электронная
Бесплатно
печатная A5
416
18+
Красный Яр. Это моя земля

Бесплатный фрагмент - Красный Яр. Это моя земля

Литературный путеводитель

Объем:
330 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-0050-6852-1
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 416
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Предисловие
Михаила Кожухова

Дорогой друг!

В ноябре 2018 года мы взяли интервью у очаровательной бабули из Красноярска «Верхом на мопеде: невероятная история бабушки Лены, которая открывает мир в 90 лет».

Мы позвонили в Красноярск, чтобы послушать о том, как можно путешествовать на пенсии, а вместо этого будто сами совершили прыжок в прошлое. Настолько кинематографичной оказалась ее память.

«Помню, молодая была, даже мороженое себе лишний раз позволить не могла: девчонки после работы бегают за вкусненьким, а я все откладываю… А сейчас остановиться не могу, так во вкус вошла! Туда еду, сюда еду, сколько проживу еще — не знаю, только землю эту обхвачу, как смогу, и жизнь ухвачу, и держаться за нее буду, так жить хорошо, такая жизнь интересная…» (с)

Через год — в ноябре 2019 года — мои друзья издали книгу, основанную на именно таких — рассказанных местными жителями — историях. Книгу, созданную не только на воспоминаниях о прошлом, но и на мечтах о будущем. В ней слышен голос Енисея, зов Сибири.

Когда-то я дал обещание: в путешествиях не должно быть никаких преодолений и трудностей, их хватает и так. Зато должно быть осознанное внимание к подробностям жизни. Что бы это ни было — высокая кухня или уличная еда, прогулка на катере или рыбная ловля, полет на самолете или трогательные встречи. Все должно быть осмысленно, здесь и сейчас.

Время от времени каждый из нас должен совершать побег. За новыми впечатлениями и историями, в которые можно нырнуть с головой. А будет этот побег наслаждением от прочтения книги или вдохновением от совместных поездок — решать тебе.

Президент Клуба путешествий

Михаил Кожухов

Предисловие
Максима Замшева

2019 год в «Литературной газете» прошит проектами мифологизации территорий.

Весной в городе Ковдоре Мурманской области при поддержке «Литературной газеты» состоялся слет писателей-фантастов — первое в Заполярье мероприятие подобного рода и масштаба. Писатели провели мастер-классы, автограф-сессии, рассказали о тенденциях мира фантастики. Вдохновились атмосферой Ковдора для будущих произведений.

«Литературная газета» поддержала слет неслучайно. Загадочные сооружения, подземелья и письмена отлично подходят для привлечения внимания путешественников к региону. Форум прикоснулся к тайне, как найти свою Гиперборею.

Летом «Литературная газета» совместно с руководителем проекта «Это моя земля» Андреем Сулейковым презентовала на книжном фестивале «Красная площадь» пилотное издание проекта — «Суздаль. Легенды и мифы Владимиро-Суздальской земли». Первый том сборника, посвященного легендам и мифам Суздаля, тепло встретили и читатели «Литературки», и блогеры, и критики. Презентацию приурочили к 1000-летию города Суздаля. Под золотистой обложкой книги-подарка собраны искрящиеся жизнью и эмоциями рассказы, вобравшие в себя дух Владимиро-Суздальской земли, а также современный взгляд на традиции.

Вместе с секретами, где можно отведать самое вкусное земляничное варенье, пригубить из чашек суздальской керамики медовухи и хреновухи, читателю открывается тысяча лет истории Суздаля. С гуляниями, гусиными боями, праздником огурца, кино и байкерскими фестивалями. Каждая страница сборника отражает особую атмосферу города, нравы и характеры его жителей, его легенды.

Осенью проект получил развитие в Красноярске. Ноябрьская Красноярская книжная ярмарка — 2019 объявила тему выставки «Локальные истории». Второй том серии «Это моя земля» называется «Красный Яр» и точно совпадает с заявленной сибиряками темой.

Макет сборника воплотил концепцию литературного путеводителя. Кроме иллюстраций, читатель найдет фрагменты карты города, получит энциклопедическую справку об объектах, где разворачиваются сюжеты мифов и житейских историй. Узнает, где город манит запахом горячей выпечки, где катаются на роликах, где смотреть культовые фильмы, пробовать разноцветные пельмени, дегустировать авторские коктейли с дерзкими названиями или опрокинуть кофейный шот. Узнает, как встать на сноуборд, поймать кабаргу, задобрить суслика, увидеть души скал и повернуть время вспять.

