Бесплатный фрагмент - Когда рушится всё — остаётся вера

когда рушится все — остается вера

Павел Семчук
Глава 1

Трудно поверить, что это была моя жизнь.

Оглядываясь назад, сегодня я ясно вижу, насколько сильно изменилась моя жизнь. Сейчас у меня есть то, о чём тогда я даже не смел мечтать: крепкая семья, двое уже взрослых детей, которые идут рядом со мной и поддерживают меня, жена, с которой мы прошли через непростой путь, пережили многое и, несмотря ни на что, смогли сохранить самое главное. Мы живём в Варшаве, строим бизнес, строим жизнь, в которой есть смысл, порядок и надежда.

И всё же, когда я мысленно возвращаюсь в прошлое, мне порой трудно поверить, что всё это одна и та же история. Слишком большой контраст между тем, кем я был тогда, и тем, кем стал сегодня.

Иногда я задаю себе вопрос: как вообще возможно прийти к алкогольной зависимости ещё в подростковом возрасте? И, оглядываясь назад спустя годы, я сам порой ощущаю это как что-то нереальное, словно это была не моя жизнь, а чья-то чужая, далёкая, почти вымышленная история. Но это было. Это было моё прошлое тяжёлое, тёмное время, которое постепенно, почти незаметно, затягивало меня всё глубже.

Моё знакомство с алкоголем началось ещё в школе. Тогда всё выглядело почти невинно: первая сигарета, первый глоток спиртного обычные эпизоды подростковой жизни, в которой особенно важно чувствовать себя частью компании, быть «своим». В наш класс пришёл парень из Грузии, и у него дома было вино. Он начал приносить его с собой, и мы собирались в школьном саду, пробовали алкоголь, смеялись, шутили, не задумываясь ни о последствиях, ни о том, к чему это может привести.

В тот момент это не казалось чем-то опасным. Это было просто «как у всех», просто часть подросткового опыта. Но именно с этих, на первый взгляд безобидных эпизодов, началось медленное, почти незаметное разрушение моей жизни.

При этом внешне всё выглядело вполне благополучно. Я занимался спортом, играл в футбол, показывал хорошие результаты, у меня были перспективы, было ощущение, что впереди есть будущее. Но параллельно внутри происходили изменения, которые тогда я не осознавал: алкоголь постепенно становился частью моей жизни, проникая всё глубже.

Со временем появились новые компании, в которых употребление стало нормой. Я всё чаще пропускал школу, иногда не появлялся там по несколько дней подряд. Учёба перестала иметь значение, оценки ухудшались, и постепенно я начал терять контроль над собой и своей жизнью.

К девятому классу ситуация стала значительно серьёзнее. Алкоголь уже не ограничивался вином всё чаще появлялась водка. Иногда мы пили прямо на уроках, сидя на задних партах. Тогда это казалось чем-то дерзким, даже «крутым», но на самом деле это было началом настоящего кошмара, который только набирал силу.

Постепенно моя жизнь всё теснее переплеталась с миром зависимости. Я начал проводить время в компаниях, где алкоголь и наркотики были обычным явлением. Появились притоны, где можно было ночевать среди людей, которые уже давно потеряли контроль над своей жизнью.

Это было время, наполненное драками, разборками, криминалом. Несмотря на то, что мне было всего шестнадцать — восемнадцать лет, я уже общался с людьми гораздо старше себя с теми, кого считали «авторитетами». Но за этим внешним образом скрывалась глубокая внутренняя разруха.

Многие из тех, с кем я тогда был рядом, не выдержали этого пути. Один мой знакомый, наркоман, уехал в Россию и пропал без вести. Другого, Андрея, посадили в тюрьму на долгие годы. Он был обычным парнем, но алкоголь и наркотики полностью изменили его судьбу. Таких историй было много: кого-то посадили, кто-то умер от передозировки. Я не раз стоял на похоронах людей, с которыми ещё недавно смеялся и проводил время.

Особенно глубокий след в моей памяти оставила история Юли моей подруги, с которой мы учились вместе. Она была мне почти как родная сестра. Мы росли рядом, делили школьные годы, но её судьба сложилась трагически. Её мама начала злоупотреблять алкоголем, семья разрушилась, и со временем они начали пить вместе. Квартира была продана и пропита, жизнь постепенно скатилась в полное разрушение. Юля умерла совсем молодой. Эта потеря стала одной из самых болезненных ран в моём сердце.

Я видел слишком много боли, слишком много разрушенных судеб. Я видел, как люди теряют всё здоровье, семьи, свободу, жизнь. Но, несмотря на это, сам продолжал идти тем же путём.

Начались серьёзные проблемы с милицией. Меня неоднократно задерживали за пьянство, участие в драках, мелкие правонарушения. Бывали ситуации, когда я проводил там достаточно долгое время. Однажды всё стало ещё серьёзнее: на меня завели уголовное дело. Я оказался не в том месте и не в то время, будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения. Меня задержали, поместили в изолятор и пытались повесить на меня преступление, которого я не совершал.

В той ситуации меня спасла мама. Она была человеком с сильным характером, с авторитетом и связями, и не раз вытаскивала меня из подобных обстоятельств. Благодаря её усилиям удалось доказать мою невиновность. Но пережитый страх оставил глубокий след впервые я по-настоящему испугался того, куда ведёт меня эта жизнь.

В какой-то момент я оказался и в психиатрической больнице. То, что я там увидел, потрясло меня до глубины души. Люди, доведённые до крайности, разрушенная психика, потеря связи с реальностью и во многих случаях причиной этого был алкоголь. Это был ещё один сигнал. Но даже он не остановил меня.

Моя жизнь продолжала катиться вниз. Вокруг были похожие истории разрушенные судьбы, пропитые квартиры, сломанные жизни. Это постепенно становилось нормой.

Я видел боль своей мамы, видел переживания сестры, но остановиться не мог.

В какой-то момент я решил, что армия сможет меня изменить, что это шанс вырваться, начать заново. Но даже там я продолжал пить.

К тому времени в моей жизни уже появилась девушка, которая позже стала моей женой. Я надеялся, что семья станет для меня спасением. Но этого не произошло. Я продолжал разрушать не только свою жизнь, но и её не ночевал дома, пил, терял контроль.

Мама пыталась помочь всеми возможными способами: психотерапевты, гипноз, специалисты. Я прошёл через многое. Но ничто не давало результата. Алкоголь продолжал держать меня.

Мне пророчили только два исхода тюрьму или смерть.

И только тогда, когда внутри, казалось, окончательно всё сломалось, когда не осталось ни сил бороться, ни желания притворяться, что я ещё контролирую свою жизнь, я впервые по-настоящему остановился.

До этого момента я всё время бежал от проблем, от боли, от самого себя. Пытался заглушить всё алкоголем, компаниями, шумом. Но однажды бежать стало некуда.

Я остался один.

Не физически вокруг могли быть люди. Но внутри была абсолютная пустота.

И вместе с этой пустотой пришло ясное, беспощадное понимание: я больше не справляюсь. Я видел, к чему всё идёт. Видел судьбы своих друзей тюрьма, смерть, разрушенные жизни. И понял, что иду туда же. Медленно, но уверенно.

И впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно.

Именно в этом состоянии без сил, без масок, без иллюзий я услышал о Боге. Не как о религии, не как о чём-то далёком, а как о Том, кто видит меня прямо сейчас таким, какой я есть: сломленного, потерянного, зависимого и всё равно не отвергает.

Верующие, которых я встретил, говорили, что Господь может изменить мою жизнь, что для Него нет безнадёжных людей, и для меня ещё не всё потеряно.

Но внутри было столько разочарования, что поверить снова казалось почти невозможным. Я уже пытался меняться, обещал себе начать сначала и каждый раз возвращался туда же.

Впереди, как мне казалось, оставалось только два пути: тюрьма или смерть.

И тогда внутри меня появилась простая, тихая, но абсолютно честная мысль: мне больше нечего терять.

Я не стал сильнее в тот момент. Не почувствовал уверенности. Я просто больше не мог жить так, как жил.

Я встал на колени.

И это был, наверное, самый искренний момент в моей жизни.

Без красивых слов. Без правильных формулировок.

Просто крик изнутри:

«Господь, если Ты есть… освободи меня. Пожалуйста, дай мне новую жизнь».

Я не знал, услышит ли меня кто-то. Не знал, произойдёт ли что-то вообще.

Но именно в этот момент внутри меня что-то сдвинулось.

Очень тихо. Почти незаметно.

Как будто в полной темноте впервые появился слабый свет.

И тогда я ещё не понимал, что это не просто эмоция.

Это было начало той жизни, о которой я даже не смел мечтать.

Глава 2

Когда внутри появляется свет

После того как я произнёс те простые слова, в которых не было ни правильных формулировок, ни красивых оборотов, а была только искренность и отчаяние, внутри меня произошло нечто, что я не могу до конца объяснить даже сегодня.

Это не было всплеском эмоций, не было кратким облегчением или попыткой убедить себя в чём-то. Это было гораздо глубже.

Словно исчезла тяжесть, которая годами давила на меня незаметно, но неотступно, присутствуя внутри постоянно. И на её месте появилось ощущение лёгкости, необычной, непривычной, почти незнакомой. Вместе с этим пришла свобода, о существовании которой я раньше даже не подозревал.

Но это была не внешняя свобода не свобода от обстоятельств или людей. Это было внутреннее состояние, тихое и в то же время невероятно сильное, словно внутри меня впервые за долгое время появилось пространство, в котором можно было дышать.

И вместе с этим состоянием произошло то, что раньше казалось невозможным.

То, что держало меня годами, начало исчезать.

Желание пить ушло. Не постепенно, не через борьбу, не через усилие оно просто потеряло свою власть надо мной. Точно так же исчезло и притяжение к тем компаниям, которые раньше казались неотъемлемой частью моей жизни. Те разговоры, та атмосфера, тот образ жизни всё это вдруг стало чужим, далёким, лишённым смысла.

Я больше не хотел туда возвращаться, потому что внутри меня произошло нечто настолько сильное, что прежняя жизнь перестала иметь значение.

На её место пришло ощущение присутствия Бога.

Я не могу описать его до конца словами, но оно было настолько реальным, что я боялся его потерять. Это было чувство, будто я впервые прикоснулся к чему-то настоящему, живому, к тому, что даёт смысл, и внутри меня появилось желание держаться за это изо всех сил.

Именно в этом состоянии я впервые пришёл в небольшую протестантскую церковь.

Это было простое место, без внешнего величия и показной торжественности. Там было немного людей около сорока человек, но в их поведении, в их взглядах, в том, как они общались друг с другом, было то, чего я раньше никогда не встречал: искренность, тепло, принятие.

Они пели, прославляли Бога, и хотя тогда я почти ничего не понимал из того, что происходило, внутри было чёткое ощущение: я нахожусь в правильном месте.

Когда после прославления вышел пастор и начал говорить о любви Божьей, о том, что Бог видит человека, знает его жизнь и не отвергает его, я слушал и ловил себя на том, что даже те слова, которые я не до конца понимаю, всё равно находят отклик внутри.

Мне не нужно было в тот момент всё осмыслить.

Мне было достаточно чувствовать.

И это чувство говорило: здесь есть жизнь.

Со временем я начал больше общаться с пастором. Он не давил, не заставлял, не навязывал, а просто говорил со мной, объяснял Писание, делился тем, что сам пережил, и постепенно во мне начало рождаться то, чего раньше не было вера.

Не абстрактная, не формальная, а живая уверенность в том, что Бог действительно любит меня со всем моим прошлым, со всеми ошибками, с тем, кем я был.

Это понимание не пришло мгновенно. Оно складывалось постепенно, словно из множества маленьких открытий. Я начал читать Библию, христианские книги, размышлять, задавать вопросы, и с каждым днём внутри становилось всё яснее: моя жизнь не случайность.

Я не был рождён для того, чтобы разрушить себя.

Не был рождён для зависимости, пустоты и бессмысленного существования.

Не был рождён для того, чтобы закончить свою жизнь в боли и страданиях, как это произошло со многими из тех, кого я знал.

Постепенно во мне укреплялось понимание, что у Бога есть для меня план, есть цель, есть призвание, есть жизнь, которая намного больше того, что я видел раньше.

Эти изменения начали отражаться во всём.

Я стал иначе смотреть на людей, на свою семью, на свою жену. То, что раньше казалось неважным, вдруг стало ценным. То, что раньше разрушал, я начал хотеть сохранить.

Желание жить по-другому не было принуждением. Оно стало естественным продолжением того, что происходило внутри меня. Мне хотелось понять, что Бог хочет от меня, для чего Он сохранил мою жизнь и почему дал мне этот шанс.

Мои близкие сначала не могли в это поверить.

Для них перемены выглядели слишком резкими, почти подозрительными. Кто-то говорил, что я попал в секту, кто-то считал, что меня обманут, кто-то просто не верил, что это может продлиться долго.

Но время шло, и ничего не возвращалось назад.

Я не пил.

Не возвращался к прежней жизни.

Не искал оправданий.

И постепенно стало очевидно: изменения настоящие.

Со временем во мне появилось желание вернуться к тем людям, среди которых я раньше жил, но уже с другим сердцем и другим пониманием.

Я приходил к своим знакомым, к тем, с кем когда-то делил ту жизнь, и говорил им о Боге, о том, что есть выход, что их жизнь может измениться так же, как изменилась моя.

Некоторые слушали и приходили со мной в церковь. И в их жизни тоже начинали происходить перемены.

Но были и те, кто не хотел слышать. Кто продолжал идти прежним путём.

И тогда я начал глубже понимать простую истину: Бог призывает и даёт возможность новой жизни, но человек сам решает принять её или отвернуться.

Так начался мой новый путь.

Во мне появилось сильное желание рассказать другим, что Бог это не теория, не традиция и не просто слова. Это реальность, которая способна изменить жизнь человека.

Я сам стал доказательством этого.

Человек, который ещё недавно стоял на грани между тюрьмой и смертью, получил шанс начать всё заново.

И именно тогда во мне родилось новое стремление попробовать себя в жизни, сделать что-то большее, понять, на что я способен.

Я начал задумываться о бизнесе, о служении, о будущем, о том пути, который открывается передо мной.

Я ещё не видел всей картины.

Но уже точно знал одно:

моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Глава 3

Жизнь, наполненная смыслом

И действительно, с того момента жизнь изменилась настолько, что прежнее существование стало казаться чем-то далёким, почти не имеющим ко мне отношения. Всё вокруг приобрело иной смысл, иную глубину, и сама жизнь перестала быть просто чередой дней она стала наполненной, живой, по-настоящему ценной.

Во мне появилась энергия, которой раньше не было, появилось желание жить — не просто существовать, не просто доживать день за днём, а именно жить, осознавая каждый момент, чувствуя его, проживая его полноценно. Я начал замечать то, что раньше ускользало: утро, дыхание, тишину, присутствие близких людей, простые мгновения, которые раньше проходили мимо меня незамеченными.

Впервые пришло глубокое понимание того, что каждый день это дар, и что время, отпущенное человеку на земле, ограничено и хрупко.

Слова Писания о том, чтобы исчислять свои дни, перестали быть для меня просто текстом они стали внутренней реальностью. Я ясно осознал, что жизнь может оборваться в любой момент, и что сам факт того, что я жив, что продолжаю дышать, видеть, чувствовать, уже является чудом, которое нельзя воспринимать как должное.

Это осознание изменило всё.

Я начал по-настоящему ценить свою семью, ценить людей, которые были рядом, ценить утренние мгновения, когда открываешь глаза и понимаешь: тебе дан ещё один день.

Первым естественным движением сердца стало желание благодарить Бога не формально, не по привычке, а искренне, глубоко, за то, что Он изменил меня и подарил новую жизнь.

И вместе с благодарностью пришло желание делиться.

Рассказать другим о том, что я пережил, о том, что Бог это не просто идея, не просто слова, а реальность, которая действует, меняет, поднимает человека из самых тёмных состояний.

Со временем это желание стало выражаться в конкретных действиях.

Я начал собирать людей у себя дома, проводя небольшие библейские встречи, где мы вместе размышляли о Писании, говорили о Боге, о жизни, о переменах. Люди приходили разные знакомые, друзья, друзья друзей, и многие слушали с интересом, потому что за словами стоял не теоретический рассказ, а пережитый опыт.

Постепенно это служение начало расширяться. Мы начали проводить евангелизационные встречи, выходить к людям, говорить с ними, делиться тем, что сами пережили. Моя жизнь всё больше наполнялась смыслом, всё теснее переплеталась с верой и всё яснее выстраивалась вокруг понимания того, что она имеет цель.

Спустя некоторое время мне предложили поехать на большую конференцию в Украину, где проповедовал Сандей Аделаджа человек, о котором тогда много говорили.

Это была необычная история: человек, приехавший из Нигерии учиться в Советский Союз, сумел, начав практически с нуля, создать в Киеве церковь, в которой собирались десятки тысяч людей.

То, что происходило в этой церкви, поражало: люди свидетельствовали о переменах в своей жизни, об освобождении от зависимостей, о восстановленных судьбах, об исцелениях. Всё это казалось почти невероятным, но в то же время притягивало.

Когда я оказался на этой конференции, масштаб происходящего оказался ещё сильнее, чем я мог себе представить.

Огромный зал, наполненный людьми из разных стран, единое движение, единое прославление, тысячи голосов, объединённых одной верой всё это производило мощнейшее впечатление.

Но самое важное происходило не снаружи, а внутри.

В какой-то момент я почувствовал настолько сильное Божье присутствие, что едва мог устоять на ногах. Это было не просто эмоциональное переживание, а глубокое внутреннее прикосновение, которое ещё больше укрепило мою веру и дало ясное понимание: тот путь, на который я встал, не случайность.

Позже мне удалось лично познакомиться с пастором, участвовать в его семинарах, встречах, ретритах. Его слова, его взгляд на жизнь, его способность видеть в человеке потенциал, даже тогда, когда сам человек его не видит, оказали на меня огромное влияние.

Он помог мне по-новому взглянуть на себя, понять, что у моей жизни есть цель, и что к этой цели можно идти осознанно, шаг за шагом.

Со временем этот путь привёл меня и мою семью в Украину, куда мы переехали на некоторое время, чтобы служить как миссионеры.

У нас не было больших средств, не было чёткой материальной опоры, но была вера, которая в тот момент казалась сильнее любых обстоятельств.

Мы работали с молодёжью, организовывали театральные группы, ездили в школы, детские дома, проводили встречи, где говорили о вреде алкоголя, наркотиков, о том, как разрушается жизнь и как её можно изменить.

Я делился своим свидетельством, рассказывал о том, через что прошёл сам, и видел, как это откликается в сердцах людей.

Особое место занимали уличные постановки.

В центре города, в небольших населённых пунктах, в самых разных местах мы ставили небольшие театральные представления, в которых участвовала молодёжь. Эти истории были простыми и понятными, но в них поднимались темы, знакомые каждому: зависимость, выбор, жертва, надежда.

Мы говорили о Христе не только словами, но и через образы, через живые сцены, которые затрагивали людей глубже, чем обычный разговор.

Это было особенное время.

Наши дети были совсем маленькими: сыну едва исполнился год, дочери было около семи лет. И несмотря на это, мы вместе с ними, с этой простой, но глубокой верой, без уверенности в завтрашнем дне, но с внутренним миром, поехали туда, куда, как мы верили, нас ведёт Бог.

Наши средства к существованию были очень скромными.

Мы покупали небольшие партии косметики, и моя жена ходила по офисам, предлагая её людям. Так мы зарабатывали на жизнь, и, как ни странно, этого хватало.

Мы видели, как даже в таких простых вещах Бог заботится о нас, обеспечивает, ведёт.

Это был наш первый миссионерский путь непростой, но по-настоящему благословенный.

И именно в это время я начал ещё яснее понимать:

жизнь, которую я получил, была дана мне не просто так.

Глава 4

Призвание, учёба и первые уроки пути

Тогда я ещё не мог до конца осознать, насколько удивительным образом складывается моя жизнь. Ещё совсем недавно я был обычным парнем из Беларуси человеком без ясной цели, без понимания смысла, человеком, чья жизнь постепенно разрушалась под влиянием зависимости. И вдруг всё изменилось настолько, что я оказался способен говорить другим людям о Боге о Боге живом, действующем, освобождающем, исцеляющем и поднимающем человека из самых глубоких падений.

Я сам становился свидетельством того, о чём говорил.

Но вместе с этим пришло и новое внутреннее состояние неуверенность в том, как двигаться дальше. Я понимал, что моя жизнь изменилась, но не до конца осознавал, каким должен быть следующий шаг. Как построить жизнь, которая будет не просто новой, но по-настоящему наполненной смыслом? Как отблагодарить Бога за всё, что Он сделал?

Именно в этот период на меня оказало огромное влияние знакомство с Пастором Сандей Аделаджа. Через его служение, через его слова и личный пример я начал по-новому смотреть на жизнь. Он не просто говорил о вере он учил видеть в своей жизни цель, понимать своё призвание и, что особенно важно, двигаться к этому призванию осознанно и последовательно.

Впервые я по-настоящему осознал, что человек — это не случайность, не безликая часть огромной массы, а личность, имеющая значение в глазах Бога. Я начал понимать, что у каждой жизни есть замысел, есть направление, есть смысл, который открывается тем, кто ищет его.

Постепенно во мне укреплялась вера в то, что Бог не только спасает человека, но и даёт ему новую жизнь жизнь, наполненную смыслом и вечной перспективой. Осознание жертвы Иисуса Христа перестало быть для меня абстрактной истиной; оно стало основой моего внутреннего мира, пониманием того, что любовь Бога проявляется не в словах, а в действии.

Влияние пастора оказалось для меня не только духовным, но и практическим. Я участвовал в семинарах, ретритах, слушал его учение о том, как не прожигать жизнь, как быть эффективным, как ставить цели и идти к ним, не теряя веры и внутреннего стержня.

Его книги и наставления стали для меня ориентиром, особенно в те моменты, когда приходилось сталкиваться с трудностями. Тогда мне казалось, что жизнь с Богом означает лёгкость, что любые препятствия будут преодолеваться без особых усилий. Но со временем я начал понимать, что настоящий путь гораздо глубже и сложнее.

Передо мной открылась другая сторона жизни та, о которой раньше я не задумывался.

Оказалось, что движение вперёд требует не только веры, но и характера, терпения, способности проходить через боль, не ломаясь. Приходилось сталкиваться с разочарованиями, с непониманием, с предательством, учиться прощать тех, кто причинял боль, и продолжать идти, даже тогда, когда казалось, что силы на исходе.

И именно тогда я вспомнил слова, которые однажды услышал:

кризис это благословение.

Когда я впервые столкнулся с кризисом, мне было трудно принять эту мысль. Всё внутри сопротивлялось ей. Кризис казался чем-то, от чего хочется убежать, спрятаться, избавиться как можно быстрее. Это была боль, давление, ощущение тупика.

Но со временем, проходя через эти периоды и выходя из них уже другим человеком, я начал видеть в них не только испытание, но и возможность.

Именно в кризисах закаляется характер.

Именно в кризисах формируется внутренняя сила.

Именно в кризисах приходит более глубокое понимание себя и жизни.

Во время моего пребывания в Украине я также посещал реабилитационные центры для людей, зависимых от алкоголя и наркотиков. То, что я там видел, производило сильнейшее впечатление.

Передо мной были люди, которые годами жили в зависимости десять, пятнадцать, двадцать лет, и которые казалось уже потеряли всякую надежду. Но именно там я видел, как их жизни меняются. Как те, кто ещё недавно находился на самом дне, становились служителями, пасторами, наставниками для других.

Я видел восстановленные семьи.

Видел, как возвращаются домой те, кого уже считали потерянными.

Видел примирение детей с родителями.

Видел, как люди находят смысл там, где раньше была только пустота.

Это были не теории.

Это были живые свидетельства.

И всё это ещё больше укрепляло меня в понимании того, что Бог действительно способен менять человеческую судьбу.

Но вместе с этим приходило и другое, более глубокое осознание.

Жизнь с Богом это не только светлые моменты и быстрые победы. Это путь, на котором есть испытания, есть падения, есть моменты, когда приходится начинать заново. Это дорога, где вера проверяется не словами, а поступками, не эмоциями, а внутренним состоянием.

И, как оказалось позже, мне самому предстояло пройти через такие периоды.

Мне предстояло столкнуться с потерями, с ошибками, с испытаниями, о которых я тогда ещё не догадывался.

Но именно они стали частью пути.

Пути, который формирует человека.

Пути, о котором я расскажу дальше.

Глава 5

Сохранённая жизнь

В Писании сказано: старое прошло — теперь всё новое.

И чем дальше я уходил от прежней жизни, тем яснее начинал видеть её уже не просто как набор разрозненных воспоминаний, а как целостный путь, на котором, несмотря ни на что, меня вели и сохраняли.

Когда я сегодня оглядываюсь назад, передо мной возникают не просто отдельные эпизоды, а живые сцены яркие, иногда тяжёлые, наполненные деталями, которые раньше казались случайными и незначительными, но со временем складываются в одно общее понимание: моя жизнь не раз находилась на грани, и каждый раз она каким-то образом продолжалась.

И это началось задолго до того, как я вообще задумался о Боге.

Мне было около трёх лет возраст, в котором ребёнок ещё не осознаёт ни опасности, ни ценности жизни. Именно тогда я тяжело заболел менингитом — болезнью, которая нередко заканчивается трагически или оставляет серьёзные последствия на всю жизнь.

О том времени я знаю только со слов моей мамы. Она рассказывала о высокой температуре, о состоянии, в котором я почти не реагировал, о тревоге и страхе, которые невозможно передать словами, когда понимаешь, что жизнь твоего ребёнка висит на тонкой, почти незаметной грани. Врачи, ожидание, бессонные ночи всё это было рядом, и никто не мог дать уверенности в том, чем всё закончится.

Это был момент, в котором решалось больше, чем просто вопрос здоровья. Это был момент, когда моя жизнь могла оборваться, даже не начавшись по-настоящему.

Но этого не произошло.

Я выжил.

Тогда это воспринималось как удачное стечение обстоятельств, как «повезло», как то, что просто обошлось. Но сегодня, оглядываясь назад, я уже не могу назвать это случайностью. В этом есть что-то большее неочевидное тогда, но ясное сейчас.

Это было сохранение.

Позже был другой случай уже из детства, но с той же границей, за которой могла быть совсем другая развязка. Я забрался на высокое дерево, как это часто бывает в детстве без страха, без мысли о последствиях, с ощущением, что весь мир открыт и ничто не может произойти.

В какой-то момент я сорвался.

Падение было резким, тяжёлым, и удар пришёлся головой. На мгновение всё словно остановилось, но жизнь снова продолжилась. Тогда это тоже не воспринималось как нечто особенное, но теперь я понимаю, насколько тонкой была эта граница.

Со временем, когда моя жизнь всё глубже погружалась в мир алкоголя, подобные грани стали появляться всё чаще, хотя я уже почти перестал их замечать.

Одно из воспоминаний до сих пор стоит передо мной особенно ясно. Это было в Гродно, у старого замка, который возвышается над Неманом, на крутом и обрывистом склоне. Мы сидели там, как обычно, с бутылкой в руках, разговаривали, смеялись, теряя ощущение реальности и не задумываясь о том, насколько опасным было само место.

В какой-то момент я поднялся и подошёл к самому краю. Под ногами была неровная земля, местами скользкая трава, но в том состоянии это уже не имело значения. Сознание было размыто, тело тяжёлое и неуправляемое.

Я сделал шаг и в следующую секунду потерял равновесие.

Дальше всё происходило стремительно и одновременно как будто замедленно. Я начал падать, затем скатываться вниз по склону, через кусты, камни, корни деревьев. Тело переворачивалось, ударялось, цеплялось, снова срывалось дальше. В какой-то момент я уже не понимал, где вверх, а где вниз было только движение и удары, один за другим.

Склон был жёсткий, неровный, местами каменистый, и каждый такой удар мог стать последним.

Но падение не остановилось сразу. Я докатился до самого низа.

Когда всё наконец закончилось, наступила странная тишина. Я лежал, не двигаясь, пытаясь осознать, что произошло, а потом медленно поднялся. Одежда была разорвана, кожа содрана, руки и лицо в крови, тело ныло от боли, дыхание сбивалось.

И в этом состоянии до меня дошло простое, но сильное осознание: я жив.

Хотя по всем обстоятельствам всё должно было закончиться иначе.

Были и другие моменты, не менее тяжёлые.