Бесплатный фрагмент - Красный — это к любви

1

Ася шла быстро, почти бежала — модные кроссовки мелькали по мокрому асфальту в четком нервном ритме. Ноябрьский город был серым и сырым, прохожие брели куда-то, уткнувшись в воротники. Мужчины, впрочем, все равно оглядывались — стройная блондинка с длинными волнистыми волосами в кофейном пальто выбивалась из общей унылой картины. Но Асе было не до этого. Нина уже ждала ее в кафе и звонила в третий раз.

Телефон пикнул снова — на этот раз сообщение. Ася мельком взглянула на экран и сбилась с шага.

«К сожалению, мы приняли решение продолжить рассмотрение других кандидатов…»

— Да сколько можно, — выдохнула она себе под нос и убрала телефон в карман.

В кафе было тепло и пахло корицей. Нина сидела у окна — жгучая брюнетка с карими глазами, в которых всегда плясали смешинки — и махала рукой еще с порога.

— Наконец-то! Твой капучино уже совсем остыл.

— Привет. — Ася плюхнулась на стул, не снимая пальто. — Представляешь, опять отказ. Даже на собеседование не позвали. Просто отписка.

— Ася…

— Нет, ты скажи мне — тридцать пять лет это уже все? Предпенсионный возраст? Я HR-директор с десятилетним опытом, два высших образования, английский свободный — и меня даже на собес не зовут!

Нина отпила кофе и осторожно сказала:

— А у тебя в резюме написано, что замужем и детей нет?

Ася уставилась на нее.

— Ну вот. Ты же сама знаешь. Они смотрят и думают: молодая, замужем, детей нет — значит, скоро в декрет. Не хотят тратить время.

— Какие дети! — Ася фыркнула. — Я об этом вообще не думаю. Мне бы работу найти — ипотеку платить еще миллиард лет. У Игоря на работе все ни шатко ни валко, перспектив никаких. И при этом его все устраивает: диван, компьютер, тишина.

Она помолчала и добавила с усмешкой:

— Вот ты подумай хорошо, прежде чем замуж выходить. А не беги, как я, волосы назад.

Нина улыбнулась, но ничего не сказала. Она помнила, как это было. Асе исполнилось тридцать, родители не давали покоя — «пора, пора, когда же внуки?» — и тут на дне рождения у общих друзей появился Игорь. Среднего роста, спокойный блондин с карими глазами. Не красавец, но надежный с виду. Он сам проявил инициативу, ухаживал аккуратно, без лишнего напора.

По субботам пропадал на футболе, играл в любительской лиге за свой район еще с институтских времен, и это было едва ли не единственное, что зажигало в его голосе настоящий азарт. Ася не противилась. Нина тогда слушала ее рассказы и думала: она говорит о нем как о хорошей покупке. Удобный. Подходящий. Без изъянов. Но без огня.

Через полгода они поженились. Сначала жили в Асиной однушке, потом взяли ипотеку, переехали в квартиру побольше. Прошло пять лет. Дети так и не появились — Игорь не торопился, а Ася устала поднимать этот разговор.

Игорю было хорошо. Работа необременительная, вечера свободные, жена готовит и следит за домом — что еще нужно? Душевных разговоров он не любил, в чужие переживания не лез. Ася давно перестала пытаться до него достучаться. Хотя, если быть до конца честной с собой — а это удавалось нечасто, — она и сама не помнила, когда в последний раз проявляла инициативу первой. Не он один перестал стараться; она тоже давно смирилась с тем, что так проще, чем разбираться, куда пропала близость. Недостаток тепла и участия она восполняла здесь — за чашкой кофе, напротив Нины, которую знала уже около двадцати лет.

Познакомились они на вступительных экзаменах в институт. Две семнадцатилетние девчушки, обе до смерти напуганные и старательно это скрывающие. Как-то сразу почувствовали друг в друге своих. Потом были пять лет студенческой жизни — библиотеки и вечеринки, сессии и летние каникулы, совместные путешествия, бесконечные разговоры обо всем на свете. Парней они никогда не делили — вкусы были совершенно разные, что само по себе было большой удачей для дружбы.

Обе окончили университет с красными дипломами. Нина сразу пошла в банк — строить карьеру, зарабатывать, двигаться вперед. Ася получала второе высшее — переводчик английского, она всегда любила изучать язык, это открывало какие-то другие миры.

Потом была работа в крупном холдинге — сначала рекрутером, потом HR-менеджером, потом HR-директором. Ася любила свою работу по-настоящему: любила людей, умела их слушать, умела разглядеть нужного человека среди десятков резюме. Каждое утро шла в офис с удовольствием. До тех пор, пока у компании не начался кризис — недобросовестные поставщики, многомиллионные долги, и в итоге — массовые сокращения. Ася попала в их число.

С тех пор прошло почти полгода. Полгода отказов, тишины и нарастающей тревоги. Деньги таяли. Ипотека не ждала. Асина однушка — та самая, которую она купила еще до замужества и которая всегда была для нее чем-то вроде запасного аэродрома — грозила уйти с молотка, если ситуация не изменится. Одна мысль об этом сжимала что-то внутри.

— Что, все так плохо? — тихо спросила Нина.

Ася задумалась на секунду.

— Да нет. Не скажу, что плохо. Но и хорошим это не назовешь. — Она покрутила в руках чашку. — Знаешь, у меня такое странное ощущение, что скоро что-то изменится. Не знаю почему. Просто чувствую. Ну а ты как?

Нина улыбнулась и полезла в сумку.

— Я? Я летала на выходных в Италию. Видела мои фотки?

— Видела, завидовала молча.

— Держи. — Нина протянула через стол небольшой пакет. — Я и тебе кое-что привезла.

Ася развернула — красный кожаный кошелек, на котором золотыми нитками было вышито маленькое сердце.

— Пусть принесет тебе новую работу и большую зарплату, — торжественно объявила Нина.

Они засмеялись.

— Кстати, — сказала Ася, вертя подарок в руках, — красный — это очень правильный выбор. Я пока сижу дома, подсела на азиатские дорамы. Так вот, у китайцев красный — цвет благополучия и удачи. Там на свадьбу надевают красные платья, расшитые золотом.

— Ты теперь и в китайских традициях разбираешься? — засмеялась Нина.

— А то! — Ася подмигнула. — Я даже на вакансию откликнулась. В одной китайской компании ищут HR-партнера. Контракт на год, работа в Шанхае. Сомневаюсь, конечно, что меня возьмут, но… вдруг?

Нина посмотрела на нее с хитрой улыбкой и кивнула на кошелек:

— Ну вот. Пусть красный принесет тебе контракт в Китае.

Они обнялись на прощание. Нина ушла — она всегда торопилась по своим делам.

Ася осталась сидеть у окна. За стеклом моросил дождь, прохожие ускоряли шаг. Она смотрела на них и думала о том, каково это — идти куда-то с таким уверенным видом. Как будто точно знаешь, что тебя там ждут.

Телефон лежал на столе. Асина фотография на заставке — она и Игорь на каком-то корпоративе два года назад. Оба улыбаются. Правильная, аккуратная фотография. Но без огня.

Ася допила остывший кофе, надела пальто и вышла на улицу.

2

Дома было тихо. Ася повесила пальто и побрела на кухню. Холодильник смотрел на нее с немым укором — внутри было не густо. Надо было что-то придумать на ужин, Игорь вернется через час.

Она достала кусок мяса, лук, морковь, помидор. «Приготовлю-ка я свой любимый плов, — решила она. — Пусть хоть еда меня порадует».

Ася стояла у плиты и механически помешивала мясо на сковороде, а в голове крутилась одна и та же мысль: ну хоть бы раз. Хоть бы один раз он написал — «не готовь, я закажу еду» или «пойдем куда-нибудь поужинаем». Или просто спросил: «ты поела сегодня?» Мелочь. Глупость, казалось бы. Но именно от этих мелочей и становилось пусто внутри.

Ася любила заботиться о других. Но так хотелось иногда, чтобы и о ней кто-то подумал. Тепло ли оделась. Что ест. О чем думает перед сном.

Телефон завибрировал на столешнице.

Ася машинально взяла его, не ожидая ничего особенного. Очередная рассылка. Или напоминание из банка.

Но это было письмо от Ди кампани, той самой китайской компании, о которой она рассказывала Нине.

Она перечитала его три раза. Потом еще раз. Медленно. По словам.

