазм, дружелюбие и тепло, именно такая цинния появилась у Найтджара.

Когда профессор подошла к Гие, её шаги стихли. Она испуганно посмотрела на чёрный цветок и хрипло произнесла:

— Мисс Гия, верно?

— Да, профессор? — Старшая Кастос нахмурилась, заметив беспокойство в глазах профессора. — Что-то не так?

— Вы себя хорошо чувствуете?

— Эм… да, — удивилась Гия. — А что?

— Знаете… — профессор запнулась, потеряв былую уверенность, — вы лучше задержитесь после занятия. Хочу кое-что обсудить с вами.

— Ладно, — протянула Гия и непонимающе посмотрела на Леви, который в ответ пожал плечами.

Обойдя каждого студента, Шинша вернулась к исходной позиции.

— Итак! — вскрикнула она, привлекая внимание. — Те, у кого не получилось, прошу, не расстраиваться. Вы можете забрать семя и попрактиковаться вне занятий. А сейчас изучим второе заклинание «Краташ».

Профессор попросила студентов освободить центр аудитории. Затем она приняла боевую стойку, медленно соединила ладони, а после резко их развела. Дощечки на полу расступились. Показалась голая земля.

— У каждого будет ровно три попытки, чтобы разрыхлить почву. Для этого необходимо произнести «Гратаутунд Краташ».

— Профессор? — позвала её Прима, подняв руку.

— Да, мисс Прима? Что-то непонятно?

— Почему у нас всего три попытки?

— Ну… — протянула Шинша, — скажу, как закончите.

Такой ответ возмутил Приму, правда, вместо спора она лишь скрестила руки и отвела взгляд.

Шло время. Мало кто из студентов разрыхлил почву с первого раза. Даже Оркис, которому земная стихия подчинялась охотнее других, выполнил задание со второй попытки. Когда к центру подошёл Вэнс, Шинша тяжело вздохнула, предвещая неминуемый провал. Однако мальчик смог удивить — он без каких-либо слов исполнил заклинание.

Студенты ахнули от небывалого представления. Некоторые даже захлопали в ладоши, будто находились в театре.

— Потрясающе! — вскрикнула профессор, округлив глаза. Она ещё не встречала детей, которые разбивали бы камни без единого слова. — Как вам это удалось?!

Вэнс медленно поднял взгляд и, улыбнувшись, пожал плечами.

— Ясно, — буркнула она, разочаровавшись его молчанием. — Тогда на сегодня достаточно практики.

Она махнула рукой, восстановив первоначальный вид пола.

— Теперь объясню, почему мы начали с этих заклинаний. Магия земли имеет два основных ответвления — растения и камни. Под камнями я подразумеваю всё, что относится к почве: земля, камни, руда и даже песок. Техника их реализации кардинально отличается. Чтобы управлять растениями, недостаточно просто разбираться в их семействах. Вы должны уметь делиться с ними особой энергией, а для этого необходимо понимать суть жизни. Но вот камни… — Она сделала небольшую паузу, посмотрев на Вэнса, — имеют ровно противоположное назначение. Чтобы управлять ими, вы должны познать суть разрушения.

Шинша начала расхаживать по аудитории, а её шаги поглотил шум усиливающегося дождя.

— Куратор Бастион уже упоминала квалификацию, верно?

Ученики закивали, и профессор продолжила:

— Она пройдёт в начале сентября. К тому моменту вы должны определиться с ответвлением. После промежуточного экзамена учебная программа поменяется. Одна группа студентов будет изучать растения, другая — камни.

Младшая Грэйстоун подняла руку и, не дожидаясь разрешения профессора, спросила:

— Почему мы не можем изучать и то, и другое?

— Для этого потребуется гораздо больше времени, а у нас, увы, только один год.

— Жаль.

***

Вечером того же дня в павильоне было гораздо меньше студентов. Из-за дождя охотиться стало сложнее, а выходить за пределы кибитки не хотелось. Однако Селина всегда с особой ответственностью относилась к поварскому делу. Вместо отдыха она носилась вокруг печи, периодически глядя на тикающие часы, висевшие на колонне.

— Ещё десять минут. Хотя нет, уже девять, — прошептала она, нервно покусывая губы.

Кухня, как и многое в этом месте, находилась снаружи. Шесть глиняных печей, обложенных коричневыми кирпичами, стояли неподалёку друг от друга. Их окружали столы, сотканные из веток, а также различная кухонная утварь, наподобие чугунных казанов и сковородок. На поверхности каждой печи лежала чёрная каменная плита. На ней жарили блюда, но Селина предпочитала запекать.