Прочтя «Красный Яр. Это моя земля», я прочувствовал сибирскость — щедрость, смелость, независимость, душевную широту красноярцев. Испытал гордость за сибиряков. Захотел приехать в Красноярск, чтобы прикоснуться к величию и духу Енисейской Сибири! Чего и вам желаю!

Главный редактор «Литературной газеты»

Максим Замшев

Предисловие
главного редактора

Что знает обыватель о Красноярске? Что там есть «Столбы» — заповедник с острыми скалами, которые так стремятся покорить все туристы. Есть Енисей — полноводная, широкая, большая река. Что у города огромная и такая же полноводная, как Великий Енисей, история. И века этой истории сплели замысловатые узоры. Крепкие нити событий связали прошлое с будущим неразрывным, нерасторжимым узлом настоящего.

Что Красный Яр лежит ровно посередине между Москвой и Владивостоком. Практически пуп земли и живое сердце Сибири. Территория настоящей свободы, за которой бежали, к которой стремились и которую тщательно оберегали все, кто ее достигал. В масштабе нашей страны Красноярск кажется городом, затерянным «где-то там», так далеко, что превращается в миф. В тот самый призрак, о котором все говорят, но который никто не видел.

Вообще, кстати, из боярской, купеческой, неспокойной и суетной Москвы кажется: все, что лежит после Уральского хребта, — сплошная Сибирь и один Красноярск.

С суровым характером, неразговорчивый. Точнее — не болтающий много. Не суетящийся и не заискивающий. Спокойный, надежный, точно скала. С ручным медведем на поводке, лодкой с уключинами, густой сказочной и страшной тайгой, с древними рунами, с морозами за сорок зимой, с комариным жарким летом. С великими советскими стройками и той необъятной историей, неразрывно связанной и с сибирским характером, и с историей государства, и с историей отдельных семей — каждого человека, который может назвать себя сибиряком, красноярцем или его потомком.

В нашей новой книге проекта «Это моя земля» мы рассказываем вам истории прошлого, настоящего и будущего. Многое в них — правда. Многие из них реальны, а их герои действительно жили или даже живут и ходят по улицам Красноярска.

Здесь есть истории — чистая выдумка и фантазия. Фэнтези и фантастика. Мы представили, каким будет этот город через несколько десятков или даже сотен лет. Он обязательно будет все той же скалой. Он выстоит, даже если случится нечто страшное.

Потому что у него главное преимущество — он пуп земли и живое сердце Сибири. И с какого бы края света к нему ни ехал, ни пытался бы его достичь — всюду далеко. Но кто достигнет — тот примет этот город в свое сердце, в свою жизнь. Он выстоит сам и поможет другим, кто будет в этом нуждаться. Потому что Сибирь не бросает ни своих, ни чужих. А в тайге все равны.

Главный редактор сборника «Красный Яр»

Елена Яковлева



Востокова Анна.
Дорожная

Когда в 2006 году Красноярский государственный университет слился с тремя другими, и получилась передовая громадина СФУ, я год как выпустилась. Выпустилась из КГУ. Я не застала свергающей все с привычных мест эпохи перемен, не застала периода неистовой вкачки бюджетов, не застала перелома, когда из нашего универа сделали образовательную витрину национального значения. Я помню КГУ в правильном смысле элитарным: умным, дерзким, с сильными традициями, активным студенческим сообществом. Надеюсь, нынешние студенты и выпускники СФУ так же гордятся своим вузом, так же признают «своих» в любой точке мира — всего по трем буквам. Всем потокам КГУ с 1969 по 2006 пламенный привет!


Сибирский федеральный университет:

Красноярск, Проспект Свободный, 79



Так жить хорошо, такая жизнь интересная!

Елена Ерхова

(бабушка Лена)

Мы еще жили в Красноярске. Я отбывала первый год в декрете и училась существовать по новым правилам — в постоянной, не ограниченной рабочим расписанием ответственности и вечных домашних заботах. В целом, мне не нравилось быть молодой матерью, поэтому в новом доме, куда мы недавно переехали, я осталась в презираемом материнским сообществом меньшинстве. К информационному вакууму добавился бытовой, стало совсем тоскливо.

