электронная
Бесплатно
печатная A5
496
18+
Красавица и чудовище

Бесплатный фрагмент - Красавица и чудовище

Часть первая


Объем:
338 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4498-0943-8
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 496
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно:

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Глава 1

Октябрь в Торонто выдался теплым и сухим. Яркое солнце давно уже не грело, лишь холодно взирало с высоты. Молодой мужчина сидел на лавочке во дворе своего дома и, не спеша потягивая виски из горла бутылки, наблюдал за тем, как разноцветные кленовые листья, выписывая в воздухе замысловатые узоры, медленно опускались на землю. Было в этом явлении свое великолепие и некий скрытый смысл. Природа сбрасывала все лишнее и готовилась к наступлению зимы, чтобы уснуть на несколько месяцев, а проснуться обновленной и девственно-чистой.

Вот и он сбросил все, что связывало его с прошлым: поменял страну, имя и даже лицо, но его весна так и не наступила. Десять долгих лет Алекс Гилберт жил в постоянной стуже, вечная мерзлота поселилась в его душе, наполнила сердце ненавистью и злобой. Убив все светлые чувства, сделала его жестоким, безжалостным и беспощадным.

Он не любил осень, она почему-то всегда ассоциировалась с надеждой, и именно в это время года все больше ощущалась тоска по родине. Гилберт уехал из России двадцатилетним юношей, он был сломлен и раздавлен, уничтожен физически и морально, но, вопреки всему, сумел выжить.

Ему повезло, на пути встретились хорошие учителя, которые дали ему бесценные знания и помогли встать на ноги. Он старался начать жизнь заново, постигал азы ведения бизнеса и вскоре уже работал самостоятельно: брался за любые, даже заведомо убыточные хоккейные клубы, ночевал на работе, но добивался того, что они выбивались в лидеры и приносили прибыль.

Сам того не ожидая, Алекс стал известным на весь спортивный мир кризисным менеджером. Он мог бы быть превосходным тренером, имел для этого все данные: видел игру как на ладони, предугадывал ходы соперника, прекрасно анализировал ситуацию и умел разрабатывать блестящую тактику, но предпочитал оставаться в тени.

Мало кто знал его лично — Гилберт был очень скрытный и редко появлялся на публике, вокруг его персоны ходило множество легенд и слухов, однако он не спешил ни подтверждать их, ни опровергать.

Алекс сколотил себе немалое состояние, но так и не сумел расстаться со своим прошлым, оно не отпускало, будто стальными канатами тянуло его обратно, туда, где в одночасье его жизнь потеряла всякий смысл. Воспоминания, неожиданно яркие, накрыли, как лавина, заставив зажмуриться…

— Я хочу вернуться к мужу и сохранить семью, — серьезно заявила Лиза, ее голос звучал холодно, почти бесстрастно, словно они просто обсуждали, что приготовить на ужин, а не решали судьбу.

— Ты слышишь себя? Опомнись! Какой муж? Я люблю тебя, я жить без тебя не могу, — отчаянно кричал Женя, пытаясь достучаться до нее. В его глазах отчетливо читалось непонимание и страх.

— Веру ты тоже любил…

— Господи, да при чем тут Вера? — возмутился Царев, не имея ни малейшего представления о том, что случилось. Когда он уезжал на сборы, все было хорошо, а теперь вместо нежной и любящей женщины перед ним стояла снежная королева. — Я давно забыл о ней, в моей жизни есть только ты!

— Ну хватит этих сказок, я все тебе сказала, добавить мне нечего, — его признания не возымели на нее никакого действия, Лиза упрямо отказывалась замечать его искренность и по-прежнему оставалась безразлична к происходящему.

— Зато мне есть чего! — воскликнул Женя, намереваясь высказать все, что нещадно терзало душу. Он четко осознавал, что теряет ее, и готов был бороться даже с ней самой.

— Я не люблю тебя, — резко перебила его Краснова, расставив последние точки. — Все закончилось, уходи, пожалуйста…

Ее слова, как ушат ледяной воды, вмиг охладили пыл, лишили надежды. Царев выбежал из квартиры и сел в машину. Хотелось орать от безысходности, и, чтобы хоть немного проветриться, он выжал педаль газа в пол. Самое настоящее отчаянье охватило его тогда, когда он летел по дороге, нарушая все правила, слезы наворачивались на глаза, и в какой-то момент он не справился с управлением на повороте и, вылетев на встречную полосу движения, столкнулся с фурой лоб в лоб.

В этот момент все обнулилось, прошлое, настоящее и будущее сошлись в одной точке. Смерть должна была быть мгновенной, он и сам желал умереть, но судьба подарила ему второе рождение…

Отхлебнув еще немного янтарной жидкости, Алекс прикрыл глаза, вязкий огонь разносился по телу, ненадолго согревая своим жаром. Вот уже десять лет в этот день он устраивал поминки себе самому. И рад бы был все забыть, но чудовищные шрамы, уродовавшие его тело, не позволяли.

Рубцы на коже — ничто, по сравнению с душевными ранами, они никак не хотели затягиваться, постоянно нарывали и гноились, доставляя невыносимые страдания. Десять долгих лет ему понадобилось, чтобы наконец взглянуть в глаза своему прошлому.

При воспоминании о некогда любимой женщине непривычно заныло сердце, давно покрывшееся толстой коркой льда. Гилберт заскрипел зубами от злости — он отомстит. Всем виноватым в том, что с ним случилось.

Сделав еще несколько глотков, выбросил бутылку в урну и поднялся на ноги.

Слишком долго он вынашивал план мести, продумывал каждую деталь, каждую мелочь, засыпал и просыпался с мыслями о том, как приведет его в исполнение. И вот сейчас понял, что время пришло…

Плотнее закутавшись в пальто, Алекс, прихрамывая, направился в дом.

***

Сняв верхнюю одежду и перчатки, Гилберт вошел в кабинет.

— Ну наконец-то! — воскликнула девушка и поднялась ему навстречу.

Элис Брукс — его помощница, партнер и ближайший друг.

Они были так давно вместе, что Алекс уже не представлял себя без нее. Она являлась тем единственным человеком, которому он доверял целиком и полностью. Элис лично знала все его скелеты в шкафу и хранила самые сокровенные тайны. Ее колдовские зеленые глаза сражали наповал, а огненно-рыжие волосы выделяли из толпы. Высокая, стройная, с аппетитными формами, она могла свести с ума любого мужчину.

Несколько раз, перебрав с алкоголем, Алекс и Элис оказывались в одной постели, но все заканчивалось, так и не начавшись. Их отношения не осложнялись сексом, Гилберт не заводил себе постоянных девушек — пользовался услугами проституток.

— Собрала? — спросил он, занимая свое кресло во главе стола, и взял документы по никому не известному российскому хоккейному клубу.

— Ты уверен, что хочешь этого? — осведомилась девушка, изящно изогнув бровь.

— Не томи, я так долго ждал подходящего момента, а сейчас удача сама идет в руки, грех упускать такую возможность.

— Неужели ты до сих пор любишь ее, ведь столько лет уже прошло? — покачала головой Элис.

Она знала, как глубоко он несчастен. Кем бы он ни хотел казаться, она видела его настоящего. Помнила, как он загибался от невыносимой боли, выкручивающей наизнанку, как тяжело переживал личную драму, и боялась рецидива.

— Люблю? Да я ненавижу ее всеми фибрами души! — воскликнул Алекс, зло швырнув бумаги на стол.

Дыхание его участилось, стало тяжелым, а в глазах вмиг вспыхнул недобрый огонь. Брукс задела его за живое, но он не желал этого признавать.

— Меня тебе не обмануть, я слишком хорошо тебя знаю…

— Думай, как хочешь. Что там в досье? — мгновенно нацепив маску равнодушия, Гилберт перешел к делу. Не было сил бередить затянувшиеся раны.

— Краснова Елизавета, тридцать восемь лет, — спокойно начала Элис. — Надо же, все еще хороша… — задумчиво проговорила она и, достав фотографию из папки, повернула ее лицевой стороной к Алексу.

Невольно скользнув взглядом по снимку, он отметил, что Лиза почти не изменилась. Он не видел ее целых десять лет и только сейчас осознал, что помнил каждую черточку ее лица. Гилберт давно вычеркнул эту женщину из своей жизни и больше не знал о ней ничего — умышленно не интересовался ее судьбой. Он смог возненавидеть ее сильнее, чем когда-то любил.

— Продолжай, — сквозь зубы процедил Алекс, волна ослепляющей ярости вновь захлестнула его, перенося в прошлое.

…Огненное пламя, едкий запах дыма, врезающийся в легкие. Задыхаясь в горящей машине, он думал лишь об одном — о Лизе, единственной женщине в его жизни. Густое облако адской боли сжимало его в своих тисках, Гилберт практически перестал чувствовать свое тело, лишь окровавленными губами повторял ее имя, как мантру, на подсознательном уровне надеясь, что Лиза услышит его. Перед глазами всплыл ее образ, жуткие картинки атаковали в предсмертном бреду… Предательство любимой женщины ранило сильнее всего, и душевные страдания оказались во сто крат страшнее физических. Он не смог их вынести, его сознание отключилось…

— Замужем за Красновым Максимом Олеговичем, общий сын, девять лет. Работает спортивным врачом в МБУ «ФОК «Ока», это где-то под Нижним Новгородом, там же базируется и ХК «Дзержинск».

Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока Элис зачитывала информацию.

— Это все?

— Ну как сказать… Кредиты, ипотека. Что тебя еще интересует? За границу не ездила, приводов не было, хронических заболеваний нет.

— А муж?

— Администратор того же спорткомплекса, завсегдатай кафе-бара «Лагуна» и игорного клуба «Шанс». Короче, бухает, играет, снимает шлюх. Хозяин жизни прям, — усмехнулась Брукс. — Отступись, она себя и так наказала…

— Нет, я уничтожу ее жизнь, как она уничтожила мою, — Гилберт уже все решил и что-то менять был не намерен.

— Но для этого нам необязательно ехать в Россию, ты и не выходя из дома способен раздавить кого угодно.

— Я хочу сделать это лично, глядя в глаза, — сказал Алекс, представляя, как шаг за шагом подведет ее к пропасти и без сожаления столкнет вниз.

— Значит, я звоню руководству «Оки»? — уточнила Элис.

— Да, — без тени сомнения подтвердил он. — Соглашайся на любые условия. Мне нужен этот «ФОК» со всеми вытекающими…

— Как скажешь, — согласилась Брукс и, взяв в руки телефон, вышла из кабинета, оставив Гилберта наедине с его мыслями.

***

Остаток дня Алекс пытался сосредоточиться на работе, но ничего не получалось — нужные мысли все время ускользали. Тогда он отложил бумаги в сторону и открыл бутылку виски в надежде залить новую рану обильной порцией алкоголя. Элис, сама того не зная, воскресила в его душе заживо похороненные чувства.

«Замужем за Красновым Максимом, общий сын, девять лет», — эхом звучало в ушах. А ведь это мог бы быть их сын…

— Сука! — сквозь зубы процедил он и с силой сжал стакан.

Желваки заиграли на лице, Гилберт злился и никак не мог найти выход своим эмоциям. Он понимал, что ничего уже не изменить, но от этого не становилось легче, в груди пекло, дыхание сбивалось.

— Чертова сука! — громче повторил он, вкладывая в эти слова всю свою ненависть.

Разбив ни в чем не повинный стакан о стену, распахнул окно и жадно глотал свежий холодный воздух, стараясь остудить внутренний жар.

У нее есть все, о чем он так мечтал, а у него нет ничего! Лиза лишила его всего, не оставив даже малейшего шанса на счастье.

Громкий стук в дверь вернул в реальность. Бросив короткое «войдите», Алекс закрыл окно и обернулся.

— Ну ты как? — Элис грациозно прошла по кабинету и присела на край стола.

— В смысле «как»? Нормально все.

— Готов к встрече с прекрасным?

— Что, так быстро? — удивленно спросил Гилберт, подумав, что девушка имеет в виду Лизу.

— У кого что болит… — засмеялась Брукс и, перехватив недовольный взгляд, пояснила: — Я не о ней.

— А о ком? — Алекс почувствовал себя идиотом.

— Очередная Анжела пришла, ждет в комнате…

— Но я не вызывал.

— Я вызвала, тебе надо выпустить пар, но, если ты против, я ее выпровожу.

— Не нужно, — сухо ответил он и, взяв недопитую бутылку, отправился на встречу с «прекрасным».

***

В комнате было достаточно темно, лишь приглушенный свет торшера добавлял немного интима. Стройная девушка лет двадцати встала с дивана и шагнула Алексу навстречу. Ее длинные, практически черные волнистые локоны рассыпались по плечам, короткое платье красного цвета подчеркивало все прелести фигуры.

Горько усмехнувшись, Гилберт отпил немного виски и прислонился спиной к стене. Он видел перед собой совершенно другую женщину. Под действием алкоголя прошлое и настоящее окончательно спутались.

В голове моментально всплыли картинки, которые он старательно стирал из памяти: совместно проведенные ночи, бессонные, страстные, бурные. Те моменты, когда воздуха не хватало, но сил разорвать поцелуй просто не было, оторваться друг от друга даже на секундочку казалось неимоверно мучительной пыткой. Каждое прикосновение сводило с ума, затягивало в сладкий омут страсти. Дикое желание обладать ею, до дрожи, постоянная потребность ощущать ее мягкие губы, жгучим поцелуем срывая протяжные стоны; сливаться в единое целое и прижиматься как можно ближе, обжигая горячим дыханием гладкую, восхитительно-нежную кожу; вдыхать дурманящий запах ее волос; слышать бешеный ритм сердец, бьющихся в унисон; окунаться в забвенный мир любви, целиком и полностью растворяясь в нем; целовать каждую ее клеточку, доставляя неземное удовольствие; чувствовать, как отзывается на все его ласки раскаленное до предела, податливое женское тело; не сдерживать бурный порыв эмоций и уткнуться в изящную шею, издавая глухой, животный рык.

Помимо пламенных, жарких ночей между ними существовала некая духовная связь, невидимые ниточки, соединяющие на расстоянии. Он помнил их тихие семейные вечера: романтический ужин, совместный просмотр фильма, после которого Лиза обычно засыпала, а он накрывал ее пледом и слушал ровное размеренное дыхание, наблюдал за мельчайшим изменением ее лица и чувствовал, как тепло разливается по всему телу, когда она рядом, такая хрупкая и беззащитная в его крепких и сильных мужских руках. Помнил, как просыпался утром и обнимал ее сонную, невесомыми поцелуями покрывал шею и шептал на ушко «доброе утро», прижимался к спине, когда она готовила завтрак; как они гуляли в парке, обязательно взявшись за руки, переплетая пальцы; украдкие поцелуи на работе, быстрые, но требовательные и глубокие. Казалось бы, простые, но такие интимные, понятные только им двоим, действия.

Однако все это осталось в прошлом, его Лизы больше нет. Она предала его, растоптала их любовь, уничтожила все волшебство между ними.

— Ты мне за все ответишь, — зло процедил Алекс и сделал несколько глотков.

— My name is Kate.

— Закрой свой рот, сука!

Он с силой прижал девушку к стене и крепко сжал плечи.

— You want me, I see, — медленно, по-кошачьи протянула Кейт и призывно облизнула губы, затем скользнула рукой по торсу и, остановившись на ремне, ловким движением расстегнула его.

— Я ненавижу тебя, слышишь? — тихий, хриплый голос. — Ненавижу! — повторил он в несколько раз громче и, вновь схватив Кейт за руки, пригвоздил их стене.

Слишком близко друг к другу. Глаза в глаза. Он знал, что это не Лиза, но ничего не мог с собой поделать, ему нужно было выплеснуть весь негатив. Поддавшись порыву, грубо толкнул девушку к постели и подошел вплотную. Голубые омуты смотрели с вызовом, с издевкой, и Алекс терял контроль над ситуацией. Злость и обида, смешавшись в жгучий коктейль, рвались наружу.

Поставив бутылку на столик, он расстегнул молнию на брюках, отогнул резинку боксеров и, высвободив возбужденный член, надел презерватив. Гилберт никогда не раздевался во время секса и не позволял себя трогать.

Одним ловким движением он поставил Кейт на колени и, выпалив грубое «дрянь», резко вошел в нее. Громкий стон нарушил тишину комнаты. Алекс крепко сжал ее ягодицы и чуть раздвинул их. Глубокие толчки становились все чаще и чаще. Два звонких шлепка заставили девушку вцепиться пальцами в простынь.

Никаких эмоций, кроме первобытного желания. Он совсем не хотел видеть ее лицо, смотреть в глаза и заглушать стоны мягкими поцелуями, только жестко трахать. Никакого сладкого томления внутри и нежности, трепета в душе.

Намотав длинные темные волосы на руку, одним рывком притянул ее к себе еще ближе, заставляя прогнуться в спине, и начал буквально вдалбливаться в ее лоно, вынуждая стонать как можно громче, вымещал всю злость и обиду, но этот процесс не приносил никакого удовольствия.

Глупо было надеялся, что секс хотя бы на время заменит мысли о Лизе, с каждым новым движением адская мука только усиливалась. Крики Кейт, эхом звенящие в голове, вызывали только негативные эмоции. На несколько секунд вышел из нее и, проведя пальцами по промежности, уперся в бедро своим достоинством, затем снова, без предупреждения заполнил собой. Совершая быстрые, яростные толчки, он властно имел ее, не доставляя ни капли наслаждения.

Картинки недавнего прошлого предательски мелькали в голове, воспоминания кинжалом били по сердцу. Как загнанный в клетку зверь, Гилберт метался из стороны в сторону, пытаясь понять, чего же он хочет на самом деле. В его глазах пылал огонь, не страстный, а наоборот, злостный и пронзающий.

Кейт все еще стонала, извиваясь, как кошка, но голос уже немного охрип и ощущения притупились. Она стремилась сама задать темп, но Алекс пресекал все ее действия. Так и не доведя девушку до оргазма, эгоистично вышел из нее и поставил перед собой на колени. Снял презерватив и притянул ее к своему паху. Прикрыв глаза, он тихо постанывал от удовольствия, пока Кейт умело работала языком. В один момент Гилберт с силой прижал ее голову к себе и издал хриплый, сдавленный звук. Его тело одолевали мелкие судороги, дыхание участилось. Обессиленно облокотившись на стену, он приподнял партнершу за подбородок и заглянул ей в глаза.

— Are you ok? — спросил Алекс, понимая, что мог перегнуть палку. Но девушка лишь промычала в ответ, потому что рот ее был занят.

Застегнув джинсы, достал несколько купюр и бросил их на постель.

— Double payment, get out, — сказал он и, забрав с собой недопитую бутылку, покинул комнату.

Боль не утихала, наоборот, она с новой силой отдавалась где-то внутри. Щемящее чувство никак не покидало сердце. Безумно хотелось вынуть этот кинжал, но поток крови тогда захлестнул бы еще сильнее.

«Ненавижу…», — пульсировала рана. «Ненавижу», — громко, на весь дом.

***

Промозглый осенний вечер окутал город тонкой паутиной дождя. Зябко кутаясь в промокший плащ, Елизавета бездумно брела вдоль набережной и невольно вздрагивала от резких порывов холодного ветра. Один судьбоносный день провел четкую границу между жизнью и жалким существованием. И даже десять лет спустя она помнила все до мельчайших подробностей.

— Лис, что все это значит? — его глаза, полные отчаяния, смотрели прямо в душу, прожигали насквозь и причиняли невероятную боль. Поэтому Лиза старательно старательно отводила взгляд.

— Ты как здесь оказался? У тебя же игра…

После их разговора по телефону прошло не больше трех часов, а Царев с командой был на выезде. Но на самом деле Краснову мало волновали его перемещения, своим вопросом она лишь оттягивала неминуемое расставание.

— Какая к черту игра? Объясни мне…

— Жень, успокойся, — перебила она его, боясь сдаться и поменять свое решение. — Я все тебе сказала по телефону, — придала голосу как можно больше холодности и отстраненности, чтобы не возникло и сомнения в ее серьезном настрое.

— Ты ничего мне не сказала! Почему ты хочешь расстаться? Что я сделал не так? — сыпал вопросами Царев, пытаясь докопаться до истины. Он искренне не понимал, что происходит, почему вдруг его Лиза стала чужой.

— Я хочу вернуться к мужу и сохранить семью.

Она вела нелегкую борьбу с самой собой. Сердце бешено колотилось в груди, сопротивлялось и умоляло прекратить эти мучения, но Краснова была непреклонна, резала по живому, безжалостно отрывая от себя того, кого так сильно любила.

— Ты слышишь себя? Опомнись! Какой муж? Я люблю тебя, я жить без тебя не могу!

— Веру ты тоже любил… — горько усмехнувшись, напомнила Лиза.

— Господи, да при чем тут Вера? Я давно забыл о ней, в моей жизни есть только ты! — решительно воскликнул Женя и попытался подойти ближе, но она остановила его жестом.

— Ну хватит этих сказок, я все тебе сказала, добавить мне нечего.

— Зато мне есть чего! — не унимался Царев.

— Я не люблю тебя, — резко перебила его Лиза, расставив последние точки.

Это был контрольный аргумент. Главный. Жесткий. И если бы он не сработал, она, скорее всего, сдалась бы. Ненавидела себя за эту ложь, но оправдывала ее тем, что спасает его жизнь. Она должна это сделать. Ради него.

— Все закончилось, уходи, пожалуйста…

Столько горечи отразилось в его взгляде, что Краснова не выдержала и отвернулась. Это было ужасное испытание, она чувствовала себя настоящей преступницей. Ведь Женя имел право знать реальную причину их расставания. Но она не могла сказать ему всю правду. Тогда бы ничего не вышло. Он бы не позволил уйти.

Лиза не слышала, кожей чувствовала, как Царев направляется к двери, но не сдвинулась с места, лишь до боли сжала кулаки, чтобы не зарыдать, умоляя остаться. Хлопнула дверь за спиной, и она невольно вздрогнула, возвращаясь в реальность. «Все правильно! Так и должно быть! Я справилась!» — уговаривала сама себя.

Медленно сползла по стене на пол и, обхватив колени руками, заплакала, скорее, даже заскулила. Слезы текли, не переставая, душили, тело содрогалось в беззвучных рыданиях. Оголяя душу. Облегчая боль. Краснова потеряла счет времени и не знала, сколько так просидела. Когда слезы кончились, внутри осталась лишь тоска, вскоре сменившаяся опустошенностью.

Насилу поднявшись, она кое-как добрела до дивана, легла, свернувшись калачиком, и моментально провалилась в сон. Организму требовался отдых.

Тогда Елизавета справилась с его напором. Царев так и не сумел растопить ледяную стену ее безразличия. Он сдался, никогда прежде она не видела его таким раздавленным. В тот вечер они встречались в последний раз. Лиза молилась, чтобы он больше не приходил, не пытался добиться ее, как в начале их отношений, и не доказывал в очередной раз свою любовь. Так было легче справиться с душевными страданиями и угрызениями совести. Только так она могла договориться с собой.

Женя, будто услышав ее молитвы, больше не появлялся, просто исчез из ее жизни, и Лиза была очень благодарна ему за это. Уволившись с работы, она закрылась в квартире и мучительно переживала личную драму. Не выходила на улицу вообще: ни в магазин, ни просто на прогулку, подышать свежим воздухом. Она практически ничего не ела, не смотрела телевизор и не интересовалась новостями. Только лежала на кровати и бездумно смотрела в одну точку.

Время без Царева текло чересчур медленно, одна секунда тянулась, как целый час. Стиснув зубы, Лиза мужественно терпела нападки собственных эмоций, глотая горький ком, подступавший к горлу, но иногда просто не справлялась, не хватало сил. Невыносимая боль и отчаяние выкручивали наизнанку, сковывали тело тяжелыми стальными цепями, превращая моральные страдания в физические, куда более ощутимые.

Она задыхалась в четырех стенах, все напоминало о нем, даже стены успели пропитаться их безграничным счастьем. Сколько раз руки непроизвольно тянулись к телефону: позвонить ему, услышать родной голос, попросить прощения, на коленях умолять вернуться, все что угодно, только бы он снова оказался рядом. Но Лиза понимала — это невозможно. Она вынуждена была жертвовать собой, живьем закапывать свои чувства глубоко в землю, искренне надеясь на то, что сможет забыть. «Только ради него. Только чтобы спасти», — эти мысли не позволяли сдаваться.

Наконец совладав с собой и обретя, пусть и шаткое, но спокойствие, Лиза вернулась к мужу, и уже через неделю они уехали из этого города.

Прошло десять лет, а Краснова так и не забыла. Их отношения длились недолго, но были настолько яркими и насыщенными, что она до сих пор чувствовала отголоски той любви и боли от расставания. Просыпаясь ночами от щемящей тоски, сжимающей сердце в своих тисках, она запиралась в ванной и часами напролет ревела под звук льющейся воды, раз за разом теряя частичку своей души. А утром как ни в чем не бывало, нацепив дежурную улыбку, продолжала жить.

Весь год Лиза стойко держалась, делала вид, что все у нее хорошо, но именно в этот день позволяла воспоминаниям вырваться наружу. Оставшись наедине с собой, она проматывала свою жизнь, словно кадры кинопленки, заново проживая моменты из прошлого. Слезы уже не душили, наоборот, дарили долгожданное облегчение. Дождь смывал с лица соленые капли, а с ними ее боль и отчаяние.

До позднего вечера Краснова бродила по мокрым улицам, пытаясь прогнать из памяти любимые черты, забыть все то, что их когда-то связывало, но это было выше ее сил. Царев незримо присутствовал в ее жизни, и она до сих пор оставалась его женщиной…

Подойдя к подъезду, Елизавета посмотрела на окна своей квартиры: свет горел почти везде, а это означало лишь одно — Максим не спит и ждет ее. Обреченно вздохнув, она вошла в подъезд.

С виду у них была идеальная семья — Краснов умел производить впечатление примерного мужа и отца. Никто из соседей и общих знакомых не догадывался, что происходит за закрытыми дверями. Лиза никогда не жаловалась, да и некому было жаловаться — близких подруг у нее не осталось, Макс отвадил всех, фактически заперев жену в клетке. Периодически она набиралась смелости и пробовала вырваться на волю, но неминуемо терпела фиаско, и постепенно эти попытки случались все реже.

С Красновым Лиза жила, как на пороховой бочке. Не испытывала к нему каких-либо нежных чувств, но старалась сохранять нормальные отношения, хотя бы ради сына. Пока Максим не пил, их семья ничем не отличалась от многих других: обычная рутина. Но стоило ему выпить, как он сразу превращался совершенно в другого человека. Лиза боялась его, поэтому пыталась сглаживать острые углы. А он, будто специально, искал повод для скандала, унижал ее, бил и насиловал.

С каждым годом ситуация только усугублялась. И если в начале их отношений Краснов пил только по праздникам и довольно быстро отходил, то теперь каждый вечер пятницы он стабильно встречал за бутылкой водки, а в воскресенье страдал от жесткого похмелья. К счастью, секс у них был редкий, из-за проблем с потенцией Максиму не всегда удавалось настроиться, и тогда Лиза спокойно засыпала на своей половине кровати. Она прекрасно знала о том, что муж ей изменяет, пользуясь услугами проституток, но никогда ни в чем его не обвиняла, это даже облегчало ей жизнь.

Не успела Лиза переступить порог своей квартиры, как тут же столкнулась с недовольством супруга:

— Ну и где ты шлялась?

— Гуляла, — спокойно ответила она, снимая мокрый плащ.

Мгновенно почувствовав запах перегара, поняла, что скандала не избежать, и обреченно вздохнула. Сейчас ей хотелось лечь спать, а не выслушивать очередную порцию оскорблений от горе-мужа.

— Серьезно? Ночью? В такую погоду? — криво ухмыльнувшись, продолжил свой допрос Максим.

Лиза напряглась, оправдываться было бессмысленно, но проигнорировать вопрос она не могла. За столько лет уже успела выучить повадки мужа и знала, какая реакция последует дальше.

— Могу я хоть иногда побыть одна?

— Одна или с очередным любовником?

— Господи, что ты несешь! С каким еще любовником? — устало спросила Краснова, усевшись на пуфик, чтобы снять сапоги.

— А то я не знаю…

— Мама, ты вернулась! — перебил его появившийся в коридоре мальчик и кинулся на шею матери.

— Ну, конечно, вернулась, как же я без тебя, — улыбнулась Лиза и крепко обняла сына, ощущая, как теплота и нежность заполняют ее до краев. Ее сын, ее гордость и счастье. Он лучшее, что случилось в ее жизни.

— Марш в свою комнату, щенок, — грубо бросил Макс и, отстранив его, подтолкнул в нужном направлении.

Мальчик зашмыгал носом, стараясь сдержать слезы обиды.

— И не вздумай реветь, как баба, а то достану ремень, — пригрозил ему вслед.

— Зачем ты так? Он же ребенок, — упрекнула Лиза, проходя на кухню.

— Он мужик, а ты из него сопливую девку делаешь, — возразил Краснов и вернулся к волновавшей его теме. — Так где тебя носило?

— Максим, я тебе уже сказала, просто гуляла по улице, ни с кем не встречалась… — Елизавета хотела остудить накаляющуюся атмосферу, но муж уже был на взводе.

— Ты, значит, шляешься, а я должен голодный сидеть?

Ему нравилась эта игра, нравилось видеть страх в ее глазах, раз за разом ломать ее, подчинять своей воле. Лиза никогда не принадлежала ему по-настоящему, и он наказывал ее за это. Макс мечтал, чтобы она смотрела на него так, как когда-то на своего хоккеиста, но в ее глазах всегда была бескрайняя заснеженная Антарктида. Ни улыбки, ни теплого слова. Даже в постели с ней он отчетливо ощущал присутствие третьего.

Десять лет назад, придумывая гениальный план, Макс рассчитывал, что Царев исчезнет из жизни и все наладится, станет как прежде. Он увез Лизу в другой город, чтобы ничего не напоминало ей о прошлом, чтобы начать их отношения с чистого листа. Ради нее бросил пить и играть, нашел работу, старался угодить, но вскоре понял, что все напрасно. Что бы ни делал, она не замечала, будто жила в своем маленьком мирке. Только рождение ребенка сумело немного расшевелить ее, Лиза зажглась ярким внутренним светом, начала улыбаться, но только не для мужа.

И тогда он сорвался, от злости и отчаяния вновь стал выпивать. Знал, что не должен, но уже не мог остановиться. Обида разъедала его изнутри, и он принялся вымещать весь негатив на своей беззащитной жене, уничижал ее как личность и как женщину. Она молча сносила все издевательства, но это лишь сильнее раззадоривало его. Протрезвев, Максим просил прощения, обещал исправиться, но Лиза только горько усмехалась в ответ. Постепенно это вошло в привычку, Краснов перестал извиняться и начал получать наслаждение от процесса. Он сам не заметил, как превратился в монстра.

— Ужин в холодильнике. Ты что, не в состоянии разогреть себе еду?

Лиза достала из холодильника вчерашние котлеты с пюре и поставила их разогреваться в микроволновку.

— А для чего мне тогда жена? — съязвил Макс, разглядывая точеный профиль супруги. За столько лет она не потеряла свою красоту и привлекательность.

— Знаешь, я сама постоянно задаюсь этим вопросом. Куда проще нанять прислугу… — в тон ему ответила Елизавета.

— Ей платить надо, а ты бесплатно заменяешь мне домработницу, кухарку и проститутку, — Краснов звонко шлепнул ее по ягодице.

Лиза вздрогнула от обжигающей боли, но сдержалась и крепче сжала в кулаке нож, которым нарезала хлеб. Меньше всего ей хотелось заниматься с ним сексом, этот день был для нее особенный. Ее личный, точнее, ее и Царева. И ни за что на свете она бы не опорочила его близостью с другим мужчиной.

Но у Максима были другие планы. Встав из-за стола, он вплотную приблизился к Лизе и, взяв ее за бедра, прижал к своему паху.

— Время отдать долг любимому мужу.

Она напряглась, раздумывая, как поступить дальше. Микроволновка спасительно запищала, извещая о готовности блюда.

— Садись ужинать, — Лиза сглотнула подступивший к горлу ком и не позволила слезам пролиться. Вывернувшись из тошнотворных объятий, молча достала тарелку и поставила ее на стол.

Краснов насмешливо ухмыльнулся и сел на свое место. Затем достал из-за ножки стола бутылку и, налив водку в рюмку, залпом осушил ее.

— Когда у тебя зарплата? — начала Лиза непростой разговор, надеясь, что после него муж точно забудет о сексе.

— А какое тебе дело до моей зарплаты? — резко насторожился Максим, выпив еще одну стопку.

— Нужно купить новые коньки…

— А я здесь при чем?

— Сын заканчивает четверть без троек, мы обещали… — робко напомнила Краснова.

— Не мы, а ты. Вот сама и покупай.

— Ты же знаешь, что я не могу. Моя зарплата почти полностью уходит на квартиру и продукты, — возразила она и прикрыла глаза, ожидая услышать очередную гневную тираду в свой адрес.

— Возьми кредит, — спокойно ответил Макс, вольготно развалившись на стуле. Он чувствовал себя хозяином.

— Какой кредит, Максим, ты что, издеваешься? У меня их два! Я не могу одна за все платить!

— Найди вторую работу, значит, — он начинал терять терпение.

— Я и так с утра до вечера на работе, почти без выходных. Неужели тебе меня совсем не жалко?

— Жалко? — возмутился Краснов и резко вскочил с места, отчего Лиза непроизвольно сжалась. — Я тебе сто раз говорил, что не собираюсь тратить свои деньги на эту ерунду.

— Это не ерунда, ему нравится хоккей, и тренер его хвалит.

— Я тоже буду хвалить всех, кто заплатит мне!

— Ну это же твой сын. Так он хотя бы под присмотром…

— Отдай его в шахматы! И под присмотром, и не тратить деньги на амуницию! — зло бросил он, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Я тебя поняла, — облегченно выдохнула Лиза и вышла из кухни.

Остановившись возле комнаты сына, она негромко постучала и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь.

— Не спишь?

— Нет, — шмыгая носом, отозвался мальчик и отвернулся к стене.

— Почему ты плачешь?

Краснова присела на край кровати и ласково погладила его по спине. У них с сыном были очень доверительные отношения, он никогда ее не обманывал, и она старалась отвечать ему тем же.

— Мам, я не хочу в шахматы, мне нравится хоккей.

— Я знаю, малыш. Не переживай, что-нибудь придумаю, — Лиза обняла ребенка и крепко прижала к себе.

— Мам, а папа меня совсем не любит? — вдруг спросил он и, отстранившись, серьезно посмотрел ей в глаза.

— Ну что ты! Конечно любит, просто сейчас у него много проблем…

— А то, что я его не люблю… Это плохо?

— Нет, не плохо, ты просто еще маленький и не все понимаешь. Любят же не словами, а поступками, — попыталась она объяснить сыну простую истину. — А теперь давай ложись, завтра в школу.

— Полежишь со мной?

— Полежу, — согласилась Краснова и, накрыв мальчика одеялом, легла рядом.

— Мам…

— М?

— А ты любишь моего папу?

Она тяжело вздохнула и все же решила сказала правду.

— Очень люблю… Хватит вопросов, давай спать.

— Давай, — ответил сын, и через несколько минут послышалось его мерное дыхание.

Сомкнув веки, Лиза вновь предалась сладостным воспоминаниям, отгородившись от всех проблем невидимой стеной, и вскоре сама не заметила, как тоже заснула.

Глава 2

Месяц понадобился Элис, чтобы уладить все нюансы и утрясти несостыковки. После подписания документов Гилберт должен был стать полноправным хозяином ФОК «Ока» и ХК «Дзержинск».

Все это время он не находил себе места, так надеялся, что, приняв окончательное решение, вздохнет наконец свободно, но случилось ровно наоборот. Чем ближе был «день икс», тем сильнее кипели эмоции внутри. Все те чувства и воспоминания, что он гасил в себе долгие годы, вырывались на волю и атаковали его, заставляя каждый раз убеждаться в правильности выбранной стратегии. Порой, на какие-то доли секунд, Алекс задумывался о том, что никогда не был таким мстительным и злым, Лиза пробудила в нем эти ужасные качества. Именно она показала ему два самых ярких в природе чувства, противоречивых, но таких похожих. Он любил ее больше всех на свете и ненавидел с такой же силой. Без зазрения совести Гилберт перекладывал всю ответственность на ее хрупкие женские плечи, оправдывая свои жестокие намерения ее виной.

— Мы почти дома, — ворвался в его мысли голос Элис. — Ты рад снова оказаться на родине?

— Я еще не понял.

Перелет из Торонто в Нижний Новгород с несколькими пересадками забрал много сил, хотелось уже поскорее добраться до места назначения, лечь пластом и не шевелиться. Благо пробок было немного, и спустя полтора часа желтое такси, ловко маневрируя в автомобильном потоке, въехало в Дзержинск. Отвернувшись к окну, Алекс с интересом изучал его окрестности, но вскоре понял, что это обычный пыльный город: серые девятиэтажки мелькали одна за другой, казалось, кроме них, зданий больше нет. Он удивлялся, как люди вообще могут жить в такой дыре. Все здесь было блеклым и угнетающим, даже небо, хмурое и унылое, вгоняло в депрессию. За десять лет он привык к иному стилю жизни, успел забыть, что такое маленький провинциальный городок, и теперь с трудом представлял, как сможет существовать в этой мрачной атмосфере. Но на самом деле проблема крылась совсем в другом. И бедный Дзержинск здесь был ни при чем. Тоску и подавленность Алекс вызывал у себя сам, трусливо пряча разодранную в клочья душу за искалеченным телом. Моральные увечья меняли его восприятие, отношение к окружающему миру, заново вытачивали внутренний стержень. Он давно перестал радоваться мелочам, наполнявшим дни красками. Но вина за то, что все они были тусклыми, лежала на нем лишь отчасти, он сам являлся художником своей жизни, вот только яркие цвета Лиза навсегда забрала с собой, как и чувства, с корнем вырванные из сердца.

— Ну да, не Москва, — будто прочитав его мысли, усмехнулась Брукс. — Но живут же люди, и мы как-нибудь адаптируемся. Если ты, конечно, не передумал…

— Не дождешься.

Через несколько минут, к величайшему удивлению Гилберта, такси остановилось перед шлагбаумом. Лучезарно улыбаясь, Элис плотнее запахнула легкий плащик и вышла из машины. Он не знал, что она сказала охраннику, но их без проблем пропустили на территорию элитной новостройки. Шестнадцатиэтажный дом класса люкс был сдан в эксплуатацию совсем недавно, не все жильцы еще заселились, поэтому двор выглядел необычайно пустым.

Расплатившись с водителем, они забрали свои вещи и вышли на улицу. Алекс нервно передернул плечами от холода и огляделся.

— Пойдем уже, потом посмотришь, — Элис взяла его под руку и потянула в сторону подъезда, а он и не думал сопротивляться.

Погода в России значительно отличалась от канадской, здесь уже почти наступила зима, но не суровая русская, а слякотная и мерзкая. Темные тучи грузно плыли по небу, щедро засыпая землю мокрым снегом с дождем, порывистый ветер беспощадно носился по дворам, ища для себя укрытие.

Поднявшись на пятнадцатый этаж, Брукс покопалась в сумочке и торжественно извлекла из нее ключи. Открыла железную дверь, и первая вошла внутрь. Бросив вещи в коридоре, она неспешно прошагала по квартире, рассматривая интерьер и воодушевленно высказывая свое мнение. Гилберт неотступно следовал за ней и, невольно улыбаясь, заряжался ее позитивом — Элис была единственным светлым лучиком в его темном царстве.

Площадь их нового жилья насчитывала чуть больше ста пятидесяти квадратных метров. Чертой, проведенная между общественной и приватной зонами, являлся переход из нижнего уровня на верхний. Соответственно, первый уровень отводится под общую зону, которая включала в себя прихожую, просторную гостиную, оборудованную самой современной техникой кухню, столовую с панорамными окнами и гостевые спальни. На втором уровне традиционно располагались хозяйские спальни с ванной комнатой и большая гардеробная.

— Ну как? — поинтересовалась Брукс, закончив экскурсию.

— Потрясающе. Что б я без тебя делал?

Алекс любил много дневного света и предпочитал смотреть на мир с высоты птичьего полета, и Элис учла все его желания при выборе квартиры.

— Жил бы в гостинице до пенсии.

— Наверно.

— Вот, держи, это твой экземпляр, — Элис деловито вручила ему связку ключей и, перехватив удивленный взгляд, пояснила: — Ну ты же не против, если я буду жить с тобой? Зачем нарушать давно устоявшиеся традиции?

— Как будто у меня есть выбор…

Гилберт бросил ключи на стол, устало опустился на диван в гостиной и включил телевизор. Прощелкав несколько десятков каналов, так и не нашел ничего для себя интересного.

За окном уже стемнело, город зажегся разноцветными огнями, неоновые вывески переливались на все лады, машины сновали туда-сюда, создавая оживленное движение. Все-таки ночью ему было комфортнее, но ровно до того момента, когда приходилось засыпать.

— Эль, давай поесть закажем? — крикнул он, не отрывая взгляд от изучения панорамы, и тут же вздрогнул, почувствовав ее руку на своем плече.

— И нечего орать, я все уже заказала, сейчас привезут.

— Когда ты только все успеваешь?

— Заранее. Так, я в душ, расплатись с курьером.

— Хорошо.

***

Составив грязную посуду в раковину, Краснова залила ее водой и повернулась лицом к сыну.

— Спасибо, мам, все было очень вкусно.

— На здоровье, — она мягко улыбнулась. — Чай будешь?

— Буду, — отозвался он и выдержал небольшую паузу. — Мам, а правда наш клуб выкупил сам Александр Гилберт?

— Правда. А ты откуда о нем знаешь? — Лиза удивилась тому, с какой скоростью распространяется информация в маленьком городке.

Сама она впервые услышала это имя неделю назад, на общем собрании руководство известило весь коллектив о смене владельца. Тогда эта новость всех повергла в шок, коллеги шептались, искали данные о нем в интернете и, не гнушаясь ничем, увлеченно перемывали ему кости. Но Лиза была выше этого, не обращала внимание на сплетни и слухи, просто делала свою работу.

— О нем все знают! Клубы, которые попадают к нему, всегда выбиваются в лидеры! Мам, это так круто, это такой шанс!

Краснова ощущала себя абсолютно счастливым человеком именно в такие моменты, когда ее единственный сын, ее отрада, так искренне радовался и с присущей ему детской наивностью что-то рассказывал. Озорной блеск в его глазах и неподдельный восторг вызывали у нее столько положительных эмоций, что их невозможно было описать, все проблемы разом отходили на второй план.

— Поживем — увидим…

Она нежно обняла сына и поцеловала его в макушку.

— Вот только… — робко начал он и сразу осекся, потупив взгляд. Настроение его мгновенно изменилось, и это, естественно, не укрылось от Лизы.

— Что? — обеспокоилась она.

— Коньков-то у меня нет, от старых ноги болят ужасно. Так мне не удержаться в основном составе, тренер ругает постоянно.

— Я понимаю, малыш… Потерпи еще чуть-чуть, я обязательно найду деньги, — Краснова хотела еще что-то добавить, но не успела, услышала, как хлопнула входная дверь, и вернулась к раковине.

Через несколько секунд в кухню вошел Максим.

— Привет, семья, чего делаете? — торжественно произнес он и, чмокнув Лизу в щеку, опустился на табурет.

— Привет, ужинаем. Тебе разогреть?

— Конечно.

— Пап, а ты что думаешь про нового хозяина клуба? — спросил мальчик, ища поддержки. Он так хотел, чтобы отец порадовался вместе с ним, но очень часто их мнения не совпадали, и он не получал ту необходимую мужскую поддержку.

Елизавета поставила тарелку с гречкой и курицей на стол.

— Да ничего я не думаю, приедет канадский выскочка и будет свои порядки устанавливать. Помается и свалит обратно в свою заграницу, потому что никому наша тьма тараканья нафиг не сдалась, кроме старого доброго Гриба, — довольно резко высказался Краснов, не заметив, как его слова сильно расстроили сына.

— Ты считаешь, он ненадолго? — Лиза ожидала услышать совсем другой ответ. Она была уверена в том, что Макс недолюбливает их директора — Григория Борисовича — и жаждет, чтобы его место занял кто-то другой.

— Ой, Лизк, кому мы нужны? На этой «Оке» только чиновники бабки отбивают. При Грибе хоть как-то подзаработать можно было, а этот новый, кто его знает… С ним еще контакт наладить надо.

Теперь все встало на свои места — им управляла обыкновенная жадность, шкурный интерес. Жаль, Лиза не знала, сколько он таким образом «наподзарабатывал», до нее доходили лишь крошки с барского стола. А вот куда Максим тратил все деньги, она могла только догадываться.

— Я допил. Можно я пойду? — мальчик встал из-за стола и поставил свою кружку в раковину.

— Иди.

— А ты что, считаешь по-другому? — Краснов смерил Лизу тяжелым взглядом, отчего ей стало немного не по себе.

— Мне все равно. Лишь бы платили вовремя, а русские там или канадцы, меня не касается.

— Вот не патриотка ты, Лизка.

— Хорошо быть патриотом, когда у тебя денег полные карманы. А когда не знаешь, как до зарплаты дожить и ребенка прокормить, извини, как-то не до этого, — не сдержавшись, выпалила она и швырнула кухонное полотенце на столешницу. Лиза крайне редко проявляла эмоции в такой форме, потому что чаще всего за этим следовало наказание, но сегодня позволила себе вольность.

— Ну ладно, не заводись, — на удивление спокойно отреагировал Максим. Усадил ее на свои колени и поцеловал в шею. — Спасибо, все было очень вкусно.

— На здоровье, — она старалась не дышать, чтобы не провоцировать мужа на продолжение. — Давай тарелку, я помою.

— Ну прости, я постараюсь больше тебя не расстраивать, — прошептал он ей на ухо.

Краснова попыталась увернуться, но тут же попала в плен его губ. Железная хватка не давала возможности отстраниться, и ей пришлось ответить.

Вдоволь насладившись покорностью супруги, Макс заглянул в ее глаза: ни капли нежности, лишь острые осколки обиды и разочарования.

— Давай уже мириться.

— Зачем, если через два дня, когда тебе вновь захочется выпить, ссориться?

— Не буду я больше, надоело. Ну хочешь, закодируюсь? — предложил он, чтобы вымолить наконец прощение.

— Хочу, — Лиза несильно сжала его плечо в знак поддержки.

— Договоришься на завтра?

— Договорюсь, иди отдыхай.

— Спасибо, любимая.

***

Раскаленные иглы пламени пронзали тело насквозь, едкий дым заполнял легкие, отчего дышать становилось все труднее. Весь мир сузился до крошечной точки на лобовом стекле. Ее лицо. Последнее, что он видел в этой жизни. Лиза… Это конец. Последний вдох, и темнота наконец поглотила его…

Распахнув глаза, Алекс резко сел на постели. Холодный пот струйками стекал по спине, а руки заметно дрожали. Снова этот ужасный сон. Одно и то же. Из раза в раз. Кошмары стали частью его жизни, вот уже много лет изводили его по ночам. Существовали таблетки, способные избавить от сновидений, но такие побочные эффекты, как сонливость и отсутствие концентрации, Гилберта не устраивали, поэтому он старался принимать их не чаще двух раз в неделю. На это время кошмары прекращались и нормальный сон восстанавливался.

Умывшись холодной водой, Алекс прогнал остатки негативных эмоции и посмотрел в зеркало — в отражении был чужой человек. За столько лет он так и не привык к новому внешнему виду. О Евгении Цареве напоминала лишь тонкая, едва заметная полоса, рассекающая скулу. Когда-то эта полоса была большим уродливым шрамом, но пластические хирурги сотворили чудо: вернули ему человеческий облик. Жаль только, душу не смогли прооперировать — себя он потерял окончательно.

Помнил все, будто это было вчера: до тошноты белые стены больницы, бесконечные процедуры и заплаканные глаза матери. Специфический запах медикаментов, казалось, навсегда впитался в кожу. Царев победил смерть, очнувшись после длительной комы, но ему предстояла нелегкая борьба за полноценную человеческую жизнь. Последствия аварии были ужасные: раздробленные кости, множественные ожоги и травмы внутренних органов. Женя перенес огромное количество операций, российские врачи сделали все, что могли, но не давали никаких положительных прогнозов. Даже в лучших московских клиниках не было нужного оборудования и специалистов такого высокого уровня, поэтому главврач больницы, местный светило, порекомендовал профессора из Торонто, который проводил сложнейшие операции и мог поставить Царева на ноги. Тогда родители приняли непростое решение — продать все имущество, взять кредит и переехать в Канаду, чтобы продолжить лечение сына.

Доктор Смит вернул Женю к полноценной жизни, но без последствий не обошлось. Хромота, бесплодие и поражение некоторых участков периферической нервной системы, — с таким набором он остался после многочисленных врачебных вмешательств.

Протезы, заменяющие сломанные большеберцовую кость и надколенник, были поставлены еще в России, но оказывали лишь временный эффект, требовался более современный и качественный материал, применявшийся в Канаде.

Под чутким наблюдением медперсонала проходила тяжелая реабилитация. И если опорно-двигательную систему удалось восстановить почти полностью, то с другими функциями организма дела обстояли гораздо хуже. Повреждения кожных покровов были настолько серьезными, что запустили необратимый процесс — нарушение регенерации. Отсюда рубцы и шрамы по всему телу, изувеченное лицо, в дальнейшем скорректированное пластикой.

Страшный диагноз перечеркнул все надежды на счастливое будущее. Бесплодие. Царев не стал импотентом, сексуальная функция сохранилась, но вот детей он иметь больше не мог.

Распахнув веки, Гилберт с вызовом посмотрел себе в глаза. Во всем этом была виновата Лиза.

— Уничтожу, — сквозь зубы процедил он и содрал зеркало со стены. Швырнул его в ванную, вложив в свои действия всю ту ненависть, что сжигала изнутри.

— Полегчало? — раздался насмешливый голос Элис.

Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и бесстрастно оценивала масштабы бедствия.

— Убирайся!

— Да ладно тебе, — его слова не произвели должного эффекта. Брукс мягко провела ладонью по обнаженной спине. — Все будет хорошо.

Алекс вздрогнул, но не отстранился. Концентрируясь на осторожных касаниях прохладных пальцев, вновь обретал себя.

— Все и так хорошо. Уйди, мне надо побыть одному.

— Ты же знаешь, что не уйду, — Элис продолжала гладить плечи, лопатки, поясницу и ощущала, как напряжение постепенно спадает, дыхание становится ровным. Она часто наблюдала такие приступы и знала, что делать. — Болит?

— Нет.

— Пойдем, кофе готов.

— Дай мне пару минут, — уже спокойнее попросил Гилберт.

— Хорошо, — наконец согласилась она и вышла в коридор.

***

Время уже давно зашло за полночь, муж и сын крепко спали, а Лиза заполняла медицинские карты на кухне — перед приходом нового начальства нужно было навести идеальный порядок. Наконец расправившись с рабочими делами, она решила позволить себе маленькую слабость: налила ванную и опустилась в горячую воду. Почувствовав, как расслабляются уставшие мышцы, застонала от наслаждения и прикрыла глаза.

Впервые за долгое время ей выпала возможность побыть наедине со своими мыслями, понять, что происходит сейчас в ее жизни, и подумать, как выбраться из ямы, в которую она сама себя загнала. Вода мягко обволакивала тело, при каждом движении невесомо скользила по коже, оставляя щекочущие ощущения после своих нежных касаний; растворяла в себе события прошлого, манила нырнуть в глубокий омут памяти и попытаться в очередной раз найти ответы на волнующие вопросы. И Лиза поддалась. Набрав в легкие воздуха, вновь погрузилась в воспоминания, выстраивая их в единую логическую цепочку.

Два самых важных решения в своей жизни она приняла сама, никто ее не вынуждал, поэтому и винить было некого.

Первое — собственноручно отказаться от любимого мужчины, одним махом сломать сразу две судьбы. Ей казалось, что так правильно: она старше, мудрее и опытнее. Ответственность за последствия Краснова взяла на себя. Дрогнула, не поверив в их любовь, испугалась трудностей и обрубила эти отношения на корню. Тогда она еще не знала, каково это — потерять Царева навсегда.

Второе — дать Максиму еще один шанс. Лиза не любила его, но он клялся, что изменился и все у них теперь наладится. Она была опустошена, раздавлена физически и морально, у нее не осталось сил противостоять мощному напору. Пришлось сдаться, проглотить обиду и вернуться к нему. Сначала и правда все шло хорошо: они переехали в другой город и открыли чистый лист своей совместной жизни. Многим позже пришло осознание того, что она все-таки натворила, но в тот момент все меркло в сравнении с долгожданным материнством.

Макс был рад сыну, нисколько не усомнился в своем отцовстве. Беременность протекала тяжело, Лиза лежала на сохранении и молилась об удачном исходе. Бог услышал ее, и в конце июня, чуть раньше срока, на свет появился сын.

Эйфория от появления наследника длилась недолго, и, поняв, что теперь Лиза никуда не денется, Краснов перестал притворяться любящим супругом, все вернулось на круги своя. Ссылаясь на то, что дома стало невыносимо находиться, он опять начал гулять и выпивать. Денег катастрофически не хватало, даже на самое необходимое, и Елизавета вынуждена была заняться массажем на дому. Благо клиенты попадались понимающие и разрешали приходить вместе с ребенком, когда его не с кем было оставить.

Отдав сына в детский сад, она чудом нашла работу в местном ФОКе «Ока», куда впоследствии устроила и мужа, и наконец смогла вздохнуть свободнее. Все это время мечтала разойтись с Максимом, но, сколько ни пыталась говорить про развод, всегда слышала одно и то же: «Я тебя не держу, но сын останется со мной». Лиза сполна расплатилась за свою глупость, однако разорвать этот порочный круг не могла…

Когда вода остыла, она неприятно поморщилась и открыла глаза. Ничего нового для себя не открыла, лишний раз почувствовала досаду за бесцельно прожитые годы. Единственное, о чем Краснова не жалела, — это сын. Он был ее отдушиной и гордостью, самым важным человеком на свете.

Внезапная догадка пронзила сознание: в этом году ему исполнится десять, и по закону он сам будет решать, с кем ему остаться при разводе родителей. Воодушевленная новыми обстоятельствами, она спустила воду и вышла из ванной.

— Полгода, — убеждала себя. — Еще чуть больше полугода, и я стану свободной!

Глава 3

Негромкая трель будильника настойчиво заполняла собой пространство, беспощадно выдергивая Лизу из облака сладких грез. На ощупь найдя телефон, она отключила звук и попыталась поймать остаток сна, но безуспешно — он растворился в мягких лучах утреннего солнца.

Краснова сладко потянулась и села на постели. После вчерашних водных процедур она отлично выспалась чувствовала себя прекрасно: каждая клеточка организма была наполнена колоссальной энергией, а мышцы приятно постанывали.

Интуиция подсказывала, что сегодня обязательно должно случиться что-то, что переменит ее жизнь к лучшему. Мурашки теплой волной прокатились по телу, и сердце радостно забилось в предвкушении. Наконец у нее появилась надежда на счастливое будущее, о котором она грезила на протяжении десяти лет. Брак с Красновым оказался настоящей кабалой, выбраться из нее не представлялось возможным. Максимум, что Лиза позволяла себе, — робкие мечты о том, что черная полоса в ее жизни когда-нибудь закончится, и воспоминания о любимом мужчине. Но именно этим утром она явственно ощутила, что стоит на пороге чего-то нового и прекрасного.

Воодушевленная собственными мыслями, Краснова откинула одеяло и встала с кровати. Стараясь не разбудить мужа, накинула халат и на цыпочках вышла из спальни.

Сегодня она умывалась дольше обычного — хотелось продлить каждую минуту такого замечательного редкого утра. Придирчиво рассмотрев свое лицо в зеркале, с удивлением отметила озорной блеск в глазах. Она уже и забыла, когда в последний раз видела себя такой. Искренняя лучезарная улыбка обнажала ровные белые зубы и вырисовывала милые ямочки на щеках, только еле заметные морщинки на лбу напоминали о том, что ей уже далеко не пятнадцать.

Умывшись, Лиза зашла к сыну в комнату и, сев на край кровати, нежно провела по его плечу.

— Просыпайся…

— Ну мам, еще чуть-чуть.

— Вставай, время уже много.

— Зачем вообще нужна эта школа? — недовольно пробубнил он, поднимаясь с постели.

— Ты же хочешь вырасти большим и умным? Вот, школа — это первая ступень.

Мальчик тяжело вздохнул и принялся натягивать на себя одежду.

— Ну не расстраивайся… Это самое прекрасное время, потом будешь скучать. Что хочешь на завтрак?

— Сырники со сгущенкой.

— Хорошо, собирайся.

— Ладно.

Договорившись с сыном, Краснова разбудила Максима, приготовила завтрак и, накрыв на стол, позвала своих мужчин кушать. Сама же она редко завтракала, предпочитала лишь чашечку крепкого черного кофе, чтобы получить необходимый заряд бодрости на весь день.

Обычно Лиза не заморачивалась по поводу того, что надеть, в ее гардеробе имелся стандартный набор одежды для работы, состоящий в основном из длинных юбок и классических блузок. А сегодня ей хотелось выглядеть как-то особенно красиво. Распахнув створки шкафа, она несколько раз перебрала плечики, но так и не нашла ничего подходящего. Взгляд случайно упал на разноцветную ткань, спрятанную за летней кожаной курткой. Краснова сняла платье с вешалки и внимательно осмотрела его, пытаясь припомнить, когда надевала в последний раз. Примерив наряд, покрутилась перед зеркалом и осталась довольна выбором — платье сидело идеально, выгодно подчеркивая пышную грудь и женственную талию.

Макияж тоже отличался от привычного. На этот раз она не ограничилась тушью, а использовала тени и подводку, которые сделали глаза более выразительными. Несколько штрихов кисточкой для румян подчеркнули точеные скулы.

Закончив сборы, Лиза вновь появилась на кухне, чтобы помыть посуду. Сын был в своей комнате, а Краснов курил в приоткрытое окно.

— Макс, я сто раз тебя просила не курить в квартире.

Он повернулся и нахмурился. Внешний вид супруги ему совершенно не понравился.

— Сегодня что, какой-то праздник? — поинтересовался, пытаясь вспомнить когда у нее день рождения.

— Нет, с чего ты взял?

— Для кого этот боевой раскрас?

— Что? — Лиза даже предположить не могла, что Максим заметит изменения. Он давно не обращал на нее никакого внимания и чаще всего обходился как с вещью.

— Для сопляка своего стараешься? Напрасно! Сегодня же объясню ему все популярно!

Краснова коробило от того, что жена прихорашивается для кого угодно, но только не для него. Подозрения в том, что у нее роман со вторым тренером, крепли с каждым днем, а сейчас и вовсе превратились в стойкую уверенность. Иван Авдеев проявлял повышенный интерес к ее персоне, оказывал знаки внимания, преподносил какие-то подарки.

— Для какого еще сопляка?

— Тренера этого вашего второго.

— Макс, ты в своем уме? Он же младше меня лет на десять!

— Хоккеист твой тоже был младше, но это не мешало тебе с ним спать!

Упоминание о Цареве лезвием полоснуло по сердцу. Столько лет она бережно хранила воспоминания о нем и их любви. Они были слишком сокровенными, чтобы позволить кому-то дотронуться до них грязными пальцами. Лиза побледнела, но вовремя взяла себя в руки.

— Это совсем разные вещи…

Зачем ему знать о том, что творится у нее на душе, что она так и не смогла вычеркнуть Женю из жизни, хотя и обещала… Зачем говорить, что она никогда уже не сможет полюбить другого мужчину — ее сердце занято, и этого не изменить. Кого бы ни встречала на своем пути, так или иначе, сравнивала с Царевым, и все проигрывали ему. Потому что он самый единственный мужчина для нее. Ее мужчина.

Краснов лишь криво усмехнулся в ответ и отвернулся к окну. Докурив сигарету, выбросил бычок на улицу и сказал:

— Иди умывайся и переодевайся, так ты из дома не выйдешь.

— Нет, — спокойно возразила Лиза, не желая уступать. Расставив вымытую посуду по местам, выключила воду и вытерла руки. Она многое терпела и прощала, но эту блажь не хотела даже обсуждать.

— Я сказал, умывайся, — Макс в несколько шагов преодолел расстояние между ними и, схватив жену за запястье, потащил к ванной.

— Мам, пап, выходить пора, — известил из прихожей сын, уже обутый и одетый.

Лиза взглянула на часы и, бросив короткое «опаздываем», с легкостью высвободила свою руку. Краснов скрипнул зубами от злости, но ничего поделать не мог — они и правда уже опаздывали.

***

За час до начала рабочего дня белый «Ландкрузер» въехал на стоянку спорткомплекса «Ока». Заглушив мотор, Гилберт не спешил выходить из машины. Нервно постукивал пальцами по рулю, настраиваясь на встречу со своим прошлым.

— Волнуешься? — спросила Элис, внимательно разглядывая его напряженное лицо. Она знала, что творится у него внутри, но помочь ничем не могла — Алекс сам должен был взглянуть в лицо своему страху и победить его.

— Есть немного…

Они никогда ничего не скрывали друг от друга, им так было проще — не путаться в паутине лжи, не выдумывать небылицы. Правда сразу говорилась в лицо, без смягчения и прикрас, и узнавалась из первых уст. Поэтому их отношения всегда оставались простыми и понятными для обоих.

— Я буду рядом, — прошептала Брукс и мягко сжала его ладонь.

— Ты всегда рядом, — невольно улыбнулся Гилберт и прижал ее прохладную руку к своим губам.

Элис поддерживала его в любой ситуации, вселяла уверенность и находила положительные стороны даже там, где, казалось, их вовсе не нет. Все трудности они переживали вместе, радость делили на двоих. Порой создавалось впечатление, что они, как единый организм, не могут существовать по отдельности. На самом деле Элис и Алекс были очень близки, и в первую очередь, духовно, обсуждали все темы, без исключения и мнимых запретов.

Еще несколько минут сидели молча, каждый думал о чем-то своем.

Страх мелкими бусинками рассыпался по коже, проникал в кровь через поры. Гилберт понятия не имел, как вести себя при встрече. Что, если Лиза узнает его, если перед ним появится не расчетливая стерва, которую он так старательно рисовал в своем воображении десять лет, а его Лиза, нежная и хрупкая, та, которую знал только он, та, что любила его до дрожи? Что, если он не справится с тем наивным мальчиком, что до сих пор жил в его душе, в самом маленьком уголке, спрятанном за семью печатями. Он не собирался отказываться от своего плана, готов был идти до конца в любом случае, но боялся не совладать с собой.

— Пора, — вкрадчивый голос Элис отогнал ненужные мысли.

— Да, пойдем, — согласился Алекс, посмотрев на часы, и вышел из автомобиля.

Подняв голову вверх, улыбнулся голубому и чистому, как слеза, небу. Еще вчера казалось, что зима неизбежна, пройдет совсем немного времени, и город уснет под белым покрывалом. Обжигающий холодом ветер и моросящий снег не оставляли никакой надежды на потепление, но сегодня неожиданно ярко засияло солнце, приятно припекая и заливая все вокруг своими лучами — все-таки осень не сдается без боя.

Несколько глубоких вдохов свежего, слегка морозного воздуха отрезвили сознание, придали уверенности в силах. Отбросив лирику, Гилберт взял эмоции под строгий контроль и нацепил привычную маску безразличия — вся эта сентиментальность ему сейчас была ни к чему.

В холле «Оки» их ожидал неприятный сюрприз: только переступив порог, они тут же попали под обстрел фото- и видеокамер. Журналисты, репортеры и просто обычные зрители собрались прямо у входа в спорткомплекс. Для маленького города приезд иностранцев являлся редкостью и приравнивался к какому-то знаменательному событию. Казалось, вся область пришла увидеть канадских гостей вживую, их разглядывали, словно зверей в зоопарке.

Алекс и Элис всегда производили ошеломляющее впечатление на публику. Где бы ни появлялись, приковывали к себе всеобщее внимание — высокий, статный мужчина и стройная очаровательная девушка. «Ока» не стала исключением, со всех сторон на них сыпались вспышки фотоаппаратов, каждый считал своим долгом запечатлеть на память их пару.

Гилберт крепко прижимал свою спутницу к себе и медленно, стараясь никого не раздавить, пробирался к спасительной лестнице, ведущей на второй этаж. А Брукс широко улыбалась, создавая видимость спокойствия за них двоих. Она чувствовала, как гулко бьется его сердце, как сильно он напряжен, и знала, что терпение его не безгранично и, когда оно лопнет, проблем не избежать. Добравшись наконец до лестницы, она пропустила Алекса вперед, а сама развернулась и обратилась к донимавшим их репортерам.

— Мы ответим на все вопросы, но немного позже, на пресс-конференции, — обратилась она к журналистам и подтолкнула Алекса к лестничному пролету.

***

После подписания оставшихся документов Гилберт пригласил к себе спортивного директора, и уже через несколько минут в дверь громко постучали.

— Да, — привычно холодно отозвался Алекс.

Звонко цокая каблуками, в кабинет вошла эффектная женщина. Темные короткие волосы, ярко-красная помада, изящные линии груди, талии, бедер, — она была явно хороша собою. В каждом жесте проявлялась хищная грация и непоколебимая уверенность. Но больше всего внимания привлекали ее зеленые кошачьи глаза, выделенные черной подводкой.

Перехватив оценивающий взгляд, Гилберт саркастично поинтересовался:

— Удовлетворены?

— Вполне, — ни капли не смутившись, ответила она и присела на стул напротив. — Доброе утро, Александр… Не знаю, как вас по отчеству.

— Можно просто Алекс.

— Хорошо, просто Алекс. Меня зовут Мирзоян Лиана Оганесовна, но так уж и быть, для вас просто Лиана.

Все это время Гилберт смотрел ей в глаза, пытаясь понять, насколько сможет доверять. Ее прямолинейность подкупала — такая женщина точно не будет перед ним лебезить, чтобы снискать расположения. На самом деле он был только рад найти достойного соперника в борьбе за авторитет в коллективе, это лишь пробуждало в нем охотничий азарт. Ведь если у него получится правильно выстроить отношения, то вскоре она станет его союзником.

— Не помешаю? — спросила Элис, заглянув в кабинет.

— Нет, проходи. Лиана, знакомьтесь, это моя помощница Элис Брукс.

— Очень приятно, — Мирзоян вежливо улыбнулась и пожала протянутую руку.

— Собрание назначено на девять утра, — напомнила девушка, расположившись на одном из свободных стульев.

Алекс взглянул на часы.

— У нас все готово?

— Да.

— Итак, Лиана, осталось пятнадцать минут. Будьте так любезны, введите нас в курс дела.

— С удовольствием.

Элис открыла свой ежедневник и, сделав несколько пометок, начала задавать интересующие ее вопросы.

***

Дверь с шумом распахнулась, заставив всех обернуться. Молоденькая секретарша гордо прошествовала к столу и, продемонстрировав глубокое декольте, поставила чашку с кофе перед Алексом.

Он инстинктивно откинулся на спинку кресла и неприятно поморщился. Его совсем не привлекали ни приподнятая пуш-апом грудь, ни стройные ноги, едва прикрытые мини-юбкой. На работе он привык думать только о делах, а все посторонние мысли на личные темы оставлять за стенами офиса, поэтому вся эта вульгарность была для него неприемлема.

— Как вас зовут? — холодно спросил Гилберт.

— Оксана.

— Если вы хотите и дальше здесь работать, будьте добры, оденьтесь, вы не в ночном клубе.

Девушка покраснела от смущения и, шмыгнув носом, выбежала из кабинета. Она всего лишь хотела произвести хорошее впечатление на нового начальника и совсем не ожидала такой реакции.

— Это было грубо, — философски заметила Лиана, но плюсик в копилку его достоинств все же добавила.

— Иногда лучше один раз сказать правду, чем терпеть то, что не нравится, — парировал Алекс.

— Соглашусь, пожалуй, — Мирзоян взглянула на часы. — Ровно девять.

— Пригласите людей.

Гилберт встал со своего кресла и подошел к окну. Его место тут же заняла Элис, достала нужные бумаги и, разложив их на столе, приготовилась начать выступление. Это являлось обычной практикой, так проходило знакомство с коллективом в каждом клубе.

Лиана распахнула дверь, впуская коллег в кабинет. Они выстроились в линейку и принялись внимательно разглядывать новое руководство.

— Здравствуйте, уважаемые коллеги! С сегодняшнего дня я ваш новый начальник. С каждым из вас я обязательно познакомлюсь лично, также буду рада услышать ваши предложения по оптимизации нашей совместной работы. А пока расскажу немного о себе. Меня зовут Элис Брукс.

Ее голос звучал мягко, но уверено. Она обращалась ко всем сразу, но возникало ощущение, что разговаривает с каждым персонально. Элис умела удерживать внимание публики и правильно доносить важную информацию.

Прикрыв глаза, Алекс сосредоточенно слушал ее и старался уловить среди десятка людей энергетику Лизы. Раньше он точно знал, что она неподалеку, чувствовал ее приближение задолго до того, как появилась возможность увидеть физически. Но сейчас не испытывал абсолютно ничего — видимо, все нити, что так туго связывали их когда-то, беспощадно разорвались, осталась лишь пустота, мерзкая и холодная.

***

— Максим, давай быстрее, и так опаздываем, — поторопила Краснова, в очередной раз взглянув на часы. Именно сегодня они обязаны были прийти вовремя — новое начальство явно не обрадуется непунктуальным подчиненным.

— Нечего было малеваться три часа, пришли бы вовремя, — он все еще был зол на нее за утреннюю выходку.

— Ну хватит уже, не раздувай из мухи слона!

— Не забывай, что я за тобой слежу.

— Разве ты дашь забыть, — пробурчала Елизавета себе под нос и открыла дверь, ведущую в служебное помещение.

Яркая вспышка ослепила обоих, Лиза неосознанно попятилась назад и уперлась в широкую грудь мужа.

— Улыбайся, нас, кажется, снимают, — прошептал он ей на ухо и нежно обнял за талию.

Щелчки фотоаппаратов раздавались со всех сторон, они будто попали под обстрел, не могли даже отвернуться, — объективы были повсюду.

— Да прекратите вы наконец! — возмутилась Краснова и, прикрыв лицо рукой, направилась к лестнице.

— Подождите, а вы кто? — спросил репортер, сделав на всякий случай еще несколько снимков.

— Это Елизавета Краснова, спортивный врач нашей «Оки», а я ее муж, — довольно ответил Макс и последовал за ней.

— А что вы думаете по поводу нового руководства?

— Ничего хорошего мы не думаем, — ему нечасто приходилось давать интервью. — Очередной выскочка, сынок богатеньких родителей, поиграться захотел.

— Макс! — зло крикнула Лиза.

— Извините, мне пора.

— Что ты там наговорил? — спросила она, отойдя на безопасное расстояние.

— Да успокойся, ничего я не сказал, — отмахнулся Краснов.

Лиза сердито покачала головой, выражая все свое недовольство, и, шумно выдохнув, вошла в кабинет руководителя.

В ту же секунду в помещении внезапно воцарилась тишина, все внимание переключилось на них.

— Извините за опоздание…

Сидящая за столом Элис окинула вошедших изучающим взглядом и утвердительно кивнула. Лиза непроизвольно поежилась, заметив, как зеленые глаза полыхнули огнем, но не придала этому значения и встала рядом со спортивным директором и по совместительству своей единственной подругой Лианой.

— Что я пропустила? — спросила у нее шепотом.

— Да ничего, знакомство и так, по мелочи… Уверения, что все будет хорошо, — чуть наклонив голову, поделилась Мирзоян.

— Как всегда.

— Именно.

***

Услышав женский голос, Гилберт забыл, как дышать. «Это она, ошибки быть не может», — моментально пронеслось в голове. Он узнал бы Лизу из миллиона. Мышцы болезненно напряглись, и ему пришлось приложить всю свою выдержку, чтобы не развернуться и не посмотреть на нее. Крепче сцепив руки в замок за спиной, Алекс устремил взгляд вдаль, пытаясь прислушаться к своим ощущениям, и с ужасом для себя осознал, что помнит все до мелочей: мягкую улыбку, взгляд, наклон головы… Когда-то давно только он знал, какая она на самом деле: Сосредоточенная и серьезная, игривая и веселая, нежная или страстная.

А как искренне она радовалась его победам, светилась сама и зажигала его. Утешала и подбадривала в случае поражения. Он всегда чувствовал ее поддержку, и неважно, были они рядом или на расстоянии. Каждый раз, выходя с клюшкой на лед, он спиной ощущал ее взгляд, полный любви, и, оборачиваясь, ловил его, жадно впитывал ее энергию.

Когда они оставались наедине, мир просто переставал существовать. Он наблюдал за каждым ее действием, вслушивался в каждое слово и сходил с ума от ее мягкой улыбки. С каким восторгом она отдавалась его власти, признавала природное мужское превосходство, но иногда, в качестве исключения, сама проявляла инициативу и руководила процессом.

Он до сих пор помнил ее запах, сладкий, терпкий и одновременно свежий, как родник в пустыне. Она лучшее, что случилось с ним в жизни. Только с ней он дышал полной грудью и был абсолютно счастлив. И как посмел отпустить ее? В какой момент все пошло не так?

Любила ли она его хоть чуть-чуть? Да, он в этом не сомневался — глаза не могли врать. Ее тело всегда так чутко отзывалось на его ласки, что между ними возникала какая-то магия: каждая близость как таинство, каждый поцелуй как глоток счастья. Тогда почему она предпочла Максима? Неужели снова жалость?

Злость с новой силой вспыхнула в груди, кровь мгновенно вскипела в жилах, опаляя изнутри. Стук сердца набатом раздавался в ушах, заглушая все остальные звуки. Алекс не слышал, что говорит Элис, но давно выучил ее выступление наизусть.

— Нами разработана стратегия, которая позволит «Оке» выйти на новый уровень и получить инвестиции. ХК «Дзержинск» на данный момент находится внизу турнирной таблицы, но уже к концу этого сезона клуб должен выбиться в лидеры. Для начала в своем регионе, а в следующем году нас ждет МХЛ, — Брукс твердо и уверенно произносила каждое слово, заряжая энергией и призывая всех собравшихся поверить в ее идею и помочь в осуществлении мечты.

— А сам главный где? — чуть слышно поинтересовалась Лиза.

— У окна.

Она посмотрела на мужчину, стоящего к ним спиной. Широкие плечи и идеальная осанка выдавали его спортивное прошлое. Бешенная энергетика, неудержимая мощь и сила чувствовалась даже на расстоянии.

— И как он тебе?

— Интересный мужчина… — неопределенно пожала плечами Лиана.

— Очередная жертва твоего обаяния?

— О нет, эта крепость не падет к моим ногам.

Мирзоян имела за плечами огромный опыт общения с мужчинами и давно взяла за правило не связываться с теми, кто изначально не дает ей нужных эмоций. Она знала, как вести себя, чтобы завоевать расположение, но на любовной охоте предпочитала роль добычи. Намного интереснее наблюдать, водить по ложному следу и внушать иллюзию превосходства, а на самом деле просто руководить этим сложным процессом.

— Ой ли…

— Даже время тратить не стану.

— Заинтриговала, — удивленно протянула Лиза.

— Все, дай послушать.

— Сразу после собрания секретарь распечатает и раздаст каждому из вас должностные инструкции. Прошу внимательно ознакомиться с ними. Это минимум того, что вам нужно будет делать для соответствия занимаемой должности.

Лиза слушала речь Элис, но никак не могла вникнуть в ее суть. Информация будто проходила сквозь фильтр и совсем не откладывалась в мозгу. Она никак не могла заставить себя отвести взгляд от стоящего у окна мужчины. Было в нем нечто необъяснимое, теплое и родное, что притягивало ее внимание.

Гилберт чувствовал на себе ее прожигающий взгляд. Он бы многое сейчас отдал, чтобы узнать, о чем она думает. Вспоминала ли она его вообще или забыла сразу, как только покинул ее квартиру? Ком в груди нарастал, его распирало от негативных эмоций, но он умело гасил их в себе.

— А что, наш канадский друг по-русски вообще не шпрехает? — громкий шепот Макса вывел его из раздумий.

— Понятия не имею, — ответил кто-то из присутствующих.

— Придурок, еще и бабу руководить поставил, — не унимался Краснов, щедро делясь своим мнением.

— Максим Олегович, — голос Элис прозвучал непривычно резко и холодно. — Вы хотите высказаться?

— Я? Нет, ну что вы…

— Нет? Тогда замолчите, вы мне мешаете.

Макс не нашелся с ответом и должен был признать: эта девушка умыла его. Он лишь криво ухмыльнулся, а про себя решил, что отомстит ей за публичное унижение.

Издевки Краснова подлили масла в огонь, Алекс непроизвольно сжал кулаки. Если бы Брукс так мастерски не заткнула Максу рот, он бы с превеликим удовольствием сделал это сам.

«И снова бы оказался в суде», — язвительно напомнил внутренний голос. «Действительно, надо было убить его еще тогда, уже бы отсидел и вышел…» — вел он диалог с самим собой.

— До конца недели нам нужно решить все кадровые вопросы. Если кому-то что-то не нравится или не хочется, прошу не тратить ни свое, ни наше время, сразу пишите заявление об уходе. Держать и уговаривать никто никого не будет, незаменимых людей, как известно, нет… Ну вот, в общем-то, и все, что я хотела вам сказать. Вопросы есть?

Элис наконец закончила свой монолог, а это означало, что Алексу пора вступать в игру. Он был готов и терпеливо ждал, пока помощница его представит.

— Нет, — ответила за всех Мирзоян.

— Тогда позвольте представить вашего непосредственного начальника и нового владельца «Оки».

Все происходило как в замедленной съемке. Лиза замерла в ожидании, пульс резко участился, а во рту пересохло. Гилберт повернулся и, окинув всех собравшихся коротким взглядом, задержался на ней. Она узнала его сразу же, сердце встрепенулось раненой птицей и рвануло навстречу. Лица не было видно, только глаза. Его глаза.

«Женька!» — едва не выкрикнула она, но вовремя сдержалась и инстинктивно приложила ладонь к губам.

Не прерывая зрительный контакт, Алекс сделал несколько шагов вперед и наконец вышел из тени.

Краснова вздрогнула от неожиданности и отошла назад. Перед ней стоял совсем другой мужчина. К сожалению, она ошиблась. Лишь на доли секунд позволила себе обмануться — так хотела его увидеть, что неосознанно выдала желаемое за действительное. Сердце все еще вопило, но с каждой секундой все тише, ему нечего было поставить против неоспоримых фактов, давящих многотонной плитой. Горечь рухнувших надежд осела на израненной душе. Иллюзия оказалась слишком яркой, а разочарование — мучительным.

«С чего я вообще взяла, что он может вернуться? Царев, скорее всего, давно забыл обо мне, но почему я никак не могу отпустить его?» — в голове звучали вопросы, но ответы на них Лиза не знала.

Алекс заглянул в ее глаза и понял, что пропал, утонул в их синеве, напрочь забыв обо всем. Случилось то, чего он так боялся — перед ним стояла его Лиза. Нежная, ранимая и любимая до дрожи. Будто не было этих долгих десяти лет, полных боли и страданий.

Он и она. Друг напротив друга. Любящие и любимые. Глаза в глаза. Казалось, протяни руку, и время отмотается назад, как по мановению волшебной палочки. Но это было невозможно… Он читал ее, как раскрытую книгу, видел все эмоции: боль, страх и растерянность. Неужели он ошибся?

Гилберт наивно полагал, что сумел справиться со своими чувствами, вычеркнул из памяти все хорошее, что их когда-то связывало. Но это был самообман, ничего не прошло и ничего не забылось. Евгений Царев так же безумно любил Елизавету Краснову и по-прежнему готов был кинуться к ее ногам, как преданный пес. Вот только самого Царева уже не существовало в природе…

— Меня зовут Александр Гилберт.

Его металлический голос звучал холодно и абсолютно бесстрастно, но Лиза отчетливо слышала в нем до боли знакомые нотки.

— Я пришел для того, чтобы трудиться и хорошо зарабатывать. Сразу предупреждаю, нагрузка увеличится в разы. Поэтому с теми, кто привык просто отсиживаться на рабочем месте, нам придется попрощаться.

Краснова терялась в реальности, сходила с ума. Этот тембр, с присущей только ему хрипотцой, проникал в каждую клеточку ее организма, бередя старые, до конца не затянувшиеся раны. Поежившись, она вновь решилась посмотреть на Алекса — ничего не изменилось, он оставался чужим, совершенно незнакомым ей человеком. Его лицо, серьезное и сосредоточенное, не выражало абсолютно никаких эмоций. Как бы она ни пыталась себя обмануть, Гилберт никогда не станет Царевым. А ей, видимо, пора лечить больную фантазию.

— Ну ничего себе, — возмутился Краснов, чем привлек к себе внимание Алекса. — А зарплата?

— Зарплата будет соответствовать объему выполняемой работы.

— Ну началось, — недовольно протянул Макс, надеясь на поддержку коллег, но никто с ним не согласился.

— Вас что-то не устраивает? Может, мой русский недостаточно хорош для ваших ушей? — Гилберт намеренно провоцировал его.

Максим замялся, не зная, как переиграть соперника, от бурного негодования лицо его покрылось красными пятнами.

— Нет? Ну и славно. Все возникающие в процессе вопросы компетентна решить моя помощница Элис, — Алекс еще раз посмотрел на своих подчиненных и добавил: — Теперь можете быть свободны.

Сотрудники друг за другом покидали кабинет, и только Лиза так и не сдвинулась с места.

— Вы что-то хотели?

Она встретилась с его колючим взглядом. Гилберт смотрел прямо в душу, словно что-то искал в ней, но не мог найти. Мурашки горячей волной пробежали по коже, заставив ее вздрогнуть.

— Нет, ничего, — Краснова отрицательно покачала головой и, наконец придя в себя, поспешила выйти за дверь.

***

Закрыв железную дверь медпункта на ключ, Лиза повернулась к мужу. Он был крайне возмущен и в свойственной ему манере расхаживал из угла в угол.

— Нет, ну ты видела? Они еще не знают, с кем связались!

— Макс, успокойся, ты сам виноват. Ну зачем ты полез? Уволят, кому от этого лучше будет? — Елизавета зашла за ширму, чтобы переодеться в медицинский костюм.

— Ну конечно, ты вечно против меня. Поддержала бы мужа для разнообразия, — раздраженно бросил Краснов, в очередной раз обвиняя ее во всем.

— Не говори глупости, я ни за кого, просто взгляд со стороны.

— Че, думаешь, правда уволить могут?

— Что им помешает?

— И что делать? — спросил Максим, с надеждой глядя на супругу. Он был уверен, что она решит все его проблемы, прочем, как и всегда.

Краснова повесила одежду в шкаф, собрала волосы в хвост и, немного подумав, все же предложила:

— Сходи к нему, извинись…

— Что? Я, Максим Краснов, и извиняться? Не дождутся!

— Как знаешь, — Лиза равнодушно пожала плечами и открыла входную дверь. — Мне работать надо.

— А может, ты и права…

— Да иди уже давай, у меня куча дел.

— Ладно, не скучай, любимая, — Макс чмокнул ее в щеку и вышел в коридор.

Облегченно выдохнув, Елизавета достала из сумки заполненные карты и убрала их в ящик. От хорошего настроения не осталось и следа: новый хозяин не вызывал доверия, даже внушал страх. Она нутром чувствовала исходящую от него силу и опасность, интуиция редко ее обманывала. Ясно было одно: теперь ее жизнь однозначно изменится, но вот в лучшую или в худшую сторону, оставалось загадкой.

***

— Ну что, как тебе коллектив? — спросила Элис, удобно устроившись на краю стола.

— Как всегда, ничего необычного.

— Думаешь, получится?

— Думаю, да. Тысячу раз с таким сталкивались. Сначала повозмущаются, а как начнут получать нормальные деньги, еще и спасибо скажут.

— Ладно, какие дальнейшие действия?

— Все по проверенной схеме. Разрабатывай стратегию, будем поднимать этот корабль со дна.

— А Лиза? — осторожно поинтересовалась Брукс. — Ты уверен, что хочешь начинать? Обратного пути не будет…

— Уверен, — твердо ответил Алекс и отошел к окну, чтобы скрыться от пронзительного взгляда Элис. Все шло немного не так, как планировалось, но отказываться от своего плана он был не намерен, и ненужные эмоции не должны помешать привести его в исполнение.

— Как скажешь… Пойдем, нас ждут на пресс-конференции.

— Может, без меня?

— Нет! — сердито воскликнула Брукс и, передав Гилберту необходимые бумаги, направилась к двери.

А ему ничего больше не оставалось, кроме как послушно последовать за ней.

Глава 4

Вязкая паутина сна все плотнее окутывала Алекса, разорвать ее было невозможно. Он блуждал в собственном сознании, как слепой котенок. Ненавидел это состояние — на границе сна и реальности, когда уже все слышишь и понимаешь, но никак не можешь проснуться. Находиться в плену у самого себя было крайне неприятно, но он знал, что это необходимо, такова плата за многочасовой отдых без мучивших его кошмаров.

С трудом разлепив веки, поднялся с постели и, слегка пошатываясь, двинулся в сторону кухни.

— Ну наконец-то! Вот, держи, только сварила.

Элис передала ему чашку с ароматным горячим кофе.

— Доброе утро. — Гилберт привычно чмокнул ее в щеку и опустился на стул напротив. — Спасибо.

Самочувствие оставляло желать лучшего. Ему просто необходимо было взбодриться, и Брукс в очередной раз выполнила его невысказанную просьбу.

— Обед уж почти.

Взглянув на часы, он неопределенно пожал плечами.

— Что в мире делается?

— В мире не знаю, а вот в нашем королевстве неспокойно…

— Ну давай, попробуй удивить меня.

Элис усмехнулась и развернула ноутбук. Алекс чуть не поперхнулся — с экрана на него смотрела Лиза в объятиях мужа.

Сердце замерло на доли секунд и забилось с неистовой силой, с каждым ударом врезалось в ребра, стремясь вырваться наружу. Адреналин молниеносно разносился по венам, окончательно пробуждая ото сна.

Все десять лет Алекс прекрасно знал, что Лиза с Максимом, но никогда, даже в самых страшных кошмарах, не видел их вместе. И только сейчас понял, что все это время на подсознательном уровне продолжал на что-то надеяться.

Одного взгляда на фото хватило, чтобы развеять напрасные иллюзии. Немного растерянная, но до невозможности красивая Лиза; и муж, по-хозяйски прижимающий ее к себе одной рукой. Сомнений в том, что это его женщина, не оставалось.

Острая боль пронзила область солнечного сплетения. Так, что у Гилберта перехватило дыхание. Он непроизвольно сжал кулаки, чтобы сдержать демонов, беснующихся внутри. Неожиданно сильные эмоции всколыхнулись в душе, дезориентируя его в пространстве.

— Читай ниже, — заботливо посоветовала Элис, будто, не заметив его затуманенный взгляд.

Алекс с трудом оторвался от фото и переключился на текст, но там его ждал новый удар под дых.

Елизавета Краснова, врач ФОКа «Ока».

— Что вы думаете по поводу нового руководства?

— Очередной выскочка, сынок богатеньких родителей, поиграться захотел.

Желваки, заигравшие на лице, выдали его истинные эмоции. Он не знал, на что злится больше: на то, что Лиза оскорбила его или на то, что она так на самом деле считает. Где та правильная и совестливая женщина, которую он знал раньше? Та Лиза никогда не стала бы поливать незнакомого человека грязью, тем более, за спиной.

— Видимо, получилось? — Элис лишь подлила масла в огонь его злости. — Ты знаешь, твоя Лиза не так проста, как казалось.

Она невозмутимо рассматривала свой маникюр, делая вид, что это очень увлекательное занятие. Ей нравилось выводить Алекса на эмоции, только в моменты, когда он терял контроль, можно было увидеть его истинные чувства. В который раз Элис убедилась в правильности своих предположений — Лиза явно ему небезразлична.

— Она не моя, — процедил он сквозь зубы, сдерживаясь из последних сил. Кровь в жилах раскалилась до предела, ему срочно нужно было выпустить пар. Хотелось крушить все подряд и разнести эту квартиру вдребезги.

— Да я уж вижу…

Гилберт с силой захлопнул крышку ноутбука.

— Ты что творишь? Разобьешь же!

— Новый купишь, — зло бросил он и вышел из кухни.

Дал себе четкую установку: это больше не должно повториться, надо оставаться равнодушным ко всему, что касается Лизы.

***

Вчерашнее знакомство с новым директором не прошло для Красновой бесследно. Она никак не могла отделаться от навязчивых мыслей о нем, ей постоянно казалось, что ускользает нечто важное.

Интуиция обманула. Вместо приятного события, она получила пронзительный, леденящий душу взгляд. Ясно было одно — Лиза не понравилась Алексу, точнее даже, он невзлюбил ее с первой секунды знакомства. Она отчетливо прочитала в его глазах ненависть и презрение, но, чем успела вызвать такие чувства, не могла и предположить.

Понимала, что ее это не должно касаться, но сердце не хотело слушаться, упрямо продолжало диктовать свои условия. Так и подмывало пойти к Гилберту и выяснить причину такого к ней отношения. А может, ей просто показалось? Может же у человека быть просто плохой день?

Погрузившись в свои размышления, Краснова не слышала шаги в коридоре, поэтому, когда дверь медпункта без стука распахнулась, вздрогнула от неожиданности. Боясь быть пойманной с поличным, постаралась взять эмоции под контроль и, нацепив повседневную маску вежливой заинтересованности, подняла глаза на посетителя.

Максим сел напротив и широко улыбнулся.

— Привет жена.

— Чего тебе? — устало поинтересовалась Лиза.

Обычно от Макса ничего хорошего ждать не приходилось, его появление всегда сопровождалось какими-то проблемами.

— Радостью поделиться зашел.

— Какой еще радостью?

— Общей, Лизк, общей. Мы с тобой почти что звезды!

— Максим, че ты несешь, а? Говори прямо или уходи. У меня очень много работы, вот не до твоих ребусов совсем.

Этот кабинет был практически единственным местом, где она могла уединиться, спрятаться от назойливого мужа, и, когда он так бесцеремонно вторгался в ее личное пространство, она начинала злиться.

— Какая ты не романтичная, а я, между прочим, с миром пришел…

— Макс!

— Ладно-ладно, вот, гляди, — замешкавшись на пару секунд, он протянул ей газету. — Наше с тобой фото на третьей странице. Отлично вышли. Не зря наряжалась, как в воду глядела. Хвалю!

Лиза почти не слушала его, мельком пробежавшись по заголовку, открыла нужную страницу. Взгляд тут же пал на фото Алекса с пресс-конференции. Наконец она получила возможность рассмотреть его поближе. Бесспорно, он был красив, но ее привлекло не это. Его четко очерченные губы и дымчато-серые глаза не давали покоя, вынуждали вспоминать другого мужчину.

«Женька…» — она неосознанно провела пальцами по лицу Гилберта и задержала дыхание, отмечая странный трепет в душе.

Неимоверным усилием воли заставила себя посмотреть на другой снимок. На нем Алекс улыбался, открыто, по-настоящему. Его лицо тут же преобразилось и больше не выглядело таким суровым.

Улыбнувшись в ответ, Лиза прочитала надпись:

Алекс Гилберт со своей спутницей Элис Брукс.

С интересом рассматривая фото, она не могла не признать, что они очень хорошо смотрятся в паре. По тому, как заботливо Алекс обнимает Элис, а та, не стесняясь, прижимается к его груди, можно было с уверенностью сказать, что они давно вместе. Немудрено, такая красивая девушка и, судя по всему, далеко не глупая…

Ревность неслышными шагами прошлась по сердцу, оставив после себя едва заметные следы. Но ревность не к мужчине, а к ситуации в целом. Краснова просто представила на их месте себя и Царева, если бы тогда у нее был выбор…

Она тяжело вздохнула и взглянула на свою фотографию с Максимом. Вот, правда ее жизни. Незачем мечтать о несбыточном, ее крест — это Краснов, и ей нести его до конца. Здесь они действительно неплохо получились, что удивительно при тех обстоятельствах, когда был сделан снимок.

Прочитав короткое интервью, якобы от своего лица, Лиза побледнела и перевела на Краснова ошеломленный взгляд.

— Это что такое?

— Мы с тобой. Ослепла, что ль? Нормальная же фотка, чем ты опять недовольна? — не понял ее реакции Максим. Он ожидал, что в кои-то веки Лиза похвалит его, но она не спешила этого делать. Скорее, наоборот.

— Я не про фотку. Ты видел, что тут написано?

— Видел, но не читал.

— А ты прочитай! — крикнула Лиза, со злостью швырнув газету на стол, и закрыла лицо ладонями. — Это конец. Как я теперь буду им в глаза смотреть…

Краснов медленно читал интервью и ухмылялся: на такое он даже надеяться не смел. Мало того, что его слова напечатали в местной газете, так еще и сам он оказался совершенно ни при чем — все шишки за маленькую шалость упадут на голову его святоши-жены. «Это надо непременно обмыть», — подумал он, а вслух сказал:

— Да ладно, фигня. Эти мажоры сто процентов не читают такую прессу.

— Ты идиот или прикидываешься? — не выдержала Лиза.

Она помнила, как Макс давал короткое интервью, но напечатали его почему-то под ее именем. Возможно, в спешке что-то перепутали или умышленно заменили автора на более значимую фигуру. Это уже не играло роли, нужно было срочно найти выход из ситуации.

— Ты слова-то выбирай, — пригрозил Краснов в ответ.

— Ты не понимаешь, что ты меня подставил?

— Ой, Лизк, я тебя умоляю, — отмахнулся он, всем своим видом показывая абсолютное безразличие к происходящему.

Горькая обида заполнила сердце, жгучие слезы подступили к глазам, но Лиза мужественно их сдержала — никогда не плакала при нем, не собиралась и начинать.

— Дай сюда газету.

— Зачем это? — поинтересовался Максим, наблюдая за изменениями, происходившими с женой.

Обычно холодная и сдержанная, сейчас она рвала и метала. Глаза горели гневным огнем, и он невольно восхитился ее красотой. В этот же момент почувствовал возбуждение в паху и, нервно сглотнув, протянул ей газету. Уже представил, как нагнет ее прямо здесь, на этом столе, пресекая все попытки вырваться, и заставит подчиниться своему желанию. Но только он вознамерился встать и претворить мечты в реальность, эрекция бесследно прошла. Сам не понял, почему так произошло, но это было уже не в первый раз.

— Позвоню туда, скажу, что все это не правда, и потребую опровержения, — в его сознание ворвался взволнованный голос Лизы. Она разговаривала с ним, как с маленьким, разжевывая очевидные вещи. От этого Макс раздражался еще больше и, в конце концов, предпочел трусливое бегство.

— Флаг тебе в руки, — он встал со своего стула. — Пойду-ка я, пожалуй. Дома буду поздно.

— С чего это вдруг? — насторожилась Краснова, зная, чем обычно заканчиваются его гулянья. — Я же договорилась о кодировке…

— Адьес, дорогая!

— Макс, ты же обещал!

— Обещанного три года ждут, — саркастично произнес он и вышел, захлопнув за собой дверь.

Несколько раз глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Лиза попыталась взять себя в руки. Не в первый и, скорее всего, не в последний раз муж обманывал ее. Но с этим она собиралась разбираться вечером, сейчас ее ждало более важное дело — нужно было спасать свою репутацию.

***

Небольшой ресторанчик на окраине города Элис выбрала неслучайно. Неброский интерьер и разделение на отдельные кабинки придавали ему интимности и предоставляли возможность пообщаться в приватной обстановке, без любопытных глаз. Ее встреча должна была оставаться в тайне до некоторых пор, особенно от Алекса.

Допив вторую чашку кофе, Брукс посмотрела на часы и раздраженно постучала пальцами по столешнице. Незнакомец сильно опаздывал, а может быть, вообще решил не приходить. Она проверила журнал звонков на своем смартфоне, на случай, если вдруг пропустила вызов, и уже хотела уйти, как услышала взволнованный голос над головой.

— Добрый день, вы Элис Брукс?

Элис удивленно посмотрела на женщину, стоящую рядом. Когда она договаривалась о встрече, думала, что Кравец М. В. — мужчина, и для нее стало полной неожиданностью увидеть перед собой блондинку с короткой стрижкой.

— Да, я Элис. А вы?

— Кравец Маргарита Викторовна. Частный сыщик к вашим услугам. Можно просто Рита, — она присела на стул напротив и протянула руку.

— Очень приятно, — машинально ответила Брукс, все еще находясь под впечатлением, и пожала протянутую ладонь.

— Извини, я опоздала немного. Там авария на въезде в город. Я на «ты», ничего страшного?

— Да, конечно, можно на «ты».

— Ну и отлично. Не против, если я поем? Со вчерашнего вечера никак не доберусь до нормальной еды.

Элис покачала головой, пребывая в легком шоке от происходящего. Вместо представительного мужчины, на встречу с которым она себя настроила, перед ней сидела наглая девица и вела себя так, будто они знают друг друга тысячу лет.

Маргарита подозвала официанта и сделала заказ.

— Ты пока рассказывай, что там за дело…

Брукс пожала плечами и, достав из папки фотографию, положила ее на стол.

— Это Елизавета Краснова, она главное лицо в этой истории.

— Ты хочешь, чтобы я следила за ней?

— Нет. Как она живет сейчас, я знаю, — Элис указала на тонкую папку. — Тут все есть, потом посмотришь.

— Хорошо.

— Меня интересует ее прошлое. Точнее, события десятилетней давности. Все до мельчайших подробностей.

Официант нарушил их беседу, и, пока он расставлял тарелки, Рита внимательно изучала фотографию Красновой.

— Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо. Счет только принеси сразу, — попросила она и после того, как молодой человек удалился, переключила внимание на Элис. — Еще действующие лица есть?

— Есть. Вот это ее муж, Максим Краснов, — та положила на стол еще один снимок. — Я хочу знать, почему она ни с того ни с сего решила бросить любовника и вернуться к мужу.

— Интересно… — многозначительно протянула Рита. — А фото любовника есть?

— Вот. Его зовут Евгений Царев.

— Этого бросила и вернулась к этому? — уточнила она, мечась взглядом от одной фотографии к другой.

— Угу.

— Уж не умалишенная ли она случайно, эта твоя Лиза?

— Вот именно это тебе и предстоит выяснить, — в тон ей ответила Брукс и улыбнулась. Какой бы неординарной ни была Маргарита, она определенно не вызывала у нее отрицательных эмоций.

— Подробности есть какие-то?

Элис вкратце изложила все, что знала: какие-то сведения она получила от Алекса, а некоторые детали пришлось выяснять самостоятельно.

— Здесь есть вся информация, покопайся сама. Если что-то будет непонятно звони, — она протянула Рите папку с документами.

— Идет.

— Ну все, мне пора.

— Ты что, со мной не пообедаешь?

— Нет, я и так потратила времени больше, чем планировала.

— Ну я же извинилась, ну…

— Да я, правда, не могу, в другой раз обязательно, — пообещала Брукс и снова улыбнулась.

— Ловлю на слове!

— Чуть не забыла, это на расходы, — она передала конверт с деньгами. — Распутаешь историю, получишь в десять раз больше.

Не дожидаясь ответа, направилась к выходу, громко цокая каблуками.

Маргарита заглянула в конверт и присвистнула — сумма была не маленькая. Довольная успешно заключенной сделкой, она принялась за еду и стала раздумывать, с чего начать.

***

Не с первого раза, но Краснова все же смогла дозвониться в редакцию газеты. Результаты беседы были неутешительные — тираж напечатан, и никто ничего менять не будет. Сбросив вызов, она расстроенно кинула телефон на стол. Не знала, как выпутаться из сложившейся ситуации, но считала своим долгом объясниться с начальством.

Встала, накинула куртку и вышла из кабинета. На душе было неспокойно, Лиза явно волновалась перед предстоящим разговором — первый день, и сразу такой неприятный инцидент. Не хотелось начинать рабочие отношения с конфликта.

В приемной посетителей не было, только секретарша сидела за своим столом и что-то печатала.

— Привет, Гилберт у себя? — спросила Краснова, сцепив руки в замок, чтобы унять легкую дрожь.

— Нет, не приходил еще.

Она взглянула на часы и, отметив, что время далеко уже за полдень, усмехнулась.

— Ничего себе начальство задерживается…

— На то оно и начальство, — пожала плечами девушка. — Что-то передать?

— Нет, я попозже зайду.

И здесь Лизу ждало разочарование. Она хотела побыстрее разобраться с этим делом, выкинуть ненужные мысли из головы и спокойно работать. Настроила себя, решилась, только все напрасно.

— Елизавета Андреевна.

— Что?

— Должностные инструкции заберите, — секретарша взяла из стопки несколько аккуратно сложенных листов и передала их Красновой.

— Давай.

***

Добравшись наконец до спорткомплекса, Алекс припарковал машину и вышел на улицу. Настроение стремительно приближалось к нулевой отметке. Какого черта он тут делает? Альтруизм не входил в число его благодетелей. Он спокойно мог остаться дома вместе с Элис, но у нее вдруг появились неотложные дела, а это означало, что со всей рутиной ему придется возиться самому.

Неожиданно резкий порыв ветра заставил поежиться. Гилберт поднял ворот пальто и направился к служебному входу, представляя, как совсем скоро окажется в своем кабинете, уйдет в работу с головой и будет пахать до седьмого пота, как он умеет. Работа всегда помогала отвлечься, поможет и сейчас, думал он.

На этот день были запланированы перепроверка выбранной стратегии и личная беседа с каждым из подчиненных. Со всеми, кроме нее.

Алекс не был готов встретиться с Лизой. Ему требовалось время, чтобы переварить случившееся и справиться с очередным ударом, нанесенным ею. Отныне всем, что связано с этой женщиной, должна заниматься Элис — он так решил.

Широким размашистым шагом продвигаясь по коридору, Гилберт размышлял о том, как выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Глупо было бы отрицать, что ее интервью задело его. С одной стороны, хотелось выяснить, почему Лиза так считает, разобраться в причинах, но с другой — он понимал, что ни к чему хорошему это не приведет. Мог даже отомстить ей, но зачем? Ведь каждый человек имеет право на свое мнение… Он вовсе не обязан ей нравиться…

Дверь кабинета резко отворилась, и в него чуть не влетела виновница всех его бед. К счастью, Алекс успел выставить руки вперед и, обхватив ее за плечи, избавил их обоих от неминуемого столкновения.

Лиза встрепенулась и замерла, не смея отвести взгляд. Гилберт заглянул ей в глаза и утонул в их синеве, они затягивали в омут, умоляли все забыть и довериться. Сердце предательски сжималось при каждом вдохе. Она была непозволительно близко. Старые чувства просыпались в его душе и рвались наружу, ломая один замок за другим. Ее запах с примесью нежных духов проникал в легкие, дурманил рассудок. Задыхаясь от собственных ощущений, он терял самообладание.

Краснова не могла пошевелиться, он занял собой все пространство вокруг, отрезая все возможные пути к отступлению. Жар от его ладоней проникал сквозь плотную ткань форменной куртки, оставляя на коже ожоги, но ей было не больно, наоборот, тепло волнами растекалось по телу, согревая и обеспечивая надежную защиту. Его глаза цвета свинцовой тучи метали молнии. Лиза явственно чувствовала опасность, исходящую от него, но уже не могла отстраниться. Она попала в плен без малейшей надежды на спасение.

— Алекс, я.… — выдавила из себя, нервно сглотнув, но тут же осеклась, судорожно пытаясь подобрать слова. Все мысли разом вылетели из головы. Она забыла, что хотела сказать и зачем вообще пришла в логово к зверю. Боялась не его, а своих собственных эмоций.

Гилберт видел, что идеально очерченные губы Лизы слегка подрагивали от волнения, и мечтал лишь о том, чтобы прильнуть к ним нежным поцелуем, вновь ощутить давно забытый вкус. Он злился, в первую очередь, на себя. За то, что так остро реагировал на ее близость. Должен был ненавидеть, а сам… Оправдывал себя тем, что это не поддается контролю.

Ничтожно мало сантиметров и чрезвычайно много лет разделяли их. Алекс сдерживался, как мог, чтобы не послать все свои установки к чертям собачьим и не поддаться желанию. Когда терпение было на исходе, в напряженном мозгу вновь всплыла фотография Лизы и Макса. Он схватился за эту картинку, как за спасительную соломинку, которая напомнила, что перед ним не та, за кого себя выдает. На самом деле Лиза — лживая и лицемерная дрянь. Это подействовало отрезвляюще, он наконец очнулся от чар. Неосознанно сжал ее плечи сильнее и, ощутив легкую вибрацию ее тела, оттолкнул от себя, будто обжегшись. Окинул ее презрительным взглядом и кивнул на газету в ее руках.

— Похвастаться хотели?

Краснова округлила глаза от удивления: неужели он думает, что она гордится этим интервью?

— Нет, я.… — она попыталась оправдаться, но Алекс не дал ей вставить и слова, продолжил свою гневную тираду.

— Не стоило, я уже видел. Премного благодарен за откровенность, но можно было сказать мне это в лицо, а не вот так, исподтишка.

Лиза задохнулась от негодования: какое право он имеет ее оскорблять? Она пришла к нему с благими намерениями, чтобы все объяснить и извиниться за досадное недоразумение, а он накинулся на нее, как будто она специально облила его грязью.

Гилберт заметил, как в ее глазах вспыхнул недобрый огонек, но лишь ухмыльнулся, заранее знал, что у нее нет шансов на победу. Она лишь мелкая сошка на его ладони, и при желании он раздавит ее, не прилагая никаких усилий.

— Вы не поняли, я хотела… — наступив на собственную гордость, Краснова предприняла еще одну попытку объясниться, но Алекс был явно не настроен ее слушать.

— Елизавета, простите, не помню, как вас по отчеству…

— Андреевна…

Ее начинало лихорадить от этого напыщенного хама. Больше всего она не терпела несправедливости и не собиралась нести вину за то, чего не совершала. Если ему не нужны ее объяснения, тогда пусть катится ко всем чертям, решила она, но следующая фраза выбила ее из колеи.

— Елизавета Андреевна, вам заняться нечем больше?

Алекс с интересом наблюдал за тем, как она меняется в лице: губы дрогнули, взгляд стал пустым и отрешенным. Его слова попали точно в цель. Он нарочно произнес эту фразу. Слово в слово, как десять лет назад. Чтобы она вспомнила Царева, чтобы он присутствовал в ее жизни хотя бы тенью.

— Нет, наоборот, у меня очень много дел… — вырвалось раньше, чем она успела подумать. Шумно выдохнула и ощутила, как земля медленно уходит из-под ног. Воспоминания нагло и бесцеремонно вторглись в сознание и, выхватив ее из реальности, вихрем перенесли в далекое прошлое…

— И я не могу тратить время на тех, кто не понимает с первого раза.

— По-моему, это вы не понимаете! Я же вам объяснил, мне нужны деньги, очень!

— А для меня это не аргумент.

— А что для вас аргумент?

— Надеюсь, им станет повторный снимок, недели через две.

— Вы слышите, что я вам говорю?

— Это ты должен меня слышать! Я не выпущу тебя на лед с травмой, все!

— Вот так, да, значит?

— Да, вот так!

— А знаете, как называют женщин, которым объясняешь-объясняешь, а они не понимают?

— Ну-ка…

— Курица! Вот как!

Память не щадила никого. Алекс прекрасно помнил все их совместные моменты, но, в отличие от Лизы, не дорожил ими. Наоборот, мечтал избавиться от этих навязчивых воспоминаний, удалить их из своего сознания, как ненужный файл. Они доставляли не только душевную боль, но и реальные физические страдания.

— Елизавета Андреевна.

Она не ответила, тогда ему пришлось несильно потрясти ее за плечи.

— Вы слышите меня?

— Я? Да, слышу, — растерянно ответила Краснова, вернувшись наконец в настоящее. Она не понимала, как такое могло произойти. На секунду показалось, что Гилберт специально начал диалог в таком ключе, как будто знал, что нужно говорить и что она должна ответить. Своеобразная игра в воспоминания… Но Лиза быстро отказалась от этой идеи. Об этом разговоре знали лишь два человека: она и Царев. Эти воспоминания принадлежали только им, а для нее лично до сих пор имели особое значение — никто не смел вторгаться в оберегаемое ею пространство.

— Перестаньте меня наконец трясти! Я вам не погремушка! — она небрежно скинула с себя его руки и хотела демонстративно уйти, но Гилберт не позволил.

— Вот это, — он резко выдернул газету из ее рук и, скомкав, швырнул в сторону. — Меня совершенно не волнует, я не интересуюсь желтой прессой. А вы, вместо того чтобы заниматься всякими глупостями, попробуйте поработать для разнообразия.

Не дожидаясь ответа, скрылся в приемной. Сердце его бешено колотилось в груди, а тело сотрясала мелкая дрожь. Он злился так, что мышцы сводило от перенапряжения. Что с ним делала эта женщина? Одним невинным взглядом доводила до белого каления…

— Добрый день, — раздался робкий голосок.

Глубоко вздохнув, Алекс повернулся к секретарше и смерил ее строгим взглядом. Девушка выполнила его просьбу, и от вчерашней распущенной девицы не осталось и следа — строгий офисный дресс-код и легкий макияж.

— Здравствуй, Оксана. Кофе мне сделай покрепче.

Гилберт понимал, что она старалась и надо бы ее поощрить, но не смог заставить себя произнести ни слова, слишком сильные эмоции бурлили внутри.

— С сахаром? — поинтересовалась девушка.

— Без всего, — отозвался он и вошел в свой кабинет, несдержанно громко хлопнув дверью.

***

Глядя на удаляющуюся спину своего начальника, Краснова ощутила легкую тошноту. После этого разговора мерзкий горький осадок остался где-то на сердце. Она, конечно, осознавала, что ему тоже было неприятно читать про себя всякие гадости, но считала, что это не повод плевать в душу другим.

Хотела, как лучше, все объяснить, извиниться, а он поступил как последняя сволочь, не удосужился даже выслушать. Злилась на него, на несправедливость, но не могла изменить ситуацию. Не было сомнений в том, что теперь Алекс будет думать о ней как о двуличной интриганке. Приятного мало, однако он сам сделал свой выбор.

Гилберт не вызывал симпатии, внешность оказалась обманчива. Своим отношением он зарубил на корню все надежды на успешное сотрудничество и мирное сосуществование. Лиза не собиралась вести войну, пакостить ему, это было не в ее правилах, но общаться с таким человеком, и уж тем более работать под его руководством ей хотелось меньше всего. Вот только других вариантов у нее не имелось. Поэтому нужно было принять сей факт, как данность и выбросить из головы и Гилберта, и всю эту дурацкую историю.

Больше всего раздражало, что она вынуждена расплачиваться за чужие ошибки. Макс в очередной раз заварил кашу, расхлебывать которую приходилось ей.

Лиза чувствовала, что скоро взорвется от переполнявших ее негативных эмоций. Необходимость поделиться с кем-то своими переживаниями ощущалась все острее. Сделав несколько глубоких вздохов, она подняла с пола скомканную газету и направилась к спортивному директору. Они не являлись близкими подругами, но время от времени позволяли себе довольно откровенные разговоры.

— Привет, ты сильно занята? — спросила Краснова, заглянув в кабинет Мирзоян.

— Нет, заходи, — ответила та. — Кофе будешь?

— Буду.

Лиза закрыла за собой дверь и присела на одно из свободных кресел, положив бумаги на стол.

— Чего такая возбужденная? Что-то случилось?

Лиана мгновенно считала ее состояние. Обычно спокойная и рассудительная, Елизавета выглядела, как минимум, странно: горящие глаза и заметный румянец на щеках выдавали ее с потрохами.

— Да, случилось. Вот, почитай, — Краснова развернула смятые листы и протянула их Мирзоян.

Та с интересом пробежалась взглядом по фотографиям и, быстро прочитав интервью, улыбнулась.

— Ничего себе… Какая муха тебя укусила?

— Да не я это!

— А кто?

— Муж мой недалекий, — обреченно протянула Лиза и спрятала лицо в ладонях. Усталость навалилось так внезапно, что хотелось заплакать, хотя вряд ли от этого станет легче, ничего уже не изменить.

— Думаешь, Гилберт оценит? — многозначительно произнесла Лиана и, достав чашки, налила кофе.

— Только что от него. Не оценил…

— Ну ясное дело. Что сказал?

— Да я извиниться хотела, а он даже выслушать отказался, козел, блин! — вспылила Краснова, вновь вспомнив недавнюю перепалку с начальством. Злость огненным шаром пылала внутри. — Да и ладно, переживу!

— Ты к нему несправедлива, — невозмутимо заметила Лиана и снова улыбнулась. Поставив чашки на стол, достала из закромов коньяк и плеснула немного в кофе.

— Да конечно! Святой прям, нимба только не видать над головой!

— Что ты так реагируешь-то?

— А что ты его защищаешь-то?

Лиза надеялась, что подруга поймет и поддержит ее, а она почему-то встала на сторону сатрапа.

— Ну послал и послал… Может, у него день не заладился, а ты попала под горячую руку. Успокоится, сам придет извиняться, вот посмотришь.

— Пусть засунет свои извинения, сама знаешь куда!

— Лиз, — примирительно начала Мирзоян.

— Ой все, — перебила ее Краснова и встала из-за стола. — Пойду я лучше работать!

— А кофе?

— Расхотелось, — буркнула она напоследок и покинула кабинет. Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно.

Глава 5

Вот уже который час Краснова занималась медикаментами. Перебирать и раскладывать по местам новую партию лекарств было очень нудно, но она радовалась этой монотонной работе. Сосредоточившись на своем занятии, наконец смогла выкинуть из головы посторонние мысли, мучившие ее весь день. Жизнь с мужем все больше походила на ад, но выбраться из него было невозможно. Краснов совсем слетел с катушек: если раньше он хоть пытался сдерживаться, то теперь рукоприкладство стало для него нормой. Она боялась его, но, в основном, из-за сына — не раз уже Макс позволял себе ударить ребенка без объяснения причин. Просто за то, что мальчик не оправдывает его ожиданий. Сколько ни пыталась Лиза поговорить с ним, обсудить сложившуюся ситуацию, ничего не помогало. Его агрессия переходила всякие границы, но он не желал воспринимать критику.

Краснова услышала шаги в коридоре, отставила в сторону коробку и, помыв руки, прошла на свое рабочее место.

— Медицине привет.

Мирзоян с грацией пантеры обошла стоящие на пути препятствия и остановилась у окна.

— Привет.

Лиза устало улыбнулась, удивляясь, откуда в Лиане столько энергии, где она берет силы работать и выглядеть на все сто.

— Ты что-то закопалась совсем и на обед не ходила…

— Да дел много, даже голову поднять некогда, — пожаловалась Краснова, указывая на коробки, стоящие неподалеку.

Каждый месяц она подавала заявку на медикаменты, но обычно не привозили и половины из ее списка, а именно сегодня, когда день был расписан практически по минутам, пришло все в двойном размере.

— Дела делами, а питаться нужно.

— Лиан, спасибо за заботу, но… — она подбирала слова, чтобы тактично объяснить, как сильно загружена.

— Ну не ворчи, я по делу, — усмехнулась Мирзоян, прекрасно все понимая.

— По какому?

— Да вот, принесла, — она положила на стол бумаги. — Ты вчера так быстро ретировалась, что документы оставила у меня.

— Точно. Спасибо! Весь день собиралась зайти, и все никак…

— Я так и поняла… Ладно, пойду, не буду тебе мешать.

— Ты помнишь, что я сегодня ухожу раньше на два часа? — крикнула Лиза ей вслед.

Мирзоян развернулась.

— Забыла, конечно же. А как дети вечером без тебя?

— Я договорилась с Петром Аркадичем. Буду на телефоне, если что-то случится, сразу такси, и я здесь.

— Ну хорошо, удачи тебе.

— Спасибо.

— Лиз…

Краснова подняла голову и взглянула на Лиану.

— Что?

— Что с лицом? — обеспокоенно спросила та.

— Где?

— На скуле.

Лиза смутилась и инстинктивно прикрыла синяк рукой.

— Ничего особенного, о дверь ударилась, — соврала, отводя глаза в сторону.

— А мне кажется, у тебя проблемы, — уверенно заявила Мирзоян. Не в первый раз она замечала следы у Лизы на коже. Раньше предпочитала не вмешиваться, но сейчас поняла, что у всего есть предел.

— Какие?

— С координацией. То тумбочка, то дверь… Если хочешь знать мое мнение…

— Не нужно, я все понимаю.

Скрывать больше не имело смысла — все было слишком очевидно, но выслушивать нравоучения не хотелось. Лиза прекрасно знала, что ей может сказать Лиана. Она и сама сказала бы это любой другой, но ее ситуация отличалась от остальных — она просто не могла уйти от мужа без последствий.

— У тебя сын маленький. Неужели за него не страшно?

— Страшно. Очень страшно, но не могу я ничего изменить…

— Не можешь или не хочешь? — прозвучало с ноткой укора.

Мирзоян видела перед собой загнанную в угол женщину. Была бы рада помочь, только не знала, чем — как можно вытащить человека из болота, в которое он добровольно лезет?

Лиза не нашлась с ответом, не смогла объяснить, что ее свобода стоит слишком дорого: ведь если она решится на развод, навсегда останется без сына.

— Ладно, ты большая девочка. Нужна будет помощь, не стесняйся, — Лиана поняла ее молчание по-своему, слабо улыбнулась и вышла в коридор.

Проводив подругу взглядом, Краснова достала из сумки зеркальце и, посмотрев на свое отражение, нахмурилась. Как ни старалась с утра скрыть следы разборок с мужем, получилось, мягко говоря, не очень. Скулу украшала не большая, но довольно яркая гематома.

Вытащив косметичку, она вновь попыталась замазать это темно-синее пятно, просвечивающее даже сквозь толстый слой тонального крема и пудры, и покачала головой: зачем опять полезла на рожон, о чем только думала? Наверное, должна была молча стерпеть обиду, ведь за столько лет изучила повадки мужа вдоль и поперек и прекрасно понимала, что, открыв рот, подпишет себе приговор. Должна была, но не смогла.

Эмоции, копившиеся весь день, требовали выхода. Лиза чувствовала, что взорвется, если не выплеснет их. Не выдержав внутреннего давления, она высказала Максиму все, что о нем думала. Жестко, хлестко, абсолютно не подбирая слов. Он, как и ожидалось, не стал терпеть такую наглость, замахнулся и ударил ее. Искры полетели из глаз, но остановить его Лиза уже не могла. Макс знал, как бить, чтобы не оставалось следов, и не гнушался этим пользоваться. Однако в этот раз просчитался.

Выместив всю свою злость, он ушел, а Краснова так и сидела на полу кухни, глотая рвущиеся наружу рыдания, чтобы не разбудить и не испугать сына. Насилу успокоившись, она кое-как добралась до кровати и тут же провалилась в спасительный сон.

Сложив косметику обратно в сумку, Лиза посмотрела на часы и поняла, что опаздывает. Быстро переоделась и закрыла медпункт, но перед уходом все же решила заглянуть на тренировку детской команды.

Подошла к тренерам и, поздоровавшись, справилась о самочувствии игроков. Все было хорошо, поэтому без малейшего зазрения совести Краснова отправилась по своим личным делам.

— Елизавета Андреевна, подождите, — догнал ее второй тренер, Авдеев Иван.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Лиза.

— Нет. То есть да…

— Вань, я очень спешу.

Она тревожно оглядела пустой коридор — совершенно не хотелось встретить Макса и дать ему новый повод для ревности.

— Простите, я хотел сказать… Точнее, пригласить вас… — робко начал Иван.

— Не стоит, — резко перебила его Лиза, сразу расставляя все точки над «i».

Авдеев был довольно симпатичным парнем, но она не хотела давать даже толику надежды. Напрасные ухаживания ни к чему не приведут: даже если бы она была в разводе, ему все равно не дала бы шанс. В ее сердце жил лишь один мужчина. и этого уже не изменить.

— Но…

Ваня инстинктивно взял ее за запястье, будто боясь, что она сбежит.

— Ты разве не знаешь, что я замужем? — возмутилась Лиза и, выдернув свою руку, поджала губы. Она всегда старалась вести себя корректно, но этот молодой человек не оставлял ей выбора.

— Я знаю. Мы могли бы как друзья… В свободное время…

— У меня нет свободного времени. А если и было бы, я провела бы его с семьей. Всего доброго, — отчеканила Краснова и, больше не оборачиваясь, направилась к выходу.

— До свидания… — в очередной раз потерпев фиаско, грустно произнес Иван и поплелся обратно на тренировку.

***

Гилберт выключил компьютер и устало откинулся на спинку кресла. Весь день он трудился, не поднимая головы, а теперь нуждался в отдыхе. Мысли о Лизе почти не докучали — на посторонние дела просто не было времени.

Уже на выходе из спорткомплекса Алекс отправил Элис сообщение о том, что выезжает домой, и внезапно остановился, увидев мальчика, стоящего неподалеку. Тот громко всхлипывал, размазывая перчаткой слезы по лицу, и Гилберт не смог пройти мимо.

— Эй, парень, что случилось?

Погода не располагала к прогулкам: мокрый снег и пронизывающий до костей ветер заставляли людей спешить домой в тепло, и только этот малец продолжал упорно стоять на крыльце и мерзнуть.

— Ничего, — буркнул он и отвернулся, кутаясь в воротник явно не очень теплой куртки.

— Почему тогда плачешь? — Алекс присел на корточки и взял мальчика за плечи. Серьезный, взрослый взгляд обезоруживал. Он невольно вспомнил себя в его возрасте, и сердце болезненно сжалось. Тот Женя Царев жил хоккеем, все его время было четко подстроено под тренировки, и ни одной свободной минуты в этом расписании не имелось. Мама и папа поддерживали его и всегда гордились им. Но где родители этого мальчика? Почему оставили его одного на морозе?

— Вам какое дело?

— Ну, раз спрашиваю, значит, есть дело.

Гилберт попытался улыбнулся, чтобы хоть как-то расположить к себе непростого собеседника, но на мальчика это не произвело должного впечатления — потупив взгляд, он продолжал хранить молчание.

— Ну ты чего молчишь-то?

У него самого ноги промерзли насквозь, что уж говорить о ребенке — ботинки на тонкой подошве…

— Мама не разрешает с незнакомыми разговаривать, — совершенно серьезно заявил малец и, высвободившись из рук Алекса, снова отвернулся.

— А ты всегда слушаешься маму?

— Конечно.

— Ну хорошо, — сдался Гилберт, покопался во внутреннем кармане и вытащил визитку. — Вот, держи. Давай тогда познакомимся.

Мальчик недоверчиво взял карточку и округлил глаза от удивления.

— Алекс Гилберт, — восхищенно воскликнул он. Слезы высохли в секунду.

— Тише ты, не надо привлекать внимание.

Алекс улыбнулся — все эмоции паренька отразились на лице, оно засветилось неподдельным интересом.

— Это правда вы? — шепотом спросил мальчик, все еще не веря в то, что его кумир стоит рядом. Даже в самых смелых мечтах не мог представить, что познакомится с Гилбертом. Каждый уважающий себя хоккеист знал этого человека, но не всем выпадала честь пообщаться с ним лично.

— Что, не похож?

— Не знаю, — ребенок неопределенно пожал плечами. — Вы же стольким командам помогли стать чемпионами! Стольким игрокам дали путевку в жизнь!

Алекс смутился — такой реакции явно не ожидал. К славе он относился скептически и терпеть не мог излишнее внимание к своей персоне.

— Вот видишь, как много ты обо мне, оказывается, знаешь. Может, теперь скажешь, как тебя зовут?

— Женя.

— Почти тезка… — Гилберт грустно усмехнулся. Женя Царев остался в прошлом, его больше не существовало в природе, а когда-то он был таким же мальчишкой — смелым и отчаянным, подающим большие надежды хоккеистом…

— Что?

— Ничего, будем знакомы, Женя, — он протянул руку, и паренек уверенно ответил рукопожатием.

— Теперь-то расскажешь, что у тебя случилось?

— Папа сказал, ждать его здесь, и ушел.

Женя интуитивно чувствовал, что Алекс не обидит, и доверился ему.

— Давно?

— Час назад.

— Позвони ему.

— Не могу, телефон сел.

— На, с моего набери, — Гилберт достал свой смартфон и протянул его мальчику.

— Я только мамин номер помню, — виновато ответил тот и шмыгнул носом.

— Ей позвони.

— Не буду. Она на собрании, да и не хочу я ей говорить, опять с папой скандал получится, и мама будет плакать.

— И часто твоя мама плачет?

— Часто. Особенно, когда думает, что я сплю.

«Бедный ребенок», — подумал про себя Алекс.

В его семье всегда царили любовь и взаимопонимание, родители даже голос не повышали друг на друга, не то что скандалить при ребенке. Он впервые увидел, как мама плачет, только в больнице после аварии и навсегда запомнил этот момент. Уже тогда его ненависть к Лизе пустила корни в душу и с каждым днем набирала обороты. Он обещал отомстить ей за пролитые слезы матери и намерен был сделать это во что бы то ни стало.

— Ладно. Домашний адрес ты хоть знаешь?

Гилберт шумно выдохнул и, отогнав непрошенные мысли, сосредоточился на насущной проблеме — нужно было доставить мальчика домой.

— Знаю.

— Садись в машину, я отвезу.

Алекс щелкнул брелоком, и белый Ландкрузер дружелюбно мигнул фарами, приглашая насладиться теплом его салона.

— Не могу…

— Да что за чушь? Поехали!

Гилберт уже прилично замерз и даже боялся представить, каково этому несчастному ребенку, простоявшему на улице целый час.

— Нельзя. Если я ослушаюсь, папа может наказать меня…

— Послушай, Жень. Ты, конечно, можешь упереться и стоять здесь на морозе до утра, но к хорошему это не приведет. Заработаешь воспаление легких и попадешь в больницу. Думаешь, маме от этого будет хорошо?

— Нет, — тихо ответил мальчик. Меньше всего ему хотелось расстраивать маму.

— А отец, наверное, давно дома тебя ждет, просто дозвониться не может. Телефон-то сел…

Алекс приобнял его за плечи и уверенно повел в сторону своего автомобиля.

— Ну все, поехали. Если хочешь, под мою ответственность.

— Нет, я всегда сам отвечаю за свои поступки, — возразил Женя.

Гилберт, в который раз поразился его взрослости, но промолчал, лишь кивнул в знак согласия.

Уже в машине включил печку на всю мощность и, выслушав указания по маршруту, вырулил с парковки.

***

Глаза слипались от усталости, но Краснова мужественно сидела за партой и заставляла себя слушать монотонную речь классной руководительницы. За нескончаемым потоком фраз об успеваемости учеников она не сразу услышала фамилию сына. Учительница хвалила его, выражая родителям благодарность за такого замечательного мальчика. Сердце Лизы наполнилось теплотой и гордостью, она искренне улыбнулась в первый раз за несколько дней.

— И в завершение хочу напомнить, что нужно сдать деньги в школьный фонд, — фраза, как приговор, заставила ее спуститься на землю.

Она открыла кошелек и, оценив его содержимое, грустно вздохнула — несколько купюр сиротливо жались друг к дружке. Руки предательски задрожали, Лиза понимала, что не может отдать их и оставить семью совсем без средств, но и не отдать будет неправильно.

В последнее время финансовый вопрос в их семье стоял особенно остро. Максим совсем ей не помогал, его зарплата уходила неизвестно куда. Он даже не интересовался, на что Лиза покупает продукты, чем платит за ипотеку и другие кредиты, преспокойно жил на всем готовом и ни о чем не думал. Краснова неоднократно пыталась вразумить супруга, но все чаще эта тема провоцировала новый скандал.

Она шумно выдохнула и в который раз пришла к выводу, что нужно искать еще одну работу — иначе просто не выплыть.

— Елизавета Андреевна, с вами все в порядке?

Лиза вздрогнула и, вернувшись в реальность, огляделась по сторонам. В кабинете уже никого не было, только классная руководительница Жени обеспокоенно смотрела на нее.

— Простите, задумалась.

Краснова достала деньги и положила их на учительский стол.

— Вот, возьмите. Здесь вся сумма сразу.

— Хорошо. Спасибо.

— Всего доброго.

***

Войдя в квартиру, Лиза сразу почувствовала перегар. За столько лет жизни с алкоголиком она научилась безошибочно выделять этот запах среди остальных. Решив не привлекать внимания, сразу прошла в ванную, но Макс ее заметил.

— Ты где шлялась? — недовольно крикнул он из кухни.

— На собрании в школе.

— А что так долго?

— Понятия не имею, не я их придумываю…

Вымыв руки, она прошла на кухню. Максим сидел за столом и ел суп. В раковине, как и ожидалось, громоздилась гора посуды. Столько всего хотелось высказать ему, но Лиза благоразумно промолчала. Поджав губы, включила воду и принялась намыливать тарелки.

— Что интересного рассказали?

— Ничего нового. Максим, если тебе и правда интересно, встань и сходи в школу, узнай, как учится твой сын. Кстати, где он?

Нехорошее предчувствие пробило по нервам. Сполоснув руки, Лиза закрыла кран и прошла в комнату к сыну, но его там не оказалось.

— Краснов, где Женя? — взволнованно переспросила она, вновь появившись на кухне. Ситуация нравилась ей все меньше, а неизвестность вгоняла в панику.

— Вообще-то с тобой должен быть, — невозмутимо ответил Макс и, доев суп, подвинул пустую тарелку на середину стола. Он чувствовал свою вину, но не хотел брать на себя ответственность, поэтому так и не решился посмотреть жене в глаза.

— Ты издеваешься? Сегодня ты должен был забрать его с тренировки!

— Я и забрал…

Максим только сейчас вспомнил о том, что оставил сына около спорткомплекса. Встретив друга, напрочь забыл о существовании ребенка. Но, как сказать об этом Лизе, он не знал. Роль жертвы его не утраивала.

— Тогда где он?

Лиза встревожилась не на шутку, страх липкими мурашками прокатился по телу.

— Не знаю. Может, гуляет…

— На улице ночь уже!

Разыгравшееся воображение уже рисовало самые ужасные картинки. Она достала из сумки телефон и набрала номер сына. Механический голос упрямо повторял, что абонент не отвечает.

— Он пацан отчаянный, весь в меня, — усмехнулся Макс и, отвернувшись к окну, закурил. Его совершенно не волновала судьба ребенка, он был уверен, что ничего плохого случиться не может, а если и случится, значит, так и должно быть — естественный отбор. Ему в детстве сопли никто не утирал, поэтому он считал, что вырос нормальным мужиком, а не маменькиным сыночком, как Женя.

Глубоко затянувшись, Максим злобно оскалился: никогда не любил этого мальчишку. С самого рождения он был не такой, как надо, слишком нежный, слишком красивый, слишком женственный. Плюс ко всему, Краснов никак не мог забыть, что Лиза дала пацану такое имя в отместку. Ему было обидно до дрожи: назвать сына в честь любовника — мелко, мерзко и подло. Но он тоже в долгу не остался. Месяц жена не могла показаться на улице, правда, легче от этого не стало…

— Макс, ты вообще меня слышишь?

— Слышу. Че ты на меня орешь? Твой сын, ты и следи. Я в няньки не нанимался.

Лучшая защита — это нападение.

— Он твой такой же, как и мой! Если с ним что-то случится, пеняй на себя! — в сердцах выпалила Краснова и выбежала из кухни.

— Ты куда? — Максим вышел следом. Прислонившись плечом к стене, с интересом наблюдал за тем, как лихорадочно она одевается.

— Сына искать, — процедила сквозь зубы.

Лиза была так зла, что боялась сама себя. За Женю она могла разорвать кого угодно голыми руками, и ничто не способно было ее удержать. Макс понял это без лишних слов и не стал препятствовать, неопределенно пожал плечами и вернулся на кухню.

***

Массивный джип остановился во дворе жилого дома, и Алекс заглушил двигатель. За время, проведенное в дороге, он узнал столько нового. Женя оказался открытым и общительным. Перестав стесняться, охотно делился своими мыслями и наблюдениями. Рассказывал обо всем, кроме своей семьи. Гилберт это заметил и не стал настаивать — ему было абсолютно неважно, кто его родители, он видел в этом мальчике отдельную, вполне сформировавшуюся личность. Женя понравился ему сразу. Где-то на подсознательном уровне Алекс чувствовал, что они чем-то похожи, и эта особенность приятно согревала душу.

— Мне пора, — с сожалением произнес Женя. Домой идти совершенно не хотелось, он боялся отца, поэтому медлил.

— Ты чего?

— Мне страшно… Это плохо, да?

— Конечно нет, — Гилберт улыбнулся его непосредственности. — Всем иногда бывает страшно.

— И тебе?

— И мне. Я просто научился не прятаться, а смотреть своим страхам в лицо.

Некоторое время они сидели молча. Женя обдумал слова Алекса и решил, что в них есть определенный смысл. Пообещав себе поступить так же, он открыл дверцу автомобиля.

Гилберт вышел следом и достал из салона баул с амуницией.

— Спасибо.

— Не за что. Проводить до подъезда?

— Не надо. Что я, маленький, что ль? — возразил Женя.

— Большой, конечно. Ну давай, беги. Мама, наверное, волнуется, — поддержал его Алекс и протянул руку, как взрослому.

Женя с гордостью ее пожал. Ему было приятно, что его воспринимают как настоящего мужчину.

— Дядя Алекс…

— Давай только без «дядь». Просто Алекс, мы же друзья.

— Хорошо… Алекс, а можно я буду тебе иногда писать?

— Можно. Номер ты знаешь.

Открытый, полный восхищения взгляд обезоруживал. Гилберт растерянно улыбнулся, не зная, как правильно себя вести.

— До свидания, — радостно воскликнул Женя и, подхватив свою сумку, направился в сторону дома.

Алекс дождался, пока тот скроется за подъездной дверью, затем сел в машину и вырулил на проезжую часть.

***

Немного постояв на лестничной площадке возле своей квартиры, Женя все же нажал на звонок.

Дверь тут же отворилась.

— Мам? — удивился он, глядя в обеспокоенные глаза матери.

— Женька, сынок, ты чего так пугаешь? — дрожащим голосом спросила Лиза и прижала его к себе. Облегчение ударной волной прокатилось по телу, стальные тиски страха разжались, высвобождая жгучие слезы.

— Мам, прости, я не хотел, — прошептал мальчик, крепко обнимая ее в ответ.

— Где ты был?

— Папу ждал, потом замерз и домой пошел.

— Все нормально? С тобой точно все хорошо?

— Да, мам, не переживай, — Женя отстранился и начал раздеваться, все еще опасаясь встречи с гневом отца.

— Как ты добрался?

— Пешком.

Он соврал, побоялся рассказать о своем новом друге. Не знал, как воспримут это родители, и предпочел не рисковать.

— Далеко же… — вздохнула Лиза, представляя, как он шел от спорткомплекса в такую погоду, да еще и с тяжелой сумкой. — А с телефоном у тебя что?

— Батарейка села.

— Ну сколько раз я тебе говорила, заряжай вовремя.

— Да я заряжал. Просто батарейка не держится уже, на день не хватает.

— Я забыла, извини. Давай руки мой и за стол.

Закинув баул к себе в комнату, Женя ушел в ванную.

— Какая же ты сволочь, Краснов! — прошипела Елизавета, переступив порог кухни.

В голове не укладывалось, как можно было забыть про собственного сына.

— Нормально же все.

— Неужели в тебе нет ничего святого? Ведь он ребенок, маленький. А если бы с ним что-то случилось? Как можно было оставить его одного?

— Ну вот так… Ваську встретил, заболтался и забыл, — пожал плечами Макс, будто это его оправдывало.

— Нажраться вот не забыл!

— Обижаешь… Не нажраться, а культурно выпить за встречу, — он затушил сигарету и подошел к Лизе.

Ненависть, горевшая в ее глазах, делала ее еще прекраснее. Он не стерпел и нежно провел ладонью по ее лицу, задержавшись пальцами на синей отметине на скуле. Перехватив ее взгляд, полный презрения и в то же время животного страха, лишь усмехнулся — жена может чувствовать что угодно, но только он решает, что будет дальше.

— Ну, раз все хорошо закончилось, пойду-ка я спать, а то завтра на работу.

В очередной раз доказав свою власть, Максим чмокнул Лизу в губы и ушел в комнату.

Сердце гулко ухало в груди, она сдерживалась из последних сил, чтобы не разреветься. Не могла противостоять ему, была безвольной куклой в его руках. Гадкое, вязкое, как кисель, чувство собственной никчемности заполняло легкие, мешая нормально дышать.

Услышав, как открылась дверь ванной, Лиза медленно сосчитала до десяти и повернулась к сыну, улыбнувшись как ни в чем не бывало.

— Садись кушать, — поставила на стол тарелку с ужином.

Желудок скрутил болезненный спазм, напоминая о том, что она ничего не ела с самого утра. Но Лиза привыкла — часто обделяла себя, перебиваясь случайными перекусами, чтобы Жене больше доставалось. Не было бы сына, она бы не покупала и половину продуктов, но молодой растущий организм нуждался в витаминах и полезных веществах.

Поджав губы, она налила себе чай с баранками — единственное, что могла себе позволить без ущерба для сына.

Женя поужинал и отправился в комнату делать уроки, а Лиза осталась на кухне мыть посуду. Она усиленно думала, где взять деньги. Это уже стало навязчивой идеей. Вытерев руки, открыла ноутбук и принялась искать хоть какую-нибудь вторую работу, но подходящих вакансий в их городе по-прежнему не было.

«Замкнутый круг какой-то», — подумала она.

Сама не заметила, как мысли перенеслись совершенно в другую плоскость. Поддавшись порыву, вбила в строку поиска «Александр Гилберт».

Поисковик выдал тысячи различных сайтов, подавляющее большинство которых было на иностранном языке. Лиза с нетерпением открывала одну ссылку за другой, переводила и жадно впитывала имеющуюся информацию, но ее было ничтожно мало. В основном, карьера, достижения, даже благотворительность и ни строчки о личной жизни. Во всех имеющихся интервью Алекс жестко пресекал личные темы, не желая никого впускать в свой мир. Единственное, что ей удалось выяснить, — это его дату рождения. Увидев эти цифры, Краснова ощутила, как колючие мурашки пробежали по позвоночнику, а сердце пропустило удар. Это число навсегда врезалось в память трагичностью своих событий. Именно в этот день они расстались с Царевым, и именно в этот день случилась страшная катастрофа, в которой Лиза до сих пор винила себя.

Краснова закончила собирать вещи и устало опустилась на стул.

«Ну вот и все, уже вечером меня здесь не будет», — она сделала свой выбор, назад пути не было.

Включила телефон, но за все это время от Царева не поступило ни звонков, ни смс. С одной стороны, ее задевало, что он легко сдался, ведь клялся в вечной любви. Но с другой, так было легче — обрубить одним махом, попытаться забыть и строить свою жизнь дальше.

Мобильный внезапно ожил в ее руках, протяжно завибрировав. Увидев на дисплее номер Сотникова, Лиза без колебаний ответила на звонок.

— Здравствуйте, Валерий Николаевич. Что-то случилось?

— Даже не знаю, как сказать… Я понимаю, вы уезжаете. Неловко вас дергать, но, может, вы тоже сможете поучаствовать…

— Ну говорите уже! — не выдержала она. Нехорошее предчувствие, зародившееся в душе с первых секунд разговора, стремительно растекалось по венам.

— Вы же знаете, что Царев попал в аварию?

Вопрос Сотникова застал ее врасплох. Пока мозг пытался переварить полученную информацию, сердце уже сжималось от боли. Грудь стянуло стальным обручем отчаяния, каждый вдох давался с большим трудом.

— Так вот, нужны деньги на операцию. Мы собрали, сколько смогли, но этого недостаточно…

— Как в аварию? Когда? Где он?

Мысли лихорадочно метались в голове, путаясь и переплетаясь друг с другом.

— Так на той неделе, седьмого октября…

Сдавленный всхлип сорвался с ее губ. Лиза сразу все поняла: Женя ехал от нее и попал в аварию.

— Сейчас в нашей БСМП лежит, завтра в Москву перевозят.

Она закрылась, отгородилась от всего мира невидимой стеной, чтобы справиться с болью от расставания с любимым мужчиной. Разве могла предположить, что все так обернется? Пока она корчилась на полу от невыносимых моральных мук, жизнь Царева висела на волоске. Он нуждался в ней, а она трусливо прятала голову в песок. Если бы можно было отмотать время назад и забрать свои слова обратно… Если бы она только знала… Если бы…

— Лиза, вы слышите меня? Я думал, вы знаете. Точилин вроде всем звонил.

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
Бесплатно
печатная A5
от 496
Купить по «цене читателя»

Скачать бесплатно: