Бесплатный фрагмент - Контекстное меню проводника

Букет 2. 0

Я буду долго гнать велосипед,

А он нахал и снова не уйдёт

В глухих лугах его остановлю,

Пускай стоит в колёсах правды нет.

Нарву букет, не поднимая глаз,

Пускай лежат спокойно на траве.

Луга глухие не услышит как

Цветочный крик летает в синеве.

Пародия на песню «Букет»:

стихи — Николай Михайлович Рубцов,

музыка — Александр Александрович Барыкин.

Агата Кристи и Лалла Рук

«Я крашу губы гуталином,

Я обожаю чёрный цвет».

Я привередливый мужчина,

И в чёрном списке твой портрет.

Да, ты могла быть королевой,

Но перепутала ходы,

Не Лалла Рук, а это значит —

Ты гений грязной красоты.

Килька

Девочка, ешь свой салат

И не ищи мои чувства.

Я не из ада, но демон мой брат,

Он покровитель искусства.

Раньше я тоже видел в тебе

То, что ты видишь в салате.

Теперь я скорблю о твоей красоте,

Ты просто как килька в томате.

Приманка

Возможно, ты бы и смогла

Постичь закон причин и следствий,

Но я не вижу соответствий

Души и твоего лица.

Лицо — одежда, пустота,

Приманка для слепых поэтов,

Которые не видят это —

Не может видеть слепота.

Светить

Ты с ними разделяешь ночи,

Но не такая, как они.

И даже если не захочешь,

Ты ночи превращаешь в дни.

И даже если не отмыть

Того, что не смывает мыло,

Ты почему-то не забыла,

Как можно в темноте светить.

Советское кино

Женщины советского кино,

Я уже не верю вам давно.

Благородство ваших чистых лиц

Исчезает с выцветших страниц.

Вы в кино смотрели томно вдаль,

Рвались в бой и выплавляли сталь,

А на деле твой четвёртый муж

Пьяную тащил тебя под душ.

Источник питания

Не делай из меня батарейку,

Я человек, а не потребитель.

Не вешай на меня наклейку,

Не знаменатель я и не числитель.

Не дели меня дробной чертой,

Я не сверху, я и не снизу.

Я вам не покупатель пустой,

Не подключай меня к релизу.

Не люблю

Тесла не любил жемчуга,

Когда тянется к нему рука.

Кто-то не любит каблуки,

Кто-то не любит сапоги.

Что я не люблю — не скажу,

Но как вижу — так ухожу.

8 марта

Усынови меня как есть,

Я буду грязный, год немытый,

Я буду пьяный и небритый,

Усынови меня как есть.

Я быть на равных не могу,

С тобою я впадаю в детство,

Быть женщиной — плохое средство,

Тебя я просто не пойму.

Но мать мне тоже не нужна,

А просто так ложатся карты,

Со мной ты нянчиться должна,

Я не люблю Восьмое марта.

Не хочешь — ну и уходи,

Я с женщиной как на работе,

Ты проявляешься в заботе,

Не в болтовне и не в любви.

Прятки

Я с вами сделаю то,

Что мало делает кто,

Я просто оставлю весь мир в покое,

Но буду уверен зато,

Что тёмная ночь пройдёт,

Что утро опять придёт.

И если не будет того, кто смотрит,

То нас никто не найдёт.

Натюрморт

Закончен стих, портрет написан,

И рукопись сдана в печать.

Они молчат, но скажут больше,

Чем ты могла бы прокричать.

Всё, что в моменте, остаётся

Печатным знаком и холстом…

Такой ты никогда не станешь,

Когда придёшь сюда потом.

Всё будет просто идеально,

Когда смогу тебя убить,

Не в смысле истребить буквально,

А на картине оживить.

Для образа живой не нужно,

Живая ты уже не та,

И безнадёжно ускользает

В живом живая красота.

Ты умерла, но ты воскреснешь,

И из тебя польётся свет,

Который будет на портрете —

В тебе обычной света нет.

Живая мёртвая натура

Теперь живее всех живых,

Была ты в жизни буйной дурой,

А на картине ветер стих.

Аристократ

Мой папа граф учил меня манерам,

И стены заменили интерьером,

Мне запрещали водку пить с утра,

Я говорил не «брысь», а «будь добра».

Но для людей мой фрак похож на шкаф,

И что-то недопонял папа граф,

Я потрясён до глубины души,

Когда к обеду не несут ножи.

А если леди кроет матом всех,

При этом вид её — как на картине,

От диссонанса душу травит яд,

И я сижу в духовном карантине.

Я не способен женщину любить,

Когда я не способен вдохновиться.

И если красота внутри пуста,

Мне хочется уйти и застрелиться.

Этикет

Лежит, раздвинув ноги,

Но кто её поймёт?

Она, когда зевает,

То прикрывает рот.

Чего она стесняется?

И мух в квартире нет,

С ней плохо сочетается

Придворный этикет.

Мадам, всё это прошлое,

Вам можно есть рукой.

Прикройтесь лучше снизу,

Вам мой совет такой.

Совесть и нервы

Нервы без совести — вещь!

Нервы без совести — сильно!

Думаю, в этих краях

Совесть любая бессильна.

Я просмотрел все глаза

И насмотрелся на рот,

Который не знает слова

И постоянно жуёт.

«У меня нет совести, у меня есть только нервы» — фраза из письма Владимира Маяковского к Лиле Брик (1923 год).

«Запомни, Архимед: у меня нет совести — у меня есть только нервы» звучит в фильме «Игла» (1988).

В полнолуние

Полная луна, дай мне полноту,

Накажи вот эту, а потом вон ту.

Накажи жестоко, накажи умом,

Чтобы осознали, кто они потом.

Говорят, что бог разум отнимает,

Если наказать кого-то пожелает.

Все всё понимают, но надо осознать,

Потому нельзя тупого наказать.

Как стать личностью

Я бы сделал с тебя фото —

Моментальное или обычное,

А потом плавным движением

Я бы сделал тебя личностью.

Потому что, пока ты была

Человеком, а не фотографией,

Жизнь твоя бесполезно текла

И была сплошной порнографией.

Олимпийский Мишка

Я как ёжик в тумане, ищу медвежонка,

Но сбежал медвежонок, не слышит меня.

С медвежатами в нашей стране напряжёнка,

Потому что темно среди белого дня.

Ходят гоблины, тролли и всякие бесы,

Воздух — мокрая взвесь, но нехватка воды.

Не совпали у нас с королём интересы.

Он считал хорошо, а мы ждали беды.

Медвежата не звери, они же как люди,

Это я, ощетиненный иглами ёж,

А реальные люди, как нечто на блюде,

Если смотришь на них, ничего не поймёшь.

Воплощение мёда, деревьев и леса —

Он остался из детства, как сказочный друг.

Помогать господам не в его интересах,

Он ушёл, матерясь про себя, а не вслух.

Lost

Женщина в чистой воде,

Там, где рифма к «нигде»

Вставила розовый хвост

Имя ей теперь lost.

Осадок

Ложки быстро нашли,

Но осадок остался.

Ты зачем, Зингельшухер,

По столовой шатался?

В темноте и один

Подъедал ночью крошки.

Ты в опалу попал,

Хоть вернули все ложки.

Космонавт Иванов,

Проплывая в трусах,

Объявил, что он Бог,

А про запись не думал.

Проплывал Иванов

На эфирных волнах,

А Земля вопрошала:

«Да что он задумал?»

Boosted

Я милую узнаю по клейму,

Оно даёт ей право на призы,

И ты её узнаешь по нему,

Оно как олимпийские трусы.

И эта привилегия — медаль,

Даёт ей право смело резать сталь,

Рубить деревья и рубить капусту,

И разбивать сердца бетонным бюстом.

Пассивный доход

Есть много непыльной работы,

Где можно совсем не работать,

И будет хватать на еду,

Но ты на работе в аду.

Ты как бы и не виновата,

У чёрта большая зарплата.

Там столько выходит в неделю,

Расскажешь — никто не поверит.

Твой чистый пассивный доход

Другие получат за год.

Но злые и после работы

К тебе они ходят в субботу.

И там продолжают активно,

Пока ты их доишь пассивно.

Внешний вид

Не претендуй на красоту,

Она находится не в теле,

Его на кладбище снесут,

Пока что хочешь, то и делай.

Пустая красота даёт

Порой ненужную надежду.

Но это только внешний вид,

Похожий просто на одежду.

Одежду можно постирать

И удалить с неё все пятна,

Но если внешним видом врать,

Тогда уже не так приятно.

И если можно так сравнить

Людей и чистую рубашку,

То можешь хоть матросом стать,

Но не скрывай свою тельняшку.

Ты нимфоманка — ерунда,

Ты клептоманка — тоже можно,

Но переделывать потом

Твой образ будет очень сложно.