Помню, как, вернувшись от очередного педиатра, удивилась припарковавшейся рядом синей «Тойоте». Не машине, конечно: чем может удивить подержанная «Королла»? Удивил водитель. Крепко ухватив руль «японки» обеими руками и придвинувшись к нему сколь можно близко, сидела крошечная пожилая женщина. Глубоко пожилая. Женщина-водитель в Красноярске — дело привычное, но старушка за рулем — редкость. Ладно, подумала я, буду впредь парковаться подальше от синей «Тойоты», кто знает, чего от нее ждать. «Бабушка-подснежник» неожиданно бойко выбралась из своего авто, открыла заднюю дверь и вытянула объемную пластиковую переноску для животных. Мне не было видно, кто в клетке, но зверь оказался нервный и тяжелый — старушка держала переноску обеими руками, та ходила ходуном. Кто-то внутри отчаянно рвался наружу. Женщина неуклюже перехватила ручку, и переноска вместе с обитателем бухнулась на асфальт. Я вышла из машины, предложила помощь и узнала в старушке народную любимицу — путешественницу тетю Валю. История красноярки, которая на старости лет взялась исследовать мир, всколыхнула эфиры: смелую женщину показывали по центральным каналам, телепутешественник Кожухов сделал о ней очерк, маэстро Васильев приодел Валентину в прямом эфире.

Оказалось, что Валентина Захаровна и ее родовитый «британец» Эндрю живут двумя этажами ниже. Довольно скоро каноническая пара одинокой пенсионерки и кота стала моей дежурной семьей. Когда две собственных комнаты становились слишком тесными для меня, моего эго и моей десятимесячной дочки, мы спускались к тете Вале. Пили чай и слушали, слушали, слушали — о странах, людях и ее собственной долгой, полной жизни.

В университетском комплексе на горе тетя Валя проработала без малого двадцать лет. Пришла в строительный отдел, когда учебные корпуса и общаги еще сдавались, да так и осталась — важно говорила, «по хозяйственной части».

Даже в легендарной «Тройке» комендантом поработала. Общежитие №3 и в моем студенчестве гремело, там жили студенты с физфака и эконома, считай, на весь универ самые горячие головы. Умные, голодные, тщеславные. Третья общага ковала людей, отливая в стали «настоящую мужскую дружбу». Не знаю, как у нынешних студентов, но в братстве выпускников КГУ «Тройка» стала общей ДНК. Бизнесмены, умные лица из телевизора, депутаты, бывшие кавээнщики — частенько одни и те же люди — стоит им собраться, уже на второй рюмке вспоминают общагу и свои подвиги. Порой сочиняют, порой не свои — да и какая разница: если ты хоть день прожил в «Тройке», поймешь. Таким был и весь универ. Эконом, юрфак, физфак — в городе много вузов, но если просто «эконом», значит, Красноярского государственного. Это как у монархов — фамилий не спрашивают.

— Половину нынешних депутатов в лицо знаю. Ух, какие басни сочиняли, чтобы после отбоя в корпус зайти, — заслушаешься. Молодые все, безголовые, — азартно вспоминает тетя Валя общежитие. — Однажды, знаешь, кого чуть ректору не сдала? — подмигивая, называет местного олигарха. — Пакетики чайные, шельмец, продавал. Использованные. Ему откуда-то по импорту привезли, а мы еще и знать не знали, что они на один раз.

Никого она ректору не сдавала. Куда там. Жалела, кормила. Студенты стали для тети Вали семьей, другой у нее не было. Муж погиб на богучанской трассе в конце семидесятых. Сорок лет тому, а до сих пор горюет. Рассказывать о том, что случилось на суровой зимней дороге, Валентина не любит. Не знает или не хочет. Вместо рассказа замирает на минуту, потом просит быть добрее. Уважает шоферов. Именно так, не водителей, а шоферов. В память о муже, как появилась возможность, села за руль.

— Ой, мужики смеялись, когда на занятия в ДОСААФ пришла. Тогда совсем не так учили, как сейчас. Машину собирали-разбирали. И чинили сами. Или на Водники ездили, один гараж на весь город. Туда еще попади — по большому блату. Спасибо, из деканата помогали.

Бывшие студенты бывшей коменде помогли купить первые «Жигули».

— И с нынешней машиной помогли. Да и вообще, грех жаловаться. — Разливает чай по тонким фарфоровым чашкам тетя Валя. — Не забывают. Тот, что пакетиками чайными торговал, теперь богатей, мне именную пенсию сделал. Благодарит, а я, куда деться, не знаю. Он из Минусинска, здесь тогда один-одинешенек, ему аппендицит вырезали еще на первом курсе, прямо из общежития забрали. Я с ним поехала, куда одного-то? Да кто бы ни поехал? Ребенок же совсем. Это он потом с пакетиками-то. Сначала цыпленок-цыпленок, напуганный, голодный.

