16+
Космос обетованный

Объем: 178 бумажных стр.

Формат: epub, fb2, pdfRead, mobi

Подробнее

«Я открыл уже рот и отдернул занавеску (они все были опущены на ночь от лунного света, мешавшего нам спать), чтобы перемолвиться с соседом, но сейчас же поспешно отскочил. О ужас! Небо было чернее самых чёрных чернил!

Где же город? Где люди?

Это какая-то дикая, невообразимая, ярко освещенная солнцем местность!

Не перенеслись ли мы в самом деле на какую-нибудь пустынную планету?

Все это я только подумал — сказать же ничего не мог и только бессвязно мычал.

Приятель бросился было ко мне, предполагая, что мне дурно, но я указал ему на окно, и он сунулся туда и также онемел».

К. Э. Циолковский «На Луне»

Глава 1

Сегодня первый день экспедиции. Форма отглажена, шлюзы задраены, хрупкая по меркам космоса посудина из композитных материалов движется навстречу звёздам. Йаху! Повезло же мне с работой!

Это невероятно — оказаться в одной команде с самим Рейном Стиллом. Он — звезда ксенобиологии, планетолог и космический разведчик, его труды переведены на большинство гуманоидных языков. Для меня этот человек равен божеству! Я везунчик! Однако наша с ним первая встреча сразу испортила его впечатление обо мне. А случилось вот что…

Для любых длительных экспедиций предусмотрено особенное, предполётное обучение: три месяца мы живём в учебном центре, отрабатываем внештатные ситуации на тренажёрах, восполняем пробелы в знаниях не по профилю. Вот я, например, космобиолог. От меня так просто не отстанут, не скажут: «Собирай, Мартин, образцы!» Куда там. В космосе я должен быть универсальным специалистом. В учебном центре в нас впихивают кучу информации: и про техническое устройство корабля расскажут, и основам обращения с медицинским роботом научат. Строгий распорядок, по семь-восемь часов занятий каждый день, о выходных приходится только мечтать. Среди инструкторов центра не только люди, но и представители иных космических рас, однако все специалисты — лучшие в своём деле.

С инструкторов-то всё и началось. Вернее, с инструктора. Занятия по корабельным установкам для химического синтеза проводил эйруанец Мшшро. Издали уроженец Эйруана сойдёт за высокого длиннорукого человека, но формой тела схожесть заканчивается. На лице шесть мелких глаз, рот с сотней острых зубов, кожа очень плотная, гладкая, рыжевато-коричневого цвета. Поначалу пугает, но в их необычном виде есть своя прелесть. Эйруанцы — гермафродиты, поэтому типичные земные представления о разделении полов им были чужды…

Мы были друг другу симпатичны. Два совершеннолетних существа могут делать всё, что хотят, пока это не нарушает законы той планеты, на которой они находятся. Однако мой руководитель был другого мнения.

Однажды, когда мы невинно флиртовали в коридоре, мимо прошёл Рейн Стилл. О, сколько презрения было во взгляде, которым он нас окинул! Мшшро тут же отстранился и скрылся в кабинете.

— Мартин Ри, если я не ошибаюсь? — спросил ксенобиолог.

— Да, мистер Стилл! — ответил я. Это был наш первый разговор один на один. Я думал подойти к нему, автограф попросить. Теперь уж точно не стоит…

— Так вот, мистер Ри, я хочу вам напомнить, что экспедиция задумана не для удовлетворения вашего любопытства. Мы собрались здесь не развлекаться, а работать. И ваши романтические изыскания не делают вам чести. Это несерьёзно.

Взгляд его льдисто-серых глаз прожигал насквозь. «Лёд прожигал» — странное выражение, но кто хоть раз хватался за колбу с жидким азотом, меня поймёт.

Вот и познакомился с кумиром!

Но, не беря в расчёт ханжество, руководитель моей мечты оказался именно таким, каким я его представлял: сосредоточенный, серьёзный, такой же прямой и металлически холодный, как в репортажах. С вами когда-нибудь бывало такое, чтобы вы встретили кого-то «из СМИ», а он выглядел совершенно иначе — обрюзгшим, помятым, ничем не примечательным? Но это точно не о Рейне Стилле: вживую он был ещё более уверенным и собранным, будто под кожей не плоть, а стальной каркас. Он не выглядел на свои пятьдесят, и, несмотря на худощавость, не производил впечатление кабинетного учёного, проводящего всю жизнь в кресле. Наверное, встреть я его впервые, то решил бы, что он военный или пилот — прямая спина, чёткий уверенный шаг, подтянутое тело. Не отказался бы в его возрасте таким быть!

Да, мой шеф был хорош собой. Не мог не подметить: слишком уж люблю в живых существах красоту здорового, сильного тела. Я потому и занялся биологией — среди здоровых особей, победивших в эволюционной гонке, уродов нет. От крохотного побега до огромного хищника — всё прекрасно!

Начал с того, что в детстве восхищался тем, как устроены растения и животные Земли, их разнообразием. Потом космобиологией заинтересовался — в школе старик-планетолог дополнительные занятия вёл, многому научил.

А когда окончательно повзрослел, то понял — разнообразие вдохновляет меня и в личной жизни. Однако подобные эксперименты быстро привели к проблемам. После обвинения в ксенофилии, которые администрация даже доказать не потрудилась, я под благовидным предлогом был исключён из престижного колледжа. На фоне этого отношения с родителями совсем разладились, и на дальнейшую учебу пришлось копить самому. О, отец простил бы мне хоть восьминогую невесту, будь я чуть более заинтересован в обучении на космопилота… Или, на худой конец, финансиста. Но я оказался упрям и пошёл учиться по любви. А папуля почему-то решил, что специальность «ксенобиология» — это плевок в лицо семье. На это многое повлияло, но последней каплей стало то, что я, не стесняясь в выражениях, высказал всё, что думаю о предложении отца пройти лечение в комфортабельной частной психушке. Они с матерью окрестили мою любовь, притом чаще вполне себе платоническую, к представителям других космических рас «сексуальным расстройством»…

Воспоминаниям о прошлом я предавался в лаборатории корабля, сидя на широком подлокотнике противоперегрузочного кресла — а что, гравитационное притяжение Земли мы уже преодолели, системы корабля работали исправно, а значит можно хоть на голове стоять.

— Мистер Ри, — раздался за моей спиной стальной голос Рейна Стилла — лёгок на помине! Шеф подошёл так внезапно, что, если бы не ослабленная искусственная гравитация, я свалился бы со своего «насеста» от неожиданности. — Чем это вы тут заняты? Если не заинтересованы в результатах, то вам лучше покинуть наши ряды. Пока мы не вошли в гипертоннель, при помощи эвакуационной капсулы можно вернуться в порт с грузовым челноком.

Мне понадобятся все силы, чтобы выносить его колкости до конца экспедиции!

— Заинтересован! Я закончил, что вы мне поручили, — отчитался я. — Предварительные данные загружены, программа готова для загрузки основных.

Мой шеф, услышав это, быстро сменил гнев на милость и буркнул, чтобы я шёл спать в каюту. Лишь хорошо выполненная работа умеряла личную неприязнь Рейна Стилла к моей «несерьёзной» персоне.

Это было моё первое путешествие через гипертоннель, и я решил воспользоваться советом шефа. Вовремя — стоило мне прийти в каюту и лечь, как в ушах зашумело, а перед глазами запрыгали разноцветные кружки. Вот и всё, мы в гипере, назад дороги нет, впереди — новые миры.

Пятый рукав, в который мы и направлялись, — невероятная глушь. Ни одна раса нашего сектора не проводила исследования этой части космоса. Вероятность фатальной несовместимости с местными формами жизни была очень велика. Море опасностей: от ядовитой атмосферы до хищников, способных не жуя проглотить средних размеров Homo Sapiens’а и не заработать заворот кишок. Сразу после взлёта мистер Стилл поручил мне спрогнозировать, что нас ожидало, опираясь на данные с автоматических атмосферных зондов — мы запустим их, когда окажемся в нужной нам звёздной системе. Предстояло смоделировать биосферу планет звёздной системы, которая ждала нашего изучения. Непростая работёнка. Но каким бы муторным и сложным ни было задание, если его дал мой кумир, то я сдохну, но сделаю всё в наилучшем виде.

Работая, я забываю обо всем. Новичку море цифр кажется скучным, но потом втягиваешься, ведь за цифрами стоит новая планета — искусно завёрнутый подарок, который интересно открыть. Есть там вода или нет? Из чего состоит атмосфера? Присутствуют ли углеродные формы жизни? А вдруг они ещё и разумны!

Быть может, меня никто не поймёт, но я мечтаю когда-нибудь наткнуться на планету, населённую прекрасными и мудрыми существами. Я представлял это так: их социальное и техническое развитие во всём превосходит современную цивилизацию, но по какой-то причине они оставили мысль о космических путешествиях. Живут во много раз дольше людей, их раса победила болезни, как физические, так и общественные: неравенство, войны и нетерпимости всех мастей. Я бы остался жить среди них, нашёл супругу… или супругов, как знать. И забыл бы о своём земном прошлом.

