Бесплатный фрагмент - Ключ от всех дверей

Глава 1. Мастер ключей

Небольшое помещение внутри старого здания украшала лишь одна вывеска: «Изготовление ключей на заказ». Чуть ниже мелким шрифтом были указаны часы работы.

Каждого клиента встречал невысокий старичок в очках. Его длинная седая борода казалась такой же древней, как и ремесло, которым он владел. Глаза, посаженные глубоко под нависшими бровями, смотрели на мир с невероятной добротой и приветливостью, мгновенно располагая к себе.

Каждый день к нему приходили с заказами — ключами всех видов и размеров. Он лишь кивал, принимая работу, а уже через пару часов возвращал её клиенту — идеально выполненную.

Но в этот де день, который казался таким же, как и обычно, в проёме двери возник очень странный человек.
Чёрная вязаная шапка была натянута так низко,что почти прикрывала глаза. Длинный серый плащ скрывал фигуру, а большие сапоги, испачканные уличной грязью, оставляли мокрые следы на чистом полу.
Незнакомец протянул Мастеру ключ.
Он был очень необычным на вид.Таких мастер ещё ни разу не видел.
Затем,ничего не сказав, столь же быстро удалился, оставив ошарашенного старика стоять с ключом в руке.

Он повертел его в руках. Металл был непонятного цвета — то ли тусклое серебро, то ли серое олово, — а его форма словно ускользала от взгляда: стоило отвести глаза, и очертания менялись, будто ключ дышал.

«Страннее странного», — подумал старик, чувствуя, как внутри разгорается упрямое любопытство. Он всегда гордился тем, что может разгадать любой механизм, любой замок. А этот ключ… он будто смеялся над его опытом.

Время было закрываться. Мастер оглядел мастерскую — ряды блестящих заготовок, аккуратно разложенные инструменты, — и вдруг осознал, что не может оставить диковинку здесь. Что‑то подсказывало: ключ не должен лежать рядом с обычными ключами. Не придумав ничего лучше, он положил его во внутренний карман куртки, где тот тут же прижался к груди, будто нашёл своё место.

Мастер закрыл мастерскую, дважды провернул ключ в замке и натянул куртку. Выйдя на улицу, он невольно втянул голову в плечи — сырой вечерний воздух обдал прохладой.

Серое небо низко нависло над городом, будто прохудившийся навес. С тусклых туч беспрестанно сыпалась мелкая морось, смешиваясь с отблесками первых фонарей. Лужи у тротуара мерцали масляными бликами, отражая дрожащие огни окон.

Мастер поднял воротник, сунул руки в карманы и зашагал по мокрому асфальту. Под ногами то и дело вспархивали брызги.

Город вокруг жил своей вечерней жизнью: где‑то хлопала дверь кафе, доносился приглушённый смех, звенели трамвайные рельсы. Но всё это звучало отдалённо, будто сквозь толщу воды. Мастер шёл, погружённый в мысли о странном ключе, который тихо лежал во внутреннем кармане, временами будто слегка пульсируя в такт его шагам.

Дорога к дому была недлинной. Уже скоро в конце переулка, словно маяк в тумане, его приветливо встретил небольшой двухэтажный домик с островерхой черепичной крышей. В единственном окне нижнего этажа горел тёплый, живой свет.

Ещё позавчера к нему привезли его любимую внучку, Лию. Ей было уже пятнадцать лет. Она очень радовалась, что остаётся у дедушки на всё лето, подальше от городской суеты и строгих школьных правил. Для мастера эти недели были самым драгоценным подарком — он снова слышал детский смех в тишине своих комнат, снова кому-то мог рассказывать старые истории у камина, снова чувствовал, что его дом живёт и дышит.

Зайдя в прихожую, он первым делом услышал лёгкий перезвон фарфоровой посуды из кухни, а затем ощутил тёплую, наполненную ароматами атмосферу дома.

В дверном проёме кухни открывалась картина: на большом деревянном столе, рядом с глиняной кружкой для кисточек, были разбросаны карандаши и листы бумаги, покрытые лёгкими, летящими набросками — то ли цветы, то ли птицы, то ли просто узоры, рождённые фантазией. Рядом с альбомом стояла небольшая тарелка, аккуратно застеленная бумажной салфеткой, а на ней — стопка ещё тёплого песочного печенья, с аккуратными отпечатками вилки по краям и щедро посыпанного сахарной пудрой.

Готовить Лия научилась сама, поглощая поваренные книги и старые кулинарные тетради с тем же увлечением, с каким читала романы. Она любила кулинарию не меньше, чем рисование — оба занятия были для неё своего рода магией, где из простых ингредиентов или штрихов рождалось что-то целое, живое и прекрасное.

Он снял промокшие ботинки, повесил куртку на крючок.

— Дедушка! — радостно воскликнула Лия, бросаясь навстречу. — Я уж думала, ты совсем не придёшь!

— Ну что ты, — улыбнулся старик, погладив её по голове. — Разве я могу тебя оставить ждать?

Он прошёл на кухню — небольшую, но светлую, с большим окном, за которым темнел вечерний сад. На столе, накрытом кружевной скатертью, дымилась чашка чая и стояла тарелка с печеньем.

— Я испекла печенье! — гордо сообщила внучка, забираясь на стул. — И рисунок тебе нарисовала. Смотри!

Она протянула лист бумаги, на котором красовался их дом с дымящейся трубой, два человечка под зонтом (один высокий, другой маленький) и огромное жёлтое солнце над ними.

Старик бережно взял рисунок, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Очень красиво, — сказал он, присаживаясь за стол. — А теперь рассказывай, как прошёл твой день?

— Ну, деда! Ты же знаешь, что я днём гуляю со своей подружкой Лерой, а потом дома стараюсь тебе что-нибудь приготовить к твоему приходу. Лучше ты мне расскажи, как у тебя дела?

— Ну, в принципе, день как день… — старик немного призадумался.

— …Хотя был один человек, — повисла пауза. Мастер потёр переносицу, пытаясь ухватить ускользающий образ. — Пришёл, отдал ключ… странный такой ключ, понимаешь? А сам — будто тень: в плаще, в шапке, лица почти не видно.

Внучка подалась вперёд, глаза её загорелись любопытством:

— А что за ключ? Покажи!

Старик замешкался.

— Потом, внученька. Он… необычный. Даже не знаю, как объяснить. Металл какой‑то непонятный, а форма будто меняется, если не присматриваться.

— Меняется?! — девочка чуть не подпрыгнула на стуле. — Как в сказках! Может, он волшебный?

Мастер тихо рассмеялся:

— Волшебный, не волшебный — пока не разберусь. Но чутье мне подсказывает: дело тут не простое.

Старик задумчиво помешал чай ложкой. В комнате было тепло, за окном шелестел редкий дождь, а рядом — живое, нетерпеливое любопытство внучки, её распахнутые глаза, ждущие продолжения истории.

— Знаешь, — медленно проговорил он, — пожалуй, сначала поужинаем, а то твоё печенье остывает.

Девочка расплылась в улыбке и тут же потянулась к тарелке:

— Тогда бери печенье и рассказывай дальше! Ну пожалуйста!
— А дальше… дальше я его взял с собой. Он в кармане куртки…

Но их разговор прервал внезапный звонок телефона.

— Кто бы это мог быть в такое позднее время? — подумал старик.

Встав из‑за стола, он подошёл к телефону и поднёс к уху трубку. Его лицо вдруг изменилось.

— Как?.. Когда?.. Сейчас буду…

Очень взволнованно, он стал собираться.

— Деда, что случилось? — обеспокоенно спросила Лия.

— Жди меня, я скоро вернусь.

Мастер посмотрел на мокрую куртку и решил её оставить. Он накинул старый дождевик и вышел в ночь.

Глава 2 Лия

Лия была немного необычным ребёнком. Имя родители ей долго подбирали: хотели и Леной назвать, и Яной, и Ирой. Но потом вдруг подумали — и решили взять эти три имени, объединить в одно. Так и получилось имя Лия.

Девочка росла умной, но непоседливой и невероятно любопытной. Ей всё было интересно: как работает старый будильник на полке, почему листья осенью желтеют, куда улетают птицы. Она вечно задавала вопросы, искала ответы, заглядывала в самые укромные уголки дома. А ещё любила придумывать истории — про волшебных существ, тайные двери и затерянные сокровища.

Сейчас, оставшись одна, она не могла усидеть на месте. Дедушка так внезапно ушёл, даже не объяснив, что случилось. Его лицо, когда он говорил по телефону, было… странным. Не испуганным — скорее потрясённым. И эти слова: «Как?.. Когда?.. Сейчас буду…»

Лия медленно прошла в прихожую и посмотрела на висящую мокрую куртку .
Ей было очень интересно, и поэтому не долго думая она залезла в потайной карман и достала этот необычный ключ.

Тот самый.

Она помнила его описание: «Металл какой‑то непонятный, а форма будто меняется, если не присматриваться». И правда — сейчас, в тишине, при свете лампы, ключ казался… даже немного прозрачным.

«Ну раз деда занят, надо его проверить», — подумала девочка и направилась в небольшую комнатку, где дедушка хранил ключи и замки разных размеров и видов.

Помещение напоминало сокровищницу: на стенах висели связки старинных ключей, на полках стояли замки — от крошечных, как на шкатулке, до массивных, с витиеватыми узорами. В углу примостился старый сейф с облупившейся краской, а рядом — ящик с деталями механизмов, винтиками и пружинками.

Лия подошла к столу, на котором лежали несколько запертых замков. Выбрав самый простой, она осторожно вставила ключ в скважину.

И о чудо! Ключ вошёл как родной — плавно, без малейшего сопротивления. Девочка повернула его, и раздался чёткий, звонкий щелчок. Замок открылся.

— Вот это да! — воскликнула Лия, широко раскрыв глаза.

Она вытащила ключ и тут же попробовала его на другом замке — более сложном, с двойным механизмом. И снова — лёгкое движение, щелчок, замок поддался.

Третий. Четвёртый. Пятый.

Ключ открывал всё. Без исключения.

Девочка замерла, держа в руке ключ. Её сердце колотилось от волнения и… странного предчувствия.
Лия замерла перед массивной дверью в подвал. Сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало все остальные звуки. Дедушка никогда не позволял ей сюда заходить — эта дверь всегда была заперта, а вопросы он мягко, но твёрдо переводил на что‑то другое.

Девочка сглотнула, крепче сжала ключ в ладони. Металл по‑прежнему казался чуть тёплым, а его форма постоянно искажалась.

Она осторожно вставила ключ в замочную скважину.

Тишина.

Лия повернула ключ.

Сначала — ни звука. Потом — едва уловимый щелчок, будто внутри замка сдвинулась крошечная шестерёнка. Ещё поворот — и механизм отозвался глухим, глубоким клац!, от которого по спине пробежал холодок.

Девочка задержала дыхание и потянула дверь на себя.

В лицо Лии неожиданно дунул ледяной ветер — такой резкий и пронизывающий, что она невольно отшатнулась. Из проёма повеяло морозом.

За дверью царила непроглядная тьма, но, присмотревшись, Лия различила нечто невероятное: вместо привычного деревянного пола там лежал снег. Белый, нетронутый.

Лия сделала первый шаг — подошва мягко утонула в пушистом сугробе. Второй шаг — и холод пронзил ноги даже сквозь носки. Она втянула голову в плечи, но любопытство гнало вперёд.

Темнота внутри была густой, осязаемой . Лия вытянула руки перед собой, осторожно пробираясь вглубь. Пальцы коснулись колючих иголок — ветка ели или сосны? Разглядеть в этой темноте было трудно.

Она сделала ещё шаг, пытаясь нащупать хоть что‑то...

И тут — бац!

Дверь за спиной с грохотом захлопнулась , а затем наступила абсолютная тишина.

Лия замерла.

Теперь вокруг была лишь тьма — плотная, всепоглощающая. Девочка стояла посреди снежного пространства, слыша лишь собственное учащённое дыхание и стук сердца, отдающийся в ушах.

Лия судорожно обернулась, протянув руки туда, где только что была дверь.

— Нет! — вскрикнула она, и голос утонул в густой тьме.

Девочка забила кулачками по двери. Удары отдавались болью в запястьях, но ни звука, ни отклика — только холод, пробирающий до костей. Она прижалась ухом к поверхности: может, хоть шорох, хоть вздох с той стороны? Тишина.

— Дедушка! — крикнула она, уже не сдерживая слёз. — Дедушка, помоги!

И вдруг — едва уловимый звук.

Замок щёлкнул и приоткрылась дверь .
Лия отпрянула, широко раскрыв глаза. В щели между дверью и косяком мерцал тёплый свет лампы, а за ним — крошечная фигура, не выше полуметра ростом.

Человечек потянул дверь на себя, и та со скрипом распахнулась шире. Теперь Лия могла разглядеть его получше: ночная рубашка до пят, островерхий колпак, длинная седая борода, заплетённая в косички. Лицо с крупными чертами — широкий нос, густые брови, блестящие, как бусинки, глаза — и вправду напоминало сказочного гнома.

— Ну кто там… мешает спать… — проворчал он, щурясь от света. Затем заметил Лию и замер. — О-о-о… а ты кто такая?

Девочка стояла, не в силах вымолвить ни слова. Страх всё ещё сжимал сердце, но удивление уже пробивалось сквозь него.

—А... Ты… ты кто? — наконец прошептала она.

Гном поправил колпак, вздохнул и скрестил руки на груди.

— Кто-кто… Я здесь живу. А ты что, без спросу в чужие двери ломишься?

— Я не ломилась! — Лия всхлипнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Я просто… открыла дверь в подвал, а там снег, а потом всё пропало, и я…

Она захлебнулась слезами, не в силах продолжить.

Гном прищурился, шагнул ближе и внимательно осмотрел её. Затем кивнул, будто что-то для себя решив.

— Ну ладно, не реви. Раз ты здесь , не могу же я тебя оставить на холоде...

Он отошёл в сторону, приоткрывая дверь шире. За его спиной виднелась уютная комнатка: камин с потрескивающими поленьями, полки с книгами и странными предметами — хрустальными шарами, медными трубками, свитками, перевязанными шёлковыми лентами. В воздухе пахло сушёными травами и мёдом.

— Заходи, коли уж явилась, — махнул рукой гном. — Только ноги вытри, у меня тут чистота.

Лия машинально посмотрела под ноги — на её ботинках таял снег, оставляя мокрые следы. Она робко переступила порог.

— А как вас зовут? — спросила она, оглядываясь.

— Зовут меня… — гном на секунду замялся, будто вспоминая. — Ох, давненько меня никто не звал по имени. Ну да ладно. Можешь звать меня Дорин.

— А вы… вы поможете мне вернуться домой? — тихо спросила она.

Дед Морок почесал бороду, посмотрел на дверь.

— Вернуться? Хм.  Сперва надо понять, как ты сюда попала.

И Лия, ничего не скрывая, принялась рассказывать. Слова лились из неё спутанно, но искренне, выплёскивая весь накопившийся страх и растерянность.

— Всё началось сегодня вечером, — начала она, обхватив руками колени. — Дедушка вернулся с работы не один, а с какой-то странной историей. Сказал, что в мастерскую заявился незнакомец — в длинном плаще, в шапке, закрывающей лицо, в грязных сапогах. Ни слова не говоря, тот протянул ему ключ. Совсем необычный, дедушка говорил — металл будто живой, и форма его меняется…

Дорин, слушая, медленно кивал, его брови поползли вверх, а в глазах вспыхнул не то испуг, не то понимание.

— Незнакомец, говоришь?  — пробормотал он себе под нос, но тут же махнул рукой. — Ладно, продолжай.

— Дедушка положил ключ в карман куртки и ушёл по какому-то срочному делу, — продолжила Лия, голос её дрогнул при воспоминании. — А я… мне стало любопытно. Я взяла ключ и пошла в дедушкину кладовую, где у него все замки хранятся. И… он открыл всё! Любой замок, любой. Я даже не поворачивала его с силой — он сам будто подстраивался. Я тогда подумала…

Она замолчала, вдруг осознав всю безрассудность своего поступка.

— Подумала, что раз он открывает всё, то откроет и ту дверь, которую дедушка всегда держит на замке, — тихо проговорил Дорин вместо неё. Его голос звучал не как укор, а как констатация факта.

Лия кивнула, сглотнув комок в горле.

— Да. Дверь в подвал. Я вставила ключ, повернула… Он вошёл так же легко. А за дверью… там был не подвал. Там был снег, и темнота, и холод. Я шагнула внутрь, а дверь захлопнулась сама. Я осталась одна, в полной темноте. Я стучала, кричала…

Её голос сорвался на высокой ноте, и она потупила взгляд, чтобы Дорин не видел навернувшихся слёз.

— А потом… потом ты открыл, — закончила она почти шёпотом.

Дорин долго молчал, глядя на потрескивающие в камине поленья. Его лицо, освещённое дрожащим светом огня, было — мудрым и печальным.

— Ключ, значит, остался с той стороны, — наконец произнёс он, и это прозвучало не как вопрос, а как тяжёлое утверждение. — В подвале.

Он вздохнул, и вздох этот был таким глубоким.

— Боюсь, я не смогу тебе помочь вернуться, — произнёс Дорин, и в его глазах мелькнуло неподдельное сожаление. — Но я знаю, кто может тебе помочь . Только сейчас глубокая ночь, и не время бродить по ледяным тропам. Особенно такой, как ты.

Он поднялся, подошёл к низкому столику и налил из потёршегося медного чайника густой, ароматный напиток в глиняную кружку.

— Давай-ка лучше попей чаю, — сказал он, протягивая кружку Лии. Пар поднимался от него тёплой струйкой, пахнувшей мёдом, и чем-то неуловимо лесным. — И ложись спать. Ты промёрзла и напугана. Отдохни. А утро вечера мудренее. Завтра... завтра будем думать, что нам делать.

Он указал взглядом на узкую, но аккуратную лежанку в углу, застеленную  шкурами. Они выглядели невероятно мягкими и тёплыми.

— А... а где же вы будете спать? — робко спросила Лия, чувствуя, как усталость наконец начинает перевешивать страх.

— О, не беспокойся о старом Дорине, — он хмыкнул, поправляя колпак. — Я и в кресле у камина посплю прекрасно. Давно привык. А теперь пей, пока не остыло.

Глава 3 Дорин

Утро наступило мягким, приятным светом, струившимся в маленькие, похожие на бойницы, окна. Пылинки танцевали в золотом луче, который медленно прополз по полу, добрался до лежанки и коснулся ресниц Лии, заставив её проснуться.

Она открыла глаза, и на секунду в голове была лишь спокойная пустота пробуждения. А потом память нахлынула единым, леденящим всплеском.

Не дома.

Она вскочила, оглядывая низкую комнатку с каменными стенами, потрескивающий пепелищем камин, полки со странными вещами.

Вспомнила дедушку, его взволнованное лицо перед уходом.

Вспомнила ключ— тот самый, странный, тёплый на ощупь.

Вспомнила дверь в подвал,снег, темноту и... гнома.

— Дорин? — тихо позвала она.

Но ответа не последовало. Вместо него в тишине комнаты, нарушаемой лишь потрескиванием последних угольков в камине, девочка расслышала спокойное, мерное сопение.

Дорин всё так и сидел в своём глубоком, потёртом кожаном кресле у очага. Склонив голову набок и подперев щеку ладонью, он погрузился в глубокий сон. Его колпак съехал на затылок, открывая высокий, изборождённый морщинами лоб. Рот был приоткрыт, и с каждым выдохом раздавался тихий, свистящий звук, от которого шевелились кончики его длинной, седой бороды, заплетённой в несколько аккуратных косичек. Они мирно поднимались и опускались в такт дыханию, словно маленькие маятники времени.

В этом безмятежном сне было что-то такое простое и человечное, что Лия на мгновение забыла о собственном страхе и невольно улыбнулась.

Встав с тёплой лежанки, Лия босиком прошла в соседнее помещение, похожее на кухню. Низкий сводчатый потолок, полки с глиняными горшками, маленькая печка с чугунком — всё было миниатюрным и уютным. На грубо сколоченном столе стояла глиняная кружка с остывшим за ночь чаем. Девочка сделала несколько глотков — напиток был терпким, но немного взбодрил

С кружкой в руках она уже собиралась разбудить Дорина, как её взгляд упал на входную дверь.

И сердце её на секунду замерло.

В замочной скважине, торчал ключ.

Тот самый.

Его странный металл тускло поблёскивал в утреннем свете, а необычная форма теперь казалась до боли знакомой. Лия осторожно подошла ближе, почти не веря своим глазам. Как он здесь оказался?

Девочка вынула ключ, почувствовав под пальцами всё тот же странный, чуть тёплый металл. Затем, затаив дыхание, вставила его в замочную скважину и медленно провернула.

Раздался чёткий, звонкий щелчок — звук, который она уже знала. Сердце вдруг забилось бешено, отдаваясь гулкими ударами в висках. Ладонь вспотела на холодной металлической ручке.

Она потянула дверь на себя.

Скрипнули петли. Из-под полотна высыпалась тонкая струйка снега.

Но увы , за дверью открылся не дедушкин подвал, а тот же самый бескрайний зимний лес.

— Ты куда? Замёрзнешь же!

Из-за спины донёсся хриплый,полный сна и тревоги голос Дорина.

— Я… я ключ нашла, но он не работает… — Лия обернулась, и её голос сорвался, став тонким и беспомощным.

Она захлопнула дверь, и последние силы, державшие её, разом иссякли. Девочка опустилась на пол прямо у порога, уткнулась лицом в колени и навзрыд заплакала. Слёзы, горячие и горькие, потекли по щекам, .

— Деда… дедушка… — всхлипывала она сквозь рыдания. — Как теперь… как мне вернуться?

Её худенькие плечи тряслись от отчаяния. Вся храбрость и любопытство, что вели её до этого, испарились, оставив лишь леденящий ужас потерявшегося ребёнка.

Лия почувствовала, как на её плечи легли тёплые и неожиданно нежные ладони гнома.

— Не раскисай, — проговорил Дорин, и в его скрипучем голосе звучала непривычная мягкость. — Всё будет хорошо. Мы найдём выход, обещаю. Этот ключ не просто так к тебе вернулся, значит, и путь назад должен быть.

Он бережно потрепал её по плечу.

— Давай вставай. Давай-давай. Вытри слёзы — сказал он, протягивая ей грубый, но чистый платок.

Лия скомкала платок в руке, с трудно сдерживая новые подступающие слёзы. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Вот и молодец, — одобрительно хмыкнул Дорин. — А теперь — главное правило в любой непонятной ситуации. Сначала надо как следует подкрепиться.

Он пригласил Лию к столу, поставил на огонь массивный медный чайник с водой и, пока тот грелся, достал из расписного шкафчика круглое блюдо, уставленное домашним овсяным печеньем с ягодами.

— А я тоже умею печь печенье, — робко, но с гордостью сказала Лия, разглядывая угощение.

И, словно прорвав плотину, она принялась рассказывать. Сперва о дедушкином любимом песочном с ванилью, потом о медовых пряниках, которые делала с мамой на Рождество, о секрете идеального миндального теста. Слова лились легко, отвлекая от тяжёлых мыслей, и с каждым новым рецептом напряжение в её плечах таяло, а голос становился увереннее.

К концу завтрака, за чашками ароматного травяного чая, уже девочка и старый гном общались как близкие друзья, нашедшие общее увлечение в простом, тёплом искусстве кулинарии.

Но время неумолимо шло вперёд. Дорин, отхлебнув последний глоток чая, решительно встал из-за стола.

— Ну что, пора в путь, — заявил он, направляясь к старому, покрытому резьбой сундуку в углу.

— А куда мы пойдём? — спросила Лия, следя за его движениями с лёгким беспокойством.

— К одному моему другу, — ответил гном, роясь в сундуке и доставая оттуда свёртки из плотной ткани. — Он немного ворчливый, но добрый в душе и сможет тебя отвезти. А путь твой лежит к моему старому и очень мудрому знакомому — Рорину. Он хранитель Великой Библиотеки и у него на полках пылятся трактаты почище любых здешних снегов. Он-то уж наверняка сможет что-нибудь отыскать о твоём ключе… и о том, как им правильно пользоваться, чтобы не открывать двери куда не надо, — добавил он, бросая Лии многозначительный взгляд.

Достав из сундука небольшую, но очень тёплую шубку из меха и пару прочных, утеплённых ботинок, Дорин протянул их Лии.

Та оделась — всё пришлось удивительно впору, будто сшито специально для неё. Дорин критически осмотрел её, поправляя меховой воротник.

— Не жмёт? — спросил он, прищурившись.

—Как раз! — уверенно ответила Лия, поворачиваясь на месте. Ботинки были удобными, а шубка грела куда лучше любой её домашней куртки.

— Ну и отлично, — удовлетворённо хмыкнул гном.

Затем он накинул на себя свой потёртый плащ, плотно завязал его, водрузил на голову колпак и повесил через плечо небольшую, туго набитую сумку.

— В путь так в путь, — сказал он и распахнул дверь.

Ледяной воздух ворвался внутрь, и они вышли на улицу, в безмолвие снежного леса.

Глава 4 Черноух

День был ясным и невероятно солнечным. Снег, укутавший каждую ветку и каждую лапку ели, искрился и переливался миллионами крошечных бриллиантов под лучами. Голубое, бездонное и совершенно безоблачное небо нависало над лесом, делая белизну вокруг ещё ослепительнее.

Идти им пришлось недолго — друг Дорина, как выяснилось, жил совсем рядом, буквально в пятнадцати минутах ходьбы по утоптанной тропинке. Его жилище представляло собой удивительную конструкцию: небольшую, но крепкую пристройку, ловко сколоченную между двумя могучими соснами и накрытую плотным навесом из переплетённых ветвей и хвои.

— Черноух! — громко крикнул Дорин, останавливаясь перед входом, больше похожим на туннель.

Сперва изнутри послышалось глубокое, сонное сопение, затем недовольное кряхтение, и наконец, из проёма задом начал медленно выползать огромный, лохматый белый ком. Он копошился, отряхиваясь, и, наконец, полностью выбрался наружу.

Когда он развернулся, Лия замерла, широко раскрыв глаза от изумления.

Перед ними, потягиваясь и позёвывая, в полный рост стоял белый медведь самый настоящий, мощный и величественный. Его густая шерсть сверкала на солнце ослепительной белизной, а маленькие, умные чёрные глаза с любопытством разглядывали гостей. Самое необычное — оба его уха были угольно-чёрными, будто их специально выкрасили, что и дало ему имя.

На шее у него было нечто вроде ошейника, но только сплетённого из тёмного, почти чёрного металла, покрытого тонкой вязью незнакомых символов.

Черноух, увидев Дорина, явно обрадовался. Он тяжело, но грациозно подошёл ближе и, как огромная собака, стал ластиться, тычась влажным носом в плечо гнома. Тот, в свою очередь, очень приветливо и ласково потрепал медведя по мощной морде, почесал за одним чёрным ухом.

Но взгляд зверя скользнул дальше и остановился на Лие. Глубокие чёрные глаза сузились.

— А это кто ещё?.. — раздался низкий, грудной голос, который, казалось, исходил не из пасти, а из самой земли под их ногами. — Ты что, Дорин… жену себе нашёл?

На что гном рассмеялся и дружески похлопал медведя по огромной лапе.

— Ну у тебя и фантазия, старина! Нет. Но ей действительно нужна наша помощь. Её зовут Лия, и ей необходимо попасть в Друмрог, к моему знакомому Рорину.

— Это ещё зачем? — удивился Черноух, и его огромная голова склонилась набок.

Он медленно приблизился к девочке, заставив её инстинктивно отступить на шаг. Медведь неторопливо обошёл её кругом, обнюхивая с головы до ног с деловитым видом. Его тёплое дыхание образовывало клубы пара на морозном воздухе. Видимо, ему что-то щекотнуло в носу, потому что он вдруг резко чихнул — так громко и неожиданно, что Лия вздрогнула и сжалась всем телом, а с ближайшей ветки осыпалась шапка снега.
Дорин отвёл Черноуха в сторону, за пристройку, и начал что-то тихо, но очень серьёзно объяснять, жестикулируя. Медведь склонил голову, слушая с необычайным вниманием, но его тёмные, умные глаза не отрывались от Лии, будто взвешивая и оценивая. Под этим пристальным, безмолвным взглядом девочке стало как-то неловко; она потупилась, разглядывая узор на своих новых ботинках.

Наконец, Черноух одобрительно и медленно кивнул своей массивной головой. Разговор, видимо, был окончен. Медведь медленно направился обратно к Лии. Он опустился перед ней, чтобы быть с ней на одном уровне, и его взгляд, прежде оценивающий, смягчился, стал почти ласковым.

— Не горюй, — пророкотал он, и его голос теперь звучал глухо, но тепло. — Я тебе помогу. Ты — друг моего друга. А друзьям у нас отказывать не принято.

К ним подошёл Дорин и снял с плеча свою небольшую, туго набитую сумку, вручая её Лии.

— Держи. Там печенье и немного пирогов — тебе в путь подкрепляться. А Черноух… — он кивнул в сторону медведя, — он себе всегда пропитания найдёт, за него я не беспокоюсь.

Затем гном помог девочке забраться на широкую, покрытую густой шерстью спину медведя. Лия устроилась поудобнее, крепко ухватившись за мех.

— Ну что ж… в путь, — сказал Дорин, отступая на шаг. Его взгляд, обычно такой колючий, сейчас был тёплым и немного печальным. — Желаю вам удачи. И будь осторожна, Лия.

Он остался стоять на снегу, невысокая и одинокая фигурка на фоне бескрайнего леса, и долго смотрел, как удаляются вдаль, растворяясь в сверкающей белизне, двое — девочка на спине величественного белого медведя.

Глава 5 Фея Лиана

Лия никогда не думала, что ей доведётся кататься на медведе. Сидя высоко на его широкой спине, она чувствовала каждый мощный толчок мускулов под собой, каждое плавное движение, с которым он преодолевал сугробы.

Его шерсть была грубоватой, но невероятно густой и тёплой у кожи. За неё Лия держалась обеими руками, и даже пронизывающий лесной холод не мог пробраться сквозь эту живую, дышащую шубу. Было не просто тепло — было безопасно. И невероятно здорово — нестись, словно на живом корабле, по бескрайним заснеженным тропам, вылетать на сверкающие под солнцем поляны и нырять обратно в синие тени хвойных лесов.

Их путь иногда сопровождали стайки ярких птиц — казалось, из самого инея, с хрустальными крыльями. Они кружились рядом с любопытными трелями, но вскоре отставали, оставаясь хранителями своих участков леса. Иногда, когда Черноух проходил слишком близко к ёлкам, с веток обрушивался снег — целые облака искрящейся пыли, окутывавшие их на мгновение сверкающим туманом, прежде чем остаться позади, медленно оседая на следы огромных лап.

Путь к городку под названием Друмрог уже подходил к концу, когда впереди, на узкой лесной дороге, они увидели небольшую, но крепкую повозку, укрытую грубым тёмным материалом.

Этой повозкой правили два гнома. Однако их вид разительно отличался от уютной, немного взъерошенной доброты Дорина. Эти двое были одеты в поношенную, запачканную кожу, лица их казались грубыми и недовольными, а из‑под низко надвинутых капюшонов сверкали цепкие, жадные взгляды. Они больше походили на браконьеров или контрабандистов, чем на мирных путешественников.

А главное — повозка. Тёмная ткань плохо скрывала то, что было внутри: угадывались тяжёлые, угловатые очертания, слышался лязг металла, и временами материал вздрагивал, будто от движения внутри. Может, это было что‑то ценное? Или какая‑то запретная контрабанда, которую они везли под покровом леса?
— Погоди, что они там везут? — тихо проворчал Черноух, и его голос, обычно глубокий, стал едва слышным шёпотом.

Он немедленно свернул с тропы, ловко и совершенно бесшумно для своего размера уходя вглубь лесной чащи. Его белая шерсть сливалась с сугробами, делая его почти невидимым на фоне снега. Медведь начал осторожно обходить подозрительную повозку сбоку, стараясь подобраться как можно ближе, чтобы подслушать разговор.

Пробираясь аккуратно между заснеженными елями, он поравнялся практически с ними. Теперь сквозь шум ветра и скрип полозьев он начал улавливать обрывки грубой, хриплой речи:

— Ха-ха, это ж надо было нам нарваться на них! Мы же разбогатеем!
—Да, эти феи на чёрном рынке стоят… ох, как дорого!
—Да-да, ха-ха-ха! Давай живей!

Раздался резкий щелчок кнута, и лошадь, тащившая повозку, зафыркала от боли, ускорив шаг. Черноух замер, и его чёрные глаза сузились до опасных щелочек. Слово «феи» прозвучало в морозном воздухе как приговор.
— Лия, слезь! — тихо, но властно приказал медведь, и в его голосе впервые прозвучала сталь.

Девочка, не раздумывая, сползла с его широкой спины и юркнула за ближайшее  дерево, сердце её колотилось.

И тут же громоподобный рык, низкий, яростный и полный первобытной мощи, разорвал морозную тишину леса. Он был таким громким, что с веток вокруг посыпался снег, а воздух, казалось, задрожал.

Лошадь, запряжённая в повозку, встала как вкопанная, закатив глаза от животного ужаса и издав пронзительное, дрожащее ржание.

Два гнома-контрабандиста оторопели. Вся их грубая самоуверенность мгновенно испарилась. Их испуганные, выпученные глаза забегали, отыскивая источник ужасного звука. Не сговариваясь, они свалились с повозки прямо в глубокий снег, беспомощно махая руками.

И на тропу впереди повозки вышел Черноух. Он казался ещё больше на фоне низких елей — огромный, белый и грозный. Он снова рявкнул, и на этот раз рык был ещё более устрашающим, целенаправленным, наполненным обещанием ярости.

Гномы, лежавшие в снегу, не выдержали. С криками ужаса они спотыкаясь и падая, помчались прочь в чащу, подальше от своего груза и этого лесного владыки.

Когда их уже не было видно, медведь медленно, с величавым спокойствием подошёл к брошенной повозке. Он настороженно принюхивался, обходя её кругом, его чёрные глаза осматривали каждую деталь.

— Лия! Можешь выходить, — позвал он, голос его снова стал обычным, хотя и напряжённым.

Девочка осторожно выглянула из‑за дерева и подошла. В этот момент Черноух поддел когтями огромной лапы край тёмного материала и одним мощным движением сорвал его.

В повозке стояли, прикреплённые к полу, несколько клеток из тёмного дерева и ржавого железа.

А в них…

В каждой клетке метались, бьющиеся о прутья, крошечные, светящиеся существа. Их крылья, похожие на лепестки, отчаянно трепетали. Свет, который они излучали — серебристый, голубой, розоватый — мерцал в темноте клеток как пойманные звёзды.

— Помогите нам… — донёсся тонкий, как звон хрустальной нити, голосок.
—Спасите нас… — подхватил другой, полный отчаяния.
—Выпустите… пожалуйста…

Эти еле слышные, чистые голоски звучали со всех сторон, сливаясь в жалобный, разбивающий сердце хор. Лия замерла, глядя на пойманных фей, и её собственный страх моментально сменился жгучим чувством несправедливости и жалости.

Лия подошла ближе и начала осматривать клетки. Замки на них были хитрыми, с секретом, явно не простыми.

— Они все заперты накрепко, — констатировала она, пробуя пальцем холодное железо.

— Давай я их вскрою, — тут же предложил Черноух, уже приподнимая огромную лапу с длинными, страшными когтями, готовый разнести деревянные рейки в щепки.

— Нет! — резко остановила его девочка, заслонив клетку собой. — Ты можешь поранить этих крошек или напугать их ещё сильнее!

И тут в её голове, будто вспышка, мелькнула мысль. У неё же есть ключ! Тот самый, странный, тёплый ключ...

С умным, решительным взглядом она полезла во внутренний карман своей новой шубки и достала его. Металл слабо поблёскивал в отражённом свете фей. Подойдя к первой клетке, она вставила ключ в замысловатый замочек.

И — о чудо! Ключ, будто почувствовав задачу, сам подался, принял нужную форму, и с тихим, но звонким щёлк! замок поддался. Лия распахнула дверцу.

Так же легко, с теми же лёгкими щелчками, она открыла все остальные клетки.

Черноух наблюдал за этим, и его чёрные глаза округлились от нескрываемого удивления. Этот ключ и вправду был не простой железякой.

И вот уже феи, одна за другой, выпорхнули на свободу. Они порхали вокруг Лии, создавая в воздухе переливчатый, светящийся водоворот. Их тоненькие голоски, теперь полные радости и облегчения, звенели, как колокольчики:

— Спасибо! Спасибо тебе, дитя!
—Мы уже думали, что больше никогда не увидим свободы…
—Ты наша спасительница.

Крошечные существа кружились, касались её волос кончиками крыльев. Лия улыбалась, глядя на это сияющее, благодарное облачко, и чувствовала, как гордость и доброта наполняют её сердце.

Потом одна из фей, чуть крупнее остальных и с крыльями цвета лунного света, плавно опустилась ей на плечо. Её лёгкость была подобна прикосновению паутинки.

— Мы все в неоплатном долгу у тебя, — прозвенел её голосок, чистый и ясный. — Но я останусь с тобой. Остальные полетят обратно в свой лес — у них есть родные дубы, спящие ручьи и сёстры, которые ждут. А я… я одинока. Моё дерево срубили давно. И поэтому это мой выбор — в оплату долга и по велению сердца я останусь с тобой, пока ты не скажешь иначе.

После этих слов остальные феи, прошептав на прощание слова благодарности, взмыли в воздух. Они оставляли за собой едва заметные, мерцающие следы — светящиеся дуги в морозном воздухе, — и вскоре растворились среди голых ветвей и тёмных елей, унося с собой новость о спасении.

На плече у Лии осталась лишь одна фея, тихо сияющая, как миниатюрный маячок.

Лия, очарованная таким преданным поступком, нежно спросила:

— А как тебя зовут? Моё имя — Лия, а этого белого медведя зовут Черноух.

— Лиана, — тихим, красивым, словно перезвон крошечных колокольчиков, голоском ответила фея.

— Ой, какое красивое имя! — восхищённо прошептала девочка и подставила раскрытые ладони.

Фея спустилась на них, и её лёгкость едва ощущалась. Лия осторожно поднесла её ближе к лицу. Лиана, улыбаясь, протянула свои крохотные, почти невесомые ручки и нежно погладила девочку по щеке. Прикосновение было подобно дуновению тёплого летнего ветерка.

— Ну что? В путь? — подойдя к ним, сказал медведь, терпеливо наблюдавший за этой сценой.

Лия кивнула, аккуратно устроилась на его широкой спине, а фея Лиана зарылась в густом меховом воротнике её шубки, устроив себе уютное, тёплое гнездышко.

И они уже втроём — девочка, медведь и фея — продолжили свой путь к Друмрогу, оставив опустошённую повозку и следы панического бегства далеко позади себя.

Глава 6 Рорин.

И вот на горизонте, в разрыве между снежными холмами и тёмной стеной леса, наши путники начали различать очертания городишка Друмрог.

Лия никогда не видела ничего подобного. Город выглядел так, будто его вырезали из гигантской грибной поляны или вылепили из тёмного, прочного теста. Крыши домов, увенчанные острыми шпилями, были точь‑в‑точь похожи на колпаки гномов — заострённые, часто с причудливыми флюгерами в виде молотов, или звёзд. Сами домики, сложенные из тёмного камня и тёсаного дерева, имели округлую, приземистую форму и сужались кверху, напоминая крепкие башенки. Они высились в два или три этажа, а их маленькие, похожие на бойницы окна светились изнутри тёплым, приветливым светом.

Весь город был огорожен невысоким, но крепким забором из тёсаных брёвен — скорее для условности и обозначения границ, чем для серьёзной обороны. В стене виднелись неширокие, но крепкие ворота из тёмного дуба, окованные железом. Именно к ним и вела утоптанная дорога, по которой направлялся Черноух.
Проходя через ворота, их внимательно, с профессиональным прищуром осмотрели два гнома-стражника в кольчугах и с секирами у пояса. Их взгляды скользнули по могучему медведю, задержались на девочке в нездешней шубке и на огоньке, прятавшемся у неё в капюшоне, но, ничего не сказав, они лишь кивнули и пропустили странную компанию в город.

Черноух, попав в узкое улочное пространство, стал двигаться медленнее и осторожнее, едва переставляя огромные лапы, чтобы не задеть и уж тем более не наступить на какого-нибудь проходящего прохожего гнома. Городок бурлил тихой, деловитой жизнью: гномы в кожаных фартуках несли связки инструментов, торговцы раскладывали товар на прилавках, пахло дымом.