Мне смешно и уютно от ее воспоминаний. Британский Андрюша стоически терпит проявления дружбы моей дочери. Настоящий кот: морда по циркулю, невозмутимый, что лондонский Тауэр, только в машине ездить не любит. В этом они с хозяйкой никак не сходятся. Андрюша у Валентины Захаровны появился семь лет назад, когда уехала Мидори.

— Юна подарила, — вздыхает тетя Валя и гладит мохнатую кучу высокомерия. Ее тонкой руки еле хватает поперек массивной холки Эндрю.

Юна и Мидори — самая любимая история тети Вали. Рано или поздно любой наш разговор сходится к далекой Мидори, девочке, изменившей Валину жизнь.

В двухтысячном году в универе на горе открыли Японский центр:

— Не поймешь, не то клуб, не то библиотека, — в четвертом корпусе внизу, рядом со столовой. Я тогда в главном здании работала, часто в столовой бывала. Ну и подружилась там с японочкой. Славная такая, маленькая, аккуратная. По-русски понимала немного, но старалась выучить. Смешно так, у них же звука «л» нету, так и называла меня Варя-сан. Я ей разрешала. Остальные-то полностью обращались, с отчеством, а ей сложно.

Юну в Красноярск привез муж, выпускник красноярского мединститута. По программе обмена поехал на стажировку в Медицинскую школу университета Канадзавы, где они и познакомились. По окончании стажировки начинающему нейрохирургу предложили контракт дома. Юна, хоть и боялась загадочной снежной Сибири, приехала с мужем. Педагогическое образование и отличный английский пришлись кстати: на волне очередного потепления русско-японских отношений в КГУ на японский язык сделали ставку, специалистов отчаянно не хватало.

Скромную почтительную Юну в универе уважали, но держались на расстоянии. По-настоящему сблизиться девушке удалось лишь с Валентиной. Как пожилая сибирская женщина понимала молодую японку, о чем они говорили часами в пустом Японском центре? Наверное, сердце, которое ищет заботы, и сердце, которое жаждет ее подарить, говорят на каком-то своем языке. Юнин муж Юрий (о как, повезло, что ни одной «л» нет) сутками пропадал между медом и краевой больницей. Юна гордилась Юрием, не сетовала на одиночество в чужом городе. Красноярска Юна побаивалась, хотя окрестности универа полюбила. По субботам, когда Юрий дежурил в больнице, Юна с тетей Валей гуляли по лесным тропинкам — до самого Удачного или наверх, к Николаевской сопке. Иногда им навстречу попадались запыхавшиеся, краснощекие от колючего осеннего морозца студенты.

— Куда они бегут по лесу? — удивлялась Юна.

Тетя Валя смеясь ей рассказывала, что это у студентов физкультура такая, спортивное ориентирование называется — когда носишься по лесу с картой десятилетней давности и ищешь контрольную точку у давно пересохшего ручья за давно обвалившимся валом. Юне нравилось в лесу в любую погоду, и чем ближе к зиме, тем больше восхищало японку сибирское природное спокойствие. Вот дорожки в лесу прихватило первыми заморозками, насыпь из влажной сосновой хвои хрустит под ногами, воздух как стекло — звенит и отражает яркое сибирское солнце. Вот те же дорожки укрыло плотным снежным настом, что не растает до самой весны. «Почему Сибирь называют суровой? — возмущалась Юна. — Здесь столько солнца!» Зимнее солнце радовало ее особенно. В морозный день оно множится бесконечностью крошечных серебряных солнц отовсюду — с покатых сугробов, с заснеженных крыш, с подернутых изморозью веток деревьев. Кажется, студеное солнце брызжет из нутра Красноярска.

В две тысячи третьем родилась Мидори. По общему решению, Юна с ребенком перебрались из общежития мединститута к Валентине — той как раз дали двушку на Копылова в счет снесенного дома. Юрий заметно продвинулся в своей нейрохирургии, готовился к защите кандидатской, и ему, несмотря на молодость, прочили кафедру в меде. Тетя Валя, не испытавшая материнства, вдруг стала настоящей бабушкой, самозабвенной и неугомонной. Ночами баюкала беспокойную Мидори, днем покоряла марафонские дистанции с коляской, терла яблоки, кипятила пеленки — в общем, действовала в строгом соответствии с должностной инструкцией бабушки без перерывов и выходных. С обычными должностными инструкциями пришлось расстаться: совмещать заботу о внучке и работу у тети Вали не получалось. Шутка ли, семьдесят лет, хоть и не задумывалась о возрасте никогда. Благодарная Юна давала частные уроки японского, на полставки вернулась в универ. На заработанное покупала в дом новую посуду, электроприборы, бытовые мелочи.

