Бесплатный фрагмент - Коснуться краешка души

Маленькие вселенные

Рыба

Рыбу выбросило на берег.

Она лежала на боку, открывала рот, пытаясь из последних сил схватить воздух. Жабры вздымались вверх-вниз, а плавники пытались грести песок, оставляя на нём линии — как чей-то торопливый почерк. Вернуться обратно в морскую воду.

Рыба не понимала. Она просто чувствовала, что это неправильно. Тот, кто нежно гладил ее зеркальные чешуйки, обнимал с головы до хвоста, мог так безжалостно выбросить ее на берег?

Море…

А море продолжало набегать на берег, также нежно касаясь ее хвоста, как будто дразня ее сознание, что вот оно рядом, но нет, тебе не достать.

Рыба вспомнила, как это было — быть в нём. Как по утрам она радовалась быстрым набегам волн, играясь в них плавниками. Как смотрела на солнце, которое нырнуло где-то там, за горизонтом, и быстро плыла туда, чтобы посмотреть, где же все-таки домик у солнца. Как ныряла вглубь, когда ветер поднимал волны, и чувствовала, как тело слушается её без усилий.

Рыба тяжело вздохнула и стала изо всех своих последних рыбьих сил грести плавниками в сторону жестокого моря. Медленно, неуклюже, раздирая плавники о ракушки, вжимаясь животом в холодный песок.

В этот момент волна сделала глубокий вздох, накрыла рыбу своими объятиями и унесла в глубины синего моря.

А рыба по-детски радовалась. Еще не много — и она снова рядом с ним. С морем.

Она прошла мимо

Она прошла мимо и коснулась лишь краешком взгляда. Ее ресницы приподнялись, острый взгляд… глаза встретились, поцеловались и снова каждый в свою сторону.

— Хм, — пронеслось у него. — Странно.

— Показалось, — мелькнуло у нее. — Может быть…

Она подошла ближе. Голова закружилась, захотелось прижаться щекой к щеке и так стоять вечно.

— Надо же, — удивилась она.

— Схватить бы ее, закружить и никогда не отпускать, — у него на секунду защипало нос и захотелось чихнуть от того, как много всего было в этом воздухе.

В воздухе висело что-то, от чего хотелось дышать глубже. Но боязно.

Его тело начало тянуться в ее сторону, а она была готова сорваться и побежать навстречу, запрыгнуть на руки и прижаться к нему всем телом.

— Я так скучала по тебе, всю свою жизнь, — подумала она.

— А я забыл, что могу чувствовать, любить, верить. Я могу жить, — было у него в голове.

Еще мгновение и их дороги перестали бы быть параллельными. Но он остановился. Вспомнил, что дома его ждут, надеются и верят.

А она хотела побежать за ним вслед, рассказать, как могут быть они счастливы. Но вспомнила, что так уже было и никто не поверил в ее рассказ раньше. Так и зачем стучать в закрытую дверь.

Она улыбнулась. Вздохнула от щемящей в груди тоски. Гордо подняла голову, расправила плечи и пошла дальше.

Он улыбнулся.

— Ты мое исключение из правил, но я не могу, — подумал он.

Она прошла мимо, коснувшись краешка его души.

Кот

Малыша выбросили на улицу. Даже не на улицу, а подбросили в подъезд. После нескольких месяцев, что он у них провел, все-таки не смогли просто так выбросить неприспособленного к улице кота. Посадили на лестничную клетку.

— Ну может кто-нибудь тебя заберет.

И ушли. Не оглянулись.

Он смотрел им вслед, пока они не скрылись за дверью. И ещё долго смотрел на закрытую дверь.

Так кот сидел сначала на ступеньках, а потом от холода поднялся на лестничную клетку и прижался всей своей кошачьей душой к канализационной трубе.

— Хоть какое-то тепло от нее. Так и будем с тобой тут сидеть и ждать.

Он тяжело вздохнул, свернулся калачиком и заснул.

