Бесплатный фрагмент - Когда колокольня поет

Поэт живет не по приказу

Новая книга Андрея Кулюкина «Когда колокольня поёт» — безусловное подтверждение его мастерства. Все без исключения стихи не просто закончены, но крепко, как хорошие избы, на совесть, ладно срублены, просто так не то, что не свалишь, — с места не сдвинешь.

Тема Родины, России, Руси не перестаёт быть для автора главной. Но при этом, хоть родная земля и звучит тем или иным образом едва ли не в каждой его строчке, происходит это не в лоб, а опосредованно, через человека или деталь, ситуацию или искусно показанный нам диалог или образ. Это выгодно отличает новые стихи Кулюкина от ранней его лирики, когда о Родине зачастую говорилось прямо и просто, зачастую вне литературных фигур.

Андрею удаются сюжетные стихи, что само по себе — признак мастерства. Это касается не только, на мой взгляд, лучшего стихотворения сборника, которым он начинается, — «Кухонный келейник», но и многих других. Таковы почти все произведения начального блока книги: это и «Светоч одинокий», где через привычную деталь нам сказано многое — и не только о времени года и городе, где всё происходит; и изумительная многомерная зарисовка «Откуда берутся снежинки», где столь ощутима связь небесного и земного; и соприродное упомянутому стихотворение про старуху — «На старый храм июньским пухом», которое выходит за рамки обычной «сюжетки», выводит читателя к объемным обобщениям, и другие.

Особо выделю стихотворение «Не читаются молитвы». Там тоже сложившаяся история человека. Не самая, как сначала кажется, светлая. Лирическому герою всё не в лад, и «не молится», и «не спится», да и вообще, «тяжко на душе». Почему? От чёткого понимания, что «жизнь проносится впустую». Но финал всё-таки открытый. Даже несмотря на то, что в самой концовке «закрыт молитвослов». О том, что всё не так уж плохо, о возможности перемен (и перемен к лучшему!) говорит уже само присутствие молитвенника.

Если говорить о голосе поэта, о том, насколько он своеобычен, то пока не без влияний, конечно. Иногда оно очевидно, как в стихотворении «Что ни ночь — даже выпить не с кем». Здесь уже по первой строчке видишь, что Николая Колычева автор в достатке почитал. И почитал, и почитает. Но с другой стороны такая увлеченность стихами лучшего поэта Кольской земли не может не вызывать уважения. Не самый плохой, сдается мне, предмет для подражания.

Покоряет отношение поэта к миру природы. Оно опять же сродни тому, что традиционно для поэтов круга Есенина и Рубцова. Они не просто относятся к окружающему их пространству с любовью и трепетом, они его очеловечивают. Вот и у Кулюкина она не только фон, подобающий для того, чтобы некую жизненную ситуацию описать, но очень часто — действующее лицо. Потому и его лирический герой не только наблюдает за природой, но — общается с ней. Потому-то и хочется ему петь вместе с лесом «на сосновом языке» и слушать шёпот ржаных колосьев.

Примечательно, что главным временем года книги «Когда колокольня поёт» являются осень либо зима. В ней даже август насквозь осенний, и в кабаке всегда осень, а зима не просто зима, но — долгая! Можно сказать, что это своего рода характеристика лирического героя книги, которого автор и сам определяет соответствующе, хотя и чуть мягче, целиком в зиму его не вгоняет, он у него «не молод уже, словно август, Но не стар, словно август, ещё», однако в другом стихотворении ассоциирует с «неупавшим последним кленовым листом». Не скажу, что это меня так уж радует. Хотелось бы, повеселей. Но разве прикажешь поэту? А он себе волен ли приказывать? Поэт живет не по приказу.

При всех безусловных удачах новой книги Андрея Кулюкина я бы не стал расценивать книгу «Когда колокольня поёт» как безусловный, решительный шаг вперед молодого поэта. Он порой повторяется, слишком часто использует уже освоенные им приёмы. Но при этом очевидно, что та высота, которая была достигнута им в «Дворовом звонаре» — его отчётливой удаче, лучшем стихотворении предыдущей книги Кулюкина, прочно им удерживается. Поэт уверенно и твердо осваивает завоеванное им пространство. Это уже много. А решительный шаг к новым высотам у него впереди. Верю в это.

Дмитрий КОРЖОВ

Кухонный келейник

Заблудился месяц белощёкий

И в окно не просится уже.

Тесно мне на кухоньке хрущёвки,

Низко мне на третьем этаже.

Боже, кто я? — кухонный келейник

В майке и растянутом трико.

Не пропах ни мирром, ни елеем,

А прокурен едким табаком.

Чиркну спичкой. Огонёк, мерцая,

Тьму изгонит. И светло в тиши.

Ты не гасни, свечка восковая,

В красном уголке моей души.

Месяц пьяный спит за гаражами,

Только я не сплю в тоске хмельной.

Жизнь застряла между этажами

Или между небом и землёй.

С теснотой смирюсь, как с волей Божьей.

Но прошу, свеча, гори во мгле.

Я на третьем этаже, быть может,

Буду ближе к небу, чем к земле.

***

И холодно, и слякотно.

О жизнь, о белый свет!

Уйду и я, оплаканный,

Туда, где плача нет.

Ни лебеди, ни вороны.

Кто в мыслях мельтешит?

Ни белые, ни чёрные

Крыла моей души.

Так в чём же, в чём же истина? —

Кричу в слепую мглу.

В ответ скребут безлиственно

Деревья по стеклу.

Осенняя поэзия

Печальней при луне.

Вся жизнь как будто грезится

Мне в чёрно-белом сне.

Звонит ли небо звёздами?

Иль колокол так бьёт?

Уйду. И осень поздняя

Оплачет мой уход.

А завтра — снег над пашнями.

И будет белой гладь.

И мир по мне вчерашнему

Не станет горевать.

***

Отчего же сегодня не молится?

Всё не молится мне, только пишется.

Я стихами прошу, Богородица,

Помолись за меня Богу вышнему.

Ни бурливости, и ни течения,