— Вот и этот сервиз ее, Юнин. — Нежно погладила фарфоровое пузо чайника Валентина. — Попросила кого-то прямо из Японии отправить. Настоящий фарфор. Вот, смотри, на свету прозрачный. — Тетя Валя взяла невесомую чашку, поднесла к лампе над столом, плотная с виду фарфоровая стенка правда пропускала свет. — Одной чашки не хватает. Мидори в первый день разбила, думала, это для кукол. Испугалась сама, заплакала. Зовет меня, мол, Варя-сан, извини. А я стою, растерялась, и чашку жалко, и ее, непутевую. — На этих словах, как и рассказывая о муже, Валентина замирает. На морщинистом лице разом проступают и грусть, и надежда, и мечты — сквозь плотную накипь прожитых лет пробивается сама жизнь, пульсирующая, тревожная, полная задумчивого вчера и таинственного завтра.

В две тысячи шестом Мидори увезли. Юрия включили в научную группу престижного международного проекта в Осаке с серьезными перспективами остаться в Японии — возможность, каких не упускают.

Юна уговаривала тетю Валю поехать с ними, принялась хлопотать о долгосрочном визите: получение японской визы — задача не из легких. Валентина отказалась, Юна тихо плакала, как никогда не плакала, вспоминая о своей родине и оставшихся там родных. Трехлетняя Мидори, конечно, не могла понять грядущих изменений, но, следуя безошибочной детской интуиции, в последние дни не отпускала Варю-сан ни на шаг. Есть — вместе, спать — вместе, на прогулку — вместе. Одной рукой уцепившись за Валентинино пальто, другой крепко держала веревочку от большой игрушечной машины с настоящими резиновыми колесами. Мидори любила машинки, а тетя Валя любила их дарить: «Вот был бы жив дедушка, он бы с тобой покатал».

В аэропорт их тетя Валя отвезла сама. Дома остался Андрюша, его Юна принесла с выставки. Сказала, что понравился, но какое там: боялась оставлять после себя пустоту.

Мидори пошла в самолет в обнимку с неудобной красной машиной.

Как прошло время после их отъезда, не знаю. Это третья тревожная тема для тети Вали. Скупо сообщила, что «ну, жила да жила, неча жаловаться». Позже в интервью услышу, что сердобольная пенсионерка помогала бывшим студентам с детьми и престарелыми родителями, что и нынешние студенты, по традиции, к Валентине забегали на чай и погреться. Она принимала, любила людей, не уставала от них.

В две тысячи восьмом в свои семьдесят пять впервые съездила в отпуск.

— Осмелела, да и деньги скопились — немного, а все равно пропадут, если помру. Не коту же оставлять, чай не графиня. — Очень ее забавляли истории про состояния, что европейские богачи («одно слово, чокнутые») оставляли в наследство питомцам.

Ее много что забавляло, ей всегда было интересно — новости, сплетни, события в жизни знакомых. Благодаря неуемной любознательности да нерастраченному умению удивляться, на восьмом десятке съездила в Таиланд. Потом в Турцию, во Вьетнам. Фотографии сибирской бабушки со слонами, верблюдами, на тук-туке и на катере попали в Сеть, где, подхваченные жадными до добрых новостей пользователями, разлетелись в тысячах репостов. За пять лет тетя Валя объехала Азию и Европу. Где могла, садилась за руль. Вот на крошечном «Фиате» напротив Святого Петра, вот на хищной «Бэхе» на скоростном немецком автобане. Соцсети и пиар-отделы корпораций охотно подкидывали пожилой путешественнице билеты, оплачивали гостиницы и аренду машин. По-советски скромная и стесняющаяся внезапной популярности, Валентина принимала необходимый минимум, да и то как незаслуженные чудеса. Красноярск тетей Валей гордился.

— Эх, до Америки не доберусь, — сетовала за чаем тетя Валя, — и до Японии.

Подозреваю, мечта однажды добраться до Страны восходящего солнца и привела тетю Валю к туристическим подвигам, даже если сама она в этом не признавалась.