А что бы сказал Рейн Стилл, узнав о таких мыслях? Изобразил бы моего папашу, предложив обратиться к психиатру? А может… понял бы? Неужели человек, который создал такие прекрасные труды по ксенобиологии, не увидел красоты, таящейся в бесконечном разнообразии рас Вселенной?

Мы провели в гипертоннеле целых семь часов. Всё это время я дремал, закрывшись в каюте. Иногда просыпался, чувствовал, как вокруг всё плывёт, и снова проваливался в сон. Проснувшись в очередной раз, я понял, что чувствую себя хорошо — значит, корабль уже вышел из гипера.

По случаю прибытия в новую звёздную систему вся команда собралась в кают-компании на небольшое совещание. Нас было десять человек. Руководил экспедицией капитан корабля Корнелиус Вульф — широкоплечий и загорелый мужчина, завсегдатай тренажёрного зала и гроза женских сердец. Он меня недолюбливал… Вернее, терпеть не мог, причём у нас это было взаимно. Мне не нравились его надменность, пилотский снобизм и агрессия к тем, кто не разделяет его мнения. Ему, в свою очередь, претил мой пацифизм и «несерьёзное» отношение к жизни. Так как с капитанами лучше не ссориться, я, по возможности, скрывал эмоции и старался с ним поменьше пересекаться.

Харрис О'Харрис был вторым пилотом. Двухметровый, широкоплечий и рыжий, душа компании и балагур — он был настолько стереотипным ирландцем, что Ульрих Шеффер шутил:

— Вероятно, он пронёс на корабль лепреконов!

Ульрих и его приятель Ричард Трейси были инженерами по терраформированию. Они дружили с детства и представляли весьма любопытный тандем: Ульрих — среднего роста, плотного телосложения и темноволосый, а Ричард — высокий худощавый блондин. Я неплохо общался с обоими, но с Ульрихом было проще, Ричард же три года прослужил в армии и очень гордился милитаристским периодом своей жизни. Я держал мнение при себе и в обсуждениях не участвовал.

Виктор Семёнов, невысокий и коренастый, неразговорчивый, уже далеко не молодой, он был очень добрый и отзывчивый, служил младшим корабельным инженером под руководством Максимилиана Бошана. Сам Максимилиан, старший корабельный инженер, выглядел так, будто в прошлом работал моделью — белокурые кудрявые волосы, серо-голубые пронзительные глаза, белоснежная улыбка, высокий рост. Словом, типичная такая красота, которую очень любят в женских журналах. Он оказался самым закрытым из нас, я почти ничего о нём не знал.

Юна Кан, наш химик, была кореянкой с идеальным, словно кукольным лицом, несмотря на то, что ей исполнилось почти сорок. Она не скрывала, что это работа пластического хирурга, и даже гордилась своей внешностью, как гордятся дорогой шмоткой. Что ж, это не моё дело, но меня Юна немного пугала. Смотришь на неё и возникает эффект зловещей долины.

И, наконец, врач — Наталия Бочанова. Приятная юная девушка. Невысокая, пухленькая, круглолицая и очень-очень улыбчивая. Никогда не видел её бездельничающей или в дурном настроении.

— Ты опоздал, Мартин, оповещение о собрании прозвучало полчаса назад, — тихо сказал Рейн Стилл, когда я устроился на краю полукруглого дивана в кают-компании.

Вот ведь! Я даже не слышал оповещения! Стыдно было проспать в первый же день экспедиции.

— Мартин, как ты себя чувствуешь? — заметила меня Наталия. — Плохо перенёс гипер? Я думала к тебе зайти и узнать — не нужна ли моя помощь.

— Уже лучше, — заверил я и скорчил подобие улыбки.

Капитан Вульф тем временем включил проектор с картой звёздной системы.

— Как вы знаете, данная часть галактики не заселена летающими в космос расами. Она была плохо изучена и являлась просто точкой, соединяющей два не очень-то востребованных гипертоннеля. Возможно, мы сможем изменить это место — предварительные прогнозы показали, что планеты данной системы подходят для создания земных колоний.

Ну да, ну да, началось… А чего я, собственно, хотел: в исследовательскую миссию инженеров по терраформированию не берут. Так и знал, что этим кончится, но надеялся, что мы хотя бы первое время сможем заняться исследованиями, а не ограничимся оценкой пригодности планет для будущей колонии.

— Но, прежде чем подыскивать новый дом для наших сограждан, мы изучим планеты и опишем их, — добавил Рейн.

На душе потеплело — значит, всё же изучим.

— Сейчас Максимилиан и Виктор запустят беспилотные зонды, и мы будем ждать данные, — продолжил Корнелиус. — После чего мистер Ри обработает информацию.

— Выберем планету для высадки по результатам этой работы, — уточнил Рейн и внимательно посмотрел на меня.

Во взгляде не было неприязни, он доверял мне и ждал хорошо выполненного задания. Ханжа ханжой, а руководить он умеет.

Первая информация пришла с зондов через неделю, я сразу загрузил их в компьютер и немного напрягся в ожидании чуда. Вдруг мы чего-то не знаем об этой звёздной системе, и меня прямо сейчас ждёт знакомство со сверхрасой из моих фантазий?

Но нет. Конечно, нельзя назвать это разочарованием: на третьей и четвёртой от светила планетах с вероятностью 0,93 и 0,95 соответственно имелась углеродная форма жизни, это невероятная удача — целых две населённых планеты. Однако в глубине души я ждал от своей первой экспедиции немедленного контакта с новой развитой расой. Слишком наивно…

Звёздная система, судя по снимкам, оказалась красивой. Планеты и звезда имели лишь скучные порядковые номера: названия появятся позже, когда их заселят, но про себя я звал звезду Астра. Жёлтая, спектрального класса G1, очень похожая на Солнце внешне, она была немного холоднее, но богаче на протуберанцы. Первая от неё планета — небольшой газовый шар, зелёный с тёмно-жёлтыми прожилками-ураганами. Я назвал его Яшмой, как полудрагоценный камень с Земли. Хорошо смотрится из космоса, но совершенно лишена органической или силикатной жизни.

Вторая — маленький по космическим меркам кусок камня с тремя крошками-спутниками, больше похожими на заблудившиеся астероиды. Непригодна для терраформирования из-за температуры. Жизни на этом небесном теле обнаружено не было. Я называл планету просто Красной.

Третья — земного типа. Подходящая для терраформирования, хотя в первозданном виде малопригодна для жизни людей: в атмосфере содержится много опасных для человеческого организма газов. Следов существования животных на поверхности не обнаружено, однако растительный мир блистал разнообразием. Из-за того, что планета находилась очень далеко от звезды, и света не хватало, гигантские растения приобрели чёрный цвет. Как же хотелось высадиться и посмотреть на всю эту красоту! Планетка была маленькой, в полтора раза меньше Земли. Я назвал её Чернышом — такой она казалась уютной и милой.

Ну у меня и фантазия…

Я рассматривал снимки, сделанные автоматическим зондом с орбиты при большом увеличении, восхищался сказочной красотой растений, так непохожих на земные, и гнал от себя грустные мысли. Обычно «коренное население» планет не переживало терраформирования. Большинство видов погибало после изменения климата, а земные растения и животные обычно добивали выжившие эндемики. Такая красота должна была исчезнуть просто потому, что Земля и ближайшие колонии перенаселены?

Четвёртая планета была отделена от третьей поясом астероидов. Я всегда боялся столкновения с астероидами, но знал — мои страхи не обоснованы, наши пилоты хорошо подготовлены.

А вот сама планета оказалась очень необычной. Она была обитаема, но её населяли весьма примитивные создания — простейшие, образующие огромные колонии. Некоторые из них оказались настолько невероятными, что были видны из космоса. Удивительное дело, коэффициент Энри был больше семидесяти: программа настаивала на разумности обитавшей на планете плесени. Разумная плесень, да уж… Конечно, занятно, но всё равно очень далеко от моих фантазий.

«Не планета, а чашка Петри», — подумалось мне, когда я снова и снова рассматривал снимки, надеясь разобраться. Планета Петри — звучало не очень, да и потомки древнего учёного были бы против, поэтому для себя я назвал её Чашей.

Колонии простейших не могут быть разумными, точка! А коэффициент Энри мог выдать ошибку — общеизвестный для любого космобиолога факт! Подобные ляпы были допущены в случае земных термитников или поселений грызунов на Р'фоссе.

Нельзя было давать Черныша в обиду, потому я немного подкорректировал доклад для мистера Стилла. И всё было бы хорошо, если бы он не зашёл проверить, чем я занят. Цепкий взгляд шефа остановился на мониторе.

— Как закончите — сформируйте, пожалуйста, предварительный отчёт и перешлите на мой коммуникатор, — велел он, но потом заметил, что программа полностью обработала все данные. — Позвольте, я взгляну.

Я не посмел возразить, и Рейн Стилл наклонился над моим столом, изучая полученные выводы с экрана, а потом его внимание переключилось на таблицу, которую я готовил для него.

