Бесплатный фрагмент - Клан Черного дракона

Ксения Петрова: « Клан Черного дракона»

«Посвящается тем, чьи крылья были сломаны, а голос заглушён. Знайте: феникс не выбирает, когда гореть, — он выбирает, когда возродиться. И каждый раз, когда кажется, что мир стёр вас в пыль, помните: пепел — это только начало новой легенды. Я, ваш автор, буду тем, кто зажжёт для вас следующий свет».

Пролог:

Я проснулась от дикой, почти невыносимой боли в голове. Я попыталась открыть глаза, но один глаз совсем отказывался это сделать — мешала чёртова запекшаяся кровь.

Я уже хотела протянуть руки к лицу, но тут до меня дошло: я привязана к стулу. Мои руки крепко и туго стянуты какой-то тонкой верёвкой, которая врезалась в кожу, вызывая адскую боль.

Голова просто раскалывалась. Я абсолютно не могла понять, где, чёрт возьми, я нахожусь!

Внезапно я уловила едва слышный шорох совсем рядом. Сердце дрогнуло, и я медленно подняла голову.

В паре метров от меня стоял мужчина. Время словно замерло, позволяя мне в деталях разглядеть его облик. Тёмные, чуть растрёпанные волосы падали на лоб, обрамляя лицо, которое будто высекли из камня: резкие, выразительные скулы, прямой нос и пухлые губы.

Но больше всего притягивал его шрам — тонкий, едва заметный серебристый след, пересекающий левую бровь. Он не уродовал, а, напротив, придавал лицу загадочность, намекая на непростую историю, скрытую за этой внешней невозмутимостью.

На плече и предплечье извивалась татуировка — сложный узор, сплетённый из древних символов и завитков. Я не могла разглядеть детали, но от одного вида этих линий по спине пробежал холодок.

И всё же главным штрихом были его глаза. Чисто-голубые, словно кристаллический лёд в глубине арктического ледника, они сияли неземной красотой. В них читалась целая бездна — то ли затаённая боль, то ли непоколебимая сила. Его взгляд, пронзительный и одновременно тёплый, был устремлён прямо на меня, будто он видел не просто внешность, а саму суть — каждую скрытую мысль и эмоцию.

Я замерла, не в силах пошевелиться. В этот миг мир сузился до двух точек: его глаз и моего сбившегося дыхания. Что-то неуловимое витало между нами — словно невидимая нить, связывающая наши взгляды в безмолвном диалоге.

А после он произнёс:

— О-о-о, наша боевая малышка наконец-то проснулась, — прозвучал тихий и хриплый голос мужчины.

— Где я? И кто ты такой? — попыталась я спросить у него без доли страха в голосе.

Хотя вышло у меня это скверно: мой голос звучал совсем по-другому — хриплым и мучительным. Меня мучила дикая жажда. Мои губы были пересохшими, а язык — шершавым и сухим, он отчаянно требовал воды.

И тут, будто услышав мои мысли, этот мужчина бросил:

— Кайл, принеси ей воды.

Тут я вдруг осознала, что в помещении находимся не только мы двое. Вокруг — ещё трое мужчин. Все как на подбор: строгие чёрные костюмы, белоснежные рубашки с идеально выглаженными воротниками. Каждый из них мог бы с лёгкостью сойти за модель — настолько безупречны были их черты и осанка. Если бы мне сейчас заявили, что я очутилась в элитном модельном агентстве, а голубоглазый красавец напротив — их главная звезда, я бы ни на секунду не усомнилась.

Но идиллию портили детали. Почти у каждого на лице виднелись свежие царапины — будто следы недавней схватки. А у одного из них нос явно был сломан: слегка искривлён, с подтёками крови у ноздрей.

Что-то в их облике казалось до боли знакомым… Но сосредоточиться не получалось — пульсирующая боль в голове размывала мысли, превращая попытки вспомнить в мутную, обрывочную мозаику образов.

Один из парней, взяв стакан с водой, направился в мою сторону. Зеленоглазый блондин возвысился передо мной — высокий, статный, с рельефной мускулатурой, от которой буквально веяло силой. Правильные черты лица, лёгкая небритость, придающая облику дерзкий шарм, и эти пронзительные зелёные глаза, в которых плясали загадочные огоньки. Одним словом — настоящий мачо.

Он медленно приблизился. В руке он держал стакан с водой, и каждый его шаг словно подчёркивал уверенность и властность. Не говоря ни слова, он протянул стакан ко мне — движение было плавным, почти ритуальным. Его взгляд не отрывался от меня, а в уголках рта затаилась едва уловимая полуулыбка. Но она не была доброй — она сочилась ядом. Ему я явно не нравилась!

В воздухе повисло незримое напряжение.

Но я, долго не думая, начала пить — да так жадно и с таким наслаждением! В этот момент мне казалось, что это самая вкусная вода на свете. Я полностью осушила стакан, не оставив ни капли. А после провела языком по своим пересохшим и потрескавшимся губам и повторила вопрос:

— Где я? И кто ты такой?

И тут за моей спиной раздался грубый и властный голос:

— Ты дома!

Глава 1: Два дня до происшествия

В очередной раз я просыпаюсь от «нежного» голоса своей матери, смотрю на часы –время всего-то пять часов утра.

— Мелкая тварь, от меня закрываешься, решила спрятаться? Открывай живо, а то мало тебе не покажется!

Я встаю со своей кровати и подхожу к двери, открываю замок своей комнаты, как только я открываю дверь получаю «утренне приветствие» в виде пощечины.

— Ты, что решила, что самая умная, да? — кричит«эта женщина» на меня. Мамой, её уже назвать сложно, хотя, по сути, ей она никогда и не была. Она с Джоном удочерила меня, когда мне было семь. Когда мне стукнуло тринадцать, Джон её бросил ради молоденькой и красивой любовницы. После этого Мэри, превратилась в совершенно другого человека.

— Ты решила, спрятать от меня пиво? Где оно я тебя спрашиваю? — мысленно её проклинаю и отправляю ко всем, мне известным Богам. Но все же, спокойно и тихим тоном отвечаю, ведь я знаю, если я отвечу тоном, что ей не понравится, то могу получить больше, чем просто пощечина — Я не знаю, скорее всего, ты уже просто все выпила.

— Так сходи и найди мне еще! — требует она рассерженным голосом.

— Сейчас время только 5 часов утра, все магазины еще закрыты. — так же спокойно отвечаю я ей

— Уродка неблагодарная, от тебя нет никакой пользы, только живешь за мой счет! — нервно отвечает она, но все же разворачивается и уходит к себе в комнату.

Я же тихо выдыхаю и с облегчением закрываю дверь, легла на свою мягкую и просторную кровать, и закатив глаза, уставилась на потолок. В какой момент все покатилось к чертовой бездне? Ведь раньше-то было все совершенно не так.

После того как меня забрали из детского дома, моя жизнь казалась настоящей сказкой. Словно по волшебству у меня появились самые дорогие люди — любимые мама и папа. Мы часто отправлялись в путешествия: колесили по разным странам, гуляли по шумным городам, дышали свежим воздухом у моря, взбирались в горы, бродили по таинственным лесам. Но самое главное — я наконец-то ощущала себя по-настоящему счастливой. Я чувствовала, что нужна этим людям, что меня искренне любят.

Мне казалось, что чёрная полоса навсегда осталась в прошлом. Жизнь наладилась, и теперь всё будет хорошо… Но, увы, даже самое прекрасное время рано или поздно заканчивается.

Четыре года назад мы всей семьёй готовились к Новому году. Этот день я помню так отчётливо, словно он был вчера. Утро началось с чудесной прогулки по новогоднему городу. Улицы сверкали огнями, в воздухе витал запах горячего шоколада и мандаринов, а мы смеялись и делали десятки фотографий на фоне украшенных витрин. К вечеру мы вернулись домой, и я с мамой принялась накрывать праздничный стол. Папа в это время сообщил, что ему срочно нужно съездить на работу — забрать какие-то важные документы.

И вот — звонок в дверь. Я, переполненная радостью, бросилась открывать. В голове уже крутились мысли: «Папа вернулся! Наверное, принёс что-то интересное!» Но на пороге стояла совсем не папа. Передо мной возвышалась незнакомая женщина — высокая, худощавая, с холодной красотой, от которой почему-то становилось не по себе.

— Э-э-э, здравствуйте! — я попыталась улыбнуться, чувствуя, как внутри зарождается тревога. — А вы к кому?

Женщина медленно опустила взгляд на меня, а затем осмотрела с таким пренебрежением и отвращением, будто я была каким-то неприятным насекомым. Я на секунду замерла: «Может, я где-то испачкала платье?» — промелькнула паническая мысль. Но, быстро оглядев себя, поняла — с одеждой всё в порядке. Проблема явно была не во мне, а в этой незнакомке.

В этот момент из кухни вышла мама. Её лицо сразу стало напряжённым.

— Вы кто? — резко спросила она, подходя ко мне и осторожно отодвигая меня в сторону.

— Повторяю вопрос: вы кто? И что вам тут нужно?

Незнакомка усмехнулась, словно наслаждаясь моментом.

— Я, дорогая моя, любовница твоего мужа. И у нас будет ребёнок. — Она перевела взгляд на меня, будто специально желая усилить эффект. — Наш совместный ребёнок! А хочу я, чтобы ты дала разрешение на развод моему пупсику!

Дальше всё превратилось в кошмарный сон. Я помню только оглушительные крики, ругань, звон разбитой посуды. В квартиру вбежал папа. Мама, вся в слезах, бросилась на него с кулаками, крича что-то невнятное. А он, вместо того чтобы успокоить её, кричал в ответ:

— Ты бракованная! Так и не смогла родить мне моего ребёнка! Мне не нужны чужие выродки! Я хочу своё наследие!

Потом всё словно погрузилось в туман. В памяти остались лишь обрывки: мои безутешные слёзы, отчаянные рыдания мамы, папа, яростно собирающий свои вещи… Я подошла к маме, желая хоть как-то утешить её, но она, даже не повернув ко мне головы, со всей силы оттолкнула меня. Я ударилась об стену, а её ледяной голос пронзил насквозь:

— Это всё из-за тебя!

Я бросилась наверх, на второй этаж. Бежала так, словно за мной гналось само отчаяние. Захлопнув дверь своей комнаты, я забилась в самый дальний угол, обхватив колени руками. В голове билась единственная мысль, острая и безжалостная: «Теперь я опять никому не нужна…»

Глава 2: Неприятности в школе

Я снова просыпаюсь — уже от будильника. Видимо, пока я размышляла, всё-таки смогла заснуть.

Встаю и отправляюсь в ванную комнату, стараясь всё делать тихо — не хотелось бы разбудить Мэри. Ещё не хватало сейчас с ней разборок…

Умывшись, я подошла к зеркалу. В нём отразилась довольно привлекательная девушка: темно-русые волосы до пояса, тёплые карие глаза, пухлые губы и хрупкое, миниатюрное тело. На мгновение я залюбовалась собственным отражением, но тут же встряхнула головой — времени на самолюбование нет.

Быстро одеваюсь, собираю сумку и спускаюсь со второго этажа на кухню. Там открываю холодильник, на ходу оценивая его содержимое. Взгляд моментально выхватывает яблоко — идеально. Хватаю его и выбегаю на улицу. Главное — всё делать тихо и быстро.

Оказавшись на улице, я наконец спокойно выдыхаю. Утренний воздух бодрит, а первые лучи солнца ласково касаются кожи. Не спеша направляюсь в школу — дорога занимает около пятнадцати минут. Достаю телефон и наушники, включаю любимую музыку. Мелодия мгновенно создаёт нужное настроение, и я погружаюсь в свой маленький музыкальный мир. Пока я не слышу:

— Эл! Элли! Эллис!

Я оборачиваюсь и вижу свою подругу Кэтрин — кареглазую, кудрявую, с огненно-рыжими волосами. Она, как всегда, улыбается своей яркой, живой улыбкой, от которой на душе сразу становится теплее.

— О, привет! Ты сегодня не опоздала?! Должно быть, сегодня выпадет дождь из конфет! — восклицаю я, не сдерживая улыбки.

Подхожу и обнимаю Кэт. Она тут же отвечает на объятие — её объятия всегда такие искренние и тёплые.

— Да, сегодня же важная контрольная, — смеётся она.

Мы идём дальше, обмениваясь лёгкими шутками, и вскоре заходим в школу. Направляемся к расписанию, чтобы сверить планы на день.

Вдруг раздаётся резкий крик:

— Эй, отдайте! Что вы делаете?!

Я резко поворачиваю голову и вижу ужасающую картину.

В центре коридора — мальчик из параллели, всеми известный как зубрила Мэттью. Он отчаянно прыгает, пытаясь дотянуться до своей тетрадки. А держит её наш местный хулиган Дэрек — с издевательской ухмылкой на лице. Вокруг него, как всегда, его «Четверка дьявола», а рядом — его девушка Линет, с холодным, насмешливым взглядом.

— Давай полай, я, может быть, и отдам, — растягивает слова Дэрек, и по коридору разносится злорадный хохот его приспешников.

Никто не решается вмешаться. Все лишь перешёптываются, отводя глаза, будто происходящее — не более чем забавное представление.

И тут Линет делает шаг назад, достаёт бутылку воды и с хладнокровной точностью выливает её на Мэттью. Он вздрагивает, поворачивается, чтобы что-то сказать, но тут же падает на пол — кто-то из «четверки» ловко подставляет ему подножку. Не успевает он опомниться, как приходит ещё один удар — на этот раз ногой в живот — заставляет его скрючиться от боли. Он хрипит, пытаясь вдохнуть, а вокруг лишь смех и издевательские комментарии.

Моё сердце сжимается. Я не могу просто стоять и смотреть. Я не выдерживаю. Подхожу к Дэреку и резко выхватываю тетрадь. Помогаю подняться мальчишке, отдаю ему тетрадь, затем снимаю с себя кофту и протягиваю ему.

— Уходи и переоденься, — тихо говорю я, глядя, как он, прижимая к груди одежду, стремительно убегает прочь.

Повернувшись, встречаюсь взглядом с хулиганом. В его глазах — удивление… и что-то ещё. Похотливый блеск? От этой мысли внутри всё сжимается.

— Ха, а ты что, в принца решила поиграть? — с едкой усмешкой бросает Линет.

— Я тут только для того, чтобы учиться и сдать эти чёртовы экзамены! И тебе советую сделать то же! — не сдерживаюсь, голос срывается на полу крик, но смотрю я упрямо ей в глаза.

— Ха, мне это не нужно, ведь у меня есть богатые родители, они уже договорились, что я буду учиться в лучшем институте. — Не как у тебя, сиротка! — её слова, холодные и отточенные, бьют точно в цель.

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу до боли. «Чёрт, откуда она это узнала?! Кто рассказал? Что ещё ей известно?» — мысли вихрем крутятся в голове, но я не успеваю их уловить. Внезапно раздаётся громкий, властный голос директора:

— Что тут происходит?! А ну живо все по классам, бегом!

Линет медленно поворачивается ко мне. В её улыбке — ледяная угроза.

— Поздравляю, сиротка. Теперь нашей игрушкой для развлечения будешь ты, — шепчет она и, окружённая своими «подружками», неспешно направляется к классу.

В следующий момент ко мне подходит Дэрек. Его голос — тихий, почти ласковый, но от этого ещё более пугающий:

— Зря ты влезла, мышь. Лучше бы дальше сидела в своей норе.

Он уходит, а я остаюсь стоять, словно пригвождённая к месту.

— Что это было? — Кэт берёт меня под руку и мягко, но настойчиво ведёт к классу. — Зачем ты влезла? Поиздевались бы они над ним, да и забыли бы. А теперь они будут издеваться над тобой! Все знают: нельзя им мешать, когда они выбрали себе жертву!

— Я знаю, что не надо было лезть, — отвечаю, чувствуя, как в горле встаёт горький ком. — Я не смогла просто пройти, понимаешь? Я так не могу. Если кто-то нуждается в помощи, я помогу!

Да, она действительно права. В нашей школе существует негласное правило: если «Четверка дьявола» что-то творит, ты ни в коем случае не должен им мешать. Иначе ты становишься их мишенью — игрушкой, над которой они будут издеваться, пока им это не надоест. И никто не смеет им помешать — даже учителя. Ведь их родители — главные спонсоры этой школы.

И сейчас я, сама того не желая, поставила на себе огромный, жирный крест.

Глава 3: Одни в классе

На удивление, уроки прошли быстро и спокойно. Линет хоть и поглядывала на меня с какой-то странной искоринкой в глазах, но, к счастью, ничего не произошло. «Может, всё-таки меня пронесло?! — мысленно усмехнулась я. — Хах, было бы неплохо…»

Сейчас прозвенел последний звонок. В голове уже рисовались чёткие планы: быстрее собрать вещи, успеть забежать в столовую, перехватить что-нибудь съестное, а после — прямиком на занятия по самообороне. Но моим радужным замыслам, увы, не суждено было сбыться.

— Так, кто сегодня дежурит по расписанию? — раздался строгий голос нашей классной руководительницы, Генриетты Альбертовны.

— Элла! — почему-то выкрикнула Линет, бросив на меня короткий, многозначительный взгляд.

Спорить я не стала — и вправду, сегодня была моя очередь, о чём я, разумеется, благополучно забыла.

— Что ж, Элла, дождись, когда все выйдут, и приступай к уборке всего класса. И заодно приберись в нашей подсобной комнате! — скомандовала Генриетта Альбертовна, глядя на меня с нескрываемой требовательностью.

Я молча кивнула, принимая неизбежное, и повернулась к своей подруге Кэт:

— Ты сегодня останешься, поможешь мне? — с надеждой в голосе спросила я.

— Нет, извини, — покачала она головой. — У меня же сегодня дополнительные занятия по русскому. Ты забыла? Сегодня понедельник!

— Точно, извини, совсем забыла! Что-то я сегодня совсем не собранная — всё забываю, — вздохнула я.

— Да ты не только сегодня такая рассеянная, — с тёплой улыбкой заметила Кэт.

— Что правда, то правда…

— Ладно, ты извини, но я действительно опаздываю, поэтому я побежала! — Она подошла ко мне, крепко обняла, схватила свои вещи и выбежала из класса.

А я осталась. Дожидаясь, когда все выйдут, я опустилась на стул и устремила взгляд в окно. Начало осени — время, когда природа словно замирает в хрупком равновесии. Листья лишь начали робко желтеть, но погода сегодня выдалась хмурой и прохладной. На небе сгущались тяжёлые тёмные тучи, а ветер, пока ещё несильный, уже поднимал вихри опавшей листвы.

«М-да… А я даже зонтик не взяла с собой. И как потом идти?» — с досадой подумала я.

Пока я предавалась размышлениям, не заметила, как класс опустел.

«Ну что ж, работа не ждёт. Чем быстрее начну, тем быстрее закончу», — мысленно подбодрила я себя.

Направившись в подсобное помещение за ведром и тряпками, я невольно задумалась о том, сколько всего тут хранится. Это место напоминало настоящий склад: здесь можно было найти всё — от специальных инструментов для уроков до колб, разнообразных порошков и даже забытых учениками вещей. Просторная подсобка словно хранила в себе маленькие тайны школьной жизни.

Быстро отыскав нужное, я сходила за водой и вернулась в класс.

— Так, с чего бы начать? — озвучила я свой вопрос вслух, оглядывая кабинет.

После недолгого раздумья решила начать с мытья окон. Достав наушники, я включила любимую музыку, взяла тряпку и, напевая, принялась за дело.

— Давай, танцуем, танцуем, цуем, цуем… — весело подпевала я, стоя на подоконнике и покачивая бёдрами в такт музыке.

Но вдруг кто-то крепко взял меня за талию сзади. Я вскрикнула, резко повернула голову и увидела перед собой…

Зелёные глаза, словно два изумруда, сияющие в полумраке. Пухлые губы, тронутые лёгкой усмешкой. Тёмные, короткие волосы. Выразительные скулы и широкая, неотразимая улыбка.

— Дэрек? Ты что тут делаешь? И вообще, что ты делаешь? Отпусти меня! — воскликнула я.

— Я решил не проходить мимо такого ….э-ммм… концерта — ухмыльнулся он, окидывая меня оценивающим взглядом снизу вверх. Чёрт! Я же в юбке! И, как назло, сегодня выбрала самую короткую из всего гардероба. А теперь она и вовсе задралась ещё выше!

Резким движением я одернула её вниз и попыталась спуститься с подоконника. Но Дэрек ловко подхватил меня и усадил на парту.

— Ты что творишь?! — вскрикнула я, чувствуя, как внутри всё замирает.

В голове крутилась лишь одна мысль: «Что это сейчас было?!»

— Тише, не надо так кричать. Я просто помог тебе спуститься, — спокойно произнёс он.

Щёки мгновенно вспыхнули румянцем. Собрав всю свою волю в кулак, я посмотрела на него с притворной строгостью — Ты что тут забыл? Уроки давно закончились! Если ты искал свою девушку, то она давно уже ушла! А теперь выйди из кабинета и не мешай мне делать уборку!

— Ух, какие мы серьёзные! А может, я пришёл тебе помочь? — с игривой интонацией ответил он.

— Ха, мне помочь? С чего бы? Всё, посмеялись — и хватит. Теперь иди, откуда пришёл. Нечего нормальных людей тут пугать!

Да что с ним такое? Почему он ко мне пристал? Пусть уже уходит — и я быстро закончу свои дела, пойду домой.

Но он не спешит уходить. Его глаза — зелёные, яркие, словно лес в солнечный день — неотрывно следят за мной. Запах геля с нотками мяты и шоколада обволакивает, заставляя непроизвольно сглотнуть. Я не могу отвести взгляд.

Между нами повисает тишина. Мы просто смотрим друг другу в глаза. Он так близко — стоит лишь руку поднять, и я смогу коснуться его щеки…

«Стоп, стоп, стоп! Это что, мои мысли? И о ком?! О Дэреке?! Нет, этому точно не бывать!»

Я резко встаю с парты. Он будто пробуждается от глубокого сна — отшатывается, отстраняется. Взгляд становится холодным, почти ледяным.

— Ты, мышь невзрачная, — произносит он с презрением. — Скажу тебе сразу, ты не в моём вкусе! В тебе же нет ничего примечательного: ни объема, ни изгибов, а грудь –как у первоклассницы. Выглядит… по-детски. Сегодня хотела привлечь моё внимание? Думала, покажешься хорошей и благородной и меня сразу заинтересуешь? Только это со мной не сработало и не сработает. Говорю сразу: если не хочешь проблем — сиди и не высовывайся. Оставайся в своей норе и не лезь ко мне. Если, конечно, хочешь спокойно дожить до выпускного!

Его слова бьют, словно хлыст. Я застываю, оглушённая резкой сменой настроения. На мгновение теряю дар речи.

Но уже через секунду собираю волю в кулак. Медленно поднимаю подбородок, встречаю его взгляд с вызовом.

— Мальчик, — начинаю я, тщательно подбирая слова. — Я понимаю, у тебя повышенное самомнение и раздутое эго. Только не все женщины в этом мире мечтают и дрожат при виде тебя. Ты мне нафиг не сдался. Даже если бы меня спросили, кого я бы выбрала — Фредди Крюгера или тебя, — поверь, я бы не выбрала тебя.

Он смотрит на меня… со злостью, гневом — и… удивлением?

«Ха! Мальчик не привык, что может быть неинтересен. Какое для него открытие дня! Так ему и надо», — мысленно усмехаюсь я.

Подхожу к двери, резко оборачиваюсь:

— А теперь вали отсюда. Это вообще не твой кабинет!

Дергаю за ручку — не открывается. Ещё раз — тот же результат. В недоумении смотрю на него.

— Это ты закрыл?

— Тц, ущербная. Даже дверь нормально открыть не может, — фыркает он, подходит и со всей силы дёргает ручку. Но дверь по-прежнему не поддаётся.

— Какого фига?! — взрывается он, снова и снова дёргая дверь.

— Это ты закрыл? — повторяю я.

Встречаю его ледяной, полный злости взгляд — и сама нахожу ответ. Нет, не он. Тогда кто?!

И тут в памяти всплывает фраза, которую я слышала, пока смотрела в окно: «Пусть сегодня она поспит в школе».

— Чёрт, чёрт… — шепчу я. — Я не хочу наговаривать, но знаю, кто нас закрыл. Точнее, меня… Это Лилит. Только вот… что ты тут делаешь?

Он шумно выдыхает, проводит рукой по шелковистым волосам.

— Случайно… Я изначально искал учителя…

Мы замираем в молчании. Что теперь делать?

«Стоп. Телефон! Надо кому-то позвонить!»

Подбегаю к своему смартфону — экран чёрный. Разрядился.

Медленно, с последней надеждой, поворачиваюсь к нему:

— Телефон с собой?

Он молча качает головой:

— Нет. Все вещи в раздевалке.

Глава 4: Страшные истории

За окном внезапно разразился яростный ливень. Крупные капли с глухим стуком бились в стекло, размывая очертания деревьев и фонарей. Мы сидели в разных концах класса: он — за учительским столом, вальяжно развалившись в кресле, я — на самой последней парте, словно пытаясь слиться с тенью.

Уборку я давно забросила. При нём я ни за что не стану драить полы и вытирать пыль. Вместо этого достала учебник по истории и погрузилась в домашнее задание. Чем занят он? Мне совершенно неинтересно. Я даже не бросаю взгляд в его сторону.

Так мы провели, наверное, часа два — а может, и больше. За окном окончательно стемнело. Теперь уже невозможно было понять: то ли это завывания ветра, то ли ночная тишина окутала школу. Охранник так и не заглянул в кабинеты — за дверью не раздавалось ни звука. Казалось, мы действительно остались одни в этом огромном здании.

Панические мысли одна за другой всплывали в сознании, но я решительно встряхнула головой. «Нельзя поддаваться страху!» — мысленно приказала себе. Нужно мыслить позитивно. Кто-нибудь обязательно пройдёт мимо кабинета. Тогда мы закричим, позовём на помощь — и нас выпустят.

Но прошёл ещё час. Никто не появился.

— Эй, мышка, чем ты там всё занимаешься? — его голос заставил меня вздрогнуть. В какой-то момент я совершенно забыла о его присутствии.

Я молчу. Отвечать на его вопросы сейчас — последнее, чего мне хочется.

Но, похоже, такой расклад его не устраивает. Он поднимается, неспешно подходит к моей парте, хватает тетрадь и начинает читать вслух последние строки, которые я записала:

— «Что повлияло на ход волны? А войны!» Ну и почерк у тебя! Как каракули — как это вообще можно читать? — в его голосе сквозит полу сарказм, полу насмешка.

— А тебе-то какая разница? Не тебе же проверять! — нервно вырывается у меня.

Внутри всё кипит. Меня злит буквально всё: что я вынуждена находиться с ним наедине, что нас заперли, что я ужасно голодная, что он бесцеремонно лезет в мои записи… И этот проклятый дождь, барабанящий по окнам, словно насмехается над моим состоянием! Я на грани срыва, а он ещё решил меня допекать?

Резко вскакиваю, выхватываю тетрадь из его рук и, стиснув зубы, рычу:

— Я тебе не мышка! Ты лучше ко мне не лезь, а то руку по локоть отгрызу — и не замечу!

Он вдруг разражается громким хохотом. Я застываю в недоумении, не понимая, что тут смешного.

И в этот момент… свет гаснет.

— А-а-а! — от неожиданности я вскрикиваю, инстинктивно вжимаясь в парту.

— Твою ж налево… Похоже, всё, мышка. Сегодня спим тут! — раздаётся его раздосадованный голос в темноте.

— Как тут?! А как мы тут спать-то будем?! — в панике спрашиваю я, ощущая, как холодок пробегает по спине.

— Пошли посмотрим, что интересного есть в кладовой, — бросает он, разворачивается и уверенно шагает в сторону подсобки.

Я мечусь в сомнениях долю секунды — оставаться одной в этой гнетущей темноте страшнее, чем идти за ним. Стиснув кулаки, торопливо следую за его силуэтом, едва различимым в сумраке. «Только бы не споткнуться…» — мысленно молюсь я, нащупывая путь.

Когда мы заходим в кладовку, вокруг — кромешная тьма. Свет вырубили по всей школе, так что разглядеть что-либо совершенно невозможно.

— Я, когда убиралась, видела тут на второй полке подушку и плед, — говорю я, всматриваясь в черноту. — Правда, не понимаю, что они вообще забыли в школе…

— А ты что, не знаешь? — его голос звучит откуда-то сбоку, чуть насмешливо.

— Не-ет, — тихо, неуверенно отвечаю я.

— Года два назад тут работал учитель Лорин. Так вот, он развелся с женой, а та забрала у него всё до последнего гвоздя. В итоге он остался буквально в одних трусах. Ему некуда было идти, так что он… жил в этой кладовой. Если поискать, тут можно найти и чайник, и даже плиту.

— А где сейчас этот учитель? — спрашиваю я, и в груди зарождается нехорошее предчувствие.

— Так умер.

— Как умер?! Где?! Тут?! — я в ужасе озираюсь, будто в темноте могу разглядеть призрака. Взгляд невольно упирается в силуэт парня, который, кажется, едва сдерживает смех.

— Эй, это не смешно! — вскипаю я, сжимаю кулак и легонько стукаю его в грудь.

Но под ладонью — твёрдая, словно каменный монолит, мускулатура. Я резко отдёргиваю руку, но он успевает схватить её и медленно, намеренно возвращает на свою грудь.

— Чувствуешь? — шепчет он так тихо, что звук почти растворяется в воздухе, но от близости его голоса по спине пробегает ледяной озноб.

— Что?.. — выдыхаю я. Да, я чувствую тепло его кожи, слышу, как гулко бьётся сердце под моей ладонью. Но неужели он спрашивает именно об этом?

— Он внутри меня… Он вселился в моё тело… Бу! — внезапно выкрикивает он, и я, вздрогнув, отпрыгиваю, вырывая руку.

— Ты совсем больной?! — срывается с губ, а в голове уже мечутся мысли: «Ну и придурок!»

И тут — о чудо! — мои глаза наконец выхватывают из мрака очертания пледа и подушки. Хватаю их, словно спасательный круг, и вылетаю из каморки, на ходу бормоча все ругательства, которые только могу вспомнить.

Глава 5: Дэрек за 12 часов

Я просыпаюсь от резкого, настойчивого звука будильника. 5:30 — время, от которого моя жизнь отсчитывает каждый новый день. У меня есть чёткое расписание, которому я следую, кажется, всю свою жизнь. Ни отклонений, ни поблажек.

Сначала — пара заплывов в бассейне. Вода, прохладная и упругая, обнимает тело, смывая остатки сна. Затем — бег. Ритмичные удары подошв о дорожку, учащённое дыхание, пульс, набирающий темп. После — работа с гантелями: мышцы горят, но я не сбавляю нагрузки. Завершаю ритуал душем — прохладные струи окончательно приводят в чувство.

Надеваю строгую, безупречно выглаженную форму и спускаюсь на кухню. Отец уже сидит за столом, погружённый в чтение газеты. В воздухе витает аромат свежесваренного кофе. Я достаю апельсиновый сок, ставлю стакан на стол и сажусь. Перед мной — тарелка с кашей, украшенной свежими фруктами. Наша домработница, как всегда, безупречна: каша не холодная и не обжигающе горячая — идеальная температура.

Отец не поднимает взгляда, будто не замечает моего присутствия. «Пусть лучше так, чем начнёт разговор», — мысленно вздыхаю я. Но едва успеваю подумать об этом, как слышу его ровный, лишённый малейшей доли интереса голос:

— Что с учёбой?

— Всё хорошо, — так же безучастно отвечаю я.

— Должно быть не хорошо, а лучше всех! Ты не просто мальчишка — ты наследник! — произносит отец всё тем же ровным, лишённым эмоций тоном.

— Хорошо, отец.

Он откладывает газету. Это плохой знак. Очень плохой.

— Мне тут передали, что ты со своими друзьями вытворяете чёрт-те что в школе!

«Упс… Об этом ему точно не стоило знать», — проносится в голове.

— Я закрываю глаза на твоё поведение — но лишь до тех пор, пока ты лучший в школе. Если перейдёшь все границы, перекрою все твои связи с этими дружками, и ты отправишься учиться за границу. Ты это понял?

— Эти дружки — дети твоих коллег. Не просто так мы с детства вместе, — пытаюсь возразить я, но тут же осекаюсь. — Но я тебя услышал. Такого не повторится.

— Хорошо. Сегодня я уезжаю в Лондон. Вернусь только на следующей неделе. Как приеду — начну обучать тебя нашей сфере. Так что готовься. Надеюсь, я не допускаю сейчас ошибку. На этом всё!

— Я понял, отец. Спасибо за доверие. Я тебя не подведу!

Я встаю из-за стола и направляюсь к выходу. На улице уже ждёт машина с личным водителем.

— Здравствуйте, молодой господин, — приветствует он, когда я сажусь в салон.

— Здравствуй, Зиг, — киваю в ответ и тут же открываю чат в телефоне — «Четвёрка дьявола».

Это прозвище приклеилось к нам ещё в детском саду, когда мы — Магнус, Алекс, Томас и я — были неразлучной четвёркой. Мы вечно что-то выдумывали, устраивали переполох, но всегда стояли друг за друга горой. Никто никогда не выдавал товарища, даже под угрозой наказания. Мы были как черти — неугомонные, дерзкие, но верные.

Вот нас и прозвали так — «Четвёрка дьявола». Нам даже нравилось это имя, настолько, что мы так и назвали нашу общую группу.

Я пишу в чат: — Я буду через 20 минут.

Почти сразу приходит ответ от Магнуса: — Ок, буду ждать тебя на входе. Я узнал, кто предоставляет информацию. Уже проверил пацана — есть что рассказать.

Алекс подключается: — Опа, я тоже скоро буду. У меня даже есть предложение — про кого ты…

Магнус перебивает: — Поверь, ты не знаешь. Никто бы даже не подумал на него.

Мне становится любопытно: — Да ну? Уже интересно!

Магнус тянет паузу, а потом выдаёт: — Я сам в шоке был. Ладно, не буду томить: это Метью, наш зубрила.

Я не верю своим глазам: — Чего, блин?! Ты в этом уверен? Он же такой… эм, зубрила!

Магнус уверенно отвечает: — Да. Я взломал его комп.

— Вот чёрт! И что там? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Порнуха, — коротко бросает Магнус.

— И? — не унимаюсь я.

— И последние переписки с адресами и временем, — добавляет он.

Мысленно прокручиваю услышанное. — Надо с ним хорошенько поговорить. Но для начала сделаем из него «игрушку», — решаю я.

Алекс вдруг вспоминает: — А Томас у нас опять проспал?

Я пожимаю плечами (пусть и виртуально): — Походу. Позвони ему.

Убираю телефон в карман. «Кто бы мог подумать на Метью? Я лично с него кожу спущу!» — кипячусь внутри.

Мы взялись за это дело около трёх месяцев назад. Кто-то начал распространять наркотики по школе. Мы решили найти источник — и как следует «научить уму-разуму».

Но всё оказалось куда сложнее, чем мы думали.

Мы находили «получателей», но дальше след обрывался. Никаких связей, никаких зацепок — словно действовали совершенно разные люди, не оставляющие следов.

«Получатели» рассказывали одно и то же:

Сначала они заявляли в клубе о желании «попробовать что-то новое».

Потом получали сообщение: «Хочешь испытать новые чувства?»

После их ответа через несколько дней (а иногда и недель) приходило новое сообщение — с местом и временем.

Место всегда находилось неподалёку от «получателя», словно за ними следили. Но самое невероятное — нужная сумма уже была списана со счёта!

«Это вообще невообразимо!» — не раз ловили мы себя на мысли.

И вот эта дрянь появилась в нашей школе. В нашей школе!

Мы не могли этого допустить. Но и рассказать взрослым — тоже. Почему?

Потому что мой отец не станет разбираться. Он просто заберёт мои документы и отправит заграницу. А я этого не хочу.

Во-первых, мы с ребятами всегда были вместе — и я не собираюсь это менять. Во-вторых, нужно найти этих козлов и закончить дело.

Пусть нам приходится:

допрашивать этих оболтусов — не только словами;

играть роль отбитых парней, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов и подозрений;

оказываться в опасных ситуациях;

…но мы всё равно продолжаем.

И мы закончим это дело до конца!

Глава 6: Дэрек в настоящее время

И что я сейчас творю? Задаю вопрос в темноту…

Девчонка выбежала из каморки уже минут пять назад, а я всё ещё стою тут — и не могу пошевелиться.

Когда я сегодня увидел её в первый раз… Она так смело вышла и защитила этого подонка — того, кто явно этого не заслуживает! Я не мог оторвать от неё взгляда. Эти её карие глаза, в глубине которых вдруг промелькнул оранжевый проблеск… Они так ярко блестели — в них читались и злоба, и невероятная храбрость! Эти глаза… Ох, они так прекрасны!

Я даже не слышал, что говорила эта маленькая. Её пухленькие губки что-то шептали, но я лишь мечтал впиться в них поцелуем прямо там…

Но нельзя!

Ведь я играю роль отбитого злодея — и должен продолжать эту игру. Мы проделали уже столько работы…

Нет, я не против, что она помогла этому кретину. По правде говоря, я и сам не люблю жестокость. Но сейчас это необходимо — просто жизненно важно. Сколько людей уже пострадало из-за этого «бедного мальчика»… Нельзя медлить. А эта мелочь — она помешала всем нашим планам!

И мы объявили её новой «игрушкой». Чтобы она боялась. Чтобы все боялись. Чтобы больше никто не посмел влезть в наши дела!

Но потом… Я пошёл искать учителя и вдруг услышал этот бархатный голосок. А затем увидел её: она стояла на подоконнике. Эти длинные, сногсшибательные ножки… Она двигала бёдрами так плавно, так завораживающе красиво… М-м-м…

Я не смог просто пройти мимо. Нет! Лишь глухой и слепой смогли бы не заметить такого зрелища. Но, к моему великому сожалению, я видел и слышал всё. Моё тело двигалось само по себе — словно в тот момент в меня вселился какой-то неведомый дух. И я подошёл — и протянул руки к этой манящей талии.

А теперь вовсе стою тут, не могу отдышаться, не в силах прийти в себя после того мгновения, когда она ударила меня своим маленьким кулачком. Но это мимолетное движение отозвалось во мне электрическим током — и я захотел ещё, ощутить её прикосновение. Поддавшись порыву, я схватил её за руку и притянул к своей груди.

Её маленькие, тоненькие пальчики подрагивали, чувствуя ритм моего сердца. А оно стучало так бешено, так мощно, что я слышал его гул в собственных ушах.

Она так близко! А этот её запах… Аромат вишни сводил меня с ума, окутывал, пьянил. Я уже готов был накинуться на неё, словно зверь, но в последний момент выдавил из себя ту дурацкую шутку. И вот теперь стою тут — как последний придурок.

Глубоко выдыхаю через нос, стараюсь взять себя в руки, привести дыхание в норму. Затем твёрдо напоминаю себе: эта девчонка должна меня бояться! Иначе в следующий раз она может всё испортить. Поэтому нужно напомнить малышке её место! С этими мыслями и выхожу из каморки.

Но каково же моё удивление, когда я вижу…

За окном — неистовый ливень, разрывающий тишину раскатами грома. Внезапная вспышка молнии на мгновение освящает класс — пустой, безжизненный. Девчонки нигде нет!

Снова наступает тьма. Свет исчезает, гром затихает — и в этой внезапной тишине отчётливо раздаются всхлипы. Это плач — дикий, почти истеричный, рвущий душу на части.

Не успеваю даже подумать — тело само движется на звук. И вот я вижу: под одной из парт сидит малышка. Она закрыла уши руками, зажмурила глаза, а по её щекам безостановочно текут слёзы. Вся она дрожит, словно осиновый лист на ветру.

Ни секунды не раздумывая, я хватаю её в объятия. Обнимаю крепко-крепко, укрываю своими руками, своим телом — словно пытаюсь заслонить от всего этого жестокого мира.

Замечаю рядом плед. Бережно укутываю её, словно куколку, — так, что виднеется лишь кончик носа. Поднимаю на руки, прихватываю подушку и направляюсь обратно в каморку. Там тихо. Там не слышно этого проклятого грома. И теперь уже совершенно не важно, что я думал буквально минуту назад.

Глава 7: Эллис

Я вылетаю из подсобки, в голове вихрь мыслей: «Какой же он придурок! Нет, ну вот серьёзно, ненавижу его!»

И тут — звук молнии. Такой громкий, устрашающий, что сердце замирает на долю секунды. Перед глазами мгновенно всплывает тот самый день…

Я в страхе забиваюсь под парту, закрываю уши руками и крепко зажмуриваюсь. В голове проносятся сцены из той тёмной, ужасающей ночи — они будто оживают заново. Меня трясёт — не знаю, от чего больше: от леденящего страха или от тяжести воспоминаний, которые давят на грудь, словно каменная плита.

Снова — ослепительная белая вспышка, а следом — оглушительный грохот, будто кто-то ударил гигантским молотом по небесному своду. Звук протяжный, вибрирующий, он проникает в каждую клеточку тела. Я вздрагиваю всем существом, и слёзы начинают литься непрерывным потоком. Реальность размывается, сливается с кошмаром — я уже не понимаю, где настоящее, а где прошлое.

Слышу, как кто-то подбегает ко мне, зовёт по имени — так нежно, так успокаивающе. Тёплые руки гладят по спине, лицу, осторожно перебирают волосы. Но слёзы всё льются и льются, я не могу открыть глаза, чтобы увидеть своего спасителя. Отчаянно хватаюсь за него, когда он подхватывает меня на руки и куда-то несёт.

Я словно тону в одиноком, холодном, бушующем океане отчаяния. Волны страха накрывают с головой, но вдруг появляется моё единственное спасение — то, за что я сейчас ни за что не отпущу.

Моё спасение. Он тихо и аккуратно гладит меня по волосам, шепчет едва слышно:

— Элли, я тут, я с тобой. Всё хорошо, я рядом, мышка. Тише, тише…

Его пальцы снова скользят по волосам, потом по спине — так бережно, так осторожно, будто он боится, что от одного лишнего движения я рассыплюсь на тысячи осколков.

— Мышка, ну же, теперь всё хорошо, я с тобой, тише, — повторяет он, и его голос, мягкий и родной, постепенно проникает в сознание, растапливая ледяной комок страха.

Постепенно слёзы прекращаются. Я перестаю вспоминать тот день, осознаю, что больше не слышу раскатов грома. Понимаю: я здесь, в безопасности — с… Дэроком? И я сижу у него на коленях?

Осторожно отстраняюсь от его крепких объятий и оглядываюсь. Мы сидим в каморке на одном стуле — я на его коленях, лицом к нему. Моё лицо вспыхивает от смущения: он видел мою истерику, он успокаивал меня, и мы провели всё это время в таком положении?!

Вздрагиваю и замираю, перестав дышать, когда он осторожно вытирает слёзы с моих щёк.

— Успокоилась, мышка? — спрашивает он спокойным, ласковым голосом, от которого по коже бегут мурашки.

— Д-д-даа, — выдыхаю я, всё ещё поражённая тем, как быстро мир вокруг изменился.

А он вдруг крепко обнимает меня, зарывается лицом в мои волосы и глубоко вздыхает. Потом снова начинает гладить по спине — медленно, успокаивающе.

«Что здесь происходит?» — мелькает мысль. От всей этой ситуации я словно окаменела — не могу пошевелиться, не то что выдавить из себя хоть слово.

Но постепенно меня захватывает другое чувство — тёплое, трепетное. Чувство, что я сейчас нужна, что я в безопасности. Я ощущаю его обжигающие прикосновения, его дыхание у виска, его близость — такую волнующую, такую долгожданную… И вдруг осознаю, что страх ушёл, а на его место пришло что-то новое, неизведанное.

Не раздумывая больше, я обнимаю его в ответ — крепко, искренне, отдавая всю ту благодарность и теплоту, что накопились в душе.

Он вздрагивает, но продолжает меня обнимать, а после слегка отстраняется. Но прежде чем я успеваю ощутить тоску и отчаяние от потери его прикосновений, он берёт моё лицо в свои большие тёплые руки и пристально смотрит в глаза — так глубоко, будто пытается прочесть все мои тайны. А после тихо произносит:

— Ты как?

— Я в порядке. Теперь в порядке, спасибо тебе.

Он довольно улыбнулся и мягко, невинно поцеловал меня в лоб. От этого простого жеста по коже пробежало тихое тепло, будто весь мир на секунду стал чуть безопаснее. Я невольно улыбнулась в ответ — и вдруг поняла, что впервые за долгое время мне не нужно быть сильной. Можно просто постоять вот так, рядом, и позволить кому-то хоть ненадолго взять эту тяжесть на себя.

— Мышка, нужно ложиться спать, уже поздно. Посиди тут немного, — говорит он и аккуратно усаживает меня на стул.

Сам же принимается сооружать что-то вроде лежанки на полу: находит матрас, расправляет плед и укладывает ту самую подушку, которую мы нашли раньше. Затем берёт меня на руки — легко, будто я невесомая кукла, — и бережно кладёт на импровизированную постель. Поправляет плед, которым я укутана, и ложится рядом, обнимая меня.

Я всё это время просто наблюдаю за происходящим в полном шоке, не в силах вымолвить ни слова. Поворачиваю голову в его сторону и внимательно смотрю на него. Он лежит с закрытыми глазами, с таким спокойным и безмятежным выражением лица, словно ничего необычного не произошло и не происходит прямо сейчас!

Внутри меня закипает возмущение. «Что это такое? — мечутся мысли. — Сначала без спроса утаскивает меня в подсобку, словно дракон своё сокровище, потом обнимает, потом целует… А теперь ещё и спать вместе предлагает?!»

— Эй, Мышка? — зовёт он меня.

— Да? Почему я уже отвлекаюсь на это прозвище?

— Это ничего не значит.

— Что это?

Я поняла, о чём он, но всё же хотела, чтобы он сам сказал это вслух. И на душе стало так тоскливо. Нет, я поняла, что все его нынешние резкие перемены — это фальшь, но всё же маленькая девочка хотела поверить в чудо.

— Я просто тебя успокаивал, и всё! Ничего такого, — припечатал он.

— Ага, я так и поняла, спасибо, — ответила я. Хоть я и сказала это, на душе было холодно и больно. — У тебя же вообще девушка есть! — не выдержала я и сказала. Почему-то тон получился недовольный.

Он глубоко вздыхает, открывает глаза и смотрит на меня суровым взглядом. Но руки не убирает — наоборот, обнимает ещё крепче и притягивает меня ближе к себе, так что его голова ложится на мою макушку. Затем низким, чуть хриплым голосом произносит:

— У меня нет девушки. То, что она сама себе придумала и этот бред всем говорит, — это её проблемы. Наши семьи дружат очень давно, и из-за этого мы с Ли знакомы с самого детства. В детстве мы часто играли вместе. Как-то наши мамы пошутили, что, возможно, когда мы вырастем, мы с ней поженимся и благодаря нам наши семьи соединятся. А Линет восприняла эту шутку всерьёз и всё это время бегала за мной. Но это всё детские забавы, которые сейчас уже ничего не значат.

— Ты же объявил меня «игрушкой», сейчас ты тоже со мной просто играешь?

— Нет, но я тебя поцеловал, чтобы успокоить, и обещаю, что больше тебя не трону. Поэтому можешь спать спокойно. И запомни одну вещь, ты не в моем вкусе, мышка.

— Э-м-м… Но ты сейчас меня обнимаешь и спишь со мной вместе!

— Мне спать больше негде. Это единственный матрас и подушка. И, более того, если ты будешь спать одна, то замёрзнешь и простынешь. А так — тепло от тела.

— Ладно, — неохотно соглашаюсь я. В глубине души я понимаю всю абсурдность ситуации и нелепость этих аргументов, но мне совсем не хочется, чтобы он перестал меня обнимать или оставил одну. Пусть только сейчас, только сегодня я побуду этой доверчивой дурочкой. Да, только сегодня…

— Мышка, а расскажи мне, почему ты боишься грозы? — неожиданно спрашивает он.

Я замираю от неожиданности — не уверена, что готова делиться этой тайной. Но потом, осознавая, сколько он сегодня для меня сделал, решаю, что могу доверить ему эту историю. Я глубоко вздыхаю и начинаю говорить, голос звучит тихо, почти не слышно…

Глава 8: Эллис 13 лет назад

Это произошло, когда мне было четыре года. Я тогда попала в приют. Сама я не помню ничего: ни своих родителей, ни что произошло, ни как я оказалась здесь. Единственное, что мне известно, — из собственных документов. В примечании сухо, без намёка на сочувствие, написано: «В приют пришла сама, без документов и без личных вещей».

Вот так. А когда я подросла, одна из работниц приюта, тётя Марта, рассказала мне кое-что ещё. Она говорила это шёпотом, оглядываясь по сторонам, будто боялась, что стены могут услышать:

— Когда ты появилась у нас на пороге, вся твоя одежда была в саже и крови. Ты не разговаривала — просто стояла и смотрела в пустоту, словно душа покинула твоё тело. Вызвали полицию, но те ничего не смогли найти: ни откуда ты, ни чья эта кровь, ни кто твои родители. Вообще ничего!

Так я осталась жить здесь. Только вот это место оказалось хуже ада.

Нас толком не кормили. Еду давали раз в день: какой-то водянистый суп с плавающими капустными листьями или разваренную кашу, иногда — мутный компот. Очень редко — пару гниловатых яблок или сушёных груш, да ещё ломоть чёрствого хлеба. Мы помогали работникам приюта независимо от возраста — все без исключения работали: мыли холодные каменные полы, протирали пыль с ветхих шкафов, штопали старую одежду, превращая её в лоскутное безобразие. Те, кто постарше, помогали на кухне или трудились в запущенном саду, где росли кривые яблони и чахлый крыжовник.

А тех, кто отлынивал или не слушался, жестоко наказывали: били розгами до кровавых полос на спине, закрывали одних в тёмной чулане, лишали еды на сутки, нагружали ещё большим объёмом работы.

И вот, когда мне исполнилось шесть, в один злополучный день меня кто-то запер в туалете. Душная, тесная каморка с затхлым запахом сырости. Из-за этого я опоздала на обед. Естественно, мне никто не дал еды — и я ходила весь день голодная. Желудок сводило от голода, во рту пересохло, голова кружилась, а есть хотелось ужасно, до слёз.

Вдруг ко мне подошла Аннабель — добрая и отзывчивая девочка с веснушками на носу и косичками, заплетёнными розовыми ленточками. Она всегда делилась последним кусочком сахара и умела рассмешить даже в самый хмурый день. Она протянула мне три куска хлеба и тихо, заговорщицки, сказала, что спрятала их специально для меня. Её глаза светились добротой, и я поверила ей, поблагодарила и взяла хлеб.

Но едва я успела съесть один кусочек, как в комнату вбежала наша управляющая. Её лицо исказила ярость, голос прозвучал резко и холодно, как удар хлыста:

— Кто из вас посмел воровать?!

Она окинула взглядом комнату и тут же заметила меня — с кусками хлеба в руках. Оказалось, Аннабель вместе с несколькими ребятами пробрались на кухню и съели половину припасов: что-то надкусали, что-то просто испортили. А вину решили свалить на меня!

Я отчаянно пыталась объяснить, что не виновата, умоляла поверить мне, показывала на Аннабель, но никто не слушал. Вдобавок они подкинули хлеб ещё одному мальчику — тихому, хрупкому парнишке с большими испуганными глазами, который и слова против сказать не мог. Его звали Кристофер, ему было всего четыре года — почти как мне, когда я сюда попала.

Нас высекли розгами. Били сильно, безжалостно — ни крики, ни плач, ни мольбы о пощаде не остановили их. Плеть свистела в воздухе, оставляя жгучие полосы на коже. Больше всего досталось Кристоферу: это было его второе наказание за неделю. После порки нас заперли одних в комнате на целых три дня — без еды, без воды, в полной тишине, нарушаемой лишь нашими всхлипами и тихими стонами боли.

Первый день мы просто лежали на холодном каменном полу, почти не двигаясь, стараясь сохранить последние крохи тепла. На второй я начала шевелиться, пыталась собраться с силами, но Кристофер всё так же лежал, тихо кряхтя от боли. Когда я подошла к нему и осторожно дотронулась до плеча, то поняла: у него сильный жар. Лоб пылал, дыхание было прерывистым, он бормотал что-то несвязное, глаза были закрыты, а щёки раскраснелись.

Я подняла крик, звала на помощь, стучала в дверь кулаками до синяков, била ногами в тяжёлое дерево, но никто не приходил.

На третий день начался сильный дождь. За окном бушевала гроза, сверкали ослепительные молнии, а оглушительные раскаты грома сотрясали стены, заставляя нас вздрагивать. Кристофер всё не приходил в себя — бредил, метался, его тело горело, словно в огне. Я без устали звала на помощь, выкрикивала его имя, молила, чтобы кто-нибудь пришёл, чтобы нам помогли.

Однажды к двери кто-то подошёл. Грубый голос прорычал, словно рычание зверя:

— Если ты не заткнёшь свой рот, я высеку тебя ещё раз и оставлю здесь ещё на три дня!

Но я не прекратила. Сквозь слёзы, сквозь боль и отчаяние, задыхаясь от рыданий, я кричала:

— Помогите, пожалуйста! Он же умирает! Пожалуйста, помогите! Ну пожалуйста! Я вас умоляю!

Дверь всё же открыли. Но вместо ожидаемой помощи я получила резкий удар по лицу — голова мотнулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови. Когда я упала на пол, кто-то пнул меня ногой в живот. Затем дверь снова захлопнулась, и всё стихло.

Со всей своей болью, с последней каплей сил я подползла к мальчику и обняла его, прижимая к себе так крепко, как когда-то, наверное, обнимала меня мама. Под раскаты грома и шум проливного дождя, заглушающего мои тихие всхлипы, я уснула, прижимая к себе Кристофера — малыша с тонкими ручками и бледным личиком.

Когда я проснулась, Кристофер уже не дышал… Его маленькое тело остыло, глаза были открыты, но смотрели в никуда.

Ещё один день я провела в одной комнате с ним. Мир вокруг потерял краски, время остановилось, а внутри образовалась пустота — холодная, бездонная пропасть. В конце концов я упала в обморок и очнулась уже в лазарете. Белые стены, резкий запах лекарств, чужие лица… Но я всё ещё чувствовала тяжесть маленького тела в своих объятиях и слышала отдалённый раскат грома, который с тех пор навсегда стал для меня символом боли и утраты.

Глава 9: Пробуждение

Я просыпаюсь от дикого холода. Оглядываюсь по сторонам и сначала не понимаю, где нахожусь. Но постепенно воспоминания накатывают волной: закрытие кабинета, раскаты грома за окном, тот самый поцелуй, хоть и невинный и простой в лоб, но меня так даже Мэри не целовала. Я отчётливо вспоминаю, как рассказывала свою историю, утопая в тёплых объятиях, — а потом, видимо, незаметно для себя уснула.

Дэрока уже нет на месте. Я встаю с импровизированной кровати и аккуратно убираю всё на место. Затем выхожу в кабинет — там пусто. На часах 6 утра. Беру свои вещи и направляюсь к двери: как я и предполагала, она уже открыта. По правилам, наш охранник по приходу на смену всегда открывает все кабинеты, в которых сегодня будут проходить уроки.

Выхожу в светлый коридор. Утреннее солнце пробивается через высокие окна и заливает помещение мягким золотистым светом. В школе пока тихо — ещё нет шумных учеников, не слышны их весёлые голоса и топот ног. Воспользовавшись этой редкой минутой уединения, я решаю отправиться домой: переодеться, плотно позавтракать и собрать нужные учебники на день.

Наша школа — настоящее старинное здание: его возвели ещё 200 лет назад. Несмотря на новейший ремонт, здесь по-прежнему витает дух прошлого — словно ты идёшь не по школьному коридору, а по переходам древнего замка.

В школе шесть этажей, два из которых расположены под землей.

На первом этаже всегда царит особая атмосфера: здесь сосредоточены самые оживлённые места школы. Просторный холл с высокими сводчатыми потолками встречает учеников с утра — в нём по традиции ставят большую вазу с яблоками, которые могут взять все желающие. Рядом, у массивной дубовой лестницы с витиеватыми перилами, висит старинное зеркало в резной раме. Говорят, ему больше ста лет, и оно когда-то принадлежало основателю школы.

Вдоль коридора тянутся витражные окна — утром солнечные лучи преломляются в их разноцветных стёклах, бросая на пол причудливые узоры: алые, сапфировые, изумрудные пятна медленно перемещаются вслед за солнцем. У окон расставлены старинные дубовые скамьи с мягкой обивкой — на них ученики любят сидеть во время перемен, листать учебники или просто болтать с друзьями.

Справа от главного входа находится кабинет директора — массивная дверь из тёмного дуба с латунной табличкой. Над ней висит портрет того самого основателя школы в строгом сюртуке и пенсне — кажется, его взгляд следит за каждым, кто проходит мимо. Рядом — доска почёта с фотографиями лучших учеников разных лет и стенгазета, которую обновляют каждую неделю.

Слева — просторный актовый зал с высокими потолками и старинной лепниной. Его двери обычно приоткрыты, и иногда оттуда доносятся звуки фортепиано: это кто-то из старшеклассников репетирует перед концертом. В глубине зала — сцена с тяжёлым бордовым занавесом, который, по легенде, когда-то висел в столичном театре, пока его не подарили школе в знак уважения.

Второй этаж — царство гуманитарных наук. Здесь всё дышит историей и искусством. На стенах висят портреты классиков литературы в золочёных рамах, а вдоль коридоров расставлены витрины с экспонатами, собранными учениками на археологических выездах: старинные монеты, фрагменты керамики, пожелтевшие письма.

В кабинете литературы стоит настоящий антикварный книжный шкаф, где хранятся первые издания русских классиков. Говорят, если открыть томик Пушкина на случайной странице в полночь полнолуния, можно услышать, как он читает свои стихи шёпотом. Ученики, конечно, пытались — но никто не решился остаться в школе после закрытия.

Рядом — кабинет иностранных языков с картами мира на стенах и флагами разных стран. В кабинете истории — огромная настенная карта с флажками, отмечающими места важных сражений. А в кабинете искусства — мольберты, скульптуры и стенд с работами лучших учеников, которые ежегодно участвуют в городских выставках.

Третий этаж–отведён под точные науки. Здесь всё строже и функциональнее, но не менее интересно:

кабинет математики с огромной меловой доской во всю стену и коллекцией головоломок;

физический кабинет, где на полках стоят старинные приборы — вольтов столб, катушка Теслы, маятник Фуко;

компьютерный класс с новейшими машинами, контрастирующими с винтажным интерьером здания;

просторный кабинет географии с глобусами разных размеров и коллекцией минералов.

На лестничной площадке между вторым и третьим этажами стоит старинный телескоп на треноге — подарок выпускника-астронома. По особым случаям учителя выносят его на крышу для ночных наблюдений.

Четвёртый этаж — творческое пространство школы. Здесь расположены:

музыкальная школа с отдельными звукоизолированными классами;

хореографический зал с зеркалами во всю стену и станками;

театральная студия с небольшой сценой и костюмерной, полной удивительных нарядов;

фотостудия с тёмной комнатой для проявки.

По вечерам здесь всегда шумно: доносятся звуки фортепиано, гитарные аккорды, голоса репетирующих актёров, а из танцевального зала — ритмичные удары метронома.

Пятый этаж — административный и спортивный:

кабинеты завучей и методистов;

учительская с огромным самоваром (традиция — пить чай всем коллективом раз в неделю);

медицинский кабинет с антикварным шкафом для лекарств;

спортивный зал с высокими потолками и баскетбольными кольцами, установленными ещё при открытии школы;

тренажёрный зал и раздевалки.

Над спортзалом — балкон с деревянными перилами, откуда учителя наблюдают за уроками физкультуры. На перилах уже много лет красуется надпись, выцарапанная

Шестой этаж — самый загадочный и малопосещаемый:

библиотека с дубовыми стеллажами до потолка и винтовой лестницей-стремянкой;

читальный зал с тяжёлыми бархатными шторами и настольными лампами с зелёными абажурами;

архив с папками всех выпусков школы

небольшая обсерватория с куполом, который открывается по особым случаям.

Здесь всегда тихо и пахнет старой бумагой и деревом. Библиотекарь, профессор в отставке с седой бородой, знает историю каждой книги и может рассказать, какой известный учёный или писатель когда-то учился в этой школе.

А над всем этим, на крыше, есть небольшая площадка с кованой оградой. Ученики старших классов тайком пробираются сюда в тёплые дни, чтобы полюбоваться городом с высоты. Отсюда видно, как старинные кирпичные трубы соседствуют с современными стеклянными небоскрёбами, и понимаешь: эта школа — мост между прошлым и будущим!

Но больше всего меня всегда манили подземные этажи. Минус первый, где кипит научная жизнь, встречает стерильной чистотой и приглушённым светом. За толстыми стеклянными дверями лабораторий видны силуэты учеников в белых халатах: они колдуют над пробирками, настраивают микроскопы, что-то обсуждают с преподавателями. Оттуда порой доносится лёгкий запах реактивов и тихое гудение приборов.

А вот минус второй… О нём ходят самые невероятные слухи. Кто-то шепчется, что там спрятана старинная библиотека с запретными книгами. Другие уверены: это тайная лаборатория, где проводят эксперименты вне школьной программы. Третьи и вовсе говорят, будто этаж законсервирован из-за какой-то давней трагедии. Я много раз пыталась расспросить учителей, но в ответ получала лишь уклончивые улыбки и фразы вроде «Это не для любопытных глаз» или «Когда-нибудь узнаешь».

Сейчас, шагая по пустынному утреннему коридору, я невольно бросаю взгляд на неприметную дверь рядом с подсобкой — именно за ней скрывается лестница вниз, к запретным этажам. В голове снова всплывают все эти истории, и по спине пробегает лёгкая дрожь. Но звонок на первый урок уже скоро, и мне пора домой — день обещает быть насыщенным.

Я выхожу из здания и глубоко вдыхаю утренний свежий воздух — он бодрит, наполняет лёгкие прохладной чистотой, словно смывая остатки сна. Пока иду домой, в голове крутятся тревожные вопросы: почему Дэрек не разбудил меня? Заметила ли Мэри, что я не ночевала сегодня дома? И как теперь вести себя с Дэреком?

Когда я захожу в дом, ответ на второй вопрос находится сам собой. Нет, Мэри не стала волноваться из-за моего отсутствия. Она, как обычно, заказала себе новый алкоголь — им забита половина холодильника, — и теперь спит у себя в комнате. Что ж, хорошо хоть еду она тоже заказала заранее. Осталось подождать ещё пару недель — и она снова войдёт в своё рабочее состояние.

Благодаря ежемесячной помощи Джона, который исправно отправляет деньги Мэри, у нас всегда есть средства к существованию. По документам я всё ещё считаюсь его дочерью, в добавок выплаты от государства… Да и Мэри хорошо зарабатывает, когда проходит этот очередной кризис в её жизни. Она талантливая писательница, и издательство щедро платит за её «шедевры». Только вот всех этих денег я не вижу, если она мне что-то и даст то это очень редко.

Но каждые полгода она срывается. Неделями сидит дома, не выходя на улицу, и пьёт. Джон об этом не знает — да вообще никто не знает. Ни она, ни я никому не рассказывали. Мэри боится осуждения, а я… Я боюсь, что меня заберут обратно в приют. Не уверена, что Джон захочет забрать меня к себе — в свою новую семью.

Я достаю из холодильника колбасу и сыр, делаю себе бутерброд и завариваю чай. После быстро принимаю душ, надеваю обтягивающие штаны, рубашку, а сверху — жакет с эмблемой школы. За это время успеваю зарядить телефон. Бросаю взгляд на часы — на первый урок я уже опаздываю. «Что ж, приду ко второму, — решаю я. — Один раз пропустить можно!» С этими мыслями закидываю нужные учебники в сумку и выхожу в коридор.

Там я встречаю Мэри.

Её короткие чёрные волосы рассыпались по плечам, под глазами — тёмные круги, выдающие бессонные ночи и тяжёлые дни. Тонкое, почти безжизненное тело, бледная кожа, словно лишённая красок. На ней грязная футболка и кое-как надетые штаны. Она смотрит на меня расфокусированным взглядом, а потом резко подходит вплотную. Хватает за волосы и с силой притягивает к себе.

Я шиплю от боли, но не делаю никаких попыток вырваться — просто стою смирно, согнувшись рядом с ней.

— Не смотри на меня! — рычит она.

— Не смотри на меня своими глазами! — повторяет она и тянет ещё сильнее, почти прижимая меня к полу. Я сгибаюсь ещё ниже, словно кланяюсь перед ней.

А потом она со всей силы бьёт мою голову о стену.

Я скулю, но молчу — нельзя её злить.

— Всё, что со мной произошло, — это из-за тебя и твоей матери! — кричит она, снова ударяет меня о стену и резко уходит.

В голове эхом отдаются её слова: «Из-за тебя и твоей матери?» В каком смысле? Она ведь не знает, кто была моя мама… Никто не знает! Но потом я прихожу к мысли, что у неё просто горячка — она сама не понимает, что говорит.

Я возвращаюсь в свою комнату, закрываю дверь, потом открываю окно. Цепляюсь за карниз, на мгновение замираю, а затем прыгаю на мешки с соломой — я заранее подготовила их для таких случаев под своим окном.

Отряхиваюсь, выпрямляюсь и, будто ничего не случилось, направляюсь в школу.

Глава 10: Урок

Быстро добравшись до школы, я решила перепроверить расписание. Утренний воздух ещё хранил лёгкую прохладу, а в груди трепетало предвкушение обычного учебного дня. По плану должна была быть история, но, когда я подошла ближе к стенду, увидела изменения: вторым уроком у нас — совместно с параллельным классом — будет физическая подготовка.

Я глубоко выдохнула, пытаясь унять внезапное волнение, и направилась в раздевалку. Там переоделась в шорты и чёрную кофту, надела новые кроссовки, которые приятно облегали ноги. Взяв телефон, чтобы проверить время, открыла чат с Кейт. Её сообщение мигало на экране: «Где ты? Почему не на первом уроке?» Я быстро напечатала ответ: «Опоздала, жду тебя в раздевалке».

Как только я отправила сообщение, дверь раздевалки с грохотом распахнулась — вошли девочки из параллели: Злата и Верона Их смех и оживлённые голоса заполнили небольшое помещение.

— О, привет! А мы сегодня с вами? — с улыбкой спросила Злата. Я с ними иногда общалась — девочки были хорошими и, на удивление, добрыми, без тени высокомерия.

— Привет, — выдохнула я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Злата подошла и крепко обняла меня, а за ней и Верона. Их тепло и искренность словно зарядили меня новой энергией.

— А ты почему одна? — поинтересовалась Верона, слегка наклонив голову.

— Да я на первый урок опоздала, вот и решила сразу пойти на второй, — объяснила я, пожав плечами.

— Понятно, — кивнула она, и в её глазах мелькнуло понимание.

В этот момент в раздевалку зашли и наши девочки. Первой появилась Кейт — её рыжие волосы ярко вспыхнули в свете ламп. Она тут же бросилась меня обнимать, и на моём лице непроизвольно расцвела улыбка — широкая, искренняя, от которой теплело на душе.

Но она тут же погасла, когда я увидела свою «любимую» одноклассницу. Линет вошла, как всегда, с высоко поднятой головой, её взгляд скользнул по мне с привычной насмешкой.

— О, смотрите, кто это тут! А что, наша отличница прогуливает уроки? А как же так? Больше не хочешь учиться? Или уже нашла, у кого отсосать за бабки? — едко бросила она, и её подруги захихикали за спиной.

Внутри всё закипело — мне так и хотелось подойти и дать ей по её смазливому личику. Но Кейт опередила меня.

— Судя по тому, как ты бегаешь за Дэроком, это ты себе нашла, эм, спонсора, а нашей девочке это не нужно, — гордо заявила она, встав рядом со мной. Её голос звучал твёрдо, уверенно, и я почувствовала, как комок в горле растворяется.

Я невольно вспомнила ночь с Дэроком и его слова о том, что Линет ему не девушка. В тот момент он казался таким искренним…

Линет вспыхнула ярким румянцем, губы её дрогнули, но больше она не стала препираться. Резко развернувшись, она отошла с подружками в дальний угол раздевалки, бросая на нас злые взгляды.

Я благодарно улыбнулась Кейт и тихо сказала:

— Спасибо. Буду ждать тебя в зале.

Выйдя из раздевалки, я неожиданно столкнулась с Дэроком. Он стоял в коридоре, высокий и невозмутимый, и что-то в его позе заставило меня замереть. Я уже хотела поприветствовать его и спросить, почему он ушёл и не разбудил меня, но наткнулась на его холодный, отстранённый взгляд. В нём не было и следа той теплоты, что была раньше.

А затем он произнёс, чеканя каждое слово:

— Такому мусору, как ты, лучше даже не попадаться мне на глаза.

С этими словами он с силой оттолкнул меня и направился в спортзал, не оборачиваясь. Я осталась стоять, будто приросшая к полу. Мир вокруг словно замер, а в ушах зазвучали его недавние слова: «Это ничего не значит».

«Что это сейчас было? „Мусор“? А когда обнимал и целовал — я не была мусором?» — пронеслось в голове. Я горько усмехнулась. Он ведь сам говорил, что это ничего не значит, сам просил не придавать этому значения. Но неужели нельзя было хотя бы общаться нормально? По-человечески?

«Ну хорошо! Я тебе покажу!» — мысленно пообещала я, сжимая кулаки.

Глубоко вдохнув, я расправила плечи и с гордым видом направилась в спортзал. Помещение оказалось большим и светлым, солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, рисуя на полу золотистые квадраты. В воздухе витал запах свежего дерева от пола и едва уловимый аромат пота — мальчишки из нашего и параллельного классов уже бегали по полю, смеясь и перекрикиваясь.

Наш класс насчитывал двадцать пять человек: десять девочек и пятнадцать мальчиков. Сейчас двое девочек были на больничном, а ещё трое уехали на соревнования по фехтованию. Помимо меня, в раздевалке находились Кейт, Линет с подругами — Натали и Сали.

В параллельном классе было всего шесть девочек и восемнадцать мальчиков, причём четверо девочек тоже отсутствовали — участвовали в тех же соревнованиях, что и наши спортсменки.

Когда прозвенел звонок, все сорок один ученик выстроились в шеренгу и стали ждать учителя. Я встала в самый конец — я была самой невысокой из всех, но сейчас это не имело значения. Внутри меня кипела злость

Я встала в самый конец — я была самой невысокой из всех, но сейчас это не имело значения. Внутри меня кипела решимость доказать — себе и ему — что я чего-то стою.

Учитель физкультуры, Михаил Сергеевич, вошёл в зал с привычной энергичной походкой. Его седые волосы торчали в разные стороны, а на лице играла добродушная улыбка, которая, впрочем, мгновенно сменялась строгостью, если кто-то начинал лениться.

— Так, ребята, построились ровнее! — громко произнёс он, хлопая в ладоши. — Сегодня у нас смешанная тренировка: сначала разминка, затем эстафеты, а после — мини-турнир по баскетболу. Команды будем формировать смешанные, чтобы было интереснее.

По залу прокатился гул: кто-то обрадовался, кто-то недовольно заворчал. Я заметила, как Линет что-то шепнула своим подругам и бросила на меня насмешливый взгляд. Кейт, стоявшая неподалёку, незаметно подмигнула мне, словно говоря: «Не обращай внимания».

Разминка прошла быстро: прыжки, приседания, наклоны, бег на месте. Я старалась выкладываться на полную — не столько ради оценки, сколько чтобы выплеснуть накопившуюся злость и обиду. Каждое движение помогало прогнать из головы слова Дэрока, но образ его холодного взгляда всё равно всплывал перед глазами.

Когда перешли к эстафетам, Михаил Сергеевич начал формировать команды.

— Так, в первой команде: Злата, Денис, Сали, Артём… — он методично называл имена, пока не дошла очередь до меня. — И… — он на секунду задумался, пробегая взглядом по шеренге, — …и Кейт.

Я подняла глаза и увидела, что в мою команду попал… Дэрек. Он стоял в паре метров от меня, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то в сторону. Его лицо оставалось бесстрастным.

«Отлично, просто отлично», — пронеслось у меня в голове. Но я лишь крепче сжала кулаки и расправила плечи.

Эстафета началась. Мы передавали эстафетную палочку, прыгали через скакалку, оббегали конусы. Я бежала так быстро, как только могла, стараясь не думать о том, что скоро мне придётся передать палочку Дэроку.

И вот этот момент настал. Я подбежала к нему, протянула палочку и встретилась с его взглядом. На долю секунды в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Вина? — но он тут же моргнул и его взгляд поменялся на холодный. Он выхватывает палочку и со всей силы меня толкает, так что я приземляюсь попой на пол.

И смотрю на него, а он цедит мне грубым и холодным тоном:

— Я тебе говорил держаться подальше от меня!

А потом разворачивается и убегает.

Команда выиграла эстафету, но радости это не принесло. Когда мы вернулись на исходную позицию, Магнус бросил коротко:

— Ты неплохо бегаешь.

Это было сказано так тихо, что, кажется, услышала только я. Я хотела ответить, но от неожиданности слова застряли в горле — и вместо этого я просто кивнула и отвела взгляд.

Дальше был баскетбол. Михаил Сергеевич разделил нас на две команды, и на этот раз я оказалась в одной команде с Кейт, Златой и Вероной, а Дэрок — в противоположной, вместе с Линет и его друзьями из «Четвёрки дьявола».

Игра только началась, когда Линет не удержалась и бросила язвительный комментарий в мою сторону — на этот раз по поводу моей фигуры:

— Элли, прыгай поменьше, а то твои две подушки безопасности вылетят и прибьют ещё кого-нибудь.

Её слова повисли в воздухе, вызвав смешки у нескольких ребят поблизости. Но Кейт, стоявшая рядом, мгновенно отреагировала — она фыркнула и, скрестив руки на груди, бросила в ответ:

— Завидуешь, что ли? Лучше следи за игрой, а не за чужими сиськами.

Я глубоко вдохнула, сосредоточилась и сделала пас Злате. Та ловко обошла соперника и забросила мяч в корзину.

— Да! — воскликнула Верона, хлопнув меня по плечу. — Отличная работа!

Я улыбнулась. Впервые за день я почувствовала, что действительно в своей команде. Что меня поддерживают.

Игра шла напряжённо, но наша команда вырвалась вперёд. Когда прозвучал финальный свисток, Михаил Сергеевич объявил:

— Победа за первой командой! Молодцы, отлично сработались. Особенно отмечу слаженность и взаимовыручку.

Все начали расходиться, обсуждая игру и обмениваясь шутками. В этот момент ко мне подошёл парень из «Четвёрки дьявола» — Магнус. Он был высоким, с пронзительным взглядом и небрежно растрёпанными светлыми волосами. Его репутация крутого и немного загадочного парня шла впереди него, и я невольно напряглась, когда он схватил меня за рукав.

— Извини, я могу с тобой поговорить наедине после уроков? — тихо, но уверенно произнёс он.

Я растерялась так сильно, что на мгновение потеряла дар речи. В голове крутилось множество вопросов: зачем я ему? Что он хочет сказать? Почему именно сейчас? Сердце забилось чаще, ладони слегка вспотели.

Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь собраться с мыслями. Потом, словно в трансе, сначала кивнула, а затем, справившись с волнением, произнесла вслух:

— Хорошо.

Магнус довольно улыбнулся — его улыбка была тёплой и искренней, совсем не похожей на ту маску безразличия, которую он обычно демонстрировал окружающим. Он отпустил мой рукав, коротко кивнул и направился к выходу, легко встроившись в поток учеников.

Я проводила его взглядом и вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, я встретилась с холодным, почти ледяным взглядом Дэрока. В его глазах читалось что-то странное — смесь недовольства, раздражения и пренебрежения. И тут он одними губами мне говорит: «МУСОР!» А потом тут же отвернулся и зашагал прочь, будто ему было всё равно.

В этот момент меня резко дёрнула за руку Кейт.

— Эй, всё хорошо? — встревоженно спросила она, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Ты какая-то бледная. Пошли в столовую, я есть хочу ужасно — сейчас умру от голода!

Её голос, звонкий и жизнерадостный, мгновенно вернул меня в реальность. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение, и улыбнулась подруге.

— Да, конечно, идём, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Мы направились в сторону раздевалки, и по дороге Кейт без умолку рассказывала о том, какие пирожные сегодня обещают в столовой. Но я едва ли слышала её слова — мысли снова и снова возвращались к Магнусу и его неожиданной просьбе, а перед глазами стоял холодный взгляд Дэрока, который никак не хотел стираться из памяти и его слова, а точнее слово…

Глава 11: Месть мышки

Когда я зашла в раздевалку, то сразу схватила полотенце и решительно направилась к душам. В воздухе витал свежий запах мыла и влажной плитки, а из открытых душевых доносился мерный шум воды. У нас было шесть кабинок — и сейчас, к счастью, пара из них пустовала.

Я встала под прохладные струйки и закрыла глаза, позволяя воде смыть напряжение прошедшего дня. Мысли вихрем крутились в голове, пока я размышляла над всем, что происходило в последнее время. Когда я наконец пришла к выводу, что пора перестать тратить силы на пустяки и сосредоточиться на учёбе, внезапная острая боль пронзила запястье.

Вздрогнув, я опустила взгляд. На коже виднелась едва заметная красная царапина — тонкая, будто проведённая острым когтем. Она обвила запястье дважды, словно зловещий браслет.

«Хм, странно… Вроде нигде не царапалась», — мелькнуло в голове. Но я тут же отмахнулась от тревожных мыслей. Наверное, зацепилась во время эстафеты и просто не заметила.

Закончив с душем, я быстро вытерлась и переоделась, затем уселась на лавку и стала ждать девочек. Они неторопливо переодевались, оживлённо обсуждая нашу игру, то и дело перебивая друг друга восторженными восклицаниями.

Вдруг их разговор прервал елейный голос нашей «любимой» Линет:

— А я всё-таки смотрю, была права, да, Эл? — её голос сочился ядом. — Только вот ты зря думаешь, что заинтересовала Магнуса. Он всего лишь использует тебя на одну ночь и выбросит — на большее ты не годишься. Ему интересны совсем другие девушки, другого уровня, я бы сказала.

Её слова повисли в воздухе, как ядовитый туман. Сали и Натали тут же подхватили:

— Да, совсем другие, не то что ты, сирота! — бросила Сали с презрительной усмешкой.

В раздевалке повисла гнетущая тишина. Я почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло.

Девочки уже хотели вступиться за меня, но я мягко отодвинула их в сторону и шагнула к Линет. Шаг, ещё шаг — ближе, ближе… Мне надоело. Надоело терпеть эти унижения! Надоело, что меня считают тряпкой, мусором, сироткой, которая не может дать отпор, — той, кого можно обидеть и забыть.

Я подошла так близко, что она невольно отпрянула, прижавшись спиной к холодному шкафчику. Мои руки резко опустились по обе стороны от её головы, отрезая пути к отступлению.

Наши взгляды встретились. Хоть Линет и была выше меня, сейчас я смотрела на неё сверху вниз — своим новым, убийственным взглядом. Тем самым, который прятала не один год. Той сущностью, что спала во мне очень давно — я сама загнала её в глубины души. Но сейчас она проснулась… И она была голодна. Голодна до справедливости.

Линет дёрнулась, пытаясь отстраниться, но я резко схватила её за подбородок — не сильно, лишь слегка зацепив кожу ногтями, — и повернула её лицо к себе. Наклонившись к самому уху, я прошипела, так тихо, что только она могла услышать:

— Если сейчас дёрнешься, я поцарапаю твоё красивое личико — и, возможно, на нём останутся шрамы. Так что не рыпайся и слушай меня внимательно.

Мой голос звучал непривычно холодно и твёрдо.

— Я без понятия, откуда ты узнала, что я из детского дома, но мне на это совершенно плевать. В этом нет ничего такого: сейчас у меня есть родители, и, поверь, у них денег не меньше, чем у твоих. Так что своими родителями передо мной не надо хвастаться.

— Дальше. Хвастаешься своим женихом? Только вот он совершенно другого мнения о тебе. Цитирую: «У меня нет девушки. Линет — всего лишь подруга детства, которая заигралась в свадьбу, а мне на её игры нет дела». Так что сначала обсуди свои планы с ним, прежде чем всем горланить о вашей любви!

— А моя личная жизнь — вот точно не твоего ума дело! Если ещё раз откроешь свой рот в мою сторону, я тебя ударю — и поверь, это будет больно! Если ты меня не трогаешь, не трогаю и я тебя. Ты поняла?

Я слегка усилила хватку, и Линет, бледная как полотно, слабо кивнула.

Отпустив её, я отступила на шаг и окинула взглядом помещение. В глазах Линет читались испуг, удивление и растерянность. Её так называемые подруги застыли в оцепенении, с выпученными глазами. Впрочем, такой же шок был не только у них — все присутствующие замерли, словно время остановилось.

Я растянула губы в улыбке — той самой, на которую была сейчас способна: холодной, но победной. Затем спокойно села обратно на лавочку и обратилась к Кейт:

— Тебе ещё долго?

Она словно очнулась от транса и поспешно ответила:

— Нет, ещё пять минут.

Я кивнула и достала телефон, нарочито спокойно листая экран, хотя внутри всё ещё кипело.

Постепенно остальные тоже пришли в себя и занялись своими делами, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Линет, нервно теребя край футболки, быстро переоделась. Уже на выходе она бросила своим «подчинённым» ледяным тоном:

— Возьмите мои вещи с собой!

И вылетела из помещения, словно за ней гнались. Сали и Натали, схватив её сумку, поспешили следом.

Как только дверь за ними захлопнулась, девочки набросились на меня с вопросами:

— Что ты сказала?!

— Как ты смогла и не испугалась?

— Что это было?

— Почему она так испугалась?

Я лишь рассмеялась — коротко, но искренне — и небрежно пожала плечами:

— Сказала, что расскажу всё её маме, а она поставит её на горох. Вот и испугалась, — пошутила я, стараясь разрядить обстановку.

Все дружно рассмеялись, напряжение понемногу спадало. И тут мой взгляд упал на забытую запасную юбку Линет, сиротливо лежащую на полу.

В голове тут же вспыхнула сумасшедшая идея — дерзкая, опасная, но такая заманчивая. Идея мести.

Повернувшись к Злате и Веронике, я понизила голос:

— А как вы относитесь к «Четвёрке дьявола»? А если точнее — к их капитану Дэроку?

Они переглянулись и хором ответили, в их глазах вспыхнул мрачный огонь:

— Мы его ненавидим!

— Хорошо. А к Линет?

— Тоже! — твёрдо ответили они. Верона, сжав кулаки, продолжила:

— Два года назад они объявили нас со Златой «игрушками» и издевались над нами, как только могли: подставляли перед учителями, травили. Другие ученики им помогали — выкидывали наши учебники и вещи в мусорный бак. Кто-то подставил наши лица к фотографиям, где девушки голые, и раскидал листовки по всей школе!

— В общем, мы их ненавидим! — закончила Злата, её голос дрожал от сдерживаемого гнева.

— Хорошо, — медленно произнесла я, обдумывая план.

Затем я посмотрела на Кейт. Она решительно вскинула подбородок:

— Я их тоже ненавижу! Они обижают тебя, а значит, и меня!

Я благодарно улыбнулась ей, чувствуя, как во мне крепнет уверенность.

Тогда план такой: Дэрок всегда остаётся самым последним в раздевалке и последним идёт в душ.

— Откуда я это знаю? — спросите вы.

— А мне рассказал один хороший человек, — хихикнула я, заговорщицки подмигнув.

Так вот, я прокрадусь в их раздевалку и заберу его штаны, пока он в душе, а взамен оставлю эту юбку, — я подняла с пола позабытую вещицу нашей Ли и покрутила её в руках.

— Кейт будет караулить дверь, чтобы никто лишний не зашёл. Если что — отвлечёт. А вы, девочки, — тут я перевела взгляд на Сали и Натали, — сходите в кабинет технологии и одолжите пару гвоздей. Только тихо, чтобы не заметили! А то сразу на нас подумают, как найдут «сюрприз». И подготовьте бумагу с ручкой. Со всем готовым встретимся на заднем дворе, рядом с большим деревом, что стоит возле скамейки.

Девочки непонимающе переглянулись, потом Натали первой решилась:

— А зачем гвозди? И чем они помогут нам?

— Узнаете, — уверенно сказала я, стараясь сдержать улыбку. — Поверьте, будет очень весело! — добавила я с широкой, почти шальной улыбкой.

— Ладно, — хором согласились они, заражаясь моим азартом.

— Тогда за дело!

Мы дружно вышли из раздевалки. В коридоре царила редкая тишина — почти все уже отправились в столовую. Девочки поспешили выполнять поручение, а мы с Кейт направились к мужской раздевалке.

Когда мы подошли, оттуда как раз вышли наши одноклассники. Я остановила одного из них:

— Извини, подскажи, пожалуйста, а там ещё кто-то остался?

— А тебе зачем? — насторожился он, подозрительно прищурившись.

Я улыбнулась самой доброй и невинной улыбкой, на какую была способна:

— Да я ищу одного человека, никак найти не могу. Думаю, может, он в раздевалке ещё остался?

— Нет, там остался только Дэрок, — ответил он и, ничего не подозревая, зашагал со своим другом в сторону столовой.

— Хах, шикарно! — прошептала я Кейт. Она понимающе кивнула, глаза её загорелись азартом.

— А что дальше? — спросила она, чуть наклонившись ко мне.

— А дальше, — сказала я, прислоняя ухо к двери, — мы слушаем.

Шум воды из душа доносился приглушённо, но отчётливо. Я осторожно повернула ручку, приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Кейт осталась на страже.