Бесплатный фрагмент - Ковен: Кровавая луна

Часть 1: Пробуждение

Глава 1: Серое утро в Блэкмунэйле

Лес дышал ночью. Он был тёмен, как безлунное небо, и полон звуков, которые пугали не своим шумом, а нарастающим напряжением. Из-под гнилых корней сочился туман — вязкий, словно слизь, — и стелился по земле, скрывая тропы, пожирая дорогу, по которой бежала девушка.

Она дышала хрипло, обрывисто, словно каждое новое движение вырывалось сквозь боль. Ветки царапали кожу, рвали одежду, хлестали по щекам. Справа мелькнула тень — она сжалась, но не остановилась. Нельзя останавливаться.

Позади шли трое. Они не торопились. Их бордовые мантии сливались с мраком, как кровь с чёрной водой. Лица скрывали капюшоны, а движения были неестественно плавными, беззвучными. Они не просто преследовали — они охотились.

Девушка оступилась, вскрикнула, упала на колени — но поднялась. Её ноги были покрыты грязью и ссадинами, губы треснули от сухости. Мир качался, но она всё ещё держалась. Она начала бежать, как умела, как могла, в сложившихся обстоятельствах. Обернулась, чтобы проверить своих преследователей.

И вдруг — корень. Резкий. Едва видимый в тумане. Падение. Хруст.

Всё вокруг померкло от боли. Она хотела закричать — не от страха, а от животной, режущей боли, пронзившей ногу. Она знала этот звук. Перелом. Девушка взглянула вниз. Из ноги торчала кость, кровь тонкой струйкой вытекала наружу.

— Нет… нет… — выдох сорвался с губ, как молитва.

Она оглянулась. Никого. Только туман. Только дыхание леса.

Девушка повернулась вперёд, поползла на локтях, сжимая зубы. Сердце стучало в висках. Её пальцы оставляли кровавые следы на камнях. Она почти уже не верила, что выживет, но ползла. Потому что иначе — смерть.

В мыслях поселилась крошечная, почти нелепая надежда. Надежда на жизнь. И тут они появились. Трое. Окружили. Без слов. Без звука. Один поднял руку. В ней был нож — длинный, изогнутый, с лезвием, которое не отражало свет. Металл был мёртвым. Магическим. Жертвенным. Девушка открыла рот — то ли закричать, то ли взмолиться — но не успела. Лес содрогнулся от крика. Пронзительного. Не человеческого. Почти животного. И затем пришла тишина.

Город Блэкмунэйл не просыпался — он разворачивался во сне, как старый кот, которому незачем вставать. День здесь редко начинался с солнца — чаще с серого неба, на которое будто навечно натянули тусклую вуаль. Туман, словно ветхая простыня, сползал с холмов, затопляя улицы, петлял между викторианскими особняками, просачивался под двери и щели старых домов.

В этом городе часто бывали туристы, но никто не хотел задерживаться здесь надолго. В интернете можно было найти много мрачных фотографий Блэкмунэйла, кто-то считал, что эти фото хорошо отредактировали, чтобы нагнать жуткой атмосферы, но это не так.

В таких местах люди не улыбаются прохожим. Они смотрят в пол, спешат домой, и, если кто-то выходит ночью — он выходит не просто так.

Ни для кого из местных жителей не было секретом, что в этом городе живут ведьмы. Люди знали их адреса, но никогда не решались подойти и заговорить.

О ритуальных убийствах говорили, не утаивая, — слишком открыто, — ведь даже государственные власти боялись ковенов: их силы, их влияния и того, как легко можно лишиться их поддержки.

Родственники жертв не искали справедливости. Они страдали молча, понимая, что в этой системе ничего нельзя изменить. Сегодня забрали одного — завтра могут прийти за другим. Любое возмущение могло обернуться ещё большей бедой, поэтому страх и боль они прятали глубоко внутри, не вынося их на свет.

И всё же никто не уезжал. Город удерживал. С каждым годом всё сильнее — будто невидимая нить вплеталась в сознание, в память, в саму сущность человека. Люди чувствовали эту привязанность, но редко задумывались о её природе. Здесь было опасно, тревожно, неправильно — и всё же по-своему притягательно.

Иерархия была жёсткой и неумолимой. Она давила на всех — от простых горожан до тех, кто считал себя неприкасаемым. Если даже высокопоставленные люди держались в стороне, то что оставалось обычным гражданам?

Моросящий дождь был здесь не погодой, а состоянием. Он начинался без предупреждения. Южный ветер приносил с собой сырость и запах прелых листьев. Иногда казалось, что город затаился. Ждал. Чего-то нехорошего.

На южной окраине, в доме с облупившейся калиткой, жила Мелания Мон.

Проснулась она, как всегда, до будильника. Глухой серый свет сочился сквозь плотные шторы, придавая комнате блеклость старой фотографии. Где-то в доме скрипнули половицы — будто кто-то прошёл по коридору. Но Мелания знала — они всегда скрипят, даже когда никто не ходит.

Она лежала, уставившись в потолок, слушая, как дождь почти беззвучно скользит по стеклу. Мысли не спешили принимать чёткую форму. Уже год прошёл с окончания школы — всё тянулось одинаково: серо, медленно, будто и не шло вовсе.

Колледж казался чужим. Слишком светлым, слишком реальным. Не для неё. Меланию здесь всё устраивало — кроме ощущения, что жизнь будто ждёт, затаившись за занавеской. Иногда ей казалось, что дом сам дышит. Не сквозняками — чем-то другим. Как будто здесь осталось что-то большее, чем просто пыль, книги и молчание матери.

— Мам? — крикнула она, не вставая. Тишина.

Долорес Мон не любила утро. Она вставала поздно, двигалась тихо, почти незаметно, и всегда что-то прятала — в глазах, словах, внезапных сменах темы.

Мелания поднялась. Накинула тёплый кардиган, надела белые пушистые тапочки — чтобы не застудить ноги. Спустилась по лестнице и прошла на кухню. Дождь сделал всё вокруг влажным — окна запотели, воздух был сырой, и чайник закипал так, будто пытался пробудить сам дом. На холодильнике висел список покупок, написанный аккуратным почерком матери.

Мелания подошла к окну. На улице стоял тот самый туман, о котором писали в путеводителях: вязкий, тягучий, такой, будто дышит. В нём не было ни одного прохожего. И вдруг — за запотевшим стеклом она увидела фигуру. Человеческий силуэт. Стоящий неподвижно у старого фонаря, через дорогу от их дома. Он стоял слишком тихо и долго. Мелания отпрянула, сердце пропустило удар. От жуткого зрелища её отвлек голос мамы.

— Доброе утро, дорогая.

Когда Мелания снова выглянула — фигуры уже не было. Только дождь, и серое дрожащее пятно на мокром асфальте.

— Почему ты так уставилась в окно? — голос Долорес прозвучал резко, с хрипотцой, будто она давно не говорила вслух.

Мелания вздрогнула.

— Просто смотрела… — неуверенно сказала она, отвернувшись.

— Там кто-то был?

— Нет, — слишком быстро ответила она.

Долорес замолчала, наливая себе кофе. Пар от кружки поднимался тонкой струёй и растворялся в воздухе.

— Хватит уже витать в облаках, пора подумать о колледже, — сказала мать так, будто подбирала этот момент давно.

Мелания закатила глаза.

— Мы уже говорили об этом. Я хочу найти то, что мне будет нравиться. Не хочу всю жизнь потратить на нелюбимое дело.

— Ты не можешь просто сидеть в этом доме вечно, Мелания! — в голосе Долорес появилось то напряжение, что обычно пряталось за молчанием. — Все идут дальше. А ты что? Ждёшь, пока стена заговорит? Год назад у нас с тобой был этот разговор. Я, как понимающая мать, дала тебе время. Время на отдых, время на поиски, а ты тратишь его впустую.

— Я не вижу причин спешить. — уверенно произнесла Мелания. — Я не готова. Я хочу остаться. Здесь. Ещё хотя бы на год.

— Зачем? Чтобы окончательно раствориться в этом городе-призраке? — мать подошла ближе. — Я понимаю, что ты хочешь быть уверена в будущем. Но жизнь — это не фильм. Это реальность. И она тебя не станет ждать.

— Тогда давай поговорим о реальности. Я ничего не знаю о нашей семье. О тебе. О себе. Про бабушку я вообще молчу. Так о какой реальности ты говоришь?

Молчание было долгим. Почти тягучим. Лицо Долорес побледнело. В глазах — ни злости, ни обиды. Только страх.

— Не смей… — прошептала она. — Не смей говорить о том, чего не понимаешь.

— Тогда объясни, — тихо сказала Мелания, но ответа не последовало. Тишина стала настолько плотной, что ей захотелось выйти из дома.

И она, гордо подняв голову, вышла.

Улица встретила её свежей, влажной прохладой. Туман почти рассеялся, но воздух всё ещё был тяжел. Город, как всегда, был в себе — будто в задумчивости.

Мелания брела без цели, пока не вышла к старой доске объявлений, что стояла у библиотеки. На ней появилось что-то новое: яркие красные листовки, непривычно свежие для этого места.

На бумаге была изображена красная луна на тёмном небе, под луной — танцующие фигуры в средневековых нарядах. И надпись: «Через год. Праздник Кровавой Луны. 00:00. Площадь Света. Подари ночь своему городу.» Внизу мельчало: «Помни древнее. Почти вечное. Почувствуй силу.»

Мелания взяла одну листовку в руки. Бумага была тёплой, будто только что напечатана. Она почувствовала, как что-то дрогнуло внутри.

Скоро всё изменится. Навсегда.

На обратном пути Мелания проходила мимо старого кинотеатра «Ночь и Пепел». В сером городе он выглядел как вспышка — окна подсвечены изнутри, афиши глянцевые, как будто только что развешаны, а у входа — редкое зрелище для Блэкмунэйла: очередь.

Люди смеялись, переговаривались, кто-то ел карамельный попкорн, будто это был не город мрака, а нормальное место с нормальной жизнью. И среди этой живой массы она увидела парня.

Он был высоким, кудрявым и тёмноволосым, чуть взъерошенным, в чёрном пальто, которое подчёркивало широкие плечи и почти театральную осанку. Его смех звучал громко, легко, будто он не чувствовал на себе груз этого города. Рядом с ним стояли две девушки, обвивая его руками, и он, кажется, рассказывал какую-то историю, вызывая у всех приступ весёлого восторга. Он выделялся. Как огонь в камине, в доме, где все забыли, как согреваться.

Мелания остановилась, не сразу осознавая, что стоит и смотрит. Что-то в его движениях — в том, как он запрокинул голову, как лениво поправил воротник, — было пугающе притягательным.

Парень вдруг обернулся. И поймал её взгляд.

И тогда… он ухмыльнулся. Медленно, без слов, чуть наклонив голову — как будто узнал её. Или хотел, чтобы она так подумала. Мелания резко отвела взгляд и пошла дальше.

Вот ещё! Думает, если красивый — то можно пялиться на всех подряд. Наверное, очередной самовлюблённый наследник местной фамилии. А может, просто турист.

Но где-то глубоко внутри неё всё ещё тлел остаток его взгляда. И странное, нелепое ощущение, будто этот момент уже был. И ещё будет.

К вечеру небо окончательно потемнело. Мелания собралась идти домой. Она прошлась по аллее, по центральной улице и немного успокоилась. Мелания уже давно потеряла надежду на честный разговор с мамой, и это чувство резало её сердце, больнее ножа.

Дом встретил её привычной сыростью, запахом книг и плесени, который с детства ассоциировался с матерью. Она закрыла дверь на замок. Предчувствие подсказало, что это лучшее решение. Мелания замерла в прихожей.

На кухне горел свет, и оттуда доносился негромкий шум: капал кран, тикали старые часы, что-то булькало на плите. Мелания уже собиралась пройти в свою комнату на втором этаже, но услышала голос матери.

— Мелания, зайди на минуту.

Она замерла. Этот тон — не приказывал, но и не спрашивал. Такой голос у Долорес бывал редко. Обычно она просто молчала. Или делала вид, что не замечает.

Мелания медленно зашла на кухню.

Долорес сидела за столом, перед ней — кружка недопитого чая. Она не смотрела на дочь. Смотрела в окно. В своё отражение, или за него — туда, где сгущалась темнота.

— Ты говорила про бабушку. — Голос у неё был ровный, но руки слегка дрожали.

Мелания не ответила. Только села напротив.

— Лилит… — тихо сказала мать. — Она не была такой, как ты думаешь.

— А какой она была? — почти прошептала Мелания. — Потому что всё, что я о ней знаю — это имя. И фото в альбоме. Где она смеётся. А ты ни разу даже не рассказывала, что она любила. Или чего боялась.

— Она боялась самой себя, — сказала Долорес. — Вот что тебе нужно знать.

Повисла пауза.

— Она была ведьмой, да? — спросила Мелания.

Долорес вздрогнула.

— В этом городе… не всё сказки, Мел. Есть вещи, которые лучше не трогать. Даже если они твои по крови.

— Но я хочу знать. — сказала Мелания. — Это моё право.

— Нет, — отрезала мать. — Это твой выбор. А выбор — всегда приносит цену.

Она встала, подошла к шкафу, на секунду замерла, будто перед тем, как открыть что-то тяжёлое — физически и эмоционально. Достала старую коробку. Чёрную, пыльную, перевязанную выцветшей лентой.

— Если ты действительно хочешь знать правду — начни отсюда. Но помни: ответы, которые ты ищешь, могут не понравиться. Ни тебе, ни мне.

Мелания смотрела на коробку. Её сердце билось, как барабан. Нерешительно, но сильно.

— Что там?

— Наследие, — прошептала мать. — Или предупреждение. Зависит от того, как ты это прочтёшь.

Мелания неуверенно протянула руки вперёд, чтобы открыть содержимое коробки. Она ещё не знала, чего боится больше — не узнать правду или узнать её до конца.

Внутри лежали зашифрованные записи, будто написанные впопыхах. Фотографии с людьми в мантиях.

— Прошу, не молчи, — сказала Долорес с грустью. — Задавай вопросы. Только не молчи.

— Поклянись, что будешь отвечать честно, без утаивания и лжи, — решительно произнесла Мелания.

— Клянусь… Клянусь…

Мелания аккуратно взяла одну из записей и показала матери.

— Тут написано, что вы с бабушкой были ведьмами. Это правда?

— Нет… не совсем, — тихо, с лёгким стоном, протянула Долорес. — Я могла стать ведьмой… но однажды избавилась от метки. Отреклась. Навсегда. Лилит, наоборот, гордилась своей силой. Принимала её. Она умела колдовать… и убивала людей.

— Что за метка?

— Метка мёртвой полыни. Она появляется у тех, кому уготована ведьмовская судьба. Ты сама решаешь — принять её или нет. Для меня метка была клеймом убийцы.

Долорес скривилась.

— Лилит жила магией. Для неё смерть была частью силы. Она не просто колдовала — она управляла чужой волей, ломала судьбы, если хотела. Мне это было чуждо. Я взяла нож, раскалила его над горелкой… и выжгла метку с кожи. Мама тогда очень злилась на меня, но со временем… смирилась.

Она глубоко вдохнула.

— Потом мы с Лилит перестали общаться. Я, наконец, смогла жить спокойно. А потом узнала, что беременна — и моему счастью не было предела. Но длилось оно недолго. Мама узнала, что у неё появится внучка. Она была уверена: из тебя выйдет прекрасная ведьма. На меня надежды уже не было. Она хотела забрать тебя. Хотела научить всему, что знала. Я была напугана. Не знала, что делать. Лилит умерла сразу, как ты появилась на свет.

Долорес замолчала. Время, пока она собиралась с силами, для Мелании показалось вечностью.

— Я должна была почувствовать грусть… Но вместо этого пришло облегчение, — с тоской прошептала Долорес.

Как всё удобно вышло… Бабушка хотела меня забрать — и вдруг умерла. От чего? Или от кого? Может… из-за меня?

Мелания сжала пальцами край записки, не решаясь снова взглянуть на мать. В горле застрял ком.

— Мам… мне нужно время, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал мягко, без обвинений. — Я должна переварить всё это.

Долорес подняла взгляд, словно хотела что-то добавить, но лишь кивнула и опустила глаза обратно на кружку, где чай уже остыл.

Мелания осторожно закрыла коробку, встала и направилась к лестнице. Каждый шаг по скрипучему полу казался слишком громким. Поднявшись к себе, она закрыла дверь в комнату, словно ставя между ними стену. Бросила взгляд на тёмное окно — в нём отражалась только её усталость и тревога. Она упала на кровать, не раздеваясь, и уткнулась лицом в подушку. Голова гудела от мыслей. Слова матери звенели в ней, как эхо, и каждое — резало сильнее, чем предыдущее. И только сердце упрямо твердило: что-то в этой истории не так.

Прошло несколько часов, по ощущениям — вечность. Мелания всё так же лежала на кровати, снова и снова прокручивала в голове разговор с матерью.

Почему мне так неспокойно? Мама могла обмануть меня? Или она действительно рассказала всё? Или… утаила самое главное?

Она перевернулась на спину, уставившись в потолок. Тьма комнаты казалась густой, почти осязаемой, и будто тянулась к ней. Мелания не заметила, как подкрался сон.

Лес. Она шла босиком по влажной траве. Тонкая белая сорочка прилипала к телу, а холод от росы пробирал до костей. Повсюду клубился туман — густой, вязкий, словно дыхание самой земли. Вдалеке небо начинало чернеть, будто кто-то тушил свет. И вдруг из тумана вышла она. Мелания сразу же поняла это — Лилит.

Бабушка стояла совсем близко, глаза её горели тревогой. Голос прозвучал глухо, словно сквозь воду:

— Ведьмам нельзя верить… Никому не верь.

Прежде чем Мелания успела открыть рот, Лилит исчезла. Словно её стёрли из этого сна. Лес начал оживать. Поднялся ветер, он качал деревья из стороны в сторону. Мелания съёжилась от холода и прижала руки к телу, чтобы немного согреться, но холод уже давно забрался под её кожу и растекался по венам.

За спиной послышались шаги. По телу Мелании пробежали мурашки. Она обернулась — и увидела силуэты в бордовых мантиях. Они шли на неё медленно, но неотвратимо. Мелания бросилась бежать, споткнулась, упала в грязь. Сорочка моментально потемнела от влаги и липкой земли. Один из людей в мантии настиг её. В его руке сверкнул нож. Резкая боль обожгла плечо, прямо под правой лопаткой. Мелания вскрикнула — и проснулась.

Она вся дрожала и задыхалась, простыня прилипла к коже от пота. Сердце колотилось так сильно, будто собиралось вырваться. Мать спала в своей комнате, дом погрузился в ночную тишину.

Мелания на цыпочках прошла в ванную, включила душ. Тёплая вода стекала по лицу, по волосам, по плечам, но вместо облегчения она почувствовала странное жжение. Словно по её коже кто-то водил остриём ножа. Она вскрикнула и упала на кафель, ударившись головой. Мир померк на несколько секунд.

Очнувшись, она провела рукой по виску — пальцы оказались в крови. Небольшая ссадина, ничего страшного, но сердце колотилось ещё сильнее. Подойдя к зеркалу, она медленно развернулась. И застыла. На правой лопатке проступал узор. Кровь стекала тонкими линиями, складываясь в очертания странной травы. Листья тянулись вверх, острые, как лезвия. Она вытерла плечо полотенцем, но кровь лишь размазалась, подчёркивая узор. На коже остался заживший, свежий шрам. Метка. Метка мёртвой полыни.

Мелания не верила своим глазам. Сердце билось так яростно, что казалось — оно вот-вот пробьёт грудную клетку.

— Нет… этого не может быть… — прошептала она, отступая от зеркала.

Но шрам оставался. Чёткий, резной, как будто его вытравили в самой плоти. Ужас сжал её изнутри, но вместе с ним родилось другое чувство. Непрошеное. Сильное. Словно эта метка была не чужой, а её собственной — чего-то давно забытого, но теперь вернувшегося. Она провела дрожащими пальцами по узору. Вместо боли почувствовала жар, будто метка дышала под кожей, откликаясь на её прикосновение.

— Почему… почему именно сейчас?.. — голос сорвался, превратился в шёпот.

Мелания зажмурилась, но даже во тьме видела этот знак, отпечатавшийся в сознании. Он манил. Пугал. И вместе с тем притягивал, как запретная тайна, которой она боялась и жаждала одновременно. Она уронила полотенце на пол и прижалась спиной к холодной стене. В голове звучал отголосок сна: «Никому не верь.»

Мелания поняла, что теперь уже не сможет вернуться к прежней жизни. Метка поставила точку. И открыла новую дверь.

Глава 2: Тень наследия

Мелания вздрогнула и открыла глаза. Комната была тихой, но сердце всё ещё гулко билось, напоминая о ночи. Она резко села и, не думая, подбежала к зеркалу. Дрожащими пальцами откинула прядь волос с плеча и повернулась боком. Метка была на месте. Чёткий шрам мёртвой полыни темнел на коже, будто нарисованный тонким лезвием. Ни сна, ни галлюцинации — всё реально. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и, отступив, быстро накинула на себя просторную рубашку, будто хотела спрятать след от самого мира. Кинула в сумку первую попавшуюся тетрадь и ручку, сверху набросила пончо. Несмотря на лето, утро оказалось промозглым, и холодный воздух, проникающий сквозь окна, будто подчёркивал тревогу внутри неё.

На кухне уже хлопотала мать. Долорес улыбнулась и сказала привычное:

— Доброе утро, милая.

Мелания кивнула, не останавливаясь, и быстрым шагом вышла из дома. В груди неприятно заныло — интуиция подсказывала, что мать не расскажет всей правды. По дороге в библиотеку Меланию посещали разные мысли, от которых невозможно убежать.

Никому нельзя верить, но как я узнаю правду? Бабушка никогда не приходила в мои сны. Что изменилось? Что-то грядёт. Мне очень страшно. У меня нет близкого человека, которому можно было бы рассказать всё. Мне очень одиноко. Если бы я пошла в колледж, ситуация бы изменилась? Нет, бессмыслица!

Библиотека встретила её тишиной и запахом старой бумаги. Высокие шкафы, уходящие в полумрак, казались стражами чужих секретов. Мелания подошла к стойке.

— Мне нужны книги и записи о ведьмах и метках, — уверенно произнесла она.

Библиотекарь — сухая женщина с тонкими губами и строгим взглядом — молча кивнула и показала рукой направление. Мелания собрала несколько книг, каждая тяжелее другой, и уселась за массивный дубовый стол, рассчитанный на восемь человек. Тишина была почти давящей: только шелест страниц, скрип её карандаша и постепенно нарастающее раздражение.

Не то! И это не то, что мне нужно! Сколько времени я потрачу впустую? Бред, кто вообще так пишет? Надо искать усерднее.

Час сменялся другим. Информация о ведьмах оказывалась разрозненной: легенды, страшилки, поверхностные упоминания ковенов. Ничего конкретного. Ничего о метке. Она устало потёрла виски, откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Когда снова посмотрела вперёд — замерла.

Через стол от неё сидел парень. Мелания вздрогнула. Она точно не заметила, как он появился. Светлые короткие волосы аккуратно подчёркивали его черты, а тёмные глаза казались слишком глубокими, будто в них пряталась целая история. Улыбка играла на его лице — яркая, почти мистическая, и оттого казалась немного ненастоящей. Он сидел, сложив руки, и внимательно наблюдал за ней. Взгляд был прямой, чуть насмешливый.

— Как тебя зовут, — поинтересовался незнакомец.

— Мелания. Мелания Мон, — громко ответила она.

— Приятно познакомиться, Мелания. Меня зовут Аарон Блэквелл.

Аарон встал и направился к ней навстречу. Двигался он спокойно, почти лениво, будто не сомневался, что его появление здесь — естественно. Мелания заметила лёгкую небрежность в его одежде: тёмная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, джинсы, потертые на коленях. Но не одежда приковывала взгляд. От него исходило странное спокойствие, будто тёплая волна, накрывающая с головой. Мелания почувствовала, как тревога внутри ненадолго притихла. И именно это её насторожило. Аарон аккуратно сел рядом, не спрашивая разрешения.

— Интересуешься ведьмами? — его голос прозвучал тихо, но слишком уверенно, словно он уже знал ответ.

— Да, — коротко ответила Мелания, скользнув взглядом по страницам. — Но тут нет нужной мне информации.

— Конечно нет, — усмехнулся он. — Ты не найдёшь в этой библиотеке ничего стоящего, поверь. Ведьмы бы не позволили, чтобы правда о них лежала на полках обычного читального зала, куда может зайти любой зевака.

Мелания нахмурилась.

— Раз ты такой просветлённый, скажи, куда мне пойти за информацией?

Аарон наклонился чуть ближе, его улыбка блеснула в полумраке.

— А это уже зависит от того, насколько сильно ты готова её узнать.

Аарон собирался что-то добавить, но в этот момент двери библиотеки распахнулись. Внутрь вошёл высокий парень, на плечах у него висели две девушки, а третья шла рядом. Они смеялись громко, почти вызывающе. Девушки старались изо всех сил привлечь к себе внимание — перебивая друг друга, заигрывая, наклоняясь к нему ближе. Парень же держался спокойно, даже лениво. Его улыбка была лёгкой, но взгляд — отстранённым, будто всё это внимание его не трогало. Он просто позволял девушкам быть рядом. Смех разнёсся по залу, нарушая привычную тишину библиотеки. Мелания невольно напряглась. Но больше всего её поразило другое — никто не сделал им замечания. Ни строгая библиотекарь, ни другие посетители. Словно все решили, что это «обычное дело.»

Мелания закатила глаза. Ей это показалось несправедливым, странным. Только через пару мгновений она уловила знакомую черту — наклон головы, чуть насмешливую улыбку. Сердце кольнуло: это был тот самый парень, которого она видела у кинотеатра. Она резко отвернулась, не желая задерживать на нём взгляд.

Аарон, заметив её реакцию и шумное появление компании, мягко произнёс:

— Похоже, нам стоит поискать место потише. Здесь всё равно нет стоящей информации.

Мелания колебалась. Ей не хотелось идти с незнакомцем, но сидеть под этот смех было невыносимо.

— Пойдём в кафе, — предложил Аарон.

Его улыбка стала теплее.

— Угощу тебя пирогом и чаем. Поверь, там куда спокойнее.

Даже если информация окажется бесполезной, я ничего не потеряю — хотя бы поем. Причём бесплатно.

Она снова украдкой взглянула в сторону шумной компании. Девушки громко заливались смехом, а парень среди них казался центром притяжения. Мелания почувствовала, как её кольнуло раздражение. Она глубоко вдохнула и посмотрела на Аарона.

— Ладно.

Его улыбка стала чуть шире, глаза блеснули удовлетворением.

— Отлично, тогда идём, — сказала Мелания, вставая и поправляя сумку на плече.

Аарон легко отодвинул стул, позволив ей пройти первой, и их шаги растворились в библиотечной тишине. В дальнем углу, среди лёгкого хихиканья девушек, парень с прищуром перевёл взгляд на Меланию. Его руки всё ещё лежали на их плечах, но пальцы ослабли. Он смотрел хищно, оценивающе, будто присматривал добычу, но не торопился приблизиться. Улыбка, скользнувшая по его лицу, была едва заметной — больше похожей на отметку для самого себя: «заметил.»

Мелания ничего не почувствовала. Она лишь ускорила шаг к выходу, крепче прижимая сумку, не догадываясь, что оставила за спиной внимательный, слишком пронзительный взгляд.

Кафе оказалось небольшим, с низким потолком и большими окнами, за которыми тянулся серый свет. Внутри пахло свежей выпечкой и чаем с бергамотом. За витриной красовались пироги, и Аарон, не дожидаясь её согласия, заказал два куска и чайник на двоих.

Мелания выбрала столик у стены, чуть в стороне от других. Она села, скрестив руки, будто создавая между ними барьер. Аарон, наоборот, устроился вольготно, словно был здесь хозяином. Его тёмные глаза блеснули, когда он заметил её настороженность.

— Ты выглядишь так, будто собираешься допросить меня, — с улыбкой сказал он.

— А должна? — холодно ответила Мелания. — Ты слишком уверенно говоришь о вещах, которые большинству даже в голову не приходят.

Аарон откинулся на спинку стула.

— Ты о том, что в библиотеке нет любопытной информации для тебя? Просто я люблю истории, которые другим кажутся страшными.

— Откуда информация? — она не сводила с него взгляда. — Ты ведь не ведьма.

Он тихо рассмеялся.

— Ну, к счастью или к сожалению, нет. Но моя семья живёт здесь давно. Знаешь, когда растёшь в Блэкмунэйле, сплетни про ведьм становятся почти… фоном.

Мелания чуть прищурилась.

— И этого достаточно, чтобы делать такие заявления?

— Иногда слухи — самая надёжная правда, — ответил он легко. — Скажи сама: ведьмы не позволят, чтобы о них писали в каждой книге. Ты же сама видела — в библиотеке одна ерунда.

Ведьмы не скрываются, а информации о них всё равно мало — и это понятно.

Она отвела взгляд, грея руки о кружку с чаем. Его слова звучали логично.

— А зачем тебе всё это? — спросила она после паузы. — У других хобби попроще.

— Кто-то коллекционирует марки, кто-то слушает странную музыку, а я собираю легенды. Может, это и глупо. Но мне нравится то, чего другие боятся.

С каких пор сплетни стали легендами?

Мелания молча разломила кусочек пирога. Её голова была полна вопросов, но самый главный из них всё сильнее бился внутри.

Почему мне кажется, что он знает больше, чем говорит? Кто ты такой, Аарон?

Аарон будто почувствовал её мысли.

— Знаешь, — продолжил он, откинувшись и сделав глоток чая, — говорят, у ведьм есть знаки. Метки. Их невозможно спутать ни с чем.

Ложка замерла в её руке. Она медленно опустила её на блюдце, стараясь не выдать, как сильно задели эти слова.

— А откуда ты это знаешь? — спросила она тише.

— Слухи, — Аарон улыбнулся мистической улыбкой, — и немножко наблюдательности.

— Расскажи мне что-нибудь интересное о ведьмах.

Аарон приподнял бровь и лениво улыбнулся:

— За любую информацию нужно платить.

— Хочешь взять с меня денег?

Мелания скрестила руки.

— Нет. — Он наклонился чуть ближе, понижая голос. — Деньги скучны. Давай сделаем так: я говорю тебе информацию, а ты мне. Всё честно.

Мелания замерла, почувствовав, как внутри что-то неприятно кольнуло.

Это похоже на ловушку. Но у меня нет другого выбора. Если я хочу узнать правду…

— Идёт, — произнесла она вслух.

Аарон откинулся на спинку стула и удовлетворённо улыбнулся, будто именно этого и ждал. Он чуть склонил голову набок, будто выбирая, с чего начать.

— Ладно. Первое — метки. — Его голос стал тише, серьёзнее. — У каждой ведьмы есть знак. Редкий, странный. Чаще всего появляется на коже, будто ожог или шрам, и всегда в одном месте. Говорят, это полынь — трава, которую духи используют как ключ.

Мелания почувствовала, как сердце сжалось, но тут же отвела взгляд, сделав глоток чая.

— Красиво звучит, но слишком похоже на очередную легенду, — ответила она холодно.

— Возможно, — мягко согласился Аарон.

Его улыбка стала почти невинной, но взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем следовало.

— Но ведь каждая легенда на чём-то основана, правда?

Она заставила себя усмехнуться, хотя внутри нарастала паника.

— Хорошо, расскажи ещё что-нибудь.

— Подожди. — Он приподнял ладонь, будто останавливая её. — Я рассказал тебе о метке. Теперь моя очередь задать вопрос.

Мелания нахмурилась.

— О ведьмах?

— Нет, — его улыбка смягчилась, стала почти тёплой. — О тебе. Хочу узнать про Меланию Мон.

Она чуть дёрнулась, не ожидая этого.

— Что тебе хочется узнать обо мне?

— Всё, — легко бросил Аарон. — Ты сидишь в библиотеке с видом, будто ищешь истину, до которой другие даже не осмелятся дотронуться. И ты явно умнее, чем хочешь казаться.

Мелания отвела взгляд к окну.

— Умнее? Возможно. Я хожу в библиотеку, иногда в кино, люблю смотреть сериалы на ночь. Училась бы сейчас в колледже, если бы всё сложилось иначе.

Она говорила осторожно, словно выбирала каждое слово. О магии — ни намёка. Аарон слушал внимательно, с тем выражением, от которого у неё появилось странное ощущение: будто он видел в ней больше, чем она показывала.

— Мне нравится, — сказал он, когда она замолчала. — Интересная. С огнём внутри.

Мелания закатила глаза.

— Ты слишком любишь красивые слова.

— А ты слишком боишься довериться, — ответил он в тон. — Но это пройдёт.

— Не обольщайся, — отрезала Мелания. — Я тебе не доверяю.

— Конечно, — Аарон чуть усмехнулся. — Но это вопрос времени.

Мелания скрестила руки на груди, отгораживаясь от его слов.

— Ты сказал: у каждой ведьмы есть метка. Это твоя «интересная информация.» Что дальше?

Аарон сделал паузу, будто выбирая, стоит ли говорить. Его улыбка чуть поблекла.

— Ещё кое-что. Про сны.

Мелания насторожилась, но сохранила спокойствие на лице.

— Сны?

— Ведьмам часто снятся мёртвые. — Его голос стал низким. — И, если мёртвый приходит, он никогда не появляется просто так. Он всегда чего-то требует. Иногда — защиты. Иногда — возмездия. А иногда — напоминания о долге, который ведьма обязана исполнить.

Мелания едва заметно сжала кулаки под столом.

— И, если ведьма не исполнит долг? — спросила она как можно спокойнее.

Аарон посмотрел на неё слишком пристально.

— Тогда мёртвые начинают забирать. Сначала мелочи: здоровье, спокойствие, удачу. А потом — больше. Несчастные случаи, аварии… смерть.

Мелания сделала вид, что её это не задело, но чай в кружке чуть дрогнул от её руки.

— Красивые страшилки, — произнесла она ровно. — Но это не доказывает, что ты прав.

— Может и так, — легко согласился он, снова улыбнувшись. — Но, если вдруг тебе приснится кто-то мёртвый… не игнорируй. Поверь, лучше не проверять на себе.

Мелания сделала вид, что её это не волнует. Слова бабушки из сна вспыхнули в памяти: «Никому не верь.»

— Ну, теперь твоя очередь, — напомнила она, чтобы скрыть волнение.

Аарон наклонился вперёд, опершись локтями о стол.

— Запиши мой номер. — Его улыбка снова стала лёгкой, почти обыденной. — Если вдруг захочешь спросить ещё что-то, или… если будет нужен кто-то, кто выслушает.

Она нахмурилась.

— Я же сказала, я не доверяю тебе.

— А я и не прошу, — мягко ответил он. — Просто номер.

Мелания колебалась. В голове боролись два голоса: «Нет, забудь, он не поможет» и «Ты же хочешь узнать больше.» Наконец она достала телефон, ввела цифры, и Аарон коротко улыбнулся.

— Вот и всё. Теперь твой ход. Расскажи хоть что-то о себе.

— Я уже рассказала, — пожала плечами Мелания, стараясь выглядеть равнодушной.

— Ты любишь тайны. — Его взгляд блеснул. — Как и я.

Она не ответила. Лишь убрала телефон в сумку, стараясь скрыть, как внутри всё клокотало от тревоги и странного притяжения к этому парню.

Разговор незаметно свернул в сторону от ведьм и меток. Они обсуждали погоду, любимые фильмы, неловкие истории из детства. Казалось, всё это не имело значения, но именно эти простые слова, лёгкий смех и мельком сказанные фразы постепенно размывали границы. Между ними возникло что-то похожее на притяжение — хрупкое, ещё неоформленное, но уже ощутимое. Когда Мелания подняла глаза к окну, она заметила, что на улице давно стемнело.

— Мне пора, — тихо сказала она.

— Я провожу, — сразу отозвался Аарон.

Мелания покачала головой.

— Не стоит. Мы только познакомились. — Она улыбнулась уголком губ, но в её тоне звучала твёрдость.

Аарон не стал спорить, лишь мягко кивнул.

— Хорошо. Но тогда сделай одно: напиши, как доберёшься. Чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.

Его слова прозвучали просто, без давления, но в них была забота, к которой она не привыкла. Эта маленькая просьба стала тонкой нитью, связывающей их. Мелания вдруг почувствовала, что ей будет не так уж сложно отправить одно короткое сообщение. Она вышла на улицу. Воздух был прохладным, небо затянули облака. Дорога домой прошла быстро, и в груди стояла странная лёгкость.

Дома царила тишина. На часах было всего девять вечера, но мать уже спала. Мелания нахмурилась: это было странно — Долорес обычно ложилась позже. Но в этот раз её ранний сон оказался на руку. Не будет расспросов. Не будет подозрений. Мелания тихо поднялась в свою комнату, закрыла за собой дверь и упала на кровать, не включая свет. Она достала телефон, на секунду поколебалась — и всё же написала короткое: «Я дома.» Ответ не пришёл сразу, и она отложила телефон на тумбочку. Тело расслабилось, веки стали тяжёлыми. Усталость опустилась на Меланию, как тяжёлое пуховое одеяло.

Сон пришёл тяжёлый и тревожный. Мелания стояла в длинной сорочке, испачканной засохшей землёй. Холод пробирал до костей. Она смотрела вперёд, но вокруг был лишь густой туман. Ноги утопали в пустоте, и казалось, что под ними вовсе нет земли. По коже пробежал лёгкий ток — кто-то коснулся её спины. Мелания обернулась. Там стояла бабушка. Лицо её было спокойным, даже ласковым, и морщинистые пальцы мягко скользнули по метке мёртвой полыни.

— Запомни, — произнесла она низким, шепчущим голосом. — Слуга предков решит, кто живёт, а кто падёт.

С каждым её словом туман вокруг темнел, наливаясь в густой бордовый оттенок. Вдалеке раздался дикий, мучительный крик. Бабушка посмотрела ей в глаза.

— Беги.

Мелания сорвалась с места. Она чувствовала, как за ней что-то идёт, тянется, вот-вот схватит. Туман обволакивал, превращался в тяжёлые стены, с каждой секундой становилось всё труднее дышать. Она проснулась с криком.

— Это был просто сон… просто сон… — убеждала она себя, но страх не уходил.

И в голове всплыло лицо Аарона. Его слова о снах. О том, что нельзя игнорировать мёртвых. Руки дрожали, когда она потянулась за телефоном. Набрала номер.

— Алло? — сонный голос, но без малейших колебаний.

— Мне страшно, — выдохнула она, чувствуя, как предательски дрожит голос.

Короткая пауза.

— Говори адрес, — твёрдо ответил он. — Я подойду.

Прошло не больше получаса. Телефон завибрировал: «Я здесь.» Мелания выглянула в окно и увидела его силуэт у калитки. Написала коротко: «Иди на задний двор. Калитка открыта.» Аарон тихо прошёл через двор, сел на старую лавочку. Мелания вышла. Волосы растрепаны, длинный шерстяной шарф наброшен наспех. Аарон похлопал по месту рядом.

— Садись.

Она опустилась на лавочку, прижимая к себе колени. Аарон скользнул по ней взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то большее, чем простое участие. Ночь подчёркивала её зелёные глаза, и на секунду он задержал дыхание.

— Мне приснилась бабушка, — наконец сказала она. — Сон… он был ужасный.

Аарон кивнул, внимательно глядя на неё.

— Ты ведьма, да? — произнёс он почти шёпотом, будто боялся спугнуть её признание.

— Я… — Мелания замялась, но быстро поняла: скрывать бессмысленно. Особенно после его слов про сны. — Да.

Он чуть склонил голову.

— Я догадывался. Но услышать это от тебя… другое дело.

Не заставь меня пожалеть об этом разговоре, Аарон.

Она рассказала — почти всё. Про бабушку, сон, крик. Лишь пророчество оставила при себе. Оно было слишком страшным, слишком личным. Аарон выслушал молча. Потом положил локоть на спинку лавки, глядя куда-то в темноту.

— Не волнуйся. Я помогу.

— Как? — голос её дрогнул.

Он выдержал паузу, прежде чем заговорить, как будто решался доверить ей свою самую большую тайну.

— У меня в роду была ведьма. Давным-давно. Она оставила после себя записи ритуалов. Их хранили у нас в семье, как память. Она тоже видела сны… но однажды проигнорировала. И исчезла. — Он посмотрел прямо на неё. — Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое.

Мелания почувствовала, как внутри сжимается тревога.

— Ты правда думаешь, что сможешь понять, что делать с моими снами?

Аарон едва заметно улыбнулся.

— Не обещаю чудес. Но мы попробуем. Вместе.

Он сказал это так мягко и уверенно, что сопротивляться было невозможно. Мелания впервые за долгое время почувствовала — она не одна.

— Пожалуйста, не говори никому, что я тебе сказал… про… — неуверенно произнёс Аарон.

Мелания перебила его.

— Обещаю, я не расскажу, и спасибо тебе, — тихо сказала Мелания, поднимая на него взгляд. — Правда. Я… я просто устала. Давай разберёмся с этим позже.

Аарон чуть наклонился вперёд, его голос прозвучал неожиданно тепло:

— Конечно. Отдохни. Всё остальное подождёт.

Он поднялся с лавочки, поправил ворот рубашки и, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем обычно, добавил:

— Доброй ночи, Мелания.

Она кивнула и проводила его взглядом, пока он не скрылся за калиткой. Тишина снова воцарилась во дворе. Мелания осталась сидеть на холодной деревянной лавке, обхватив руками колени. Ветер тронул верхушки деревьев, и листья зашуршали, словно перешёптывались между собой. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Воздух пах сыростью — скоро должен был начаться дождь. Мелания поднялась и медленно направилась к дому. Словно сама ночь подсказывала ей: это было только начало.

Глава 3: Тонкая грань

Утро встретило Меланию серым небом и монотонным шумом дождя, барабанившего по стеклу. Казалось, он будет литься весь день, смывая остатки ночи. Но смыть усталость никто не мог: её тело казалось ватным, под глазами проступили синяки, а мысли блуждали в мутном тумане. С трудом поднявшись, Мелания спустилась вниз. В гостиной на диване сидела Долорес и смотрела телевизор. Увидев дочь, она выключила звук, поправила на плечах плед и тихо сказала:

— Сядь, Мел, поговорим.

Мелания устроилась рядом, подогнув под себя ноги. На низком столике возле дивана лежал билет на самолёт. Она заметила его и нахмурилась.

— Это что?

— Я откладывала деньги с зарплаты, — мягко улыбнулась Долорес. — Решили с подругами слетать в отпуск. Всего пара месяцев. Вылет уже сегодня, через несколько часов. Вещи собраны.

Не в первый раз. Убегаешь — лишь бы не разговаривать со мной. Но сейчас мне это на руку.

Слова матери отозвались в груди неприятным холодком. Долорес бросила внимательный взгляд на дочь, и её улыбка дрогнула — глаза Мелании выдали бессонную ночь.

— Может, мне не стоит лететь… — с сомнением проговорила она.

— Всё в порядке, мам. Я просто всю ночь фильмы смотрела, — солгала Мелания, быстро отводя взгляд. — Справлюсь сама. А ты заслужила отдых.

Долорес выдохнула.

— Ладно. Тогда слушай: за домом следи, убирайся вовремя. Деньги я оставлю в прихожей, на тумбочке. Если ещё что-то понадобится — звони.

Мелания кивнула. Ей даже показалось, что матери стало легче на душе. Они ещё какое-то время говорили о грядущей поездке, о том, как весело будет на море с подругами.

Спустя немного времени в коридоре стояла Долорес и проверяла чемоданы. В сотый раз открывала и закрывала сумку.

— Такси ждёт, — тихо сказала Мелания. — Ты ничего не забыла.

Долорес крепко обняла дочь, задержавшись дольше, чем обычно.

— Прости. Я думала, что проведу отпуск дома, с тобой. Всё так спонтанно вышло.

— Мам, ты заслужила отдых.

Долорес взглянула на Меланию, нежно поцеловала её в обе щёки и шагнула к двери, вскоре звук чемоданов и гул мотора растворились в шуме дождя. Мелания осталась одна в доме.

И почти сразу ей пришло сообщение: «Я нашёл записи и знаю, что нам делать с твоими снами», — писал Аарон.

Она быстро набрала ответ: «Через час приходи ко мне.»

Мелания устроилась на диване, подтянула плед к подбородку. Мысли путались, тело будто наливалось свинцом.

— Просто немного посижу, — уговаривала она себя, слушая, как дождь барабанит по крыше.

Тиканье часов, серый свет из окна, и глаза сами закрылись. Она не заметила, как провалилась в сон.

Резкий удар в стекло заставил её вскочить. Мелания замерла, прислушалась.

Птица? Скорее всего…

Тревога не отпускала. Она подошла к окну, чуть отодвинула занавеску. За стеклом — силуэт. Чёрный, неподвижный.

Опять? За мной кто-то следит или я схожу с ума?

Она застыла, вцепившись в ткань. Дождь стекал по стеклу тонкими дорожками, но сквозь них она видела очертания фигуры. Её взгляд врезался в темноту, и время будто остановилось. И вдруг — включился телевизор. Громко нарушая тишину. Мелания вздрогнула, резко обернулась. Экран мигнул, озарив комнату холодным светом. Она метнулась к пульту и выключила телевизор. Воздух вокруг казался тяжёлым, давящим. Мелания вернулась к окну — никого. Только её собственное отражение и дождь. Она долго стояла неподвижно. Сердце ещё билось быстро, но страх уже смешивался с другим чувством. Со злостью.

Хватит. Хватит бояться каждого шороха. Если это предупреждение — я справлюсь. Я должна.

Тишина снова легла на дом. Резкий стук в дверь. Три чётких удара. Мелания вздрогнула, но уже не отступила назад. Сделала шаг, потом ещё один.

— Кто там? — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.

— Это я. Аарон.

Она выдохнула и, немного помедлив, открыла дверь. На пороге стоял он, мокрый от дождя, с привычной спокойной улыбкой. В руках у него была небольшая старая коробка. Мелания приподняла подбородок выше и впустила его в дом, закрыв за Аароном дверь на замок. Он сбросил с себя мокрую куртку и небрежно кинул её на пол. Футболка тоже промокла, ткань липла к телу, отчётливо вырисовывая очертания его спортивной фигуры. Мелания невольно задержала взгляд, но тут же поспешила отвернуться и жестом пригласила его в гостиную. Они уселись на пол, напротив друг друга, возле дивана. Между ними, прямо на ковре, Аарон положил коробку.

— Вот, — сказал он, глядя на неё серьёзно. — Все записи. Я изучил их и нашёл ритуал. С его помощью мы сможем получше разобраться с твоим сном.

Мелания нахмурилась. Сомнение скользнуло в её взгляде. Она никогда не участвовала в ритуалах и не представляла, как они работают.

— Ты уверен? — тихо спросила она. — А если мы сделаем что-то не так?

— Беспокоиться не о чем, — уверенно произнёс Аарон. — Это самый простой ритуал. Он не требует ни жертв, ни сложных действий. Нужно только, чтобы ты впустила меня в свой сон.

Мелания колебалась ещё мгновение, но затем кивнула.

Между нами, уже что-то есть. Не могу сказать, что это доверие, но начало положено. Надеюсь, моё любопытство не подведёт.

Она выключила свет, задернула плотные шторы, не пропускавшие ни единого луча, и зажгла несколько чёрных свечей. Их пламя качнулось, отбрасывая тени по стенам. Аарон слегка подался вперёд:

— Всё просто. Мы возьмёмся за руки и будем повторять слова: «Разум усни, в сон впусти, всё покажи.» Повторяй до тех пор, пока не почувствуешь, что засыпаешь.

Они сцепили руки. У Мелании ладони были холодными, словно лёд. У Аарона же — горячими, пульсирующими теплом. Она почувствовала это различие, но не позволила себе отвлечься. Они вместе произносили фразу снова и снова. Мир постепенно растворялся, и Мелания ощутила, как погружается в сон.

Туман. Всё тот же, как и прежде. Но теперь рядом был Аарон. Он видел то же, что и она.

— Не отпускай мою руку, — тихо сказал он. — А когда станет слишком страшно — отпусти. Тогда мы вернёмся.

Мелания кивнула. Сон был похож на прежний, но с одной важной разницей: бабушки не было. Туман сгущался, приобретая бордовый оттенок. С каждым мгновением он становился плотнее и темнее. Они подняли головы — и над ними взошла кровавая луна. Гулко ударили колокола. Из тумана вырвалась фигура в бордовой мантии, в руке блеснул нож. Она рванулась к ним. А за её спиной стояли десятки — нет, сотни — таких же фигур, молча наблюдающих за происходящим. Мелания и Аарон бросились бежать. Воздух вырывался из груди, но всё равно они пытались разглядеть лицо того, кто мчался за ними. И вдруг разнёсся голос бабушки. Он звучал отовсюду сразу, пронизывая до костей:

— Слуга предков решит, кто живёт, а кто падёт.

Аарон успел заметить впереди край обрыва.

— Мелания, стой! — крикнул он, но было поздно.

Она снова обернулась, и этого оказалось достаточно — ноги соскользнули. Пальцы разжались. Рука Аарона выскользнула из её ладони. Мелания сорвалась вниз, в черноту, с криком, который пронзил сон.

— Мелания! Нет! — крик Аарона эхом ударил в пустоту.

И наступила резкая темнота.

Мелания открыла глаза. Она лежала на диване, укрытая пледом. В комнате было аккуратно, ни единой свечи, ни следа вчерашнего хаоса. За окном пробивался дневной свет, а из кухни тянулся аппетитный запах. Она попыталась подняться, но тут же в проходе появился Аарон.

— Не вставай, отдыхай, — сказал он тихо, но настойчиво, мягко уложив её обратно.

Мелания лежала в полном недоумении, не понимая, что происходит. Её взгляд метался то на окно, то на гостиную, будто она искала подтверждение, что всё реально. Через пару минут Аарон вернулся с подносом. На нём был омлет с сыром, а в маленькой тарелочке салат из нарезанных помидоров и чашка чая, рядом — таблетка от головной боли. Он поставил поднос на стол возле неё. Мелания приподнялась, в полусне протёрла глаза и хрипло спросила:

— Сейчас… утро? Сколько я спала?

— Примерно семнадцать часов, — спокойно ответил Аарон, словно это было самым обычным делом.

У Мелании округлились глаза.

— Семнадцать? — повторила она, не веря своим ушам.

Он всё время был со мной? Надеюсь, Аарон ничего не украл. Надо будет проверить все комнаты.

Голова раскалывалась, поэтому она быстро потянулась к завтраку, торопливо отломила кусок омлета, проглотила почти не жуя, запила таблетку горячим чаем. Аарон сидел рядом и смотрел на неё с лёгкой улыбкой, сдерживая смех.

— Что смешного? — нахмурилась Мелания, приподняв бровь.

— Ничего, — с лёгкой улыбкой ответил Аарон, и уголки его губ не дрогнули ни на секунду.

Аарон потянулся за салфеткой и аккуратно протёр уголок её губ. На миг его пальцы оказались ближе, чем следовало бы. Мелания позволила это, но взгляд её стал пристальным, внимательным. Она словно проверяла — не решится ли он на что-то лишнее. Но Аарон лишь продолжал мягко улыбаться, и в его лице не было ни тени неловкости. Он забрал поднос и ушёл на кухню. Вскоре послышался звук воды и стук тарелок. Мелания осталась лежать и вглядываться в потолок, чувствуя, как мысли одна за другой начинают путаться.

Странный… милый, да, но слишком легко входит в моё пространство. В первый раз в моём доме — и уже хозяйничает, моет посуду. Это немного напрягает… Хотя… а что он должен был сделать? Просто уйти? Оставить меня одну после ритуала? Нет, тогда было бы хуже. Он не бросил меня, он помог. И всё же… нужно держать глаза открытыми. Я не хочу подпускать его слишком близко. Но и отталкивать — тоже. Мне нужно время, чтобы понять, кто он на самом деле. Чтобы разгадать его. И всё-таки… когда он прикоснулся, мне не было противно. Даже наоборот — было странное ощущение, будто это нормально. Слишком нормально для человека, которого я почти не знаю. Наверное, именно это и пугает.

От мыслей её вырвал голос Аарона.

— Нам нужно обсудить ритуал.

Он вернулся в гостиную и протянул Мелании тетрадь. Та раскрыла её — на страницах густыми, резкими линиями чернели его рисунки: фигуры в мантиях без лиц, очертания луны, словно выписанные дрожащей рукой, и одно и то же пророчество, выведенное несколько раз — «Слуга предков решит, кто живёт, а кто падёт.» Вокруг надписи в беспорядке рябили мелкие вопросы: «Слуга предков? Живой или мёртвый?» — «Он или она?» — «Кто был в мантии?» — «Почему их так много?» — «В праздник Кровавой Луны?» — «Предназначение или предостережение?»

Мелания провела пальцами по строкам и ощутила, будто слова прилипают к коже.

— С этими вопросами нам придётся разобраться, — сказал Аарон, внимательно наблюдая за её лицом. — Но начать нужно с главного: кто такой Слуга предков.

Аарон щёлкнул ручкой и обвёл одно из своих же слов, будто от этого появится ответ.

— В архивах должны быть древа всех ковенов. Я проверю, кто из них жив, и, если нужно, обойду тех, кто находился там раньше. Может, удастся выудить хоть крупицу информации.

Он поднял взгляд на Меланию.

— А у тебя? Есть ли хоть что-то от бабушки?

Мелания замялась. Она не могла сказать, что спрятала отдельные записи, но и отрицать полностью было бы глупо.

— Я находила пару её тетрадей… но они зашифрованы.

Аарон чуть прищурился, но кивнул.

— Идеально. Значит, этим займёшься ты. Никто лучше тебя не поймёт её шифры.

Мелания кивнула.

Он даже не представляет сколько записей я нашла. Говорить ему обо всём не буду. Сначала расшифрую, а потом приму решение.

Они обменялись взглядами и почти одновременно протянули друг другу руки.

— У тебя всегда такие холодные руки? Еще вчера хотел спросить, да вот только ситуация не позволила.

— Да, с самого рождения. Мама переживала, что у меня проблемы со здоровьем, водила по врачам, а оказалось, что это моя особенность.

Всё это время Аарон продолжал держать Меланию за руку, будто привыкая к её ледяной коже.

— Рад иметь с вами дело, — с лёгкой усмешкой сказал он, словно заключал серьёзный договор.

— Взаимно, — подхватила Мелания, едва заметно улыбнувшись.

— Кстати, спасибо за завтрак. Я не ожидала. Это было очень кстати.

Она поймала его взгляд — и в нём скользнула какая-то грусть, едва заметная, но ощутимая. Мелания не придала этому значения. Аарон тут же сменил выражение на смущённую улыбку и кивнул.

— Мне пора, — сказал он. — Надо собираться домой и заодно порыться в архивах. Я буду держать с тобой связь.

— Мама уехала надолго, — заметила Мелания. — Так что… иногда мы можем встречаться у меня. Если будут важные моменты, которые не решить по телефону.

— Договорились, — кивнул Аарон, уже надевая куртку.

Мелания встала рядом, провожая его. Когда он застегнул молнию, вдруг потянулся к ней — неловко, будто не был уверен, стоит ли. Она позволила короткое объятие, аккуратно хлопнув его по спине.

— Береги себя, — тихо сказал Аарон.

Мелания молча кивнула, и звук двери вскоре растворился в тишине дома.

Прекратятся ли сны, после нашего ритуала? Или продолжатся? Не могу же я каждую ночь звонить Аарону, и, в панике, просить его быть рядом. Вроде всё на месте, он ничего не украл. Ни за что не поверю, что все семнадцать часов он находился рядом со мной и не изучил дом.

Вечерело. Мелания поднялась по лестнице, чувствуя, как под ногами скрипят старые доски. Она собиралась забрать записи бабушки, спрятанные под подоконником, но на полпути замерла: возле двери в мамину комнату скользнула тень. Она будто просочилась через крошечную щель незакрытой двери и растворилась в темноте. Сердце Мелании сжалось. Обычно дверь туда всегда плотно закрыта — мать не терпела, когда в её комнате кто-то бывал без спроса. Собравшись с духом, Мелания осторожно толкнула дверь. Внутри было тихо. На улице ещё не стемнело и свет из окна немного освещал комнату. Мелания не стала включать свет. Всё выглядело привычно. Ни следа тени. Она быстро оглядела пространство, но ничего подозрительного не нашла. Сдавленное чувство внутри не отпускало. Закрыв дверь, Мелания задержала ладонь на холодной ручке и глубоко выдохнула. Коридор снова наполнился тишиной. Мелания уже отошла на несколько шагов и не услышала, как в комнате что-то зашевелилось: из-под кровати выскользнула тень и стремительно метнулась к окну. Стекло дрогнуло от лёгкого удара, и темная фигура исчезла. В это время Мелания добралась до своей комнаты. Подойдя к окну, она аккуратно отодвинула подоконник и достала свёрток старых тетрадных листов. Развернув, положила их прямо на пол. Неровные линии, странные символы и переплетения букв складывались в непонятные шифры. Мелания провела пальцами по знакомым чернильным пятнам и задумалась.

Какие тайны ты хранила, бабушка? И почему именно сейчас они так важны?

Мелания развернула первый листок и начала читать вслух.

— Река — 17. Стекло — 8. Пепел — 25. Колокол — 3. Луна — 12.

Фраза не имела никакого смысла. Но в углу заметно выделялись приписки, торопливо выведенные более блеклыми чернилами.

— Долорес. Шкаф. Сумка. Кружка. Отпечаток.

Я знаю. У мамы есть сумка, которую она давно уже не носит, но хранит как память.

Мелания встала и побежала до комнаты Долорес. Она собралась с духом, толкнула дверь и вошла — несмотря на то, что совсем недавно ей показалось, будто в комнате кто-то был. Подойдя к встроенному шкафу в стене, Мелания распахнула створки. На нижней полке стояла тканевая сумка. На боку — тёмное пятно, въевшееся навсегда. Запах выдал его происхождение: когда-то туда пролили травяной настой с маслами, и пятно не отстиралось.

— Нашлась, — тихо сказала она.

Внутри сумки лежала книга в твёрдом переплёте. Ничем не примечательная, старая, с выцветшей обложкой. Обычный детектив — тот самый, что легко затерялся бы на полках. Мелания вернулась в свою комнату, уселась на пол и положила перед собой листок. Открыла книгу и стала искать страницы, сверяясь с цифрами.

«Река — 17» — слово на семнадцатой странице. «Стекло — 8» — восьмое слово.

Она записывала их одно за другим, и постепенно в строчках проявился смысл. Мелания уставилась на фразу, выведенную в её тетради неровным почерком:

«Прольются реки крови, смывая судьбы.» Холод пробежал по спине. Слова казались слишком весомыми, чтобы быть просто метафорой. Она провела пальцем по краю листка и заметила ещё одну пометку внизу.

«Не всё сразу. Не доверяй одному месту. Следуй знакам.»

Мелания нахмурилась. Выходило, бабушка специально разбросала подсказки, зашифровала пророчество по кускам и спрятала ключи в привычных вещах. Возможно, в шкафах, книгах, ящиках — везде, где только можно спрятать тайну на виду.

Она прижала книгу к себе и невольно прошептала: — Значит, это только начало…

Глава 4: Когда горят слова

Утро прошло тихо. Воздух в доме казался застывшим, словно стены ждали чего-то. Мелания сидела на полу у окна, перебирая записи бабушки. Почти всю ночь она разгадывала шифры. Некоторые записи поддавались её дедукции, другие оставались загадкой. Что у Мелании не получалось расшифровать — она записывала уже в свою тетрадь. Листы, исписанные мелким почерком, шуршали под её пальцами — как будто сами хотели что-то сказать. Она снова и снова перечитывала строчки, пытаясь увидеть не смысл, а намёк, знак, скрытый между строк. И наконец, когда глаза уже начали уставать, она заметила: некоторые буквы на полях едва заметно выделялись — как будто выведены другим пером. Она поняла, что это ещё один шифр. Надо было найти нужную книгу, ту самую, которая упоминалась в одном из фрагментов. Мелания уже собиралась записать название, когда в телефоне высветилось имя Аарона.

— Привет, — сказала она, устало, но с каким-то странным облегчением.

— Как продвигаются дела? — спросил он. — Есть новости?

— Есть догадка. Мне нужна книга, я думаю, она в библиотеке. «Тень над мраморным холмом», автор вроде бы старый, редкий…

На том конце послышалось шелестение бумаги.

— Совпадение. Я как раз в библиотеке. Назови точнее.

Она продиктовала название.

— Нашёл, — сказал он спустя минуту. — Могу принести её тебе домой.

Тишина. В трубке послышался какой-то шорох, будто Аарон уронил телефон. Потом крик — и связь оборвалась.

— Аарон?.. — позвала она, но ответа не было.

Несколько минут Мелания пыталась дозвониться до него, но безуспешно. Сердце ударило сильнее. Что-то случилось. Мелания схватила лёгкое пальто и выбежала из дома. Вся дорога до библиотеки была как сон. И только когда она свернула на главную улицу, послышался протяжный вой сирен и запах дыма ударил в нос. Библиотека горела. Из окон валил чёрный дым, языки пламени лизали крышу, книги взрывались хлопками, будто отказываясь гореть молча. Толпа зевак стояла вокруг, кто-то кричал, кто-то снимал на телефон. Мелания искала глазами только одно лицо. И нашла. Аарон стоял у обгоревшей стены, весь в саже, с опалёнными рукавами, прижимая к груди книгу. И когда их взгляды встретились, Мелания вдруг побежала — не думая, не осознавая. Она обняла его, чувствуя запах гари.

— Ты… ты мог погибнуть.

Он усмехнулся.

— Но не погиб. Похоже, эта книга действительно стоила того.

Аарон углубил объятия, позволяя себе насладиться этим моментом.

Пожарным оставалось лишь спасать соседние здания, чтобы пламя не перекинулось дальше. В воздухе стояла тяжёлая боль — общая, будто сам город стонал. Жители Блэкмунейла и без того не славились жизнелюбием, но теперь у них отняли нечто привычное, тихое и понятное — часть их собственного мира. Спустя минуту Аарон протянул ей книгу. Обложка была обожжена, но слова на корешке ещё можно было разобрать. Мелания взяла её, не веря, что всё это происходит наяву.

Она ещё раз оглядела толпу. Дым рассеивался, будто выдыхая последние остатки жизни из библиотеки. И вдруг её взгляд зацепился за человека. Он стоял неподвижно, спокойно, словно всё это зрелище его не касалось.

Не может быть. Опять этот парень. В последнее время я очень часто его вижу. Почему он смотрит так, будто ему всё равно на происходящее вокруг? Это восхищает и злит одновременно. Нет. Больше злит. Надо подойти к нему.

Мелания почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику.

— Подожди здесь, — сказала она Аарону и пошла к незнакомцу.

Парень стоял, не двигаясь, только слегка улыбнулся, когда она подошла ближе.

— Нравится? — резко спросила она.

— Нравится что?

— Согласись, в этом городе редко что происходит, а тут — такое зрелище! — прищурилась она.

Он усмехнулся и натянул на лицо наигранную доброту.

— Тебя забавляют чужие страдания? Это нехорошо. Ты такая бесчувственная.

Хочешь поиграть? Хорошо, поиграем.

В этот момент рядом послышался женский голос — строгий.

— Торн! Что ты здесь делаешь?

Мелания обернулась. Перед ней стояла женщина лет восьмидесяти, с идеально уложенными седыми волосами и взглядом, в котором чувствовалось что-то опасное. Она посмотрела на Меланию, и на её лице промелькнула улыбка.

— О, ты, должно быть, Мелания.

— Мы знакомы? — насторожилась девушка.

— Прошу прощения… мои манеры. Моё имя — Моргана. Я очень хорошо знала твою бабушку. Мы были подругами.

— Как вы познакомились?

— Ещё раз прошу прощения. Мне с моим внуком нужно уйти по делам. Приходи сегодня вечером к нам на ужин, детка. Поговорим. В восемь. Не опаздывай.

Торн достал из кармана сложенный листок, оторвал уголок, быстро написал что-то ручкой и протянул ей.

— Вот адрес, — коротко сказал он.

Стоило Мелании поднять глаза, чтобы поблагодарить, как бабушка и внук уже исчезли. Аарон стоял чуть поодаль, устало вытирая лицо от копоти. Он подошёл и посмотрел на книгу у неё в руках.

— Надеюсь, там есть строчка, которая объяснит, зачем всё это было.

Мелания сжала обложку и перевела тему.

— Пойдём домой.

По пути улицы Блэкмунейла после пожара будто остывали вместе с их дыханием. В воздухе всё ещё стоял привкус гари, и Мелания ощущала, будто пепел осел не только на коже, но и в мыслях. По дороге она решилась рассказать о приглашении на ужин от Морганы.

— Она позвала меня на ужин сегодня. Возможно, расскажет что-то о бабушке.

Аарон кивнул, но в его взгляде мелькнула отстранённость. Недавняя близость — тот порыв, когда они бежали друг к другу сквозь дым и крики, — будто испарилась. Теперь он был холоден, сдержан, будто поставил невидимую стену. Мелания решила не спрашивать.

Наверное, стресс. Аарон побывал в горящем здании. Ему нужно время, чтобы переварить эту ситуацию.

Они дошли до дома молча. На пороге Мелания обернулась, хотела сказать что-то благодарное, но вместо этого лишь выдохнула.

— Ты в порядке?

— Да, — коротко ответил он. — Просто… этот дым. Пойду, приму душ.

Он попытался улыбнуться, но уголки губ дрогнули неестественно. — Если что — я рядом. Напиши, когда ужин закончится.

Мелания кивнула, чувствуя, как в груди зарождается тревога.

Когда за Аароном закрылась дверь, она поднялась в свою комнату. Комната встретила её привычным полумраком и запахом свечей. Она достала листок с шифром и книгу, которую спас Аарон, разложила всё на полу. Но, прежде чем приступить, Мелания поймала отражение в зеркале — взъерошенные волосы, след копоти на щеке. Вдохнув, она решила: сначала шифр, потом — ужин. Она должна быть собранной.

Спустя несколько часов Мелании всё-таки удалось расшифровать новую фразу. На бумаге проступили слова: «Не отворачивайся от снов. Они — не образы, они — послания. Если сон повторяется трижды — значит, уже поздно что-то менять. Если сон продолжается — запоминай.» Мелания перечитала строчки несколько раз. Это было не пророчество — скорее, заметка, личное напоминание, зашифрованное между строк.

Не отворачивайся от снов…

Она нахмурилась, вспоминая свой сон — тот самый, где люди в мантиях бежали за ней, а луна казалась чересчур близкой. Он ведь снился ей уже дважды. Точнее, во второй раз — после ритуала. Только теперь она поняла, что это не был просто повтор. Сон продолжился, как будто кто-то нажал кнопку запуска в её подсознании.

— Если повторяется трижды… значит, уже поздно, — шепнула она.

От этой мысли по коже пробежали мурашки. Мелания глубоко вздохнула, собрала все записи — свои и бабушки — и спрятала их под подоконник. На душе было тревожно. Она поймала свой взгляд в зеркале — уставший, настороженный. До ужина оставалось всего четыре часа, а она потратила большую часть времени на расшифровку.

Мелания приняла душ, позволив горячей воде смыть остатки напряжения. Затем высушила волосы феном и придала им мягкие, естественные локоны. Шоколадные пряди красиво спускались по плечам, подчёркивая черты лица. Перед зеркалом она сделала макияж — чёрная подводка мягко растушевалась, придавая взгляду глубину. Теперь её зелёные глаза сияли по-особенному — лисьи, загадочные, почти опасные. Настала очередь платья. Из шкафа Мелания достала длинное чёрное платье, облегающее фигуру. Ткань струилась по телу, подчёркивая изящные линии и мягкие изгибы. Худые руки и чуть пышные бёдра создавали ту самую гармонию, которую она редко замечала в себе.

Время бежало. До нужного адреса ей предстояло идти около часа — и Мелания, как обычно, решила пройтись пешком. В Блэкмунейле общественный транспорт ходил редко: автобусы появлялись по расписанию всего несколько раз в день и почти всегда были переполнены. Такси стоило слишком дорого, чтобы пользоваться им каждый день. Город был просторным, с множеством пустующих кварталов и широких улиц, где когда-то стояли дома. Асфальт лежал только на центральных дорогах — дальше пути переходили в старую гравийку, а к домам вёл утрамбованный грунт. Проехать туда могли разве что местные, хорошо знавшие короткие дороги. Поэтому большинство горожан предпочитали ходить пешком. Мелании это даже нравилось. Пешие прогулки помогали собраться с мыслями и почувствовать, как дышит город — тихо, размеренно, будто наблюдая за каждым своим жителем.

Мелания накинула пальто и вышла из дома. Город тонул в тумане — густом, молчаливом, будто скрывающем чьи-то тайны. На улице её охватило волнение. В груди билось не только напряжение, но и странное предвкушение — лёгкий мандраж, как перед чем-то судьбоносным.

Интересно, чем сейчас занимается Аарон? Он ждёт моего сообщения? Стоп! Что-то я забываюсь. Думаю об Аароне чаще, чем следовало бы.

Но вскоре из памяти всплыло лицо Торна. Холодная ухмылка, небрежный взгляд. Мелания вспомнила, как вокруг него крутились девушки — слишком поверхностные.

Тут к психологу не ходи — типичный способ заполнить пустоту. Взрослый парень, который не умеет находиться наедине с собой и своими мыслями. Значит он из себя точно ничего не представляет. Но внешность у него привлекательная — вот девушки и вешаются.

С каждым шагом она всё больше чувствовала — ужин у Морганы будет не просто знакомством. С того самого момента, как та произнесла имя её бабушки, Мелания поняла: это приглашение — не случайность.

Мелания остановилась у ворот. Перед ней возвышался особняк — старинный, величественный, словно вырезанный из самой ночи. Три этажа строгой архитектуры: тёмный камень стен, высокие окна с массивными рамами, витражи, в которых отражался тусклый свет фонарей. Дом викторианских времён — мрачный, благородный и живой. Над крышей медленно поднимался туман, словно сам воздух не хотел отпускать это место. Из-за густой дымки фасад казался нереальным, как иллюзия.

В этот момент из дома вышел Торн. На нём был чёрный костюм — классический, но слегка небрежный. Пиджак сидел чуть свободно на плечах, будто чужой. Тёмно-каштановые волосы были немного взъерошены, завивались на концах, карие глаза смотрели с лёгким прищуром, будто он всегда видел чуть больше, чем говорил. Прямые брови, аккуратный ровный нос, немного резковатые скулы — всё вместе создавало впечатление сдержанной привлекательности, не показной, но уверенной. Мелания поймала себя на мысли, что он действительно красив. Особенно сейчас — этот контраст: чёрный костюм, высокий рост, гордая осанка. Торн был из тех, кто не старается произвести впечатление, но всё равно производит. Он подошёл и, слегка склонив голову, предложил ей руку.

— Пойдём. Бабушка ждёт.

Они пересекали сад. Вокруг раскинулся идеально выверенный ландшафт: аккуратно подстриженные деревья, дорожки из серого камня, в которых отражались огни фонарей. Воздух пах свежестью и чем-то терпким, возможно, травами. Вдоль тропинки журчали маленькие пруды, выложенные камнем, — вода в них была тёмной, словно нефть. Мелания чувствовала, как под её пальцами напряжены его мышцы. Торн шёл уверенно, не оборачиваясь, будто просто выполнял поручение. У входа в дом их встретила Моргана. На её пальцах блестели перстни — серебро, золото, камни разного цвета, слишком много для одного взгляда. Кожа на руках была с глубокими морщинами, выдавая её преклонный возраст. На ней было длинное платье тёмно-зелёного цвета, — Мелании показалось, что она смотрит на ожившую сказочную злодейку, но со странным, притягательным достоинством.

— Добрый вечер, детка, — произнесла Моргана, улыбаясь чуть заметно. — Рада, что ты пришла.

Мелания сдержанно кивнула. Торн помог снять верхнюю одежду и отдал её дворецкому. Мелания невольно подумала, не выглядит ли она нелепо в данной обстановке. Из длинного коридора они прошли в главный обеденный зал. Просторная комната с высокими потолками, увешанная картинами в тяжёлых рамах. Посреди стоял массивный стол из тёмного дерева. Места было на десятки человек. Моргана заметила взгляд Мелании.

— Сегодня ужинаем втроём. Так будет уютнее.

Она сделала знак рукой, и слуги, появившиеся бесшумно, начали накрывать на стол.

— Торн, будь добр, покажи нашей гостье дом.

Он слегка вздохнул и, не показывая эмоций, направился к лестнице.

— Пойдём, — бросил он, не глядя на неё.

Они поднялись по ступеням, где каждый шаг отдавался эхом. Дом был огромен, как музей: портреты на стенах, старинные комоды, зеркала, которые отражали их силуэты будто с задержкой. Торн шёл чуть впереди, его голос звучал монотонно, без эмоций — будто он проговаривал заученный текст экскурсовода, которому всё давно надоело.

— Здесь гостиная, — ровно произнёс он. — Там библиотека, хотя она давно закрыта. На втором этаже — личные комнаты, третий в основном пустует.

Мелания шла рядом, чувствуя, как раздражение медленно поднимается внутри.

— В чём проблема?

Он повернул голову, слегка прищурился.

— Проблем нет. Тебя что-то не устраивает?

— Ты как-то сухо рассказываешь о таком прекрасном доме. Тут столько старинных вещей, интересная архитектура, дух эпохи.

— А ты привыкла, что перед тобой все стелются? — его тон был мягким, но в нём скользнуло что-то колкое.

Мелания нахмурилась.

— Что? Я вообще-то говорила не об этом. Давай закончим экскурсию. Не дай бог ты перенапряжёшься и выдашь слишком много заинтересованности — вдруг лопнешь от переизбытка эмоций.

Он тихо рассмеялся. Смех был бархатным, почти музыкальным, как будто ему и правда стало забавно.

— Ладно, возможно, я бываю немного напыщенным.

— Ага. Немного… — усмехнулась она.

Торн впервые за всё время посмотрел на неё прямо — взгляд потеплел, в нём мелькнуло лёгкое веселье.

— Хорошо, тогда что бы ты хотела посмотреть?

— Покажи мне самое жуткое место в доме, — сказала она, приподняв бровь.

Он задумался на пару секунд, затем кивнул.

— Идём.

Они поднялись по лестнице на третий этаж. Коридор был длинным и узким, стены украшали старинные картины — на них лица выглядели слишком измученными. В конце зала Торн остановился у большой комнаты с панорамными окнами.

— И что тут жуткого? — спросила Мелания. — Обычная комната с огромными окнами.

— Ты не видишь? — спокойно спросил он.

— Что?

— Что за окном?

Мелания подошла ближе.

— Лес.

— Верно. Тёмный, дремучий лес. Он почти полностью окружает дом. Когда я иду в свою комнату, каждый раз невольно смотрю в эту сторону. Но подойти ближе — никогда не решаюсь.

— Ты говорил третий этаж пустует…

— В основном так и есть. Только я живу тут. У остальных комнаты на втором. Не отвлекайся. Смотри в окно.

Она вгляделась в темноту за окнами. Деревья стояли слишком близко, ветви сплетались, словно образуя непроницаемую стену. Казалось, будто в глубине между стволами действительно что-то движется. На миг Мелании показалось, что там, между тенями, промелькнула фигура. Она моргнула — ничего. Просто воображение. И вдруг Торн резко схватил её за плечи, встряхнул и громко закричал.

— Бу!

Мелания взвизгнула и, не думая, ударила его кулаком в грудь. Он рассмеялся, отступая на шаг.

— Не обижайся, не мог удержаться. Ты так серьёзно смотришь, будто сейчас увидишь привидение.

Мелания тоже невольно засмеялась, качая головой.

— Дурак.

— Возможно, — всё ещё улыбаясь, сказал он.

В этот момент где-то внизу раздался тихий звон колокольчика — короткий, серебристый звук.

— Нас зовут на ужин, — сказал Торн, успокаивая дыхание. — Пойдём, пока бабушка не решила, что мы её неуважаем.

Спустя время Мелания сидела за огромным дубовым столом. Полированный блеск отражал мягкий свет хрустальной люстры. Перед ней стояло больше блюд, чем она когда-либо видела за один раз: фаршированная утка, поджаренные до золотистой корки овощи, тарелки с мидиями и улитками, десятки соусов, изобилие салатов. Запах был изумительным: смесь жареных специй, свежей зелени и чего-то терпкого, почти пьянящего. Всё выглядело так, будто приготовлено не руками поваров, а по какому-то древнему ритуалу — идеально выверенная температура, ни грамма лишнего жара. Еда казалась не просто пищей, а действом. Возле каждой тарелки лежали аккуратно разложенные приборы — длинные, тонкие, разные по форме и назначению. Мелания вглядывалась в них, словно в ребус, который пока не поддавался разгадке. Она знала лишь, как обращаться с ножом, вилкой и ложкой — и то, не с такими утонченными.

Забавно. Иногда мы с мамой ели разогретую в микроволновке пиццу прямо из коробки. А теперь я сижу тут, как будто всю жизнь училась в элитных заведениях.

Она не чувствовала стыда. Наоборот — странную решимость.

Видимо, пришло время научиться. Без страха. Без попыток казаться лучше.

Моргана слегка подняла руку — и слуги разлили вино в высокие бокалы, точно под её внимательным взглядом. Перстни на её пальцах отбрасывали маленькие огоньки. Она смотрела на Меланию с теплом, но в этом взгляде сквозило что-то оценивающее, проникающее.

— Ты очень похожа на неё, — сказала Моргана, не уточняя на кого. — Те же глаза. Та же… уверенность.

— Вы говорите о моей бабушке? — уточнила Мелания, отставив бокал.

— О, конечно. Лилит была женщиной редкого склада. Мы с ней… долго учились друг у друга. Она часто говорила, что знание — это ключ, но не каждый знает, что им открывать.

Мелания чуть подалась вперёд.

— Мама рассказывала мне о бабушке.

— Могу я узнать, что именно? — поинтересовалась Моргана.

— Лилит много убивала, была очень жестокой. Хотела забрать меня у мамы.

На лице Морганы не промелькнуло ни единой эмоции. Мелания мысленно сделала вывод.

Моргана хорошо держит лицо. Она такая аристократичная — её, наверное, сложно вывести из себя.

— Долорес не изменилась — всё такая же выдумщица, — разочарованно произнесла Моргана.

— Что вы хотите этим сказать?

Торн с интересом наблюдал за происходящим, молча пережёвывая пищу, боясь спугнуть бабушку и Меланию. По его выражению было заметно, что он немного в шоке. Моргана сделала глубокий вдох.

— Твоя мама, видно, не сказала тебе всего. Лилит может и была для кого-то пугающей, жестокой, но это не так. Она была очень доброй и сильной, а у кого сила — того боятся. Ты многого ещё не знаешь, но это не страшно.

— Я знаю, что вы ведьма.

Моргана округлила взгляд.

— А я и не скрывала, — чуть улыбнувшись произнесла Моргана.

— Для чего вы позвали меня на ужин? Не просто же так…

— Дело вот в чём: я знаю, что тебе нужны ответы, но не буду лукавить — у меня тоже есть своя выгода.

Мелания не стала уточнять. Что-то подсказывало — ответ она всё равно не услышит. Но мысль о «выгоде» засела в голове, как заноза.

— Я хочу пригласить тебя на обучение. Я бы этого хотела — Лилит бы хотела.

Прекрасный ход. Я не знала свою бабушку, а Моргана — да. Ради ответов можно согласиться, но нужно быть осторожной. Главное — не позволить ей воспользоваться моей неосведомлённостью о прошлом. Нужно держать голову на плечах.

Торн смерил Меланию пронизывающим взглядом. Моргана тем временем спокойно доедала утку, будто ничего не происходило.

Не понимаю… Что это за взгляд? Он хочет, чтобы я согласилась? Может предостерегает? Прости, Торн, мы слишком мало знакомы, чтобы я понимала твои намёки.

— Я согласна, — решительно произнесла Мелания.

Моргана одобряюще кивнула.

— Вот и славно. Тебе нужно будет собрать вещи, комнату мы подготовим.

— Подождите! Я буду жить у вас? В этом доме?

— Конечно, детка. Ты же не думала, что каждый день будешь проделывать такой путь туда и обратно? Тем более — некоторые виды обучения нужно выполнять ночью.

— Сколько мне нужно будет учиться?

— Ты — внучка могущественной ведьмы. Тебя будут обучать сильнейшие из ковенов. Тебе будет предоставлена наша семейная библиотека, в которой находятся редкие магические книги. Думаю, за год управимся.

— Что я скажу маме? Сейчас она на отдыхе, но вернётся точно раньше, чем я закончу обучение.

— Детка, что-то мне подсказывает, что ты уже знаешь ответ на свой вопрос.

Мелания задумалась.

Действительно. Как только мне предложили переехать, я всё решила. Но сработает ли?

— Вы правы. Спасибо за ужин.

Наконец Торн позволил себе сказать что-то, хоть и закатывая глаза:

— Привыкай. Мы часто будем сидеть за этим столом.

Спустя некоторое время Мелания шла домой. Торн предлагал проводить её, но она хотела побыть одна — наедине со своими мыслями.

Получается, мне придётся обманывать маму. Мама ведь тоже обманула — это будет справедливо. Если бы я сказала ей правду, она бы в жизни, на пушечный выстрел, не подпустила меня к ведьмам. На кого оставить дом? Могу ли я попросить Аарона? Ему мне тоже придётся врать? Или смогу сказать правду? До приезда мамы можно приходить на выходные. Буду держать всё под контролем. Я справлюсь.

Придя домой, Мелания взяла телефон, чтобы написать Аарону: «Ужин прошёл хорошо. Я дома. Добралась без происшествий. Как ты? Завтра встретимся?»

Ответ пришёл не сразу. Мелания успела переодеться в пижаму, умыться, несколько раз пройтись около зеркала и оглядеть себя со всех сторон. Собрала нужные вещи в чемодан. Мелания уже лежала в кровати, репетировала заготовленный текст для мамы, когда ей пришёл ответ от Аарона: «Я в порядке. Рад, что ты добралась. Позвони, как проснёшься. Увидимся.»

Мелания улыбнулась краем губ, положила телефон на прикроватную тумбочку и уснула. Она и не догадывалась, что в её доме кто-то был.

Часть 2: Посвящение

Глава 5: Порог

Ночь стояла неподвижно. Воздух был густым. Мелания проснулась — или ей только показалось. Глаза были открыты, но взгляд оставался пустым. Она не понимала, спит ли или её ведёт кто-то. Тело двигалось само. Медленно, без звука, она встала с кровати и вышла из комнаты. Дом был тих, будто вымер. Ни одного скрипа, только её дыхание. Мелания дошла до спальни матери, остановилась у кровати и опустилась на пол. Движения были точными, отстранёнными, словно она повторяла что-то заранее известное. Мелания залезла под кровать, будто пряталась от кого-то. Пальцы хаотично блуждали по полу — искали. Наконец, нашли небольшой зазор между досками. Она зацепила край ногтем указательного пальца, и половица поддалась. Под кроватью, в узком пространстве, что-то блеснуло. Подвеска. На цепочке висел камень тёмно-синего цвета с чёрными вкраплениями — как ночное небо в безлунную ночь. Он был холодным и удивительно тяжёлым. Мелания вынула находку, вернула доску на место и, всё ещё словно во сне, прошла в свою комнату. Положила подвеску на тумбочку, легла на кровать и заснула почти мгновенно.

Она проснулась от света. Комната казалась непривычно тихой. В голове — туман, ощущение, что снилось что-то странное. Едва уловимые образы: полумрак, комната матери, холод под пальцами. Мелания потянулась, перевернулась на бок — и замерла. На тумбочке лежала подвеска. Та самая. Сон исчез мгновенно. Мелания резко села. Сердце забилось чаще. Она взяла камень в руки — тёмно-синий, с чёрными прожилками, будто в глубине его клубился дым. Старый, тяжёлый, слишком красивый, чтобы быть простой безделушкой. Он был похож на реликвию.

Меня тянуло к нему. Камень выглядит очень дорого. Почему моя интуиция не даёт мне покоя? Значит, эта вещь важная. Стоп. Где я его взяла? У мамы в комнате! Под кроватью. Точно!

Мелания вскочила, поспешила туда и, уже при утреннем свете, повторила ночные движения. Доска действительно поддалась. Тайник.

Чей это тайник? Мама знает о нём? Может это тайник бабушки? Мама всю жизнь чего-то боялась, не говорила мне о магии — рассказала только недавно. Моргана говорила за ужином, что моя мать выдумщица. Рассказала бы она мне о тайнике? Нет, не рассказала бы.

Мелания провела рукой по доске, закрыла тайник, выдохнула и вернулась к себе. В комнате было прохладно — осень напоминала о себе. Меланию слегка знобило. Она надела свободные тёмные штаны с глубокими карманами и свитер, тёплый, чуть грубоватый на ощупь. Волосы заплела в небрежную косу.

Подвеска лежала на столе. Мелания взяла её, подержала на ладони. Камень будто пульсировал лёгким теплом.

— Побудь пока со мной, — сказала она вполголоса и убрала подвеску в карман.

Нужно позвонить Аарону.

Внезапно что-то упало на кухне. Затем послышался лязг посуды, скрип дверцы, шаги. Мелания застыла. В доме больше никого быть не должно. Она медленно подошла к письменному столу, открыла ящик и взяла канцелярский нож. Сердце било в висках. Каждый вдох был громче шагов. Тихо, стараясь не шуметь, она вышла в коридор и начала спускаться по лестнице. Звуки становились отчётливее — кто-то возился с посудой, передвигал и швырял стулья. Мелания почти дошла до кухни, когда под ногой предательски скрипнула половица. На мгновение всё застыло. Потом — резкий шум, звон, и звук, будто кто-то выпрыгнул в окно. Мелания бросилась вперёд. На кухне был беспорядок: открытые шкафы, перевёрнутые стулья, окно настежь, только ветер шевелил занавеску. Она быстро осмотрела стол, полки, проверила — ничего не пропало. Всё на месте. Мелания достала телефон. Пальцы дрожали, но набирали номер Аарона.

— Аарон… — выдохнула она, когда он ответил. — Кто-то был у меня дома. Всё перевёрнуто.

— Не паникуй, — ответил он ровно, но в голосе слышалось напряжение. — Я скоро буду.

Не прошло и получаса, как в дверь постучали. Мелания почти сразу узнала этот ритм — сдержанный, но настойчивый. Аарон. Она распахнула дверь — и он сразу обнял её.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Мелания кивнула, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение.

— Кажется, да. Просто… я услышала шум, а потом всё стихло. Когда зашла на кухню — там был полный хаос.

Она повела его за собой. На кухне по-прежнему царил беспорядок. Аарон молча оглядел всё вокруг.

— Что это вообще значит? — пробормотал он. — Зачем кому-то понадобилось залезать к тебе в дом?

Мелания пожала плечами, хотя внутри всё холодело.

— Не знаю. Ничего не пропало.

— Может, кто-то что-то искал… — он замолчал, заметив, как Мелания сжала кулаки. — Эй, всё хорошо. Я рядом.

— Тебе не кажется, что в последнее время происходит слишком много событий? Мои сны, пожар в библиотеке, теперь это…

— Да, это сложно списать на совпадения.

— Боюсь, ты уже жалеешь, что связался со мной. Я не обижусь, если решишь уйти.

— Я не оставлю тебя одну, — сказал он после паузы. — Может, мне пожить у тебя немного? Чтобы… быть рядом, если вдруг что.

Она усмехнулась.

— Чтобы быть рядом, — повторила она.

Мелания на секунду задумалась, потом вздохнула.

— Мне предложили переехать. Будут обучать магии. Я согласилась.

Аарон приподнял брови.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Хочу. — Она посмотрела ему прямо в глаза.

Он молчал несколько секунд, будто взвешивая каждое слово.

— Хорошо. Кто будет следить за твоим домом…

— Вот, — Мелания опередила его. — Я как раз хотела попросить тебя остаться здесь, пока меня не будет.

— Меня?

— Кого ещё? — Мелания улыбнулась едва заметно. — У меня никого нет, кому я могла бы доверить дом.

Печально. У меня действительно никого нет. Были подруги в школе, а толку? Если я и находила подругу, то обязательно появлялась ещё одна. Так я и оставалась всегда лишней. Меня никогда не выбирали, а дружить с парнями мне не хотелось — либо разные интересы, либо намёки на романтику.

— Конечно, — сказал он. — Я останусь здесь. Буду следить за домом.

Мелания кивнула, чувствуя, как на душе становится чуть спокойнее.

— Я буду приезжать на выходные.

— Тогда давай проводить выходные вместе, — предложил он.

Она улыбнулась.

— А родители не будут против?

— Нет, — он пожал плечами. — У нас нормальные отношения. Я уже взрослый, сам решаю, где жить. Тем более, если есть причина.

Мелания отвела взгляд, но в уголках губ промелькнула лёгкая улыбка.

— Спасибо, Аарон.

— Не благодари. Просто… будь осторожна.

Они вместе начали убирать кухню. Мелания собирала посуду и расставляла её по шкафчикам, а Аарон поднимал с пола перевёрнутые стулья.

— Можно вопрос? — сказал он после короткой паузы. — Почему я? Почему не кто-то другой?

— В смысле?

— Ну, — он пожал плечами, — дом — это всё-таки личное пространство. Пустить жить кого-то, кого ты знаешь не так давно… смело.

Мелания немного опустила глаза.

— Потому что больше некого… Я же говорила.

— Не поверю, что у тебя нет друзей.

— Когда-то были. Но с детства как-то… не складывалось. Всегда находилась подруга получше меня.

Она сделала паузу, потом добавила:

— С мальчиками дружить не получалось — в основном со мной хотели отношений.

— Почему я не удивлён?

— Вот… а я о чём, — разочарованно сказала Мелания.

— У тебя не было отношений?

— Быстро же ты подобрался к моей личной жизни, — саркастично заметила Мелания. — У меня были отношения, но без глубины — поверхностные. В какой-то момент я поняла, что не могу встречаться с парнями, с которыми не могу дружить. Понимаешь?

— Кажется, да. В романтических отношениях на первом месте у тебя стоит дружба?

— Я не расставляю по местам. Для меня важно всё в совокупности.

— Назови главные составляющие для отношений, помимо дружбы.

— Понимание. Страсть. Уважение. Принятие.

— Хорошо. Запишу это в свою тетрадь наблюдений и изречений Мелании. Как станешь крутой, известной ведьмой буду всем рассказывать и показывать сборник твоих цитат, а как деньги закончатся буду продавать, — шутя говорил Аарон.

— Да, вынуждена заметить, вы очень меркантильны, Аарон Блэквелл.

Аарон вытер руки и тихо сказал:

— Знаешь, у меня тоже нет друзей. Не потому, что я не хочу. Просто не срослось.

Мелания посмотрела на него.

— Выходит, мы похожи.

— Выходит, да.

Прошло несколько часов. Мелания показала ему, где что лежит: где полотенца, где чай и всё прочее. Она постелила ему на диване в гостиной, на первом этаже — аккуратно, по-домашнему. Пока Аарон спускал чемоданы по лестнице, Мелания собирала последние мелочи. Вещей оказалось немного — два чемодана и дорожная сумка. Всё это время её не отпускала мысль о подвеске.

Что мне с ней делать? Оставить тут или взять с собой? Два варианта не внушают доверия. Брать с собой — опасно, еду в дом к незнакомым людям, оставлять тут — глупо, вдруг, кто-то опять заберётся. Но тут будет Аарон. И что? Что ему помешает найти и забрать подвеску? Он доказывает действиями, что ему можно доверять — не давит на меня, всегда рядом, переживает. Может пора доверится ему по-настоящему? Ну… доверяю я Аарону точно больше, чем Моргане и Торну. Решено! Я выбираю глупый поступок. На опасный у меня нет сил.

Мелания тихо прошла в комнату матери и аккуратно вернула камень в тайник. Спустилась вниз по лестнице.

— Так, — Аарон поставил чемоданы у входа. — Кажется, всё. Может, я тебя провожу?

Мелания хотела ответить, но в этот момент в дверь постучали.

— Не нужно, — сказала она, направляясь к двери. — Меня проводит Торн.

Дверь открылась — и Торн, в духе своего характера, вошёл без лишних церемоний.

— Готова? — коротко бросил он.

Мелания кивнула. Аарон встал, подошёл ближе.

— Привет, я Аарон. — Он протянул руку.

Торн посмотрел на него свысока, не ответил и даже не сделал вида, что собирается пожать руку. Мелания заметила это мгновенно.

Неуважительно. Грубо. И неудивительно.

— Это мои вещи, — сказала она, указывая на чемоданы.

Торн взглянул на них, потом на неё.

— Думал, будет больше.

Он взял чемоданы, вышел, не дожидаясь приглашения. Мелания выдохнула, пытаясь сгладить неловкость.

— Не обращай внимания. Воспринимай его… как душевно больного человека — тихо сказала она.

Аарон усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень раздражения.

— Да, впредь так и буду его воспринимать.

Когда Торн вернулся, между ними повисла тяжёлая пауза. Парни обменялись взглядами — короткими, но ёмкими.

Хоть я и недостаточно знаю Торна, но могу видеть разницу. В Аароне виден стержень, сила, агрессия, которую тяжело заметить на первый взгляд. Торн же смотрит пренебрежительно, почти равнодушно. Смотрит на Аарона, как на маленькую букашку, которая не достойна его внимания. На самом деле, Торн действительно не производит впечатление дружелюбного человека, а Аарон наоборот — всегда пытается из кожи вон лезть.

— Я поехала, — сказала она, поворачиваясь к Аарону. — Увидимся на выходных.

— Береги себя.

Торн уже стоял у машины. Аарон проводил их взглядом, пока автомобиль не скрылся за поворотом. В его глазах оставалось что-то не высказанное — тревога и то самое чувство, когда хочешь что-то сказать, но уже поздно.

Торн и Мелания ехали в машине молча. Иногда она чувствовала его взгляд — короткий, внимательный, будто оценивающий, — но не поворачивалась. Сидела, глядя в окно, позволяя мыслям блуждать.

Мой путь в мир магии начнётся с вранья… круто. Придётся врать всем. Смогу ли я? Смогу ли обучиться магии, найти ответы? Смогу ли врать маме? Все вокруг твердят, что нужно верить в себя — но как? Я могу сделать видимость. Пока этого будет достаточно. Кто знает, с чем мне придётся столкнуться.

Волнение не отпускало, хотя она старалась не придавать ему значения. Через некоторое время автомобиль замедлил ход и остановился.

Водитель уже собирался выйти, чтобы открыть двери и помочь с чемоданами, но Торн негромко сказал:

— Оставайся. Я сам.

Водитель кивнул и остался на месте. Торн вышел первым, обошёл машину и направился к двери Мелании. Но она, не задумываясь, уже открыла её сама и вышла наружу. Он остановился на полушаге, глядя на неё с откровенным удивлением.

— Обычно… — начал он, — люди ждут.

Мелания закрыла дверь и повернулась к нему.

— Я сама в состоянии открыть себе дверь, — язвительно ответила она. — Не утруждайся.

В уголке его губ дрогнула усмешка.

— Мне больше никогда не проявлять к тебе вежливость?

— Как хочешь, — пожала плечами Мелания. — Переживу это без особых травм.

Он хмыкнул, явно развеселённый.

— Ты сегодня другая. Кто тебя так раззадорил?

— Аарон, — ответила она.

Торн ничего не сказал, только закатил глаза, качнул головой и взялся за её чемоданы. Они направились к дому. Особняк возвышался — тёмный, массивный, словно вырастающий из самой земли. У входа их уже ждали слуги. Двери распахнулись без единого звука, чемоданы тут же подхватили и понесли внутрь. В холле их встретила Моргана. Она выглядела безупречно, как всегда — спокойная, собранная, с лёгкой, почти формальной улыбкой.

— Вы добрались без происшествий? — спросила она мягко, словно это было не просто вежливостью, а обязанностью.

— Да, — ответил Торн. — Всё в порядке.

Моргана перевела взгляд на Меланию.

— Рада это слышать. Надеюсь, дорога не утомила тебя.

— Нет, — ответила Мелания. — Всё прошло спокойно.

— Прекрасно. — Моргана сделала лёгкий жест рукой. — Твоя комната на третьем этаже. Рядом с Торном. Так будет удобнее.

Мелания вопросительно посмотрела на неё.

— В процессе обучения тебе может понадобиться помощь, — спокойно продолжила Моргана. — Некоторые ритуалы требуют присутствия наставника. Близость комнат избавит от лишних сложностей.

Она улыбнулась чуть теплее.

— Мне, к сожалению, нужно отлучиться по делам, но я скоро вернусь. У тебя будет время разместиться и осмотреться.

Моргана кивнула им обоим и направилась прочь.

Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Мелания вдруг поймала себя на странном ощущении. Дом словно изменился. Или, скорее, изменилось её восприятие. Воздух казался плотнее, шаги — тише. Она чувствовала что-то кожей, телом, глубже — будто дом начал её замечать. Комната встретила тишиной. Большая кровать с балдахином, камин, старинное кресло, широкое окно и тяжёлые шторы, которые при желании могли полностью отрезать свет.

То, что нужно. Если обучение окажется изматывающим, можно будет отсыпаться днём.

Она подошла к массивному дубовому шкафу, аккуратно разложила вещи, затем остановилась перед большим винтажным зеркалом в позолоченной раме. В отражении Мелания выглядела иначе — не чужой, не случайной. Интерьер словно подходил ей. Будто она всегда должна была оказаться здесь.

Спустя время она лежала на кровати, погружённая в свои мысли.

На днях позвоню маме — надо как-то объяснить, почему меня не будет дома целый год.

В дверь постучали. Мелания приподнялась на кровати.

— Входите.

Дверь открылась, и в комнату зашёл Торн. Он выглядел собранным, почти отстранённым — таким, каким она видела его чаще всего.

— Бабушка будет занята ещё долго, — сказал он без предисловий. — Она попросила меня немного ввести тебя в курс дела. Объяснить, чем тебе предстоит заниматься. Если будут вопросы — задавай.

Мелания кивнула и села, опираясь на край кровати.

— В первое время обучение будет… базовым, — продолжил он. — Ты начнёшь с теории. История ведьм, ковенов, принципы работы с энергией. Потом — практика. Простые вещи: травы, зелья, работа с предметами, концентрация. Ничего сложного. Много повторений. Много дисциплины.

— И это всё? — уточнила она.

— Это — после, — коротко ответил Торн. — Сначала другое.

Он сделал паузу, словно проверяя, готова ли она слушать дальше.

— Этой ночью тебе нужно будет пройти несколько испытаний.

Мелания нахмурилась.

— Испытаний?

— Да. Тебя введут в магический транс. Это похоже на глубокий сон или кому, но сознание при этом остаётся активным. Ты будешь… внутри себя.

— И что именно мне придётся делать? — спросила она.

Торн покачал головой.

— Я не знаю.

— В смысле?

— Испытания всегда разные. Они зависят от человека. Его страхов, мыслей, боли, сомнений. У тебя будут свои.

Её это не успокоило.

— Звучит слишком… расплывчато.

— Так и есть, — спокойно ответил он. — Я не собираюсь тебя успокаивать. Не хочу врать. Испытания могут быть болезненными. И физически, и морально. Не каждая ведьма выходит из них прежней.

Мелания сглотнула.

— Но все через это проходят?

— Все, у кого есть сила, — кивнул Торн. — Это необходимо, чтобы пробудить её. Всё остальное обучение потом будет спокойным. Даже скучным, если честно.

Она опустила взгляд, на секунду задумалась — и всё же сказала:

— У меня нет выбора.

— Есть, — поправил он. — Но ты его уже сделала.

Он взглянул на часы.

— Тебе нужно подготовиться. Я принесу одежду.

Торн вышел, а через несколько минут снова постучал и вернулся с аккуратно сложенной одеждой в руках.

— Надень это, — сказал он, кладя вещи на кресло. — Штаны, футболка. Обувь не нужна. И никаких украшений.

— Почему?

— Ты должна чувствовать всё кожей. Никаких преград между тобой и реальностью. Это важно.

Торн направился к двери, но остановился.

— И ещё, — добавил он, не оборачиваясь. — Когда сила проснётся, ты можешь измениться. Либо всё внутри станет другим… либо ты останешься прежней. Это тоже нормально.

Он посмотрел на часы.

— У тебя есть время до десяти вечера. Сейчас три.

Торн вышел из комнаты. Дверь закрылась за ним почти бесшумно. Мелания этого уже не видела, но, задержавшись в коридоре всего на мгновение, он всё-таки обернулся. Его взгляд скользнул по двери — коротко, внимательно, с тем самым беспокойством, которое он так старательно прятал весь разговор. Потом он развернулся и ушёл.

Мелания осталась одна. Она переоделась, подошла к зеркалу, заплела волосы в тугой низкий хвост. Долго смотрела на своё отражение, пытаясь понять, увидит ли там себя прежнюю после испытаний или уже кого-то другого. Потом легла на кровать — просто чтобы подумать. Мысли путались. Испытания. Сила. Мама. Дом. Она не заметила, как уснула. Мелании ничего не снилось. Только темнота — плотная, без образов и мыслей. Стук в дверь выдернул её из сна. Она открыла глаза, приподнялась и увидела Торна, стоящего в проёме. Перевела взгляд к окну — за стеклом было уже темно.

— Доброе утро, соня, — произнёс он с привычной насмешкой.

Мелания никак не отреагировала.

— Нам пора, — добавил он уже серьёзнее.

Она молча поднялась, и они вышли из комнаты. Спускаясь вниз, Мелания ощущала странное напряжение. На первом этаже Торн остановился у узкого коридора, где стоял невысокий шкаф с книгами. Он отодвинул его в сторону, и за шкафом открылся проход. Мелания замерла.

— Сколько таких ходов в доме?

— Один, — ответил Торн, не оборачиваясь.

Она кивнула.

Точно врёт. Чего я ожидала? Конечно, в первый день мне всё расскажут и покажут, раскроют все свои тайны. Интересно, где у них ещё могут быть такие проходы?

Они начали спускаться вниз по узкой каменной лестнице. Стены были холодными, грубыми, сложенными из старого камня. Воздух становился всё тяжелее с каждым шагом. Подвал представлял собой одну большую комнату — тёмную, холодную, почти пустую. По кругу стояли факелы, их пламя отбрасывало неровные тени на стены. В центре комнаты лежало чёрное одеяло — тонкое, расстеленное прямо на каменном полу.

— Ложись, — сказал Торн.

Мелания подошла и легла на одеяло, чувствуя, как холод камня всё равно пробирается сквозь ткань. Через несколько мгновений в подвал спустилась Моргана. В руках она держала маленькую стеклянную пробирку с тёмной жидкостью. Подойдя ближе, она протянула её Мелании. Мелания приподнялась, чтобы было удобнее, повертела пробирку в пальцах и спросила:

— Как долго это продлится?

— Зависит от тебя, — ответила Моргана спокойно. — Некоторые проходят испытания за час. Другие… — она сделала паузу, — не просыпаются по несколько суток. До трёх дней.

Мелания сжала пробирку сильнее. Мысль о том, что она может пролежать здесь так долго, сдавила грудь. Она не знала, справится ли. Но где-то глубоко внутри появилась слабая, почти неуловимая уверенность — надежда, что она сможет проснуться раньше. Мелания выпила зелье и легла обратно. Повернув голову, Моргана посмотрела на Торна.

— Торн, твоя энергетика будет мешать нам. Я хочу, чтобы ты вышел.

Он приподнял бровь.

— С чего ты взяла, что чувствуешь мою энергетику? Может, это Мелания.

Моргана медленно повернулась к нему.

— У меня достаточно опыта, чтобы это определить, — сказала она холодно.

— И сейчас напряжение исходит не от неё.

Тон был сдержанным, но жёстким. Торн закатил глаза и направился к выходу. Мелания уловила их короткий обмен взглядами и подумала, почему он так напряжён, но не успела развить эту мысль. Она услышала шаги — и поняла, что он ушёл. В этот момент по её телу разлился холод. Не внешний — внутренний. Такой, словно под кожу медленно вживляли лёд. Мелания начала дрожать, затем её тело свело судорогами. Боль стала невыносимой, холод обжигал сильнее огня. Она не знала, посинели ли у неё губы — но чувствовала это. Моргана начала читать заклинание. Низким голосом, размеренно, обращаясь к чему-то древнему и чуждому. Мелания больше не могла сопротивляться. Темнота накрыла её снова.

Глава 6: Слуга предков

Мелания открыла глаза. Поначалу ей показалось, что испытания уже закончились. Мысли были простыми и почти успокаивающими.

Это всё? Почему не чувствую изменений? Наверное, я ничего не помню.

Она лежала там же, где и уснула — на холодном каменном полу, на чёрном одеяле. Всё выглядело слишком знакомо. Она медленно села, поправила на себе одежду и осторожно поднялась на ноги. Сделала шаг в сторону выхода — и остановилась. Она не слышала собственных шагов. Вообще ничего не слышала. Ни дыхания. Ни движения ткани. Ни звука своего тела в пространстве. Сердце пропустило удар. Мелания нахмурилась и решила проверить самое очевидное. Она открыла рот, чтобы позвать кого-нибудь, выкрикнуть хоть слово — и в этот момент поняла: звука нет. Совсем. Тишина была абсолютной. Страх подкрался незаметно, как холод, который сначала кажется терпимым, а потом сковывает изнутри. В груди неприятно сжалось.

Нет! Я ведь выросла. Я давно не боюсь этого.

Но тело не соглашалось. В детстве она панически боялась тишины. Просила включать музыку, читать книги перед сном, оставлять свет, чтобы слышать звук работающей лампочки. Мама делала это с раздражением, неохотно, будто выполняла неприятную обязанность. Тогда Мелания верила, что просто перерастёт этот страх. Со временем он действительно ушёл, но как выяснилось — не до конца.

Она вышла из подвала, надеясь встретить хоть кого-нибудь. Дом оказался пустым. Комнаты — безжизненными. Ни шагов, ни голосов, ни скрипов. Она бродила по коридорам, поднималась и спускалась по лестницам, теряясь во времени. Минуты или часы — она не знала. Это пугало ещё сильнее. В конце концов она решила выйти наружу. Город был таким же пустым. Ни людей. Ни животных. Ни ветра. Тишина следовала за ней, как тень. Она шла и шла, пока не оказалась у собственного дома. Внутри — всё на своих местах. Она проверяла комнаты одну за другой, пока не вошла в свою спальню.

Если я в своём подсознании, значит, всё здесь — такое, каким я это помню.

Она подошла к записям бабушки. Начала листать. Страницы были пусты.

Я не удивлена. Моё подсознание не может помнить всё досконально, особенно — зашифрованные тексты.

Она перелистывала дальше — и вдруг остановилась. На целом листе была одна единственная фраза: «Ты и есть весь этот мир». Мелания замерла. Внутри что-то щёлкнуло.

Неважно, кто рядом. Неважно, что вокруг. Если я есть — мир существует. Тишина больше не должна меня пугать. Она должна стать источником силы.

Мелания медленно подошла к окну, задёрнула шторы. День был пасмурным, свет всё равно пробивался — но теперь его не стало. Она легла на кровать. Закрыла глаза. Прислушалась к тишине. Сначала стало страшно. Руки задрожали. В груди поднялась паника. Но она сделала глубокий вдох. Потом выдох.

Мне нужно пройти это. Мне нужно доказать самой себе, что я достойна силы.

Она позволила тишине быть. И уснула.

Когда Мелания открыла глаза снова, она сразу поняла — первое испытание пройдено. Она стояла в больнице. Люди суетились, врачи спешили по коридорам, но никто её не видел. Она была призраком.

Это не просто так. Мне нужно что-то увидеть. Что-то важное.

Она подошла к регистратуре. Женщина листала журнал, и Мелания успела заметить запись: «Долорес Мон. Палата №13». Сердце сжалось. Она посмотрела на календарь. 13 июля. Её день рождения. Мелания бросилась к палате, но замерла в коридоре. На лавочке сидела женщина. Она узнала её сразу — по фотографиям.

Бабушка! Это точно она. Родинка под правым глазом. Та самая. Я чувствую, как она нервничает.

Мелания села рядом и, сама не понимая зачем, взяла её за руку. Но Лилит сжала пальцы в ответ. Посмотрела на неё — с теплом.

— Ты… — прошептала Мелания. — Ты меня видишь?

Ответить бабушка не успела. В палате поднялась тревога. Врачи побежали внутрь, Лилит увели следом. Мелания попыталась встать — и не смогла. Тело будто приросло к скамье. Она слышала шум. Видела, как врачи выносят каталку. И на ней — Лилит.

Минуту назад она была жива. Иногда не верится, что такое возможно. Перед тобой сидит человек — здоровый, улыбающийся, — а через мгновение его уже нет. Я знала, что бабушка умерла, когда я родилась, но, если это не моё искажённое подсознание, а реальность — что-то здесь не так.

Мир дрогнул. Пространство вокруг Мелании словно треснуло, как стекло. И в следующий момент она уже была в другом месте. Снова дома. Погода была сказочная. За окном снег падал крупными хлопьями. В комнате — двенадцатилетняя Мелания, сидящая за уроками. Она помнила этот вечер.

Прошу, не надо. Мелания, если ты меня чувствуешь, если слышишь мои мысли, не выходи из комнаты.

Но девочка не слышала её. Она вышла в коридор, побежала на кухню к маме, чтобы отпроситься ненадолго погулять. Взрослая Мелания шла следом, задыхаясь от подступающих слёз. Она остановилась у стены, не желая отвлекать Долорес от телефонного разговора. Донёсся голос матери с кухни:

— Я никогда не полюблю её.

Мир раскололся. Девочка медленно отступила, развернулась и убежала в свою комнату. Взрослая Мелания осталась стоять.

Может, она говорила не обо мне. Может, это просто совпадение. Но детская интуиция подсказала мне иное.

Мелания никогда не спрашивала. Никогда не уточняла. Просто жила с этой болью. Она села на лестницу. Воздух стал холоднее. Слёзы подступили — но Мелания не позволила им выйти. Закрыла глаза. И снова провалилась во тьму.

Теперь она висела. Руки и ноги были закованы цепями. Перед ней — огромное зеркало. Из отражения на неё смотрела другая она. Холодная. Жестокая. Мелания начала всматриваться в него сильнее, вгрызаясь взглядом.

Неужели я так выгляжу? Нет. Это не я.

Отражение освободило себя от цепей и вышло из зеркала. Взмахнув пальцами, другая Мелания создала нож и без колебаний поднесла его к её шее.

— Ты слабачка, — сказала она. — Жалкая версия меня.

— Может, уберёшь нож? — спокойно ответила Мелания. — Это не игрушка.

— Ты — игрушка.

Диалог был острым, злым. Металл впивался в кожу.

Что ей нужно от меня? Ещё чуть-чуть — и она проткнёт мне шею. Сомневаюсь, что мне будет щекотно.

— С чего ты решила, что я для тебя игрушка?

— С того… что ты жалкая версия меня!

— Ты это уже говорила. Сказать больше нечего?

Другая Мелания убрала нож от её шеи и начала небрежно вертеть его в руках.

— Думаешь, я не сделаю тебе больно? Мне это не составит особого труда.

— Тогда делай, а то только треплешься.

Она обошла её и встала сзади, со спины, делая несколько хаотичных неглубоких порезов. Настоящая Мелания стиснула зубы. Боль разливалась по всему телу.

Слишком она самодовольная — не услышит моих криков!

Она снова обошла её и встала лицом к лицу.

— Придадим тебе красок, слишком бледная. Где тебя ещё порезать? Мест много, выбрать будет трудно.

— Предоставлю этот выбор тебе. Или что? С фантазией туго?

Когда нож вошёл в вену почти до кости, боль была ослепляющей.

Беру свои слова назад!

Мелания громко закричала.

— Вот и голос прорезался. Ты мне чуть не наскучила.

Другая Мелания продолжала всаживать нож глубже, проворачивая его, а спустя мгновение выдернула нож и кинула на пол. Кровавые струйки стекали на ключицу и грудь. В глазах Мелании образовалась пелена — она понимала, что скоро начнёт терять сознание.

Ходит вокруг меня, ухмыляется, как хищница. Вдруг я больше не проснусь? Стоп! Думай логически, Мелания. Это всё метафора. Она моё отражение.

— Если ты меня порезала, то и я тебя порезала.

Другая Мелания закричала. Из её руки полилась кровь.

— Если я в цепях — значит, и ты тоже.

Мелания на секунду закрыла глаза. Когда открыла — отражение уже весело висело в цепях.

— Я не слабачка! Слабачка здесь только ты.

Мелания всадила нож в сердце отражения. Тело обмякло. Она быстро сорвала кусок ткани с её тела, прижала ткань к ране, подняла руку выше уровня сердца и туго перетянула предплечье, останавливая кровь. Давление сработало. Кровь начала замедляться. Она села на пол. И вдруг — страх исчез.

Я готова.

Магия поднялась внутри неё — от пальцев к сердцу, от сердца к голове, и звон в ушах усилился. На секунду всё исчезло — дыхание, звук, свет, мысли. А затем Мелания резко вдохнула. Она открыла глаза. Перед ней стояла Моргана.

— Вытри, — сказала она и протянула платок.

Кровь была настоящей.

— Сколько я спала? — спросила Мелания.

Вдруг я особенная, и она сейчас скажет мне это. Меня будут уважать и бояться. Я смогу стать самой могущественной ведьмой.

— Шесть часов, — ответила Моргана.

Ну ладно. Мечтать не вредно.

— Тебе нужен отдых. Прими ванную с морской солью, я специально попросила слуг оставить её у тебя в комнате. Могу распорядиться, и тебе принесут поесть прямо в комнату.

— Спасибо, но я не голодна.

— Хорошо. Позже обсудим твои успехи. До встречи.

Мелания с трудом дошла до комнаты, приняла ванну, легла на кровать и уснула. Она не услышала, как позже в комнату вошёл Торн. Он убедился, что с ней всё в порядке и тихо покинул помещение.

Темнота — вязкая, тёплая, ласковая. Мелания проваливалась в неё медленно, будто кто-то осторожно укладывал её глубже, слой за слоем. Тело отдыхало, но разум не отпускало. Потом — знакомое ощущение. Она стояла посреди пустого пространства. Ни стен. Ни неба. Ни земли. Только серый, бесконечный фон, как туман без начала и конца. И люди. Снова люди в мантиях. Один. Двое. Потом десятки. Они выходили из тумана молча, останавливались на расстоянии вытянутой руки и смотрели на неё. Мелания знала этот сон.

Он снится мне снова.

Они подняли руки. Пальцы вытянулись в её сторону. И тогда люди заговорили хором.

— Слуга предков.

Слова не звучали — они давили. Проникали под кожу, в грудь, в кости.

— Слуга предков.

Кто-то сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Круг начал сжиматься.

— Слуга предков.

Мелания попыталась сказать, что не понимает. Что она не просила этого. Что она не знает, кто они и чего хотят. Она открыла рот — но слова застряли.

— Слуга предков.

Она чувствовала, как это слово врастает в неё. Не как клеймо — как корень. Глубоко. Больно. Навсегда.

Почему я? Почему?

Она в панике закрывала и открывала глаза, в надежде увидеть что-то другое. Может, она хотела, чтобы все исчезли.

— Слуга предков.

Сон не отпускал. Он просто начинался заново. Толпа безликих людей сжимала её всё сильнее и сильнее. Мелания начала кричать. Крик перешёл из сна в реальность. Мелания плакала, прижимала к себе одеяло и вжималась в кровать. В комнату прибежал Торн. Он быстро оказался возле неё.

— Что случилось? Мелания! Мелания!

Он начал трясти её за плечи.

— Не молчи. Говори.

— Я слуга предков, — выдохнула Мелания.

Глава 7: Цена союза

Утро в доме Саттон начиналось — тихо и без спешки. Слуги двигались почти бесшумно, как тени, посуда не звенела, шаги приглушались коврами. Здесь не любили суету. Здесь любили порядок. Мелания сидела за длинным столом напротив Торна. Между ними — фарфоровая сахарница, кувшин с водой и слишком много невысказанного. Во главе стола расположилась Моргана. Перед ней уже стояла чашка с чёрным кофе, а в руках — свежая газета. Она читала, не поднимая взгляда, будто присутствие остальных было лишь фоном.

Мелания чувствовала взгляд Торна кожей. Он не был прямым, но тяжёлым, цепким — таким, от которого хочется поёжиться. Она упрямо смотрела в тарелку, делая вид, что сосредоточена на завтраке.

Не начинай. Не сейчас.

— Ты хорошо справилась, — спокойно произнесла Моргана, не отрываясь от газеты. — Испытания редко проходят так собранно.

Мелания слегка напряглась.

— Спасибо, — ответила она ровно.

Моргана отложила газету, сделала глоток кофе и только тогда посмотрела на неё.

— Какие испытания тебе достались?

Мелания на мгновение задумалась. Потом пожала плечами.

— Ничего особенного. Детские страхи. Старые травмы. Вещи, которые давно должны были остаться в прошлом.

Торн усмехнулся — коротко и беззвучно.

— Мне повезло, — добавила она. — Наверное.

Моргана смотрела на неё несколько секунд. Взгляд был внимательным, изучающим, но без давления.

— Возможно, — сказала она наконец. — Или ты просто не считаешь нужным делиться. Твоё право.

Она не стала развивать тему. Просто снова взяла газету, как будто разговор исчерпал себя. Завтрак продолжился в тишине. И именно в этот момент Моргана, между прочим, произнесла:

— Ах да. Я совсем забыла. Сегодня к нам придёт ковен «Кровные родственники».

Торн замер. Ложка в его руке остановилась в воздухе.

— Что? — он медленно поднял голову.

Моргана даже не посмотрела на него.

— Они будут ближе к вечеру. Я пригласила их заранее.

— Ты… пригласила? — в его голосе уже сквозило раздражение.

— Не изображай удивление, Торн, — спокойно сказала она.

Он резко отодвинул стул.

— Для чего?

Моргана наконец посмотрела на него поверх очков.

— Ты знаешь. Время скоро придёт.

Он усмехнулся — зло, коротко.

— Прекрасно. Спасибо, что испортила мне завтрак.

Торн встал и вышел из зала, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. Мелания машинально проводила его взглядом. Моргана же лишь на мгновение задержала взгляд в сторону двери — и тут же вернулась к кофе, будто ничего не произошло.

— Он ещё молод, — сказала она, словно оправдываясь, но в голосе не было ни капли сожаления. — Характер. Он не понимает, зачем всё это нужно.

Мелания осторожно подняла взгляд.

— Почему он так реагирует?

— Я договорилась с главой ковена. Мы старые подруги. Одна из её дочерей станет его женой.

Слова прозвучали так же спокойно, как если бы речь шла о погоде.

— Вы давно это решили? — спросила Мелания.

— Давно.

— А у ведьм… всегда так? Всё заранее определено? Или можно выбрать кого-то не из ковенов?

Моргана слегка приподняла бровь.

— Конечно, можно, — сказала она. — Но не в этом случае. Это решение высших ковенов. Союзы знати. Баланс сил. Ничего личного.

— Вы общались с предками по этому поводу? — спросила она после паузы.

Моргана улыбнулась — едва заметно.

— Разумеется.

— И… что они сказали?

— Они дали своё согласие, — ответила Моргана без колебаний. — Поэтому мы просто ждём подходящего времени. Год. Два. Не больше.

Мелания кивнула, хотя внутри всё неприятно сжалось.

Значит, даже предки могут решать за живых. Торн точно не в восторге от этого. Сколько раз я видела его с разными девицами? Может, ему пойдёт этот брак на пользу.

Завтрак подходил к концу. Моргана снова взяла газету. Разговор был окончен.

Мелания поднялась из-за стола и направилась к выходу.

Она поднялась на третий этаж почти машинально. Ноги сами привели к месту, которое Торн показывал ей в первый день — к огромному окну в конце коридора. Тогда он сказал, что отсюда лучше всего думается. Она хотела побыть одна. Просто постоять. Собрать мысли. Но, свернув за угол, Мелания остановилась. У окна уже стоял Торн. Он смотрел наружу — в лес, где осень уже вступила в свои права. Ветер раскачивал ветви, листья медленно срывались и кружились в воздухе, окрашивая пейзаж в медные, багряные и золотые оттенки. Торн выглядел задумчивым, даже отрешённым, будто весь мир за его спиной перестал существовать. Мелания собиралась развернуться и уйти. Но он уже заметил её отражение в стекле.

— Долго ты собираешься здесь стоять? — спросила она, подходя ближе.

Он даже не повернулся.

— Столько, сколько потребуется, — ответил язвительно.

Пауза.

— А ты зачем пришла? — добавил он.

— Тоже хотела постоять. Подумать.

Торн усмехнулся.

— Тогда, полагаю, раз уж ты здесь… можем постоять вместе.

Мелания встала рядом, соблюдая дистанцию. Некоторое время они молчали. Смотрели в окно. Ветер усилился, листья падали чаще.

Молчать с ним приятно. Признаю. Надо спросить, как он…

— Торн… — начала она осторожно. — Про женитьбу. Ты…

— Не хочу об этом говорить, — перебил он сразу.

Мелания чуть нахмурилась.

— Почему?

Он повернулся к ней лишь на мгновение, затем снова посмотрел в окно.

— Ты, например, почему-то не хочешь говорить о своём сне. У меня тоже есть право молчать.

— Тогда давай просто… помолчим, — сказала она тихо. — Без вопросов. Без ответов.

Он ничего не сказал. Но и не ушёл. Они стояли рядом. Двое. В одном пространстве. Лес за стеклом шумел, листья падали, небо было низким и серым. В этом молчании не было неловкости — только странное ощущение равновесия. Торн будто хотел что-то сказать. Мелания почувствовала это — по тому, как он чуть повернулся, как напряглась его спина. Но в этот момент раздался звонок. Телефон в её руке завибрировал. Аарон. Мелания невольно улыбнулась.

— Прости, — сказала она и уже отходя добавила: — Я отвечу.

Она пошла к своей комнате, прижимая телефон к уху.

— Алло?

Её голос стал мягче. Теплее. Торн остался у окна. Он смотрел не на лес. А туда, где она только что стояла.

Мелания закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Комната встретила её тишиной и мягким полумраком. Она прошла к кровати, села на край, подтянув ноги, и прижала телефон к уху.

— Ну наконец-то, — голос Аарона прозвучал сразу. — Я уже начал думать, что ты меня игнорируешь. Где ты пропадала вчера? И как ты вообще?

Она тихо выдохнула.

— Всё нормально… просто день был долгий. Очень.

— Настолько, что ты не могла ответить? — в голосе прозвучало беспокойство. — Я писал тебе несколько раз.

— Знаю. Прости, — сказала она искренне. — Я правда не могла. Тут… много всего произошло.

Он замолчал, и Мелания почти физически ощутила, как он сосредоточился.

— Рассказывай.

Она на секунду задумалась, с чего начать. Слишком многое хотелось сказать и слишком многое — оставить при себе. Но именно с ним почему-то было легче.

— Я прошла испытания, — начала она. — Они… были странными. И тяжёлыми.

— Испытания? — переспросил он. — В каком смысле?

— Не физические. Ну… не совсем. Скорее внутри головы. Как будто тебя заперли в твоих страхах и воспоминаниях.

Она говорила медленно, подбирая слова, и представляла его лицо. Как он сейчас сидит, нахмурившись, чуть наклонив голову, внимательно слушает и не перебивает.

— Было больно, — продолжила она. — Морально и физически. Иногда даже слишком. Я видела вещи, которые давно забыты. И поняла… кое-что важное о себе.

— Ты сейчас меня пугаешь, — тихо сказал он. — Ты в порядке?

— Да, — ответила она сразу. — Правда. Просто… я изменилась. Немного.

— Это из-за них? — спросил он после паузы. — Из-за этих людей, у которых ты сейчас?

Мелания посмотрела на своё отражение в зеркале напротив кровати.

— Не знаю. Может быть. А может, я просто наконец-то начала слышать себя.

Он снова замолчал. И это молчание не давило — оно было внимательным.

— Я жалею, что не рядом, — сказал он наконец. — Хотел бы видеть тебя сейчас. Хотя бы понять, как ты выглядишь, когда говоришь всё это.

Мелания невольно улыбнулась.

— Наверное, очень устало, — сказала она. — Но… спокойно.

— Это главное, — ответил он. — Если тебе вдруг станет тяжело — ты мне звони. В любое время. Даже если просто захочешь помолчать.

Она сжала телефон сильнее.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Правда.

Ей вдруг стало тепло. Не от слов — от ощущения, что её слышат. Без условий. Без ожиданий. Просто потому, что она есть.

— У тебя как дела?

— Мои дела точно не сравнятся с твоими, — шутливо произнёс Аарон.

Мелания рассмеялась. Аарон продолжил рассказывать ей обо всём.

Прошло около часа.

— Ты отдохни, — сказал Аарон. — А завтра напишешь. Ладно?

— Обещаю.

Она попрощалась, отключила звонок и ещё несколько секунд смотрела на погасший экран. Иногда человеку достаточно просто знать, что где-то есть тот, кто готов выслушать. Мелания откинулась на подушки, закрыла глаза и позволила себе короткую паузу — без страхов, без испытаний и без чужих ожиданий.

Через некоторое время она всё-таки решилась позвонить маме. Телефон лежал в ладони чуть дольше, чем нужно. Всё это время Долорес присылала ей фотографии с отдыха: бокалы на фоне моря, загорелые ноги на шезлонге, улыбки — лёгкие, беззаботные. Мелания смотрела на них и ловила себя на странном ощущении: будто это была жизнь другого человека, к которой она больше не имела отношения. Она нажала на вызов.

— Мелания? — голос матери был бодрым, чуть ленивым. — Наконец-то. Я уж подумала, ты решила про меня забыть.

— Нет, — спокойно ответила она. — Просто было много дел.

— У тебя всегда так, — усмехнулась Долорес. — Ты бы видела, где я сейчас. Тут такой вид… я тебе фото отправляла?

— Да, — сказала Мелания. — Красиво.

Наступила короткая пауза. Мелания вдохнула глубже.

— Мам, я звоню не просто так.

— Я так и поняла, — сразу отозвалась мама. — Говори.

Мелания сжала пальцы свободной руки.

— Я решила уехать. На обучение.

— На обучение? — в голосе матери прозвучал интерес, но без удивления. — Куда именно? Когда?

— В частный колледж, — ответила она уверенно. — Уеду за день до твоего возвращения. Буду изучать культуру и историю нашего города. Я давно к этому шла. Просто… не говорила раньше.

Пусть мама думает, что я нахожусь дома. Так будет спокойнее.

— И ты уверена? — спросила Долорес после паузы.

— Да, — ответ прозвучал твёрдо. — Я наконец-то поняла, чем хочу заниматься. И где.

— Забавно, — протянула мать. — Я ведь говорила тебе об этом годами. Что тебе нужно уехать. Учиться. Найти себя. А ты всегда отмахивалась.

— Наверное, мне нужно было до этого дорасти, — сказала Мелания. — Сейчас это не побег. Это выбор.

— И надолго ты уезжаешь? — спросила Долорес, уже более собранным тоном.

— Минимум на год, — ответила она. — Возможно, дольше. Я буду иногда приезжать по выходным. Дом я не бросаю.

— Хм, — мать явно обдумывала услышанное. — А документы? Ты уже всё оформила?

— Да, — без запинки ответила Мелания. — Колледж существует давно. Хорошая репутация. Я отправлю тебе на почту.

Документы у меня есть в электронном виде. Моргана позаботилась о том, чтобы всё выглядело правдоподобно. Власти уже давно находятся под влиянием ковенов. Должно быть удобно.

— Отправишь, — повторила Долорес. — Это важно.

— Я знаю.

— Ты звучишь… иначе, — заметила мать. — Спокойнее.

Мелания отвела взгляд к окну.

— Просто я наконец-то что-то решила.

— Что ж, — сказала Долорес после паузы. — Я рада. Правда. Ты давно должна была начать нормально жить.

Эти слова кольнули, но Мелания не подала виду.

— Я позвоню ещё, — сказала она. — Отдыхай.

— Обязательно. И ты… будь осторожна, — добавила мать, между прочим. — Всё-таки новая жизнь.

— Я справлюсь, — ответила Мелания.

— Надеюсь, — тихо сказала Долорес и отключилась.

Мелания отправила маме все документы и медленно опустила телефон. Сердце билось ровно, но внутри оставалось странное ощущение — будто она только что закрыла одну дверь, даже не обернувшись.

Вечер медленно опускался на дом. Слуги суетились — накрывали на стол, расставляли приборы, приглушали свет, проверяли каждую деталь. В особняке чувствовалось ожидание: негромкое, плотное, как воздух перед грозой. Все члены семьи постепенно собирались, и Мелания не стала исключением. Большую часть времени она провела у шкафа, перебирая платья. Хотелось выглядеть элегантно, дорого, уместно — так, чтобы не чувствовать себя лишней. В какой-то момент она вспомнила о подарке матери. Платье, которое Долорес подарила ей на день рождения. Мелания достала его и на секунду задержала в руках. Ткань пропиталась запахом дерева. Но запах был не резким, а тёплым, глубоким, почти уютным. Она приложила платье к себе и посмотрела в зеркало.

Идеально.

Платье было винного оттенка. Длинное, подчёркивающее фигуру, с кружевными вставками на груди и руках. Длинные рукава придавали образу сдержанную строгость, а кружево — хрупкую уязвимость. Она подобрала к нему туфли на каблуке — не слишком высоком, но уверенном. Из украшений Мелания выбрала несколько серебряных колец — разных, но гармоничных, — и длинные серьги-подвески, тонкие, изящные, свободно покачивающиеся при каждом движении. Макияж она сделала спокойный, как любила: ничего лишнего, но с акцентом на глаза. Коричневые и чёрные тени подчёркивали взгляд, делая его глубже, серьёзнее. Она распустила волосы и выпрямила их. Пряди мягко легли по плечам.

Когда она была готова, внизу раздался звонок в дверь. Мелания услышала, как открылась дверь комнаты Торна, как его шаги направились вниз. Значит, Моргана тоже уже готова. Вместо того чтобы сразу выходить, Мелания задержалась ещё на мгновение. Достала телефон, быстро сделала фотографию в зеркало и отправила Аарону. Ответ пришёл почти сразу.

— Ты потрясающе выглядишь.

Она улыбнулась и написала:

— У нас сегодня ужин, поэтому все нарядились.

— Удачи тебе, — ответил он.

Мелания глубоко вдохнула и спустилась по лестнице. В коридоре она сразу почувствовала взгляд. Торн стоял у входа. Он смотрел на неё открыто — без усмешки, без привычного пренебрежения. В его глазах было откровенное восхищение, которое он не успел спрятать, хотя лицо оставалось почти неподвижным.

Думаешь, я не вижу твой взгляд, Торн Саттон? Он тоже неплохо выглядит. Классический чёрный костюм — лучший выбор.

Она поймала этот взгляд — и прошла дальше, будто ничего не заметила. Гости уже входили в дом. Приветствия звучали одно за другим. Сначала — Торн и Моргана, затем Меланию представили как гостью и ученицу. К ней подходили по очереди. Все они казались похожими: рыжие волосы, светлая кожа, веснушки — одна кровь, одно происхождение. Первой к ней подошла женщина лет шестидесяти.

— Нега Нейл, — представилась она, тепло улыбнувшись. — Рада познакомиться.

В её голосе не было фальши, и Мелания сразу заметила, как легко она общается с Морганой.

Теперь я знаю подругу Морганы. Интересно, она действительно такая приветливая или притворяется?

Следом подошли Зельда и Агнес Нейл. Разница в возрасте между ними была заметна — примерно десять лет — и это чувствовалось в манере держаться. Одна — спокойнее, другая — резче, внимательнее. Затем появилась Холли Нейл. Ей было около двадцати пяти. Она улыбалась открыто, почти по-дружески, и это расположило Меланию. И только потом к ней подошла последняя. Астра Нейл. Двадцать лет. Красивая. Холодная. С идеально выверенной осанкой и взглядом, в котором не было ни любопытства, ни интереса — только презрение, тщательно замаскированное под вежливость. Она протянула руку Мелании — медленно, словно делая одолжение.

— Астра, — произнесла она ровно.

Мелания пожала её руку.

Астра тут же отвернулась и, не теряя ни секунды, шагнула к Торну. Обняла его — уверенно, почти демонстративно — и повернулась к Мелании, давая понять, чей это мужчина.

Она такая забавная. Ещё немного — и я вряд ли смогу сдержать смех.

Ужин начался спокойно. Стол, как и всегда, ломился от изысканных блюд: тонко нарезанное мясо, гарниры, соусы с терпким ароматом трав, хрустящий хлеб, фарфор и серебро. Мелания уже знала, какими приборами и в каком порядке пользоваться — за эти дни она быстро привыкла к здешним правилам. Слуги разливали вино, негромко двигаясь между гостями. За столом шёл непринуждённый разговор. Обсуждали погоду, дела ковенов, старые истории, сказанные наполовину всерьёз, наполовину — как светскую болтовню. Смеялись, перебивали друг друга, поднимали бокалы.

Молчали только двое — Торн и Астра. Астра время от времени бросала на него взгляды: изучающие, оценивающие, почти собственнические. Было видно — он ей нравится. Это не удивляло. Высокий рост, холодная внешность, внутренняя собранность — Торн умел притягивать внимание, даже ничего для этого не делая. Мелания давно это подметила. Сама Астра тоже была привлекательной — правильные черты, ухоженность, уверенная осанка. Но в её лице было что-то неприятное. Слишком острое. Стервозное. Как будто за красивой оболочкой пряталось постоянное раздражение.

Хорошая пара. Идеально подходят друг другу.

К Мелании обратилась старшая дочь Неги Нейл — Зельда.

— Мелания, прошу прощения за беспокойство, могу задать вопрос?

— Конечно, Зельда.

— Я знаю о твоей маме — Долорес, как она тебя отпустила на обучение?

Мелания замешкалась.

Что мне ей ответить? Думай… Думай. Врать? Говорить правду? Я искренне хочу, чтобы меня уважали. Врать было бы неуместно.

— Знаю, как это может прозвучать, но мне пришлось обмануть её.

Гости начали переглядываться.

— Как ты решилась на такой шаг? Всё-таки мать — семейный авторитет.

Хитро. За столом сидит её мать. Невооружённым глазом видно, как все пытаются выслужиться перед главами ковенов. Моргана и Нега держат всех на коротком поводке. Даже в такой, казалось бы, расслабленной обстановке чувствуется напряжение. Хорошо, буду играть по их правилам.

— Я уважаю свою мать, безусловно также, как уважаю себя. Это обучение даёт столько возможностей, было бы крайне прискорбно упустить шанс. Зельда, ты сказала, что знаешь Долорес, значит поймёшь моё решение.

Выкуси. Я тоже умею строить из себя аристократку.

Мелания поймала на себе одобряющие взгляды. Тело наполнилось гордостью.

— Благодарю за ответ. Я понимаю твоё решение и рада, что ты сделала правильный выбор.

Когда ужин подошёл к концу, гости начали расходиться не сразу. Моргана отошла поговорить с Негой о браке Торна и Астры. Разговор был тихий, серьёзный. Мелании и Астре предложили пройти в семейную библиотеку. Астра закатила глаза, но пошла. Библиотека была просторной, с высокими шкафами, тянущимися до потолка, и тёплым светом настенных ламп. Запах старых книг и дерева был густым, почти пьянящим.