— Что ж, занимательно. Хорошая работа, но впредь включайте, пожалуйста, в отчёты все важные данные, — нахмурился он, заметив несоответствие. — Пришлите мне без корректировок, я изучу. Через земные сутки нам следует определиться с планетой высадки.

Через двадцать семь часов Рейн Стилл, как и обещал, созвал в кают-компании совещание.

— Мартин, вы неплохо постарались, — именно с этой фразы он и начал. И мне бы обрадоваться похвале от такого человека, но в этом чудился подвох. — Я проанализировал ваши данные и пришёл к выводу, что больше других для терраформирования подходит третья планета. Но, во избежание ошибок, а также в целях изучения, мы высадимся на соседнюю и исследуем её. Возможно, мы найдём там разумную жизнь, а значит, необходимо всё для вступления в контакт.

Команда согласилась с выводами Рейна Стилла, даже наш капитан не стал щеголять своим суперважным мнением, которое имел обычно по любому вопросу. И пока команда обсуждала детали высадки, я забился в угол и оттуда создавал видимость увлечённости процессом, пока мысленно горевал о судьбе Черныша.

Нет, нет, нет, так не должно быть! Одно дело, когда на земной манер переделывают планету, покрытую колонией простейших, устроившихся прямо на голых скалах, а другое дело, когда ставят под удар такую величественную флору, как черные деревья.

Надеюсь, когда Рейн Стилл убедится, что обитатели каменистой планетки не обладают разумом, экспедиция оставит планету-лес в покое.

Глава 2

Корабль занял положение на орбите четвёртой планеты, и мы отправили зонды для взятия проб воздуха и почвы — открытых водоемов тут не наблюдалось, вся вода, предположительно, присутствовала в виде паров, но могли обнаружиться и подземные озёра. И всё это время мы не прекращали попытки определить разумность обитателей Чаши. Если разум обнаружится, то придётся вступать в контакт, следуя протоколу.

Мы провели на орбите планеты больше двух месяцев. Время тянулось долго, в замкнутом пространстве корабля было скучно. Все изображали дружелюбную команду, но, какой бы совместный досуг Наталия ни организовывала, норовили разбрестись по каютам.

Ульрих с Ричардом резались в покер, угрожая научить остальную команду, а когда он надоедал, то в видеоигры — в библиотеке корабля было всё то, что по мнению земных психологов помогало снять стресс. Когда Ульрих не проводил время с приятелем, то пропадал в зале, пытаясь сбросить вес и накачаться. Виктор постоянно был чем-то занят — то обход корабля зачем-то делал, то вырезал у себя в каюте фигурки из мусора, который попадался под руку. Юна под руководством Рейна либо возилась в лаборатории, помогая мне анализировать пробы грунта и атмосферы, либо сидела в каюте, страдая, что перегрузки плохо скажутся на её красоте. Пока не говорит о внешности — приятная и очень умная девушка, с которой можно пообщаться. Но иногда на неё что-то находит и всё, часами рассказывает про блефаропластику и увлажняющие крема для жительниц орбитальных станций. Харрис бесцельно бродил по кораблю, предлагая помочь. Мне показалось, что он хуже всех переживает вынужденный отпуск.

Чем были заняты Корнелиус и Максмилиан — неизвестно. Я же с особым азартом принялся за исследование Черныша. Информации с разведывательных зондов не хватало для полной картины, а ведь так хотелось хоть немного изучить этот прекрасный мир.

Наконец Рейн собрал совещание и объявил радостную для меня и эндемиков Черныша новость — не было обнаружено никаких признаков разума и попыток вступить в контакт. А вот атмосфера, за исключением некоторых примесей, была пригодна для человеческого дыхания. Что ж, терраформирование и не такие проблемы решало! Во мне забрезжила надежда, что никто не тронет маленькую чёрную планетку с её замечательными лесами…

Высадку на четвёртую планету назначили на сто пятьдесят третий день экспедиции. Из соображений безопасности на корабле должно было дежурить не менее половины экипажа, поэтому Корнелиус Вульф, Харрис О'Харрис, врач Наталия Бочарова, Семёнов и Максимилиан Бошан остались, а мистер Стилл, Ричард Трейси, Ульрих Шеффер, химик Юна Кан и я подготовились к высадке.

Рейн Стилл, как выяснилось, запомнил моё предвзятое отношение к Чаше и хотел оставить меня на корабле, но мне удалось убедить всех, что из меня выйдет идеальный носильщик. Никому не хотелось тащить аппаратуру на себе и ходить в тяжёлом и неудобном экзоскелете вместо лёгкого скафандра класса TP1.

Для приземления было выбрано ровное плато. От края до края — голый пыльный камень. Я шёл позади и нёс всю аппаратуру, оглядывая унылые окрестности. Рейн Стилл постоянно косился на меня, словно ожидая какой-то пакости. Так странно — это моя первая высадка на другую планету, а я испытывал лишь раздражение. Меня сильнее взбудоражила наша тренировочная высадка на Ганимед, ещё в университете. Всё, о чём я мог думать сейчас — это как доказать непригодность Черныша для терраформирования.

Заблудившись в своих мыслях, я чуть не налетел на внезапно остановившегося Рейна. Ровное, как покрытие космопорта, каменное плато закончилось обрывом, под которым раскинулось… озеро? Нет, это было не озеро, а огромная колония местных обитателей. Не думал, что зрелище окажется настолько мерзким: серо-сизая масса, напоминающая гной, волновалась, норовя выплеснуться на берег.

Ричард с суеверным ужасом смотрел, как жижа колышется в своём ложе, Ульрих присвистнул, а куклолицая Юна взвизгнула, когда одна из волн достала чуть ли не до самого берега.

И только Рейн Стилл остался невозмутимым. Я позавидовал выдержке этого человека.

— Мы устроим временный лагерь. Нужно взять образцы, а затем установить, является ли колония разумной. Действуем согласно протоколу, — сообщил он.

Пока Юна с моей помощью брала пробы воздуха и грунта, делала фото и измеряла показатели среды, остальные занялись налаживанием контакта в соответствии с протоколом. Это было похоже на цирк: они с серьёзными лицами приветствовали жижу на всех известных языках, развернули портативный экран, показывали ей различные картинки и схемы. Жижа, естественно, не отвечала. Я буркнул себе под нос:

— Понятно, что она неразумна!

Конечно же, в скафандре был включён передатчик, к чувствительности которого я ещё не привык, а у мистера Стилла оказался хороший слух! Иначе и быть не могло! Рейн Стилл развернулся и окинул меня таким ледяным взглядом, что показалось: сейчас скафандр покроется инеем изнутри.

— Мистер Ри, как видно, считает нас всех дураками, — проговорил планетолог. — Один раз он поставил под сомнение коэффициент Энри и решил не включать часть данных в отчёт. А теперь он возомнил, что умнее протокола. — Все обернулись, глядя то на меня, то на Рейна Стилла, ожидая, что же будет. Что может быть интереснее, чем разнос коллеги! Мой руководитель немного помолчал, после чего резюмировал: — Но не стоит относиться предвзято. Возможно, это всё энергия молодости, и мистер Ри просто желает заниматься прикладными исследованиями. А значит, он отличная кандидатура для дежурства.

Дежурство… Согласно протоколу, после неудавшейся попытки контакта на планете должен остаться представитель экспедиции, при наличии выявленных опасных факторов — двое. Для этих целей выбирали кого-то из ксенобиологов или планетологов, чаще — методом жеребьёвки. Надо быть вконец отбитым, чтобы вызваться на такое добровольно. А я вот… договорился до дежурства. Причём, судя по отсутствию здесь хищников, агрессивно настроенных туземцев и возможных природных катаклизмов, — до дежурства одиночного.

Остальные члены команды поддержали идею. Никому из них не хотелось оказаться на моём месте, поэтому мнимый доброволец их обрадовал. Ещё эта пугающая жижа… Брр! Мне показалось, что команда облегчённо вздохнула, когда для них пришло время покинуть планету. Мне оставили модуль связи, укрытие — палатку с воздушным блок-фильтром, где можно было находиться без скафандра, а также запас воды и провизии.

— Проявите себя с лучшей стороны, мистер Ри, — напоследок бросил мне Рейн Стилл, не оборачиваясь.

Мне показалось, или в этой фразе проскользнули не только язвительные, но и одобрительные нотки? Я застыл в удивлении, но потом вспомнил, что именно Стилл был инициатором моего своеобразного наказания. Похоже, мне показалось. О каком одобрении могла идти речь при таком раскладе?

Меня ждало десять дней ада. Конечно, сутки на Чаше были в два раза короче земных, но те, кто не знает, что такое система утилизации отходов скафандра, не смогут в полной мере оценить мою печаль. Это весьма отвратительное занятие — много дней подряд справлять свои нужды, надеясь лишь на систему очистки скафандра. Занятно, что, когда я учился, выпускники любили рассказывать первокурсникам ужасы про забившуюся систему самоочистки и резервуар с продуктами жизнедеятельности, вскрывшийся внутрь скафандра. Технически такое было невозможно, мы ржали над наивными перваками, которые пугались глупых россказней… И лишь теперь, оказавшись в таком скафандре один на планете я понял, что это было совсем не смешно!