— У меня уже всё готово, — спокойно произнёс Серви, держа в руках глубокую миску с зеленью и помидорами.

— Ага-а-а, — задумчиво протянула младшая Кастос, вглядываясь в содержимое. — Думаешь, одного салата будет достаточно?

— Нет, — быстро ответил он, — но ингредиентов у нас осталось немного, так что выбирать не приходится.

— А что ещё есть?

— Половина ананаса, два авокадо и связка бананов. Последнее я бы не стал использовать.

— Почему?

— Они уже обмякли, да и внешне чернее чёрного.

— Надо было вчера съесть, — с сожалением произнесла Селина. — Ладно, тогда добавь туда ещё авокадо и, пожалуйста, набери чайник.

Селина вновь посмотрела на часы. Пора. Она незамедлительно вытащила казан из печи. Ароматный мясной запах ощущался, несмотря на то, что блюдо было спрятано под крышкой. Девушка с трепетом приоткрыла её. Булькающее рагу заставило её улыбнуться.

— Всё-таки не передержала, — довольно пробормотала Селина, закинув внутрь несколько щепоток зелени.

Оставив рагу на каменной плите, она решила помочь Серви.

— Ты когда-нибудь пробовал ананасовый чай?

— Нет, а что?

— Ну вот, попробуешь, — захихикала она, приступив к чистке колючей кожуры.

— Это всё, конечно, очень оригинально, — тихо ответил он, в очередной раз перемешав салат, — но чайных листьев у нас нет.

— Может, спросим у других? Уверена, у кого-то они точно есть.

— Какая же ты наивная, — хмыкнул Серви. — Делиться здесь по доброте душевной никто не станет.

— Почему? А вдруг станет?

— Если хочешь получить желаемое, предложи что-то взамен. Но у нас ничего для этого нет.

Селина отказалась слушать Серви — она пристальным взглядом выискивала студентов, сидящих за обеденными столами. Она надеялась увидеть свежезаваренный чай, но вместо этого заметила эльфа. Оркис сидел у самого края павильона. Он устало раскинулся на стуле, наблюдая за дождём.

— Оркис ведь с вами живёт? — прошептала она.

— Ну, можно и так сказать, — Серви едва заметно хмыкнул. — Я его почти не вижу и не слышу. Обычно он либо спит, либо где-то бродит.

— Понятно, — с грустью произнесла она, вспомнив Пертилу. — А ты случайно не знаешь, в какой он команде?

— Команде? — нахмурился Серви. — Ты про добычу и готовку? Вроде он сам по себе.

— Ты живёшь с ним в одной кибитке и даже не интересовался этим? — удивилась Селина.

— А чего мне интересоваться? — буркнул белобрысый демон, пожав плечами. — Захочет — найдёт команду, не захочет — не найдёт. Не вижу здесь проблемы.

— Говоришь, как Леви.

— Спасибо, — неожиданно улыбнулся он, считая это лучшим комплиментом в мире.

Когда Селина схватила чашку и ринулась к казану, Серви невольно нахмурился.

— Ты чего удумала?

— Мне кажется, он не ел с самого утра. — Она принялась накладывать рагу в чашку.

— И что?

— Нельзя это так оставлять.

— Почему? — спросил Серви. — Он свой выбор сделал, а ты… эй! Прекрати! Нам и самим мало!

— Я… — замялась Селина, продолжая улыбаться. — Не особо хочу есть. А пропадать еде нельзя, так что…

Девушка не стала тратить время на придумывание оправданий — она торопливо направилась к дальней части павильона.

Оркис сидел, попивая из стакана обычную воду, чтобы хоть как-то заглушить чувство голода. Он изо всех сил старался наслаждаться звуком дождя. Правда, когда закрывал глаза, то невольно вспоминал первый поцелуй, произошедший как раз в дождливое время. В тот день Пертила бродила по окраине Айронхилла, не желая возвращаться в замок. Она устала от традиций, которым следовали эльфы ещё со времён Эпохи Войны. Ей было сложно принять статус обычной простолюдинки, не имеющей ни единой возможности оказаться в высшем обществе.

Когда Оркис нашёл её у леса, он с облегчением выдохнул — Пертила сидела под деревом, хоть и насквозь промокшая, зато целая и невредимая. Подойдя к ней, эльф уговаривал её вернуться домой, но Перти его будто не слышала. Истратив все попытки договориться, Оркис сделал то, на что ему тогда хватило смелости — поцеловал её.

Яркий мясной запах, ударивший в нос, заставил Рудеуса открыть глаза. Он непонимающе посмотрел на образовавшееся рядом рагу, после чего медленно поднял голову.