Зайду сюда ночью. Тут столько книг… Хорошо, что я взяла с собой записи. Может, удастся что-нибудь расшифровать.

Мелания шла рядом с Астрой, пытаясь держать нейтральный тон.

— Вы с семьёй часто бываете здесь?

— Иногда, — коротко ответила Астра, даже не повернув головы.

— Ты давно знакома с Торном? — продолжила Мелания, понимая, что тема скользкая, но других точек соприкосновения просто не было.

— Достаточно, — отрезала та.

Молчание повисло тяжёлое, вязкое. Мелания вздохнула.

— Я не пытаюсь навязаться, — сказала она ровно. — Просто подумала, что нам всё равно придётся какое-то время общаться.

Астра остановилась. Медленно повернулась. На её губах появилась холодная усмешка.

— Послушай, — сказала она тихо, но с отчётливым раздражением. — Мне не нужна с тобой дружба. Ты — временная гостья. Ошибка. Не думай, что ты здесь имеешь хоть какой-то вес.

Мелания выпрямилась.

— Забавно, — спокойно ответила она. — Ты говоришь это в доме, где я нахожусь по приглашению. И где ты, по сути, тоже всего лишь гостья.

Улыбка Астры стала жёсткой.

— Я выйду замуж за Торна, надеюсь, долго ждать не придётся. Хозяйкой дома стану я.

— Да, — кивнула Мелания. — И главой ковена тоже будешь ты.

— Твой сарказм здесь неуместен.

— По-моему он всегда уместен.

Астра резко приблизилась. В глазах вспыхнула злость. Она ухмыльнулась. Дверь библиотеки распахнулась.

— Астра, — холодно сказал Торн.

Она вздрогнула. Торн стоял в дверях, напряжённый, с жёстким взглядом.

— Твоя мать и сёстры уже собираются уезжать, — продолжил он. — Так что будь добра — проваливай. И не устраивай сцен в этом доме.

Астра посмотрела на него, потом — на Меланию. Взгляд был полон злости и унижения.

— Ты ещё пожалеешь, — бросила она тихо.

Обязательно.

— Дверь там же, где и была, — отрезал Торн.

Астра резко развернулась и вышла. Мелания молча выдохнула. Когда гости начали прощаться и выходить, она пошла следом — просто чтобы поставить точку в этом вечере. Улыбки, формальные слова, прощальные взгляды. Дверь закрылась. Дом снова стал тише.

— Прошу прощения, — сказала Моргана устало. — Я слишком вымоталась. Пойду спать.

Она кивнула Мелании и ушла наверх. Торн, не сказав ни слова, поднялся по лестнице и зашёл в дальнюю из комнат на втором этаже — туда, где Мелания ещё ни разу не была. Она осталась одна. Мелания прошла в гостиную, села на диван и включила телевизор. Экран загорелся мягким светом. Она вытянула ноги, позволив себе наконец расслабиться. Просто тишина. Просто обычные передачи. Без ковенов. Без светских бесед. Без магии. Хотя бы на оставшийся вечер.

Мелания уже почти успела расслабиться, когда к ней осторожно подошла молодая девушка в форме служанки. В руках она держала поднос с едой. Лицо у неё было немного взволнованное.

— Простите… — тихо сказала она. — Вы не могли бы отнести это в дальнюю комнату на втором этаже?

Мелания удивлённо посмотрела на поднос, потом — на девушку.

— А почему ты сама не отнесёшь? — спросила она без раздражения, скорее из искреннего непонимания.

Служанка нервно сжала пальцы.

— Нам нельзя туда заходить, — пояснила она шёпотом. — Даже подходить к двери. Если кто-то из старших узнает… могут уволить. Еду, постельное бельё, любые вещи туда всегда приносит сам господин Торн. Иногда — госпожа Моргана. Больше никто.

Значит, комната только для семьи. Что в ней такого?

— Ты же можешь подождать, когда он спустится или выйдет оттуда. Сомневаюсь, что это первый случай.

— Не первый, но если ждать, то еда остынет, а за это могут сделать выговор.

— Святые предки, что с ним не так? — язвительно спросила Мелания.

Она быстро огляделась: в гостиной никого. Будить Моргану — не вариант. А она сама здесь не работает, ей нечего терять.

— Ладно, — сказала Мелания после короткой паузы. — Я отнесу.

Девушка явно облегчённо выдохнула.

— Спасибо вам большое… правда. Если вдруг понадобится помощь — вы всегда можете ко мне обратиться.

Надеюсь, она знает о потайных ходах — и я смогу узнать о них, когда это понадобится.

— Тогда давай познакомимся, я Мелания.

— Сара, — ответила служанка, чуть смущённо. — Спасибо ещё раз.

Мелания взяла поднос и направилась к лестнице. Поднимаясь на второй этаж, она чувствовала нарастающее напряжение. Коридор здесь был тише, будто изолирован от остального дома. Она подошла к двери и без стука вошла внутрь. Комната была просторной и тёплой. Каменный камин мягко потрескивал, наполняя пространство янтарным светом. Возле огня в кресле-качалке сидела женщина.

Кто это? Почему меня с ней не познакомили?

Женщина была худощавая, с бледной кожей и резкими, почти аристократическими чертами лица. Тёмные волосы были аккуратно убраны, но в них уже заметно пробивалась седина. Взгляд — пустой и рассеянный, словно она смотрела не на пламя, а сквозь него. Вся её фигура казалась хрупкой, но в этом было что-то обманчивое. Мелания подошла ближе и поставила поднос на небольшой столик рядом с креслом.

— Приятного аппетита, — сказала она спокойно.

Незнакомка резко повернула голову. Её рука молниеносно сомкнулась на запястье Мелании. Хватка была сильной — неожиданно сильной для такой, казалось бы, слабой женщины.

— Слуга предков… — прошептала она.

Голос был тихий, дрожащий, но слова произносились уверенно, будто заученно. Меланию пробрала дрожь.

Опять…

В этот момент дверь ванной открылась. Торн вышел, на ходу вытирая волосы полотенцем, и замер, увидев их. Женщина разжала пальцы так же внезапно, как и схватила. Её взгляд снова стал расфокусированным. Она даже не посмотрела на Меланию — словно та перестала существовать. Для неё это была просто незнакомка.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросил Торн.

Тон был грубым, напряжённым.

— Никого не было, — ответила Мелания быстро и сухо. — Я просто принесла еду.

Она не стала дожидаться ответа. Развернулась и вышла из комнаты, стараясь идти ровно и не оглядываться. Сердце колотилось. Мелания быстро поднялась на третий этаж и зашла в свою комнату, закрыв дверь за собой.

Это уже не совпадение. Неужели ковены тоже могут узнать пророчество? У меня есть несколько часов, чтобы дождаться ночи. Библиотека будет в моём распоряжении.

Спустя время, дождавшись глубокой ночи, Мелания тихо поднялась с кровати. Дом спал. Коридоры были погружены в полумрак, лишь редкие светильники отбрасывали тёплые пятна света на стены. Она взяла сумку с записями бабушки и вышла из комнаты. Мелания шла осторожно, почти неслышно, считая шаги. Комната Морганы находилась совсем рядом с библиотекой, и Мелании особенно не хотелось столкнуться с ней сейчас. Ей нужно было одиночество. Тишина. Возможность подумать и разобраться без чужих взглядов и вопросов.

Библиотека встретила её привычным запахом старого дерева, пыли и бумаги. Мелания прошла дальше — в читальный зал, отдельное пространство, соединённое с библиотекой широкой аркой. Там стояли длинные массивные деревянные столы, над каждым — лампы с мягким, приглушённым светом. Она выбрала самый дальний стол, почти у стены. Разложила вещи: часть записей аккуратно положила под лампу, другие — взяла с собой обратно в библиотеку. Она начала искать. Доставала книги, пролистывала, вглядывалась в символы, сверяла знаки, возвращала тома на место. Некоторые книги не подходили сразу, другие — почти, но не совсем.

Поиски заняли больше времени, чем она ожидала. Взгляд зацепился за потёртый корешок с почти стёртым названием: «Древний магический язык». Она сняла книгу с полки и быстро вернулась в читальный зал, к своему столу. Открыла её. Листала, пока не дошла до страницы с алфавитом. Мелания положила рядом зашифрованные записи бабушки. Пальцы дрожали — совсем чуть-чуть. Она начала сопоставлять символы. Один за другим. Медленно. Внимательно. И вдруг слова сложились: «Прольются реки крови, смывая судьбы».

В тот же миг в ушах раздался знакомый звон — точно такой же, как во время испытания с отражением. Мир вокруг будто на секунду покачнулся. Мелания схватилась за край стола, стараясь удержать равновесие. Из носа потекла кровь. Тонкая тёплая струйка. Она машинально вытерла её рукавом, оставив тёмное пятно на ткани.

— Что ты здесь делаешь так поздно?

Голос Торна резко разрезал тишину. Мелания вздрогнула. Сердце подпрыгнуло где-то в горле. Она начала торопливо собирать записи, путая листы, засовывая их в сумку. Руки двигались быстро и неровно. Книга осталась лежать на столе — открытая. Торн подошёл ближе. Не спеша. Он сел напротив, перевёл взгляд на книгу, затем на её руки, испачканные кровью.

— Решила изучить алфавит, которым уже никто не пользуется? — сказал он спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение.

Мелания не ответила. Она опустила взгляд, крепче сжав ремешок сумки, словно боялась, что, если заговорит, скажет лишнее.

— Мы так и будем молчать?

— Для чего ты пришёл?

— Мне не спится, — устало произнёс он. — Думал, прогуляюсь по дому и сон придёт.

— Но пришла бессонница?

Торн едва заметно улыбнулся.

— Верно. Я расскажу тебе про женщину, которую ты видела сегодня в комнате, а ты расскажешь про свой сон. Идёт?

Торн внимательно смотрел на Меланию.

Эта тайна была бы не так важна, если бы незнакомка не назвала меня слугой предков. Она что-то знает.

— Идёт.

— Эта женщина — моя мать. Наама Саттон.

Он коротко усмехнулся.

— Когда-то она была другой. Очень жизнерадостной, сильной ведьмой. Бабушка всегда к ней относилась предвзято. В маме ей не хватало стратегии, управленческого духа, лидерства. Наама работала с тонкими мирами через сны и медитации.

Торн на секунду замолчал.

— Именно поэтому с ней и случилось это. Десять лет назад она пыталась установить прямой контакт с предками. Не через ритуалы, не через дар — напрямую. Это было опасно и сейчас строго запрещено.

В его голосе мелькнуло раздражение.

— Предки ответили ей. Не знаю, что они сказали, но после этого что-то внутри неё надломилось. С тех пор она живёт в этом состоянии. Иногда узнаёт нас, иногда — нет. Иногда говорит странные вещи, которые мы стараемся не слушать.

Он сжал челюсть.

— Она почти не выходит из своей комнаты. Раньше Моргана за ней ухаживала, но возвращаясь каждый раз от неё, она была раздражена. Когда я подрос — сменил бабушку. Мне, в отличие от неё, это делать не в тягость.

— Моргана к ней больше не заходит?

— Почти нет, — ответил Торн. — Слуг я не пускаю, потому что не хочу, чтобы её обсуждали.

На минуту Торн показался Мелании искренним и ранимым. Она сама не поняла, как начала смотреть на него иначе. Продлилось это недолго.

— Я долго буду ждать твою историю? — раздражённо спросил Торн.

Притворяется, что не делился только что со мной чем-то сокровенным.

— Я вижу сны. Голос и образ бабушки. Люди в бордовых мантиях.

— Твои сны повторяются? Они идентичны? Или что-то в них меняется?

— Ты разбираешься в этом?

Торн сделал глубокий вдох.

— Я живу с ведьмами, Мелания.

— Сон не повторяется, он будто продолжается, а иногда — меняется.

— Хорошо, — спокойно произнёс он. — Это не страшно. Скорее всего твоя бабушка хочет тебя предупредить.

Не буду лукавить: Торн уже увидел, что я сидела с записями и книгами. Скажу ему, как есть. Будь что будет. Пожалею ли об этом? Узнаю.

— Я нашла старые записи Лилит у себя дома. Некоторые из них зашифрованы. Какие-то я успела разгадать, какие-то — нет. Я знаю начало пророчества.

Торн внимательно слушал Меланию, боясь спугнуть.

— Слуга предков решит, кто живёт, а кто падёт.

— Прольются реки… судьбы, — продолжил Торн.

— Прольются реки крови, смывая судьбы, — поправила Мелания. — Откуда ты знаешь? Когда успел прочитать мои записи?

— Я их не видел, ты же знаешь.

Торн удивлённо смотрел на неё.

— Давно не слышал этот стих…

— Стих?

— Да, мама мне рассказывала его в детстве, пока не…

Он замолчал.

— Но это не стих. Это пророчество.

— С чего ты это взяла? — удивлённо спросил он.

— Думаешь, моя бабушка зашифровала и спрятала какой-то стих? — вспылила Мелания. — Раз это детский стишок, то какое у него продолжение?

— Я не помню, это было давно.

— Я — слуга предков. Во сне люди указали на меня. Твоя мама сказала мне то же самое. Тут что-то происходит.

— Когда ты пришла в комнату, она говорила с тобой?

— Она сказала только одну фразу и замолчала.

— Согласен, это очень странные совпадения. Есть план?

— Я буду расшифровывать записи. Может, что-то узнаю.

— Сколько ты расшифровывала эти строчки стих… пророчества? — исправился Торн.

— Чуть меньше месяца, — виновато ответила Мелания. — У меня было немного времени на это.

— Продолжай в том же духе. Может, через сто лет расшифруешь остальное.

Он прав. Я ценю помощь Аарона, но мы почти не сдвигаемся с мёртвой точки. Мне нужны ответы. Вдруг случится что-то страшное, а разгадав пророчество, я буду готова. Стоп. Если я слуга предков — значит, мне нужно всё расшифровать и предупредить ковены. Поэтому недавно у меня появилась сила. Всё не случайно. Всё связано между собой. Может, стоит попросить помощи Торна? Знаю, он избалованный, самовлюблённый парень, но с ним у меня больше шансов. Он верно подметил, что живёт с ведьмами, значит, что-то знает.

— Торн, ты поможешь мне?

Он удивлённо посмотрел на Меланию.

— Расшифровать записи?

— Да, я чувствую, что они важны.

— Мне с этого какая выгода?

Цинично, но я его понимаю. Что мне ему сказать?

— Возможно, предки говорят со мной. Если в записях есть ты — узнаешь об этом первым.

Я вижу интерес в твоих глазах, Торн. Надо давить дальше, иного выбора у меня нет.

— Я только на начальном этапе обучения, так?

— Продолжай.

— Когда моя сила начнёт расти, я смогу её использовать в нужных местах. Моя связь с предками укрепится. Я могу помочь Нааме.

В глазах Торна появилось ещё больше интереса и предвкушения. Мелания решила продолжить. Она наклонилась ближе к его лицу с лукавой ухмылкой.

— Хочешь быть пешкой или хочешь знать правила игры?

Шах и мат. Твоё решение?

— Я согласен. Ты умеешь заинтриговать.

Мелания взяла сумку и протянула ему записи. Торн аккуратно взял их.

— Держи. Они твои.

— Тут все записи?

— Нет, остальные я оставила дома.

— Их тоже нужно забрать. Там может быть что-то важное.

— Принесу после выходных. Как раз собиралась домой.

— Я пойду с тобой. Прослежу, чтобы ты отдала мне все записи.

Мелания кивнула.

— Пойдём спать.

Поднимаясь по лестнице на третий этаж, они шли рядом, не торопясь. Дом спал. Только редкие лампы отбрасывали мягкий свет на тёмное дерево перил.

— Моргане — ни слова, — сказал Торн, останавливаясь у своей двери.

— Я понимаю, — ответила Мелания. — Буду молчать.

— Хорошо.

Он задержал на ней взгляд чуть дольше, чем нужно, будто хотел сказать что-то ещё — но передумал.

— Спокойной ночи, Мелания.

— Спокойной ночи, Торн.

Она прошла дальше по коридору, открыла дверь своей комнаты и закрыла её за собой. Тишина здесь была другой — не пугающей, не давящей. Дом словно принял её окончательно. Мелания легла на кровать, не раздеваясь сразу. Потолок тонул в полумраке, шторы были задёрнуты, и за ними не пробивался ни один луч света. Мысли текли ровно, без паники. Впервые за долгое время внутри было… спокойно.

Глава 8: Первая кровь

Несколько дней пролетели почти незаметно. Обучение началось не с заклинаний и ритуалов, как Мелания ожидала, а с истории и структуры ковенов. Моргана настояла: прежде чем прикасаться к силе, нужно понимать, кто ею владеет.

Они занимались в читальном зале на втором этаже. Моргана говорила спокойно, без лишнего пафоса, будто рассказывала не о магии, а о старой политической системе, где каждое решение имеет последствия. Мелания быстро поняла главное: в городе существует всего три ковена. И каждый из них занимает строго определённое место.

Самым младшим считался ковен «Свежие земли». Низший клан, без особого влияния. Его возглавляла Дейдра Дарк — женщина с жёстким характером и ещё более жёсткими принципами. У неё была заместитель — Лидия Даат, а сам ковен состоял всего из нескольких ведьм. Их уважали, но не слушали. Им позволяли существовать — и не больше.

Выше стояли «Кровные родственники». Мелания уже знала их. Ковен, построенный на крови и наследии. Его особенность была проста: во главе стояла мать, а все остальные — её дочери. Нега Нейл — глава ковена, женщина с мягкой улыбкой и холодным расчётом. Рядом с ней — Зельда, старшая дочь и заместитель. Ниже — Агнес, Холли и Астра. Их власть была очевидной, их положение — неоспоримым.

Но над всеми стояла «Чёрная кровь». Ковен, основанный почти четыреста лет назад — одновременно с основанием города. Его создала неизвестная эмигрантка, имя которой давно стерлось из хроник. В этом ковене не было молодых. Только пожилые ведьмы и те, кто доказал свою абсолютную преданность. Главой была Моргана Саттон.

Мелания узнала, что даже мужчины могли попасть в ковен — но лишь в исключительных случаях. Феникс, Хирон и Агена Циус. Два брата и сестра. Им было за семьдесят, и именно они руководили жертвоприношениями. Искали нужных людей. Договаривались. Убирали лишние следы. У них было слишком много связей в городе, чтобы кто-то задавал вопросы.

— Это не жестокость, — однажды сказала Моргана. — Это порядок.

Мелания знакомилась с направлениями даров. Их было много: руны, хиромантия, свечная магия, травничество, кристаллы, чакры, таро. Обучение постепенно касалось живой магии. Пока — только теории. Моргана открывала для неё книги, которые никогда не показывали простым людям.

Гримуары с тёмными заклинаниями — у каждого ковена свои, со своими печатями и ограничениями. Книга мёртвых теней — о жертвоприношениях и общении с душами тех, чья кровь уже пролита. Древнее травоведение — тяжёлая, исписанная мелким почерком книга, где были собраны все зелья, их состав и последствия. И, наконец, Книга предков. Ветхая, почти рассыпающаяся. Заклятия, которые могли использовать лишь сильнейшие ведьмы для общения с мёртвыми.

Мелания понимала: знания здесь давались дозировано. И это было правильно. Моргана дала понять, что со временем Мелания попробует каждое направление, но не всё сразу.

— Ты не должна хвататься за всё, — сказала она. — Сила не любит спешки.