Помимо физического дискомфорта и дурацких страхов, я испытывал невыносимую скуку. На планете было пугающе тихо. В мои обязанности входило постоянное наблюдение за мерно колышущимся озером жижи и метеорологическими условиями. Раз в день я отправлял отчёт на корабль — аккумуляторы модуля связи не были рассчитаны на большее.

Ближе к концу третьих суток меня обуяла тревожность, я не мог найти себе места. Мне даже начало казаться, что жижа стала колыхаться сильнее в своем ложе, а один раз краем глаза я заметил, что она потянула к палатке щупальце. Но стоило мне обернуться, оно волшебным образом исчезало. Я пересмотрел видео с камер наблюдения, но ни одна ничего не зафиксировала, поэтому я решил, что виной всему изоляция. О галлюцинациях я докладывать не стал, не хватало ещё внепланового психиатрического освидетельствования. Обычно те, кого на него направляют, больше не участвуют в исследовательских миссиях, даже если комиссия подтверждает, что человек полностью здоров.

С целью хоть как-то развеяться, я решил больше гулять по берегу этого озера. С утра я выходил на прогулку, а к вечеру возвращался, чтобы отправить отчёт и поесть. Но как бы далеко я ни заходил, почти ничего не менялось — камни, обрыв и «разумная» жижа. Я шутил про себя, что, если бы жижа была разумна, она бы точно захотела покинуть столь унылое место.

Единственное, на чём останавливался взгляд — несколько странной формы валунов, которые я нашёл в сорока минутах пути от лагеря. Они были из той же породы, что и всё остальное на этой планете, но на их боках обнаружилась непонятная эрозия, словно камень облили кислотой. Ветер не смог бы вызвать такую, воды на Чаше не было. Я сделал снимки и прикрепил их к архиву. Надо прогнать изображения через корабельную базу данных, вдруг объяснение найдётся.

Тревожность не проходила. На пятые сутки я отодвинул палатку метров на пятьсот от обрыва, но страх не прошёл, только усилился, и появились проблемы со сном. По протоколу следовало доложить об этом, но внеплановое психиатрическое освидетельствование пугало сильнее «жижи».

На седьмой день я увлёкся прогулкой и забрёл так далеко, что пришлось возвращаться бегом. Согласно регламенту, отчёты отправлялись каждый день в одно и то же время. В случае задержки более чем на два земных часа автоматически высылался сигнал тревоги, и на планету высаживалась спасательная экспедиция. Страшно представить, чего бы я наслушался от капитана и мистера Стилла, если б из-за моей моего неудачного променада пришлось лишний раз гонять модуль высадки.

В этом районе было очень много камней разных форм и размеров, хотя причина их появления оставалась для меня загадкой. Я собирался указать на эту геологическую аномалию в сегодняшнем отчёте. Я бежал вдоль самого края озера — берега были устойчивыми, несклонными к обвалам, и казалось, что это безопасно. Это было бы безопасно, если бы я не споткнулся о камень на полной скорости. Не имея возможности остановиться и замедлить своё падение, я перелетел через край обрыва и угодил прямо в жижу. Я даже толком испугаться не успел.

«Хоть бы скафандр не подвёл!» — промелькнуло в голове.

***

— Мартин, ты опозорил нашу семью! Из-за тебя такая экспедиция пошла псу под хвост… — Со мной говорил Рейн Стилл, но голос и слова принадлежали моему отцу. — Бестолочь, ксенолюб! Убирайся из дома!

И хотя я вроде бы помнил, что давно ушёл из дома, внутренне сжался, ожидая оплеухи, но слова причинили даже больше боли. И оплеуха последовала, не болезненная, но очень унизительная. Я снова стал маленьким мальчиком, которого могли ударить за несерьёзные провинности, потому что «так воспитывали наши предки, и в те времена родителей уважали!»

Нет, не уважали. Боялись. И я боялся отца, пока не ушёл из дома. Зато мистер Стилл оказался тем, кого я действительно уважал. Разочаровать его для меня было пыткой.

— Убирайся! Не хочу тебя больше видеть… — сказал Рейн Стилл, брезгливо сморщился и отвернулся.

Я почувствовал себя ничтожным и отвратительным…

Вдруг прозвучал голос. Даже не голос, а чужие мысли, странным образом оказавшиеся у меня в голове: «Ты же не хочешь, чтоб всё так было?»

Нет, нет, не хочу, только не так! Я замотал головой, и тогда перед глазами встала другая сцена. Да так явно, словно всё происходило на самом деле.

Корабль на орбите Черныша — планеты с чёрными растениями. Главный зал украшен, как для дорогих приёмов, гости облачены в смокинги и вечерние платья.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать открытие планеты-заповедника имени выдающегося планетолога, обладателя Нобелевской Премии Мира, Мартина Ри…

Рейн Стилл в первом ряду, смотрит на меня с гордостью и восхищением. Дорого одетые люди поздравляют, бизнесмены-меценаты предлагают гранты на исследования. Казалось, лучше и быть не может, но нет! Когда торжественная часть закончилась, мистер Стилл подошёл ко мне и пожал руку.

— Ты молодец, Мартин!

Я замялся и смущённо, но горячо ответил:

— Я бы ничего не смог без вас, мистер Стилл, вы…

Он перебил меня:

— Рейн. Можешь звать меня просто Рейн. Буду рад сотрудничать с тобой, открывая новые планеты!..

Ох, это невероятно! Я готов отдать всё, что у меня есть, чтобы это оказалось реальностью…

«Ты же хочешь, чтобы так всё и случилось. Нам всё известно о тебе. Прямо сейчас ты подумал: „Хоть бы галлюцинация не исчезла“, но наш голос в твоей голове — не галлюцинация. Мы жители этой планеты и общаемся телепатически. Ты, человек, хрупкое существо с другого края галактики, считал, что мы неразумны, но ошибся. Наш разум превосходит ваш, но тело не предназначено для путешествий за пределы этой жалкой планетки. Мы заперты тут. Помнишь, как в детстве ты слышал волшебные сказки о существах, исполняющих желания? Они были заперты в лампах и обещали избавителю исполнить три любые просьбы. Но мы не джины из сказки и исполним не три, а бесконечное множество желаний».

Я словно окаменел. На миг придя в себя, я понял, что жижа поглотила моё тело: руки и ноги не шевелились, прозрачный участок шлема был полностью залеплен.

«…ты получишь, что захочешь! Просто пусти нас в своё тело. Мы поможем тебе. Ты обретёшь способность адаптироваться к любой среде. Жить на планетах, на которых раньше не ступала нога человека, любоваться их красотами или стать самым известным на своей родине планетологом!»

«Зачем вам я?»

Голос в голове на мгновение замолк, сменившись головной болью, но потом зазвучал снова: «Наша планета испытывает дефицит ресурсов, но мы не способны её покинуть иначе, чем в теле другого существа».

«Так вы паразиты?!»

Внутри всё сжалось от ужаса. Сейчас человечеству было известно две разумных расы, являющихся паразитами, и обе были объявлены вне закона, потому что бесконтрольно заражали всех совместимых с ними гуманоидов, что всегда заканчивалось смертью носителя. «В случае заражения инопланетным организмом пострадавший помещается в карантин первого уровня либо до полного выздоровления, либо до наступления биологической смерти заражённого», — гласили «Правила проведения экспедиций за пределы Солнечной системы» или просто Правила — основной документ, которого мы придерживались, находясь в экспедиции.

«Лучше назвать это симбиозом. Мы не станем уничтожать это тело, наоборот, поможем использовать все его возможности. Обещаю тебе долгую, очень долгую жизнь и исполнение всех твоих желаний».

Я не мог согласиться. Сразу представил Рейна Стилла на моём месте — он бы точно не поддался на уговоры.

«Отпустите!» — подумал я. Разумная жижа и не думала подчиняться. Вместо этого она поменяла тон и снова принялась уговаривать.

«Мартин, ты сам думал, что это отвратительное место. Климат поменялся, и планета стала безжизненной, теперь нам всё сложнее добывать себе органические вещества. Возможно, колония скоро погибнет. Мы хотим, чтобы выжила хотя бы часть. Мы обладаем общей памятью, а значит, это будет равно выживанию вида. Помоги нам, Мартин! Мы уверены, что ты поймёшь. Прости, что прибегли к такому способу вступить в контакт, прости, что напугали. Но помоги нам!»

Я почувствовал лёгкость во всём теле, и в голове откуда-то появилась мысль: «Мне нужно согласиться». Почему бы и нет: регенерация, адаптация к любой атмосфере, прогулки по другим планетам без скафандра. Идея начала казаться очень заманчивой, пусть я сам не мог понять, как так быстро поменял мнение.

Пятая глава Правил, параграф один гласит: «В случае, если обнаружены терпящие бедствие разумные существа, необходимо оказать им посильную помощь». Он, конечно, конфликтовал с другим пунктом, и в таких случаях следовало исполнять тот, который безопаснее для команды. Но я словно об этом забыл.

«Нам нужна твоя помощь. Ты можешь остановить вымирание уникальной расы и стать героем, а можешь поступить так, как велят тебе формальные Правила…» — звучало в голове.

«Когда я найду планету себе по душе, я останусь там и смогу дышать их воздухом, разве это не замечательно?» — подумал я.

«Приложив соответствующие усилия, ты сможешь даже изменить свой облик, став похожими на них», — вторил мой новый знакомый.

А верно, что плохого случится, если я приму предложение?

«Ничего. Нет никакой опасности», — уверил меня житель этой планеты…

***

В тот день я всё же успел отправить сообщение в срок, и никто на корабле ничего не заподозрил. Оставшееся время дежурства прошло спокойно, со мной больше не случалось никаких неприятных инцидентов.

Когда время пребывания на планете закончилось, за мной направили челнок. Встретивший меня на корабле Рейн распорядился:

— Даю тебе двое суток, чтобы отдохнуть и подготовиться, после чего жду с подробным докладом в кают-компании!

Чтобы выслушать меня, собралась вся команда, не хватало только О’Харриса — он дежурил в рубке. Я подготовил невероятно подробный доклад. Он касался климата, природных ресурсов, особенностей поведения «жижи». Доклад длился больше часа, и присутствующие то и дело зевали. По их лицам было видно, что они ждали, когда же я, наконец, закончу.

— Никаких признаков разумной жизни обнаружено не было! — подытожил я, и команда вздохнула с облегчением — им всем надоело меня слушать.

Следующим пунктом на повестке дня было продолжение путешествия. Слово попросил Виктор.

— Не секрет, что в прошлом я несколько лет служил пилотом на кораблях, путешествующих внутри Солнечной системы, — начал он. — И за всё время службы неоднократно сталкивался с астероидами. Звёздная система — не гипер, где нужно следить за автопилотом и показателями корабельного компьютера…

Корнелиус нехорошо прищурился. Кажется, этот вопрос уже поднимался.

— На что ты намекаешь? — перебил механика капитан.

— Я считаю, что проложенный нами курс недостаточно безопасен. Судя по последним данным, астероидное поле имеет гораздо более размытые границы, чем мы считали ранее.

— Виктор, при всём уважении, но вы всего лишь механик, у которого нет профильного образования. Если вы когда-то давно полулегально управляли небольшим торговым кораблём, это не даёт вам право принимать решение относительно маршрута. Я — капитан этого корабля, и у меня за плечами огромный опыт управления кораблём в пределах звёздной системы.

— Военным, — уточнил механик. — Он гораздо более маневренный, чем это судно…

Корнелиус рассвирепел:

— Хватит влезать со своими глупыми замечаниями! Я не собираюсь отклоняться от проложенного маршрута, вам ясно? Не лезьте не в своё дело! Или хотите получить выговор за нарушение субординации?

Виктор покачал головой и сел.

— Мне кажется, что на этом мы можем закончить наше собрание, — громко объявил капитан. — Мы взяли курс на следующую планету, которую уважаемый Мартин Ри выбрал в качестве основы для будущей колонии.

Ну и формулировочка! Что ж, не буду придираться к словам, спорить с нашим капитаном — себе дороже.

Все поспешили разойтись по каютам — конфликт между Виктором и Корнелиусом оставил после себя неприятный осадок. Я нагнал Рейна Стилла в коридоре у самых дверей лаборатории и, убедившись, что вокруг никого нет, окликнул:

— Подождите, пожалуйста…

— Вы что-то хотели? — недовольно буркнул он.

— Да, у меня есть ещё информация по планете… — выпалил я.

— Мне кажется, мистер Ри, вы и так достаточно много сказали, — недовольство мистера Стилла усилилось. — Ваш подробный отчёт произвёл на нас всех неизгладимое впечатление. Что ж, вы были правы — на этой планете нет разумных форм жизни. Довольны, что я признал это? Или вам награду вручить за догадливость?

— Эта информация не для публичного доклада, но, так как я ваш подчиненный, то считаю необходимым доложить вам…

Планетолог буравил меня взглядом.

— Мартин, пожалуйста, покороче!

— Эти существа, которые живут на планете… абсолютно точно разумны, — выпалил я, стараясь говорить тише.

Рейн Стилл посмотрел на меня так, что, умей он прожигать взглядом, от меня бы осталась кучка пепла.

— Да что вы говорите, мистер Ри… — процедил он ехидно. — Напомню, если это правда, то ваш доклад можно считать преступлением.

— Но они… специфическая раса. — Я пытался унять дрожь. — И иногда… живут в симбиозе с другими формами жизни. И они предложили мне сделку…

Не дожидаясь реакции, я вытащил из кармана скребок для сбора образцов и полоснул себя по руке. Боли почти не было, а рана тут же стала затягиваться: через полчаса и шрама не останется, я проверял.

Мистер Стилл побледнел, схватил меня за запястье и потащил в лабораторию. Закрыв за нами дверь, он с размаху врезал мне в челюсть, да так, что, несмотря на симбионта, живущего во мне, в голове зашумело.

— Процитируйте-ка мне Правила, глава три, параграф восемь! — Глаза Рейна Стилла были непроницаемыми, словно изо льда или свинца.

— В случае заражения инопланетным организмом пострадавший помещается в карантин первого уровня либо до полного выздоровления, либо до наступления биологической смерти заражённого… — спокойно процитировал я. — Они не паразиты. Симбионты!

— А дальше? Цитируйте дальше!

— В случае контакта с командой в карантин определяется вся команда…

— Дальше, — почти спокойно велел мистер Стилл.

— В случае заражения или предположительного заражения разумным паразитом инфицированный и все контактировавшие с ним должны быть уничтожены при попытке посадить корабль на любую населённую планету… — Мне было понятно, к чему он клонит.

Планетолог махнул рукой.

— Ты не просто дурак, Мартин. Ты убийца… — припечатал мистер Стилл, впервые обращаясь ко мне на «ты».

Убийца? Убийца?! После того, как я дал шанс вымирающему от перенаселения виду выбраться в космос и узнать новые миры? Симбионт совершенно безопасен…

— Ну нет! — Я стиснул зубы, разозлённый его реакцией. Собственные сомнения по поводу нашего союза вылетели из головы. — Убийца?! Меня бросили одного на планете наедине непонятно с кем. Заключил договор с разумной расой — так сразу убийца! У меня не было и десятой доли тех возможностей, которые есть сейчас…

«Я могу общаться телепатически», — проговорил я в голове Рейна.

— Могу заживлять раны, притуплять боль, очень долго не дышать. Отращивать конечности — когда питания хватает. К слову, о питании — я могу поглощать и усваивать почти любую органику. И всё, что требуется этому существу взамен — возможность путешествовать и осваивать новые планеты. Разве мы не занимаемся этим же?! Оно само так не может, а я согласился быть проводником! Понимаете, мистер Стилл, я теперь могу встретиться с сотней, тысячей новых рас, которые живут на планетах, непригодных для людей! — У меня пульс подскочил, наверное, до сотни — я спорил с самим Рейном Стиллом! — Разве не вы писали в своей книге, что нет ничего лучше для планетолога, чем разведка новых миров и контакт с разумными расами?! Я думал, что уж вы-то меня поймете!

— Глупый ребёнок! Ты сам понимаешь, что они опасны?! — стукнул кулаком по столу Рейн Стилл.

— Опасны. Но и путешествие через всю галактику по гипертоннелям опасно!

— Разумные паразиты уничтожали целые цивилизации!

Поначалу я рассуждал похожим образом…

— Симбионты не опасны, — пояснил я. — Не могут встроиться в нервную систему существа, если оно не хочет. Можете высадить меня на планету с чёрной растительностью и оставить там, если боитесь, Рейн! — Я так разошёлся, что назвал его по имени вслух.

— И откуда ты узнал, что не могут встроиться? От них? — ехидно спросил мой руководитель.

— И от них тоже… Вы сами логически подумайте: они могли спокойно преодолеть наши скафандры, пока вы перед ними свои шаманские танцы с алфавитом устраивали. Но существа дождались, пока я… — Понятно было, что не стоит уточнять перед Рейном Стиллом детали моего первого контакта… — не окажусь один в зоне их досягаемости, и поговорили со мной. Их аргументы показались мне разумными, я согласился на сделку.

— Согласился… Да уж, достался мне подчинённый, — проворчал планетолог, едва сдерживая гнев.

— Да! Согласился! Больше такого шанса в моей жизни не представится! Неужели у вас нет таких желаний, ради исполнения которых вы были бы готовы на всё?

— Нет! — припечатал мистер Стилл, но подумал совсем иное.

«Да. Но управлять временем и возвращать мёртвых невозможно даже силами этой твари!»

— Мёртвых? — Я стушевался. — Вы… вы кого-то потеряли?

— Не смей лезть мне в голову! — зло рявкнул Рейн, а потом с грустью в голосе добавил: — Я планирую сообщить о положении дел на Землю. Мы не можем рисковать другими. Не хотелось бы умирать, но, если выбирать между экипажем и безопасностью целой планеты…

«Стоило выбирать команду тщательнее!» — подумал он.

«Никуда вы не сообщите!» — зло прошептал я у него в голове и преградил проход.

— Я же сказал, не лезь мне в голову!

— Мистер Стилл, пожалуйста! Я получил своего симбионта от колонии, от человека к человеку они не передаются. Оставьте меня на карантине, оставьте на следующей планете одного. Дайте мне время доказать, что он безвреден!

У меня разболелась голова.

«Могу помочь быть более убедительным», — прозвучало в голове.

«Я не понимаю…»

«Просто скажи ему не сообщать обо мне. При этом посмотри прямо в глаза».

— Мистер Стилл, не сообщайте об инциденте на Землю. Чтобы избежать заражения других, мы просто не станем высаживаться на планетах, населённых разумными существами!

Мой шеф зло на меня посмотрел, но вдруг сказал очень усталым голосом:

— Хорошо, Мартин, но вам придётся остаться в лаборатории. Займитесь сбором данных… — напоследок бросил он бесцветным от усталости голосом. — Образцов для изучения существа вам хватит…

Шеф вышел, а на меня обрушилась сильнейшая головная боль.

«Что ты сделал?» — спросил я у симбионта.

«Неважно, Мартин. Главное, что сработало».

Глава 3

Головная боль вскоре прошла, и у меня появились силы на рефлексию. Не так я представлял свой разговор с тем, кем всегда восхищался. Теперь мистер Стилл ненавидел меня. Безумие! Ну почему всё так вышло? В своих мечтах я видел совместную высадку на Черныша и прогулки без скафандров в окружении чёрных растений. Одобрение, похвалу. Но нет же!

По какой-то причине я выбился из сил и был невероятно голоден. Человеческой еды в лаборатории не оказалось, поэтому я поддержал свои силы раствором, служившим питательной средой для бактерий. Это было весьма иронично, однако сработало — я пришёл в себя и снова смог нормально соображать. Раз уж я заперт на карантине в лаборатории, то чем мне заняться, как не исследованиями.

Решив, что симбионтом займусь позже, я начал с образцов грунта и воздуха Чаши. В процессе подготовки оборудования смог немного поразмыслить. Возможно, мистер Стилл прав, и я пошёл на неоправданный риск. Когда скафандр облепила серая жижа, не получилось заставить себя отказаться — существо убило бы меня, но сейчас пришло осознание — правильнее пожертвовать одной жизнью ради многих, как Рейн готов пожертвовать десятью членами команды ради блага планеты. Он смог, а я нет. Там, на Земле, в уютном мире, приспособленном для жизни и с безлимитным запасом кислорода, рассуждалось иначе. У себя в голове все герои. Я струсил, когда столкнулся со смертью! А ещё пожадничал — симбионт пообещал такое, от чего не отказался бы ни один человек… ни один космобиолог… ни один космобиолог, помешанный на знакомстве с новыми формами жизни.

Окончательно уверившись, что я трусливая жадная тварь, я приуныл по-настоящему, но работу продолжил. Пока сортировал образцы, делал тесты на сотню разных параметров — пусть установка и автоматическая, её всё равно необходимо загружать, настраивать и проводить очистку, — вносил всё в программу, дрянные мысли исчезли. Даже время потекло быстрее. Всё равно делать было нечего — лаборатория заблокирована снаружи, а Рейн Стилл не появлялся весь день.

На следующее утро планетолог всё же пришёл, одетый в скафандр — принёс еду.

— Добрый день, мистер Стилл!

Он промолчал, даже не желая смотреть в мою сторону, поставил контейнер с завтраком на стол и вышел.

— Спасибо… — крикнул я закрывшейся за ним двери.

Тяжесть на душе не помешала хорошему аппетиту. В сравнении с питательной средой для бактерий корабельный рацион показался шедевром высокой кухни. После нормальной человеческой еды я задремал в кресле — усталость брала своё, а запущенные процессы могли проходить без участия лаборанта. Мне снилось что-то невразумительное: я опять угодил в жижу, а стоящий рядом Рейн Стилл запрещал соглашаться на предложение симбионта и колотил в скафандр невесть откуда взявшейся палкой. Я вздрогнул и проснулся.

Или не проснулся? Я вскочил с кресла, в котором спал, но ту же плюхнулся обратно — корпус корабля вибрировал и трещал, как скафандр в моём сне. Освещение сменилось красным, аварийным, завыла система оповещения.

— Произошло нарушение целостности обшивки! Произошло нарушение целостности обшивки! Объявляется чрезвычайна ситуация! Активирован протокол восемь!

Лучше бы это был сон… Что за грохот? Почему обшивку пробило? Мы что, угодили в астероидный пояс? Как так вышло? Корнелиус, конечно, так себе человек, но как капитан — опытный, знал, что делал. Невозможно, чтобы он так ошибся… А система всё чеканила синтетическим голосом:

— Разгерметизация помещений два-пять, два-шесть, два-семь, два-восемь! Внимание, разгерметизация помещений два-пять, два-шесть, два-семь, два-восемь! Критические повреждения обшивки! Активирован протокол восемь «C», закрытие второй переборки в целях обеспечения безопасности экипажа! Внимание, производится аварийное закрытие второй переборки! Всем членам экипажа покинуть вторую зону! Шестьдесят секунд до закрытия, пятьдесят девять секунд до закрытия, пятьдесят восемь секунд до закрытия…

Вторая зона? Медицинский отсек с карантинной зоной и химическая лаборатория. Рейн, Юна и Наталия. Они могли быть там! Да кто угодно мог быть там! А если кто-то ранен, и они не успеют выбраться?!

«У тебя участился пульс, — вмешалось в мысли живущее во мне существо. — Ты нервничаешь. Нужно успокоиться».

— Успокоиться?! — взревел я. — У нас половина корабля отвалилась, а ты говоришь — успокоиться!

«Насколько мне известно, корабль оснащён посадочным модулем и аварийными эвакуационными капсулами. Тебе волноваться не о чем».

— Я знаю, что есть капсулы, но меня это ничуть не успокаивает! Ни одна капсула не долетит до Земли или любой другой колонии!

Я разговаривал сам с собою вслух, как псих из какого-нибудь кино. А, может, не было никакого симбионта, и я просто сошёл с ума после дежурства на планете? Очень надеюсь, что это не так…

Вдруг раздался грохот, и корабль тряхнуло, а потом земля ушла из-под ног. Тело стало лёгким и поднялось над полом вместе с незакреплёнными пробирками. Гравитация вырубилась? Я, конечно, не корабельный инженер, но нас учили: если резко вырубило тяготение, то всё, хана, система жизнеобеспечения сдохла. Тело воспарило к потолку. С перепугу я забыл все предполётные тренировки, в голове крутились мысли одна мрачнее другой. Смерть от недостатка кислорода, смерть от голода, смерть от переохлаждения. И вдруг, снова без предупреждения, ко мне вернулся прежний вес. Я не успел среагировать, плюхнулся с двух метров и ударился плечом о лабораторный стол. Боль взвыла в теле оглушительной сиреной, и одновременно с ней активизировалась настоящая система оповещения:

— Нарушение целостности внешней обшивки в зоне три, угроза разрушения первого сектора энергоустановки! Внимание, нарушение целостности внешней обшивки в секторе три!

Первый сектор энергоустановки? Чёрт, это звучит скверно. Если у нас не будет энергии, у нас не будет работающих двигателей, а корабль без двигателей — это консервная банка в космосе.

С первого раза встать не вышло — опустившееся плечо снова вспыхнуло болью. Я заметил боковым зрением, что около шеи торчала кость. Симбионт в голове велел: «Дай мне восстановить наше тело! Прижми правый локоть к груди. Вот. Так и держи!»

Я так и сделал. Правая часть тела от шеи до пупка потеряла чувствительность, а рука обвисла, словно парализованная, и перестала болеть.

«Временные неудобства. Хорошо, что не голова — с вашим мозгом всегда так много проблем…» — голосом Рейна Стилла прокомментировал мой сосед по телу. — А продолжишь так неаккуратно относиться к нашей общей оболочке — возьму контроль на себя!»

Интересно, это шутка? Про контроль…

Симбионт возился долго, я даже задремал. Точно его проделки — под барабанный бой астероидов не так-то просто уснуть. Проснулся я от того, что система снова истерично выла:

— Внимание, нарушение целостности сектора два и пять энергоустановки! Второй двигатель повреждён! Внимание, нарушение целостности сектора два и пять энергоустановки! Второй двигатель повреждён!

Нет, нет, нет! Сначала первый, затем второй и пятый? Насколько я знал, наша установка состояла из пяти секторов, четыре работают — один резервный. Но если повреждены три сразу, то у нас большие проблемы.

— Внимание, экстренное отключение двигателей!

Да, именно такие проблемы! Если большая часть энергоустановки повреждена, двигатели отключаются, оставляя запас энергии для системы жизнеобеспечения. Логика в том, что живая команда сможет починить двигатели или энергосистему либо воспользоваться эвакуационными челноками. Раньше всё было иначе, делали ставку на то, что даже на одном двигателе с повреждённой энергоустановкой можно добраться до планеты. Но потом череда аварий несколько лет назад положила конец подобной схеме. На полёт расходовался почти весь ресурс, а системы очистки воздуха и медицинская система в условии недостатка энергии часто давали сбой, и команда погибала…

«Надеюсь, что все наши живы!» — мелькнула мысль. У них не было симбионта, чтобы вылечить раны. И тут я вспомнил о руке — она, кстати, была в порядке. Сгибалась, разгибалась, не болела. Не осталось даже раны там, где кость проткнула кожу, только красный шрам.

Еле слышный гул, который сопровождал нас с начала путешествия, резко стих. Несмотря на вой аварийной системы и барабанящие космические камни, без этого звука навалилась тревожная тишина, и концерт для обшивки с астероидами звучал, как сквозь вату. Вот и всё, мы застряли в космосе, пока у нас не кончатся ресурсы. Если повезёт, запаса хода аварийных капсул хватит, чтобы высадиться на Черныша и оттуда послать сигнал бедствия. Вот только кому? Даже если бы сигнал мог дойти до Земли, он оказался бы там не раньше, чем наши кости станут частью местных осадочных пород. Единственное, на что мы можем рассчитывать — это дублирующая экспедиция, но вряд ли новый корабль отправят в такую глушь…

«Твоя продолжительность жизни будет значительно выше, чем у обыкновенных представителей твоего вида, — услышал я голос в голове. — Нахождение в непривычной атмосфере не вызовет проблем. Ты доживешь до того, как тебя спасут», — после недолгого молчания добавил он.

«А остальные? Они доживут?»

«Остальные могут последовать твоему примеру и сделать себя неуязвимыми», — отрезал симбионт. Опять голосом Рейна, вот гадёныш!

Возможно, двигатель и энергосистему можно будет починить — не зря на борту два прекрасных корабельных инженера и пять универсальных рабочих роботов для автономных поселений. И тогда вопрос отпадёт сам собой, мы сможем выбраться либо подать сигнал и вернуться домой… Если из-за симбионта нас не собьют на подлёте к родной планете.

«Не собьют, если не узнают обо мне, — ехидно прокомментировал сосед по телу. — А не узнают, если никто из команды не расскажет».

Надо было выбраться из запертой лаборатории, поговорить с экипажем, объяснить ситуацию. Мистер Стилл, наверное, уже сообщил остальным, что я за существо, и от меня могут захотеть избавиться. Повезло, я живучий…

Вдруг в голову пришла отличная идея.

«Ты помог мне с раной… А другим людям поможешь, если они травмировались?» — спросил я у соседа.

«Да. Мне просто нужен контакт с ними», — легко ответил симбионт.

«Ого! Выходит, ты всесилен?»

«Нет. Существо после наступления биологической смерти могу только сожрать».

— Вот тварь!

Какой же он всё-таки мерзкий! Но зато полезный. Самое главное, чтобы я выбрался из лаборатории.

«Можешь усилить тело? Ну, чтоб не травмировалось?» — спросил я.

«Усилить? Да, это нам пригодится!»

Голова закружилась, внутри всё начало болезненно тянуть. Суставы выкручивало, как при лихорадке, а во рту пересохло, и голод усиливался. Потом симбионт сжалился и выключил сознание. Очнувшись, я понял, что астероиды больше не барабанят по обшивке, корабль не сотрясается. Тело ощущалось иначе, словно кости потяжелели и мышц стало больше. Надеюсь, я выгляжу как прежде…

«Мне нужно было поесть, и я воспользовался твоими запасами», — весело сообщил симбионт.

Он сожрал всю органику, которая хранилась в лаборатории: образцы, питательные растворы и заготовки для них. Значит, пока я спал, моё тело ходило по лаборатории и ело. Без моего ведома?

— Вот гад! — буркнул я вслух.

Потом научу его хорошим манерам, сейчас главное выбраться из лаборатории. Мои способности нужны экипажу. Что бы там ни говорил Рейн Стилл, в ситуации форс-мажора слепое следование букве закона никому не нужно! Интересно, он сам жив?..

Я разогнался и ударил плечом дверь, испытывая новое тело. А что, в боевиках срабатывало! Дверь немного погнулась, но плечо заболело, а симбионт тут же недовольно зашипел: «Ненормальный, что ли? Только же восстановил тебя!»

«Мне надо выбраться наружу, — безапелляционно заявил я. — Лабораторию можно открыть только снаружи, значит, надо выломать дверь, так?»

«Как в кино, которое ты смотрел на Земле? Нет, в жизни всё иначе. Я так не могу», — отрезал симбионт.

«Но мы должны выбраться!»

«Чтобы выбить заблокированную дверь, тебе надо съесть очень много органики, чтобы тело увеличилось, пока дверь не вылетит, — предложил сосед по телу, а потом грустно добавил: — Но нам не хватит органики».

Он что, всерьёз решил, что я соглашусь на такое?!

Больше идей не было, поэтому я сел перед дверью и стал думать. Силой не вышло, плечо пострадало несоизмеримо сильнее обшивки. А если прикрепить щуп к двери и к полу, а потом сокращать его, пока створка не выломается?

«Неплохая идея», — похвалила меня тварь.

Но на деле ничего не вышло. Длины щупа, который он мог без вреда отделить от своего тела, не хватило, да и достаточно плотно прилепиться к поверхности двери он не мог. А когда пришлось поедать отделённое, чтоб сохранить биомассу, меня чуть не стошнило. Хватит с меня таких экспериментов.

«Возможно, нам удастся вскрыть замок», — предположила тварь. Что ж, если симбионт сможет перепрограммировать или просто отключить резервный аккумулятор, разомкнув цепь, будет неплохо. Звучит фантастично, но почему бы не попробовать!

Корпус устройства замка был герметично закрыт, поэтому пришлось повозиться, чтобы снять крышку. Когда наконец мы смогли её сдвинуть, от руки потянулся тонкий щуп, и я словно увидел, что находилось внутри. По ощущениям напоминало нейропривод экзоскелета, даже голова немного закружилась. Тварь молчала — рылась у меня в мозгу, выискивая нужные знания. Об устройствах автоматизации и о корабельной технике я знал только то, что рассказывали на предполётном курсе. И мои знания говорили, что замок невозможно открыть изнутри. Я вспомнил, что, если обесточить систему, срабатывала механическая защита, и он закрывался так, что открыть его мог только капитан с центрального пульта управления или специальным электронно-механическим ключом.

Никуда мы не выйдем! Так и останемся тут навсегда!

Я отошёл к столу и долго смотрел на своё отражение в одной из пробирок. Дамы и господа, полюбуйтесь, так выглядит беспомощный дурак, который сдохнет запертым в лаборатории! Я со злостью швырнул в дверь одну, другую. Пробирки были из пластика, потому не разбивались и отскакивали от двери, а я так хотел уничтожить их вместе со своим отражением. Я швырнул ещё одну, вкладывая всю свою злость… Дверь вдруг отъехала в сторону, и пробирка просвистела над ухом капитана Корнелиуса. Вместе с ним были Ульрих и Максимилиан, а рядом плыли носилки с антиграв-движком, на которых лежал Ричард Трейси.

— Он тут прохлаждается! — заявил кэп, зло уставившись на меня. Хорошо, что я не попал ему в голову. — У нас вообще-то проблемы, а ты тут заперся и швыряешься от скуки пробирками. Высыпался после ужасно сложной миссии безделья? На планете не доспал? А ну встал быстро!

Ульрих, Максимилиан и Корнелиус внимательно смотрели на меня, ожидая ответа. Это была поисковая группа: когда с кораблём что-то случается, то незанятые в оказании помощи участники экспедиции обследуют корабль.

— Здесь… замок глюканул… — Я кивнул на развороченную панель, поднимаясь на ноги. — Не мог выйти.

Капитан не стал слушать, кинул через плечо:

— Сбор в кают-компании! — и направился дальше.

Значит, Рейн ничего не рассказал про меня и симбионта? Видимо, нет, иначе они бы замуровали меня, заварив дверь снаружи…

— Что с ним? — спросил я шёпотом у Ульриха, кивнув на Ричарда, который сипло и с хлюпаньем дышал.

— Мы думаем, что лёгкое пробило. Ему ещё повезло, Юна и Виктор там остались… — Он кивнул в сторону переборки, отрезавшей коридор у нас за спиной. Мрачно-серая, с чёрно-жёлтой полосой посередине, символ безысходности для тех, кто не успел вернуться на корабль. — Мертвы, представляешь… Позавчера только Юне половину жалования за этот месяц в карты проиграл… Блин… А сегодня уже и отдавать некому… Дичь какая-то, не верится… Переборка опустилась — и всё, живы они ещё были или нет — неважно…

— Заткнись! — рявкнул Корнелиус. — Хватит ныть!

Ульрих замолк.

Возникло чувство, словно меня облили холодной водой. Да, космос опасен, там происходит много трагедий, постоянно кто-то гибнет. Но когда отправляешься в экспедицию, то до последнего считаешь, что это не коснётся тебя самого или твоих коллег, что всё обойдётся. А тут двое разом, да ещё так ужасно. Во тебе и работа мечты!

— А остальные как? — шёпотом спросил я инженера через пару минут, когда мысли в голове немного улеглись.

— Ну так… Макс, Наталия и наш кэп в порядке, я тоже. Шарнулся чуток, но ничего ценного не отбил. Рейн башкой стукнулся, сильно. Теперь без сознания… Харрис О'Харрис нос поломал, да это ерунда… Какая-то херня с гравитацией произошла, автоматика заглючила, ну ты знаешь. Она не должна так резко включаться… Макс сейчас разбирается, как завести эту чёртову консервную банку… Хорошо, что ты не пострадал, я думал, что ты с Юной и Виктором, там…

— Да заткнись ты уже! — повторил кэп.

Максимилиан молчал, только недовольно поджал губы.

Большую часть кают-компании занимал развёрнутый временный лазарет — палатка с полупрозрачными стенами. Медицинский отсек остался за закрытой переборкой, хорошо хоть лазарет сохранился. Понятно, что основное оборудование пропало, но мобильный медицинский робот, предназначенный для длительных высадок на планету, уцелел. Наталия возилась с ним, настраивая и подключая оборудование, ей помогал громила Харрис. Для своих габаритов он на удивление аккуратно обращался с аппаратурой. Никогда бы не подумал…

— Так… Я двух сразу не осилю, и робот один, — Наталия отвлеклась от своего занятия и подбежала к Ричарду, принявшись его ощупывать и осматривать.

— Лёгкое пробито. Пусть ждёт, сначала я Рейна подлатаю… — она вынесла свой вердикт, и поспешила обратно, — у Харриса что-то запищало.

Мистер Стилл лежал на кушетке посреди мобильного лазарета без сознания. Через стенки из мягкого прозрачного пластика я видел ребристую трубку и поршни аппарата искусственной вентиляции лёгких. Да сколько можно? Двоих нет, ещё двое в тяжёлом состоянии! Нет, нет, нет! Им нельзя умирать!

«Мне нужно, чтоб ты помог Ричарду и Рейну!» — потребовал я у симбионта.

«Обеспечь мне физический контакт. Кожа к коже, и не прерывать его, пока я не закончу».

Это было грубейшим нарушением третей главы Правил и, как бы сказал мой папаша, «недостойным мужчины инфантильным поступком». По его мнению, я только на такие и был способен. Но если есть возможность помочь членам команды, то я не стану её упускать!

Я не стал идти в палатку лазарета, чтобы не выдать себя раньше времени, поэтому начал с Ричарда. Воспользовавшись тем, что Максимилиан что-то горячо обсуждал с капитаном, Наталия с Харрисом склонились над каким-то прибором в операционной, а Ульрих сидел, опустив голову, я незаметно взял инженера за запястье.

«Стой ровно, не шарахайся, мне нужен весь ресурс», — заявил симбионт, и я вдруг оказался парализован, в полной темноте и тишине. Потом послышался странный неприятный звук, похожий на гул нашего двигателя. Перед глазами замелькали странные картинки, которые я сначала не мог разобрать, а потом с трудом сдержал тошноту: симбионт проникал внутрь тела Ричарда, выискивая травмированные лёгкие, показывая всё это мне. И дело не во внутренностях, а в ощущении того, что находишься внутри живого существа. Фу!

«Могу срастить только мягкие ткани. Или исцелить полностью, но одного, — сообщил симбионт чрез некоторое время. И спросил голосом Рейна Стилла: — Может быть, стоило начать с другого человека? Того, которым ты так восхищаешься?»

«Заткнись и сделай так, чтобы выжили оба! — мысленно рявкнул я. — И не показывай подробностей, мерзко».

Симбионт по-человечески усмехнулся, и я перестал вообще что-либо ощущать. Слух, зрение, управление телом — всё это больше не принадлежало мне. Вот, значит, каково это — быть парализованным: сознание плавает в чёрной жиже и не может выбраться. Паника накрыла с головой, дыхание сбилось.

«Да дыши ты нормально», — недовольно отозвался мой сосед по телу.

Легко ему говорить. Не его заперли в своём же теле, как в тюрьме. Когда воображаешь космические приключения, то всегда уверен, что ты-то обязательно не струсишь, поведёшь себя, как персонаж боевика. А в жизни всё оборачивается, как в дурацком ситкоме, который хочется поскорее выключить, потому что главный герой — идиот! Чтобы не сойти с ума, я принялся считать. Дойдя где-то до пятисот, я сбился и начал сначала, потом несколько раз сосчитал до тысячи — и, о чудо, симбионт вернул мне контроль над телом.

Ричард странно смотрел на меня ошалелыми глазами, отрывисто дышал, раскрывал рот, будто хотел что-то сказать, и пытался схватить меня за руку.

«Этот будет жить. Только рёбра сломаны, но они срастутся без моей помощи… — сообщил мне сосед по телу. — Теперь второй. Тебе надо к нему подобраться и быстро. Сейчас!»

Ричард вдруг закричал. Я испугался за него, но краем сознания уже думал о другом: как попасть к Рейну, чтобы не привлечь внимания. И тут инженер забился в судорогах. Наталия бросилась к нему, оставив Харриса с роботом.

«С ним всё в порядке, — уверил меня симбионт, но я медлил, стоя около инженера. — Это сделал я. Так надо. Иди к Рейну, быстро».

Я забежал в лазарет, отодвигая прозрачную завесу. Хорошо, что Харрис был занят и не заметил, даже если бы мы снова попали в астероидный пояс. Его лицо закрывали очки дополненной реальности — он программировал напрямую, сосредоточенно морщась и что-то шепча. Рейн, под глазами которого уже начали проступать синяки, распластался на кушетке. Герои юности и образцы для подражания — тоже люди.

«Мартин, процитируйте главу три, параграф восемь Правил…», — воспоминание всплыло в голове не вовремя. Мой кумир не простит меня, когда очнётся.

«Действуй уже!» — не выдержал симбионт.

Я положил ладонь на лоб шефа.

«Без подробностей, понял? Не хочу опять это видеть».

«Если я не помогу твоему уважаемому начальнику, скорее всего он умрёт», — сообщил симбионт.

— Мартин, что ты делаешь? Выйди оттуда! — крикнула мне Наталия, но я оставался на месте.

«Делай уже!» — Я начал злиться на симбионта.

«Мне снова нужен полный доступ к телу! — сообщил он, и зрение начало падать. — Придётся лишить тебя сознания. Я ослаб, а мне нужно делиться ещё раз».

«Делиться? В смысле?! Нет, нет, только не говори мне, что ты оставил часть себя в другом человеке без его ведома? Ты мне врал, сопля белёсая!»

«Не врал. Ты просто не хотел думать об этом», — спокойно ответил симбионт.

И тут на меня навалилась слабость, сознание рухнуло в уже знакомую черноту и отключилось.

Глава 4

Очнулся я на кровати. Тело ощущалось таким тяжёлым, что я долго лежал неподвижно. Гравитация усилилась? Да нет, не должна была. Сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза. Мысли были такими же тяжёлыми и вялыми, как и тело. Отчаянный вопрос «Где я?» оставался без ответа. Наконец я собрался с силами и разлепил веки. В прямом смысле разлепил — ресницы склеились. Перед глазами всё плыло, к моему локтю тянулась трубка для внутривенных вливаний, в углу что-то пищало. Капельница? Лазарет?

Лазарет, чрезвычайная ситуация, раненый Ричард, Рейн с пробитой головой.

Симбионт?! Я вспомнил, что произошло и похолодел от ужаса.

«Эй, симбионт, ты где?! Ответь мне! Тварь, где же ты?! Что за ерунду ты выкинул с Рейном и Ричардом?»

Тварь не отзывалась, и это напугало ещё больше. Я дёрнулся, пытаясь встать, но руки и ноги были жёстко зафиксированы.

— Не надо, Мартин. — Я услышал стальной голос Рейна Стилла где-то рядом. Кажется, это настоящий голос шефа, а не подделка твари, которая просто не могла быть такой сердитой. Каждый звук дребезжал недовольством.

Глаза болели, поэтому я снова закрыл их, ориентируясь только на слух, а Рейн Стилл продолжил:

— Не старайся, ты не сможешь встать. Во-первых, твой организм истощен настолько, что ты был на грани смерти…

Шеф был зол, но это не так уж и плохо — мертвецы не злятся. А симбионт… Ну я же живу с симбионтом, и он сможет. Интересно, что с Ричардом?

— А во-вторых, — продолжил планетолог, — ты опасен, как для себя, так и для окружающих. Мы ограничили тебя в способности двигаться и, надеюсь, творить глупости.

Мои запястья стягивали широкие ремни. Мистер Стилл с грустью добавил:

— Не знаю, надолго ли их хватит. Кевларит — прочный материал, но твои силы… вернее, силы паразита до конца не изучены.

Бесплатный фрагмент закончился.

Купите книгу, чтобы продолжить чтение.