«Уважаемая Ася, мы рады сообщить вам, что по итогам собеседования приняли решение предложить вам позицию HR-партнера…»

Мясо пригорело. Ася этого не заметила.

Приглашение на то собеседование пришло две недели назад — неожиданно, как бывает, когда уже почти перестаешь ждать. Ася тогда сидела за компьютером и листала объявления о продаже недвижимости — Игорь все настойчивее намекал, что однушку пора продавать, и эта мысль каждый раз повергала ее в уныние. Та квартира, купленная до замужества, на свои деньги — ее личный маленький тыл. Расставаться с ней не хотелось категорически.

И тут — письмо. Ди кампани приглашает вас на онлайн-собеседование.

Ася тогда фыркнула: ну надо же. Откликнулась на ту вакансию почти что от скуки, совершенно не рассчитывая ни на что. И вот — позвали.

Она засела за компьютер — читать все, что можно было найти о компании.

Ди кампани принадлежала Сяо Мин Ди — китайскому актеру, о котором Ася, несмотря на все просмотренные дорамы, не слышала ничего. Она открыла его страницу и несколько секунд смотрела на экран.

Стройный, высокий, с темными агатовыми глазами и легкой улыбкой, которая, казалось, говорила: я знаю, что ты смотришь. На одних фотографиях — в строгом костюме, на других — в кадре с какого-то съемочного дня, смеющийся, с растрепанными волосами.

«Симпатичный, — подумала Ася. — Даже очень».

Где-то внутри что-то слегка екнуло — мимолетно, необъяснимо. Она тут же одернула себя: наверняка встречается только с моделями и меняет их как перчатки. «Так, не отвлекаемся».

Компания оказалась вполне серьезной. Молодежный бренд одежды — качественный, трендовый, вполне доступный по цене. Несколько кафе в Шанхае с хорошей репутацией и довольными посетителями на фотографиях. Сейчас Ди кампани собиралась выходить на российский рынок: сначала магазин одежды в Москве, потом — если пойдет — сеть по крупным городам и свое кафе. Для этого им нужен был человек, который знает местный рынок, понимает российский менталитет и при этом свободно говорит по-английски для работы с китайской командой. Контракт на год, релокация в Шанхай, жилье и перелет за счет компании. Зарплата — выше, чем была у Аси на прошлом месте. Намного выше.

Отзывы сотрудников она читала через онлайн-переводчик, продираясь сквозь корявые формулировки. В целом — хорошие. Дружный коллектив, четкая структура, зарплату платят вовремя. Единственное, что упоминалось с оговорками — сам Сяо Мин Ди. Очень занятой. Почти не бывает в офисе. Те, кто общался с ним лично, называли его холодным и закрытым. Но это было понятно — плотный график, огромная занятость на съемках и проектах, бизнес. Живет в бешеном ритме. «Наверное, за целый год ни разу и не увижу его», — подумала тогда Ася.

К собеседованию она готовилась тщательно — выписала факты о компании, повторила профессиональные термины на английском, надела свой лучший деловой костюм. Хотя, если честно, почти не верила, что это все серьезно.

Именно поэтому на собеседовании она была на удивление спокойна. Операционный директор Ван Чэнь Си — приятная женщина лет сорока с аккуратной стрижкой и внимательным взглядом — задавала вопросы по делу: опыт, компетенции, подход к подбору персонала. Рекрутер, с которым Ася ранее уже общалась, уточнял детали. Никто не спрашивал, собирается ли Ася в декрет и сколько детей она планирует. Это уже было приятно.

Через час они тепло попрощались. Ася закрыла ноутбук и пошла на кухню — все-таки надо было готовить ужин.

И вот теперь она стояла над пригоревшим пловом с телефоном в руке.

Ей предлагали контракт.

Первые несколько минут Ася просто танцевала по квартире. По-настоящему — с прыжками, с визгами, с полным ощущением, что жизнь все-таки не закончилась. Ее выбрали. Из множества кандидатов — ее. Значит, она чего-то стоит. Значит, с ней все в порядке.

А потом танец закончился, и пришли сомнения.

Она упала на диван и уставилась в потолок.

Китай. Год. Одна.

Родители — мама особенно — будут в панике. Игорь… Игорь отреагирует как-то. Непонятно как. Подруга Нина, конечно, поддержит — она всегда поддерживает. Но Нина далеко, а Шанхай — еще дальше.

Ася никогда не была в Азии. Европа — да, несколько раз, еще до замужества, Ася путешествовала в одиночку. Но там хотя бы понятно: язык, еда, логика улиц. А Китай — это совсем другое. Иероглифы, другая еда, другая культура, другой воздух. Она не знала там ни одного человека.

«Страшно», — честно призналась она себе.

Но потом подумала об ипотеке. О кредите за автомобиль Игоря. Об однушке, которую вот-вот придется продавать. О том, что уже полгода каждое утро открывает ноутбук и смотрит в список вакансий, как в стену.

А потом вспомнила про красный кошелек с золотым сердцем.

«Пусть принесет тебе контракт в Китае».

Ася улыбнулась потолку. Встала. Выбросила пригоревшее мясо. И пошла писать Нине.

Игорь вернулся домой в начале девятого. Разулся, бросил куртку на вешалку, заглянул на кухню.

— Ужин готов?

— Я заказала пиццу, — сказала Ася. — Садись, хочу поговорить.

Она рассказала все — коротко и по существу. Контракт. Год. Шанхай. Хорошая зарплата. Жилье и перелет за счет компании.

Игорь жевал пиццу и слушал. Потом помолчал.

— Ну и что ты думаешь? — спросил он наконец.

— Я думаю, что хочу поехать. — Ася смотрела на него. — Но хочу узнать твое мнение.

Игорь пожал плечами.

— Деньги нужны. Если хочешь, поезжай.

Это была не поддержка. Это даже не было согласием. Это была просто констатация факта — спокойная, без интонации, как прогноз погоды. Ася подождала еще немного — может, он добавит что-то. Скажет: буду скучать. Или: приеду навестить. Или хотя бы: не хочу, чтобы ты уезжала.

Он потянулся за следующим куском пиццы.

— Деньги нужны, — повторила Ася тихо. — Да. Нужны.

Она убрала тарелки, вымыла посуду и ушла в комнату собирать мысли. За окном была осень — темная, мокрая, бесконечная.

«Еду, — решила она. — Еду».

3

Самолет набрал высоту, и Москва растворилась в облаках — сначала стали невидимы дороги, потом дома, потом и сам город, и вот уже за иллюминатором было только белое молчаливое небо.

Ася смотрела в окно и думала о том, что еще утром стояла в аэропорту Шереметьево среди чемоданов и прощалась с людьми, которых любила. А теперь сидит в кресле 24А с пластиковым стаканчиком апельсинового сока и летит в Китай.

Жизнь умеет удивлять.

Последний месяц дома пролетел быстро — и одновременно тянулся бесконечно, как это бывает, когда знаешь, что скоро все изменится.

Маме она сказала за ужином — просто, без предисловий, решив, что долгих подходов здесь не нужно. Мама сначала замолчала. Потом отложила вилку. Потом заплакала — тихо, по-своему, промокая глаза уголком салфетки.

— Асенька, ну как же так. Китай. Это же так далеко.

— Мам, это год. Я буду звонить каждый день.

Мама вздохнула:

— А если заболеешь? А если что случится? Там же никого своих нет рядом.

— Мама…

— И Игорь один останется. Ты подумала об этом? Мужчина без жены — это не мужчина, а беда. Найдется кто-нибудь, пожалеет его, приголубит. И что тогда?

Ася посмотрела на маму и подумала: и что тогда? Почему-то эта мысль не пугала ее так, как должна была бы. Она промолчала.

Папа выслушал спокойно. Задал несколько конкретных вопросов — про условия контракта, про жилье, про безопасность района. Убедился, что все серьезно. Потом сказал:

— Правильно делаешь. Это опыт. Это карьера. А муж дождется, если любит. А если не дождется — лучше узнать сейчас, чем через десять лет.

Мама немедленно зашикала на него. Папа пожал плечами с видом человека, который сказал то, что думал, и ни о чем не жалеет.

Ася обняла его крепче обычного.

Нина примчалась через два дня после того, как узнала — с шампанским, с каким-то немыслимым тортом и с таким видом, как будто это она сама летит в Шанхай.

— Ася! Китай! Год! Ты понимаешь, что это все меняет?

— Нина, я немного нервничаю, если честно.

— Нервничает она. — Нина налила себе шампанское и торжественно подняла бокал. — Ты едешь в Китай. Ты будешь жить в Шанхае. Ты знаешь, какой это город?

— Большой?

— Огромный. Красивый. Живой. — Нина чокнулась с ней. — Ты влюбишься в него с первого взгляда, вот увидишь.

— Или испугаюсь.

— Одно другому не мешает. — Нина улыбнулась. — Ты всегда справлялась. И сейчас справишься.

Они просидели до полуночи — говорили, смеялись, немного плакали под конец. Когда Нина уходила, уже в дверях обернулась:

— Пиши мне все. Каждую мелочь. Договорились?

— Договорились.

— И фотки. Много фоток.

— Нина.

— Что?

— Спасибо.

Нина махнула рукой — мол, ерунда — и ушла. Ася закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире было тихо. Игорь уже спал.

В аэропорту мама держалась до последнего — а потом все-таки не выдержала и заплакала у стойки регистрации, прямо при всех. Ася обнимала ее и гладила по спине, как маленькую, и говорила: «все хорошо, мам, все хорошо». Папа стоял рядом — молча, с прямой спиной — и только крепко сжал ее руку на прощание. Этого было достаточно. Они понимали друг друга без слов.

Игорь приехал в аэропорт. Стоял чуть в стороне, пока Ася прощалась с родителями. Когда подошла к нему, он обнял ее — коротко, по-товарищески.

— Ну, удачи, — сказал он.

— Спасибо.

— Звони там.

— Буду звонить.

Он кивнул. Сунул руки в карманы. Посмотрел куда-то в сторону табло вылетов. Ася смотрела на него — на знакомый профиль, на светлые волосы, на куртку, которую сама выбирала ему два года назад — и пыталась почувствовать что-нибудь острое. Тоску. Страх разлуки. Желание остаться.

Не почувствовала.

Развернулась и пошла на паспортный контроль.

Шанхай встретил ее ровным зимним солнцем и оглушительным городским гулом. Даже аэропорт здесь был другим — огромным, стремительным, полным незнакомых звуков и запахов. Ася крутила головой, пытаясь одновременно найти свое имя на табличках встречающих и не потерять чемодан, и чувствовала себя немного как в кино — все слишком яркое, слишком быстрое, слишком новое.

Водитель — молодой парень с табличкой, на которой было указано ее имя и название компании — нашелся быстро. По-английски он почти не говорил, но улыбался широко и искренне, взял чемодан, жестом пригласил следовать за ним. Ася решила, что это хороший знак.

Пока ехали через город, она смотрела в окно и не могла оторваться. Шанхай разворачивался перед ней как что-то живое — небоскребы, которые, казалось, касались неба, широкие проспекты, запруженные машинами, улочки, где прямо на тротуаре торговали едой, велосипеды, мопеды, люди. Много людей. Везде и сразу.

«Вот и Китай, — подумала Ася. — Ну привет».

Квартира оказалась лучше, чем она ожидала.

Двадцатый этаж, светлые стены, новая мебель с запахом свежего дерева. Маленькая, но продуманная кухня. Уютная спальня с широкой кроватью и столиком с зеркалом. В гостиной — мягкий диван, кресло, телевизор на стене. Ася прошлась по всем комнатам, открыла шкафы, заглянула в ванную — и ахнула от неожиданной радости: там стояла настоящая ванна.

До поездки она втайне переживала об этом — смешная, казалось бы, мелочь, но ванна по вечерам после трудного дня была для нее маленьким ритуалом, личным способом прийти в себя. И вот — пожалуйста, стоит, белая, фаянсовая, совершенно настоящая.

«Надо будет купить пену, — решила она. — Обязательно с каким-нибудь необычным запахом».

Она сняла короткий рум-тур на телефон и отправила маме, Игорю и Нине. Мама ответила через минуту — сердечком и «слава Богу, нормальная квартира». Нина прислала три восклицательных знака и голосовое сообщение, в котором было слышно, как она ахает. Игорь поставил лайк.

В холодильнике обнаружились продукты — и не просто продукты, а целый набор всего необходимого: яйца, овощи, сыр, молоко, фрукты, несколько готовых упаковок с едой. Ася открыла дверцу, посмотрела на все это богатство и почувствовала что-то теплое и неожиданное — что о ней подумали. Что кто-то заранее позаботился о том, чтобы она приехала и не чувствовала себя потерянной.

«Вот это уровень», — подумала она.

Она наскоро перекусила, оделась потеплее и вышла на улицу — нужно было найти дорогу до офиса, чтобы завтра не опоздать.

Солнце уже клонилось к западу, воздух был холодным и немного непривычным. Ася шла по незнакомым улицам, сверяясь с картой на телефоне, и смотрела по сторонам. Большие здания соседствовали со старыми домами, на которых красовались старинные вывески с иероглифами. В маленьких забегаловках что-то шкворчало на сковородках, и запах еды был незнакомым, острым, немного пугающим — но любопытным.

До офиса она дошла за полчаса неспешным шагом. Запомнила ориентиры — угол, аптека с красным крестом, высокое дерево у входа.

Домой вернулась усталая, но довольная, с ощущением, что сделала сегодня что-то важное — просто тем, что приехала и осталась.

На кухне нашла в шкафу лапшу быстрого приготовления, залила кипятком, съела с удовольствием — под горячий чай и пирожное из местного магазина, которое оказалось неожиданно вкусным.

Потом выбрала наряд для первого рабочего дня — черные брюки, нежно-розовая блузка, туфли на невысоком каблуке. Аккуратно повесила все на спинку стула.

Приняла ванну — долгую, горячую, с единственным привезенным еще из дома маленьким флакончиком геля с запахом вишни.

Написала маме, что все хорошо. Отправила Нине фотки с прогулки. Получила в ответ огонечки и «удачи завтра, ты лучшая» — и улыбнулась.

Выключила свет.

За окном двадцатого этажа светился ночной Шанхай — бесконечный, яркий, живой. Ася смотрела на него еще немного, прежде чем закрыть глаза.

«Ну что ж, — подумала она. — Здравствуй, новая жизнь».

4

Утро выдалось ясным. Зимнее шанхайское солнце светило по-деловому — без лишней теплоты, но честно. Ася посмотрелась в зеркало, поправила прядь волос, одернула розовую блузку. Отражение ей понравилось. Она глубоко вдохнула, подхватила сумку и вышла на улицу.

Идти было приятно. Утренний Шанхай жил своей жизнью — мимо проносились велосипеды и машины, из маленькой забегаловки на углу тянуло чем-то жареным и незнакомым, старушка у подъезда соседнего дома раскладывала на складном столике какие-то овощи. Ася шла и смотрела на все это с тем особым вниманием, которое бывает только в первые дни в новом месте — когда все еще удивляет и ничто пока не стало привычным.

У стеклянной высотки она остановилась, запрокинула голову — здание уходило вверх и терялось в небе. Тридцать этажей. Где-то там ее новая жизнь.

«Ну, — сказала она себе. — Пошли».

Лифт мягко открылся на тридцатом, и Ася оказалась в просторном светлом холле. Первое, что она увидела — огромные панорамные окна и Шанхай за ними, раскинувшийся во все стороны как на ладони. Она невольно замерла на секунду.

— Доброе утро! Вы — Ася?

От стойки ресепшена к ней уже спешила молодая девушка с широкой улыбкой — аккуратная черная стрижка, деловой жакет, в глазах — искреннее радушие.

— Да, это я.

— Очень приятно! Мы вас ждем. Я Луо Цзинь, администратор. Пойдемте, я покажу вам все.

Луо Цзинь оказалась из тех людей, рядом с которыми сразу становится легче. Она тараторила по-английски без умолку, показывала кабинеты, знакомила Асю с коллегами, на ходу рассказывала, кто есть кто — этот занимается маркетингом, эта из финансового отдела, вон тот тихий молодой человек у окна — лучший дизайнер в компании, только никому не говорите, что я вам это сказала. Коллеги приветливо кивали, некоторые вставали, жали руку, разглядывали Асю с нескрываемым любопытством. Она улыбалась в ответ и старалась запомнить хотя бы половину имен.

В конце экскурсии Луо Цзинь привела ее в кабинет операционного директора.

Ван Чэнь Си — та самая, приятная женщина с внимательным взглядом, которую Ася помнила по собеседованию — встала из-за стола и протянула руку.

— Рада видеть тебя здесь. Как добралась? Как квартира?

— Все отлично, спасибо. Квартира очень хорошая, я даже не ожидала.

— Хорошо. — Ван Чэнь Си кивнула с удовлетворением. — Мы старались. Теперь познакомься — это Си Ай Линь, твоя помощница.

Из угла кабинета поднялась невысокая девушка с каштановыми волосами и почти фарфоровой кожей — такой светлой, почти как у Аси. Си Ай Линь улыбнулась немного застенчиво, но тепло.

— Очень рада познакомиться. Я изучала русский и английский в университете. Буду помогать вам во всем.

— Русский? — обрадовалась Ася. — Правда?

— Немного. — Си Ай Линь чуть покраснела. — Я лучше понимаю, чем говорю. Но буду стараться.

Ася почувствовала, как внутри что-то расслабилось. Своя. Ну почти своя.

Си Ай Линь пришла в компанию неделей раньше — специально, чтобы успеть разобраться в структуре и процессах до Асиного приезда. Это снова было то самое ощущение, что о ней подумали заранее, и снова оно грело.

Рабочие места у них оказались рядом — два стола у окна в большом открытом офисе. Из окна была видна улица внизу, крыши домов, полоска неба между зданиями. Ася устроилась, огляделась и осталась довольна.

Первая половина дня прошла хорошо. Коллеги говорили по-английски — старательно, иногда подбирая слова, но без раздражения. Политика компании предписывала всем использовать английский в офисе: это было частью общей стратегии по развитию навыков команды, и одной из причин, по которой на позицию HR-партнера взяли именно ее, а не местного специалиста. Присутствие человека, который не понимает китайского, должно было мотивировать коллег не переходить на родной язык. Теория, в общем, понятная.

Практика оказалась несколько иной.

Как только Ван Чэнь Си после обеда вышла из офиса, в воздухе будто щелкнул невидимый переключатель. Голоса вокруг зазвучали иначе — быстрее, свободнее, на китайском. Кто-то засмеялся. Кто-то что-то крикнул через весь зал. Ася сидела над своими документами и чувствовала, как постепенно становится невидимой — или, наоборот, слишком заметной, что почти одно и то же.

Несколько раз она ловила на себе взгляды — быстрые, любопытные, с какими-то комментариями вполголоса и смешками после. Может, обсуждали ее. Может, говорили о чем-то совершенно постороннем. Но не знать наверняка было тяжело. Именно это — самое тяжелое — не враждебность, не грубость, а просто непонимание. Когда вокруг тебя идет чья-то жизнь, а ты в ней — немой.

Си Ай Линь куда-то ушла, и спросить было некого.

Ася уставилась в экран и велела себе не раскисать. «Первый день. Все нормально. Привыкнешь».

Его появления она не ждала.

Дверь открылась, и в офисе сразу стало тише — не потому что все замолчали, а потому что разговоры как-то сами собой стали спокойнее, упорядоченнее. Ася подняла голову.

Высокий. Черный деловой костюм, белоснежная рубашка без галстука. Темные волосы чуть растрепаны — не небрежно, а именно так, как бывает у людей, которым идет любая прическа. Он шел через офис легко и уверенно — без торопливости, но и без лишней медлительности. Здоровался с сотрудниками коротко, кому-то кивал, с кем-то перекидывался словом на ходу.

Сяо Мин Ди.

Ася узнала его сразу — хотя вживую он был другим. Фотографии не передавали этого — как он заполняет собой пространство, как что-то неуловимо меняется вокруг, когда он входит.

Его взгляд скользил по лицам — спокойно, привычно. Дошел до нее. Остановился.

Долю секунды — может, чуть больше.

Ася не успела решить, что делать: встать и представиться? Просто кивнуть? Улыбнуться? Пока она лихорадочно соображала, он уже отвернулся — бросил короткий вопрос кому-то из маркетологов у входа и направился в свой кабинет. Следом бесшумно проследовал помощник.

Ася выдохнула. И только тут поняла, что задержала дыхание.

Что это было?

Ее лицо почему-то горело.

В кабинете Сяо Мин Ди опустился в кресло и потер переносицу. День был длинным еще до того, как начался — ранний звонок из продюсерской, потом переговоры, потом сюда.

— Принести кофе, босс? — Юй Сюань, помощник, уже стоял у двери.

— Нет. Сам налью потом. — Он помолчал. — Слушай, у нас в офисе новая сотрудница — блондинка, возле окна. Кто такая?

— Узнаю.

Юй Сюань вернулся через несколько минут с тонкой папкой.

— Ася Творогова. Новый HR-партнер. Сегодня первый день. Приехала из России — будет формировать команду для московского филиала. Контракт на год.

Сяо Мин Ди раскрыл папку.

С фото из резюме на него смотрела голубоглазая девушка с длинными светлыми вьющимися волосами. Она была в рубашке небесного цвета, и от этого глаза казались еще больше — два почти синих, глубоких, но прозрачных озера, в которых было что-то открытое и одновременно немного растерянное. Он смотрел и не мог сразу отвести взгляд.

«Красивая», — подумал он. Просто и честно, без лишних слов.

Юй Сюань тихо кашлянул.

Сяо Мин Ди опомнился. Взгляд вернулся к тексту анкеты.

«35 лет. Замужем. Детей нет».

Что-то внутри слегка кольнуло — необъяснимо, некстати. Он сам себя одернул: «ты что, вообще? Она работает на тебя. Соберись».

— Все, иди. Напомни за двадцать минут до встречи.

Он остался один. Закрыл папку. Отложил в сторону. Через секунду снова взял в руки.

«35 лет. А по глазам — не скажешь. Что-то есть в них детское.»

Он резко встал, решительно положил папку на стол и направился в комнату отдыха за кофе. «Хватит».

Как только Сяо Мин Ди подошел к комнате отдыха, до него тут же донеслось негромкое:

— Ну и дрянь же ты…

Он заглянул внутрь.

У стойки возле окна стояла она — розовая блузка в живописных коричневых разводах, в руке пустая кружка, на лице — смесь ужаса и праведного негодования, направленного на кофемашину. Потом она явно почувствовала взгляд. Медленно повернула голову.

Они посмотрели друг на друга.

Сяо Мин Ди с трудом сохранил невозмутимое выражение лица. Зрелище было, мягко говоря, выразительным — и при этом она умудрялась выглядеть так, что у него не было ни малейшего желания смеяться. Только смотреть.

Он постоял так несколько секунд, потом молча развернулся и вышел.

«Вот это называется — произвела впечатление», — думала Ася, глядя на свое отражение в зеркале на стене.

Пятно на блузке расплылось окончательно. В комнату заглянула Си Ай Линь, охнула, немедленно нашла бумажные полотенца и принялась помогать — деловито и без лишних вопросов, за что Ася была ей искренне благодарна. Пятно они, конечно, не вывели. Но хотя бы стало не так страшно.

До конца рабочего дня Ася просидела в испорченной блузке, убеждая себя, что никто особо не смотрит. Смотрели, конечно. Но молчали — и на том спасибо.

Домой она добралась, переоделась в пижаму и достала из пакета мороженое — не праздничное, а терапевтическое. Шоколадное, в вафельном стакане. Села на диван и стала есть, глядя в стену.

Настроение было препаршивое.

Маме написала бодро: все хорошо, коллеги приветливые, офис красивый. Игорю отправила похожее — он, впрочем, не уточнял. Нине написала правду.

Она ответила голосовым. Ася нажала play и услышала, как подруга сначала ахает, потом начинает смеяться — по-настоящему, заразительно, до всхлипов.

— Ася. Асенька. Ты облила себя кофе и обругала машину матом на глазах у босса в первый рабочий день? Это же гениально. Это легенда. Тебя будут помнить вечно!

— Нина, это не смешно.

— Это очень смешно. Поверь мне. Через неделю ты сама будешь смеяться. А сейчас — съешь мороженое и ложись спать. Утро вечера мудренее.

Ася нехотя улыбнулась. Потом все-таки засмеялась — тихо, себе под нос.

Приняла ванну. Легла. Решила, что босс наверняка уже забыл о ее существовании — мало ли что происходит в офисе каждый день.

В это же время Сяо Мин Ди ехал домой в темном салоне автомобиля и смотрел в окно на вечерний Шанхай.

Город несся мимо — огни, люди, реклама на небоскребах. Привычная картина. Он видел ее каждый день и давно перестал замечать.

Завтра ранний вылет в Шэньчжэнь. Съемки нового фильма: плотный график, ранние подъемы, поздние возвращения. Так всегда. Он привык — любил эту жизнь, выбрал ее сам, шел к ней долго, преодолевал многое. Публичность в Китае — это не только слава. Это постоянное давление, контроль, необходимость держать лицо всегда и везде. Один неверный шаг — и можно потерять все в один день. Он видел это своими глазами: молодой актер, один снимок папарацци — и нет карьеры. Поэтому он был осторожен. Всегда.

И все же иногда — в такие вот тихие минуты между одним делом и другим — он чувствовал что-то похожее на усталость от собственной безупречности. Не с кем было просто поговорить. Не о работе. Не о контрактах. Просто — поговорить.

Мысли сами собой свернули куда-то в сторону.

Перед глазами снова возникла она — как сидела в своем кресле и смотрела на него с тем растерянным, немного испуганным взглядом. Как покраснела. Как стояла у кофемашины с видом человека, которого только что предал близкий друг.

Он усмехнулся в темноту.

«Надо быть осторожнее, — сказал он себе. — Она просто твоя сотрудница. Не придумывай лишнего».

Водитель остановился у ворот дома. Сяо Мин Ди вышел из машины, поднял голову — небо над Шанхаем было темным и беззвездным.

Завтра — съемки.

А блондинка у окна пусть разбирается с кофемашиной сама.

5

Вечернее солнце опускалось за горизонт, окрашивая шанхайские крыши в теплый медовый цвет. Ася сидела за своим столом и задумчиво смотрела в окно — на город, который за последний месяц успел стать чуть более своим.

— Ася, ну ты идешь?

Она обернулась. Си Ай Линь стояла рядом с видом человека, которому не терпится куда-то.

— Куда?

— Ты что, забыла? — Си Ай Линь округлила глаза. — Сегодня ровно месяц, как ты у нас работаешь. И у Чжоу день рождения — того маркетолога, что сидит у входа. В комнате отдыха уже накрыли стол.

— Ой. — Ася виновато улыбнулась. — Совсем забыла. Иду, иду.

Си Ай Линь убежала вперед, а Ася еще секунду посидела, глядя на экран.

Месяц. Уже месяц.

Она и правда перестала считать дни. Это само по себе кое-что значило.

Первые недели давались тяжело — она не ожидала, что будет настолько сложно, и именно это оказалось самым трудным: несоответствие между тем, что она себе представляла, и тем, что было на самом деле.

В теории все выглядело логично. Международная компания, английский язык, интересная задача. На практике — каждое утро она просыпалась в чужой квартире, в чужом городе, где за окном звучала чужая речь, а в магазине на углу половина товаров была подписана иероглифами без единой латинской буквы. Мелочи, казалось бы. Но именно мелочи и изматывают.

На работе первое время она чувствовала себя как человек, который пытается собрать пазл, не видя картинки на коробке. Процессы были выстроены иначе, чем она привыкла. Документы — на китайском. Коллеги старались говорить по-английски, но когда уставали или торопились, переходили на родной язык, и тогда Ася сидела и смотрела в экран с видом прилежного студента, который не выучил билет.

Несколько раз вечерами, уже дома, в пижаме, она плакала — тихо, в подушку, чтобы никто не слышал. Хотя слышать было некому.

Нине она честно рассказывала все. Только Нине. Маме — бодрые короткие сообщения: все хорошо, работа интересная, еда вкусная. Игорю — еще короче, он и не спрашивал подробностей. А Нине — голосовыми, иногда сбивчиво, иногда сквозь слезы, иногда смеясь над собственной растерянностью.

Нина слушала все. Никогда не обесценивала ее переживания, не предлагала бросить все и вернуться. Говорила другое: «ты справляешься лучше, чем думаешь. Я вижу это даже отсюда».

Постепенно что-то начало меняться.

Сначала Ася разобралась с документооборотом — попросила Си Ай Линь составить шпаргалку с основными терминами на китайском и их переводом, распечатала, повесила над столом. Потом выучила несколько простых фраз — спасибо, доброе утро, можно? — и начала их использовать. Коллеги реагировали неожиданно тепло: смеялись, поправляли произношение, учили новые слова. Это стало своего рода игрой.

Си Ай Линь оказалась не просто помощницей, а настоящим переводчиком между двумя мирами — объясняла не только слова, но и то, что за ними стоит. Почему нельзя вот так напрямую отказать коллеге. Почему важно поздравить с праздником, о котором Ася и не слышала. Почему молчание в ответ на предложение иногда означает нет, а не я думаю.

К концу второй недели Ася уже знала по именам всех в офисе. К концу третьей — научилась различать, когда коллеги говорят на китайском о работе, а когда просто болтают. По интонации, по жестам, по тому, смотрят ли на нее.

Оказалось — почти никогда не обсуждали. Просто разговаривали. Люди везде одинаковые.

Рабочие задачи тоже начали ладиться. Ван Чэнь Си была требовательным, но справедливым руководителем — ставила четкие задачи, давала время разобраться, не мешала работать. Подбор команды для московского филиала шел по плану: Ася разбирала сотни резюме, проводила онлайн-собеседования, составляла профили кандидатов, согласовывала с Ван Чэнь Си. Работа была знакомой — и в этой знакомости было успокоение. Здесь она была на своем месте.

И вот сегодня — месяц. Ася справилась.

В комнате отдыха было шумно и весело. Стол накрыли с размахом — блюда стояли в несколько рядов, в центре красовался торт с именем Чжоу, написанным кремом на двух языках. Асю усадили рядом с Си Ай Линь и немедленно поставили перед ней тарелку.

— Вот это попробуй, это вкусно, — Си Ай Линь накладывала ей все подряд. — А вот это не бери, это очень острое.

— А вот это что?

— Это… — Си Ай Линь задумалась. — Сложно объяснить. Просто попробуй.

Ася попробовала. Оказалось неплохо.

Ван Чэнь Си встала и взяла слово. Поздравила Чжоу с днем рождения — тот расцвел от гордости и смущения одновременно. Потом сказала несколько слов об Асе — о том, как легко она вошла в коллектив, как профессионально работает, как команда рада ее присутствию. Коллеги захлопали. Ася почувствовала тепло в груди — неожиданно сильное.

Потом Асе налили байцзю.

Она посмотрела на рюмку с некоторым ужасом. Байцзю — китайская водка — был крепким и резким даже на запах. Но дело было не в этом.

— Ребята, я правда не могу, — сказала она, стараясь говорить дружелюбно, но твердо. — У меня аллергия на алкоголь. Любой. Я краснею и начинаю чихать — это выглядит ужасно, поверьте.

— На наш байцзю аллергии не бывает! — весело возразил кто-то с другого конца стола.

— Он почти целебный, — добавил другой с совершенно серьезным лицом.

— Ася, ну один раз! За команду!

— Мы просим!

Она смотрела на их добродушные лица и понимала, что объяснять бесполезно. Никто не хотел ее обидеть. Просто в китайской культуре совместное застолье — это ритуал единства, и отказ участвовать воспринимался почти как отказ от самой команды. Она это уже знала. Но выхода не видела.

Ася взяла рюмку. Смирилась. Сейчас выпьет, покроется пятнами, придется объяснять, извиняться, уходить за таблетками…

Чья-то рука появилась у нее над плечом и спокойно забрала рюмку из ее пальцев.

Ася обернулась и замерла.

Сяо Мин Ди стоял прямо за ней — в темно-синем джемпере, без пиджака, чуть более неформальный, чем в тот единственный раз, когда она его видела. Смотрел не на нее, а на коллег — спокойно и слегка насмешливо.

— Сегодня я пью за нее, — сказал он просто.

Чокнулся. Опрокинул рюмку.

Коллеги ахнули — восхищенно, одобрительно, с улыбками. Тема была закрыта.

Ася смотрела на него во все глаза. Когда он появился? Как давно стоял позади? Почему вмешался, когда никто другой даже не думал ее услышать?

Он не посмотрел на нее. Сказал что-то Чжоу — тот засмеялся, — и добавил, что вернулся вчера со съемок и не мог не заглянуть. И прошел к дальнему концу стола, где ему тут же освободили место.

Весь остаток вечера Ася честно пыталась не смотреть в его сторону.

Не особо получалось.

Коллеги расспрашивали ее о России — о зиме, о еде, о том, правда ли, что медведи ходят по улицам. Ася смеялась, рассказывала, показывала фотографии на телефоне. Вечер был теплым и живым. Именно такого ей не хватало — не грандиозного, а вот этого простого: сидеть за общим столом, смеяться, чувствовать себя своей.

Но краем взгляда она все равно видела его.

Ди не шумел, не доминировал в разговоре. Сидел, слушал, иногда говорил — негромко, и те, кто был рядом, наклонялись, чтобы услышать. Что-то в нем было такое, что не требовало громкости.

Потом он встал.

— Спасибо всем. Все за мой счет — ешьте, не стесняйтесь.

Коллеги зааплодировали. Кто-то крикнул что-то смешное по-китайски — он усмехнулся в ответ.

Пошел к выходу. И уже в дверях — почти случайно, вскользь — посмотрел в ее сторону.

Их взгляды встретились на долю секунды.

У Аси будто пробежал ток от макушки до пяток.

Он вышел.

Ася поставила стакан с соком на стол и уставилась в него.

Вот это что сейчас было?

Она рассердилась на себя — за то, что весь вечер ждала этого взгляда, и за то, что так обрадовалась ему, когда он случился. Рассердилась на него — за то, что помог ей так просто и так вовремя, а потом весь вечер не удостоил и словом. За то, что ушел, едва взглянув.

«Да что мне вообще до него за дело?»

— Ася, поможешь убрать? — позвала Си Ай Линь.

— Да, конечно. — Она встала и взялась за тарелки.

Руки убирали посуду, а голова продолжала крутить одно и то же.

«Почему меня это так заботит?»

Ответа у нее не было. И это беспокоило ее даже больше, чем сам вопрос.

6

Ася вышла из офиса, когда над Шанхаем уже висела темная зимняя ночь. Холодный воздух ударил в лицо — резкий, с привкусом сырости. Она застегнула пальто, перекинула сумку через плечо и пошла привычным маршрутом домой.

Идти было минут тридцать. Обычно она старалась выходить засветло, но сегодня вечеринка затянулась, потом уборка — и вот. Она убеждала себя, что все нормально. Знакомый район. Знакомая дорога.

Она прошла два квартала, свернула на более узкую улицу — там было ближе — и только тут заметила, что фонарей здесь почти нет.

Они появились внезапно.

Двое мужчин вышли из переулка и встали прямо перед ней. Ася едва не налетела на одного из них и резко остановилась.

— Извините, — сказала она машинально по-английски.

Они что-то ответили по-китайски. Быстро, резко. Она не понимала слов, но интонация была ясна — не вопрос, не приветствие.

Один из них протянул руку и дернул ее сумку.

Ася инстинктивно прижала ее к себе обеими руками.

— Нет! Не трогайте!

Второй шагнул сбоку и схватил ее за руку — крепко, больно — и потянул в сторону переулка. Ася уперлась, попыталась вырваться, но сил не хватало. Она оглянулась — улица была пустой. Ни одного прохожего. Только далекие огни перекрестка в конце квартала.

«Кричи, — сказала она себе. — Кричи же».

Но горло словно сжало. Страх был каким-то ватным, парализующим — не острым, а всеобъемлющим, когда тело вдруг перестает слушаться. Она только крепче вцепилась в ремень сумки и тянула на себя, пока один тянул в другую сторону, а второй не отпускал ее руку.

«Малознакомый город. Незнакомый язык. И никого рядом».

Мысль была короткой и очень ясной — и от этой ясности стало еще страшнее.

И тут на обочине с резким звуком затормозил автомобиль.

Черный представительский седан остановился так, что его фары ударили прямо в лица нападавших. Обе передние двери распахнулись одновременно. Водитель — крупный и быстрый — двинулся прямо на хулиганов, что-то крича по-китайски громко и напористо. А второй пассажир в несколько широких шагов оказался рядом с Асей и взял ее под локоть.

Хватка на ее руке тут же ослабла.

Водитель продолжал кричать. Хулиганы переглянулись — один что-то бросил в ответ, но уже без прежней уверенности. Потом оба быстро шагнули назад и растворились в темноте переулка.

Все заняло меньше минуты.

Ася стояла и смотрела на пустую улицу. Руки дрожали. Сумка была при ней — она все еще сжимала ремень так, что побелели пальцы.

Человек, державший ее под локоть, резко развернул ее к себе.

— Ты почему идешь здесь одна так поздно?

Она подняла взгляд — и узнала его.

Сяо Мин Ди смотрел на нее. В его голосе была злость — не холодная, а горячая, на адреналине, когда страх за кого-то выходит наружу именно так.

— Ты что, глупая? Не понимаешь, насколько ты здесь заметна? Почему тебя никто не встречает? Где твой муж?

И вот тут что-то внутри у Аси лопнуло.

Она не планировала плакать. Вообще-то она не плакала при людях — не умела, не любила. Но тело не спросило разрешения. Слезы просто потекли — от пережитого ужаса, от облегчения, от того, что кто-то все-таки приехал. Она всхлипнула раз, другой — и прежде чем успела что-то сделать, уткнулась ему в грудь и зарыдала.

Он замер на долю секунды.

Потом его руки поднялись будто сами собой и осторожно легли ей на плечи. Он прижал ее к себе — коротко, крепко. Ася почувствовала, как что-то внутри чуть отпустило — то самое ватное, парализующее — и она задышала ровнее.

Через мгновение он словно опомнился, тихо похлопал ее по спине и чуть отстранился. Она почувствовала, как он на секунду напрягся и оглянулся по сторонам.

Темная улица. Никого.

Но все равно. Кто-то мог их увидеть.

Он молча достал из кармана сложенный платок и протянул ей.

Ася взяла. Промокнула глаза. Сделала несколько глубоких вдохов.

— Пойдем в машину. Отвезу тебя домой.

В машине было тепло и тихо. Водитель вел молча. Ася сидела, прижавшись к дверце, и смотрела в окно — на проплывающий мимо ночной Шанхай. Руки она спрятала под колени, чтобы не было видно, что они все еще слегка дрожат.

— Куда ехать?

Она назвала адрес. Голос вышел вполне ровным — уже лучше.

Ди повернулся к ней.

— Испугалась?

— Да, — призналась она. — Очень. Я даже закричать не смогла.

— Это нормально. Так бывает. — Он говорил спокойно, без осуждения. — Этот район в целом тихий, но твоя внешность здесь очень заметна — светлые волосы, рост. Привлекает внимание. Не стоит ходить одной по вечерам.

Ася кивнула и снова уставилась в окно. Шанхай мелькал огнями — яркий, бесконечный, совершенно равнодушный к тому, что с ней только что случилось. Она подумала, что еще час назад убирала посуду после вечеринки и была вполне счастлива. Жизнь умеет преподносить сюрпризы.

Машина остановилась у ее дома. Ди вышел первым, открыл ей дверь и, не спрашивая, пошел следом к подъезду.

— Провожу.

Ася не стала возражать.

У двери квартиры она наконец выдохнула по-настоящему. Повернулась к нему.

— Спасибо. Серьезно. Я не знаю, что бы было, если бы ты не остановился.

— Все обошлось. — Он смотрел на нее спокойно. — Главное, что ты в порядке.

— Ты наверняка ехал куда-то по делам. Мне жаль, что я тебя задержала. — Она помолчала секунду. — Слушай, у меня есть кое-что из дома. Русские сладости. Зайдешь на чай? Хоть как-то отблагодарю.

Ди чуть помедлил.

— А муж не будет против поздних гостей?

— Муж? — Ася не сразу поняла, потом сообразила. — А, нет. Я в Китае одна. Муж остался в России.

Что-то в его лице чуть изменилось — почти незаметно.

— Хорошо. Только на секунду вернусь к машине.

Ася кивнула и вошла первой.

Следующие две минуты она носилась по квартире с такой скоростью, будто готовилась к государственному визиту. Одежда с кровати — в шкаф, дверь шкафа закрыть. Чашка со стола — в раковину. Диванная подушка, которая почему-то лежала на полу, — обратно на диван. Быстрый взгляд в зеркало.

«Ну и видок».

Красные глаза, тушь размазана, волосы — как будто она не просто испугалась, а конкретно с кем-то подралась.

Она быстро поправила макияж насколько было возможно, пригладила волосы — и услышала стук в дверь.

Сяо Мин Ди вошел и поставил на стол коробку.

— Османтусовые пирожные. Компенсация за пережитое.

— О! — Ася искренне обрадовалась. — Спасибо. Такие я еще не пробовала.

Она усадила его за стол, поставила чайник и заглянула в шкафчик с чаем. Там сиротливо лежало несколько пакетиков.

— Знаешь, — сказала она с интонацией человека, который сейчас признается в чем-то постыдном, — наверное, лучше кофе. Потому что чай у меня только в пакетиках.

Ди посмотрел на нее с выражением глубокого разочарования.

— Не говори этого никому, — произнес он серьезно. — Иначе тебя депортируют. Прямо завтра.

Ася расхохоталась — и сама удивилась тому, как легко это вышло. Совсем недавно она стояла на темной улице и не могла выдавить из себя ни звука, а сейчас смеется на своей кухне вместе с человеком, которого знает от силы месяц, и это кажется совершенно естественным.

Она достала из холодильника свои сокровища — банку вареной сгущенки и маленькую баночку варенья из морошки. Поставила на стол рядом с пирожными.

— Вот. Мои главные запасы. Берегла на крайний случай.

Ди посмотрел на банки с интересом.

— Что это?

— Это, — Ася торжественно открыла сгущенку, — вареная сгущенка. Попробуй.

Она подвинула к нему ложку. Он попробовал. Молча взял еще одну ложку.

— Неплохо, — признал он.

— Неплохо? — Ася притворно возмутилась. — Это шедевр. Это вкус детства. Чистая радость в банке! — Она устроилась напротив и подперла щеку рукой. — Когда я была маленькая, мама варила ее сама. Банку нужно было положить в кастрюлю с водой и варить три часа. Я сидела рядом и ждала — это было настоящей пыткой для ребенка. А однажды мама поставила кастрюлю и забыла. Вода выкипела, банка перегрелась — и взорвалась. Я пришла из школы и застала сгущенку на стенах, на потолке, везде. Мы с мамой отмывали кухню до вечера и страшно боялись, что папа придет раньше.

— Опасное производство, — сказал Ди. Его глаза смеялись.

— Очень! — Ася кивнула.

Он посмотрел на нее с легкой улыбкой — той самой, которую она видела только на фотографиях в интернете, когда читала о компании перед собеседованием. Вживую она была другой. Теплее.

Потом она рассказала про морошку — как эта ягода растет только на севере, как она жила там с родителями в детстве, как потом в Москве это варенье стало настоящим дефицитом и родственники передавали его как что-то ценное.

Ди попробовал морошку. Подумал.

— Вот это нет, — сказал честно. — Извини.

Ася расхохоталась.

— Ты хотя бы честный. Большинство бы сделали вид, что понравилось.

— Зачем? — он смотрел на нее просто. — Это было бы неправдой.

«Надо же, — подумала Ася. — Знаменитость, у которого миллионы поклонниц, сидит на моей кухне, честно говорит, что морошка — это „бе“, и при этом выглядит совершенно нормальным человеком. Как такое вообще возможно?»

— Тогда последнюю банку сгущенки забираешь ты, — решила она. — В качестве награды за спасение.

— Не нужно.

— Нужно-нужно. — Ася решительно пододвинула к нему банку. — Не спорь с женщиной, которую только что спас. Это неприлично.

Он усмехнулся. Но банку взял.

— Теперь моя очередь угостить тебя чем-нибудь местным, — сказал он. — Что ты уже пробовала из китайской кухни?

— Лапшу быстрого приготовления из магазина, — призналась она. — И твои пирожные. Очень вкусные, кстати.

Ди закрыл глаза на секунду с видом человека, которому только что сообщили что-то глубоко трагичное.

— Ася.

— Что?

— Ты живешь в одном из главных гастрономических центров мира. И ешь лапшу из пакетика.

— Она вкусная! — возмутилась Ася. — И простая в приготовлении. Залил кипятком — и готово.

— Это катастрофа. — Он покачал головой. — Решено. В следующий раз с меня настоящая китайская кухня. И пирожных принесу.

— Ловлю на слове, — сказала Ася.

Он поднялся — было уже поздно. В прихожей она снова поблагодарила его, просто и без лишних слов. Он кивнул.

— Ребята в офисе говорят, что из-за плотного графика у тебя почти нет времени на сон, — сказала Ася. — Мне жаль, что из-за меня ты потерял несколько драгоценных часов.

— Пустяки. — Он посмотрел на нее. — Рад, что ты в порядке. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась.

Ася постояла секунду — а потом медленно прислонилась к двери спиной и закрыла глаза. Стресс от нападения куда-то улетучился совершенно. Вместо него было что-то легкое и теплое — то самое ощущение, когда неожиданно хорошо провел время и не хочешь, чтобы вечер заканчивался.

Она оттолкнулась от двери и пошла на кухню убирать посуду. Пританцовывая.

Уже лежа в постели, она уставилась в потолок.

«Он старше меня выглядит. Хотя я старше него. На восемь лет. Это много.

И я замужем.

И он звезда. У него миллионы поклонниц — и все они моложе и красивее.

Надо держать себя в руках. Не придумывать лишнего. Не растекаться».

Она перевернулась на бок.

«Может, он завтра и не вспомнит о сегодняшнем».

Эта мысль была правильной и разумной. Ася ее додумала, согласилась с ней и закрыла глаза.

Засыпая, она почему-то думала не о хулиганах и не об испуге. А о том, как он честно сказал, что морошка — нет. И как при этом взял банку сгущенки.

Сяо Мин Ди ехал домой и смотрел в окно на темный Шанхай.

Он думал о том, почему его рука сама потянулась ее обнять. Это было быстрее, чем мысль — просто реакция, инстинкт. Она стояла и плакала, и что-то в нем не смогло остаться в стороне. Прежде такого не бывало. Он умел держать дистанцию — это было частью той жизни, которую он выбрал. Никаких лишних движений. Никаких импульсов, о которых потом можно пожалеть.

Но сегодня на той темной улице не было никакой публики. Только она — и его совершенно неожиданное желание загородить ее от всего.

«Это просто адреналин, — сказал он себе. — Стресс».

Машина остановилась у ворот дома. Он вышел. Зашел на кухню, поставил на стол банку сгущенки.

Лег спать.

И долго не мог уснуть. Почему-то думал про взорвавшуюся банку на потолке и про девочку, которая ждала три часа у кастрюли.

«Наверное, та еще сладкоежка», — подумал он.

И неожиданно для себя улыбнулся в темноту.

7

Утро выдалось на удивление солнечным. Зимнее шанхайское солнце заглядывало в окно кухни и грело щеку — по-настоящему, по-доброму, как будто специально решило поднять настроение.

Ася сидела за столом с чашкой кофе и тостом и думала, что вчерашний вечер был похож на кино. Нападение, черный автомобиль, платок, сгущенка, морошка. И улыбка в конце. Она сама себе не верила.

Допила кофе, взяла телефон.

Вчера поздно вечером, уже из постели, она отправила короткие сообщения — Нине и Игорю. Без подробностей, просто: со мной все хорошо, но сегодня было приключение — и пересказ в двух предложениях.

От Нины пришло несколько кружочков подряд.

В первом подруга прижимала руку к сердцу и качала головой. Во втором — говорила быстро и возмущенно, и Ася разобрала что-то про «негодяев» и «как ты вообще». В третьем Нина, судя по интонации, уже перешла к конкретным планам:

— …прилечу и сама им наваляю, вот увидишь. Скажи адрес переулка.

Ася фыркнула и улыбнулась. Нина была маленькой и хрупкой — изящная брюнетка, которую в толпе легко потерять. Картина того, как она решительно идет разбираться с шанхайскими хулиганами, была настолько нелепой и одновременно такой характерной для Нины, что Ася даже рассмеялась вслух.

Потом открыла переписку с Игорем.

Сообщение было непрочитанным.

Она посмотрела на него секунду. Потом убрала телефон на стол экраном вниз и допила кофе.

«Видно, не особо беспокоится».

Она не стала додумывать эту мысль — зафиксировала как факт и убрала в сторону. Маме, как обычно, написала бодрое утреннее сообщение — без упоминания вчерашнего. Незачем расстраивать раньше времени.

Собралась, накинула пальто и вышла из квартиры.

Возле подъезда стоял черный седан.

Ася замедлила шаг. Потом остановилась. Это была та самая машина — она узнала ее сразу.

Дверь со стороны водителя открылась, и из нее вышел мужчина в темной куртке — немолодой, аккуратный, из тех людей, которых, кажется, вообще ничем не удивить.

— Доброе утро, мисс Ася. — Он слегка поклонился и открыл заднюю дверь. — Прошу садитесь. Босс велел отвезти вас в офис.

Ася моргнула.

— Он… велел?

— Да, мисс.

Она посмотрела на машину. Потом на водителя. Потом снова на машину.

— Хорошо, — сказала она наконец и села.

Салон был теплым — кто-то заранее прогрел. Ася устроилась на сиденье и все еще не до конца понимала, что происходит, когда водитель обернулся и протянул ей через спинку кресла небольшой предмет.

— Это тоже вам, мисс Ася. От босса.

Новенький смартфон в тонком черном чехле.

Ася взяла его осторожно, как что-то, что может оказаться не настоящим. Разблокировала.

Телефон был уже настроен. Полностью. Местная сим карта, приложения — такси, доставка еды, магазины, карты, городской транспорт. Все на английском, все настройки выставлены. В местном мессенджере был единственный контакт — Сяо Мин Ди — с коротким сообщением от него:

«Номера такси и доставки в избранном. Пользуйся. И больше не ходи пешком вечером».

Ася смотрела в экран.

Она не знала, сколько времени у него заняло это все придумать и организовать. Вечером он ехал домой после позднего вечера у нее — уставший, с банкой сгущенки в руках. А утром здесь уже стояла машина и лежал настроенный телефон.

Она написала ему:

«Спасибо» — и добавила смайлик, потому что слов почему-то не хватало.

Ответ пришел через несколько секунд. Просто смайлик — улыбающийся.

Ася отложила телефон и посмотрела в окно.

За стеклом проплывал утренний Шанхай — знакомые улицы, знакомые углы, аптека с красным крестом. Солнце лежало на крышах. Было тепло — не снаружи, а внутри, в том месте, куда обычно не так просто добраться.

«Он подумал об этом. Сам. Потратил время. Подготовил».

Она не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то заботился о ней вот так — не потому что попросили, не потому что надо, а просто потому что подумал и сделал.

Мысль пришла сама — тихо, без спроса.

Игорь. Непрочитанное сообщение.

Ася не стала ее прогонять. Посмотрела на все — честно, без прикрас. Малознакомый, вечно занятой человек, у которого съемки и встречи и бешеный график, нашел время и позаботился о том, чтобы ей было безопасно и удобно в чужом городе. А собственный муж за полдня не открыл сообщение о том, что на его жену напали на улице.

Контраст был слишком очевидным, чтобы делать вид, что его нет.

Машина плавно остановилась у стеклянной высотки.

— Приехали, мисс Ася.

— Спасибо, — сказала она водителю — и вложила в это слово чуть больше, чем просто вежливость.

Она вышла на тротуар, подняла голову к тридцатому этажу и подумала: сегодня вечером закажу себе ужин с доставкой. Что-нибудь настоящее. Китайское.

И впервые за утро по-настоящему улыбнулась.

В следующие две недели Ася с головой ушла в работу.

Подбор команды для московского филиала шел хорошо — резюме, собеседования, профили кандидатов, согласования с Ван Чэнь Си. Это была знакомая, понятная территория, и Ася чувствовала себя на ней уверенно. Но в середине второй недели в китайской команде случился форс-мажор.

Главный дизайнер бренда — яркий и стремительный мужчина лет тридцати, который появлялся в офисе в неизменно безупречных образах и, казалось, жил в мире, где все подчинено эстетике — попал в больницу. Неожиданно и серьезно. Когда он вернется — никто не знал. Запуск весенней коллекции висел на волоске, а коллекция была уже в работе.

Ван Чэнь Си подключила Асю к поиску замены немедленно.

Задача была непростой. Дизайнер нужен был срочно, опытный, способный войти в чужой проект на полном ходу и не сломать то, что уже было сделано. Ася погрузилась в поиск — просматривала портфолио, читала рекомендации, проводила первичные интервью. Через несколько дней передала Ван Чэнь Си первых четверых кандидатов. Операционный директор одобрила. Босс — отклонил.

Прошла неделя. Потом вторая.

Ася узнала о китайском дизайне одежды и локальных брендах больше, чем за всю предыдущую жизнь: какие силуэты сейчас в тренде, чем сычуаньская школа кроя отличается от шанхайской. Портфолио она пролистала столько, что уже с ходу отличала хорошую руку от посредственной. Казалось, еще немного — и сама сможет собрать капсульную коллекцию, если понадобится.

Каждое утро, заходя в лифт, она ловила себя на одной и той же мысли: а вдруг он тоже сейчас едет наверх? И каждый раз одергивала себя почти сразу.

Сяо Мин Ди не появлялся. Был занят — где-то на переговорах, потом на съемках рекламы для другого проекта. Ася видела его имя в общем календаре чаще, чем его самого.

Она нашла еще троих кандидатов. Ван Чэнь Си снова одобрила. Босс снова отклонил.

К седьмому кандидату Ася уже начинала думать, что что-то делает не так. Но что именно — понять не могла.

Ван Чэнь Си вернулась с очередной планерки и, проходя мимо Асиного стола, бросила не останавливаясь:

— Ася, зайди к боссу. Он ждет.

Ася выпрямилась.

«О-о». Значит, все-таки разговор. Значит, недоволен. Значит, сейчас будет объяснение — спокойное, профессиональное, но от этого не менее неприятное — почему все семеро не подошли и где именно она промахнулась.

Она поправила блузку. Мельком глянула в темный экран монитора — за неимением зеркала. Встала.

— Удачи, — тихо сказала Си Ай Линь.

— Спасибо, — так же тихо ответила Ася и пошла.

Кабинет босса был в конце коридора — за стеклянной перегородкой с матовой пленкой, сквозь которую угадывались очертания большого стола и книжных полок. Ася постучала.

— Войди.

Она вошла.

Сяо Мин Ди сидел за широким столом и просматривал бумаги. На столе были разложены резюме — Ася узнала их по фотографиям в углах листов. Все семь. Ее кандидаты.

Он не поднял голову сразу. Лицо было сосредоточенным, задумчивым — совсем не тот человек, который сидел у нее на кухне и честно говорил, что морошка — это «бе». Это был другой Ди. Рабочий. Тот, о котором сотрудники говорили: холодный, равнодушный, занятой.

Ася остановилась у кресла напротив.

— Привет, садись, — сказал он, мельком взглянув на нее.

— Здравствуйте, босс, — произнесла она и осторожно опустилась в кресло.

Сяо Мин Ди поднял голову. Удивленно приподнял бровь — одну, медленно — и посмотрел на нее в упор.

— Ты что, забыла, как угощала меня деликатесами? Как отдала мне свое главное сокровище?

Ася чуть смутилась.

— Не забыла.

— Мы же уже перешли на ты. — Он сказал это спокойно, но твердо — как человек, который не привык повторять дважды. — Называй меня по имени. — Пауза. — И кстати. Твоя сгущенка в прикуску с правильно заваренным чаем — это вообще огонь. Я всю банку уже съел.

Он посмотрел на нее с легкой хитринкой в глазах.

Ася не сдержала улыбку. Напряжение, которое она несла по коридору, как хрупкий поднос, вдруг стало значительно легче. Перед ней снова сидел тот самый парень — простой, прямой, с улыбкой, которая появлялась неожиданно и меняла все лицо.

— Хорошо, — сказала она.

— Вот так лучше. — Он открыл одно из резюме. — Перейдем к делу. Ты вообще была в наших магазинах? Видела бренд вживую?

Ася чуть помедлила.

— Только фотографии в интернете.

Ди отложил бумаги и посмотрел на нее — не с упреком, но внимательно и серьезно.

— Ася. У нас сейчас критическая ситуация. Весенняя коллекция в работе, дизайнера нет, запуск горит. Мне нужен человек, который войдет в проект и не сломает то, что уже сделано. Это значит — нужен кто-то, кто понимает нашу концепцию, нашу эстетику, нашего покупателя. — Он говорил спокойно, но весомо — каждое слово на своем месте. — Если не знаешь, как выглядит бренд изнутри, невозможно найти правильного человека для него. Понимаешь?