Одежду правильно носи

Не будь свиньёй в орлиной шкуре,

А вдруг попросят полетать?

Не отсидишься в синекуре.

Не хватает шариков

На макушке есть верёвка,

Там повесились мозги

И стучат, как погремушка,

Из совсем пустой башки.

Вместо них летают духи,

Духи тоже без мозгов,

И вокруг таких навалом —

Это люди без умов.

Их задача — размножаться,

Спать, сношаться и курить.

Начинают разрушаться

Или продолжают пить.

Кто не пьёт и не теряет

Обладания собой,

Тот от звука погремушек

Хочет убежать домой.

Стук стоит, как будто дятлы

Долбят дерево внутри.

У таких один лишь шарик —

Только им не говори.

Глупая подружка

Я вырастил как комнатную ель

Свою пустоголовую подружку.

Её люблю я как свою игрушку,

Которую беру с собой в постель.

Она немного знает языки:

Японский, итальянский, суахили.

Но почему-то смыслу вопреки

Они её совсем не изменили.

Скажу «Банзай!» и выкину бонсай,

Переверну свой мир, как рюмку водки,

Зачем мне это суши из селёдки?

Ведь я же правоверный самурай.

Свежая рыба

Размазана, как масло, на постель,

Как бутерброд, прилипший на подушку.

Послушай, что шепну тебе на ушко:

«Ты глупый и ненужный асфодель».

Лежишь, как призрак для самой себя,

Двуспальную осваиваешь дыбу.

Как будто кто-то кинул на неё

Ещё живую пойманную рыбу.

Могла бы быть…

Она должна бы быть другой,

Так на лице написано,

И в коде генетическом

Отчётливо прописано.

Она могла любить балет,

Могла писать стихи,

Но состоит она внутри

Из всякой чепухи.

Другое содержание

Прикручено к ней грубо,

Черты её искажены —

Накачанные губы.

Её классический портрет

Помадой грубо смазан,

Её прекрасный силуэт

По пошлости размазан.

Когда закатывают в грязь

Культуру и искусство,

Теряется с природой связь,

И умирают чувства.

Тогда могла бы быть она

Примером для поэта.

Сейчас смотрю в её глаза

И в них не вижу это.

Что осталось?

Там была весна, потом лето,

Потом зима — и год прошёл.

Больше ничего — это…

Это год ушёл.

Что-то остаётся кроме шрамов?

Шрамов или седины?

Не только зимы нет,

Но нет той весны.

Фальшивое счастье

Они сидят, как звери в клетке,

И выглядят, как малолетки,

Глаза, как у детей приёмных,

Ещё походят на бездомных.

Сидят, чего-то ждут, бедняги,

Как от прохожих ждут дворняги,

Хвостом махая, пряча злость,

Что им прохожий бросит кость.

Они не любят нищебродов,

Они, как нищеброды, сами

Скрывают справку о доходах

За бутафорскими дворцами.

Счастливый мир, как на показ,

Но счастье с грустными глазами,

И грусть своих собачьих глаз

Они не понимают сами.

Девочка панк

Чем больше темноты внутри,

Тем больше тянет её в грязь.

Чем меньше в жизни красоты,

Тем крепче половая связь.

Она могла бы быть собой,

Но не была собой давно,

Ей сложно выплывать наверх,

И проще уходить на дно.

Она не видит в темноте,

А значит, и не видит их,

Ей страшно выпускать на свет

Голодных демонов своих.

Она пытается сбежать,

Но не пытается уйти.

И говорит: «Они уйдут,

Когда смогу их превзойти».

У панков тоже есть посыл,

Что надо быть грязней, чем грязь.

Когда боишься сам себя,

Тогда пытаешься напасть.

Тупое слово «эпатаж»

Уже не значит ничего,

Похожих много на людей,

А настоящих никого?

Кругом остались только панки,

Постмодернизм заменит пост.

Пост-панк не так уже ужасен,

Когда торчит из зада хвост.

Меня ничто не привлекает

И неспособно вызвать шок,

Ты спрятала на видном месте —

Набитый мусором мешок.

Шах и мат

Он ходил на мат конём,

Кони тоже ржали матом.

Автомат на автомат —

Сложно быть любви солдатом.

Куча тряпок половых,

Но полы никто не моет,

Отношений никаких,

Но кого-то кто-то кроет.

На конец

Лягушонок погиб кверху лапками,

А она живёт кверху пятками.

От стыда не умрёт в этой позе —

Хоть в постели, хоть на морозе.

Обезьянка ты суетливая,

Ты вертлявая и болтливая.

И как только ты не изголяешься,

Колобком по полу катаешься.

Не поможет ни стих, ни учебник,

Не придуман самолечебник.

Кто же создал тебя наконец?

На конец, на конец, на конец.

Без алгоритма

Эти стихи без правил,

Я сам их веду, куда захочу,

Я их по сердцу правил —

И как хочу, так стучу.

Мои сердечные рифмы,

Как аритмия, и могут не в такт…

Без цели и алгоритма,

Да и живу я так!

Летний снег

Зимой на поле белая трава,

Трава, и ты могла бы быть права,

Но под тобой лежит зелёный снег,

Его зимой не видит человек.

Я обращался мысленно к нему,

Не замечая ледяную тьму,

Которая лежит, как белый цвет,

А для тебя под снегом света нет.

Но выпадет зелёный снег весной,

А белый прорастёт в него водой,

Водой ненужных прошлых холодов,

Трава освободится от оков.

Я снег не прогоняю — он зимой,

А я родился и живу весной.

И талая весенняя вода

Сама уносит эти холода.

Человекообразность

Я сказал обезьяне:

«Выброси хвост

Ты почти человек,

А не уличный пёс».

А она ухмыляется —

Хитрая рожа.

Дарвин, ты был не прав!

Ей ничто не поможет.

Человекообразность —

Мартышкин обман.

И упёрта она,

Как обычный баран.

В шашки

Играю шахматами в шашки,

Спокойно совесть спит моя.

Не нужно мне любви и ласки,

Дворами убегаю я.

Любовь, похожая на подвиг,

А честь давно, как тяжкий труд.

Как быть собой, никто не помнит,

А те, кто умер, не умрут.

За шваброй

Не ходите на кладбище делать красивые кадры.

Здесь на кладбище душ только готы не видят тюрьмы.

Я давно уже прячусь от этих мутантов за шваброй,

Я во тьме, а они выползают на солнце из тьмы.

Это в сказках вампиры сидят и на свет не выходят,

Те, кто выросли после, забыли заветы отцов.

Вылезают и голые прямо на солнце проходят,

Им не нужно одежды, они не боятся колов.

Пока дышу

Одна поёт — и голос льётся,

Звучит, как чистая вода,

Я пел бы с ней, но не поётся,

Мелодия совсем не та.

Другая — чистая, как голос,

А волосы — как белый колос,

Но у певицы голос чист,

А эта — скрытый трубочист.

Ещё есть пара-тройка милых,

Достаточно красивых лиц,

Но перепачканы снаружи

И не похожи на певиц.

Когда захочется полёта,

Кого о крыльях попрошу?

Живые есть? Остался кто-то?

Хоть я живой, пока дышу.

Другие дышат, но не живы,

Тела красивы — души лживы.

Как курицу позвать в полёт?

Кругом упадок и помёт.

Фитилёк-то притуши!

Если женщину я знаю,

Значит, трудно полюбить,

Потому что то, что знаю,

Сразу хочется забыть.

Это всё не вдохновляет,

Не спасает вешний вид,

Даже если освещает

Фитилёк её коптит.

Вид и вкус

У меня нет телефона,

Но она нашла мой номер,

Позвонила мне на чайник,

Я со страху чуть не помер.

Попросил перезвонить,

Рассказал, что я в забое,

А она не поняла

И решила я в запое.

Я не зря скрываюсь там,

Без мобильника и света,

Для чего мне красота

Без красивого сюжета?

Я писал о ней стихи

И не уловил погрешность.

Надо было водку брать —

Обманула ей внешность.

Водка тоже как она,

Чистая, как ключевая,

Но на вид, а не на вкус.

Я во вкусах понимаю.

Продавщицы и крановщицы

Приватные зарплаты продавщиц,

Торгующих в столовой своим телом,

Ужасно раздражают крановщиц,

На стройке занимающихся делом.

Угрозой крановщиц летит стрела,

И тень стрелы ложится на балконы,

А за балконы прячутся тела

В приватных человеческих столовых.

Там продавщицы продают себя,

Себя кладут на стол как угощенье,

И крановщица смотрит на тебя,

Она воздаст тебе за прегрешенья.

Прожектор пробивается в окно

И освещает всё, что было скрыто.

Им было хорошо, когда темно,

Теперь у продавщицы карта бита.