— Что за…

— Это тебе, — неуверенно произнесла Селина, продолжая указывать рукой на блюдо. — Ты, наверное, не ел, вот я и…

— Мне твоя жалость ни к чему, — грубо ответил он, отвернувшись. — Уйди.

— Это не жалость, я просто…

— Уйди-и-и.

Младшая Кастос, растерявшись, устало выдохнула, но «просьбу» выполнила. Когда её шаги удалились, эльф не мог понять, почему продолжает ощущать приятный аромат. Рагу осталось на столе.

— Вот же… — прошипел Оркис, нервно схватив керамическую чашку, и замахнулся. Руку схватили. Мальчик по имени Вэнс злобно смотрел на эльфа, мотая головой.

— Чего тебе? — нервно спросил Рудеус, дёрнув локтём. — Отпусти!

Мальчик указал пальцем на блюдо. Затем скрестил ладони, намекая, что еду выбрасывать нельзя.

— Ладно, не буду, — прыснул эльф, закатив глаза.

Вэнс тут же улыбнулся, принюхался к рагу и начал копаться в карманах.

— Ты что делаешь?

Мальчик, как обычно, ничего не ответил. Он лишь вытащил маленький мешочек и кинул его прямо в лицо эльфа. Тот уже хотел было возмутиться, но не успел — Вэнс показал большой палец вверх и тут же скрылся за ливнем.

В мешочке оказались листья травяного чая.

***

Шинша неряшливо ела запечённый батат, не обращая внимания ни на Ливору, ни на Луция. Сотрудники академии сидели под карнизом кибитки, откуда неторопливо вышел Силео. Он держал большой графин, внутри которого плавали апельсины.

— Профессор Маусден, не торопитесь, — учтиво произнёс лекарь, присаживаясь рядом. — Так еда усваивается хуже.

Он разлил сок по стаканам и протянул ей один из них.

— Ага, — небрежно ответила Шинша, шмыгнув носом.

Ливору её поведение не устроило, поэтому она холодно спросила:

— Профессор Маусден, вы настолько голодны, что забыли о вежливости?

— А… это, — Шинша рассеянно махнула рукой, чуть не задев стакан. — Извините, я просто задумалась. Спасибо за угощение, лекарь Бонум.

— Пожалуйста, — улыбнулся лекарь. — О чём задумались, если не секрет?

— О циннии.

— И что же с ней не так? — Силео приступил к трапезе.

— Лекарь Бонум, вы когда-нибудь гадали?

Лекаря так позабавил вопрос, что он едва не поперхнулся соком.

— Кхм… извините, профессор, но я в подобные бредни не верю.

— Тогда мне не о чем с вами разговаривать, — хмыкнула Шинша, отодвинув сок.

Луций, почувствовав напряжение, осторожно спросил:

— А в чём, собственно, дело?

— Ни в чём, — капризно ответила она. — Вы ведь тоже хотите назвать это бредом?

— С чего вы так решили? — удивился перевозчик. — Мне частенько гадали в Королевстве Бестиалов.

— Правда? — не скрывая интереса, спросила Шинша. — И что же они говорили?

— При всём моём уважении, профессор, это довольно личное, — ответил Луций и прикусил губу. — Хотя большая часть предсказаний уже сбылась. Например, мне как-то говорили, что я найду постоянную работу, и, как видите, нашёл.

Ливора, доев последний кусочек батата, усмехнулась:

— Для этого не обязательно ходить к гадалкам. Достаточно посетить Альянс Гильдий и трудиться не покладая рук.

— Вижу… — с брезгливостью произнесла Шинша, — вы тоже не верите в судьбу?

— Почему же? — спросила куратор, приподняв брови. — Я верю в то, что её можно менять.

— Есть вещи, которые изменить невозможно, например, прошлое, — с ехидной улыбкой произнесла Шинша. — Уж вы-то, куратор Бастион, наверняка об этом знаете.

— На что вы намекаете?

Луцию стало не по себе от назревающей ссоры:

— А давайте мы немного успокоимся? Всё-таки неправильно ссориться во время трапезы.

— Никто и не собирался, — процедила Ливора, взяв стакан. — Я лишь отстаиваю личные границы, точно как и вы.

— Ну хорошо, хорошо, — закивал Луций, после чего перевёл взгляд на Шиншу. — Профессор, почему вы вообще завели тему гадания?

— Меня беспокоит одна студентка. Вы ведь знаете об особенностях циннии?

— Честно говоря… — замялся Луций, — я даже не знаю, что это.

— Цинния — это растение семейства астровых. Теперь понятно? — Шинша презрительно обвела его взглядом. — Хотя по вам видно, что нет. У циннии каждый бутон имеет свой цвет — своё значение.

