Бесплатный фрагмент - Хрустальная пирамида

ГЛАВА I

Друзья в армии часто называли его хитрым татарином. Они говорили это совершенно безобидно и с любовью. Редко можно встретить в нашем обществе человека с подобной способностью находить компромиссы и выгоды практически в любой ситуации. Бывало, ушлые ребята полагали, что облапошили этого татарина, но через некоторое время выяснялось, что это совсем не так — он приобретал выгоды намного больше, нежели они. Так, например, он мог договориться с сержантами о том, чтобы пойти в наряд вместо кого-либо. Казалось бы, в чём выгода тащить службу, пока другие отдыхают? Но он хитрец и приспособленец находил и здесь себе удобства. Те, кто стоит в наряде — ходят в солдатскую столовую отдельно от всех по времени, таким образом никто из старослужащих не мог его объедать, ведь это явление (как один из элементов дедовщины) было очень распространено в их воинской части. Но тут не все выгоды. Он ещё успевал добежать до соседней столовой, притвориться солдатом из другой части и пообедать повторно. Впрочем, какая выгода ещё может быть в армии?… Сигареты, конфеты, да ещё какие-нибудь принадлежности солдатского быта. Сигареты его не интересовали, сладости тоже в меру, принадлежности он добывал себе так же, как и остальные… К сожалению, в армии даже самые благовоспитанные воровали, чтобы выжить в этих условиях.

К немаловажным достоинствам этого парня можно отнести необыкновенно обаятельную внешность. Рифат (так зовут героя нашего рассказа) действительно имел татарские корни. Среднего роста, подтянутый, смугловатый, с красивыми чёрными глазами, и необычайно красивой улыбкой. Офицерам нравился этот татарчонок, и они достаточно снисходительны были к нему. Разумеется, не все, конечно же, однако, когда Рифат просил у них сигарету, отказать было сложно. При этом знали, что он не курит, и понимали, что ему, по всей видимости, нужно с кем-то на что-то обменяться. Ну как можно отказать этому хитрому и безобидному татарчонку.

Он ещё в школьные годы начал пускать в ход своё обаяние. Когда он улыбался на его щеках появлялись ямочки, которые будоражили не одно девичье сердце. Однако, стоит признать, что в отношениях с ними он был не очень опытный, поскольку боялся их, но весьма умело это скрывал. Впрочем, надо признать, он общался вполне открыто, но никогда не раскрывался полностью перед девушками. И несмотря на то, что друзья завидовали его успехам по этой части (по нему и вправду многие девушки сохли), он никогда ни с одной из них не имел серьёзных отношений, что тоже скрывал ото всех. Вероятно, это было связано с тем, что в самой природе этого парня отношения с девушками были чем-то святым и неприкосновенным; щепетильно оберегаемым и тщательно скрываемым от других. Тут так же необходимо добавить, что его сердце очень уязвимо и ранимо. Если он влюблялся, то по-настоящему и в полную силу, а расставание переживал очень болезненно и подолгу. Его эмоциональность и впечатлительность была так же обусловлена тем, что он во всех отношениях творческий человек. Рифат любил музыку, рисование, фотографию. Его талант был многогранен и проявлялся во всём. Ещё в пятом классе он научился хорошо рисовать персонажей из Диснеевских мультфильмов, благодаря чему влюбил в себя всех девчонок в классе и пользовался этим, списывая контрольные работы и домашние задания. В подростковом возрасте научился играть на гитаре, однако при этом стеснялся играть на людях. Чаще уединялся дома и подолгу не расставался с инструментом. Ему не нравилась резкая и ритмичная музыка, подобная той, какую играли в подъездах и на лавочках молодёжь. Он любил мелодичные мотивы, аккуратно перебирая пальцами струны, находя необычные и нестандартные аккорды.

В школе он учился с переменным успехом, в особенности в старших классах. Точные науки давались очень тяжело, тогда как гуманитарные приносили одни пятёрки. Физкультура так же была любимым предметом. Он был хорошо развит от природы и с лёгкостью сдавал все нормативы. Учитель физкультуры часто ставил Рифата в пример другим.

Однако не всё сладко было в жизни парня. Тот период оставил тяжёлые впечатления в памяти. Серьёзные перемены в жизни юноши начались именно в тот момент, когда его призвали в армию. Отец Рифата окончательно спился. Он и раньше имел пристрастие к алкоголю, но худо-бедно сдерживался, а когда сын оказался в армии — его было уже не остановить. Он хоть и не был дебоширом, а напротив становился очень добродушным, мать не могла терпеть это пьянство бесконечно. Она, несмотря на свой спокойный и покладистый характер, безуспешно пыталась вразумить своего мужа, которого, надо сказать, очень любила. Но тот, бесконечно обещая завязать с пагубным пристрастием, продолжал спиваться, заведя себе новых друзей с теми же интересами и качествами. Его выгнали с работы, что было вполне логично и закономерно, однако и это его не остановило. В конце концов он допился до того, что непоправимо испортил себе здоровье. Около месяца ходил с пожелтевшим лицом, а потом и вовсе скончался. Рифат служил в трёх днях езды на поезде от родного дома, и на похороны своего отца не попал. Но на неделю всё же приезжал на побывку. Мама Рифата очень тяжело переживала смерть супруга — без конца рыдала вечерами, с болью сознавая, что осталась практически одна; понимая также, что сын, когда вернётся, рано или поздно, тоже упорхнет из родного гнезда, чтобы создать свою семью. Она тосковала по тому времени, когда сын был ещё маленький, привязанный к родителям, а муж был не пьющим, работящим и иногда баловал цветами или подарками.

Когда Рифат вернулся из армии, он очень удивился тому, как изменилась его мама. Она сильно похудела, заметно состарилась, обзавелась новыми морщинами на лице и стала ленивее, пассивнее во всех отношениях. Эта её апатия ко всему сильно расстраивала Рифата. Он тщетно пытался ей помочь, чем-то увлечь её, но всё было бесполезно. Эта психологическая травма довела её до проблем с физическим здоровьем. Она стала часто страдать перепадами давления, учащённым сердечным ритмом. Рифат регулярно вызывал ей скорую помощь либо реанимацию, и в один момент она тоже скончалась в больнице, так и не сумев пережить смерть своего мужа. Рифат потом долго укорял себя за то, что он не смог хоть чем-то помочь своей маме, настоять на том, чтобы та серьёзнее отнеслась к своему здоровью и постоянно наблюдалась у врачей. Её разнузданность в отношении собственного здоровья привела к запущенным болезням и скоропостижной смерти. Рифат после с глубокой обидой вспоминал, как врачи с необыкновенным равнодушием сообщили ему о смерти матери, будто он и не сын ей вовсе.

В тот день он принёс ей фруктов и чистое бельё. Подойдя к медсёстрам, он спросил можно ли навестить больную. Одна из них уточнила фамилию и имя больной, затем, спустя пару минут, Рифат услышал, как одна из медсестёр, та, что была в соседнем кабинете, другой крикнула:

— Так это та, вчерашняя!

— А, я поняла, — ответила вторая. Затем одна из них принесла вещи и положила пакет рядом с Рифатом на скамейку.

— Проверьте: там халат, тапочки… — она немного задумалась, что-то вспоминая. — Ах да, там в пакете её часы и серёжки золотые.

Рифат сначала подумал, что мама передала это всё домой, и решил отдать медсестре пакет с чистым халатом, принесённым из дома и свежими фруктами, только что купленными. Он не мог даже предположить себе что-то иное, ведь мама ещё пару дней назад была дома и вполне здорова. Медсестра не поняла и удивлённо спросила:

— А это зачем?

После только сообразила…

— А вам что, разве не сообщили? Она же в морге. Она ещё вечером умерла, вчера. А кем она вам приходится?

— Мама, — отвечал Рифат в растерянности.

Это было для него сильным ударом. Он минут пять сидел в растерянности, в прострации, и только потом стал медленно соображать, что делать дальше.

Похоронить маму помогли родственники. Её двоюродная сестра взяла на себя организацию похорон и поминок. Так Рифат посетил места своего детства, где он проводил каждое лето на каникулах. Чувства его перемешались — тут и ностальгия, и боль утраты родного человека. В деревне ещё оставались дальние родственники, которых он увидел впервые за всю жизнь. Они выражали ему соболезнования, и говорили только на татарском языке. Рифат их совершенно не понимал, но, слыша родную речь, он ощущал необычное тепло. Сразу вспомнил себя маленьким, вспомнил своих бабушку и дедушку, общающихся на этом языке, вспомнил какие-то отдельные эпизоды своего детства, которые за столько лет уже напрочь позабыл.

Ощущение ностальгии было усилено вдыхаемым воздухом родных мест. Запах скошенного сена, запах дыма из трубы чьей-то бани, затопленной где-то неподалёку. Даже женщины и бабульки, которые пришли на похороны, по всей видимости, пользовались какими-то иными духами, нежели люди в городе. Все односельчане казались настолько родными, что каждого хотелось обнять, как члена своей семьи. Окружающие звуки отдельным слоем впечатлений ложились на его сердце. Тут слышался и шум трактора, доносящийся откуда-то с поля, мычание коров, блеяние овец, крики петухов и, опять-таки, родная речь, доносящаяся ото всюду. Здесь по-настоящему живая атмосфера в отличие от города, где всё наполнено техническими звуками и запахами. Рифат ощутил даже такое необычное в себе явление — когда двое мужчин почему-то бранились, не смотря на их озлобленные лица, эта брань всё равно веяла какой-то теплотой из-за звучания родной речи. Ему она казалась благозвучной в любом виде. Из детства он помнил, как возле дома на лавочках по вечерам собирались все бабушки с ближайших домов, некоторые приходили даже со своими табуретками, поскольку на всех мест не хватало, и рассыпали красиво родную речь словно бисер до самого позднего часа. Обсуждали всё подряд, но главными новостями были события в мексиканском сериале, что был сильно популярен в ту пору, а маленький Рифат, слушая бабушек, провожал своим взглядом вечернее зарево, которое подсвечивало на горизонте силуэт старой деревянной церкви соседней русской деревни. Родной край сплошь был усеян русскими и татарскими деревушками словно в шахматном порядке. Порою даже с одной точки можно было увидеть в разных краях и церковь и мечеть. Русские, татары, и чуваши могли вместе работать в одном колхозе, и для всех эта земля была родной. Здесь жили их предки, росли их дети и внуки.

Рифат в этот раз пробыл три дня в родной деревне. За это время он успел прогуляться по всем улочкам и памятным местам его детства: речка с висячим мостом, озеро на краю деревни, старая мечеть и родной дом, который теперь принадлежал чужим людям. Так случилось, что мама продала его, чтобы расплатиться с долгами, поскольку на отца в ту пору надежды уже никакой не было. Рифат с большим сожалением смотрел на родной домик, с болью сознавая утрату.

Теперь он остался совсем один. Конечно, есть друзья в городе, есть работа, квартира в конце концов. Но вместе с родителями он утратил нечто большее — он утратил часть своей жизни, неразрывно связанную с родными местами. Какая-то часть его сущности протестовала против сложившихся обстоятельств. Даже, пожалуй, вся его сущность. Было какое-то устойчивое ощущение, что его прошлое обнулилось, и это ощущение сопровождалось страхом — страхом перед будущим. Непроизвольно всплывали вопросы: кто он, каково его будущее, каково его предназначение, куда двигаться дальше и ради чего? Это чем-то напоминало барахтанье человека, не умеющего плавать и оказавшегося посреди моря в совершенном одиночестве. В конце концов кто он по национальности? Татарин? Так языка совсем не знает, и вырос среди русских. Может русский? Так на лице написано, что нет — смугловатость, разрез глаз, хоть и не сильно очевидно, но всё же… Имя в конце концов и фамилия очевидно же, что не русский. Можно, конечно, на всё это наплевать, и жить, как-нибудь барахтаясь, без какой-либо заморочки с собственной идентичностью, но скорее всего так не получится. Это надо вместе с прошлым тогда обнулить и собственную память. Она не даст смириться и успокоиться, а эта память она глубинная, где-то в подсознании. Он это особенно почувствовал, когда, гуляя по вечерним улочкам своего села, услышал, как из одного дома еле слышно доносилась музыка. Это была старая татарская песня, которую исполнял женский голос под баян. Рифат ощутил, как внутри всё сжалось и слёзы ручьём потекли из глаз. Он не мог себе объяснить это. Почему так происходит? Он же не знает эту песню. Может, конечно, и слышал в далёком детстве, но почему такая реакция? Всё объяснялось одним: глубинная память его сущности. Несомненно, он татарин, но какой-то не полноценный, не знающий языка, культуры, традиций. Чья в этом вина? Может, родителей, которые это упустили? Может, обстоятельства, которые заставили родителей уехать в город? Может, политика государства? Рифат обратил внимание, что село изменилось относительно того времени, когда он здесь был в последний раз. Появились дома коттеджного типа, по улицам больше не ходит стадо по вечерам, потому что теперь мало кто держит свою скотину. Колхоз стал можно сказать фермой, он принадлежит частным предпринимателям, а не народу, как в советское время. Работы на селе практически нет и очень много алкоголиков. Кто виноват в этом всём — государство или сами люди? Рифат не знал ответов.

ГЛАВА II

Поезд подъехал к казанскому вокзалу, и пассажиры с багажом тронулись медленно к выходу. Рифат выходить не спешил, он решил выйти последним из вагона. Дома всё равно его никто не ждал, и, честно говоря, пока не очень-то хотелось туда ехать. В квартире каждая вещь будет напоминать о родителях, опять нахлынут эмоции, тоска.

Наконец пассажиры вышли, и Рифат с единственной маленькой сумочкой через плечо, в которой лежали документы и немного денег, покинул вагон. Он пошёл бродить по вокзалу, разглядывая палатки с сувенирами и различными товарами в дорогу. Проходя мимо мелких кафе с быстрым питанием, он увидел выпечку и понял, что сильно проголодался. Отстояв небольшую очередь и дойдя до кассы, Рифат заказал себе пирожок со стаканчиком кофе. Однако, когда он полез в сумку за деньгами чтобы расплатиться, то был неприятно шокирован: у него пропал кошелёк. В ту же минуту у дверей в кафе началась какая-то возня. Рифат увидел, как молодой парень, с виду его ровесник, лихо расправлялся с двумя мужчинами постарше. Те двое явно были не местными. В кафе сидело немного народу, но зрелище увлекло абсолютно всех, было ощущение, словно все смотрели боевик с участием мастера восточных единоборств. В какой-то момент в чьих-то руках свернул нож, но воспользоваться им так и не успели. Молодой парень двигался настолько быстро и незаметно, что Рифат так и не понял, каким образом этот нож с грохотом улетел под скамейку никого не задев. Прошло ещё секунд десять, как один из двоих скрючившись лёг на пол, а второй оказался с круто вывернутой за спину рукой. Боец привёл его к Рифату.

— Верни сейчас же то, что украл!

— Я ничего не крал, — сказал было тот, но парень чуть сильнее надавил ему на руку, заставив вскрикнуть.

Пришлось выполнить требования. Вор свободной рукой вынул из своего кармана кошелёк и протянул Рифату.

— Проверьте, всё ли на месте, — обратился боец к Рифату.

Тот быстро выхватил свой кошелёк и стал проверять.

— Да всё в порядке, спасибо вам огромное! Я думаю, надо теперь милицию вызвать.

После этих слов продавец забеспокоился, и Рифат это заметил.

— Их обязательно нужно доставить в отделение для выяснения личностей, мало ли сколько людей от них уже пострадало. А вы, неужели ничего не замечали? — обратился Рифат к продавцу.

— Нет, нет! Я был занят!

— Странно! Я-то был спиной к ним, а у вас всё происходило на глазах. Я думаю, его тоже надо проверить, — обратился уже к бойцу Рифат.

— Брат, пожалуйста, не надо милиции! Хочешь я вас угощу бесплатно за счёт нашего кафе?

Рифат на это и рассчитывал, при том не столько для себя, сколько для бойца, спасшего кошелёк.

— Не нужны мне ваши угощения бесплатные, я теперь сам оплатить могу. Вы лучше его угостите за то, что он спас честь вашего заведения, — сказал Рифат указав на бойца.

— Конечно, я вас обоих угощаю! Только не надо милиции, ладно?

Всё это время вор стоял с вывернутой рукой за спиной, а второй стал медленно вставать, держась за отбитый бок и кряхтя. Боец резко и грубо развернул пленника и вытолкал его к выходу. Догнав второго, отвесил ему сильный пинок. Когда он выпроводил обоих, уже за дверями кафе дал им напутствия, что именно Рифат уже не слышал.

— Ну что, пойти вам навстречу? — обратился Рифат к продавцу. — Хорошо, так и быть, но с условием, что вы отблагодарите этого человека.

Тут вернулся боец и с укором посмотрел на продавца.

— А я ведь следил за ситуацией с самого начала, и точно уверен, что ты всё видел.

Тот ещё больше перепугался и побагровел от страха и стыда.

— Брат, пожалуйста, я сам испугался, поэтому не сказал ничего. Пожалуйста, я искренне говорю! Не надо милиции! Отвечаю, брат, я их не знаю!

Боец твёрдо смотрел в упор, тот, похоже, говорил правду.

— Вот, смотрите, угощайтесь друзья мои, сегодня для вас бесплатное меню! Вы мою честь спасли! — воодушевлённо и суетясь залепетал продавец, — Вот возьми самсу с мясом, брат!

— Я мясо не ем! — отрезал боец.

— Хорошо, хорошо! Выбирай, что хочешь!

Спустя пару минут Рифат и боец сидели за одним столом, а суетной продавец подносил им еду и чай, интересуясь комфортно ли гостям. Потом тут же убегал, чтобы не мешать и не раздражать.

— Бодро ты их, спасибо тебе огромное! Как тебя благодарить, я даже не знаю.

— Ты уже отблагодарил! Я с вечера толком не ел, — ответил Рифату боец и полез в карман.

Он достал паспорт, а оттуда фотографию какой-то девушки, сложенную пополам.

— Ты мне можешь очень сильно помочь, если скажешь видел ли где-нибудь эту девушку.

Рифат посмотрел на фотографию. Лицо девушки было симпатичное, но не знакомое.

— Нет, прости, брат, я её не видел.

— Жалко.

— Если я её встречу, то обязательно тебе сообщу. Скажи только, как тебя найти, если что?

— Да я целыми днями здесь нахожусь, на трёх вокзалах. Бываю у входа в метро, либо по вокзалам хожу, ищу её среди людей.

— Ясно, я обязательно тебя найду и сообщу. Меня кстати Рифат зовут.

— Руслан.

Парни пожали друг-другу руки. Знакомство это стало событием, которое, пожалуй, оба подсознательно ждали давно. Каждому из них не хватало дружбы, настоящей, мужской. У обоих привычный мир резко изменился, и каждый из них нуждался в дружеской поддержке. Довольно редко случается такое знакомство, когда оба испытывают друг к другу доверие. Рифат поделился своей историей, рассказав, что остался теперь совсем один. Руслан рассказал о себе. Парни обменялись телефонами: Рифат оставил свой домашний, Руслан в свою очередь номер соседки, поскольку не имел своего. На том и разошлись.

Руслан отправился дальше искать свою девушку, а Рифат вышел в город побродить по улицам и магазинам. Однако расстались они ненадолго. Спустя пару часов Рифат решил, что пора ехать домой и отправился обратно в сторону вокзала. Он шёл вдоль оживлённого шоссе и увидел вдалеке уже знакомую фигуру Руслана. Тот сначала шёл не спеша со своим рюкзаком на плече, потом остановился и стал куда-то всматриваться на противоположную сторону улицы. И вдруг он сорвался с места и побежал через оживлённое шоссе. «Он сумасшедший» подумал Рифат и стал с удивлением наблюдать за происходящим. Этот парень продолжал удивлять его. Поистине, отчаянный человек. На той стороне к остановке подъехал автобус. Рифат подбежал поближе, чтобы увидеть, чем всё закончится, но случилось то, что должно было случиться. Раздался скрежет тормозов, долгий сигнал клаксона, глухой удар…

Рифат своими глазами видел, как его нового друга сбил автомобиль. Зрелище по истине шокирующее. Не теряя времени, он бросился к скорой помощи, которую видел совсем недавно припаркованной неподалёку.

Врачи той скорой неохотно возились с каким-то выпивохой, которому стало плохо на улице. Подбежавший Рифат не стал церемониться.

— Бросьте вы этого забулдыгу, там человека машина сбила. Он известный каскадёр, в фильмах снимается, я узнал его.

— Где это? — всполошились врачи.

— Да тут рядом совсем, метров пятьсот.

Рифат, вытолкав нетрезвого гражданина, стал командовать бригадой скорой помощи, чем рассмешил водителя, тут же заслужив его расположение.

— Скорее, скорее! — торопил он врачей, помогая им сесть в карету, а сам прыгнул на переднее сидение, чтобы указать водителю дорогу.

Удивительно, но бригада скорой охотно слушались. Уж лучше спасать жизнь известной личности, чем возиться с дурно-пахнущим бродягой. Когда скорая подъехала к месту происшествия Руслан был уже без сознания. Рядом с ним сидела и рыдала девушка. Рифат узнал её. Именно она была на фотографии у Руслана. Нашёл-таки, но какой ценой. За дело взялись врачи. Рифат схватил девушку за руку и деликатно увёл её в сторону.

— Руслан мне о вас рассказывал. Кстати, это его!

Рифат быстро подобрал рюкзак, который лежал чуть ли не под автобусом. Затем он пытался отвлечь внимание девушки, но это не удавалось. Та почти не замечала Рифата, наблюдая за работой врачей.

— Пульс есть! Дышит! — раздалась радостная новость.

Врачи быстро и аккуратно погрузили тело на носилки и закатили в карету.

— Можно я с ним? Я его девушка!

— Давайте, только быстрее!

— И я поеду, я его друг!

— Вы его друг? — удивился водитель.

— А что тут такого?

— Давайте, давайте, живее! Какая теперь разница! — сказала врач, жестом указывая Рифату сесть в машину.

Всю дорогу до больницы Рифат отвлекал внимание девушки, мол, раз дыхание и пульс в порядке, то он обязательно поправится, парень крепкий, молодой. Он рассказал ей утреннюю историю, как они познакомились, как Руслан наказал воришек и как они вкусно позавтракали. Говорил он с юмором, но тихо, что б не раздражать врачей, но те сами дивились этим историям и испытывали уважение. Они понимали теперь, зачем была выдумана история про известного каскадёра и не осуждали за это Рифата. Тот, рассказывая свои истории, смотрел на девушку, на её заплаканные глаза и ему казалось, будто они уже очень давно знакомы. И Руслан, и его девушка казались ему какими-то близкими людьми. Это, конечно, очень удивительно, за одно утро столько событий. Раз такое происходит, значит судьба свела с этими людьми, значит, знакомство это — не случайно.

— Кстати, — вспомнил вдруг Рифат — в рюкзаке, как сказал Руслан, есть что-то очень важное для тебя, посмотри.

Девушка стала аккуратно открывать рюкзак. Рифат видел, как у ней и без того из раскрасневшихся глаз вновь засочились слёзы, когда она достала из рюкзака и открыла какой-то футляр с пирамидкой внутри. Видимо этот предмет многое значил для обоих. Затем она достала видеокассету, на которой маркером было подписано: «Жене! Обязательно к просмотру!» Она, кажется, догадалась, что там могло быть.

— Значит, тебя Женя зовут?

— Да, — сквозь слёзы улыбнулась девушка.

Скорая подъехала к больнице и следующие пара часов были самым мучительным ожиданием.

Затем врачи привезли Руслана в палату, переложили в койку и вышли к ребятам с неутешительным прогнозом: они сделали всё, что в их силах, но вероятность того, что он выживет очень мала. Ребята вошли в палату. Женя держалась до тех пор, пока медсестра, ставившая капельницу, не вышла.

И тут у девушки началась истерика.

— Что ты натворил, мерзавец! Куда же тебя понесло? Как мне жить-то теперь с этим? Влюбился в меня, в дуру такую! Вокруг полно красоток, а он… Ненавижу, сволочь!!! — кричала она, держа его руку и прижимаясь к ней щекой.

Рифат старался держаться, не выказывая свои эмоции, но предательская слеза проступила-таки и скользнула по щеке. Чем помочь девушке он не знал. Давящая обстановка сковала Рифата, он стоял не шелохнувшись. Что делать: выйти из палаты или утешить девушку? Он не понимал.

Наконец, он совладал с собой, подошёл к Жене.

— Прошу тебя, успокойся. Так ты ему не поможешь.

— А как же ему помочь? — отчаянно спросила она.

— Помолись! Попроси у бога помощи, — неожиданно для себя произнёс Рифат.

Это подействовало. Женя привстала и начала читать молитву, как это делают православные. Рифат опять оказался в неловком положении. Он не мог найти себе место. Она крестилась, а он просто стоял и смотрел.

— А ты? — спросила она его.

— Я не умею.

— Повторяй за мной.

— Я не могу, я мусульманин.

— Ну и что? Бог один для всех.

— Тогда по-своему, как сумею. Я знаю одну суру. Я иногда читаю её, когда бывает трудно.

— Хорошо. Конечно. Всё равно бог один, — сказала Женя.

Так они вдвоём стояли и молились шёпотом каждый по-своему, мусульманин и православная.

На соседнюю койку привезли ещё одного больного, тоже без сознания. Он лежал тихо и еле дышал. Лицо его было очень бледным. Рифат подметил, что Руслан выглядит куда более свежим, с румянцем на щеках. Он тихонько подошёл к медсестре и спросил, что с ним. Та ответила, что он выпал из окна третьего этажа.

За окном темнело, медленно наступал вечер. Женя время от времени подходила к Руслану и молилась, потом садилась за стол у окна и тихо сидела.

— Может принести поесть что-нибудь? — спросил Рифат.

— Я не хочу. Сходи сам поешь, а хочешь езжай домой. Я тут останусь, — ответила Женя.

— Я выйду на полчаса и вернусь.

Женя молча кивнула.

Рифат пошёл в поисках магазина или палатки с фастфудом, но в этом районе всё было незнакомо. Не известно сколько он прошатался, но, когда он вернулся, в палате что-то изменилось. Ещё в коридоре он услышал громкий храп, и это был очень плохой признак: так храпят перед смертью. Войдя в палату, он вновь увидел молящуюся Женю у постели Руслана, а храп издавал сосед. Рифат вошёл, положил на стол пакет с едой, купленной для Жени, и тоже стал читать свою суру. Рифат заметил, что лицо девушки было напуганное, видимо она сильно впечатлилась, услышав внезапный храп. Напряжённая обстановка спала, когда вошёл врач с медсестрой.

— Да, ну тут всё понятно! — грустно сказал врач, глядя на соседа Руслана. — Так, а что у нас тут?

Он посмотрел на Руслана, пощупал пульс, сделал слегка удивлённое лицо.

— А этот держится! Боец! Как-будто лучше стало! Ну-ка померьте-ка ему давление, — обратился он к медсестре.

Женя с облегчением вздохнула и мельком глянула на Рифата. Тот ей улыбнулся кивнув, мол, я же говорил, что всё будет хорошо. Женя хотела было тоже улыбнуться, но сдержалась, отведя взгляд. Боялась сглазить.

— Так, ребята. Кто-нибудь один останьтесь, а кто-то пожалуйста выйдете. У нас тут не положено дежурить целыми семьями, — заявил строго врач.

— Я останусь, — сказала Женя.

— Хорошо, а вас попрошу на выход! — обратился врач к Рифату.

— Да, конечно. Женя, держи меня в курсе, — сказал Рифат, направляясь к выходу. — И фрукты поешь, я купил немного.

Женя до позднего вечера не спала в надежде, что Руслан придёт в себя. Она отключила мобильный телефон, что бы тот не беспокоил и убрала его подальше в сумочку. Её мама пыталась дозвониться, но Женя умышленно не брала трубку. Сильная обида засела очень крепко. Именно мама настаивала на том, чтобы молодые расстались. Для неё было очевидным, что Руслан не тот, кто достоин дочери.

— «Пусть попереживает теперь немного, а утром сообщу обо всём, — подумала Женя. — В конце концов доля её вины тоже есть в произошедшем.»

Она смотрела на пакет с фруктами, лежащий на столе, но совершенно не хотела есть. О какой еде можно думать в такой обстановке? Она почувствовала, что совсем обессилила и глаза стали слипаться. За дверью из коридора то и дело доносились голоса медсестёр, за окном утихал вечерний город, становилось тихо. Она смотрела за тем, как дышит любимый. И вдруг её осенило: сосед притих. Он ещё недавно так громко храпел, а теперь — тишина. Она и не заметила тот момент, когда это произошло. Стало жутко. Она поспешно вышла из палаты и позвала персонал. Дежурный врач, осмотрев пациента, констатировал смерть. Тело полностью с головой накрыли покрывалом и почему-то ещё долго не забирали из палаты. Женя всегда жутко боялась покойников, но оставлять Руслана она тоже не хотела. Это обстоятельство сняло сон как рукой. Она вновь принялась читать молитвы, периодически вставала и подходила к койке Руслана, затем возвращалась к столу у окна и сидела со страхом поглядывая в сторону покойника.

Так она провела почти всю ночь не смыкая глаз, пока под утро, часа в четыре, наконец не увезли умершего. Женя настолько была утомлена, что не заметила, как уснула сидя за столом. Она не слышала, как вошёл врач с медсестрой, даже несмотря на то, что они довольно-таки громко разговаривали.

— Ну как там наш каскадёр?

— Давление космонавтское, как у здорового человека.

— Мне кажется он скоро придёт в себя. Удивительный случай!

— А что удивительного? У него все органы целы; руки, ноги целы. Так царапины мелкие.

— Да, но он сильно ударился головой. Видишь тут опухоль какая.

— Да, я видела.

— Если он каскадёр, то, наверное, успел сгруппироваться, когда падал, но всё равно вышло неудачно. Кстати, я вчера ещё обратил внимание на свежее ранение у него в спине, похоже на огнестрельное. Не так-то прост наш каскадёр. Может он и не каскадёр вовсе.

— Да нет, конечно! Мне вчера девочки сказали, что это друг его так назвал. А там бог его знает, кто он. Может бандит какой.

— Тише! — сказал врач сестре шёпотом, кивнув в сторону спящей Жени. — Наше дело лечить, а кто он, пусть милиция разберётся.

— Уже разобрались! — вдруг тихим слабым голосом сказал Руслан.

— Ух ты! Очнулся! Как себя чувствуешь? — обрадованно спросил врач.

— Голова болит, и сильно в туалет хочу.

— Помогите ему, — обратился врач к медсестре.

Та достала судно из-под кровати и откинула одеяло.

— Не надо я сам! — сказал Руслан и встал с кровати.

Пока он вставал у него выскочил катетер.

— Куда! Ну-ка лежать, больной! — скомандовал врач.

— Я быстро! — не унимался Руслан, окончательно встав с постели.

Он был в одних трусах и, прихрамывая, пошёл к выходу.

— Ты терминатор что ли? Если здоровый, марш домой тогда!

— Где туалет? — невозмутимо спросил Руслан.

— Тапочки хоть одел бы? Сестра, дайте ему тапки какие-нибудь.

— Да не надо, я быстро, покажите только где туалет.

Медсестра с недоумением на лице проводила парня.

Женя всю эту сцену проспала крепким сном, а врач в растерянности ходил по коридору держась за голову.

— Что за больной попался? Вчера при смерти лежал, а теперь носится в одних трусах по всей больнице.

Прошло минут десять, а Руслан всё не выходил из туалета. Медсестра побежала к врачу.

— Сергей Иванович, он закрылся и не выходит.

— Сейчас выйдет! — нервно ответил врач.

— А может ему плохо стало? — жалобно продолжила сестра.

— Чёрт бы побрал этого каскадёра! — сказал врач, громко топая по коридору.

Подойдя к туалету, он начал барабанить в дверь.

— Больной откройте! Откройте говорю, не то выломаю!

Дверь не сразу, но открылась и вышел невозмутимый Руслан. Пол туалета возле раковины был залит водой.

— Я просто немного душ принял, не могу же я в таком виде перед своей девушкой…

— Душ у нас в другом месте находится, ну-ка марш в постель, совсем что ли голову отбил? — начал уже хамить врач.

— Ну есть немного, вы же знаете. Простите меня, доктор.

В это время проснулась Женя. Увидев, что койка Руслана пуста, как и соседняя, она пришла в ужас. Неужели молитвы не помогли? Врачи же говорили, что ему стало лучше. И почему её не разбудили, оставив совсем одну в палате? Переполненная злобой и отчаянием, она твёрдым шагом направилась к выходу, и сильно толкнула дверь, которая ударила Руслана точно по носу.

— Дурдом, а не больница! — воскликнул врач, видя, как кровь из носа Руслана хлынула ручьём.

— Простите пожалуйста! — жалобно завопила Женя, не видя кто по ту сторону двери.

— Мало ему, ещё добавьте! — сказал врач. — Дайте ватку и перекись этому горе-каскадёру.

— Живой! Любимый, ты живой! — обрадовалась Женя, увидев Руслана, и крепко обняла его.

— Ну, если б ты чутка сильнее приложилась к двери, то точно бы кони двинул! — шутил Руслан, одной рукой держа нос, другой обнимая Женю.

Это были первые объятия после мучительной разлуки. Жене было наплевать, что она перемажется в крови, а Руслану уже плевать, что он в одних трусах перед любимой.

— В койку! — крикнул врач.

Молодые глянули на него с недоумением.

— Я имею в виду только больного, — уточнил, улыбаясь врач. — Марш на своё место!

— Ну пойдём, милая, мне надо тебе много рассказать.

— Пойдём, мой хороший.

ГЛАВА III

Выспавшись и позавтракав, Рифат отправился в больницу к Руслану. Последние события увели его внимание от собственного горя. Дома он не успел погрузиться в уныние и тоску: свой рассудок старался держать холодным. Успел лишь запереть родительскую комнату, чтобы не заходить туда, чтобы все вещи лежали на своих местах, как это было при матери. Так же Рифат старался избегать соседей, которые непременно начнут жалеть его. Не любил он ситуации, когда приходилось терпеливо стоять и слушать какую-нибудь тётю Клаву с её наставлениями, нравоучениями и соболезнованиями. Да, все они конечно хорошие и добрые люди, но эта доброта сейчас так не кстати. Он напротив отгонял прочь всякие мысли и воспоминания, взяв на себя миссию помощи новому другу, попавшему в беду. Рифат сообразил, что нужно позвонить по телефону, который дал Руслан и сообщить о случившейся трагедии. Трубку взяла соседка. Выслушав ахая и охая, она обещала передать всю информацию родителям.

В больнице Рифата не пустили к другу. Лечащий врач сказал, что больному временно было лучше, он пришёл в себя, даже вставал и ходил, не смотря на запрет доктора, но потом, спустя некоторое время, после того, когда его девушка уехала домой, он вновь почувствовал себя плохо. Сейчас больной спит и беспокоить его не стоит. Делать нечего, Рифат решил погулять по Москве и навестить друга чуть позже.

Когда он пришёл во второй раз, то застал интересную картину: в фойе, где ожидают посетители, Женя терпеливо и с достоинством выслушивала грубую речь одной зрелой женщины, которая была в компании солидного мужчины. По всей видимости это были родители Руслана. Женщина не особо стеснялась в выражениях, обвиняя во всём произошедшем девушку. Рифат, оценив обстановку, решил вмешаться.

— Здравствуйте! Так это вы мама Руслана? — спросил он у сердитой женщины.

— Я и что?

— Спасибо Вам и Вам — пожал он руку отцу Руслана, — за такого замечательного сына! Он настоящий герой! Он спас меня от хулиганов, не испугавшись их численного перевеса (их было пять человек), дрался как настоящий мужчина, и вернул мне кошелёк с огромной суммой денег, ничего не прося взамен! Удивительный человек и потрясающее воспитание! Теперь я знаю, кто его воспитал. Вы настоящие родители, которые привили сыну правильные ценности в жизни. Таких, как Вы родителей, пожалуй, и не сыскать в наше время.

Рифат выбрал образ воспитанного и образованного парня, может даже «ботаника» (очков жаль не хватало) решив, что в этой ситуации это должно сработать.

Мама Руслана и впрямь немного смягчилась, и начала таять.

— Я, ещё до этой ужасной истории с аварией, успел пообщаться с Русланом и считаю вашего сына очень умным человеком. А также считаю, что и девушку он себе выбрал стоящую.

— Да что вы говорите?! — начала было возражать Надежда Николаевна, но Рифат тут же перебил её.

— Прошу Вас, не разочаровывайте меня, не разочаровывайте! Я знаю: вы в ужасе от этой ситуации. Ваши эмоции вполне логичны и понятны мне, но разве это вина Жени? Поверьте мне, я хоть и молод, но много пережил в свои годы. У меня не осталось родителей, я сам себе предоставлен, но я не сломался. Мой жизненный опыт не даст мне пропасть, и я не дам пропасть теперь уже своему другу, который оказался в сложной жизненной ситуации. А ситуация очень сложная. Поверьте мне, если уж суждено им быть вместе, и они тянутся друг к другу, то это всё равно неизбежно. А разлука приведёт к новым отчаянным поступкам. Я лично уважаю выбор моего друга, зная какой он благородный и умный парень. И очень хочу, чтобы ему не пришлось пережить ещё какие-нибудь недоразумения. А Женя не виновата, что он полюбил её, она и сама его любит. Я это уже успел понять. Если бы вы вчера видели, как она страдала. Она всю ночь провела с ним в палате и читала молитвы. Это большое сердце. Возможно, именно её молитвы и помогли прийти в себя вашему сыну. А разлука случилась по причине беспокойства уже её матери, я это понял сразу. Сын ваш — боец, он хоть и благородный, но любит риск. А Женя скромная девушка, тихая и спокойная. Потому мама её так же бережёт, как и вы своего сына. Но из этих чувств родительских, чрезмерной опеки, выходят страшные недоразумения, которые и приводят к отчаянию молодых и тяжким последствиям. Помогите же им, пойдите на встречу, они это оценят, и счастливы будут абсолютно все! Все окажутся в выигрыше. Ну посмотрите на неё — разве она не хороша? Если вы её отвергните, то я займу место Руслана! — шутя и улыбаясь произнёс Рифат.

От такой речи у всех сквозь улыбки навернулись слёзы, даже у некоторых посторонних людей. Рифат произвёл впечатление, ведь многое он говорил искренне. Женя была удивлена артистизму и складной речи парня. Казалось бы татарин, а так хорошо говорит по-русски. Надежда Николаевна (мама Руслана) подошла поближе к Жене и обняла её.

— Прости меня моя девочка! Я очень напугана.

— Я тоже, Надежда Николаевна.

Тут вышел врач.

— Так, родители, можете навестить сына, только очень прошу, громко и эмоционально с ним не общайтесь. Он ещё очень слаб и ему нужно спокойствие.

— Я тоже пройду, можно? — попросила Женя.

Врач раздражённо выдохнул.

— Ну проходите.

Рифат тоже хотел молча проскочить, но врач его остановил.

— А вы куда?

— Я друг его.

— И что? Давайте тогда ещё пригласим друзей-подруг, и устроим вечеринку! У нас же не больница развлекательный клуб!

Рифат отступил, поймав на себе взгляд Жени, которая сожалела, но ничем не могла помочь.

Руслан лежал на своей койке под капельницей, но в сознании. Мама не сумела сдержать слёз и начала причитать. Женя, уставшая уже от эмоциональных переживаний, скромно стояла в сторонке и не мешала встрече родителей с сыном.

— Что же ты мне ничего не рассказывал, сынок? — с укором спросил Анатолий Иванович. — Или за отца меня больше не считаешь?

— Пап, ну перестань! Я в состоянии сам решить свои проблемы.

— Я вижу, как ты их решаешь.

— Ну всё, Толь, не мучай его, — одёрнула мужа Надежда Николаевна.

Далее последовали расспросы о самочувствии, здоровье, о питании и процедурах в больнице. На всё Руслан отвечал положительно, при этом говорил тихо и улыбаясь.

— Женя иди к нам, что стоишь в стороне? — вдруг встрепенулась Надежда Николаевна.

Женя подошла и взяла Руслана за руку.

— Это ты родителям сообщила? — спросил Руслан.

— Нет, не я. — ответила Женя.

— Нам соседка сообщила, — сказал Анатолий Иванович. А ей твой друг позвонил.

— Какой мой друг? — искренне удивился Руслан.

— Рифат, — ответила Женя. — Это он, кстати, вызвал скорую и она быстро приехала. Он даже сам с ними приехал, сказав, что ты известный каскадёр.

— Чепуха какая-то! Я не знаю никакого Рифата. У меня нет такого друга. У меня вообще сейчас нету друзей.

Женя с родителями переглянулись.

— Ну как же?! — удивилась Женя — Ты же его от каких-то хулиганов отбил и деньги ему вернул.

— Не знаю я никакого Рифата! И не дрался я ни с кем, — удивлённо воскликнул Руслан.

— Та-ак! — тихо и подозрительно протянула Надежда Николаевна. — И кто же этот молодой человек на самом деле? — спросила она, искоса посмотрев на Женю.

— Мой любовник! — не выдержала Женя и хотела было уйти.

— Нет, постой, я же ничего не утверждаю, — испугалась Надежда Николаевна.

Она правда испугалась того, что Женя уйдёт, а Руслану станет хуже. — Просто этот парень здесь внизу. Он хотел пройти с нами, но врач его не пустил.

— Что ещё за друг? Откуда он взялся? — силился вспомнить Руслан, но так и не смог.

— Ладно, разберёмся, — сказал Анатолий Иванович. — Ты пока голову себе не забивай, поскорее поправляйся.

— Надежда Николаевна, клянусь вам: я этого Рифата вчера впервые увидела. Он приехал в карете скорой помощи вместе с врачами.

— Хорошо, хорошо, милая, я верю тебе. Извини, если обидела, — искренне сказала Надежда Николаевна.

Ситуация оказалась очень неоднозначной. Теперь для всех Рифат стал загадкой.

Когда время посещения окончилось Женя с родителями Руслана спустились в фойе. Рифат, увидев их, подскочил и стал интересоваться здоровьем друга. Все вели себя очень странно, так, словно не хотели с ним общаться. Рифат это сразу заметил и забеспокоился.

— Ему что, стало хуже? Как он, почему вы мне не говорите.

— Он вас не знает, молодой человек. Мы несколько раз его переспрашивали. Уж не знаю, какую цель вы преследуете, но похоже, что вы самозванец и проходимец. Что же вам надо от Руслана? Может денег? Вы сказали, что он вам деньги вернул, может вы что-то не договариваете?

— Какие деньги, что вы? Мне ничего не надо! Я просто искренне переживаю за него и хочу помочь чем-нибудь.

Рифат был очень удивлён, что его поставили в такое неловкое положение.

— Женя, ну может ты скажешь, мы же вместе были в палате Руслана.

— Прости, но я сама уже запуталась. Я ведь тоже тебя вчера увидела впервые и ничего о тебе не знаю.

Рифат был обескуражен. За то Надежда Николаевна убедилась теперь, что Женя и вправду невинная девушка. Жене это было на руку, в данной ситуации. Она могла бы, конечно, вступиться за Рифата, но учитывая характер Надежды Николаевны (её способность подозревать бог весть что), предпочла вести себя именно так.

— Хорошо, — сказал Рифат. — Я в друзья никогда ни к кому не навязывался.

Сказав это, он быстро вышел из больницы и больше его никто не видел. Женя и родители Руслана промолчали, но как только Рифат ушёл у каждого закралась нехорошая мысль: похоже, что Руслан потерял частично память, иначе как ещё можно это объяснить. Рифат выглядел искренним очень убедительно.

Тем временем в палату к Руслану зашла новая медсестра, сменившая прежнюю, именно она дежурила в день происшествия в скорой помощи.

— А, каскадёр! Ну как самочувствие? — спросила она, меняя капельницу.

— Нормально, а почему вы меня все тут так называете?

— Твой друг сказал, что ты каскадёр. Прибежал к нам, вышвырнул пьяного, с которым мы возились, раскомандовался такой! Срочно, срочно! Там известный каскадёр под машину попал! Это уж потом мы узнали, что вы просто друг его, а сначала он всех нас убедил, что вы известная личность, в кино снимались! Смешной он — ваш друг! Надо отдать должное: если бы не он, то может вас и не успели спасли. На вызов могли бы отправить другую карету, которая приехала бы ещё не скоро. Так что благодарите его.

— Странно, но у меня нет друга. Кто же он?

— Странно! Очень странно! Сильно, похоже, ты стукнулся. Он, кстати, говорил вашей девушке, что вы познакомились в тот же день. Девушку-то свою ты вспомнил?

— Да, конечно, я и не забывал её.

— А что помните о том дне? Как он начинался? Как вы на дороге оказались среди машин?

Руслан задумался. Он силился вспомнить хоть что-то, но всё было тщетно.

— Не помню. Я и вправду ничего не помню.

— А ты задумывался над тем, как сюда попал, как тут оказался-то?

— Я помню только, что бежал к Жене через дорогу, а потом… не помню.

— Ладно, вспомнишь ещё, не расстраивайся. Поправляйся давай, каскадёр! — сказала улыбчивая медсестра, и вышла из палаты.

Рифат тем временем спустился в метро. Ком обиды сдавливал его горло.

«Ну и к чёрту их всех! — подумал он. — Были бы поумнее — так не поступили бы. Я со всей душой к ним, а они… Что за люди?! Нет, тут в городе друзей не найти, я давно это понял. Все на деньгах помешаны! Либо дружат из выгоды, либо трясутся за свои копейки. Да и чёрт с ними. Думал: девка хоть не такая. Куда там!… Все одинаковы! Какой же я дурак, ещё и помирил их. Разобрались бы сами. Зачем влез, кто просил?»

Дома, разувшись, Рифат в чём был рухнул на диван и сладко уснул. Он проспал весь вечер и всю ночь, не зная, что Женя пыталась ему дозвониться, чтобы объяснить всю сложившуюся ситуацию и извиниться. Но из-за того, что Рифат не имел привычки хоть иногда заглядывать в почтовый ящик, он прошляпил момент с отключением домашнего телефона, поскольку платёж за него был давно просрочен. Раньше всеми этими делами занималась мама.

Всё утро следующего дня он посвятил домашним делам. Под этим подразумевалось перебирание хлама, который у него накопился ещё в подростковом возрасте. Старый фотоаппарат со съёмными объективами, всякое оборудование для проявки и печати фотографий, различные линзы от разобранных объективов, струны от гитары, медиаторы и прочее хранилось у него в шкафах. Всё это он любил как раньше, и перекладывал с места на место, как бы наводя порядок.

Когда захотелось есть он стал рыскать по всей кухне в поисках чего-либо. И обнаружил, что продуктов не так много, а то, что было начало портиться, особенно в холодильнике. И вот только сейчас наконец он опомнился, что действительно остался один, и рассчитывать больше не на кого: никто не накормит и не купит еды за него, никто не уберётся в квартире, никто не оплатит коммунальные услуги. Он пытался включить телевизор, но тот не показывал. Рифат сначала подумал, что он сломался, но потом сообразил: за антенну не оплачено.

Хочешь не хочешь, а работать придётся. Он решил выйти из дома и пройтись по городу, выгуляв свои мысли и планы.

«Вот интересно, — подумал Рифат, — если взять отдельного человека без общества, то ему для жизни нужно, лишь поесть, помыться, согреться, да и всё, пожалуй. Но это в том случае, если вдруг остался совсем один, вне всякого общества. Тогда всего-то нужно найти такое место на земле, где всегда тепло и много плодоносной растительности. Построить там себе хижину на берегу речки, и жить себе припеваючи, ни о чём не заботясь: ни о каких там платежах за коммуналку, ни о какой-то еде. Да, есть свои минусы: нет тебе ни телевизора, ни общества, ни девушек…»

Рифат подумал и понял — насколько это абсурдно. Для чего тогда жить, если никого рядом нет?

«А с другой стороны, — продолжил он, — почему всё обязательно упирается в деньги? Почему жизнь без денег невозможна? Почему бы обществу не заниматься тем, чем каждый хочет заниматься, принося друг-другу пользу, просто так из собственного желания? Ведь все люди разные, у всех разные способности и интересы, каждому же найдётся занятие по душе, которое будет приносить обществу пользу. Нужно лишь выстроить так отношения, чтобы каждый гармонично вписался в общество, делая своё дело. Разве нет людей, желающих лечить других, или учить других? Разве нет людей, желающих готовить вкусную пищу? И, ведь есть же люди, желающие изобретать, творить. Можно же, наверное, всё это как-то логично обустроить, увязать меж собой без денег. Абсурд? А почему? Из-за природной лени человека? Из-за корысти? А может не туда нас завела эта пресловутая цивилизованность? Почему до сих пор мы, люди, обладая сверхмощью, не можем выстроить справедливое мироустройство? Почему мы не можем воспитать поколение справедливых людей? Хотя бы задать вектор и старт? Неужели этого никто не хочет или даже не задумывается об этом? Да конечно же хотят, но видимо не все, в особенности не «наверху». Столько книг написано, столько трудов, даже религии с их заповедями, ни что не может справиться с нашим больным обществом. Где корень зла? Если бы люди, которые обладают властью, поставили бы себе такую цель, чтобы все развивались и жили справедливо, то уверен, смогли бы её реализовать. Но они либо сами недоразвиты, либо просто по каким-то причинам не хотят этого, что в итоге опять же подтверждает, что они недоразвиты. За то какие машины изобрели, какое оружие! Как разрушить что-то — так это пожалуйста! А построить нечто принципиально новое — не хватает ума или воли. Иногда даже кажется, что не люди во главе нашего мира стоят, а враждебные существа, как в фантастических книгах или фильмах. Люди каждый день им приносят себя в жертву, сами того не сознавая. До сих пор каждую минуту где-то в мире один человек убивает другого; до сих пор этот цивилизованный человек находится на стадии развития животного. И откуда ещё берутся эти психические отклонения у людей? Ведь готовность убить человека требует преодоления мощнейшего внутреннего барьера. Да, впрочем, всё оттуда же: от «хорошей» жизни в нашем «цивилизованном» обществе.

С другой стороны, конечно, осуждать — это довольно-таки просто, а вот что будет со мной, если я получу неограниченную власть, неограниченное богатство и возможности? Смогу ли я тогда думать о других, о каком-то справедливом мироустройстве, если у меня и так всё будет хорошо? Наверное, захочется попробовать всего, что только можно себе позволить, на что только хватит собственной фантазии. А тратить время на заботу о других — дорогое удовольствие, особенно в таком положении, тут оно становится ещё дороже. Наверное, они там так и живут, так и думают. А мне приходится думать, как выживать тут, в этих условиях. Да выживу, чёрт возьми! Я же татарин! Я везде смогу выжить и приспособиться.»

На следующий день Рифат принялся искать работу. Конечно, хотелось найти её по душе, что-нибудь творческое, но он понимал, что рисованием и музыкой много не заработать, поэтому решил найти работу по способностям. Он любил общение с людьми, потому нашёл себе место в некой оптовой компании торговым представителем. В его задачи входило общение с директорами и товароведами магазинов, заключение договоров поставок.

Он хорошо справлялся со своими обязанностями, благодаря своей общительности и нестандартному подходу к работе. Уже спустя две недели после первого аванса он погасил все задолженности.

На какое-то время он погрузился в работу, что позволило ему отпустить немного своё недавнее прошлое. Он привык к самостоятельности и к своим новым знакомым (коллегам по работе). Коллектив на первый взгляд подобрался хороший, люди приветливые и приятные. Однако эта приветливость оказалась лишь временной маской. Постепенно, когда Рифат притёрся к коллективу, он стал замечать, что тут имеет место быть скрытая неприязнь у всех друг к другу. Объяснялась она конкуренцией, искусственно созданной руководством. Однако, это же самое руководство яро выступало за сплочённость коллектива. Тем не менее все понимали, что это невозможно в виду личной мотивации каждого. Премиальный фонд имел постоянную общую величину, но распределялся между сотрудниками непропорционально. Всё зависело от личных успехов каждого. Потому и получалось, что часть премии одного могла перейти к другому более успешному сотруднику.

Рифат терпеть не мог подобные схемы и отношения в обществе, однако ему было интересно изучать психологию людей: насколько далеко они могут зайти в своей жадности, и какие ещё качества могут в процессе присовокупиться к этой жадности. Он отчётливо видел и понимал каким образом мотивирует людей руководство, как оно манипулирует и зомбирует, если можно, конечно, так выразиться. Сам Рифат старался держаться золотой середины. Он спокойно выполнял план продаж, но не стремился к рекордам, в отличии от некоторых коллег. Однако нужно напомнить, что Рифат умел входить в доверие, умел обаять, если это ему было нужно. Порой общаясь наедине с некоторыми коллегами, он умело вытягивал с них полезную информацию и хитрости, которыми пользовались более опытные, за счёт комплиментов и якобы искреннего удивления способностям опытных коллег. Те, не удерживаясь от похвалы, хвастались перед ним своими наработками, но с условием: никому не разглашать. В конкурентной среде хвастовство — гарантированный попутчик многих недальновидных людей, и хитрый татарин это понимал. Он использовал метод похвалы и восхищения, как мягкое оружие или инструмент разведки.

В отличие от других Рифат не имел жёсткой мотивации много зарабатывать. У него есть собственное жильё, нет никого на иждивении, только лишь он сам, тогда как у остальных что-нибудь да имелось, что вынуждало стараться: кто-то имел детей, кто-то съёмное жильё, кто-то набрал кредитов, а кто-то сам по себе имел в голове установку на карьеризм и успешность.

Несомненно, работа в этой компании дала Рифату хороший опыт, и конечно же опору в нелёгкое для него время, однако он не собирался долго задерживаться в таком обществе, и размышлял над тем, чего же он хочет от жизни, куда двигаться дальше.

ГЛАВА IV

Иногда кажется, что люди бывают чёрствыми, потому что они слишком спокойно реагируют на какие-то яркие события. Но когда череда событий настолько плотная, что впечатляться уже нет никаких резервов в организме, то на смену эмоциям приходит холодный рассудок. Женя не стала досматривать кассету, ей и так стало всё понятно. Как же это всё противно. Насколько же человек низко может опуститься в своих умыслах и намерениях, лишь бы добиться желаемого. Коварство Ольги не объяснимо ни с какой точки зрения, разве что, просто, навредить всем, раз собственное счастье не удаётся. Женя заперлась в своей комнате и не желала общаться с матерью. Та в свою очередь стояла у двери, пытаясь вывести дочь на разговор, то угрозами, то запугиванием, а то и жалостью. Но Женю уже невозможно было растормошить: она знала свою правоту и осуждала мать за её грубую ошибку. Женя ещё тогда, когда увидела те фотографии, хотела расспросить обо всём Руслана. Ей не верилось и хотелось выяснить: что же было на самом деле, хотелось объяснений от него самого. Но Нина Васильевна, обнаружив фотографии, всё сама решила за свою дочь.

Женя ещё ничего не рассказывала ей о больнице, о Руслане, о видеокассете. Нина Васильевна не знала, что и думать. Она искренне не могла понять, что происходит с дочерью. Женя из мести изматывала её неизвестностью и своим отчуждением. Наконец, когда ей надоело сидеть взаперти, она вышла, но перед этим перемотала кассету в начало и поставила видео на паузу.

— Ну ты мне скажешь наконец, что происходит? — схватив дочь за руку, сквозь зубы с остервенением спросила Нина Васильевна.

— Сейчас всё поймёшь! Иди посмотри! — презрительно прищурив глаза, ответила Женя.

— Что тут смотреть? — спросила Нина Васильевна, но уже начала догадываться, увидев кадр, стоящий на паузе.

— Смотри! — крикнула Женя и запустила воспроизведение. Сама тем временем вышла из комнаты. Просмотрев всё видео, Нина Васильевна вышла молча. Пришло тяжкое осознавание ситуации, в которой она оказалась. Чувство вины словно тяжёлым мешком опустилось на её плечи. Нина Васильевна сгорбившись вошла на кухню, держа руки от волнения в замке. Она не знала, как продолжать общение, что говорить. Женя тоже молчала. Они сидели друг против друга за кухонным столом. Женя отвела взгляд, не желая смотреть в сторону мамы, а Нина Васильевна то и дело виновато поглядывала на дочь. Затем она подсела поближе, хотела взять дочь за руку, но та вырвалась со словами «Не трогай меня!».

— Дочь, я не знала, — виновато начала Нина Васильевна. — Хочешь вместе поедем к Руслану, и я извинюсь перед ним?

— Обязательно извинишься! Вот дождёмся, когда его выпишут из больницы и извинишься!

— Как? Он в больнице? Почему? — удивилась мама.

— А потому! — грубо ответила Женя. — Ты себе даже представить не можешь, что он пережил!

Мама от ужаса прикрыла рот рукой, и на испуганных глазах блеснули слёзы.

— Он что, хотел покончить с собой?

— Ты с ума сошла! Нет конечно, он не такой! Он искал меня по всей Москве. Бросил всё, весь исхудал. И ведь нашёл-таки, настоящий мужчина!

— Так что же с ним случилось? Почему он в больнице?

— А вот не скажу!

— Хорошо, хорошо, не говори! И правильно! Не надо мне знать лишнего, — проговорила мама, внутренне радуясь тому, что это не было попыткой суицида, иначе целиком на неё легла бы ответственность, и дочь никогда в жизни бы её потом не простила. — Родная, запомни, я больше никогда не встану у вас на пути, я признаю, что была не права.

— Мне не нужны эти твои слова! Я у тебя больше и спрашивать ничего не стану! — с холодной жестокостью произнесла Женя, стараясь, как можно больнее уколоть свою маму.

Та терпеливо сносила наказание, и молча пошла в комнату, стараясь больше не раздражать дочь. Женя почувствовала, что перегнула, но усидела на месте и не пошла вслед за мамой. Больше они в этот день не разговаривали.

Тем временем Руслан стал чаще вставать с постели и расхаживаться по палате. Силы вновь стали к нему возвращаться, но голова болью реагировала на резкие движения. Он, оставаясь наедине, прислушивался к звукам в коридоре, когда понимал, что там всё спокойно, вставал и делал упражнения: садился на шпагат, отжимался и качал пресс. Старался делать всё плавно: каждое резкое движение отзывалось болью в голове. Тем не менее врачи отметили положительную динамику. Руслан радовался, понимая, что именно примирение с любимой этому очень способствовало. Она навещала его каждый день, покупая ему фрукты, йогурты, булочки. Не забыла и про свой фирменный пирог, испечённый собственноручно и нарезанный ромбиками. Женя одевалась, как на свидание, брызгалась любимыми духами, которые обожал Руслан, проявляла всякую заботу, чтобы любимый чувствовал себя словно ребёнок. Руслан от всего этого испытывал дикий восторг, но внешне вёл себя сдержано. Поистине это был новый этап в их отношениях. Они оба с гордостью сознавали, что прошли проверку сложными испытаниями и теперь стали друг другу ещё ближе и роднее.

В какой-то момент Женя заговорила о свадьбе. Начала из далека, вспомнив о том, как Руслан делал предложение в рыцарских доспехах. Однако тот сразу не сообразил к чему Женя клонит, ограничился лишь фразами: «классно, здорово и круто было!» Женя смутилась немного, хотела обидеться, но понимала, что сейчас, наверное, рано это обсуждать: любимый ещё не поправился. А через полчаса всё же спросила:

— Любимый, твоё предложение всё ещё в силе?

— Конечно! — не задумываясь и без промедлений ответил Руслан.

Женя выдохнула. Похоже он просто плохо соображал и не понимал намёков.

— «Ох уж эти мужчины, глупые создания! — подумала Женя. — Им всё нужно говорить прямо, не ходить вокруг да около, а в лоб и по три раза, только тогда есть шанс быть услышанной и понятой.»

О своём новом друге Руслан так и не смог вспомнить, Женя тоже не напоминала ему. Она старалась избегать любых факторов, способных обеспокоить любимого. Она понимала, что Руслан получил серьёзную травму. Вполне возможна частичная потеря памяти. Если Руслан будет об этом думать, то это может привести к сильному расстройству. Пусть уж всё идёт, как идёт. Сам вспомнит, когда придёт время.

А время тянулось и тянулось. Жене не терпелось выйти замуж. Она хотела составлять план, список гостей, подобрать подходящее место для торжества. Пока она мечтала, мысленно прокручивала в голове возможных приглашённых, её вдруг осенило, и она задала вопрос, ответ на который произвёл на неё сильное впечатление.

— Любимый, а Сергей не знает, что ты в больнице? Он что, не навещал ещё тебя?

Руслан призадумался, возникла долгая пауза. Потом он вдруг переменился в лице, но всё же совладав с собой спокойно произнёс:

— Нету больше у меня друга Сергея.

— Вы что с ним поругались?

— Нет. Хуже.

Женя не решалась спросить и молча ждала продолжения.

— Он задохнулся в гараже выхлопными газами. Так вот родная. Нет больше у меня друга.

— Господи, ужас какой! — воскликнула Женя. — Как же теперь Ирина? У них же должен родиться ребёнок!

— Я не знаю. У меня нет её номера.

— Ладно, поправишься вместе навестим её.

— Бесполезно, она, кажется, уехала к себе на родину.

Женя не находила нужных слов поддержки и просто держала за руку Руслана.

Шло время, не за горами выписка из больницы, ребята предвкушали начало новой счастливой жизни, однако Женя заметила, что Руслан стал задумчивым, порою даже очень молчаливым. Она знала его молчаливую натуру, но тут очевидно было что-то другое. Либо он напрягал память, чтобы восстановить пробелы, либо с ним произошли какие-то внутренние перемены. Жене хотелось узнать, что же так его беспокоит, но она боялась спрашивать. Пока они были в разлуке могло произойти много событий, о которых Руслан возможно и не расскажет. Трудно представить, какого ему было, может он разлюбил и не хочет сознаваться, чтобы не обидеть? Такое вполне возможно. Может он тянет время, чтобы потом подобрать наиболее удобный случай. И это будет заслуженно, учитывая то, как мама с ним обошлась. Эх, если бы был рядом тот парень (Рифат кажется его зовут), он бы, наверное, смог прояснить и разобрать всё по полочкам. Тот умный и проницательный. Он мог бы стать Руслану отличным другом. Жаль, что с ним так некрасиво всё вышло. Теперь надежда на то, что Руслан всё вспомнит и тогда они вместе разыщут Рифата.

В один из дней, практически перед самой выпиской Руслана из больницы Нина Васильевна напросилась-таки поехать вместе с Женей. Чувство вины гложило и не давало спать спокойно. Она необычайно волновалась прокручивала мысленно слова, которые готовила, пытаясь представить ситуацию, где возможно обнимет Руслана, как сына, и расплачется. Однако, как всегда, в реальности всё не соответствует представлениям и ожиданиям. Она думала, что откроется дверь и она быстрым шагом со словами: «Прости меня пожалуйста!» подбежит обнять Руслана, но Женя остановила её у двери в палату.

— Подожди. Я спрошу у него, и посмотрю на его состояние.

Через минуту Женя выглянула и пригласила мать. Нина Васильевна вошла в палату и увидела Руслана, сидящего возле стола. Вид его был не тот, который Нина Васильевна себе представляла. Опухоль на голове, которая была у него после аварии спала, но перешла в синяк вокруг глаза, что придавало ему вид хулигана. У ней, ещё не имеющей представления о произошедшем, зародились свои выводы. Просить прощения и обнимать хулигана не входило в её планы, но чувство вины за совершённую ошибку и молчаливый укор дочери, стоявшей в стороне со скрещёнными руками, вынуждали к какому-то логичному действию.

— Руслан, мне нужно с тобой поговорить, — начала Нина Васильевна каким-то официальным тоном.

Конечно, это совсем не то, что она репетировала.

— Я вас слушаю, Нина Васильевна, — спокойно ответил Руслан.

— Произошло недоразумение, я совершила ошибку, которую дочь не может мне простить. Хочу принести свои извинения.

— Хорошо, просите тогда у ней прощения, я-то вам зачем?

— Я перед тобой тоже виновата, ты же знаешь, — начала раздражаться Нина Васильевна.

Её, наверное, больше всего раздражал взгляд Руслана. Он был спокоен и уверен. Это совсем не тот стеснительный парень, которого она знала раньше, а просто какой-то бандюга. Смотрит нагло из-под своих синяков и ждёт извинений. Да что же это, в конце концов, мама просит прощения у парня своей дочери, который похоже не тот, за кого себя раньше выдавал. Но деваться некуда, придётся хотя бы ради дочери…

— Если Вы искренне считаете себя виноватой, то я не держу на Вас никакой обиды, — сказал Руслан, желая побыстрее закрыть эту ситуацию.

— Ну вот и хорошо! — заключила Нина Васильевна, радуясь тому, что Руслан избавил её от лишних слов.

— И это всё? — удивлённо воскликнула Женя. — Вот так просто? После всего, что натворила, отделалась одной фразой?

— К чему лишняя болтовня? Мы друг друга поняли, ситуация разрешилась.

— Ну уж нет мам! Вот что я скажу: — жёстко накинулась Женя, размахивая указательным пальцем, — мы с Русланом скоро поженимся, но тебя на этой свадьбе не будет! Потому что свадьба состоится вопреки твоим действиям! И после свадьбы, естественно, я не буду жить с тобой.

— Женя, прекрати пожалуйста! — вступился Руслан.

— Как прекратить? Ты так быстро всё простил! Забыл, как она в тебя сапогом запустила? Я лично не готова простить то, что она не дала даже объясниться нам.

Нина Васильевна выглядела растерянной. Раньше она такого себе представить не могла: родная дочь так поносит свою мать при молодом человеке. Даже несмотря на то, что дочь права, нельзя же так обращаться с матерью. Должны же соблюдаться какие-то правила приличия родным ребёнком в отношении своего родителя.

В ту самую минуту в палату зашёл врач.

— Что за шум, а драки нет? Дела семейные, пожалуйста, оставьте на потом, за стенами больницы.

Женя сразу же притихла и извинилась.

— Ну как себя чувствует наш каскадёр? Готов домой отправиться? — спросил врач.

— Конечно готов! — отрапортовал Руслан.

— У тебя там в спине огнестрельное ранение, оно тебя не беспокоит?

— Нет, я про него и не вспоминаю.

— Хорошо! Тогда после обеда тебя выпишем, — сказал врач и вышел из палаты.

Мама Жени от услышанного была в лёгком шоке, собственно, как и Женя. Руслан ничего не рассказывал про огнестрельное ранение.

— А что у тебя со спиной? — вкрадчиво с удивлением спросила Женя.

— Бандитская пуля! — с улыбкой ответил Руслан.

— А если без шуток?

— А я и не шучу.

— Боже, с кем ты связалась, доченька?

— С настоящим бандитом, Нина Васильевна! — ответил Руслан, подмигнув ей глазом украшенным синяком.

— Вот так-то, дочунь! Ты мне ещё спасибо за всё скажешь! — не растерялась Нина Васильевна, пытаясь вывернуть ситуацию в свою пользу.

— Ага! Размечталась! Ну и пусть он бандит! Всё равно люблю его! — сказала Женя.

Нина Васильевна была подавлена и хотела уже покинуть это место, дочь совсем её ни во что не ставила, но уйти нужно было с достоинством.

— Ну хорошо. Раз ты выбрала бандита, а мать родную больше не признаёшь, тогда мне сказать больше нечего, — Нина Васильевна пустила слёзы и встала к направляясь к выходу.

— Стойте, Нина Васильевна! Подождите! — всполошился Руслан.

— Пусть идёт! — крикнула Женя, но у самой тоже ручьём потекли слёзы.

— Да не бандит я никакой, Нина Васильевна! Я пошутил, клянусь!

Нина Васильевна остановилась.

— Пусть идёт! — сквозь слёзы проговорила Женя.

— Женя! Перестань! — взмолился Руслан.

— Пусть идёт!

— Женя, ты ли это? Нельзя же так! Она же твоя родная мама!

— А ей можно было. Я тогда тоже умоляла её, чтоб не прогоняла тебя, а она: «Пусть идёт!» Вот теперь пусть знает, какого это — быть изгнанным.

— Ну всё, всё… Женя, я устал от этой ситуации! Это жестоко! Она же не знала, её тоже можно понять. Она из любви к тебе так поступила. Ну ошиблась, бывает… Я тоже ошибался, все мы когда-нибудь совершали ошибки. Пожалуйста, давайте прекратим это?

Обе дамы стояли в одинаковых позах со скрещенными на груди руками и не решались ни на какие действия. Тогда Руслан мягко под руку взял Нину Васильевну, подвёл её к Жене, ту тоже взял под руку. Затем обнял их обоих и тихонько прижал друг к дружке. Тут они обе обнялись наконец и разрыдались.

— Ну вот! Это слёзы счастья и примирения. Давайте на этом поставим точку в этой истории?

Дамам понадобилось минут пять, чтобы успокоиться. Затем они начали друг у друга просить прощения, просить у Руслана прощения. И всё в этом духе, как заведено у женщин. Затем даже начали друг над другом подшучивать и смеяться. Руслан тоже смеялся участливо.

Вдруг открылась дверь и пришли родители Руслана с огромными пакетами гостинцев.

— Ну здравствуйте мои хорошие! — поприветствовал их Руслан. — Можете забирать это всё обратно: меня выписывают.

— Правда? — обрадовалась Надежда Николаевна.

— Правда! — ответил Руслан.

Надежда Николаевна смотрела на Женю и её маму и не понимала, что тут происходит: лица у них то ли радостные, то ли заплаканные.

— «Ей богу какие-то странные!» — подумала она.

— Не обращайте на нас внимания, Надежда Николаевна, это слёзы счастья! — сообразила Женя.

— А я уж подумала случилось чего.

— Ну что вы?! Знакомьтесь кстати, это моя мама — Нина Васильевна. А это Надежда Николаевна — мама Руслана.

— Очень приятно! — взаимно ответили женщины.

Возникла небольшая пауза. Анатолия Ивановича, стоявшего в стороне, почему-то забыли представить. И тут он решился сам:

— Анатолий Иванович — отец Руслана!

— Ух ты, тоже захотел познакомиться! — подколола мужа Надежда Николаевна.

— А что мне истуканом стоять, пока все знакомятся?

— Не много ли вас тут, господа? — спросил врач, вновь появившийся в палате.

— А вы присоединяйтесь к нам! — разошлась Надежда Николаевна.

— В другой раз! — не думая ответил врач.

— Какой ещё другой раз? Другого раза не будет! — возмутилась шутливо Надежда Николаевна.

— Да, правильно! Другого раза не надо! А теперь, мои хорошие, всех попрошу на выход, а каскадёра за вещами, затем за выпиской в регистратуру.

С этого дня Надежда Николаевна и Нина Васильевна стали тесно общаться, найдя общий язык. Началась подготовка к свадьбе. Руслан с Женей ждали момента, когда синяки наконец-то сойдут и можно отправиться в ЗАГС подавать заявление. Однако Руслана что-то беспокоило, и он силился понять, что же не так, и однажды всё-таки это разрешилось.

В тот день Руслан провожал Женю домой. Они сошли с электрички на казанском вокзале и отправились к выходу в город. Однако Руслан учуял знакомый запах восточной выпечки и предложил Жене взять что-нибудь. Та неохотно согласилась, и они зашли в кафе. Женя обычно избегала такие места: публика здесь сомнительная.

— Здравствуй, брат! — вдруг обратился продавец к Руслану, словно они знакомы.

Лицо и впрямь было знакомо, но Руслан никак не мог сообразить, кто это.

— Как поживает ваш друг? — продолжил продавец и тут только Руслан, узнав этот акцент и голос, вспомнил всю ситуацию, случившуюся в тот день.

— Всё хорошо… наверное… Чёрт, его Рифат кажется зовут, мы с ним тут познакомились, — сказал Руслан тихонько Жене.

— Ты вспомнил его?

— Да, такой смугленький парень. Он только из деревни приехал тогда, после похорон своей мамы. У меня где-то был записан его номер. Надо с ним связаться.

Женя отмалчивалась, она ничего не хотела говорить про то, что Рифат в обиде и не берёт трубку.

— Я думаю, его обязательно надо позвать на свадьбу. Хоть кто-то будет с моей стороны кроме родителей.

— Что будешь кушать, брат? — спросил знакомый продавец.

— Что ты будешь? — спросил Руслан у Жени.

— Я, если честно, ничего не хочу.

— Да? Тогда я наверно тоже.

Продавец сделал удивлённое лицо.

— В другой раз, брат! — сказал Руслан продавцу.

— Как пожелаешь! — ответил тот.

С этого момента Руслан стал искать всякую возможность связаться с Рифатом, телефон которого упорно молчал. Руслан пытался звонить с разных номеров и в разное время, но всё было безуспешно. Женя так и не решалась рассказать про то, как они не хорошо в тот день расстались с Рифатом.

ГЛАВА V

Наступил тот день, когда Рифату стало до того невыносимо работать в этой компании, что он решил уволиться. Он успел себе накопить сумму, на которую сможет полгода прожить не работая. Начальство искренне не понимало: дела у парня в работе идут в гору — он увольняется. Его вызвали «на ковёр», чтобы поинтересоваться причиной такого внезапного поступка. Два руководителя, сидевшие в кабинете в своих креслах с надменным видом, не предложили даже сесть своему подчинённому.

— Что привело тебя к такому решению? — спросил один из них.

— Обстановка в коллективе, — честно ответил Рифат.

— А что не так? У нас дружный коллектив. Или ты так не считаешь? — спросил второй.

— Не считаю. Вам никто не скажет об этом прямо, даже виду не покажет из страха, а я теперь могу сказать то, что думаю.

— Так, интересно! И кто же на твой взгляд ведёт себя не дружелюбно?

— Я должен назвать фамилии?

— Если ты считаешь, что кто-то в коллективе создаёт негативную атмосферу, то можно и назвать фамилии.

— Не вижу смысла говорить о своих товарищах. Поскольку их настроение, скорее следствие, чем причина. А причина, на мой взгляд, — вы в первую очередь, оба.

— Вот как? Поясни, очень интересно! — ухмыльнулись, переглядываясь начальство.

— Есть одна причина, но она не так очевидна на первый взгляд. Когда я пришёл сюда работать, всё выглядело иначе. Но приглядевшись, я увидел разобщённость и жёсткую конкуренцию, которую создали вы. Именно вы создали условия, в которых менеджеры, как пауки в банке грызутся за свою премию. А все эти ритуальные собрания, которые вы проводите по утрам, все эти тренинги, якобы для сплочённости коллектива, увы не работают, а только больше раздражают. Вы наивно полагаете, что ваши подчинённые глупцы? Это не так. Они тоже читают умные книжки, они изобретательны, в чём-то даже больше вас. Они понимают, как всё устроено в компании, но не могут ничего поделать, поскольку работают очень давно, ко всему привыкли, они приняли этот коллектив, живут в нём и варятся. А я человек новый и меня ничто здесь не держит.

— Ну хорошо, как пожелаешь. Только премию мы тебе за последний месяц выплатить, к сожалению, не можем.

— Не хотим, — поправил Рифат.

— Ну сам подумай, премия всегда была на усмотрение руководителя, это не обязательная часть зарплаты. Ты бросаешь нас, и мы вынуждены твои обязанности разделить между твоими коллегами. Им и пойдёт премия.

— Логично, но дело в том, сто я уже отработал тот период, за который полагается премия. К тому же уверен: моим коллегам тоже от неё ничего не достанется.

Рифат понимал, что его премию они просто прикарманят, а подчинённые в любом случае выполнят работу. По наглым лицам этих двоих всё было и так понятно. На тренингах менеджеры учатся отрабатывать возражения клиентов на случай, если с первого раза не удаётся что-либо продать; а само руководство, как правило, учится отрабатывать возражения подчинённых, связанных с условиями работы и заработной платы. Существуют методики, курсы и лекции как для персонала, так и для руководящего состава. Но эти двое, похоже настолько обнаглели и расслабились, что даже не скрывали своих намерений. Им плевать на какие-либо возражения подчинённых, всё предельно просто: не нравится — пинок под зад, следующий.

— Хорошо, можете оставить премию себе, — спокойно продолжил Рифат, — но я придам огласке всё, что здесь происходит.

— И что из этого? Так работают везде! — усмехнулись две наглые морды, чувствуя свою безнаказанность.

— Да, но вы не учли один нюанс. Я заранее готовился к увольнению и мне уже рассказывали о вашем отношении к тем, кто уходит из компании. Потому у меня имеется стопка документов о нарушениях и в налоговую, и в пожарную, и в трудовую инспекции. У меня предостаточно было времени ознакомиться с регламентами и правилами.

Наглые морды резко переменились.

— А вот это ты зря! Ты только себе этим делаешь хуже, — со злобным видом пробурчал один из них.

— А что вы мне сделаете? Убьёте что ли? — дразнил Рифат.

— А что ты бессмертный? — взъерепенился один из руководства, который оказался глупее другого.

— Разве не похоже? — продолжал бесить Рифат.

— Ведёшь себя так, словно действительно бессмертный. Ну это легко проверить.

— Тсс, тише! Зачем ты так? — успокаивал свирепого коллегу второй начальник.

Конечно же он это делал не искренне, а больше даже придурялся. Это была своего рода игра в злого и доброго полицейского.

— Он уже осознал свою ошибку и сейчас исправится.

— Где будете проверять? Прямо здесь и сейчас? — продолжал издеваться Рифат.

Ему хотелось вывести хотя бы одного на неадекватное поведение. Он понимал, что рискует, но тут дело принципа.

— Ну что ты? В таких делах спешка не нужна, — с умным видом и пытаясь запугать говорил свирепый. Рифат улыбнулся и продолжил.

— Вот вы сейчас наговорили уже на срок. Я с этим иду в милицию. Да будет вам известно: у меня там родственники работают.

Рифат достал из кармана диктофон и показал его.

— Более того, за мной сейчас заедут на машине, если я не выйду, все эти документы точно окажутся там, где я сказал. Не проще ли вам выплатить премию в полном объёме, чем заниматься чепухой, которая вас не спасёт.

Тот, что поспокойнее подошёл к свирепому и что-то шепнул на ухо.

— Ну хорошо. Как скажешь. Давай расстанемся по-хорошему и не будем вспоминать плохое, — сказал свирепый делая вид, что он успокоился, встав из-за стола и пытаясь подойти к Рифату.

— Стойте, где стоите! — приказал Рифат, отшагнув к выходу.

— Хорошо, хорошо! Но учти, если ты создашь нам проблемы, то терять нам будет нечего.

— Опять вы угрожаете? Глупо! Вот, как будет дальше: я выхожу во двор и жду в течении пяти минут недостающую премию у машины.

— Стой! — крикнул один из начальства. — Давай договоримся.

— Жду в машине! Будут деньги — всё будет у вас хорошо! — крикнул Рифат, не останавливаясь и не оборачиваясь.

Через минуты две вышел один из менеджеров, который работал в команде Рифата, и вынес недостающую премию.

— Они просили тебя передать им документы, которые ты собрал и аудиозаписи, — сказал парень, что принёс деньги.

— Ага! Конечно! Передай им: всё останется у меня, как гарантия спокойной жизни. Мои родственники в милиции обо всём уже в курсе и, если возникнет необходимость, запустят процесс.

Никаких родственников в полиции у Рифата нет, это был блеф. Машина, в которую Рифат сел, была им заказана заранее. Поскольку последний день работы, то гулять, так гулять!

Конечно, вся эта ситуация потрепала нервы и Рифату и бывшему начальству, но прошло время, и никто её не вспоминал больше. Впрочем, однажды Рифат созвонился со своим бывшим коллегой и узнал, что в компании поменялись правила, работать стало легче, премия увеличилась. Похоже тот разговор произвёл свой эффект и руководство решило обезопаситься и перестраховаться.

В душе парня всё же не было спокойствия. Тянуло на родину. Несмотря на то, что он родился и вырос в Москве, своей родиной он привык считать те края, откуда были его предки. Вспоминая свою последнюю поездку, он осознал, что тянет не только к определённому географическому месту, а к культуре, к традициям, к людям, принадлежавшим этой культуре. Появилось желание изучить родной язык и свободно владеть им. Хотелось узнать о том, чем жили предки. Рифат купил несколько кассет с татарскими песнями и дома слушал их на небольшой громкости. Однако, ему не понравилось современное исполнение. Он хотел услышать старые народные песни, а эти какие-то странноватые. Да, они на татарском языке, но музыка совершенно ни к месту. Аранжировки кажутся смешными, но это даже обидно. Почему национальное искусство, которое востребовано народом в таком упадке? Почему-то много было пародий на популярную русскую эстраду. Неужели своих идей нет? Тут или иссякла фантазия, или желание быть в некоем тренде, но результат — ужасающая безвкусица. Эх, надо ехать в деревню. Там наверняка у какого-нибудь домика вечером можно снова услышать оригинал, образец национального искусства. Единственное: приехать в родную деревню, конечно же, — не проблема, проблема — где жить? Он не собирался переезжать насовсем, но иметь свой уголок, куда можно наведываться время от времени считал необходимостью. Поселиться у родственников на время — идея так себе. Стеснять их и без того в тесном жилище при том количестве детишек, которое там было — совесть не позволяла. Да и самому хотелось ощущать себя хозяином хотя бы небольшого домика. Вдруг у него возникла навязчивая идея выкупить дом своих предков обратно. А почему нет? И почему невозможно? Надо всё прощупать, познакомиться с нынешними хозяевами, подружиться. Может даже сразу не показывать своих намерений. В общем, задача на первый раз: съездить на разведку и заодно навестить могилы родителей. Рифат, обдумав своё решение, собрал минимум вещей, взял небольшой запас денег и отправился на вокзал за билетом. Он принял вполне взвешенное решение, и спустя пару часов он уже довольный сидел в купе.

Стук колёс скорого поезда Рифат обожал с самого детства. Вспомнилось даже, как однажды рассмешил свою маму, изображая ртом мчащийся на всех парах поезд.

— Это самый быстрый в мире поезд, мам!

Маленький Рифат быстро и смешно надувал щеки, и произнося «пуф-пуф, пуф-пуф!», мысленно сидел у окна купе. Вот и сейчас уже по-настоящему, слушая стук колёс, он наблюдал как мелькают столбы, как пляшут волнообразно провода, как за густым лесом открываются просторы, обнажая садящееся багровое солнце на горизонте и снова скрываются за очередной порцией леса. Куда он едет, к кому — не важно. Он едет на родину. Уж родные края-то не дадут пропасть.

Вежливая проводница услужливо предложила чай, и Рифат с радостью согласился. Фирменные стаканы в металлических подстаканниках создавали особый антураж. Он с романтическим чувством разглядывал интерьер купе, начиная от газетных полок с сеткой на стенах, заканчивая уютными занавесками на окнах.

Соседями были пожилая пара. Разговаривая друг с другом, они деликатно намекнули Рифату, что собираются спать. Он сразу же перебрался к себе на верхнее место, и, уже лёжа, созерцал подвижный пейзаж за окном. Пожилые соседи довольно быстро улеглись. Дверь в купе была немного приоткрыта, и время от времени Рифат слышал татарскую речь проходящих по коридору пассажиров, от чего на душе становилось тепло и радостно. Он даже понимал некоторые слова и примерно мог представить о чём шла речь.

— «Ничего, ничего, и я научусь!» — думалось ему.

У мечтательного парня улыбка не сходила с лица, он чувствовал себя счастливым. Вместе с тем ему немного взгрустнулось, когда он вспомнил своих родителей, но это продлилось недолго. Он всё же больше был заряжен положительно.

Рифат не заметил, как уснул. Лишь на утро проводница еле разбудила его. Парень так крепко спал, что его пришлось буквально растолкать.

— Просыпаемся, молодой человек! Через полчаса вам выходить.

Проснувшись Рифат заметил, что пожилых соседей в купе уже не было. И непонятно откуда появилось ощущение страха, сердце бешено колотилось, гудела голова. Очень странное состояние, которые он, кажется, никогда ещё не испытывал.

Когда он сошёл с поезда, лучше ему не стало. Рифат зашёл в помещение вокзала и присел на лавочку. Часы вокзала показывали начало шестого. В зале ожидания стояла гробовая тишина: не было ни души; даже кассира в окошке не видно. Сердце Рифата стучало так же, как во время подъёма по тревоге в армии; гул в голове так же не давал покоя. Достав из сумки бутылку с водой, он снова вышел на улицу. Вылив её всю себе на голову, вернулся в помещение и сел на скамейку. Постепенно состояние стало улучшаться.

— «Акклиматизация наверное, — подумал он. — Как ещё можно это объяснить? Странно только, что в прошлый раз такого не было».

Он просидел около получаса, даже немного вздремнул. Кто-то заходил в зал ожидания и выходил, кто-то общался с кассиром, но Рифат всё это пропустил мимо своего внимания.

Наконец, ему стало немного лучше, и он отправился дальше. Нужно было найти транспорт, чтобы доехать до родной деревни. Автобус ходил редко, судя по расписанию: всего два раза в день. Что ж, вся надежда на таксистов, если, конечно, такие тут имеются.

Неподалёку от вокзала в стареньких жигулях спал пожилой мужчина, натянув засаленную кепку себе на глаза. Рифат подошёл и тихонечко постучал в окно. Мужчина резко дёрнулся, убрал с лица головной убор, одев его как положено; затем он посмотрел в сторону Рифата и опустил стекло.

— До Масловки не едете? — поинтересовался Рифат.

— Пятьсот рублей! — ответил тот с явным татарским акцентом.

— Годится, поехали! — обрадовался юноша.

Водитель завёл автомобиль. Рифат обошёл капот и собрался сесть спереди рядом с водителем, но там лежал термос и развёрнутая газета с бутербродами на ней.

— Бер секунд! — произнёс мужик, свернув кулёк, и положил его вместе с термосом на заднее сидение.

— «Бер секунд» означает одну секунду, — догадался Рифат. Вся эта ситуация его немного рассмешила: трудно представить себе такое качество обслуживания в Москве, но было бы, пожалуй, некой экзотикой. Впрочем, если на чистоту, там иностранные водители тоже не блистали аристократизмом.

Рифат, стряхнув крошки с сидения, сел в машину. Пожилой водитель вёл автомобиль очень аккуратно, не торопясь, объезжая многочисленные ямы и кочки на дороге. Видно, что любил свою ласточку и берёг её. Проехав немного, он закурил сигарету, вследствие чего салон стал сильно задымлённым. Рифат с непривычки начал кашлять. Мужик, догадавшись наконец, что везёт некурящего, открыл у себя окно и стал выдыхать дым на улицу, но это не сильно помогало. Салон уже был в плотном дыму.

— Ач тәрәзәне! — сказал мужик Рифату.

— Что?

— Окно открой, у себя, — произнёс по-русски мужик.

Рифат покрутил скрипящую ручку на двери, стекло опустилось, и в салоне посвежело.

— Не куришь что ли?

— Не-а!

— Молодец! Спортсмен?

— Да нет. Просто не курю.

— Молодец, молодец! А я вот, пятьдесят лет курю, бросить не могу.

— А сколько вам уже?

— Шестьдесят пять. Мужик говорил с таким знакомым акцентом, можно сказать нараспев. Рифат даже не смог скрывать эмоций, начав улыбаться.

— К родным едешь? — спросил мужик.

Рифат немного задумался, не зная, что ответить, потом решил, что никакой разницы нет, это ж просто разговор ни о чём и обо всём.

— Да, к родным.

— Это хорошо! Тоже не выспался в поезде? — продолжал расспрашивать водитель.

— Да. И голова как-то сильно болит, — ответил Рифат.

— Голова болит это плохо! Соседи спать что ли не давали?

— Да нет, соседи тихие были, пожилые. Они сразу уснули. Голова не обычно болит как-то. Тянущая изматывающая боль, тупая я бы сказал.

— Таблетку может тебе дать? — сказал водитель и остановил машину на обочине.

— Проверь свои вещи и деньги. Может тебе насыпали что-нибудь и обокрали? Проверь, а то потом на меня подумаешь.

Рифат немного перепугался и начал осматривать свою сумку.

— Да нет, всё на месте.

— Ну ладно, поехали, — выдохнул мужик.

Немного проехав, он снова завёл разговор.

— Недавно был случай. Я тоже вёз мужчину одного; ну он то постарше тебя будет, лет сорок. Вот ему не повезло. Правда он ехал не со старыми людьми в купе, а с двумя женщинами лет тридцать — тридцать пять. Они знакомились, шутили, пили что-то. Он уснул. Проводница еле-еле разбудила его. Он кое-как успел одеться, взять свои сумки и выпрыгнуть из вагона, а поезд уже тронулся, представляешь? Потом, говорит, сильно голова болела, вот, как у тебя. Спал на вокзале. А когда проснулся, сумку посмотрел — акча ёк!

— Денег нет? — переспросил Рифат.

— Ну да! Денег нет!

— Так может на вокзале обокрали, пока спал? — предположил Рифат.

— Да нет! На вокзале так рано нет никого! У нас же тут тихо. Народу мало. Это в поезде те женщины. Что тут думать-то?

— А в милицию заявил.

— Не знаю, наверное. Я с тех пор не видел его больше.

Водитель хотел было закурить вторую, достал пачку, но, посмотрев на Рифата, передумал.

— Никогда не пей с незнакомыми людьми. Никто не знает, что на уме у них.

— Да я пил только чай, который проводница принесла и всё, — оправдывался Рифат.

Водитель искоса посмотрел на него.

— Ты говоришь бабушка с дедушкой были?

— Ну не совсем старые, так… пожилые.

— Может колдуны какие-то? — предположил мужик.

— Какие ещё колдуны!? — усмехнулся Рифат.

— Э-э не смейся! Это не шутки! Здесь чего только нету! — с серьёзным видом ответил мужик.

— Хочешь отвезу тебя к одной бабке, она скажет с кем ты ехал? Тогда поймёшь, что я не шучу.

— Да нет, я в деревню к себе хочу, — ответил Рифат.

— Не верю я в этих колдунов.

— Ну и зря! — разочарованно произнёс водитель.

— Тут не далеко. И долго не будет. Может они тебе порчу сделали, а ты так относишься.

— Да чего я им плохого сделал? Я их и знать не знаю.

— А может, попросил их кто, всякое бывает. Да и кто знает, что они творят… Может, силу твою себе забирают.

Рифат заколебался. Очень не хотелось в это верить. Всю жизнь жил и близко не соприкасался, а тут такое… омерзительное чувство. Да и мужик не похож на фанатика. Может только в Москве всего этого нет или это там не работает; люди всё-таки более прагматичные, а тут в глуши свои законы, свои причуды у людей. Впрочем, куда спешить, да и чего терять-то?

— Ну поехали к твоей бабке, раз это не долго, — согласился Рифат.

— Только время раннее, спит она, наверное.

— Ну подождём чуть-чуть.

— «Ох и хитрый же этот водитель, — подумал Рифат. — Наверняка какую-то свою цель преследует. Потом денег небось отдельных попросит. А только фиг я ему с маслом покажу, когда приедем в Масловку. В конце концов это он сам меня уговорил покататься, а о доплате промолчал».

Водитель свернул на одном из поворотов и погнал машину по совсем незнакомым местам. Дороги, можно сказать, отсутствовали напрочь: грунт вперемешку с асфальтом и гравием; кочка на кочке, да яма на яме. Появившееся солнце своими лучами постреливало сквозь листву. Рифат щурился и прятался от света, который сильно раздражал. Справа и слева мелькали деревья лесопосадок, но в какой-то момент дорога привела в густой лес. И снова стало темно. Они проехали минут двадцать, пока наконец не открылась огромная поляна, на которой располагался какой-то полузаброшенный хуторок. Деревенские домики стояли в странном порядке не в ряд, и все они были без заборчиков и ограждений, окружая собой некую площадь, в центре которой стоял колодец. Но надо отметить выглядело это очень необычайно, поистине обворожительное сказочное место.

— Ну пойдём на разведку, — предложил мужик.

Рифат взял свои сумки и пошёл за мужиком.

— Вещи оставь! Я без тебя не уеду, не бойся! — смеясь обнадёжил Рифата мужик.

Рифат остановился, чуть замешкался, и понёс сумки обратно в машину, однако вытащил всё-таки из неё документы и деньги, рассовав по карманам. Мужик подошёл к одной из избушек и тихонько постучал. Оттуда почти сразу выглянула женщина лет сорока.

— «Что-то молодая какая-то бабка», — подумал Рифат.

Женщина была одета простенько, не примечательно. Рифат, наверное, ожидал увидеть каких-то отшельников в национальных одеждах, а тут, как и везде, обычные люди. Но то, что произошло дальше многое расставило на свои места.

— Ты что ли? — произнесла женщина.

— Есть уже? — спросил мужик.

— Сейчас, — ответила та и закрыла дверь. Через минуту она вышла с трёхлитровой банкой наполненной какой-то мутной жидкостью.

— Только деньги прямо сейчас и за прошлый раз тоже, — строго наказала женщина.

— Давай пятисотку! — обратился мужик к Рифату.

Тот опешил.

— Ты меня ещё не отвёз домой! — в голосе Рифата были нотки удивления и лёгкого испуга.

— Да отвезу, честное слово! Не обману!

— Ты меня уже обманул: сказал, что мы к бабке поедем.

— Баба Варя встала уже? — спросил мужик у женщины.

— Конечно! Она каждое утро с солнцем встаёт, — ответила та.

— Ну давай деньги, я не обманул, просто мне долг вернуть надо. Отвезу тебя домой, даже не сомневайся! Клянусь, друг!

Рифат не решался. Он понимал, что мужик хитрец.

— Давай сначала сходим по делу, за которым приехали, а потом я дам тебе деньги, — твёрдо ответил Рифат.

— Ладно, сходите пока к бабе Варе, потом вернётесь, — сказала женщина. — А банку пока у себя подержу. Ох, какой же ты не терпеливый, Ансар!

ГЛАВА VI

Руслан всерьёз занялся поисками друга. Он вспомнил слова медсестры о том, что, именно благодаря Рифату, удалось оказать своевременную помощь, которая значительно увеличила шанс выжить. Женя тем временем странно отмалчивалась и неохотно поддерживала эту тему. Её больше интересовала предстоящая свадьба, однако Руслан настаивал на том, чтобы Рифат обязательно на ней присутствовал. С момента выписки прошло месяца два. Руслан немного поправился, синяки после аварии давно уже сошли. Предстояла долгожданная свадьба. Однако у Руслана от друга остался лишь номер телефона, дозвониться по которому было невозможно. Руслан проделал рекордное количество попыток и всё напрасно. Он попробовал звонить в справочную службу, чтобы выяснить адрес по номеру абонента, но там такую информацию естественно никто не предоставил. Пришлось действовать нелегально. Он купил справочник на компакт-диске на одном из радиорынков. У Жени был домашний компьютер, на котором они пытались отыскать номер Рифата в этом справочнике. Однако такого номера не было. Впрочем, удалось выявить закономерность. Многие похожие номера находились в одном районе Москвы. У Рифата после кода города номер начинался на сто пятьдесят два, значит жил он где-то в районе метро Аэропорт, либо Сокол.

Ну что ж, по части поисков у Руслана уже есть опыт, потому он начал с общественных мест и на остановках общественного транспорта. Конечно, он не пропадал целыми днями, как это было с поисками любимой, но львиную долю свободного времени этому уделял. Женя отнеслась с пониманием, хотя терпение тоже иссякало. Вместе с тем она глубоко уважала это качество Руслана, которое можно охарактеризовать не иначе, как настоящая мужская дружба. День ото дня они вели беседы на тему свадьбы и плавно шли приготовления. Смягчающим и оправдывающим фактором оттягивания свадьбы были последствия аварии, в которую попал Руслан: периодически он испытывал сильные головные боли. Он продолжал наблюдаться у врачей и принимал препараты для поддержания здоровья. Свадьба случается раз в жизни. По крайней мере так считали наши герои и искренне этого хотели, поэтому стремились, чтобы всё прошло без сучка и задоринки.

Не смотря периодические боли в голове, Руслан не забывал поддерживать свою физическую форму, наплевав на рекомендации врачей заметно поубавить активности. Он разработал свою методику тренировок и даже стал вырабатывать свой стиль ведения боя, отличительной чертой которого стало экономия движений и наличие множества обманных манёвров, которые могли провоцировать противника на необдуманные действия. Он больше стал думать головой, вырабатывая различные комбинации, как в шахматах. Он пересмотрел огромное количество боёв в разных видах единоборств, анализируя подробно каждое движение; вёл конспекты, рисуя стрелками направление ударов и направление взгляда. Его больше стала интересовать психологическая сторона ведения боя.

Руслан — боец от природы, и его тело постоянно нуждалось в каком-то движении, мозг его постоянно занимался какой-то боевой аналитикой и вырабатывал стратегии. Вместе с тем он понимал, что физический бой — это лишь короткая тактическая операция, занимающая очень мало времени для профессионала, а всё, что предшествует бою — это мудрость и стратегия, которая либо обходит, либо приводит к столкновению на физическом уровне.

Руслан продолжал вспоминать некоторые важные для себя вещи, такие, как та философия триединства, которую он выработал. Он вспомнил таинственный голос, который периодически звал его, но не мог ещё вспомнить тот момент, когда его сознание побывало в астральном пространстве.

Так или иначе, приключения — постоянные спутники Руслана, которые держат его в тонусе. В один из дней у него произошла интересная встреча. В тот день он так же надеялся встретить своего друга. Он присел в вестибюле станции Сокол на одну из скамеек. Скамейки на той станции чем-то напоминают пояса Сатурна вокруг колонн. Руслан мельком обратил внимание, что позади за колонной кто-то присел. Он не придал этому особого значения. Это была пара пожилых людей ничем не приметных и очень тихих. Руслан был погружён в свои мысли, но в какой-то момент услышал знакомые голоса. Он силился вспомнить, где бы он раньше мог слышать их? Кажется, это кто-то из учеников той самой эзотерической школы. Точно! Это были они: Иван Фёдорович и Светлана Романовна Трезоровы. Эта пожилая пара так же посещали занятия в школе «Матрица», откуда ушёл Руслан. Стало любопытно о чём они говорят. Наклонившись вниз и пряча на всякий случай своё лицо, он продолжал делать вид, что их не замечает, но сам при этом навострил свои уши.

— Отгадай загадку, — предложил Иван Фёдорович своей супруге, — тише воды, ниже травы с большими ушами. Кто это?

— Ой, не знаю, заяц, наверное, — смеясь ответила Светлана Романовна.

— Почти, у него тоже ноги длинные и сильные.

— Кто же это? Ну не знаю! — Светлана Романовна смеялась.

— Хорошо, тогда попроще: согнулся горбом, сидит за столбом.

Они оба начали хохотать.

— За каким столбом? — спросила Светлана Романовна.

— Вот за этим, — сказал Иван Фёдорович.

Руслан догадался, что это про него загадки, и притворяться глухим и слепым уже не получится. Он выпрямился и обернулся, улыбаясь. Ему самому стало от этой ситуации смешно.

— Здравствуй, друг ты наш любезный! — поприветствовал Иван Фёдорович.

— Здравствуйте! — дружелюбно отозвался Руслан.

Эта пара была безобидной. Они всегда были радостными и приветливыми, на занятиях всегда сидели тихо и незаметно. Руслан уважал их и не испытывал к ним ни малейшего негатива.

— Как твои дела, чем сейчас занимаешься? — поинтересовался Иван Фёдорович.

— Да всё хорошо, потихонечку, — пытался отделаться общими фразами Руслан.

— Ты знаешь, а мы со Светланой Романовной очень за тебя переживали. Ты в тот день был в таком отчаянии. Не жалеешь о том, что ушёл?

— Ни сколько, — твёрдо ответил Руслан. — За то я вернул себе девушку и обрёл нового друга.

— О, это, конечно, хорошо! Твой новый друг так же, как и ты мастер боевых искусств?

— Нет, он просто так же, как и я отчаялся. Он остался один на один со своей нелёгкой судьбой.

— Да, с судьбой спорить не просто, — сочувственно произнёс Иван Фёдорович.

Руслана в этот момент словно пронзило током. Он вспомнил про то, что с ним происходило, пока он был без сознания. Однако сейчас он сомневался: на самом ли деле это было или всего лишь плод его воображения, может просто сон?

— С судьбой нельзя спорить. Её надо выстраивать, согласуя с богом, — ответил Руслан.

Иван Фёдорович и Светлана Романовна переглянулись, на мгновение переменившись в лице.

— Это ты сам заключил или друг тебя научил этому? — как бы шутя и улыбаясь спросил Иван Фёдорович.

— Это мой собственный вывод. Но он не на пустом месте сделан. Я был там и общался с ангелом. Рифат помог мне вернуться, — сказал Руслан.

Иван Фёдорович пытался быть улыбчивым, но у него это плохо получалось.

— Рифат — это твой друг?

Руслан утвердительно кивнул.

— Ну ты уж никому об этом не рассказывай, а то подумают, что-нибудь нехорошее. Ты же знаешь, в нашем современном мире твои слова примут за бред сумасшедшего, — переглядываясь с супругой сказал Иван Фёдорович.

Та, улыбаясь, кивала, но её улыбка так же не была убедительной.

— Слушай, ну ты прямо заинтриговал! А расскажи подробнее про своего друга. Откуда он?

— Судя по всему живёт где-то тут. Я сам его ищу. После аварии я потерял память и не признал его в больнице, после чего он ушёл и пропал. Есть номер телефона, но не могу дозвониться.

— Так ты в аварию попал?! — удивился Иван Фёдорович.

— Было дело. Как раз в тот день, когда с Рифатом познакомились.

— Вот как!? Ты говоришь Рифат тебя вернул из астральной реальности, а как это было?

— Я разве так сказал?

Руслан призадумался. У него путались мысли. Он понимал, что нёс чепуху, но не понимал почему. Эти люди задавали простые вопросы, вынуждая говорить всё потаённое.

— Я, признаться, не уверен было ли это на самом деле, — сказал Руслан.

— Как знать, вполне может быть! Мы вполне в такое верим. Мы со Светланой Романовной уже очень давно занимаемся изучением таких странных явлений, хотя они не такие уж и странные, кое-что для себя открыли. — Послушай, Руслан, — вдруг с серьёзным видом обратился к нему Иван Фёдорович, — может после ухода из «Матрицы» ты уже и не веришь во всё, так сказать, магическое, но мы видим, что с тобой кто-то сильно поработал. Это называют порчей, но смысл в том, что твоё поле сильно изрезано. Тебе нужна серьёзная помощь.

— Вы-то, сами, верите в это? — спросил Руслан.

— Мы не просто верим, мы это видим. Более того, мы даже знаем, кто это.

— Ольга? — догадался Руслан.

— Ну, конечно. Да, она сама не способна, но у ней значит было к кому обратиться.

— Ой, как я не люблю эти дела: сглаз, порча, приворот… — поморщившись ответил Руслан.

— Мы тоже не любим. Но от этого никто не застрахован, и с этим что-то надо делать. Скажи мне, может это и глупость, такое у тебя спрашивать, но всё же, сам ты никогда не обращался за подобными услугами к кому-нибудь.

— Да нет, ну что вы! Я же говорю, что не особо верю в это, — сказал Руслан, но прозвучало это как-то неуверенно.

Страх попасть под влияние чего-то неизведанного всё же в нём присутствовал. А раз есть страх, то это и означает веру. Ведь неспроста в веру обращают людей через страх. Вера и страх тесно связаны меж собой. Даже если ты искренне утверждаешь, что не веришь и не боишься, однако в груди чувствуешь, как пробегает холодок, значит в подсознании сидит вера, значит веришь отрицая.

— А есть ли у тебя какой-нибудь оберег или амулет? — спросил Трезоров. — Просто с таким полем, как у тебя обычно не выживают, а ты каким-то волшебным образом выжил.

— Да нет у меня ничего такого, — с лёгким раздражением ответил Руслан.

— А расскажи подробнее о своём друге. О чём вы с ним говорили в тот день?

— Да так, особо не о чём. Он говорил, что приехал с похорон своей матери и остался без родителей.

— А откуда он приехал? — продолжал спрашивать Иван Фёдорович, так, словно он следователь.

— Откуда-то с Нижегородской области. Не помню названия села, — ответил Руслан.

— Масловка, — произнесла Светлана Романовна.

— Да, кажется оно! Точно, Масловка! — удивлённо воскликнул Руслан. — А как вы поняли?

— Прочла у тебя в твоей памяти, — ответила спокойно Светлана Романовна.

— Да, брат, такие вот дела! — с горделивой улыбкой сказал Иван Фёдорович.

— Вот что, мой хороший, — начала Светлана Романовна, — езжай-ка ты домой и не ищи приключений. Будь рядом со своей девушкой. Только так ты сможешь потихонечку восстановиться. Слаб ты ещё, очень слаб. Ольге не удалось тебя приворожить, поскольку ты крепко любишь другую, но ей удалось навредить тебе. И именно по этой же причине я смогла проникнуть в твоё ментальное поле и увидеть кое-какую информацию. Впрочем, я как смогла тебя поправила, но этого мало. Насчёт Ольги не переживай: она уже под следствием и от наказания не уйдёт, Василий Петрович раскрыл её делишки. А твой друг вернётся, даже не сомневайся. У него, видимо, есть важные дела.

— Светлана Романовна, вы что ясновидящая? — шёпотом спросил Руслан.

— Ну, кое-что вижу, — улыбаясь ответила та. — Только прошу тебя, пусть это будет нашим секретом.

— Да, конечно!

— Ну, вот и поезд подъехал! Нам сюда, а тебе? — спросил Иван Фёдорович.

— Мне в другую сторону, — ответил Руслан.

— Ну, береги себя! — заботливо произнёс Иван Фёдорович, пожимая руку Руслана.

Трезоровы вошли в вагон и сели на свободные места. Руслан всё это время провожал их взглядом, эта встреча его очень впечатлила. После неё он ощущал лёгкость на душе, словно пообщался с очень близкими людьми и прошёл некое очищение. В голове явно ощущались изменения, Руслан уже не сомневался, что Светлана Романовна пока сидела молча копошилась в его памяти. Кто же они на самом деле эти Трезоровы?

Тут Руслан вспомнил про хрустальную пирамиду. Амулет или оберег… Ну конечно! Это хрустальная пирамида! Он хотел было дёрнуться в сторону закрывающихся дверей, чтобы сообщить Трезоровым, но не решился. Он подумал, что может и хорошо, что не сказал. Эту ситуацию нужно ещё как следует проанализировать. Ох уж эти Трезоровы! Ученики на занятиях ожидали какого-то волшебства от учителя, хоть малейшее проявление, а оказывается настоящие маги среди учеников. Хотелось бы узнать, в каких отношениях они с учителем. Либо они сторонние наблюдатели, либо как-то прислуживают учителям, либо наоборот они и есть настоящее закулисное руководство, а учителя, получается, рангом ниже. М-м да! Кто их разберёт на самом деле. Руслан решил последовать совету Светланы Романовной и поехал домой. Дома, как говорят, и стены лечат. Да и хрустальная пирамида, судя по всему, так же может помочь восстановить поле.

Прошло достаточно времени, чтобы Руслан стал прежним, вернув свои силы и избавившись от головных болей. Он наращивал время своих тренировок, оттачивая мастерство, усиливая выносливость. Женя, в свою очередь, не торопила события, понимая, что любимый уже никуда не денется и старалась разнообразно проводить с ним время. Они посещали всевозможные музеи, парки, кинотеатры, одним словом, культурно обогащались. Руслан время от времени оставался на ночёвку у своей любимой, однако Женя чётко давала понять, что никакой близости у них не будет, пока не состоится свадьба. Но свадьба по каким-то причинам оттягивалась.

Когда у Жени иссякло терпение, в одно прекрасное утро она решила усилить давление на Руслана. Демонстрируя обиду и раздражение, она пыталась его разговорить на уже наболевшие темы. Когда Нина Васильевна, собравшись на работу, вышла из дома, Женя стала ходить по квартире из комнаты в комнату, громко топать и хлопать дверями, шумела посудой на кухне, готовя завтрак. Руслан, проснувшись сразу понял, что любимая не в настроении. Ну что ж пора вставать, начинается нелёгкий день. Руслан вскинул одеяло, вскочил с постели и, слегка размявшись, отправился в ванную. Когда он вернулся в комнату, то застал Женю, заправляющую его постель.

— Да я сам, что ты! Доброе утро любимая! — сказал Руслан пытаясь обнять Женю, но та молчала, продолжая заправлять постель, словно Руслана не было вовсе.

Если бы Руслан сразу не догадался, что у любимой нет настроения, то его бы такое поведение сильно огорчило, но он отнёсся ко всему спокойно и присел рядом на кресло в ожидании серьёзного разговора. Однако, Женя, заправив постель, молча вышла из комнаты.

— «Во как! — мысленно удивился Руслан, — Это уже демонстрация неуважения. Похоже всё зашло очень далеко. Что будем делать? Обижаться в ответ или бегать за ней хвостиком выясняя, что случилось?».

Руслан ещё не выработал стратегии, поэтому пошёл на кухню в надежде на завтрак. Когда он сел за стол, то понял, что сегодня на завтрак «кукиш с маслом». Женя спокойно и в одиночку уплетала бутерброд, запивая его чаем. Руслан сел напротив неё, пристально смотря ей в глаза. Женя невозмутимо поглощала свой завтрак, игнорируя присутствие суженного.

— «Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоём!» — подумал Руслан.

Он встал из-за стола, взял пустой стакан и наполнил его водой из-под крана. Затем снова сел напротив любимой и стал пить воду. Московская хлорированная, с добавлением железа в виде ржавчины, всё, как мы любим! Однако игра в молчанку продолжалась, несмотря ни на что. Руслану стало любопытно: у кого первого сдадут нервы, кто первым заговорит? Руслан догадывался, что Женя ждала от него вопросов, умоляющих попыток поговорить, при этом своей неприступностью навязать чувство вины перед разговором. Но мужская гордость не позволяла ему поддаваться на эти манипуляции. Ситуация накалялась. Обида девушки и гордое упорство парня сталкивали их лбами. Наконец Руслан решил просто одеться и уйти. Он демонстративно резкими движениями надел куртку, затем начал шумно одевать ботинки, всячески стараясь чем-нибудь обо что-нибудь задеть, зацепить, показывая свою решительность.

Женя всё это время сидела на кухне и смотрела в окно в пустоту, кажется на небо. Наконец одевшись, Руслан встал у двери, как бы задумавшись, при этом надеялся, хоть на какую-то реакцию любимой, выжидал паузу. Но, надо признать, женщины обладают совершенным оружием, перед которым порядочный и любящий мужчина не в состоянии устоять.

Руслан услышал всхлипы, увидел слёзы на её больших и красивых глазах и тут же был обезврежен и обезоружен. Вся спесь мигом куда-то пропала. Он в отчаянии вновь разделся, мысленно выругался и подошёл к Жене крепко обняв её за плечи. Она теперь не сопротивлялась и продолжала тихо плакать.

— Ну что с тобой милая? Что тебя беспокоит? Что ты меня мучаешь молчанием своим? — спрашивал Руслан, стараясь как можно мягче сделать свой голос, не смотря на колоссальное внутреннее раздражение.

Женя не могла говорить, а лишь плакала, но обняла любимого, дав понять, что готова разговаривать после того, как успокоится. Руслан прижал свою девушку к груди и стал гладить её голову.

— Ты мне расскажешь, что случилось? — уже совершенно спокойно и ласково спросил Руслан.

Женя закивала головой и тоже успокоилась.

— Пойдём в комнату, — предложил Руслан.

— Нет, ты сначала поешь, — тихо сказала Женя чуть осипшим от того, что плакала голосом.

Она достала приготовленный, но спрятанный на подоконнике и накрытый крышкой омлет. Омлет был с зелёным горошком и листочком петрушки. Тут же рядом оказался бутерброд с маслом.

— Маленькая, ты мне всё-таки приготовила завтрак! — умилялся Руслан.

— Конечно! — улыбаясь с грустинкой сказала Женя. — А ты меня кикиморой выставил, когда пил воду из-под крана. Нет бы попросить: «Любимая, покормишь меня?»

— Ну прости, милая! Гордость проклятая, что с ней делать не знаю.

Этого Женя и добивалась: чтобы он попросил прощения, чтобы почувствовал вину. Ну теперь можно и перейти к главной теме.

— Когда мы поженимся? — спросила она прямо в лоб, но спокойно и серьёзно. — Я не хочу жить гражданским браком.

— Милая, обязательно поженимся. Хочешь прямо сейчас, поедем и распишемся?

— Ну ты вообще, что ли? Я хочу, чтобы всё красиво было, чтобы я была в белом платье, чтобы музыка живая и фотограф, как у твоего друга помнишь?

— Помню родная, помню. Поехали подавать заявление, там так сразу не распишут. Нас запишут на определённый день.

— Вот! Теперь всё правильно говоришь! Так, ты давай кушай, а потом посидим и вместе посмотрим календарь, выберем день, потом посмотрим каталог платьев, ты мне скажешь своё мнение, какое мне больше подходит, — уже с деловым видом разошлась Женя.

— Конечно, конечно! — послушно согласился Руслан. Женя немного выдержала паузу и когда Руслан набил себе рот пищей, продолжила:

— А как же друг твой, Рифат? Ты же хотел его тоже позвать.

Руслан жевал и не мог ничего ответить.

— Кушай, кушай, потом поговорим.

Руслан наконец прожевал.

— Насчёт Рифата я вот, что думаю: объявится — прекрасно пригласим на свадьбу, нет — ну что ж поделаешь, значит так судьба распорядилась.

Женя всё же чувствовала себя немного виноватой. Она могла в тот день как-то повлиять ситуацию, но не решилась.

— Если хочешь, после того как мы подадим заявление в ЗАГС, ты продолжишь искать Рифата, вдруг повезёт, и ты его встретишь, — предложила Женя. — Единственное, не пропадай целыми днями. Ты мне тоже нужен.

— Вот такой диалог мне больше нравится! — похвалил Руслан.

Женя обняла его так, словно в шутку делала одолжение, но при этом ей самой искренне хотелось его обнять.