Ему приснилось, что они вернулись. Взяли на руки.

— Прости. Больше тебя не отдадим.

От радости у него сперло дыхание, он мурлыкнул и проснулся.

Рядом была только канализационная труба, по которой что-то журчало.

Кот тяжело вздохнул и его изумрудные глаза наполнились слезами. Он снова положил голову на свои лапки.

Прошла ночь. Утром дверь открылась. Девушка остановилась рядом.

— Ой смотри, какой малыш тут лежит. Сладенький мальчик. Принеси ему что-нибудь покушать и воды. А я побежала.

Она погладила его за ушком. Он замурлыкал — изо всех сил, громко, отчаянно. Ему казалось, что, если он будет громче, она возьмёт его с собой.

— Какой ты громкий!

Она погладила его еще раз. Он вытянулся всем телом в ее сторону. Может быть… все-таки…

— Сейчас тебя покормят, малыш.

Девушка еще раз провела ему за ушком и убежала.

Через некоторое время мужчина вынес миску с едой и водой.

— Ешь.

Он погладил кота и ушел.

Прошел час. Есть совсем не хотелось. Может только попить. Кот подошел к воде. Сел рядом и стал макать свою лапку в миску с водой. Все, что намокло, он слизывал своим розовым язычком.

В этот момент дверь снова открылась.

— Пойдем, милый, поживешь у нас.

Парень взял кота на руки, прижал к себе и отнес домой.

Вечером девушка вернулась.

— Прогуляемся? — спросил молодой человек, встречая ее у подъезда дома.

— Нет. Знаешь, весь день эта мысль не давала мне покоя. Давай заберем его. Такой он славный кот. Мой кот.

— А кота там нет. Кто-то уже забрал.

Она побежала вверх по лестнице, но на месте, где сидел кот, стояли только его миски с нетронутой едой. Она открыла дверь и услышала:

— Мурняу!

— Как так? Это ты?!

Она подбежала и схватила кота на руки.

— Мой славный малыш! Больше никогда тебя не отпущу.

А кот громко мурлыкал, все больше к ней прижимаясь.

— Утром отнес ему еду и так стало его жалко, что я забрал домой.

— И правильно сделал. Он — славный малыш. Как же тебя зовут? Вася, Мурзик…

И она стала перебирать имена. Тут случилось невероятное — на имя Кеша кот мяукнул.

— Да ты — Кеша.

И Кеша еще раз мяукнул.

Тюльпаны

Ты учишься жить заново. По-новому дышать. Смотреть на мир, но уже другими глазами. Искать в нем совершенства и не совершенства тоже.

Осенью начинаешь замечать желтые, красные и еще даже зеленые листья. Слышать, как они говорят:

— Мы с тобой!

Ты не любишь зиму. Снежные сугробы, красоту зимнего леса. Холод. Его, итак, много в нашей жизни, а тут пронизывает каждую мышцу, каждую косточку. В такие моменты жизнь кажется еще тяжелее.

Но время идет. Ты привыкаешь к такому состоянию. Нет, легче не становится. Время не лечит. Ты привыкаешь выживать в таком состоянии. Также просыпаться по утрам, вставать, гладить кота. Пить кофе. Молча. Одна.

А потом приходит весна. Воздух становится густым, сладким. Птицы кричат так, будто хотят разбудить мёртвых. Деревья оделись в зелень — свежую, ещё липкую, пахнущую жизнью.

И вдруг ты понимаешь: вот оно. Ты стал сильнее. Но ты не забыл.

Трава — зеленее. Первые цветы — смотришь, и по щеке слеза. По дороге домой ты обязательно купишь себе тюльпаны. Весенняя надежда. Надежда твоей жизни.

Идешь домой с цветами. На лице улыбка. Просто так. Потому, что весна всё-таки пришла. Ставишь цветы на стол и садишься напротив.