— А-а-а! — восторженно произнёс Луций. — Знаю, знаю! Дети у бестиалов частенько носятся с ними. Там по бутонам то ли характер можно определить, то ли любовь какую-то?

— Мимо, — строго произнесла Шинша. — Эти цветы показывают нынешнее состояние владельца. Если вы грустите от потери близкого, то бутон будет белым. Но спустя время скорбь проходит и тогда цвет меняется.

— А причём тут студентка? — вклинилась Ливора.

— О, теперь вам стало интересно? — ехидно спросила Шинша. — Что ж, я отвечу! На занятии у одной ученицы бутон окрасился в чёрный.

— Это означает, — задумчиво протянул перевозчик, — что она НЕ грустит от потери близкого?

— И снова мимо, — фыркнула Шинша. — Это значит, что она стремится к смерти.

— Не понял, — нахмурился Луций. — Вы имеете в виду, что она…

— Вы, конечно, этого не знаете, — перебила его бестиалка, — но в своё время я ассистировала душеведам. Они способны расколоть любого преступника, при этом не сказав ни слова.

— Даже так, — прошептал Луций, сглотнув. — То есть можно понять эстерлендца, просто заставив его вырастить цветочки?!

— Нет, конечно, — нахмурилась Шинша, — там гораздо больше нюансов! Но речь сейчас не о них. Все преступники, чьи циннии были чёрного цвета, отправлялись к Ретсэ по собственному желанию. Поэтому мне и пришлось поговорить с той студенткой: обсудить планы на будущее, понять её душевное состояние, понимаете?

— А как зовут ту студентку? — с волнением спросил Луций.

— Г-Гая, — неуверенно ответила профессор.

— Таких нет, — хмыкнула Ливора.

— А вам, как я погляжу, всё ещё смешно? — протянула Шинша, закинув одну ногу на другую. — На вашем месте я была бы серьёзнее некуда. Ведь фамилия у этой девушки — Бастион!

***

Солнце пряталось за горизонтом, пока Гия стояла в центре павильона. Она оглядывалась по сторонам и нервно чесала шею.

«И здесь пусто. Куда же ты делась?»

Гия выбежала под проливной дождь, даже не пытаясь призвать барьер. Она направилась к кибитке, как вдруг наткнулась на чью-то спину и упала.

— Мать твою! Что за… — она осеклась. — Оркис, какого…

Рудеус медленно развернулся и с недовольством прошипел:

— Сама ударилась, сама упала, ещё и мать мою приплела! Под ноги смотреть надо!

Гия с явным усилием встала на ноги, но продолжать перепалку не стала. Вместо этого она спросила:

— Ты случайно Селину не видел?

— С чего бы?

— Мог бы просто сказать «нет», — фыркнула она, двинувшись вперёд.

— Я видел её на кухне! — неожиданно вскрикнул он. — Но это было три часа назад.

— А потом? — с надеждой спросила Гия, остановившись.

— Не видел.

— Ладно, — тяжело вздохнула она. — Всё равно… с-спасибо.

Когда старшая Кастос удалилась, Оркис хотел вернуться в кибитку, но не сделал этого — одна случайно увиденная сцена заставила его запаниковать.

«Не-е-ет, Рудеус. Это не твоё дело. Не лезь не в своё дело. Она как-нибудь справится. Сама ведь выбрала такого урода, да? Или нет? Ретсэ их дери!»

Пока он сомневался, ноги уже привели его к бамбуковому строению, за которым обычно прятался Алвис. Оркис надеялся, что здесь будет пусто, после чего он, посмеявшись, уйдёт. Однако интуиция его не подвела.

Русоволосый парень прижимал к стене Селину, которая всячески пыталась его оттолкнуть.

— Алвис, извини, но…

— Милая, — протянул он, легонько погладив её по волосам, — я ведь нечасто тебя о чём-то прошу.

— М-мне это не нравится, — дрожащим голосом ответила она, опустив голову. — Н-не хочу, понимаешь?

— Как тебе это может не нравиться, если ты даже не пробовала?

— Извини, я… мне нужно… нужно к себе, — с трудом произнесла Селина, отталкивая Алвиса сильнее.

— Так не пойдёт, — его голос похолодел, точно так же, как и взгляд. — Сколько мы с тобой, Селин? Полгода? Не пора ли стать более благодарной? Я всегда делал так, как хотела ТЫ. Даже после экзамена проявлял больше заботы, чем твоя сестра. Так неужели я не заслужил один маленький подарок, м?

— Алвис, п-пожалуйста.

Он никак не ответил, лишь разочарованно помотал головой и ещё крепче сжал её волосы.

— Ты, видимо, глухой? — наконец вмешался Оркис. — Она же сказала тебе «нет».

— Снова ты, — прошипел Бенедикт. — Разве эльфы вмешиваются в людские дела?

— В людские — нет, — усмехнулся эльф, намекая на животное происхождение Алвиса.

— Может, не будем портить друг другу настроение? — протянул Бенедикт, не обращая внимания на всхлипы Селины. — Мы сами как-нибудь разберёмся.

— Давай я просто дам тебе денег, и ты отправишься к Мэйн? — Рудеус уже начал копаться в карманах. Подобный жест явно оскорбил Алвиса.

— С чего ты взял, что я хоть как-то связан с этой шлюхой?!

— Разве не так?

Бенедикт показал оскал, а после прошипел:

— Твою подружку ведь звали Перти? Она ещё на Селину похожа. Жаль, что экзамен не прошла. Красивая была девушка.

— Заткнись! — вскрикнул Оркис.

— Извини, — наигранно ответил Алвис. — Наверное, тебе тяжело? Но ведь это не повод приставать к МОЕЙ девушке? Согласен, волосы у них похожи, да и фигуры тоже, но…

Взбешённый эльф вытянул ладонь, однако она была тут же заморожена. Оркис узнал это заклинание — именно из-за него в прошлом году Селина рухнула на спортивном поле.

— Не лучшая идея драться со мной во время дождя, — холодно произнёс Алвис. — Ты ведь не дурак, чтобы…

Он не договорил — появившаяся с другой стороны Гия ударила парня по лицу. Первый удар пришёлся в скулу, второй, более тяжёлый, оглушил парня, прилетев прямо в ухо.

Хватка Бенедикта ослабла, и Селина тут же упала на пол, обхватив голову руками. Она тихо заплакала, дрожа от страха.

Оркис не стал упускать шанса и, стиснув зубы покрепче, ударил Алвиса в предплечье, сделав это замороженной рукой.

— Стойте! — взвизгнул Алвис, показывая открытые ладони. — Я ничего такого не хотел! Мы просто разговаривали!

Ребята на мгновение остановились, переглянулись и, синхронно усмехнувшись, продолжили наносить удары. В это время Селина сидела на полу, изо всех сил сжимая золотые волосы. Она ненавидела драки, ненавидела насилие. Всё это заставляло её вспоминать жизнь в приюте, где за каждую ошибку в речи прилетало линейкой по пальцам. В те моменты Гии уже не было рядом, а её заместителем стал Рэн. Он не только защищал девочку, но и учил доброте. Рэн часто твердил, что любую драку можно избежать разговором. Для этого достаточно улыбаться, кивать и пытаться найти компромисс. Но то, что произошло сегодня, никак не совпадало с тем, о чём говорил Рэн.

Почувствовав касание, Селина невольно задержала дыхание. Подняв взгляд и увидев сестру, она облегчённо выдохнула. Гия легонько взъерошила ей волосы и мягко улыбнулась:

— Ну что за плакса? Я же говорила не…

Селина, не сдержавшись, крепко заключила сестру в объятия. Она завыла, как раненый зверь, отчего слёзы потекли сильнее проливного дождя. Гия, слегка опустив голову, похлопала Селину по спине.

— Всё хорошо, я с тобой.

Спустя время Гия благодарно кивнула Рудеусу и вместе с сестрой направилась в кибитку. Младшая Кастос тоже хотела поблагодарить его, но, захлёбываясь в слезах, сделать этого не смогла.

Оставшись наедине с Алвисом, Рудеус сел напротив и размял руку, с которой спал последний слой льда. Проделав кистью пару вращательных движений, он достал из кармана пузырёк.

— Я бы не хотел использовать его сейчас, но придётся.

Алвис что-то невнятно промычал.

— Буду считать, что ты сказал «да», — ухмыльнулся Рудеус.

Оркис зажал нос Бенедикта. Тот попытался отстраниться, но сил на это не хватило. Когда воздух закончился, Алвис всё же разомкнул губы и сделал долгожданный вдох. Зелье тут же заполнило рот. Алвис сморщился и, давясь собственной кровью, замотал головой. Оркиса это не остановило, лишь раззадорило.

— Угадай, что это?

Алвис, испугавшись, застонал чуть громче, а с опухших глаз покатились слёзы. Заметив их, эльф брезгливо отстранился и прошептал:

— Да не яд это, придурок.

Когда раны затянулись, стало ясно, что в бутыльке находилось дорогостоящее лечебное зелье. Так Оркис и Гия избежали наказания. Ведь если нет повреждений, значит, не было и драки.

Глава 4. Фабула

Воскресное утро должно быть спокойным и тихим, именно так считал Левиафан, делая очередные заметки в блокноте. Однако громкий стук нарушил всю идиллию, заставив демона закатить глаза. Он неспешно слез с кровати и приоткрыл дверь.

Гия, откинув назад мокрые волосы и, бесцеремонно зайдя в кибитку, буркнула:

— Есть разговор.

— И тебе доброе утро, — скучающе протянул Левиафан, захлопнув за ней дверь. — Чай? Кофе? Или чего покрепче?

— Нет, — коротко ответила она, сев на диван. — Скажи, ты уже поговорил с Вэнсом?

— Если ты не заметила, он не особо разговорчив, — усмехнулся Леви. Сначала его взгляд метнулся в сторону её рук с зажившей корочкой на костяшках. Потом внимание привлекла покрасневшая шея. Демон без особых раздумий приблизился и аккуратно убрал прилипшую прядь волос. Гия тут же отстранилась.

— Чего руки распускаешь?!

— Что за пятна?

— Не знаю, — фыркнула она, отмахнувшись. — Появились неделю назад.

— Почему молчала?

— Мне теперь и о своих болячках с тобой разговаривать? Ребята скоро позавтракают. Времени мало. Давай лучше обсудим артефакт?

— Ну, хорошо, — устало выдохнул он, потянувшись за блокнотом. — С Вэнсом, как ты уже поняла, я не разговаривал. Но мне удалось узнать кое-что о его прошлом.

— Ты это дело любишь, — улыбнулась она, оперевшись руками о складной стол. — И что нашёл?

— Несоответствия, — с азартом ответил он, сдерживая радость. — Парнишка поступил в академию экстерном.

— Не знала, что так можно. — Она слегка нахмурилась. — Разве Вэнс не участвовал в соревнованиях по Иктосу? Я его мельком припоминаю.

— Участвовал, — кивнул демон. — Он поступил в конце осени, как раз в разгар соревнований. Но не в этом суть. Обычно экстерном проходят студенты гораздо старше.

— Почему?

— У них имеется опыт работы с магией… в практической части. Отсюда возникает вопрос, — кончик его хвоста начал скользить по полу, — откуда у одиннадцатилетнего мальчика столько знаний, что его приняли в Эстерборн на полгода позже? А ещё меня смущает то, КАК он прошёл экзамен. Отряд, в который он вступил, сильно поредел.

— Насколько сильно?

— Вернулся только Вэнс, — спокойно ответил он.

— Кажется, я уже ничему не удивлюсь. Что ещё?

— Пока что всё, — с ноткой грусти произнёс он. — Из-за расположения академии мои возможности слегка ограничены. Но раз уж мы сегодня едем в город, значит, и информации будет больше.

— Чёрт, — прошептала Гия, облокотившись на спинку дивана. — Я надеялась посетить «Фабулу» с амулетом на руках.

— А почему бы просто не пойти туда? Уверен, ТАКАЯ библиотека не оставит тебя равнодушной, — протянул демон, легонько размахивая хвостом. — Я могу составить тебе компанию.

— Знаю, — отрезала Гия, махнув рукой. — Но в этот раз я возьму с собой Селину. Думаю, ей надо развеяться.

— Как она? — с осторожностью спросил Леви.

— Лучше, — кивнула Гия. — Уже и готовит, и улыбается.

Она ненадолго замолчала, направив взгляд в окно. Снаружи всё ещё лил дождь.

— Хотела поблагодарить тебя.

— За что?

— В тот вечер меня нашёл Серви и сказал, где находится Селина.

— Тогда тебе нужно обратиться к Серви.

— Но ведь он приглядывал за ней по ТВОЕЙ прихоти.

— И что с того?

— Снова ты это делаешь…

— Что именно?

— Каждый раз, — прошипела она сквозь зубы, — когда я хочу сказать «спасибо», ты выуживаешь из меня комплименты!

— И в мыслях не было, — спокойно ответил он, опустив хвост. — Я поступил так не ради благодарностей или комплиментов. Мне просто этого захотелось. К тому же я ничего не сделал.

Последние слова дались ему с хрипотцой. Он всё ещё злился на Серви: демонёнок предпочёл не тревожить своего господина, поэтому побежал к Гие. Если бы Леви узнал о местонахождении Селины раньше, то исход событий мог быть иным.

— Как знаешь. — Она собиралась встать с дивана, однако голос Леви задержал её.

— Могу я быть с тобой откровенным?

— Что? Разве ты не всегда такой? — с издёвкой произнесла она.

— Так… могу? — повторил он, протянув каждый слог.

— Конечно, — выдохнула она, — о чём ты хочешь поговорить?

— Я заметил, что ты слишком часто удивляешься хорошим поступкам. И мне крайне любопытно почему? — демон говорил медленно: не повышал голос, не менял эмоций. Он хотел услышать правду и заполнить ещё один пазл.

— Не понимаю, о чём ты, — быстро ответила она, встав с места. — Мы ведь выезжаем через полчаса? Будет лучше, если я…

«Провал, — подумал он. — Поторопился. Не сдержал любопытство. Выбрал не тот метод».

— Гия?

— Ну чего?! — фыркнула она, начиная закипать.

— Мне искренне жаль… — с сочувствием произнёс он, приподнимаясь, — жаль, что ты встречала столь убогих людей, отчего хороший поступок для тебя кажется чем-то удивительным.

Она медленно подняла взгляд. Строение у демонических глаз было иным: вертикальный зрачок, чёрные склеры. Вот только голубая радужка Левиафана раздражала Гию куда сильнее сигаретного дыма. Один носитель таких глаз бросил семью, второй — причинил немыслимое количество боли, ну а третий — стащил амулет, единственную зацепку по возвращении домой. И вот теперь, стоя напротив Левиафана, она не ощущала злобы, хотя признавать этого не хотела. Остудив непривычное тепло, появившееся в груди, Гия тихо произнесла:

— Не стоит. Жалость для жалких. Мне это не нужно.

***

Мелкий дождь падал на фруктовые фермы. Повсюду работали бестиалы в бамбуковых шляпах. Вдоль дороги стояли маленькие дома из соломы и пальмовых листьев. Засмотревшись на них, Ливора не с первого раза услышала свою студентку.

— Куратор Бастион, — вновь позвала её Селина.

— Да, мисс Селина, в чём дело?

— Неужели Камилион настолько опасное место, что вы решили нас сопроводить?

— Нет, конечно, — улыбнулась куратор, закинув одну ногу на другую. — Просто в городе меня ждут кое-какие дела. Что касается безопасности — в столице её гораздо больше, чем в некоторых районах Редфилда. Вам не о чем переживать. Но будет лучше, если вы не станете сходить с главных улиц.

— Почему?

— Боюсь, увиденное вам не понравится.

Мэйн Фэнг-Грейс, расчёсывая пушистый хвост, хмыкнула:

— Вы про амор?

— Именно, — холодно ответила куратор, вернув взгляд к сельским пейзажам.

Мэйн повернулась к сёстрам Кастос и еле слышно произнесла:

— На вашем месте я бы в первую очередь заглянула на эти улочки. Там гораздо интереснее, чем в пыльной библиотеке.

— С чего ты решила, что мы идём в библиотеку? — буркнула Гия.

— Вы шепчетесь об этом с самого утра, — улыбнулась Мэйн, наклонив голову. — Хотя это и неудивительно. Про знаменитую «Фабулу» знают даже эльфы. А ведь этих остроушников не так-то просто удивить, да, мистер Оркис?

Мэйн мило улыбнулась и, встретившись с ним взглядом, тут же подмигнула.

— Отстань, — фыркнул Рудеус, отвернувшись.

— Вот об этом я и говорю, — произнесла она с лёгким озорством.

— Значит, — протянула Гия, — ты уже посещала «Фабулу»?

— Конечно, — кивнула Мэйн. — Несколько десятков, а может, и сотен раз.

Левиафан, некоторое время листая блокнот, удивился:

— Не ожидал, что ты увлекаешься чтением.

— Чтением? — рассмеялась Мэйн. — Не-е-ет, я была там не ради этого. Видите ли, мистер Супербия, многие мои клиенты были любителями книжек. Прямо как вы, господин!

От нескрываемого флирта Леви на мгновение остановился, перестав листать страницы. Он поднял голову и, стараясь не смотреть на выпирающую грудь девушки, ласково произнёс:

— К чему эти фамильярности, Мэйн? Я ведь такой же студент, как и ты.

— Вряд ли, — усмехнулась она. — К тому же демоны обращаются к тебе именно так.

— Но ты ведь не демон, — парировал он.

— Не демон, — подтвердила она. — Но могу им стать. Тут всё зависит от количества тиринов, которые ты готов предложить.

Куратор топнула ногой и строго сказала:

— Мисс Мэйн, имейте совесть! Я всё ещё здесь!

— Прошу прощения, куратор Бастион, — виновато ответила она, поджав ушки. — Издержки профессии.

Ливора осуждающе посмотрела на студентку и, скрестив руки, вернула взгляд к улице.

Демон продолжил дискуссию:

— Неужели «Фабула» оказалась настолько невзрачной, что ты предпочла ей свою работу?

— Ну что ты! — с ноткой возражения воскликнула Фэнг-Грейс. — Библиотека и впрямь прекрасна! Начнём с того, что она находится под землёй.

Сёстры Кастос подались вперёд, ловя каждое слово; Селина даже забыла закрыть рот.

— Но больше всего впечатляет её глубина. Самый нижний этаж, на котором мне посчастливилось работать, был двадцать второй. Знаете, что там хранится?

Студенты машинально покачали головой.

— Фолианты со времён Эпохи Войны, представляете? Правда, все эти древности находятся под стеклянными куполами, и прочитать их не получится. — Она на мгновение замолчала, а на губах заиграла мечтательная улыбка. Затем Мэйн закрутила переднюю прядь волос и продолжила: — Знавала я одного парнишку, который любил запретные книги. Тогда он был стажёром, но работать руками умел.

Ливора вновь топнула ногой.

— Мисс Фэнг-Грейс!

— В чём дело, куратор Бастион? — непонимающе спросила Мэйн. — Он ведь действительно был мастером на все руки — учился на реставратора: склеивал странички, заново прошивал корешки, переписывал тексты и многое другое.

Ливора, не сдержавшись, тяжело вздохнула, но комментировать никак не стала.

— Слушай, Мэйн, — с любезной улыбкой произнёс Левиафан, — можно ли как-то встретиться с твоим приятелем?

— Даже не знаю, — задумчиво протянула она. — Мы с ним давно не виделись. Лет пять, наверное. Думаю, он уже далеко не стажёр.

— Тогда не подскажешь его имя?

— Подскажу, — улыбнулась она, игриво махнув хвостом. — Этого прекрасного юношу зовут Колти Бёрдвинг.

***

В соседней повозке царила гнетущая тишина. Вэнс сидел рядом с Найтджаром, наблюдая, как бестиал сжимает кулаки.

— Найтджар, с тобой всё в порядке? — фыркнула Прима, устав от напряжённой обстановки.

— Угу, — промычал Бёрдвинг, продолжая таращиться на человека, который и вовсе не обращал на него внимания. Алвис скромно сидел в углу, срезая острые углы очередной деревянной фигурки.

— Бенедикт, — обратилась к нему старшая Грэйстоун, — что между вами происходит?

— Между нами? — усмехнулся Алвис, вновь пройдясь по фигурке ножом. — Ничего. Абсолютно ничего. И Прима, я же просил называть меня по имени.

— Извини, — буркнула она. — Я как-то привыкла, что ты наш глава.

— Я и сам привык, — с грустью выдохнул он. — Жаль, что клубная деятельность распространяется только на первый учебный год.

— Не думаю, что у нас хватило бы времени ещё и артефактами заниматься, — отметила Прима, прикусив губу.

— Что верно, то верно.

— Ты грёбаная клоака! — неожиданно взвизгнул Найтджар. — Разговариваешь так, словно ничего не произошло!

— Да что я такого сделал? — невинно спросил Алвис, раскинув руки. — Ты вечно меня в чём-то обвиняешь! Сначала тебе не нравилось, что я встречаюсь с Селиной. Даже избил меня… а ведь это было за день до экзамена! И вот теперь, когда мы с Селиной расстались, ты снова чем-то недоволен.

— Ах ты, клоакская задница! — не выдержал Найтджар, вскочив с места. Он уже было замахнулся, как Вэнс его остановил — мальчуган встал перед бестиалом, мыча и торопливо размахивая руками.

— Найтджар! — вскрикнула Прима, присоединившись к Вэнсу. — Что на тебя нашло?! Ты ведёшь себя крайне невоспитанно!

На лице Алвиса заиграла хитрая улыбка.

— Невоспитанно?! — Найтджар задохнулся от возмущения. — Да этот урод издевается надо мной!

— Единственный, кто здесь издевается над тобой, это ты сам! — Прима продолжала защищать Алвиса, ведь он был не только бывшим главой клуба, но и её соратником во время экзамена. — Не знаю, что у вас произошло, однако это не повод распускать руки.

— Лучше скажи это ему!

— С какой стати? — фыркнула она. — Алвис спокойно сидит и занимается своим делом, в то время как ты обзываешься, вскакиваешь с места и размахиваешь ручищами!

— Прекращайте! — с брезгливостью вскрикнула Мэнси, разглядывая оживлённые улицы. — Мы почти приехали.

***

Границы Камилиона выглядели весьма сурово: огромные острые камни, выглядывающие из-под земли, окружали пятиметровую стену, сотканную из миллионов колючих ветвей. Каменные ворота были закрыты, но, стоило каретам приблизиться как они тут же распахнулись.