Юна, Юрий и Мидори после отъезда с Валентиной контакта не потеряли, поначалу регулярно звонили. Студенты научили тетю Валю пользоваться скайпом и фейсбуком, но почему-то многообразие каналов связи дало обратный эффект: японские «дети» звонили все реже, в последнее время перестали совсем.

— Понимаю все, заняты, — не обижалась тетя Валя, — одно жаль, Мидори давно не видела. Со взрослыми-то о чем говорить? Ну, Юрка со степенью уже, работает нейрохирургом, Юна в школе хорошей. Там и Мидори учится. Она способная, почти отличница.

Успехами «внучки» тетя Валя гордилась особенно — куда больше, чем своими собственными. Листала страницы семьи в фейсбуке, снова и снова рассказывая, где они побывали, чем занимаются. Вот одетая в строгую форму испуганная Мидори впервые шагает в школу за руку с отцом.

— Юна говорила, в их школе много иностранцев и Мидори свободно говорит на английском. А по-русски? По-русски тоже говорит, смешно так, без «л», — смеется тетя Валя, — но ничего, приедет в гости, я ее научу. Интересно, помнит, как мы с ней вокруг универа на горе гуляли? Там сейчас красота, не узнать.

Судя по комментариям в соцсетях, Юна, Юра и девочка за приключениями Валентины следили, поддерживали. Правда, в Японию не приглашали.

Тетя Валя мечтала-мечтала, да и собрала документы на визу. Получить не успела: холодным ноябрьским утром у Валентины случился инфаркт. Обычный, о котором все знают, и никто никогда не готов.

Осень в Красноярске скоротечная, хмурые дожди быстро сменяются снегом. Тот плотно ложится, укрывает голый унылый пейзаж, вокруг становится бело и радостно. Зиму специально для Сибири придумали. Та осень пошла не по правилам: свинцовые тучи зацепились за город, с неба лило. Прогулка снова отменилась, и мы с дочерью снова, едва умывшись, спустились на два этажа — за чаем и солнцем. Через полчаса мы уже поворачивали в служебные ворота тысячекоечной больницы.

Найти контакты Юрия и Юны труда не составило, вечером того же дня я написала сообщение в фейсбуке и оставила свои координаты. Почти сразу мне перезвонили. Я представилась, рассказала, что произошло. Юрий подробно расспросил о симптомах и медицинских показателях, о том, как тетя Валя чувствует себя сейчас и что предприняли в больнице. Что смогла, я объяснила, об остальном он пообещал выспросить у лечащего врача в тысячекоечной. Юрий поблагодарил меня за звонок и хотел отключиться, но я остановила:

— Юрий, извините, если лезу не в свое дело, но не могли бы вы организовать видеозвонок?

— Э-э-э, боюсь, я не понял, — вежливо-недоуменно спросили на том конце.

— Понимаете… Мидори. Тетя Валя в последнее время о ней много говорит. Точнее, она всегда о ней говорит. Увидеться с внучкой — ее единственная мечта. Боюсь, последняя мечта, понимаете?

— Понимаю, — тихо после недолгого замешательства ответил Юрий.

— Она ведь все свои путешествия затеяла ради девочки. Пусть, говорит, я не настоящая бабушка, но внучка мной будет гордиться. Она хотела в Японию. Документы на визу подала. Ей тут с билетами помочь обещали. Алло? Вы молчите? Вы меня плохо слышите? — Странно, Юрий был так разговорчив, пока речь шла о больнице, а сейчас я разговаривала как сама с собой. — Если вы заняты, я перезвоню.

— Простите, нет-нет, я… я на проводе, — так же тихо и растерянно ответил мой собеседник, — я просто не понимаю, чем могу…

— Ну вот, документы она подала, но, сами понимаете, приехать ей вряд ли удастся, все-таки девятый десяток. Я подумала, может, видеозвонок организовать? Скайп? Я в палату планшет привезу или даже большой монитор. Только вы обязательно Мидори пригласите, пусть даже ничего не говорит. Тете Вале лишь бы увидеть…

— Извините, это невозможно, — странно сухо, даже зло ответил Юрий.

— Невозможно? — оторопела я.

— Невозможно. Мидори нет.

Меня будто с размаху ударили по лицу. Как нет?

— Как нет?

— Мидори ушла от нас два года назад. Утонула, — отрезал голос в трубке и умолк.

Замолчала и я.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 416
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: