Бесплатный фрагмент - Код Ктулху

Новелла первая: Вестник Нейроджинна

Вениамин Сергеевич Спрутов не любил Новый год. С возрастом праздник всё больше стал напоминать затянувшееся ожидание — долгие месяцы подготовки, ради бесцельно проведённых выходных.

Не жаловал старый профессор и гостей. Наблюдать после боя курантов, как проигравшие битву с Дионисом, сокрушают лицами крепости из оливье, было крайне неприятно.

Однако больше всего он ненавидел предновогоднюю суету. То самое время, наполненное поисками ненужных подарков, выбором бесчисленных блюд и разномастных украшений. В эту пору люди носились по городу, сметая с полок магазинов продукты, сувениры и вообще всё, что попадалось под руку. Машины леденели в пробках и часами толкались там, где улитка проползла бы минут за десять.

Вениамин Сергеевич выглянул в окно своего кабинета на втором этаже Питерского института истории материальной культуры. Город внизу выплёскивал потоки жителей наружу — из каждого двора, каждой подворотни. Улицы превратились в живую реку, медленно текущую к тёмным провалам входов в метро.

Профессор вздохнул, прикинув время. Как ни крути, раньше полуночи домой попасть не получится. Придётся задержаться на работе. Сожаления не было, скорее наоборот. Мысль о лишней паре часов в тишине и покое, наедине с собой, согревала. Что может быть лучше?

Проводив коллег, Спрутов наполнил себе огромную чашку кофе, не забыв добавить секретный ингредиент из припрятанной в столе фляжки. Под скрип кожаной обивки кресла — почти такого же старого, как и сам профессор, — он отхлебнул обжигающий напиток и, довольно крякнув, улыбнулся.

Снежинки за окном кружились в вальсе под негромкую кантилену фортепиано. Казалось, мелодия рождалась прямо в воздухе, но Вениамин Сергеевич знал секрет.

Он умело совместил новые технологии со старинными знаниями. Освободив часть полки от книг, профессор положил туда смартфон. Затем тщательно расставил мебель, учитывая звукопоглощающие свойства материалов, и дополнил систему несколькими акустическими сосудами. Результат не претендовал на оперный зал, но в пределах кабинета музыка звучала объёмно, почти волшебно. И вечер тоже обещал быть волшебным.

Неожиданный стук в дверь разрушил магию. Спрутов не стал отвечать. Если это очередной коллега, забывший проездной или ещё какую мелочь, он вполне способен обойтись и без помощи профессора. А случайный посетитель пусть повнимательнее изучит график работы, висящий перед входом в кабинет.

Однако человек по ту сторону двери не собирался сдаваться. Он принялся барабанить с такой силой, что Спрутов всерьёз забеспокоился за целостность казённого имущества.

— Войдите, — недовольно прокряхтел он.

Дверь тут же распахнулась, впуская молодого человека весьма экстравагантного вида. Красные брюки в клеточку, такая же огненная шапка, а из расстёгнутого пальто на профессора уставилось изображение хипстерского Деда Мороза.

— Как здорово, что вы ещё здесь! Повезло! — парень протянул руку. — Даниил… Лопухов Даниил Валерьевич.

— Что ж, Даниил Валерьевич, вам как раз не повезло — мой рабочий день уже закончился, — Спрутов сделал вид, что активно собирается домой. — Прошу вас покинуть мой кабинет.

— И не подумаю, — нагло заявил парень, плюхнувшись в кресло для посетителей. — Уверен, что смогу вас заинтересовать.

Даниил оглянулся на дверь, словно боясь, что кто-то может подслушать их разговор. Затем, видимо, убедившись в конфиденциальности беседы, аккуратно выложил на стол скомканный листок бумаги и заговорщицки прошептал:

— Здесь те же символы, что вы обнаружили в горах Алтая этим летом.

— Прекрасно, — в голосе профессора не было и тени радости, — и откуда они у вас?

— Их сгенерировала Лиса, — буднично сообщил гость.

— Лиса? — нахмурился профессор.

— Ну да, нейросеть. Понимаете, я нейрохудожник, а Лиса — мой рабочий инструмент, мои кисти, моя Муза, в конце концов!

— Остановитесь, молодой человек, — оборвал его Спрутов. — Я археолог и не разбираюсь в этих нейро чего-то там. К тому же не сильно понимаю, причём здесь я?

Тут профессор слукавил. Про нейросети он, конечно, слышал и даже сталкивался с результатами их работы, однако напор странного гостя не располагал к доверительной беседе.

— Так я и объясняю, — Даниил возбуждённо вскинул руки. — Про нейросети вы, надеюсь, слышали?

Профессор нехотя кивнул.

— Так вот, это вы, археологи, годами копаетесь в своих черепках, по крупицам собирая историю, а в современном мире уже давно главная валюта — время. Сбережёте человеку лишнюю минуту, и вас отблагодарят, сохраните вечность — вознесут до небес. Именно поэтому многие художники стали пользоваться нейросетями для создания базы рисунка, а потом дорабатывать его до нужного результата вручную. Тем самым мы избавили себя от значительной части рутины, а заказчиков от долгих ожиданий.

— Красиво сказано. Может, вы ещё и нейропоэт? — спросил профессор, лихорадочно обдумывая пути отступления в случае нападения этого странного гостя. То, что парень увлечён идеей сверх меры, он не сомневался: все эти истории про чудесных Лис, пишущих картины, не сулили ничего хорошего.

— Премного благодарен за столь высокую оценку, — парень шутливо склонил голову, — но я всего лишь художник.

— Значит, эта ваша нейросеть нарисовала какие-то символы, и вы почему-то решили, что они что-то значат. Может, вам нужен другой специалист? — осторожно спросил профессор.

Парень словно не заметил его замешательства.

— Нет, мне нужны именно вы, — Даниил подвинул листок поближе к собеседнику. — Недавно я наткнулся на вашу статью в «Географии России», где увидел часть таких же символов. Летняя экспедиция под вашим руководством совершила удивительное открытие; вы изучали письменность Денисовцев и, как никто другой, можете помочь мне расшифровать послание.

— Даниил Валерьевич, — лекторским тоном заговорил Спрутов, — Денисовцы вымерли более сорока тысяч лет назад, и на данный момент предположение, что рисунки принадлежат им, лишь гипотеза, требующая серьёзных исследований. Да и неважно, кем оставлена в наследство эта наскальная живопись, она всё равно не является письменностью в обычном понимании. Дело в том, что это пиктография, — профессор пожевал губу, — это такой способ передавать простейшие понятия, явления или предметы при помощи рисунков. Впрочем, я заговорился. Вряд ли кто-то из древних людей оставил бы вам записку столь необычным способом. Было приятно познакомиться, до свидания.

— Вы не правы профессор, здесь зашифровано именно послание. По крайней мере, так сказала Лиса.

— Эмм, Лиса? — повторил Спрутов, инстинктивно отодвигаясь подальше от странного гостя.

— В том-то и дело! — поняв, что сболтнул лишнего, Даниил замахал руками, пытаясь успокоить профессора. — Это сложно объяснить. Лиса — не просто нейросеть. Она… отвечает. Не шаблонами, а как будто понимает меня. Знаю-знаю, нейросеть не имеет разума, хоть и называется искусственным интеллектом. Она не способна мыслить и творить — это лишь навороченный инструмент. Однако говорю вам, — он сделал ударение на последних словах, — там кто-то есть!

Профессор окончательно убедился, что перед ним сумасшедший. Дело начинало дурно пахнуть. Даниил сидел аккурат напротив выхода, а перемахнуть через стол, Спрутову тяжело было ещё лет двадцать назад, не говоря уже о нынешнем возрасте. Значит, бежать не получится. Что же, придётся подыграть парню. Профессор нехотя приступил к изучению листка.

— А как именно вы общаетесь? — Вениамин Сергеевич решил разговорить художника, дабы тот не наделал глупостей. Мало ли что взбредёт в голову безумцу.

Он не ошибся. Следующие пятнадцать минут Спрутов выслушивал невероятные истории о «настоящем общении» человека с машиной — во всяком случае, Даниил искренне в это верил. По словам художника, нейросеть разговаривала с ним при помощи рисунков. Сначала это удивляло, ведь существуют чаты, где нейросети генерируют целые рассказы. Но Даниил быстро смирился с «предпочтениями» искусственного разума и перестал спорить.

Профессор едва заметно ухмыльнулся. В памяти всплыл случай с одним студентом: тот написал курсовую с помощью нейросети. Работа выглядела прилично, не хуже тех, что собирали из фрагментов статей и книг, ловко переставляя слова ради обхода институтского антиплагиата. Такие сочинения обычно тянули на твёрдую тройку. Отдельные студенты даже заучивали текст, чтобы уверенно отвечать на вопросы и претендовать уже на четвёрку. А вот для высшего балла требовалось нечто большее чем простая выжимка — осмысление темы. Её необходимо поглотить, переварить и выдать на бумаге не пересказ, а собственные умозаключения.

«В погоне за скоростью мы теряем глубину, — так всегда было, — мысленно подытожил Спрутов. — Замена знаний внешним носителем лишает гибкости мышления».

Видимо, Даниил поступал так же: легко перекладывал часть работы на машину, полагаясь на её «креатив». Художника не заботило, что здание возводит кто-то другой, оставляя ему лишь расставить мебель да сорвать куш.

Среди восторженных рассказов о том, как нейросеть его «понимает», какие гениальные изображения создаёт и как упрощает работу, проскользнул намёк на нечто большее: Лиса будто обещала ему славу, признание, исполнение желаний.

«Прямо не нейросеть, а Джинн какой-то. Нейроджинн!» — с иронией подумал профессор. Правду говорят: чудеса под Новый год случаются. Вот только чудеса в виде одержимых идеями художников совершенно не входили в список желаний Вениамина Сергеевича.

Однако чем дольше Спрутов изучал послание, тем тревожнее становилось на душе. Что-то было не так. Смысл символов оставался загадкой — их так и не расшифровали, — но структура композиции, закономерности в расположении и повторяемость элементов указывали на систему. Знакомую систему.

Большая часть знаков нигде не печаталась. Откуда Даниил их взял? Украл? Вряд ли.

Профессор окинул взглядом город за окном: огни мегаполиса мерцали, как точки в сетях гигантского цифрового паука, опутавшего Землю нитями информации. Может, кто-то из коллег скопировал каталог и выложил в сеть? Но зачем? Коллеги прекрасно знали цену этим данным — никто не стал бы так бездумно рисковать репутацией.

Спрутов посмотрел на гостя. Тот сидел напротив, невозмутимо ожидая реакции. В его взгляде не было насмешки — только искреннее ожидание ответа. И от этого стало ещё тревожнее.

Вениамин Сергеевич незаметно ощупал гостя взглядом на предмет скрытой камеры, но, не обнаружив ничего подозрительного, спросил прямо:

— Это какой-то розыгрыш?

— Что? — опешил Даниил. — Нет, уверяю вас, всё более чем серьёзно! Вам удалось понять, что там написано?

В ответ профессор лишь хмыкнул и, не сказав больше ни слова, прошёл к огромному книжному шкафу. В руках у него появилась объёмная папка благородного кофейного цвета.

— Признаюсь, вы меня поставили в затруднительное положение, молодой человек, — папка со звучным хлопком приземлилась на стол перед Даниилом. — В вашем так называемом послании есть символы, которые не были опубликованы и находятся только в этой папке. Скажите честно, откуда вы о них узнали?

— Я и не знал, — пожал плечами Даниил. — Это всё Лиса нарисовала.

Спрутов начал закипать:

— Кто вам помог их украсть у меня?

— Я не вор! — возмутился художник. — Понимаю, всё звучит довольно странно, но я могу доказать.

Он полез во внутренний карман пальто. Профессор напрягся, однако парень выудил лишь небольшой планшет. Щёлкнув пару раз по экрану, он торжествующе протянул гаджет профессору:

— Вот.

Спрутов с видом, словно ему подсунули скорпиона, готового ужалить при любом резком движении, аккуратно взял планшет в руки. Первые работы нейросети вызвали у него любопытство — желание докопаться до истины, свойственное любому исследователю. Но последние рисунки вводили в ступор.

На экране оказался добротно написанный портрет самого профессора. Качество исполнения поражало: если приглядеться, крупные мазки электронной краски распадались на цветные брызги — будто Вениамин Сергеевич видел пиксели. Но стоило охватить картину целиком, как лицо обретало чёткость каменного изваяния. В уголках глаз и на лбу проступали морщины, белая аккуратно подстриженная борода, точно покрытый снегом луг, сливалась с бледными щеками, переходя в короткую стрижку.

Портрет был словно живой. Спрутов молча смотрел на своё изображение, пока оцепенение не прошло. Наконец, он поражённо прошептал:

— Что же это такое?

— Так Лиса дала понять, в каком направлении нужно искать, — Даниил перегнулся через стол, чтобы тоже видеть изображение. Казалось, он получал удовольствие от работы своей… кого? Подруги? Коллеги? Протеже? Профессор не решился бы назвать её простым инструментом.

— Только вы сможете расшифровать послание, — заключил художник.

Спрутов нехотя оторвал взгляд от портрета:

— Вы когда-нибудь слышали о камне Розетты?

Даниил покачал головой.

— Это каменная плита, найденная в Египте, недалеко от города Розетты. Чудесная находка. Она содержала билингву, благодаря которой археологам удалось подобрать ключ к расшифровке египетских иероглифов, — видя непонимание на лице парня, Спрутов пояснил: — Представьте два одинаковых текста на разных языках. Один известен, второй — нет. Зная содержание первого, можно расшифровать второй.

— Кажется, понимаю, — догадливо протянул художник. — Зная, что написано в одном тексте, можно подобрать ключ ко второму.

— Именно, — одобрил профессор. — Мы можем до бесконечности строить предположения о том, что имели в виду авторы этих древних рисунков, искать совпадения символов, гадать, как строятся предложения, но это не приблизит нас к разгадке. Здесь нужен свой камень Розетты. Боюсь, без него я бессилен.

Даниил было скис, но через секунду вдруг встрепенулся и забрал планшет из рук профессора. Некоторое время он пролистывал изображения, затем, видимо, найдя нужное, заулыбался:

— А я всё думал, зачем Лиса нарисовала эту штуку, — художник вернул планшет Спрутову. — Вот ваш камень, профессор!

С экрана на Вениамина Сергеевича смотрел квадрат, разделённый на восемь частей по вертикали и горизонтали. В ячейках расположились символы, найденные в пещере, — правда, не все, а лишь около половины от всего поля. Сверху и слева от квадрата были изображены гексаграммы в виде четырёх полос, часть из которых представляли собой прямую линию, а часть прерывистую.

Вениамин Сергеевич охнул. Перед глазами вспыхнули воспоминания юности. Тогда он, начитавшись приключенческих романов, мечтал стать археологом: искать сокровища в древних гробницах, соревноваться в удали с туземными племенами, затерянными в глубинах джунглей, разгадывать тайны сгинувших цивилизаций.

А какие же тайны и приключения без загадок?

О да, загадки он любил не меньше импровизированных раскопок на соседской стройке, откуда дед Митяй гонял юного Веню палкой. Шифры были повсюду: на собственноручно нарисованной карте сокровищ, в альбомах для рисования, открытках, школьных тетрадях. Начинал Спрутов с простой стенографии, рассылая знакомым тайные записки с невидимым текстом. Правда, мать быстро обнаружила пропажу молока, которое Веня использовал в качестве чернил, и пресекла столь необдуманный расход ценного продукта. Но будущий профессор не сдался и перешёл к более серьёзным шифрам. Он изучил всё: от простой замены букв до компьютерных систем шифрования. И сейчас, без сомнения, перед ним была специальная таблица для шифра Виженера.

— Удивительно, — заворожённо произнёс профессор.

— Теперь получится? — с надеждой поинтересовался Даниил.

Спрутов не ответил. Там, в пещере, ему так и не удалось понять, почему рисунки разбросаны по стене столь хаотично, но сейчас, кажется, всё встало на свои места. Вениамин Сергеевич открыл страницу каталога с фотографиями и на одну из них нанёс карандашом квадрат с восемью разделительными полосами — по горизонтали и вертикали. Так и есть. Профессор с каким-то суеверным ужасом взглянул на планшет: это недостающий ключ к таблице. Рисунки, попавшие в ячейки на фото, полностью совпадали с пустыми ячейками на экране.

— Вы можете перенести символы с фотографии в планшет? — дрожащим голосом спросил профессор.

— Легко.

В руках Даниила появился стилус, и через несколько минут недостающие элементы оказались внесены в таблицу.

— Готово, — художник протянул планшет профессору. — Но я всё равно не могу понять, как этим пользоваться.

— О, это не сложно, — от скепсиса Спрутова не осталось и следа. — Символы в самой таблице — это зашифрованные буквы или словосочетания, а линии слева и сверху — ключ к расшифровке.

— Опять ключ, — расстроился Даниил.

— На этот раз всё гораздо проще. Я недавно изучал гексаграммы в «Книге перемен» древнего Китая, и, как ни странно, здесь есть множество совпадений. Думаю, линии в нашей таблице — это двоичный код.

— Ничего себе! — воскликнул художник. — Как вы это поняли?

— По аналогии с «Книгой перемен». Смотрите: целая линия — это ноль, прерывистая — единица. В двоичном коде любые символы могут быть зашифрованы четырьмя парами нулей и единиц. Берём линии слева от нужного символа и переводим их в цифры. Затем то же самое проделываем с верхней гексаграммой — и таким образом получаем зашифрованную по одной из международных систем букву.

— Так чего же мы ждём! — Дымясь от нетерпения, Даниил вырвал из рук профессора планшет и, схватив со стола листок, принялся старательно выводить на нём цифры карандашом. Через минуту он, крайне довольный собой, взглянул на результат.

— Осталось перевести цифры в текст, — Спрутов больше не скрывал любопытства. — Воспользуйтесь интернетом.

Даниил быстро нашёл в планшете онлайн-конвертер и стал вбивать в него цифры. Неожиданно глаза парня округлились. Резко откинувшись на спинку кресла, он с силой сжал планшет побелевшими пальцами.

— Вам плохо? — забеспокоился профессор.

— Не может быть, — прошептал Даниил. — Не может этого быть! — уже не сдерживаясь, во всё горло заорал он и, отбросив планшет, задёргался в судорогах, разбрызгивая по сторонам пену изо рта.

Вениамин Сергеевич испуганно завертел головой, совершенно забыв, что нужно делать. Вены на шее парня вздулись, став похожими на ветви мёртвых деревьев, а тело, перестав трястись, вытянулось, точно натянутый трос. Наконец, вспомнив про телефон, Спрутов вскочил, намереваясь вызвать скорую помощь, однако, встретившись взглядом с Даниилом, понял, что опоздал. Глаза художника уже вылезли из орбит, застыв стеклянными шарами… Кровавыми шарами — лопнувшие капилляры окрасили белки глаз несчастного в красный цвет. Сомнений нет — парень мёртв.

Спрутов попятился от мёртвого художника. Только этого сейчас не хватало. Конечно, профессор не виноват в смерти странного гостя: тот наверняка употреблял что-то незаконное или страдал эпилепсией. Однако за этим всем последуют полиция, допросы, а может, и ещё что похуже. Вениамин Сергеевич точно не знал всех процедур, связанных с расследованием смертей, но был уверен, что проблем при этом не оберёшься. А уж причина визита Даниила и вовсе могла отправить профессора на принудительное лечение.

Кстати, о причине… Спрутов пробежался взглядом по кабинету и обнаружил в углу выброшенный планшет. Подобрав его, профессор ощутил где-то глубоко внутри животный страх.

«А что, если причина случившегося с художником кроется там? Что, если это не совпадение?» — Вениамин Сергеевич помотал головой. Верить в такое он, как учёный, себе позволить не мог. Решительно взяв планшет, Спрутов всмотрелся в экран.

Удивление, смятение… волна страха. Даже не волна — это был самый настоящий океан ужаса, в котором едва не захлебнулся профессор. С треснувшего экрана на него смотрела карта той самой пещеры, где были обнаружены злосчастные символы. И не просто точная схема: беглого взгляда хватило, чтобы понять — там изображены скрытые залы и тоннели, о которых его археологическая группа не знала.

Спрутов подозревал, что экспедиция в тот раз обнаружила не все помещения, и собирался в ближайшие год-два собрать новую — оставалось только найти финансирование. Но чтобы вот так, в лоб, получить точное изображение всей системы пещер! О таком и мечтать не приходилось. Вот только способ обретения этого сокровища вселял в профессора первобытный страх — страх неизвестности.

Неужели художник не сумасшедший и действительно общался с искусственным разумом? Тогда как этот разум связан с рисунками, появившимися на стенах пещер тысячи лет назад? Что-то не вяжется…

Неожиданно зазвонил телефон. Вениамин Сергеевич не обратил внимания, заворожённо уставившись в планшет, однако назойливая мелодия не умолкала. Медленно, словно преодолевая сопротивление воды, Спрутов отложил гаджет и обвёл взглядом комнату. Звенело откуда-то из стеллажей. Продираясь сквозь заросли тревожных мыслей, профессор наконец вспомнил, что положил мобильник на музыкальную полку. Ноги едва держали — он подошёл к шкафу, стараясь не смотреть на неподвижное тело у стены.

Звонил коллега Семён Валерьянович.

— Веня, пляши! — раздался в трубке радостный голос. — Ты не представляешь, с кем я сейчас говорил.

— Сём, — закашлял в трубку Спрутов, — у меня труп в кабинете.

— Трупы подождут, — голос Семёна звенел от возбуждения. — Я нашёл спонсора! Точнее, он сам меня нашёл, представляешь? Позвонил и предложил собрать экспедицию к Денисовой пещере. И главное — как только я дал согласие, он сразу же перевёл деньги. Веня, ты здесь?

— Я. Да. Здесь. Сём, какая экспедиция? Ты не расслышал — у меня в кабинете мёртвый человек.

— Какой человек, что за бред? Говорил тебе, не употребляй на работе…

— Остановись и послушай, — перебил его Спрутов и кратко изложил события минувшего вечера, опустив подробности о нейросетях и карте, полученной столь странным способом. Не хватало ещё, чтобы его приняли за сумасшедшего на старости лет.

Выслушав не перебивая, Семён Валерьянович долго молчал в трубку. Наконец, тяжело вздохнув, произнёс:

— Это осложняет дело. Спонсор сделал предложение на определённых условиях, и я с ними согласился.

— Каких ещё условиях? — удивился Спрутов.

— Экспедиция должна быть непременно под твоим руководством, и отправиться необходимо послезавтра.

— Ты с ума сошёл? — опешил Вениамин Сергеевич, на мгновение забыв о только что случившемся несчастье. — Ты же прекрасно знаешь, что за один день невозможно подготовиться. Кто согласится ехать работать под Новый год? Как за сутки выписать оборудование, закупить провизию, договориться с местными властями о проведении раскопок? Как?

— Да знаю я всё это, — в голосе Семёна послышалась обида. — Просто не успел сказать главного: оборудование, провиант и прочее уже готово. Принимающая сторона ждёт тебя с распростёртыми объятиями, осталось только найти сотрудников. Я подумал, что ты мог бы поговорить со своими студентами — наверняка кто-то из молодёжи согласится провести праздники в горах. Это же так романтично и всё такое.

Спрутов помолчал, постукивая пальцами по столу. Взгляд невольно скользнул к телу на полу.

— Мог бы, — задумчиво проговорил он. — Но что-то не могу понять: откуда такое рвение у заказчика? Да ещё эти странные требования… Кто он такой?

— Не знаю, — растерялся коллега. — Представился Петром Алексеевичем. Сказал, что весной хочет построить в тех местах турбазу, а экскурсии в Денисову пещеру будут отличным развлечением для гостей. Поэтому от нас требуется как можно быстрее её обследовать и желательно найти, чем бы таким привлечь туда людей. Я подумал, что одно другому не мешает, и тебе не составит труда параллельно с раскопками набросать пару-тройку легенд.

— Ладно, это всё очень занимательно, но мне нужно вызвать полицию, так что давай, перезвоню позже, — Спрутов уже собирался нажать отбой, как услышал просящий возглас коллеги:

— Подожди, не отключайся! Наш спонсор…

Вениамин Сергеевич вернул трубку к уху.

— Что с ним?

— Он явно человек со связями, к тому же заинтересован в твоём участии в экспедиции. Давай я позвоню ему — глядишь, поможет чем.

— Хорошо, давай.

Сбросив вызов, Вениамин Сергеевич опустился в кресло, стараясь не глядеть на труп, лежащий на полу. Загадочные события только усложнились. Карта от нейросети. Спонсор со связями и желанием как можно скорее отослать профессора. Смерть Даниила — случайность или часть плана? Вопросы множились, а ответов не прибавлялось.

История про турбазу на первый взгляд выглядела правдоподобной. Если бы не пещера. Почему все события сегодняшнего вечера крутятся вокруг этой пещеры? Похоже, спонсор как-то связан с художником. Вот только как? И зачем было устранять бедного парня? А может, это действительно случайность и Даниил умер от какой-то болезни или избытка чувств, а главной задачей было привлечь внимание к неисследованной части пещеры?

Нет. Не сходится. Какой смысл спонсору оплачивать экспедицию с обязательным присутствием профессора, а затем пытаться заинтересовать шифром и картой?

А Вениамин Сергеевич заинтересовался — сомнений не возникало. Любознательность профессора теперь не позволит ему остаться дома. Поездка в пещеру состоится — когда бы она ни случилась. Но вот эти вопросы без ответов.

Во рту пересохло. Спрутов отхлебнул остывший чай и поморщился от горьковатого привкуса. Пальцы непроизвольно забарабанили по столу. В этот момент снова зазвонил телефон. Номер незнакомый.

— Слушаю.

— Вениамин Сергеевич, добрый вечер, — голос в трубке был приятный, но с каким-то механическим оттенком, словно говорил хороший голосовой помощник, а не живой человек. — Вы, наверное, уже догадались: меня зовут Пётр Алексеевич, приятно познакомиться.

— Взаимно, — сухо ответил Спрутов.

— Семён Валерьянович описал возникшие у вас… кхм, — голос на мгновение запнулся, будто споткнулся о непривычное слово, — трудности. Смею заверить: отныне это моя забота. Я помогу разрешить вашу ситуацию в любом случае, однако очень надеюсь, что вы не откажетесь поработать на меня.

— Не откажусь, — профессор с силой сжал колено, пытаясь унять дрожь.

— Замечательно. Через час к вам приедут полиция и скорая. Старший в группе — лейтенант Ларьков, мой хороший знакомый. Я попросил его провести все необходимые мероприятия в ускоренном темпе. Мне очень не хотелось бы, чтобы вы отвлекались от запланированного графика.

Вениамин Сергеевич провёл рукой по затылку. В висках стучало.

— Графика?

— Конечно. Вам необходимо срочно готовиться к экспедиции, Семён Валерьянович ознакомит с деталями. Ну а мне, к сожалению, пора, — в голосе прозвучала едва уловимая театральность. — Дела не терпят отлагательств.

— Хорошо, но позвольте… — воскликнул профессор. — Над вашим другом-полицейским наверняка есть начальство, которое вряд ли разрешит покинуть город единственному свидетелю.

— Об этом не беспокойтесь. Ваша задача — сосредоточиться на изучении пещеры, а все проблемы я беру на себя, — тон был ровным, почти безразличным, но в нём чувствовалась непреклонная сила.

— Я… — Спрутов запнулся, пытаясь подобрать слова. Горло пересохло ещё сильнее. — Даже и не знаю, что сказать.

— И не нужно ничего говорить. Готовьтесь к экспедиции, Вениамин Сергеевич, и ни о чём не беспокойтесь, — в трубке послышался треск, напоминающий разряды электричества. — Мне действительно пора. Не забудьте связаться с Семёном Валерьяновичем для обсуждения состава экспедиции и решения технических вопросов. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — тихо ответил Спрутов и опустил трубку.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Профессор поднялся и медленно обошёл кабинет, стараясь не смотреть в сторону тела у стены. Но взгляд сам собой возвращался к неподвижной фигуре, затем скользил к планшету с картой пещеры, потом — к телефону.

«Экспедиция… полиция… Пётр Алексеевич… кто же ты такой?» — мысленно спросил он. Ответа не было — только гулкое биение сердца в ушах.

Снаружи донёсся отдалённый гул машины. Спрутов замер у окна, вглядываясь в начинающуюся метель. Снежинки, подхваченные ветром, метались в свете фонарей, будто пытаясь что-то сказать. В груди появилась тяжесть. Не просто груз — неотвратимость. Он знал, что поедет в пещеру. Но сможет ли вернуться? Вопрос почти осязаемо повис в воздухе.

Новелла вторая: Пламя Ифрита

— Стерва, тварь, я убью её! — орал мужчина в дорогом костюме, разъярённо потрясая кулаками.

— Успокойтесь, господин Тульский, — безразлично произнёс Рауль. — Понимаю, это неприятно, но не случилось ничего такого из ряда вон выходящего.

— Ничего такого? Да ты соображаешь, что несёшь? Мне жена изменила, — кулак мужчины глухо бухнулся о стол. Рауль в который раз отметил, что не зря приобрёл тяжёлую дубовую мебель. Она отлично выдерживала негатив буйных и недовольных клиентов, а также, чего уж греха таить, любвеобильных дам, требующих немедленного утешения.

— Послушайте, — Сыщик поднял руку, привлекая внимание заказчика, — у меня более двадцати лет опыта работы и можете поверить, гуляют все.

— Но я… она… — Тульский подпрыгнул на диване, и Рауль брезгливо отметил, как бесформенный пиджак мужчины безуспешно пытался скрыть колыхание огромного пуза. Не удивительно, что молодая супруга нашла себе утешение в лице тренера по фитнесу — классика жанра. Вспомнив, что он и сам давненько не посещал спортзал, сыщик оставил заметку в своём мысленном блокноте.

— Вы за рулём?

— Чего? — опешил Тульский.

— Вы на машине приехали? — повторил Рауль.

— Да, водитель ждёт меня внизу. А какое это имеет отношение к ситуации? — подозрительно прищурился мужчина.

— Самое прямое.

Раулю не хотелось покидать удобное кресло, но клиента необходимо было успокоить. Подойдя к стеллажу, сыщик нарочито громко лязгнул выдвижным ящиком. Через секунду в его руках появилась початая бутылка коньяка и два бокала.

— Я не психолог, но точно знаю: пять звёзд хорошо успокаивают нервы. — Разлив по бокалам карамельную жидкость, Рауль подтолкнул один из них клиенту. — Выпейте, — приказал он и подал пример, пригубив напиток. Тульский без лишних слов опрокинул бокал до дна.

— Господин Тульский, поймите меня правильно: сделанного не вернуть. Сейчас важно сосредоточиться на настоящем и ближайшем будущем. Вы владелец крупного бизнеса, не думаю, что физические разборки с женой пойдут на пользу делу.

— А кто говорил о физических разборках, — мужчина было завёлся снова, как вдруг неожиданно поник. — Впрочем, может быть, вы и правы, — он поковырял пальцем диван. — Мы столько прожили вместе… как она могла так поступить?

Рауль подумал, что клиент и вправду считает пятилетний срок серьёзным для отношений. Для него всегда оставалось загадкой, как люди, владея огромным капиталом, могут быть так несведущи в вопросах любви. Хотя возможно это простая нехватка времени.

— Давайте поступим так, — сыщик достал визитницу и, найдя нужную карточку, протянул её Тульскому. — Вот, здесь номер одного моего хорошего знакомого. Адвоката. У него большой опыт в брачных вопросах. Позвоните, проконсультируйтесь насчёт дальнейших действий. Сейчас главное — не принимать поспешных решений.

— Хорошо, — мужчина некоторое время изучал визитку, затем достал кошелёк, размером с небольшую дамскую сумочку. Рауль не успел моргнуть, как визитка поменялась на внушительную пачку банкнот. Мужчина протянул её сыщику. — Благодарю за работу, мистер Бертрасов.

Деньги перекочевали в карман сыщика. Не говоря ни слова, напряжённый, словно грозовая туча, Тульский вышел из офиса. Раулю даже показалось, что в воздухе запахло озоном.

Некоторое время сыщик изображал статую, присев на краешек стола. Очередная семья распалась на его глазах. Какая это по счёту? Впрочем, плевать — последнее время дела только и касаются богатеньких гуляк. Он уже забыл, что значит настоящее расследование, каждый день лишь одно и то же: «Детектив, я подозреваю жену…», «Мистер Рауль, я уверена, что мой муж ходит налево…». Если так будет продолжаться и дальше, он навсегда рискует застрять на наконечнике Амура.

Рауль допил коньяк. В груди стало тепло, словно там пригрелся котёнок.

— Вот поэтому у меня никого нет, — сказал сыщик в пустоту.

Одиночество — выбор добровольный, но это достойная плата за свободу. В этом мире можно полагаться только на себя, чтобы не получить потом нож в спину.

Надев пальто и шляпу, Рауль открыл дверь офиса и нос к носу столкнулся с девушкой. Она уже подняла руку для стука, но, встретившись с ним глазами, застыла, видимо, не решаясь первой начать разговор. Цепкий взгляд сыщика быстро пробежался по фигуре неожиданной визитёрши. Красивая, молодая. Даже слишком молодая для игр в неверных супругов.

Богатый ухажёр? Вряд ли. Пуховик из сетевого магазина, старомодные сапоги, видавшая лучшие времена сумочка — ухажёр если и есть, то деньгами разбрасываться не спешит. Нет, она здесь по другому вопросу — это читалось в глазах. Рауль достаточно провёл времени с влиятельными людьми и всех их выдавало одно — взгляд человека, привыкшего повелевать. Всё равно чем: крупной компанией, прислугой или домашними животными. Гостья смотрела не так. В её серых глазах плескалась надежда… и страх.

Рауль всегда завидовал тем, кто умеет забывать своё прошлое, для кого собственная история — давно прочитанные книги. Их сюжет вроде бы знаком, но все подробности остались лишь на страницах фолиантов памяти, пылящихся в шкафу. Сам он не обладал таким талантом и помнил многое из того, что хотелось бы забыть. Нечто знакомое поскреблось из закоулков подсознания, возник размытый образ. Где-то он встречался с этой девушкой.

— Вы ко мне? — спросил Рауль.

Гостья молча кивнула, слегка потупившись.

— Что ж, проходите.

Закрыв за девушкой дверь, сыщик принял из её рук пуховик и вместе со своим пальто повесил на крючок.

— Кофе?

— Я бы лучше чаю, — голос девушки оказался бархатным и приятным. Почему-то сразу представился солнечный летний день, звук фонтана… Мысль вновь ускользнула юркой рыбкой куда-то в омут воспоминаний.

— Только кофе.

— Хорошо, — пожала плечами гостья.

Рауль отправился к кофемашине:

— Что привело вас сюда?

— Вы меня, должно быть, не помните, дядя Рауль, — тихо произнесла девушка.

Ну конечно. Мозаика тут же сложилась в чёткий образ: знакомые глаза, голос, черты лица. Правда, последний раз он видел её, ходящей пешком под стол. Внучка Вениамина Спрутова. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как он помог её деду раскрыть коррупционную схему, — с тех пор они не встречались.

— Рад снова вас увидеть, Анна, — сорвалось с губ Рауля.

— Приятно, что вы не забыли, — улыбнулась гостья, пытаясь скрыть удивление. — Я не знаю, к кому ещё обратиться, дядя Рауль. Дедушка… Только не смейтесь. Он столкнулся с чем-то необъяснимым.

— Хм, можно поподробнее? — ничуть не смутился сыщик, вручая девушке стаканчик с дымящимся напитком. — Прошу, располагайтесь.

— Я не знаю как сказать лучше, всё так запутано, — Анна скромно присела на краешек дивана, нервно сжимая пальцами край юбки.

— Попробуйте начать с самого начала.

В течение следующего часа Рауль слушал, задавал наводящие вопросы, уточнял детали — и никак не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего. Голос прошлого, явившийся в лице внучки теперь уже профессора Спрутова, настойчиво пробивался сквозь дверь его природного скептицизма. Анна довольно рассудительно отвечала на все его вопросы, ловко обходя словесные ловушки. Ничто не указывало на розыгрыш или несерьёзность девушки. И всё же поверить в её историю было сложно.

Итак, профессор пропал. Два дня назад улетел на Горный Алтай с научной экспедицией, а спустя сутки связь с ним прервалась. В регионе бушует сильнейшая метель, серьёзно затрудняя поиски. К тому же с горы Белухи сошла лавина, накрыв группу альпинистов. Властям сейчас не до пропавшей экспедиции.

Этому Рауль не удивлялся. Вениамин Сергеевич проводит раскопки в объёмной системе пещер. Его лагерь хорошо экипирован и имеет внушительный запас провианта. Сыщик предположил бы, что у профессора просто отказал спутниковый телефон, а именно так и поступила полиция, рекомендовав Анне подождать, пока не утихнет непогода, если бы не пара обстоятельств.

Итак, профессор пропал. Два дня назад он улетел на Горный Алтай с научной экспедицией, а спустя сутки связь с ним прервалась. В регионе бушевала сильнейшая метель, серьёзно затруднявшая поиски. К тому же с горы Белухи сошла лавина, накрыв группу альпинистов. Властям сейчас было не до пропавшей экспедиции.

Дальше — больше. Некто, пожелавший остаться неизвестным, предложил профессору провести раскопки в той самой пещере. Этот загадочный благодетель щедро спонсировал всех участников, помог со сборами и, главное, за несколько часов сделал персону Спрутова неинтересной для полиции. Рауль понимал: для этого требовались колоссальные связи и влияние.

С той поры, как замолчала экспедиция, Анне попытался помочь только один человек — старый друг профессора, Кнутов Семён Валерьянович. Он обещал организовать поиски и даже позвонил какому-то знакомому из администрации. Однако несколько часов назад Семён Валерьянович перестал выходить на связь.

— Вы поможете найти дедушку? — в глазах девушки горела надежда, смешанная с отчаянием.

— Безусловно. Мне нужен адрес этого друга профессора.

Рауль чувствовал, что в этом деле нельзя терять время. Пока Анна искала в своём телефоне адрес Семёна Валерьяновича, сыщик составил мысленный план. В первую очередь нужно проверить домашний адрес коллеги Спрутова и место, где произошло несчастье с художником. Затем неплохо бы навестить знакомого патологоанатома и узнать подробности о причинах смерти парня. Внучка профессора заключение не читала и вполне могла что-то преувеличить.

— Можно я пойду с вами? — спросила Анна, поднимая на него глаза.

Рауль задумчиво посмотрел на девушку. В принципе, он не видел сложностей в её присутствии — к тому же она могла помочь в налаживании контакта с другом Спрутова.

— Не возражаю.

Сыщик подошёл к неприметному ящичку возле стола. Достав оттуда заплечную кобуру с оружием, он улыбнулся гостье:

— На всякий случай.

В городе царил настоящий коллапс. Предновогодняя суета, пробки, снегопад — казалось, сегодня в Петербурге сошлись все условия для того, чтобы помешать расследованию. Хорошо, что офис Рауля находился неподалёку от места жительства Семёна Валерьяновича.

Спустя несколько остановок в незабываемой давке метро они выбрались наружу, и сыщик сразу почуял неладное. Причём в прямом смысле слова: в воздухе едко пахло гарью. Где-то вдалеке завыла сирена.

Чутьё Рауля не подвело. Проследовав за тревожно гудящей толпой зевак, они с Анной увидели дом, в котором произошёл пожар. Огонь яростно пожирал квартиру коллеги Спрутова.

— Н-да, мышка пробежала, хвостиком махнула, — хмуро произнёс сыщик.

— Что простите? — не поняла Анна.

Рауль задумчиво посмотрел на свою спутницу, затем вновь перевёл взгляд на языки пламени, вырывающиеся из окна.

— Кто-то заметает следы.

— Вы думаете, это сделали специально? — в глазах Анны заплескался страх, губы слегка дрогнули.

Вместо ответа Рауль схватил девушку за руку и потащил из толпы. Хаос мыслей никак не складывался в единую линию.

Замешан ли друг профессора в его исчезновении? Если да, то зачем он пытался помочь в поисках? Не вяжется. Выходит, остаётся два варианта: Либо Семён Валерьянович выяснил что-то важное и попытался скрыться, а некто — возможно, таинственный спонсор Спрутова — уничтожил улики в его квартире. Либо Кнутов устроил пожар самостоятельно. Вопрос — зачем? Скрыть найденные материалы? Неужели не было другого способа?

Второй вариант показался Раулю маловероятным. О том, что Семён Валерьянович в настоящий момент мог находиться в квартире, думать не хотелось, да и возможности это узнать сейчас не было. В любом случае необходимо как можно скорее попасть в кабинет Спрутова, пока его не постигла та же участь.

Сыщик, продолжая вести Анну за руку, задумался над кратчайшим маршрутом. Институт истории материальной культуры находится по ту сторону Невы в здании Ново-Михайловского дворца. Ближайший к ним мост — Троицкий — давно застыл в глухой пробке, так что такси отпадало. Пешком далековато, остаётся снова метро. Вот только ближайшая станция к институту — «Невский проспект». Как бы вечером, накануне Нового года, реки туристов не прибили бы сыщика с его спутницей не к тем берегам.

Размышляя, Рауль не заметил, что движется в сторону набережной. Возвращаться к метро уже не было смысла, и он решил перейти реку по льду, сократив расстояние по диагонали. Это, конечно, запрещено, но разыгравшаяся метель скроет их от ненужных глаз. Оставалось только выбрать правильное направление и не сбиться с пути в этом лабиринте снежинок.

Дорога заняла не более пятнадцати минут. Первое время Анна пыталась обсуждать произошедшее, однако Рауль задал такой темп, что девушка быстро сбила дыхание.

Попасть внутрь института не составило труда — дверь оказалась не заперта. Старенького охранника тоже не было на месте. Сыщик расстегнул пальто и, приказав Анне держаться позади, отправился на второй этаж. Он не стал доставать оружие. Скорее всего, в здании, несмотря на позднее время, находятся обычные сотрудники, которые, увидев вооружённого человека, могли неправильно истолковать ситуацию. Поэтому Рауль старался двигаться полубоком, левым плечом вперёд, чтобы в случае опасности выхватить пистолет.

На втором этаже не было ни души. Беспрепятственно добравшись до кабинета, Рауль тихонько постучал в дверь. Ответа не последовало. Сыщик нажал на ручку и толкнул створку — та и не думала сопротивляться, легко поддавшись.

Внутри небольшой комнаты расположились книжные стеллажи, рабочий стол и пара кресел. Опытный взор сыщика сразу отметил несколько мест, на которые стоило обратить внимание, — и не ошибся. На одном из стеллажей, среди толстых учебников, каких-то журналов и пухлых исписанных тетрадей, обнаружился планшет.

— Не помню у дедушки такого, — Анна повертела устройство в руках.

— Может быть, это вещь того художника? — Рауль нажал на кнопку включения. — Работает.

Планшет действительно принадлежал умершему парню. Немного покопавшись, сыщик нашёл в нём фотографии странных рисунков. Среди них были непонятные символы, нечто похожее на смайлики, только без чётких форм. В конце списка обнаружился довольно качественный портрет самого Вениамина Сергеевича, а также нарисованная карта. Последнюю вполне можно было принять за карту сокровищ из детской игры — если бы не слова Анны о том, что именно благодаря этой схеме профессор согласился лететь в экспедицию.

— Странно, что полиция не заинтересовалась этим, — задумчиво глядя на планшет, сказал Рауль.

— Они не знали о нём, — почти шёпотом произнесла Анна.

— Вот как? — Сыщик удивлённо поднял бровь. — Любопытно. Мне вы рассказывали про карту, но не про планшет.

— Да, я совсем про него забыла, — щёки девушки покраснели. — Дедушка говорил со мной за час до отправки и был очень взволнован. Он рассказал, как его расспрашивали в полиции по поводу кончины художника, и что побоялся за свой авторитет учёного, если сообщит им истинную причину визита того парня. Наверное, поэтому и спрятал эту штуку.

Рауль открыл на планшете заметки. Среди обычных записей, вроде списка покупок или дел, выбивался один заголовок: «Разговоры с Лисой». Щёлкнув по нему, сыщик раскрыл всю ветку.

— Хм, посмотрите, — он протянул планшет девушке.

— «Лиса ответила на вопрос, Лиса помогла рисовать…» Что это? — Анна прокрутила заметку до конца. — «Лиса сказала найти Вениамина Сергеевича Спрутова».

— Имя «Лиса» вам что-то говорит?

Девушка оторвала взгляд от устройства и посмотрела на сыщика:

— Дедушка говорил про какую-то нейросеть. Что именно она нарисовала художнику карту пещеры. Может, это она и есть?

— С каждой минутой всё интереснее, — Рауль принюхался. — Вы чувствуете? Пахнет жжёным пластиком.

Ответить Анна не успела — в коридоре послышались шаги. Неторопливые, шаркающие, словно дед волочил по полу свои тапки. Они приближались. Вместе с ними усилился и запах гари. Когда вонь стала почти невыносимой, в дверном проёме возникла высокая фигура.

Одежда прибывшего представляла собой обгорелые лохмотья, сквозь которые проступала запёкшаяся кожа. Лицо напоминало сгнившую сливу — такое же сморщенное и синюшное. На нём невозможно было найти ни глаз, ни носа, ни рта — сплошное месиво плоти.

— Что с вами случилось? — нашёл в себе силы крикнуть Рауль. — В здании пожар? Вам нужна помощь?

В ответ раздался хрип, больше всего напоминающий скрежет ногтей по школьной доске. Фигура вытянула руки, и сыщик отметил, что пальцы нежданного гостя обуглены до костей. Противное хрипение резко переросло в громогласное «убирайтесь!», и тварь с неожиданной прыткостью бросилась к Анне.

Девушка успела только закрыть лицо руками, как её накрыла страшная тень. Не мешкая, Рауль отточенным движением выхватил пистолет, взвёл затвор и выстрелил. Послышался булькающий звук, будто пуля вместо человеческого тела, прошила мешок с водой. Сыщик испугался, что может задеть девушку, пробив это существо насквозь, и сместился вправо. Однако тварь уже потеряла к ней интерес. Она развернулась к Раулю, приготовившись к прыжку.

Сыщик нажал на спусковой крючок. Ещё раз, и ещё, ещё. Он выпустил в существо всю обойму, но, похоже, не нанёс каких-либо существенных повреждений. Тень прыгнула.

Раулю много раз приходилось драться. В юные годы, получая регулярные тумаки от школьных хулиганов, он усвоил одну простую истину: никто не позаботится о тебе лучше, чем ты сам. С тех пор обучение самообороне стало само собой разумеющимся.

Рауль боролся с тварью, словно загнанный в угол зверь. Его спина почувствовала сломавшийся стул, полки стеллажа, упавшие сверху книги. Его руки месили обгорелую плоть, погружаясь в неё, точно в спелый помидор. Его ноги смогли подобраться под то место, где у обычных людей находится живот. Сыщик, схватил тварь за остатки одежды, напряг брюшной пресс и, выпрямив ноги, перекинул врага через себя. Сразу откатившись в сторону, он подхватил валявшуюся на полу вазу и метнул в голову существа.

Горелый не стал больше нападать. Как ни в чём не бывало он поднялся, обуглившаяся кожа покраснела. Яркая вспышка ослепила Рауля. Сыщик схватился за глаза и присел, крича от боли. Почувствовался жар. Сквозь слёзы Рауль разглядел, что кабинет окутало пламя. Он позвал Анну. Девушка не ответила. Губы продолжали выкрикивать её имя, лёгкие задыхались от удушающего дыма. Сознание уже готово было покинуть голову, как плечо упёрлось в подоконник. Из последних сил Рауль открыл створку и кувырком вывалился на улицу.

***

Сквозь тьму проступил силуэт обгорелого человека: безликий, одетый в лохмотья и с обугленными костлявыми пальцами. Тварь, издевательски захохотав, прыгнула к нему… Рауль, глубоко вдохнув, открыл глаза.

— Очнулся, наконец, — произнёс густой, словно дым пожара, голос. Сыщик узнал его — старый друг и бывший напарник.

— Гриша, — Рауль закашлялся, — где я?

— Добро пожаловать в чистилище! — растягивая слова, сообщил Григорий.

— Да иди ты.

Сыщик огляделся. Он лежал на неудобной каталке внутри фургона скорой помощи. Вся противоположная стена была усеяна ящиками с надписями, на полу аккуратным строем расположились разномастные пластиковые контейнеры, а рядом с его койкой возвышался аппарат для вентиляции лёгких.

— Что случилось? — Рауль поднялся, усевшись на краешек койки. Вновь накатил приступ кашля, однако на этот раз с ним удалось справиться быстрее. Лёгкие словно наполнили кипящей смолой, а правый бок нещадно ныл о своей незавидной судьбе. В остальном сыщик чувствовал, что вскоре, сможет встать на ноги.

В углу возле задних распашных дверей послышалась возня, и из темноты выступила огромная фигура бывшего напарника, напоминающая ламантина: такая же тучная и с добродушным лицом.

— Я думал, ты мне расскажешь о своём коротком, но таком эффектном полёте, — усмехнулся Гриша.

— Хватит придуриваться.

— Это мне-то? — возмутился Гриша, и его фигура будто бы даже увеличилась в размерах. — Раф, разве это я, точно чёртов Бэтмен, только что вылетел из окна? Только не говори, что таким оригинальным способом ты решил покончить со своей никчёмной жизнью. Знаешь, падением со второго этажа это трудно сделать… Хотя всякое бывает, конечно.

«Из окна, точно!», — воспоминания хлынули в голову освежающим душем.

— Там девушка! — Рауль вскочил с койки и скривился от боли. — Чего ты сидишь? Там же пожар, нужно спасти её!

— Успокойся, ты немного опоздал, — мгновенно посерьёзнел Григорий и, видимо, увидев отчаяние на лице Рауля, поспешно добавил: — Пожар уже потушили, тел на месте не обнаружено. Слушай, что происходит? Куда ты на этот раз вляпался?

Пришлось вернуться на каталку. В боку вновь стрельнуло и Рауль, поморщившись, пробормотал:

— Никого нет… Куда же она делась? — он поднял голову, — Гриш, а как ты здесь оказался?

— Вообще-то, вопросы должен задавать я, — недовольно нахмурился бывший напарник, — но да ладно, а то ещё копыта отбросишь от любопытства. Мы с ребятами ехали на вызов — не поверишь, там тоже пожар случился.

— Квартира некоего Кнутова?

— Та-акс, — протянул Григорий, подозрительно прищурившись, — да ты, похоже, прекрасно осведомлён.

— Удивительно! И давно следаки стали выезжать на пожары? Может теперь и котиков с деревьев снимаете?

— Если тебе не интересно, так и скажи.

— Да ладно, не кипятись, это я после падения такой злой. Девушка ещё пропала, пока у тебя тут прохлаждаюсь.

— Принимается. Наружка за квартирой наблюдала. Не спрашивай, приказ сверху.

— Так значит, вы ехали на вызов?

— Ну да. Но ты же знаешь: кругом пробки, метель, так что мигалка не очень помогает. Застряли мы здесь, на набережной, а тут слышу — выстрелы. Я из машины бегом к зданию. А там грохот страшный, звон стекла — и вдруг ты приземляешься аккурат к моим ногам.

— Огонь, говоришь, потушили… Я так долго был в отключке?

— Да не, — махнул рукой Григорий. — Пожарные ещё не доехали, а скорая за нами чесала. Огонь потушили сотрудники института.

— Что прям сами? — удивился Рауль.

— Ага. Взяли огнетушители и потушили, — скучающим тоном ответил бывший напарник. — Чего вылупился? Кабинет там, конечно, попортился, но ничего криминального. — Григорий зевнул. — Так себе пожар.

— А где врачи? — Рауль завертел головой.

— Снаружи тусят, — безразлично ткнул пальцем на заднюю дверь Григорий. — Я попросил, чтоб не мешали. А теперь давай, выкладывай.

Рауль рассказал о случившемся, опустив подробности про чёрного человека — если то, вообще, был человек. В мистику не очень верилось, больше похоже на обработку каким-то галлюциногеном. Частично это подтверждалось произошедшим пожаром. В воспоминаниях сыщика кабинет был весь охвачен огнём, а судя по рассказу Гриши, загорелось лишь несколько предметов мебели.

Скорее всего, тот, кто заметал следы в квартире коллеги Спрутова, решил избавиться и от свидетелей. Тогда почему он оставил в живых Рауля, и куда пропала Анна? Возможно, не ожидая столкнуться в кабинете с сыщиком, неизвестный действовал по ситуации. В таком случае остаётся только восхищаться подготовкой и находчивостью недруга. Интересно, какие фокусы ещё припасены в лохмотьях у этой головешки?

Всё обдумав, сыщик решил первым делом узнать, кто поспособствовал профессору избавиться от внимания полиции после смерти художника. Конечно, «оборотень в погонах» вряд ли согласится добровольно раскрыть все карты, но других вариантов выйти на спонсора экспедиции Рауль не видел. Он был уверен: личность, решающая все проблемы, оставаясь при этом инкогнито, напрямую замешана в деле. Видимо, Семён Валерьянович тоже это понял, найдя какой-то компромат, который сгорел в его квартире. Очень хотелось верить, что там не найдут тела старика.

«Теперь этот спонсор взялся за кабинет Спрутова, — Рауль почувствовал во внутреннем кармане пальто найденный планшет. — Уж не за ним ли он приходил?»

— Ну, что думаешь? — после минутной заминки поинтересовался Рауль.

— Любопытно, — Григорий почесал огромной рукой подбородок. — Значит, профессор пропал.

— А ты не в курсе? Анна же приходила в отделение.

— У меня, по-твоему, что, есть глаза на заднице? Почём я знаю, кто из сотрудников отшил твою бабу.

— Заказчицу, — тактично поправил Рауль.

— Да пофиг. У нас такой переполох в отделении последние два дня — сплошные проверки. Кстати, — Григорий подался вперёд, — они начались сразу после несчастного случая с тем парнем, что здесь двинул кони. — рука бывшего напарника указала в сторону института. — Уж не связано ли всё то?

— Вас кто-то просил не трогать Спрутова? — прямо спросил Рауль.

Григорий пожевал губами, словно что-то обдумывая, и нехотя произнёс:

— Иосиф Дмитриевич.

— Йоска-жираф? — поражённо воскликнул Рауль.

— Тише ты, — цыкнул на него Григорий. — Не мне тебя учить, что и у стен бывают уши.

— Извини, — понизил голос сыщик.

Спустя столько лет Рауль не ожидал вновь услышать имя старлея-задиры. Правда, с тех пор как они работали вместе, звёзды на погонах тощего ублюдка подросли, раз он теперь многим заправляет. Впрочем, неудивительно, учитывая, кто его папаша. Попил тогда жираф крови у молодого Рауля прилично — вполне можно было стать почётным донором. А теперь вот вновь выскочил, что чёрт из табакерки. Видимо, в чём-то Рауль сильно согрешил, раз у него теперь появился личный демон.

— Короче, — подвёл итог Григорий, — дело тёмное. Иосиф Дмитриевич при… кхм, попросил нас быстренько взять свидетельские показания у профессора, так как у того была запланирована какая-то экспедиция, и негоже мешать научному светилу в его делах. Вскрытие парня провели чуть ли не в тот же вечер, сам понимаешь, о чём это говорит. Так вот, оно показало, что произошедшее — несчастный случай, сердечный приступ. Всё, дело закрыто.

— И ни слова про карту и нейросеть, её нарисовавшую, — Рауль, морщась, поднялся. — Гриш, поможешь наведаться к Иосифу?

— С ума сошёл? Я при исполнении, — глаза бывшего напарника стали похожи на два блюдца.

— Попытаться стоило, — сыщик ни капли не разочаровался. Достав планшет, он протянул его Григорию. — Попробуй выяснить что-нибудь про картинки, пока я съезжу в гости. Кстати, адрес знаешь?

— Не поверишь, — ухмыльнулся Григорий. — Прям, как в старые добрые времена. Правда, на этот раз я не смогу тебя прикрыть, иначе не видать мне пенсии.

— Не беспокойся, твоя старость в надёжных руках.

— Это-то как раз меня и страшит, — в ладони бывшего напарника появился смартфон. — Пиши адрес.

Опять Петроградский район. Создавалось впечатление, что на злополучном острове в центре Питера сошлись все линии этого дела. Тепло после укола парня со смешными усиками из бригады скорой помощи живительным бальзамом растекалось по телу. Рауль почувствовал себя на двадцать лет моложе. В то прекрасное время он мог с лёгкостью пробежать весь Невский проспект, не запыхавшись, а потом всю ночь заниматься расследованиями, разбавляя сон крепким кофе и дорогим коньяком.

Однако старость, как и смерть, неумолима. Она нависает молчаливой старухой над каждым, не делая различий на богатых и бедных, больных и здоровых. И чем старше становится человек, тем сильнее слышен её зов. Тем сильнее хочется жить.

Вой ветра, тихо плача, звал остановиться, повернуть назад. Он просил забыть об Анне, Иосифе и расследовании, которое может закончиться иначе. Плач может прекратиться. Навсегда.

Рауль шёл уже известным маршрутом через замёрзшую реку. Продолжать путь не хотелось, казалось, что тревога, ухватив за волосы, тянет обратно — туда, где спокойно, сухо и всё так знакомо.

Сыщик тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Всегда цепкий, упёртый и не боящийся идти до конца, Рауль чуть было не повернул назад. Нет. Он не позволит этому случиться вновь. Однажды ему уже приходилось включать задний ход, поддавшись влиянию вышестоящих чинов. Тогда он покинул органы и, занявшись частной практикой, поклялся никогда больше не поступаться своими принципами.

Шаги стали твёрже, намерения — крепче, а воля налилась сталью. Странное чувство пропало. Не обращая внимания на колючие снежинки и зыбучий снег, Рауль уверенно двинулся вперёд.

При жгучем желании поскорее попасть на встречу с Иосифом Раулю катастрофически не хватало скорости и выносливости. В боку опять заныло. Петроградский остров раскинулся широко, а нужный дом притаился на его противоположном конце. Пришлось вновь нырнуть в метро. В который раз за день его проглотил металлический червь подземки. Но сейчас было не до давки и чернильной пустоты за окном вагона. В голове — только Анна. Он не смог. Не защитил. Теперь она в руках неизвестного игрока, постоянно идущего на шаг впереди.

Практически полностью продумав интеллектуальную партию — как он будет колоть Иосифа, — Рауль приближался к нужному дому. Он подготовил на воображаемой доске всё: от пешек с каверзными и неудобными вопросами, до компрометирующих ультиматумов высших фигур. Конечно, не забывая и о собственной защите, ведь хорошая партия — это не только нападение, но и умение отбить вопросы противника, обернув их против него самого.

Охранника в будке у ворот, ведущих во внутренний двор, не оказалось. Сыщик покричал в открытое окошко, постучал в дверь, подёргал за металлические прутья калитки и приуныл. В этот предпраздничный вечер жильцы словно позабыли дорогу домой и, как назло, никто не пытался ни войти во двор, ни выйти.

Помявшись несколько минут, сыщик решил действовать. Если охранник отлучился по нужде и торопиться ему некуда, то для Рауля дорога каждая секунда. Он достал складной нож и, просунув лезвие между косяком и дверью, с силой надавил на рукоятку. Расчёт оказался верным. В отличие от пафосных металлических ворот на въезде жильцы скупились скинуться на приличную дверь в охранную будку. Зачем? Ведь там всегда должен дежурить сотрудник безопасности. Это сыграло на руку.

Язычок хлипкого замка с щелчком выскочил наружу, открывая неприглядную картину: в углу крошечного помещения, прямо на полу лежал свёрнутый калачиком труп охранника. Страшные ожоги на мёртвом теле без слов говорили об убийце.

— Н-да, пижон увидел шах, и шах его пленил, — пробормотал себе под нос Рауль. Столь тщательно расставленные фигуры, кубарем покатились с доски: неизвестный игрок сделал свой ход.

Ситуация начинала дурно пахнуть. Быстро достав телефон, Рауль позвонил бывшему напарнику. Спустя несколько гудков Григорий хрипло ответил:

— Ну как там, решил вопрос?

— Не совсем, — коротко бросил Рауль и вкратце рассказал о случившемся.

В трубке затрещало, Гриша что-то гаркнул коллеге и вернулся к разговору:

— Мы летим к тебе, — он ненадолго прервался, затем продолжил: — Иосиф Дмитриевич не отвечает, попробуем дозвониться по дороге. Раф, ты только не делай глупостей, дождись нас.

— Там может быть Аня, — хмуро сообщил Рауль. — Я проверю. Аккуратно, — пообещал он и отключился.

Сыщик достал пистолет. Конечно, он помнил о сомнительной эффективности своего оружия — в прошлую встречу с горелым оно почти не помогло, — но холодная рукоятка короткоствольного револьвера всё же внушала некоторую уверенность.

Внутренний двор-колодец полностью соответствовал своему названию: тёмный, холодный и мрачный. Лавируя между припаркованными машинами, Рауль приблизился к нужному подъезду. Никого. Странно. Куда же все подевались? В конце концов, не могли жители всего дома разом взять и отправиться праздновать в город. Однако вопреки логике появиться никто не пожелал.

Сыщик дёрнул за ручку двери подъезда — та легко поддалась: домофон отключён, и магнитный замок не работает. В нос ударил запах жжёной пластмассы. Уже не просто предчувствуя неладное, а пребывая в полной уверенности, что он опоздал, Рауль поднялся на четвёртый этаж и тихонько подошёл к квартире Иосифа.

К его удивлению, дверь оказалась приоткрыта. Следов пожара или погрома внутри не наблюдалось. Богато обставленный холл плавно перетекал сквозь вычурную арку в гостиную. Большая часть зала скрывалась за стеной — было видно лишь край стола, несколько стульев и висящий на стене телевизор, размерами способный поспорить с входной дверью. Именно в нём Рауль и увидел отражение Анны, лежащей на диване.

Сыщик не стал уподобляться романтичным героям, которые, забыв про всё на свете, бегут к своей принцессе. Враг где-то рядом. Пот со лба, попав в глаза, начал щипать. Быстро вытерев рукавом лицо, Рауль покрепче перехватил пистолет обеими руками, немного согнув их в локтях — чтобы противнику сложнее было выбить оружие, выскочив откуда-нибудь из-за угла.

Он выдохнул и кошачьим шагом выступил из тени широкого дверного косяка в пространство холла. Никого. Помимо арки, в помещении оказались ещё три двери. Звук словно отключили — только собственное дыхание нарушало тишину вокруг. Рауль осторожно подкрался к краю арки. Девушка в отражении не шевелилась. Сыщик сосчитал до двух и стремительно вскочил в гостиную, стараясь держаться спиной ближе к стене с телевизором.

Резной стол, царский стул и человек, вальяжно расположившийся на нём. В свете фонаря, струящегося сквозь окно, виден был лишь контур лица, но Рауль безошибочно распознал в нём хозяина квартиры.

— А я уже начал было волноваться, — в голосе Иосифа не было и тени намёка на издевательство.

— Что с девушкой? — холодно спросил Рауль, продолжая держать неприятеля на мушке.

— С твоей подругой всё в порядке, можешь опустить оружие, — Иосиф сделал паузу, как показалось Раулю, не спуская глаз с недрогнувшего ствола, затем удивлённо спросил. — Ты правда не знаешь, с кем имеешь дело?

Сыщик не ответил. Незачем. Ещё со студенческой скамьи Йося не отличался терпением, вот и сейчас не услышав ответа, он не удержался:

— Не знаешь… Там слева рядом с тобой есть выключатель. Негоже старым друзьям говорить в темноте.

Рауль, ожидая подвоха, всё же решился зажечь свет. Не отрывая взгляда от противника, он осторожно нажал кнопку. Зажглась центральная люстра. От яркой вспышки сыщик прищурился, пальцы напряглись, готовясь нажать на спусковой крючок. Но спустя секунду зрение вернулось — и желание стрелять отпало.

— Что случилось? — ошарашенно спросил Рауль, глядя на то, что недавно было Иосифом.

Больше всего он напоминал отёсанное полено, которое безуспешно пытались разжечь горелкой. Все открытые участки тела покрывали страшные ожоги. Одного глаза не было на месте, как и левой руки — вместо неё висела обугленная культя. Калека тяжело дышал, неотрывно глядя на сыщика своим единственным глазом.

— Я немного изменился, правда? — криво улыбнулся Йося.

Похоже, он не чувствовал ни боли, ни отчаяния — даже мимика не выдавала страданий. Где-то в глубине Рауля проскользнула жалость, но быстро растворилась в нарастающем ощущении неестественности. Здесь явно не обошлось одними обезболивающими.

— Я называю его Фредди… Того, кто это сделал — Иосиф помахал культёй. — Иронично, не правда ли?

Сыщик выругался и подошёл к Анне. Проверил пульс, дыхание, температуру — жива. Кажется, просто спит.

— Она в порядке, мне незачем лгать, — сказал Иосиф. — Как видишь, моя партия уже сыграна.

— Что это значит? — Рауль сел на стул рядом с калекой.

— Видимо, я выбрал не ту сторону, — выдохнул тот.

Из дальнейшего рассказа Рауль узнал, что незадолго до исчезновения профессора с Иосифом связался некто и предложил внушительную сумму за небольшую услугу: освободить Спрутова от всех подозрений в полиции. Дело плёвое — начальник отдела, занимавшегося расследованием, был его хорошим товарищем, да и причин серьёзно подозревать профессора в смерти художника не было.

Но Иосиф по жизни был осторожным человеком и не имел привычки доверять незнакомым благодетелям, особенно когда предлагали много денег на ровном месте. Он послал неизвестного куда подальше — что, впрочем, не смутило хакера. То, что этот парень был компьютерным гением, выяснилось практически сразу.

В тот день, проведя выходные со своими родителями, жена Йоси вместе с пятилетней дочерью летели домой из Москвы. Хакеру потребовалось меньше пяти минут, чтобы оборвать связь борта с землёй. Он организовал для Иосифа прямую видеотрансляцию из авиадиспетчерской вышки. Переполох, царивший там, говорил сам за себя. Непостижимо, как компьютерному шантажисту удалось провернуть такой фокус, но намёк Иосиф понял и быстро выполнил свою часть сделки. Деньги в тот же час были переведены на его зарубежный счёт, о котором никто не знал.

Первое время после содеянного он старался не показываться на люди. Однако жена с дочкой благополучно вернулись домой, странный заказчик больше не беспокоил, да и на службе вопросов не возникало. Всё было тихо до сегодняшнего дня.

Утром хакер вновь вышел на связь. На этот раз Иосифу необходимо было помешать Семёну Валерьяновичу организовать поиски пропавшего профессора.

— Я не придумал ничего лучше, чем спалить квартиру старика, — грозно сверкнул единственным глазом Иосиф. — У меня не было времени хорошенько всё обдумать. Бегом отправил семью на дачу, а сам поехал к этому Семёну, пока тот не вернулся с работы — или где он там пропадал, не знаю.

— Не понимаю, — нахмурился Рауль, — зачем сначала снаряжать экспедицию, а затем мешать её членам вернуться?

— Думаю, этому уроду что-то нужно от Спрутова в тех пещерах.

— И по всей видимости, он этого ещё не нашёл, — заключил Рауль. — Я так понимаю, квартиру спалить получилось.

— Да, — буркнул Иосиф, — но не так гладко, как хотелось. Старик не вовремя вернулся домой, — он помолчал, затем продолжил: — Завязалась драка и так вышло… случайно… я не хотел, понимаешь?

Сыщик молча кивнул.

— Короче, я его головой о стол приложил, — выдохнул Иосиф. — Вокруг уже полыхало всё. Секунда — и старик оказался в огне. А затем… Затем и вовсе началась какая-то чертовщина. Только я ухватился за ручку двери, как почувствовал жжение в плече. Обернулся — а там этот дед, весь обугленный… до сих пор не пойму, как я остался жив.

— Хм, а как же ты вернулся домой, и как здесь оказалась Анна? — уточнил Рауль.

— Не знаю. Я потерял сознание, а очнулся в своей кровати. Похоже, меня накачали чем-то, по крайней мере, боли не было. Я то отключался, то снова приходил в себя. Позже пришёл Фредди. Он привёл твою подругу и велел дожидаться тебя.

— Зачем? — удивился Рауль. Но вдруг, осенённый внезапной догадкой, вскочил со стула.

Это ловушка! Видимо, горелому нужен планшет художника, за ним он и приходит в институт. Тварь заметает следы.

Сыщик достал телефон и набрал номер Григория. Бесстрастный женский голос сообщил, что абонент недоступен. Необходимо было предупредить старого друга об опасности, но и Анну бросить в квартире ублюдка Рауль не мог. Быстро взяв девушку на руки, он уже направился к выходу, как услышал оклик Йоси. В ладони одноглазого появился пистолет.

— Я не могу отпустить тебя так просто.

— Может, на сегодня достаточно смертей? — осторожно спросил Рауль, стараясь не делать резких движений.

— Одним больше, одним меньше, — серьёзно произнёс Иосиф. — У меня к тебе просьба: если выживешь, позаботься о моей семье, — с этими словами он приставил ствол к виску и спустил курок.

Не успел Рауль добежать до лифта, как внизу раздались выстрелы. Похоже, перестрелка произошла на парковке во внутреннем дворе. Сыщик остановился в смятении. Он должен помочь Грише, но и Анну в таком состоянии оставлять нельзя.

Неподалёку заскрипел замок. Рауль замер прислушиваясь. Третья дверь справа тихонько приоткрылась и из проёма показалась голова немолодой женщины. Не став дожидаться, пока страх у соседки Иосифа переборет любопытство, сыщик бросился к двери.

— Женщина, мне нужна ваша помощь, — крикнул он. — Здесь раненая.

— Что случилось? Я, кажется, слышала выстрелы, — поинтересовалась соседка, отступая вглубь квартиры.

Рауль успел подставить носок ботинка, не давая двери захлопнуться. Не обращая внимания на возражения хозяйки, он вошёл в квартиру и положил Анну на небольшой диванчик в коридоре.

— Послушайте, я сам из полиции, — ответил Рауль на угрозу хозяйки, вызвать наряд. — Моему напарнику внизу необходима помощь, и у меня нет времени всё объяснять.

— Но… — голос женщины дрогнул, когда она увидела в руке сыщика пистолет.

— Позаботьтесь о девушке, — твёрдо закончил разговор Рауль и вышел из квартиры.

За прошедшие несколько минут выстрелы не повторились. Это могло одинаково говорить как об успехе, так и о поражении Гриши в столкновении с горелым. Вспоминая схватку, произошедшую в кабинете Спрутова, Рауль не питал иллюзий. Кто бы ни прятался за личиной Фредди, он был крайне опасным противником, и не известно какие ещё фокусы прятал в своей истлевшей рванине.

В прошлый раз пули оказались бесполезны. Прямое столкновение так же не дало должного эффекта, но, похоже, старый добрый мордобой порядком разозлил горелого, а может, даже измотал.

Ну конечно! — Рауль стиснул зубы от внезапной догадки.

Тогда в институте Фредди не смог совладать с ним в рукопашной — вот почему он поджёг кабинет! Хотел забрать планшет с тела уже мёртвого сыщика… Если бы Рауль не выпрыгнул в окно… Осознание этого отрезвило. Враг не всесилен — его можно победить. Нужно лишь сменить тактику.

Спустившись, Рауль осторожно выглянул из подъезда. На первый взгляд во дворе ничего не изменилось — за исключением полыхающей будки охраны. В ней с трудом помещалось два человека, соответственно длительной перестрелки внутри произойти не могло. Скорее всего, Фредди устроил там ловушку, но она не сработала, и полицейские отступили.

Подъезд к дому находился в тихом переулке, одна сторона которого выходила на оживлённую улицу, другая вела вниз, к набережной. Вряд ли Гриша будет отступать туда, где могут пострадать люди, — значит, они двинулись к воде.

Сыщик вернулся в подъезд и схватил небольшой огнетушитель, дожидавшийся своего часа в маленьком ведёрке под скрученным рукавом противопожарной системы. Выйдя на улицу, Рауль внимательно осмотрелся. Он не ошибся, предположив, что каскад внутренних дворов жилого комплекса связан между собой. Если посмотреть на дома с коптера, они будут напоминать знак бесконечности: чтобы попасть с одного двора-колодца в другой, достаточно пройти здание насквозь.

Всё оказалось ещё проще, чем он думал: между домами нашлась сквозная арка. На улице уже начиналась суета — из подъездов вокруг появлялись люди. Крикнув мужчине в форме охранника, чтобы вызывал пожарных, Рауль побежал дальше.

На набережную вела неприметная калитка, спрятавшаяся в торце крайнего дома комплекса. В десятке метров от неё, возле парапета над лежачим Григорием согнулась тощая фигура в лохмотьях. Одной рукой Фредди схватил полицейского за горло, а на ладони второй уже плясало оранжевое пламя. Немного поодаль виднелся распластавшийся на асфальте молодой водитель Гриши, то ли без сознания, то ли мёртвый.

Не мешкая, Рауль быстрым шагом подкрался к горелому и хладнокровно заехал огнетушителем ему по затылку. Раздался звук, напоминающий упавший на пол торт. Противник отлетел в сторону, но тут же развернулся, словно получил обидную оплеуху, а не удар тяжёлым предметом по голове. Привстав на корточки, он замер. Запах гари усилился.

Рауль не стал дожидаться, пока Фредди вновь провернёт свой фокус с пожаром. Выдернув защитную скобу из огнетушителя, он направил сопло на врага. Послышалось шипение — и в лицо горелому ударила белоснежная освежающая струя.

Наконец-то тварь завопила. Противная смесь разочарованного рыка животного и плача обиженного ребёнка живительным бальзамом растеклись внутри Рауля. Швырнув опустевший баллон в горелого, сыщик выхватил револьвер, но выстрелить не успел. Фредди отшатнулся от удара и, не удержавшись, перемахнул через парапет. Раздался плеск воды.

Рауль не поверил своим глазам. Подбежав к краю набережной, он выглянул за парапет. На месте, куда упал горелый, образовалась прорубь. Видимо, рядом находилась сливная труба или проходила какая-нибудь нить отопления — другого объяснения, почему тело так легко удалось пробить лёд, сыщик не нашёл.

— Эй, Раф, я тут ещё живой, вообще-то, — позвал Григорий.

Рауль подошёл к бывшему напарнику.

— Ты ранен?

— Твой приятель хорошо меня отделал, но жить буду, — Гриша, корчась, приподнялся на локти и кивнул в сторону реки. — Смотрю, ты отправил ублюдка в плаванье.

Рауль не ответил. Он подбежал ко второму полицейскому и приложил два пальца к его горлу. Пульс есть — хорошо.

— Как там малой?

— Жив, — ответил Рауль, — А где врачи, что были с вами?

— К квартире погорельца отправились, — Григорий тяжело поднялся. — Надо бы помощь позвать, и парнишку в тепло отнести.

Словно услышав его просьбу, из калитки показался охранник. Рауль попросил его вызвать скорую.

— Он искал это, — протянул планшет подошедший Гриша. — Не хочешь мне ничего рассказать?

— Да если б я сам знал, — Рауль задумчиво посмотрел на устройство. — Что-то вокруг этой игрушки появляется слишком много трупов.

— А кто-то умер? Надеюсь не твоя симпатичная подружка.

— Иосиф застрелился, — сыщик взял под мышки напарника Гриши. — Бери за ноги. Аня без сознания, я оставил её у соседки. Надеюсь, она сообразила вызвать твоих коллег.

— Ну денёк… Никогда так весело не встречал Новый год. Аккуратней, там ступеньки.

— Признаться, я зашёл в тупик, — прокряхтел Рауль. — Что этот парень ест?

— Чебуреки любит… Эй, приятель, придержи-ка дверь! Слушай, Раф, может, всё-таки расскажешь, что это был за хрен копчёный, которого ты так вовремя определил в подводники?

— Так, давай здесь положим. Аккуратненько. Вот, хорошо, — Рауль присел на корточки. — Я встретился с ним в институте.

На этот раз Рауль выложил всё без утайки — от встречи с горелым до жуткой сцены в квартире Иосифа. Григорий слушал, не перебивая. Когда сыщик закончил, бывший напарник мрачно произнёс:

— Значит, у тебя больше не осталось свидетелей.

— Можно попробовать покопать в сторону личности, с которой связывался Семён Валерьянович до того, как… — Рауль замялся, подбирая слова, — как с ним случилось несчастье. Только там совсем нет зацепок.

— Да этот старый хрен сам стал ходячим несчастьем, — Григорий достал смартфон и задумчиво покрутил его в руках. — Но у меня тут одна мыслишка появилась.

— Ты что-то нарыл? Так быстро? — оживился Рауль.

— А? Нет, — махнул рукой бывший напарник. — Про хакера ничего не знаю. Просто вспомнил: пока ехал сюда, листал новости — и попалась мне вот эта. — Он торжественно протянул смартфон.

Рауль вчитался. Через несколько минут его глаза расширились, и он удивлённо уставился на Григория:

— На ловца и зверь бежит…

Новелла третья: Логово Хроноса

Дежурство не задалось с самого начала. Мало того что Салкын поругался с женой накануне Нового года, так ещё из-за непогоды отменили все полёты. По ящику шли скучные передачи вперемежку с Советскими фильмами. Нет, комедии он, конечно, любил, как и большинство россиян, переступивших порог зрелости, но сейчас они скорее раздражали. По радио тоже ничего интересного — так что оставалось только сидеть да смотреть в унылое офисное окно, за которым бушевала метель, иногда сопровождаемая тоскливым завыванием ветра.

Салкын вздохнул, потёр виски. В голове навязчиво крутилась ссора с Зинкой: её обиженные глаза, резкие слова… Он тряхнул головой, отгоняя мысли.

Внезапно с очередным порывом вьюги затрещала рация.

— База, приём, — сквозь шипение эфира послышался голос Антона Геннадиевича Буханкина, начальника бюро путешествий «Кречет».

— На связи, — меланхолично ответил Салкын.

— У нас новый клиент, бегом к вертушке.

— Геннадич, тебя чего, ёж укусил? — удивлённый пилот даже подскочил на стуле. — Метель за окном, погода ж нелётная!

— Да ты прям гидрометцентр, — съязвил начальник. — Я в курсе, но здесь особый случай: просьба пришла сверху, а оттуда, как ты знаешь, любая просьба — приказ. В общем, так: в горах пропала археологическая экспедиция под руководством какого-то питерского профессора. Есть точные координаты лагеря — Катунский хребет, район Денисовой пещеры. Сам знаешь — это одно из опаснейших плато, и сейчас там метель такой силы, что, похоже, накрыло весь хребет.

— Но холодный фронт идёт с севера через Онгудай, — возразил Салкын. — Сейчас он движется к нам, только потом отправится в сторону хребта.

— В том-то и дело, — перебил Буханкин. — Метеостанции фиксируют аномальное падение давления, похоже на локальный циклон.

— А при чём тут мы? Пусть спасатели этим занимаются.

— Совсем телевизор не смотришь, да? — устало произнёс Антон Геннадиевич. — На Белухе сошла лавина. Накрыло целую группу альпинистов, а среди них, между прочим, есть известные личности, так что все спасатели и телевидение теперь там. Нам же поручили проверить экспедицию — возможно, они в безопасности, но проверить необходимо. Ладно, всё, — отрезал он, — собирайся, через час вылетаем.

Салкын провёл рукой по ёжику волос на голове и в нерешительности уставился на рацию. С одной стороны, полёты гораздо интереснее просиживания штанов в конторе. С другой — неоправданный риск.

Перед глазами вдруг всплыли лица студентов — напуганных, ждущих помощи.

Да, он тоже когда-то был молодым и частенько попадал в переделки. Вспомнился случай в Пещере Паука. В тот день они с пацанами играли в спелеологов и маленький Салкын оказался не таким уж и маленьким, застряв в одном из каменных рукавов. Было действительно страшно, он до сих пор обходит пещеры стороной. Если бы не спасатели, наверняка бы так и сгнил там.

— Как там у десанта: «Никто кроме нас»?

От молчаливой рации ответа не последовало, и пилот, почесав подбородок, встал. Решено. Сегодня он сыграет с вьюгой в рулетку.

Салкын надел тёплый бомбер, нахлобучил на голову огромную меховую шапку и вышел на улицу. Ветер усиливался, бросая в лицо колючие снежинки. В такую погоду редко доводилось летать — это крайне опасно, особенно в горах.

Где-то внутри ещё тлел азарт: вызов стихии, спасение людей, чувство собственной значимости. Но холодный расчёт говорил другое: это безумие. Ветер крепчал, видимость падала с каждой минутой — похоже, фронт добрался до них раньше прогноза.

«Что же за фрукт этот профессор, если Геннадич готов ради него рисковать техникой и экипажем? — пронеслось в голове. — Или и правда так печётся за молодёжь?»

Пилот поёжился — не столько от холода, сколько от сомнений. «Ребят, конечно, жалко, — мысленно продолжил он, — но даже спасатели ждут более-менее лётную погоду, а мы-то всего лишь туристов возим…»

Он глубоко вдохнул морозный воздух, выдохнул облачко пара и направился к стоящим неподалёку автомобилям.

Вертолётная площадка «Кречета» раскинулась бетонной плитой пятьдесят на пятьдесят метров, опоясанной по периметру светосигнальными лампами, чьи красные огни тускло мерцали в снежной пелене. Рядом возвышался ангар с примыкающими к нему хозяйственными постройками — их крыши уже покрывал толстый слой снега.

Офис, где недавно дежурил Салкын, находился в ста метрах вниз по дороге. Идти пешком в начинающуюся метель — то ещё удовольствие, особенно когда ветер бьёт прямо в лицо. Воспользоваться автомобилем в такой ситуации, казалось, велела сама природа. Пилот, недолго думая, запрыгнул в свою старенькую японку и с комфортом добрался до места назначения.

На стоянке, примыкающей к ангару, уже был припаркован внедорожник начальника. Сам же Антон Геннадьевич обнаружился на вертолётной площадке, бурно жестикулирующим рядом с тушей МИ-8. Он что-то объяснял стоящим рядом бортмеханику Димке и технику Михалычу.

Судя по отсутствию башмаков под колёсами вертолёта, а также защитных чехлов на двигателях и папке бортжурнала в руках у Димки, проходил процесс приёмки машины у Михалыча. Салкын поспешил к коллегам.

— А вот и командир, — протянул руку Димка.

Салкын ответил на рукопожатие, затем, коротко кивнув остальным, обратился к Антону Геннадьевичу:

— А где Толик?

— Его не удалось выцепить, — буркнул начальник, — как и Максима. Так что вторым пилотом буду я.

— Неудивительно, — хмыкнул Салкын. — Слушай, Геннадич, сам видишь: погода меняется слишком быстро — понятно, что никто не горит желанием лететь. Может, оно и не стоит того? Давай подождём, пока хоть немного прояснится.

Димка с Михалычем обменялись взглядами и одобрительно загудели, кивая в знак согласия.

— Салкын, ты меня знаешь уже чёрт знает сколько лет, — в голосе Антона Геннадьевича послышалась сталь. Он сделал шаг вперёд, глядя пилоту прямо в глаза. — Я никогда не подвергал лишнему риску ни тебя, ни кого-либо ещё из нашей команды. Но сейчас это необходимо — и ты мне нужен, как никогда. Если мы не полетим, нас вообще могут закрыть.

— Всё так серьёзно? — нахмурился пилот, невольно потирая подбородок.

— Среди студентов — сынок какой-то питерской шишки, — понизив голос, произнёс Буханкин. — Они не выходят на связь с момента прибытия. Папаша поднял шум на самом верху, а наш глава не придумал ничего лучше, чем попросить меня лично об услуге. Я не могу вас заставить, — начальник обвёл всех взглядом, задерживаясь на каждом. — Давайте хотя бы попробуем. Увидим, что лететь невозможно, — вернёмся обратно с чистой совестью.

Салкын помолчал, задумчиво постукивая пальцами по борту вертолёта.

— Не выходят на связь, говоришь, — наконец произнёс он, пожевав губу. — А кто такой этот профессор? Что за экспедиция вообще?

Антон Геннадьевич достал смартфон, пару секунд поколдовал над экраном и, открыв нужный файл, произнёс:

— Вениамин Сергеевич Спрутов, профессор археологии… — он бегло пробежался глазами по экрану смартфона. — Так, здесь ничего особенного… Бла-бла-бла… А, вот. Два дня назад он вместе с пятью студентами и сопровождающим из местных отправился в Денисову пещеру для проведения раскопок и прочих научных изысканий. До места добрались благополучно. Затем была отрывистая передача о надвигающейся непогоде — слова еле разобрали. И, как я уже говорил, после этого связь с группой установить не удалось до сих пор.

— Другими словами, — бортмеханик поднял голову к серому, затянутому тучами небу и указал глазами наверх, — метель разыгралась там с такой силой, что вывела из строя всю аппаратуру студентов? И теперь туда необходимо лететь нам?

— Именно, — подтвердил начальник. — Имеем, что имеем. Но выше нос! — Он попытался придать голосу бодрости. — Вполне возможно, ничего страшного не случилось. Связь могла пропасть по бытовым причинам: сели аккумуляторы, повредили оборудование… Всё же это простые студенты. — Антон Геннадьевич хлопнул Димку по плечу. — Продолжай приёмку. — Затем развернулся к Салкыну: — Готовься к полёту. Тянуть нет времени — метель нас ждать не будет.

Когда экипаж воздушного судна состоит из профессионалов, подготовка вертолёта превращается в рутину. Привычные проверки, отточенные движения коллег обычно успокаивали, вводили в своеобразный транс отработанных до автоматизма алгоритмов. Но не сегодня. Салкын видел, как Димка напряжённо перепроверял крепления, как Антон Геннадьевич слишком часто бросал взгляд на небо. Их можно понять — жизни экипажа зависят не только от мастерства пилота, но и от надёжности техники. Тем более в таких условиях.

Сосредоточившись, пилот ещё глубже погрузился в проверки, скрупулёзно сверяя показания со специальной картой, хотя знал её наизусть. Пальцы привычно бегали по панелям, глаза фиксировали каждый индикатор, мозг сопоставлял данные.

Загудел вспомогательный двигатель, и винты машины начали плавное вращение. Салкын словно вернулся в лётную школу — в тот день, когда он, зелёный юнец, впервые занял кресло второго пилота на настоящем вертолёте. Органы управления он знал назубок, налетав на тренажёре сотни часов. Но упражнения — это одно, а настоящий полёт — совсем другое.

В голове всплыли подробности того момента: лёгкий мандраж в руках, пульсирующие виски, горящая в груди эйфория — всё это исчезло, стоило лишь взяться за ручку управления. Остались только он и небо. И вот теперь то самое первое волнение вернулось спустя четверть века безупречной работы за штурвалом. Но в отличие от прошлого оно не пропадало, а всё больше разрасталось внутри, смешиваясь с тяжёлым предчувствием беды.

— Ветер северный, запускаю основной правый двигатель, — прозвучал в наушниках голос бортмеханика.

— Принято, — Голос Салкына прозвучал ровно, движения остались чёткими. Он — командир воздушного судна и просто обязан внушать экипажу уверенность.

Следом за правым Дмитрий запустил левый двигатель. Вертолёт оживал, быстро наливаясь силой.

— Взлёт, — скомандовал Салкын, плавно потянув на себя ручку шаг-газа.

Под протяжное завывание ветра и тяжёлый грохот несущего винта стальная птица плавно оторвалась от земли. Поднявшись на пятнадцать метров, пилот, орудуя педалями, сориентировал вертолёт против ветра и в очередной раз проверил приборы контроля двигателя. Убедившись, что всё в порядке, он продолжил набирать высоту.

Через минуту взлётная площадка превратилась в крошечный макет на белом покрывале. Салкын бросил последний взгляд на едва различимые сквозь снежную круговерть огни площадки «Кречета» и взял курс на горы.

***

Горы Алтая прекрасны. Наверное, каждый так скажет про свою малую родину, но Салкын и вправду был влюблён в эти места. Искренне, без пафоса, всей душой. Родившись в небольшой деревушке, затерянной среди Мультинских озёр, он и не думал покидать свой небогатый край в отличии от большинства сверстников, рванувших в города за лучшей долей.

Каждый день горы манили, обещая рано или поздно раскрыть свои тайны. Величественные пики, покрытые вечными снегами, словно звали к себе. Как и бескрайнее небо. Молодому Салкыну хотелось оторваться от земных проблем, ощутить свободу птиц, дотянуться до солнца…

Конечно, повзрослев, он в полной мере прочувствовал всю прозаичность жизни, но тяги к небу не потерял. Напротив, она лишь крепла. Именно эта страсть и привела его в профессию. Каждый день, каждый вылет был не просто работой, это была встреча со старым другом.

В разговорах с туристами часто проскакивала мысль, что местные жители склонны не замечать красот своего региона. Якобы людям свойственен интерес лишь к достопримечательностям далёких городов, посещённых во время отпуска. Может быть, оно и так, но Салкын не относил себя к их числу. Он и за границу-то ни разу не ездил. Зачем? Здесь, при каждом вылете ты и так попадаешь в сказку.

Разве есть что-то более грандиозное, чем тянущиеся к небесам макушки каменных великанов? Разве способны неведомые дали затмить те великолепные холмы, что каждый сезон сменяют свои цветастые наряды, точно женщины на праздник? Весной — изумрудные долины, летом — буйство самоцветов, осенью — огненные рубины на ветвях, зимой — безмолвие бриллиантового одеяла.

Правильно говорят: невозможно описать красоту гор людям, ни разу в них не побывавшим. Да он и не пытался — просто любил свой край. И горы всегда отвечали взаимностью. Укрывали от бурь. Указывали путь. Возможно, поэтому он остался жив.

Придя в себя, Салкын первым делом помассировал виски, стараясь избавиться от назойливого писка аварийной системы. Это удалось не сразу — противный звук сверлом ввинчивался в мозг.

Разлепив глаза, он попытался разглядеть, что произошло, но разбушевавшаяся метель скрывала последствия аварии. Лишь густой чёрный дым, будто кто-то жёг покрышки метрах в ста слева, говорил о месте крушения. Хотя, может, и ближе: с такой видимостью легко ошибиться.

Кряхтя, Салкын сделал глубокий вдох. Это удалось без проблем. Хорошо, значит, рёбра целы. Он попробовал пошевелить конечностями. Тоже в порядке. Удивительно! Похоже, кроме ушибов и ссадин, никаких повреждений больше не было. Ни одного перелома. Только в голове звенело, да в висках пульсировала тупая боль.

— Ди-и-м! — прокричал он в снежную завесу. — Анто-о-н!

Ответом был лишь протяжный вой ветра. Молчание давило. Нужно найти коллег как можно скорее. Вдруг им необходима помощь? Тогда дорога каждая секунда.

Закрываясь руками от бьющего в лицо снега, Салкын двинулся в сторону дыма. Ноги проваливались по колено, а такие мягкие в обычную погоду снежинки хлестали по щекам, точно иголки. Но пилот не сдавался. Если ему и удалось каким-то чудом выжить, то и у остальных есть шанс.

Неожиданно снежные завесы разошлись, открывая картину с упавшим вертолётом. Точнее, того, что от него осталось. Салкын инстинктивно ещё раз ощупал себя, пытаясь побороть ощущение нереальности происходящего. Его машина превратилась даже не в груду металла, её просто разорвало, разметав осколки по поверхности плато. Невозможно было даже определить, к какой части фюзеляжа относится эта дымящаяся куча: это в равной степени могли быть как носовая, так и хвостовая части. Казалось невероятным, как при такой аварии ему удалось не только выжить, но и остаться целым.

Салкын, сотрясаясь от дрожи и холода, упал на колени. Спустя минуту, глубоко дыша и стараясь унять бешеный стук сердца, он сумел прийти в себя — насколько это возможно в сложившейся ситуации. Нужно было что-то делать.

В случае катастрофы самое верное — оставаться на месте. Так спасателям легче всего будет найти пострадавших. Однако в свете последних событий эвакуацию ждать бесполезно, по крайней мере в ближайшее время. О том, чтобы найти что-нибудь в остатках вертолёта, и думать не стоило. Скорее всего всё ценное либо сгорело, либо погребено под снегом. Салкыну было не до спасения имущества. Начинало темнеть, да и метель никуда не делась, так что оставаться посреди плато — чистое самоубийство.

Значит, необходимо укрыться возле скал, которые должны быть неподалёку. Если повезёт, среди них получится найти расселину или даже пещеру. Салкын сверился с ручным компасом, затем напряг зрение, всматриваясь в бело-серую пелену. Так и есть. Вдали, в той стороне, куда они летели виднелась тёмная стена. Стало быть, они не добрались до места совсем немного. Определить расстояние до возвышенности в сложившихся условиях не представлялось возможным, оставалось надеяться только на удачу.

Идти было очень тяжело, сильно не хватало лыж или снегоступов. Выбившись из сил, Салкын остановился перевести дыхание и почувствовал лёгкую вибрацию под ногами. Что это? Землетрясение? Неожиданно. Конечно, в горах подземные толчки не редкость, но сейчас они совсем не к месту. Салкын усмехнулся про себя: «А когда это шутки стихии бывают к месту?»

Снег под ногами начал стремительно уменьшаться. Воодушевлённый Салкын форсировал шаг и вскоре оказался на голых камнях, слегка припорошённых снежной пылью. Невдалеке в отвесной скале показалось темное пятно. Вход в пещеру. Пурга тщетно пыталась скрыть вытянутое отверстие, пилот успел запомнить направление.

Вдруг сильный толчок снизу отправил его на землю. Мелькнула мысль, что под камнями кто-то есть, но Салкын быстро прогнал её. Плато состоит из сплошного гранита с метаморфическими сланцами, там просто физически никого не может быть. Выходит, опять землетрясение.

Толчок повторился. На этот раз, словно некто ударил кувалдой с обратной стороны земли прямо под лежащим Салкыном. Не веря в происходящее, пилот разметал под собой снег и обомлел. Лёд. Откуда здесь лёд?

Страшная догадка вспыхнула вместе с пониманием абсурдности ситуации — под ним озеро! Но в этом месте в принципе не могло быть никаких озёр. Однако вот оно, вполне настоящее. Вглядевшись в мутную толщу льда, Салкын заметил движение. Через мгновение до него дошёл весь ужас происходящего. Подо льдом кто-то был.

Огромное нечто занимало всё видимое пространство. Хвосты? Змеи? Щупальца? Они кишели там внизу, переливаясь мертвенно-бледными огоньками, точно состояли из миллионов светлячков. Салкын зажмурился. Открыв глаза, он увидел, что наваждение сменилось. Светящееся озеро пропало, под ладонями вновь была твёрдая поверхность. А вот на границе видимости цепочки его следов вырисовывался силуэт.