Тюльпаны стоят на столе, наклонив свои желтые головы:

— Мы знали, что ты к нам придешь. Мы тебя ждали. Мы тебя спасли.

И ты веришь.

Сумки

Две сумки стояли на полке в магазине. Одна — для нее: ярко-зеленая с голубым ремешком, а другая — для него: в синем цвете с золотыми застежками.

Они ежедневно терлись друг о друга бочками. Переплетались ремешками, иногда без причины заглядывали друг другу в кармашки, как будто там что-то осталось от хозяина или кто-то мог что-то положить, например, вкусный леденец.

Время шло. Дни тянулись за минутами, а сумки были влюблены друг в друга. Каждая из них знала сколько стежков у другой на правом кармане, а сколько на левом, какой длины ручка, какой глубины ее душа.

Однажды в магазин заглянули две подружки.

Они хохотали от души, примеряли на себя все сумки подряд.

— Посмотри вон ту, на верхней полке, рядом с мужской, — сказала одна из них.

— Ты считаешь? Будьте так добры, подайте, пожалуйста, вон ту, с голубым ремешком… Хм… Какая прелестница. А пожалуй, я ее возьму.

В этот момент сумка с голубым ремешком выпала из рук девушки. Она сжалась, перестала дышать.

Но продавец тут же подняла ее, отряхнул и стал упаковывать в красивую розовую коробку.

Девушка подошла к продавцу.

— Можно?

— Да, конечно.

Девушка взяла сумку в руки, прижала к себе и сказала:

— Какая замечательная покупка. Не бойся. Тебе понравится у меня.

Сумка посмотрела на нее уже влюбленными глазами и молча кивнула.

— Вот и славно. Мы идем домой, милая.

Девушки выпорхнули вместе с новой сумкой из магазина.

Вторая сумка, стоя на полке, всхлипнула и ее ручка поникла. Бочки надулись от обиды.

Как же теперь он будет тут без нее? Кто же будет перебирать ее ремешки, считать ее стежочки и заглядывать в кармашки? Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Нет больше смысла смотреть на этот мир.

В этот момент в магазин зашел молодой человек в ярко-синем костюме.

Он посмотрел по сторонам и увидел — синюю с золотыми застежками.

— Могу ли я купить этого красавца?

— Конечно, — сказал, улыбаясь, продавец. — Он у нас самый лучший.

Сумка отвернулась:

— Делайте, что хотите.

Продавец упаковал сумку и отдал ее молодому человеку.

Вечером он зашел в квартиру и с порога начал:

— Милая, я был в таком милом магазине. Посмотри какого красавца я купил.

Он достал сумку из коробки и поставил на комод.

Сумка осмотрелась и увидела рядом ее. Она стояла спиной, опустив плечи и что-то бормоча себе под нос:

— Ну как же я теперь буду жить без него? Кто же будет считать мои стежочки и заглядывать в мои кармашки? Кто погладит меня по моей ручке?

Сумка всхлипнула.

Но тут кто-то коснулся ее ремешка. На мгновение сумке показалось, что это он, но это же было невозможно.

— 33, — услышала она. — 33 стежочка на левом кармашке.

Она развернулась и увидела его, сияющего своими застежками.

— Как же так?

Они обнялись своими ручками и притерлись бочками.

— Никогда больше не уходи, — сказал он ей, уткнувшись в правый бочок и нежно поглаживая ее ручку своей.

— Никогда, — повторила она и прижалась к нему еще сильнее.

Грабли

Они стояли в углу. Не то чтобы они любили угол, но почти всю свою жизнь они стояли именно там.

Все трещинки в стене давно по несколько раз были пересчитаны.

— Ну, когда же, — простонали они.

Но время шло, а на грабли никто не наступал.

Грабли уже совсем извелись, когда вдруг, как обычно это бывает, оказались на чьем-то пути — и хрясь по лбу. С треском, как будто мир решил напомнить о себе. И снова в угол.

Кот чуть не лопнул от смеха: