Бесплатный фрагмент - Хроники однодневки

Сергей Шельпяков

ХРОНИКИ ОДНОДНЕВКИ

Фантастический роман

Часть первая

Жизнь — игра

Майя стояла посреди пустынной улицы прямо на проезжей части и чего-то ждала. Это казалось ей важным, и мысленно она пыталась понять, чего именно ждёт, но суть этого важного, чем бы оно ни было, постоянно ускользала, оставляя лишь тень своей значимости. Вокруг была лунная ночь, тёмные окна домов и бледная россыпь звёзд над головой. И тишина. Спокойная, уютная тишина, какая бывает в самый тёмный час ночи перед рассветом. И тишина эта длилась и длилась, разливаясь внутри благодушным покоем…

Невнятный шуршащий звук, тихий, но тревожный, возник неожиданно. Он блуждал в прилегающих улицах, то приближаясь, то отдаляясь, и временами совсем пропадал в городских лабиринтах, но вскоре усилился и обрёл направление. Майя повернулась туда всем телом и ждала в нервном возбуждении, кусая губы.

И тут из-за угла на перекрёсток хлынула живая река: собаки! Сотни собак, тысячи! Плотный живой поток изливался на широкую улицу и заполнял её до самых стен домов, глазеющих провалами окон. Рычащая звериная река, топочущая и скребущая когтями, бурлила и клокотала, стремясь поглотить всё на своём пути. Мускулистые твари с гуляющими под шкурами узлами мышц неслись вперёд, словно адские гончие. Мелькали горящие злобой глаза, жёлтые слюнявые клыки и полуоткрытые алые пасти. Дикий собачий вал с многоголосым рыком накатил на неё, ближайшая собака оскалилась и прыгнула, нацелившись в горло…

Майя вздрогнула и проснулась, тут же зажмурившись от света. «Это всего лишь сон, расслабься», — шепнуло проснувшееся сознание, и она послушалась. Сердечная суматоха в груди затихла, и тревога ушла. Сюжет сновидения быстро размылся в памяти и растворился без следа.

Майя зевнула и открыла глаза. Солнечные лучи играли в пятнашки, мечась по стенам и потолку, и создавали волшебную атмосферу весеннего утра. Вдоволь насмотревшись на их весёлую суету, она сладко потянулась, встала с кровати и открыла настежь окно. Опершись на подоконник, высунулась из окна и посмотрела вниз.

Солнце едва поднялось тонким краем над крышами ближайших домов, и двор внизу утопал в тени. Байк стоял там, где она оставляла его вечером, чтобы не крутиться в подземном паркинге, и с высоты казался игрушечным. Людей видно не было, только маленькая девочка сидела на скамейке, болтая ногами и обнимая что-то голубое и хвостатое, похожее на кошку.

Майя стояла в атласной ночной сорочке, ощущая лёгкий сквозняк, и наблюдала за тем, как ветер треплет листья огромного дерева. Ветки были так близко, что, казалось, можно до них дотянуться рукой. Именно это дерево заслоняло свет по утрам, порождая причудливые игры солнечных лучей, от которых так приятно было просыпаться.

Ещё немного постояв, Майя отправилась на кухню, ступая босыми ногами по тёплому полу.

— Доброе утро, Майя, — сказала кухня.

Холодильник показал рекомендуемый список блюд, исходя из имеющихся продуктов. Она выбрала завтрак на сенсорной панели, и кухня принялась готовить. Наполнив водой стакан, Майя не спеша выпила его до дна маленькими глотками и вернулась в комнату. Взяла коммуникатор и проверила свой профиль в Сети, бегло проглядев заголовки сообщений, скопившихся за ночь. Спам и реклама, ничего интересного. Убрала коммуникатор в прикроватную нишу, где он заряжался быстрее, чем в любом другом месте квартиры, и заправила постель. На экране медиастены появился виртуальный тренер, сменив собой «живые обои», и замер в ожидании.

— Иду я уже! — сказала она ему, направляясь в гардеробную.

Майя надела спортивный топик с шортами, а затем вернулась в комнату, встала напротив тренера и активировала его жестом руки. Сделала зарядку, повторяя за ним все движения. Затем пробежала два километра на тренажёре беговой дорожки и несколько раз подтянулась на выдвижном турнике. После чего жестом смахнула виртуального тренера с экрана и пошла в ванную.

Там она стоически перетерпела две минуты контрастного душа и только потом включила нормальный режим. Стоя в душевой кабине с закрытыми глазами под упругими струями, бьющими со всех сторон, Майя услышала мелодию готовности завтрака и выключила воду. Наскоро подсушив волосы, накинула халат и вышла.

К этому времени киберкухня уже выставила блюда на поднос, красиво подсветив своё произведение кулинарного искусства: завтрак готов.

— Кухня!

Майя в своё время не захотела давать имя кухонному модулю, поэтому кодовое слово «Кухня» осталось по умолчанию.

— Слушаю, Майя.

Майя подбоченилась, уперев руки в бока, и театрально изрекла:

— Кухня, скатерть-самобранка! Всё, что есть в печи, всё на стол мечи!

Настроение было приподнятым, и захотелось поглумиться над кибернетической кухней, несмотря на то, что кухня к таким провокациям относилась бесстрастно, как и подобает бытовой технике.

— Команда не распознана, Майя.

— Да куда тебе, клуша электронная! — сказала Майя, переставляя поднос на стол.

Завтрак прошёл в тишине, если не считать едва слышного шелеста волн, доносящегося из комнаты. Медиастена в комнате показывала в качестве обоев изображение морской бухты на необитаемом тропическом острове. Морские волны были мелкими и ритмичными, и под их монотонное шуршание заснула Майя вчера, как в детстве — закрыла глаза и провалилась в сонную негу, не успев ни о чём подумать.

Позавтракав, Майя вернулась в комнату с кружкой кофе. Жестом руки заставила опуститься с потолка и расправиться любимое надувное кресло. Уютно устроилась в нём с ногами и стала осторожно прихлёбывать горячий напиток. В голове строились планы на день. Можно было заняться всем, чем душа пожелает, — никакие важные дела не требовали сегодня её усилий, — но душа желала всего и сразу, усложняя выбор.

Входящий вызов прервал её размышления. Голографический экран вырвался из тесной для него прикроватной ниши и застрял в воздухе поломанным светящимся квадратом. Аватар на экране был не знаком, но украсить себя такой лошадиной мордой мог лишь один её приятель.

— Только звук. Принять вызов.

— Привет, Май! А чего видео не включаешь? Хватит скрываться, я начинаю забывать, как ты выглядишь! — Толик, как всегда, был полон энтузиазма.

Они познакомились в универе, в те давние времена, когда небо казалось голубее, а трава зеленее. То есть пять лет назад. Фамилия у него была Пантелеев, и все вокруг называли его Пантелей или Толян, но она всегда называла его по имени.

Толик не был, что называется, красавцем писаным. Обычное мужское лицо с той лишь особенностью, что волосы на нём почти не росли. А те волоски, которые всё-таки пробивались, росли на большом расстоянии друг от друга, как пубертатные усики у подростка. Майя не видела в этом большой беды, и редкие брови Толика замечать давно перестала, но он помнил об этом своеобразии и при видеосвязи всегда использовал модифицированный аватар в виде мордашки какого-нибудь животного. Ей же с первой встречи нравился его выразительный взгляд, наполненный нескрываемым обожанием к ней, Майе-первокурснице — красавице, спортсменке и просто приятной собеседнице между парами.

Толик казался неплохим парнем, но что-то заставляло её держаться от него первое время на расстоянии. Позднее эта дистанция заметно сократилась, но не исчезла совсем, а осталась между ними, и любой шаг за эту незримую черту замечали оба. Майя с годами так и не выяснила для себя, что мешает её сближению с Толиком, и оставила всё как есть. Он тоже смирился с таким положением вещей и бросил попытки наладить интим. С тех пор между ними царил дружеский флирт, понятный обоим и ни к чему не обязывающий.

— Ты в мой профиль загляни и освежи память, раз нужда такая появилась. Зачем колебать воздух, если можно писать в личку?

— Я же по тебе живьём соскучился! Целиком, так сказать, по образу и подобию твоему.

Он хихикнул, словно сказал что-то смешное.

— Вот ты пустобрёх! — улыбнулась она лошадиному аватару.

— Это да, это у меня наследственное. По дедушкиной линии. — Он опять хихикнул, но быстро посерьёзнел. — Слушай, тут такое дело, увидеться бы надо. Встретимся сегодня около полудня?

— Вот ещё, заняться мне больше нечем! — Она и вправду не решила пока, чем заняться, но Толику это знать было не положено. — Говори уже, чего тебе надо?

— Так это больше тебе надо. Не хочу я в Сети трезвонить, лучше с глазу на глаз перетрём. Поговаривают, что боты по ключевым словам начинают разговор писать, а кто потом в этих логах копается, чёрт его знает…

Он мялся в нерешительности, а она терпеливо ждала. Толик не был трусом, но любил подстраховаться и всегда продумывал свои действия наперёд. Такой подход нередко себя оправдывал, и Майя за годы их знакомства уже не раз в этом убеждалась. Те, кто плохо знал Толика, считали его везунчиком, но она знала, что его умение избегать неприятностей является результатом предусмотрительности, а не везения или каких-то сверхспособностей.

Наконец, Толик решился:

— Помнишь, когда ты первый раз без автопилота на байке ездила, в тот день, вечером, мы зависали у Вали? — Она кивнула, позабыв, что он не может этого видеть. — И был там один хмырь, ты должна его помнить. То ли Нитрон, то ли Протон…

— Фотон.

Майя спустила одну ногу с кресла и оттолкнулась от пола. Кресло начало вращаться на тонком, но прочном воздуховоде, который тянулся с потолка и обеспечивал надувание и сдувание кресла.

— Да, верно! — обрадовался Толик. — Так вот, помнишь, о чём он тогда распинался?

Конечно, она помнила. И тот незабываемый день, когда впервые каталась на ручном управлении, и вечеринку в доме Валентина, и мышечную боль от вождения, которая мучила на следующий день… И Фотона помнила с его рассказами.

А говорил он среди прочего об интересном приборчике, который у любого транспорта может заводские ограничения снять. Про любой Фотон, скорей всего, приврал, но снять ограничения у наземного личного транспорта было возможно — краем уха Майя слышала об этом и раньше, но до поры до времени не заостряла внимание.

Перепрошить бортовой компьютер байка вполне реально, — Фотон уточнил это специально для неё, — и после этого он станет «неприкасаемым» для городской системы транспортного контроля. Исчезнут и надоедливые предупреждения сверхосторожной системы безопасности, и принудительные включения автопилота.

Подобная перспектива ей тогда сразу понравилась. Было приятно помечтать о том, что перестанут висеть над душой все эти перестраховочные правила и запреты, отнимающие львиную долю удовольствия от вождения. Да, иметь такую штуковину было бы замечательно! Фотон, впрочем, купить не предлагал, а только рассказывал, как работает гаджет. Позднее она пыталась разыскать Фотона, но тот как в воду канул.

— Помню, и что?

— А то, что Фотон этот не просто так языком чесал. Я вчера сам видел такое устройство. И почти договорился его купить. Так что приезжай в Старый город, и решим вопрос.

Толик замолчал, а Майя задумалась. Вот так сюрприз с утра пораньше! Неожиданность была приятной, что и говорить, но с подвохом. Что называется, и хочется, и колется. Желание стать обладательницей незаконных привилегий боролось в ней с опасениями перед возможными последствиями. Но желание было сильным и лелеемым ею давно, а последствия представлялись неясными, неопасными и вообще маловероятными, поэтому внутренняя борьба оказалась скоротечной. Раньше, чем Толик успел договорить, Майя уже знала, что обязательно купит это устройство. А короткая пауза с раздумьем нужна была ей только для того, чтобы осознать для себя этот простой факт. Немного волновал сам процесс такой сделки, но это были уже детали.

«Хорошо, если Толя сделает это сам», — подумала она, а вслух сказала:

— Вещица, безусловно, интересная.

— Ну ещё бы! О цене можешь вообще не думать. У тебя ведь днюха скоро, так что пусть это будет презент от меня.

Цена заветного устройства и так её не волновала — зарплата позволяла делать покупки и покрупнее. А вот необходимость присутствовать на сомнительной сделке заставляла Майю осторожничать.

— А ты можешь сам купить и мне привезти?

Желания встречаться с криминальными личностями Старого города у неё не было. Но, предлагая Толику обойтись в этом деле своими силами, она интуитивно догадывалась, что он не согласится, и оказалась права.

— Нет, Май, и не проси! Пойми, я так договорился! Если сказал, что приведу человека, то так и надо делать.

— Подумаешь, договорился!

— Да пойми, эти люди занимаются и кое-чем другим, — в голосе Толика сквозило напряжение, — и это другое мне очень интересно. Что я объясняю! Говорю же, ляпнул языком, а теперь заднюю включать стрёмно.

— Понятно с тобой всё. — Майя вздохнула. — Это точно безопасная затея?

— Не волнуйся, организую в лучшем виде! — Толик повеселел, и напряжение в его голосе сразу пропало. — Скину тебе локацию, как время уточню.

— Считай, что уболтал, искуситель!

Она закрыла вызов и снова раскрутила кресло ногой.

Никакого удовольствия поездка в Старый город не обещала: разбитые дороги со стёртой разметкой, старые кирпичные дома с ветхими фасадами в промежутках рекламных экранов и чахлые деревья с пыльной листвой. И люди вокруг в большинстве своём… Как бы это помягче сказать? Незаконопослушные.

После того как передовые технологии в строительстве получили широкое применение, «старый город» появился в любом крупном городе. Это такой район, из которого вырос город, как ребёнок вырастает из своей одежды. Дома стали печатать строительными принтами, а кое-где и выращивать с помощью биотехнологий, и такое развитие в строительной отрасли преобразило города, которые стремительно разрослись от исторического центра во все стороны. Было проще и выгодней строить в малонаселённых окраинах, чем сносить ещё крепкие кирпичные многоэтажки и строить на их месте, перекраивать городскую инфраструктуру, переселять людей и так далее. Поэтому новые районы быстро вырастали вокруг старых, окружая их, а не заменяя. Они объединялись и расцветали, а центральный район, пустея и ветшая, превращался в Старый город. Люди стремились перебраться оттуда в новые районы, которые по аналогии называли Новым городом, и постепенно Старый город превращался в пристанище неудачников, маргиналов и бомжей. Опустеть окончательно ему не давало его центральное расположение — это была транзитная зона с кратчайшими маршрутами между районами Нового города, — а также то, что жильё, да и само житьё обходилось в Старом городе дешевле.

Майя с рождения жила в Новом городе, то в одном его районе, то в другом, — отец был метростроевцем, и они регулярно переезжали вслед за расширяющейся географией метрополитена. А потом её мама погибла, разбившись в авиакатастрофе, когда Майе не было и шести. Они в тот день летели с ней вместе, но при падении коптера Майя каким-то чудом почти не пострадала. Даже момент катастрофы пропустила, потому что спала, а очнулась уже в больнице. Она тогда отделалась лёгким сотрясением мозга, парой царапин и выжила — единственная из пассажиров беспилотного аппарата. Словно ангел-хранитель обнял её своими белыми крыльями и уберёг от смерти.

Следующие три года они жили с отцом вдвоём. Она с утра до вечера проводила в дневном интернате, отец забирал её после работы домой. Потом появилась Рита, мачеха, которую Майя приняла в штыки, обидевшись на отца и по-детски его ревнуя. Однако со временем она привыкла делить внимание отца с мачехой, и они жили втроём спокойно и размеренно, как самая обычная семья. Конфликты возобновились, когда у Майи начал взбрыкивать характер в переходном возрасте. Отцу это стоило много нервных клеток и первой седины, а Рита, как могла, сглаживала углы, стараясь удержать в равновесии их семейный треугольник.

С той поры многое изменилось. Отец разменял их большую квартиру на две поменьше и переехал с Ритой в ту, что ближе к работе, а Майя вселилась в новенькую однушку со всеми «наворотами». Они стали реже видеться, а через какое-то время она перестала замечать мачеху рядом с отцом и узнала, что Рита с ним больше не живёт. Подробнее он говорить не хотел, и Майя не расспрашивала. Рита о размолвке с отцом тоже не распространялась. И виделись они с Ритой после этого от случая к случаю.

Теперь Майя жила в доме, стен которого не было видно под солнечными панелями и террасами из живых растений — и никакой рекламы на стенах! В Старом городе Майя появлялась изредка по тем или иным делам, поэтому немного ориентировалась в его планировке и знала кое-кого из местных.

Толя как раз и был одним из таких знакомцев. Она доверяла ему без оглядки, поскольку он никогда не обманывал её и не подводил. А в общении спокойно принял дружеские отношения. Правда, в последнее время их приятельство как-то завяло и свелось к переписке в Сети да к виртуальным открыткам по поводу. Несмотря на это, относилась она к Толику, как раньше.

Майя пересела из кресла на пуфик у стены и открыла макияжный бокс.

Из зеркала глянула красивая девушка с пшеничными волосами, обрамляющими живое ясноглазое лицо. Взгляд внимательный и в то же время беззаботный, черты лица плавные, без резких линий, а кожа на щеках чуть розовеет натуральным румянцем. Выше переносицы на лбу виднелась малозаметная ямка — словно петух клюнул. Эта метка появилась недавно сама собой удивительным образом, и Майя сначала хотела её удалить, но потом передумала. Отметина была аккуратная и располагалась как раз там, где рисуют себе красную точку индийцы. «Третий глаз режется», — пошутил тогда отец, а она решила, что так даже лучше. В глаза не бросается, а оригинальности придаёт.

Пришло сообщение от Толика: «Не могу связаться с нужным человеком. Ты не спеши, поиграй пока или ещё чем займись. Я тебе геометку отправлю сразу, как смогу».

Поиграй? Майя усмехнулась и покачала головой. Вот что значит мерить других по себе! Толик был фанатом видеоигр, и у него в комнате три стены из четырёх были медиастенами. А ещё куча визоров на полках, вибросенсорных перчаток и прочих игровых аксессуаров. Майя же если играла, то всегда на игровых полигонах общественной системы виртуальной реальности.

Она живо вспомнила, как играла недавно с подругами на симуляторе в развлекательном центре…

…Они тогда стояли втроём перед расписанием локаций, и глаза разбегались от обилия названий, но Майя заранее смирилась с тем, что выбирать будет Кира. И было легко догадаться, что она выберет.

— «Уличные банды» или «Окопная война»? — Кира решила посоветоваться, как будто это что-то меняло.

Майя взглянула на Эмму, безучастно скользящую глазами по списку локаций, и сказала:

— Выбери сама, нам без разницы. Давай только будем в одной команде, чтобы друг в дружку не палить.

Они оплатили аренду полигона и прошли через контрольную рамку в длинное помещение с множеством дверей. На стене мелькали сцены различных игр, а рядом располагались прозрачные секции, в каждой из которых лежал комплект принадлежностей для погружения в виртуальную реальность.

Большинство комплектов на прозрачных полках состояли из вибросенсорных элементов одежды и визоров дополненной реальности, которые закрывали лицо во время игры. Но были и продвинутые комплекты с различным оружием под старину или фантастическим и с соответствующей экипировкой. Три секции подсвечивались, показывая, что именно понадобится для выбранной миссии.

Майя первым делом надела тяжёлую для своего размера короткую тунику с отверстием для головы и поясным ремнём. Затем взяла настоящую железную каску с прикреплённым к ней визором и осмотрела её со всех сторон. Каска была исцарапанная и помятая местами, с небольшим куполом на макушке и мягким подшлемником внутри. Майя надела её и затянула ремешок на подбородке. Щиток визора пока опускать не стала, застегнула вибросенсорные перчатки на запястьях и посмотрела на подруг. Кира была полностью готова, а Эмма свою каску держала в руках.

Перед ними находилось несколько дверей, ведущих к разным локациям. Они подошли ближе, подставляясь под контрольные датчики, и Эмма поспешно надела каску. Послышался щелчок, и одна из дверей стала ярче остальных. Значит, им туда.

Пройдя по узкому извилистому коридору, они попали в фойе с обычной на вид дверью. Над ней бежали строчки предыстории и сюжет загруженной игры, но читать никто не подумал. Майя успела выхватить взглядом — год 1916-й — и опустила щиток визора.

Пару секунд было темно, хоть глаз выколи, а потом она прозрела: подруги стояли рядом в мешковатой военной форме оливкового цвета, перетянутые ремнями и портупеями, в сапогах и зелёных касках. Визоры на их лицах исчезли, да и вокруг всё изменилось. Обычная дверь, возле которой они до этого стояли, превратилась в деревянную блиндажную. Окружающие стены сдвинулись, а свет померк, позволяя разглядеть только замусоленную военную карту с кружками и стрелками, пришпиленную гвоздями к бревенчатой стене.

Кира распахнула дверь блиндажа и крикнула:

— За мной, окопные крысы!

Её голос стал ниже и грубее, и вела она себя так, словно ей на самом деле предстоит кого-то убивать. Майя прекрасно понимала подругу, ведь симуляции на игровом полигоне казались настолько реалистичными, что заиграться было проще простого. Она и сама иногда залипала в симуляторах, гоняя на байке, и почти всегда разбивалась, потому что смерть не обманешь, даже если она виртуальная…

Они скопом вывалились в узкую траншею, укреплённую досками и тонкими берёзовыми жердями, и чуть не оглохли от близкого разрыва. Сверху посыпалось, колотя по каскам и плечам, а земля под ногами задрожала. Майя впечатлилась реализмом симуляции и скосила глаза вниз, ожидая увидеть пол игрового павильона, но щиток визора не давал такой возможности, и она узрела блестящие чёрной ваксой кирзачи у себя на ногах и рыжевато-бурую глинистую землю.

— Разбирайте оружие! — сказала Кира и отошла, держа в руках длинную винтовку с примкнутым штыком.

Майя увидела оружейный стеллаж с винтовками, между которыми висели несуразно большие угловатые пистолеты. Она взяла винтовку и ощутила в руках её тяжесть. Осмотрела длинный ствол и исцарапанное деревянное цевьё, потёртости на затворе и тусклый блеск штыка, удивляясь детализации и реалистичности картинки. «А сама стою сейчас, наверное, с палкой в руках посреди полигона», — подумала Майя, но это ничуть не испортило ей настроения.

— Ты нормальная? — услышала она голос Киры и обернулась.

Эмма примеривалась к большому чёрному пистолету, перекладывая его из одной руки в другую.

— Оставь эту пукалку и возьми винтарь!

— Куда я с такой лыжей? Она длинная и неудобная.

— Это исторически точная копия, какая она должна быть? Бери давай и не выкобенивайся!

— Да чего ты раскомандовалась, что хочу, то и беру! — огрызнулась Эмма.

— Ты взяла маузер, а у него прицельная дальность метров сорок. Для ближнего боя сгодится, но немцы сейчас цепью попрут, надо будет их издалека щёлкать. Бери винтарь, говорю, хватит царевну из себя корчить!

— Ох, отстань-ка ты от меня! Командирша выискалась! Майя, скажи ей!

— Пускай стреляет, из чего хочет, — сказала Майя примирительно.

— Так и проиграем тогда на первом же уровне! Игра на троих загрузилась, а из этой курицы боец — как из меня повар!

Кира уже выгралась в какую-то свою роль, была настроена воинственно и уступать не желала. Эмма отошла на несколько метров по траншее и села на деревянный ящик с остатками зелёной краски на боках. Она выглядела обиженной, но делала вид, что с интересом разглядывает пистолет, который в её руках казался просто огромным.

Майя повернулась к Кире.

— Если и проиграем, какая беда, — сказала она негромко. — Это всего лишь игра, чего собачиться меж собой?

Кира хмыкнула и пошла вдоль траншеи в сторону, противоположную той, где сидела Эмма, пригласив за собой кивком головы. Они дошли до следующего деревянного ящика, окрашенного в зелёный цвет, и Кира сказала:

— Залезай и смотри.

Бруствер траншеи сверху был заложен мешками с песком и возвышался над головой. Майя поставила винтовку и ногой пошатала хлипкий с виду ящик. Он не шелохнулся, и она встала на него и выглянула из траншеи.

На хмуром небосклоне висело тусклое солнце, свет которого с трудом пробивался сквозь пыльную завесу, освещая бескрайнее поле с пожухлой травой, изуродованное оспинами воронок. Окопы изгибались ломаной линией и тянулись в обе стороны, теряясь вдали, а впереди виднелись ряды колючей проволоки, натянутой на бревенчатых столбиках, вкопанных в землю.

Последние взрывы отгремели, и наступила тишина. Пахло гарью и сухим чернозёмом, и Майя вновь подивилась реализму игры. На её любимых гоночных симуляторах не было никаких запахов, все вычислительные ресурсы съедала скорость игрового процесса.

— Артподготовка закончилась, сейчас веселуха начнётся, — сказала Кира, подавая ей винтовку. — Я на этой войне, считай, собаку съела.

— А что за война? — спросила Майя, пытаясь передёрнуть затвор, как видела это в каком-то фильме.

— Первая мировая. — Кира направилась по траншее к своему ящику несколькими метрами дальше. — Оставь затвор в покое, это ни к чему.

Горизонт вдали ожил и зашевелился. Линия горизонта раздвоилась и начала приближаться, потом раздвоилась ещё раз, и уже две неровные линии двигались к их окопам. Майя напрягала зрение изо всех сил, но было слишком далеко. Она посмотрела на оружейный стеллаж, пытаясь разглядеть, есть ли там бинокль.

— Смотри в прицел! — подсказала Кира.

Майя пригнулась к своей винтовке без какой-либо снайперской оптики, и неожиданно передняя линия приблизилась рывком, и показались солдаты в каменно-серой форме. Солдаты шли цепью с винтовками наперевес и старались держать строй. Ряды касок маслянисто поблёскивали, а круглые глазницы противогазов делали лица солдат одинаковыми и похожими на черепа.

Когда четвёртая линия отделилась от горизонта, Майя решила стрелять. Она выбрала солдата из передовой шеренги, прицелилась ему в грудь и потянула спусковой крючок. Выстрел оглушил и ослепил её, приклад винтовки ударил в плечо, а в носу засвербел едкий запах сгоревшего пороха. Она отпрянула, и цепочка солдат превратилась в пунктирную линию вдалеке. Опять прильнула к винтовке, выглядывая прореху в цепи солдат, но её не было. «Мазила!» — заклеймила она себя, прицелилась и выстрелила снова. Солдаты шли, как шли.

Кира крикнула:

— Далеко!

Горизонт перестал почковаться линиями, и теперь пять волн пехотинцев двигались к ним, соблюдая строй и дистанцию. «Как же мы их всех ухлопаем?» — подумала Майя растерянно. Она начала считать солдат, но быстро сбилась и бросила это занятие.

Через пару минут слева от неё грохнул выстрел Киры. Майя прицелилась и тоже выстрелила. На этот раз она удержала взгляд в прицеле и увидела, как солдат, в которого она метила, выронил оружие и повалился лицом вниз.

Её охватил азарт, и в следующего солдата она выстрелила, почти не целясь. У солдата сбило каску, он пошёл куда-то вбок, волоча винтовку по земле, и упал. Потом три пули ушли в «молоко», и Майя перестала спешить. Она била прицельно и методично, забыв обо всём. Выстрелы слева тоже не замолкали. Вдвоём с Кирой они быстро скосили первую шеренгу пехоты и сильно проредили вторую, но солдаты подошли уже близко.

Майя посмотрела на Эмму, которая стояла на ящике и неловко целилась из пистолета. Она хотела крикнуть ей «стреляй!», но вспомнила слова Киры о дальнобойности маузера и отвернулась. Когда со второй шеренгой солдат было покончено, и они с Кирой принялись за третью, солдаты вдруг побежали.

— Майя, хватай пулемёт! — закричала Кира.

— Какой пулемёт?! — воскликнула Майя.

И тотчас увидела перед собой покрытый зелёной краской ребристый ствол пулемёта с двумя отполированными руками железными рукоятками. Над стволом был полукруглый щит с небольшим квадратным окошком, через которое виднелось поле боя. Майя интуитивно нащупала гашетку, и пулемёт забился в руках. Ствол пулемёта плевался огнём, который ослеплял и мешал разглядеть, куда она попадает, но это было уже неважно. Она кричала что-то, поливая наступающие волны солдат трассирующими пулями, выкашивая пехоту слева направо и справа налево.

Пехота залегла и ощетинилась стволами. Тут и там заполыхали огоньки выстрелов, но звука не было слышно — в ушах стоял звон от пулемётных очередей. Из-за собственных криков в горле пересохло, но Майя была счастлива. И почему она раньше в такое не играла?!

Теперь попасть в солдат стало сложнее. Немцы двигались ползком или короткими перебежками, стреляя в их сторону. Над головой свистели пули, время от времени звонко цокая в пулемётный щит. Кира строчила из пулемёта короткими очередями, и Майя последовала её примеру. Оставшиеся в живых солдаты прижались к земле, и попасть в них было почти невозможно. Двое из них подобрались к самой проволоке и начали перекусывать её кусачками. Майя повела стволом пулемёта, но Кира её опередила, полоснув очередью по вытянутым рукам.

На минуту всё стихло, и в этой тишине один за другим захлопали выстрелы справа. Майя обернулась на Эмму, которая, зажмурившись, лупила из пистолета в белый свет, как в копеечку.

— Ты глянь, она с закрытыми глазами шмаляет! — с возмущением крикнула Кира сквозь хлопки маузера.

Эмма открыла глаза, повернулась к ним и показала язык. Она спрыгнула с ящика, приставила пистолет к виску и выстрелила. Руку Эммы дёрнуло отдачей, и она состроила им рожицу, опять высунув язык. Затем она села на ящик, положила пистолет на колени и демонстративно отвернулась.

С поля боя послышались шум и возня, лающий голос выкрикивал команды по-немецки. Солдаты вскочили и бросились в безумную атаку, собираясь с ходу преодолеть заграждение. Одни запрыгивали с разбегу на колючую проволоку и пытались пройти по ней, но срывались. Другие пробовали проползти под колючкой, цеплялись и запутывались.

Майя нажала на гашетку одновременно с Кирой, и они поливали свинцом мечущуюся пехоту в два ствола, пока впереди не прекратилось всякое движение. Тогда Майя отпустила гашетку и посмотрела сквозь жаркое марево над раскалённым стволом на картину разгрома. Всё поле было усыпано холмиками полегшей пехоты, с десяток солдат серыми лохмотьями повисли на проволочном заграждении.

— Первый уровень всё, — сказала Кира, опускаясь на ящик. — А ты красава, быстро врубилась! И безо всякого жеманства, как некоторые…

Последнее она явно адресовала Эмме. Майя спрыгнула с ящика, подошла и тихо сказала:

— Кир, ну хватит, чего ты, в самом деле?

— Ты видела, что она исполняет? Да я с ней после этого на одном гектаре не присяду!

— Угомонилась бы ты, это же Эмма. До слёз доведёшь, и весь вечер насмарку…

— Ладно, не тарахти. Сейчас всё уладим.

Кира подошла к Эмме, потрепала её по плечу и сказала:

— Ты на меня не обижайся, я в запале могу хоть кого выбесить. Ну-ка, сморщи попу!

Эмма молча подвинулась, освобождая место на ящике, и Кира примостилась рядом. Эмма отвернулась и скрестила руки на груди. Угловатый маузер с малиново-красной бакелитовой рукояткой лежал у неё на коленях.

— Ты отпадная девка, а я оторва, каких мало… Это ж понимать надо! — Кира приобняла Эмму за плечи, и та повернула к ней голову, но глядела себе под ноги. — Ну что, мир?

Майя смотрела, как дрожит, готовая сорваться, слеза на длинных ресницах Эммы, и думала: «Боже мой, реветь по таким пустякам!»

Слеза шлёпнулась на сапог, и Эмма сказала:

— Я возьму винтовку. Я дура. Я истеричка…

В воздухе засвистело и тут же грохнуло рядом, обсыпав их землёй.

— Вот и умничка, и никакая не дура, не истеричка! Бери, что хочешь, лишь бы в радость!

Кира снова потрепала её по плечу, подмигнула Майе и вернулась на свою позицию.

Опять в полную силу загрохотала артиллерия. Разговаривать в таком шуме было невозможно, и они молча сидели на ящиках, пережидая артподготовку. Пока вокруг гремело, Эмма сходила за винтовкой и вернулась обратно, пригибаясь зачем-то по дороге и втягивая голову в плечи. Это выглядело особенно комично, учитывая, что она была самой щуплой из них троих и достать головой до края окопа могла бы только в прыжке.

Артподготовка длилась недолго, а когда наступила тишина, они дружно приладили винтовки на мешках с песком и напряжённо ждали, вглядываясь в горизонт. Не успела осесть пыль от взрывов, как горизонт раздвоился. Майя ждала, разглядывая дымящиеся воронки с вывороченной землёй. Потом перевела взгляд на приближающихся солдат и удивилась, что наступают всего две шеренги. Майя присмотрелась и поняла, что солдаты были другие. В такой же серой форме, но одетые поверх неё в железные доспехи, как средневековые рыцари.

— Панцирная пехота! — крикнула Кира.

Грудь, живот и пах наступающих солдат защищали пластинчатые кирасы, а лица закрывали железные маски с прорезями для глаз. Они шли медленно, гораздо медленней пехоты на первом уровне, и каждый держал в одной руке винтовку, а в другой — стальной щит, прикрывающий ноги.

В этот раз первой открыла огонь Эмма. Кира почему-то медлила, хотя расстояние уже позволяло вести прицельный огонь. Майя тщательно прицелилась и выстрелила. Пуля высекла искру на груди солдата, он покачнулся, но продолжал идти вперёд. Она выстрелила снова, пытаясь попасть в лицо тому же солдату, но промахнулась. Попасть удалось только с третьего раза, но солдат лишь дёрнул головой, словно лошадь, отгоняющая слепня, и продолжал идти.

Она вопросительно взглянула на Киру.

— Не прошибить, стреляй по ногам!

Майя стала целиться ниже щитов. Но попасть в ногу оказалось ещё труднее, чем в голову. Пока она попала по ногам троим, до заграждений из колючей проволоки солдатам осталось совсем ничего. Когда она на мгновение оторвалась от прицела, то увидела вдруг, что позади панцирной пехоты появились танки. Два больших серых танка, каждый размером с дом, с чёрно-белыми крестами на броне, ползли на них с черепашьей скоростью.

На лобовой броне ближайшего танка, над большим чёрным крестом, обведённым по контуру белой краской, была установлена пушка на поворотном лафете, а сверху располагалась небольшая квадратная башенка со смотровыми щелями. Гусеницы танка, едва заметные под бронированным корпусом, вспахивали землю и с трудом двигали махину вперёд.

«Интересно, теперь пушки появятся?» — подумала Майя и посмотрела на бруствер перед собой, но там по-прежнему был пулемёт. Кира с Эммой стреляли не переставая, и Майя тоже вступила в бой.

Она успела выстрелить раз двадцать, прежде чем солдаты подошли вплотную к проволочному заграждению, поставили щиты на землю и присели, спрятавшись за них. В щитах открылись небольшие амбразуры, из них высунулись стволы винтовок и засвистели пули. Майя схватилась за ручки пулемёта и вдавила гашетку. Вдвоём с Кирой они поливали огнём бронепехоту, но пули лишь высекали снопы искр из стальных щитов.

— Стреляй, куда я! — крикнула Кира.

Она перенесла огонь на верхнюю башенку ближайшего танка и Майя сделала так же. Танк резко отвернул, остановился и стал медленно крутиться на месте, пока не застыл к ним кормой. Второй танк продолжал движение, стреляя из пушки, и она сосредоточила огонь на его водительской башенке. И вдруг — пулемёты исчезли. Майя посмотрела на подругу с возмущением, словно та была виновата, и Кира улыбнулась:

— На войне всяко бывает!

Второй танк подполз ближе, и бронепехота перед ним зашевелилась, забряцала железом, освобождая дорогу. Майя беспомощно смотрела, как танк елозит взад-вперёд, утюжа столбики с колючкой. Сделав достаточно широкий проход, танк медленно пополз вперёд. Пехота начала просачиваться вслед за ним через брешь в заграждении. Два солдата сноровисто развернули чёрный пулемёт на сошках. Один растянул пулемётную ленту с патронами, а другой наклонился к стволу, и вспышки выстрелов заплясали одновременно со звуками: та-та-та-та…

…Майя улыбнулась себе в зеркале и выбрала кисть. Для освежения перманентного макияжа хватило нескольких точных движений. Две минуты всего, а заряд уверенности останется с ней на весь день. С её внешностью можно было и вовсе не утруждаться мейкапом, но без этого простого ритуала она обходиться не могла, как без кофе поутру.

Пришло новое сообщение от Толика. Мельком глянув на геометку и время встречи, Майя переслала координаты в бортовой компьютер байка и узнала, сколько ехать до места. Времени на сборы оставалось впритык, и она заторопилась. Бегом отнесла кружку на кухню и зашла в гардеробную. Надела байкерский костюм и высокие, почти до колен, сапоги на шнуровке из грубой с виду, но в действительности очень мягкой искусственной кожи. Из-за модной в последнее время длинной шнуровки эта процедура каждый раз отнимала лишнее время, но роптать было не на кого. Напоследок она осмотрела себя в зеркале и вышла из квартиры, прихватив серебристый мотошлем. Лифт знакомо чавкнул дверью и быстро опустил её вниз с привычным тихим свистом.

Выйдя на улицу, она сощурилась от яркого солнца и направилась к байку. Метров за пять байк «узнал» её и приветственно моргнул двойной фарой.

— Как прошла ночь, дворняга?

Она устроилась верхом, рассматривая информационные значки, проступившие на приборной панели от прикосновения пальца. С удовольствием отметила хороший заряд батареи и надела шлем.

Стекло-хамелеон опустилось и затемнилось до нужной степени, защищая глаза от солнца. Началась проверка состояния водителя, а после этого запустился процесс самодиагностики байка. По внутренней поверхности защитного стекла побежали буквы и цифры, которые Майя даже не пробовала читать. Если пишет зелёным, то волноваться не о чем.

Электродвигатель бесшумно включился нажатием красной кнопки на руле, и одновременно чуть слышно зашелестел гироскоп. Плавно тронувшись, Майя оставила позади проворно исчезнувший в асфальте зубастый шлагбаум и проехала до выезда на автостраду. Дождавшись разрешающего сигнала светофора, влилась в поток электрокаров и прибавила скорость.

Кроме неё других байкеров вокруг не наблюдалось. Ну как же, ведь байк — самый опасный вид транспорта! И совсем не комфортный, в представлении большинства людей. Тем не менее Майя обожала свой байк, машину мощную и быструю, как дикая кошка. Если бы ещё автопилот не перехватывал управление всякий раз, когда считал её вождение опасным, то было бы совсем хорошо. Что ж, проблема с автопилотом решится прямо сегодня. Если, конечно, всё пройдёт как надо.

Скорость была предельная для этого участка дороги, и разделительный демпфер автострады сливался в неразличимую серую пелену. Ехать быстрее было нельзя, хотя и очень хотелось. Езда на высокой скорости, как всегда, чуть пьянила, но в то же время заставляла собраться, и Майя обожала эту двойственность с первых дней за рулём.

Скоро впереди показались габаритные огни грузовой машины с белым контейнером. Бортовой компьютер грузовика держал постоянную скорость ровно на десять процентов ниже разрешённой и уже одним этим вызывал раздражение. И вообще — для грузового транспорта есть своя полоса!

Майя колебалась между искушением пойти на обгон и нежеланием выслушивать упрёки бортового компьютера с последующим переключением на автоматическое управление. В результате, как обычно и бывало в подобных ситуациях, она решила провести обгон так, чтобы не успел включиться автопилот.

Убедившись в безопасности манёвра, Майя включила левый поворотник и резко ускорилась, обгоняя грузовик. «Вы превышаете допустимую скорость!» — сообщил бортовой компьютер строгим голосом в шлемофоне, но она уже завершила обгон и сбавила скорость, радуясь своей маленькой победе.

Неповоротливая туша грузовика осталась позади и больше не закрывала обзор. Дорога взбежала на пригорок, и с возвышенности открылся вид на автостраду. Крыши электрокаров, покрытые фотоэлементами, лоснились под солнечными лучами подобно чешуйкам змеиной кожи и сплошной поток машин среди зелени подлеска вдоль шоссе создавал иллюзию движения гигантской рептилии.

Майя засмотрелась на эту эпическую картину и падающий с неба мультикоптер заметила только в самый последний момент. В последнюю секунду вся жизнь должна бы пронестись перед глазами, но она не успела даже испугаться. Большая летающая машина рухнула на неё сверху, прихлопнув, как мушку, вспорола полотно дороги, пробила разделительный демпфер автострады и замерла смятой грудой металла в клубах серой пыли…

Часть вторая

Поворот не туда

Майя проснулась, но глаза открывать не спешила. В голове в разные стороны разбредались обрывки свежего сна. Собирая их обратно, как стадо глупых овечек, она провела несколько минут в уютной дрёме, чувствуя, как высунутую из-под одеяла ногу припекает солнечное тепло. Она видела этот тёплый свет сквозь сомкнутые веки и старательно жмурилась, но вместо темноты перед глазами плавали розовые пятна. Натянув одеяло с головой, она полежала так ещё немного, а потом села на кровати и посмотрела на время: 7 мая, 9 часов 22 минуты.

Пожалуй, пора вставать. Майя зевнула и сладко потянулась. Так и не разлепив глаза окончательно, встала и пошла на кухню.

— Доброе утро, Майя, — сказала кухня.

Первое время в новой квартире здороваться с кухней по утрам было интересно, но такое панибратство с бытовой техникой Майе быстро надоело. Вот и сейчас Майя оставила безответным приветствие кухни. Нажала нужную кнопку и следила за тем, как струйка воды льётся в стакан. Когда он наполнился, Майя выпила воду, выбрала завтрак на сенсорной панели холодильника и запустила процесс готовки. Потом вернулась в комнату, открыла окно и с удовольствием вдохнула свежий утренний воздух.

Во дворе, в тени огромного дерева, растущего напротив окна, ждал верный байк. Тень постепенно укорачивалась и сдвигалась, повинуясь движению солнца, и ближе к полудню должна была оставить байк один на один с его палящими лучами.

Планов поездок в первой половине дня у Майи не было. Да и вечерние покатушки были пока под вопросом. Кататься бесцельно, ездить ради езды нравилось ей раньше. С Анжелкой на пару. Но это всё было раньше. Что теперь вспоминать? Раздружились подружки, а кто виноват? Костя! Костя-котик, котяра её глупый, который решил гулять сам по себе… Родной брат Анжелики и по совместительству парень Майи. Уже почти год как бывший.

Она тряхнула головой, отгоняя грустные мысли, чтобы не расстраиваться, как это бывало при подобных воспоминаниях. Мысли о Косте, все эти отголоски минувшего, каждый раз портили ей настроение. И хотя она не ревела от этого белугой, видеть свою расстроенную физиономию в зеркале было безрадостно.

Проверив свой профиль в Сети, Майя переоделась для утренней гимнастики и встала напротив виртуального тренера. Её увлечённость байком требовала поддерживать физическую форму в отличном состоянии. Да и других причин заниматься спортом хватало. Начиная с того, что все её движения переводились «умной квартирой» в электроэнергию, и заканчивая повышением социального рейтинга. Поэтому такая полезная привычка, как зарядка по утрам, выработалась у неё давно и соблюдалась неукоснительно.

Зарядка и душ заняли своё обычное время, а сигнал о готовности завтрака Майя услышала в душевой, как только выключила воду. Она подсушила волосы и вышла на кухню. Завтрак маняще благоухал и радовал глаз своим безупречным исполнением. Из набора органических ингредиентов в специальных картриджах киберкухня умудрялась делать совершенно разные блюда и каждый раз устраивала ей маленький «праздник живота».

С аппетитом поев, Майя забрала парящий кофе из модуля кофеварки и вернулась в комнату. Устроилась в кресле с двуручной чашкой в руках и отпивала горячий напиток маленькими глотками, разглядывая картинку на медиастене. Там была дивная тропическая бухта, ласковый морской прибой и до самого горизонта синее море под бирюзовым небом.

Перебирая в уме планы на день, Майя услышала звук входящего вызова и ответила на него, взглянув сначала на развернувшийся экран и догадавшись по аватару, что это Толик. Разговор был недолгим, но избавил её от выбора, чем сегодня заняться.

Толик напомнил ей о давнишней вечеринке, на которую сам тогда и пригласил. В тот день перед вечеринкой она впервые прокатилась на байке без автопилота. После этого в голове царила необычная лёгкость, а мышцы приятно ныли от непривычной нагрузки, обещая на следующий день разболеться по-настоящему. От пережитых эмоций душа просила общения, а ещё чего-нибудь сладкого и алкогольного. Формат вечеринки у Валентина вполне соответствовал этим желаниям, а пригласивший её Толик устраивал как сопровождающий.

Среди незнакомцев на вечеринке выделялся высокий нескладный парень с буйной растительностью на голове и малопонятным прозвищем Фотон. Именно так он представился и сообщил зачем-то, что фотон — это элементарная частица, которая может находиться одновременно в разных местах. После этого Фотон весь вечер рассказывал истории на тему хакинга электронных устройств. Он выглядел знатоком в этой области и щеголял специфичными подробностями и малопонятными словечками, которые казались Майе излишними. Лучше бы на сленге изъяснялся, честное слово! Потому что жаргонный лексикон был ей более-менее понятен — даже не зная слова, она догадывалась по контексту, — а с техническими терминами была просто беда. Её восприятие всегда отвергало их, поэтому даже выученный термин обычно терялся среди других, и вспомнить его потом было почти невозможно.

Находясь в состоянии восторга от первой самостоятельной поездки, Майя приехала к дому Валентина прямо с мототрека и оказалась на вечеринке в центре внимания в своём облегающем серебристо-чёрном байкерском костюме. Естественно, что при первом же вопросе о таком необычном для вечеринки наряде она с радостью поделилась с окружающими своими впечатлениями. Именно после её короткого рассказа Фотон и поведал одну из своих историй. Он рассказал о тайном ангаре в Старом городе, где ему своими глазами довелось видеть, как специальным устройством перепрошили бортовой компьютер электрокара. Несколько простых манипуляций — и вот она, свобода на дорогах! Никакого перехвата управления автопилотом и никаких скоростных ограничений!

Слушая его, Майя думала о том, что это всё звучит заманчиво, но если вмешательство в систему безопасности байка раскроется, то это приведёт к серьёзным последствиям. Прежде всего пострадает социальный рейтинг, а это повлечёт за собой другие проблемы. Потому что благополучие человека в современном обществе во многом зависит от его лояльности установленным правилам. Даже благопристойность ценится меньше, чем законопослушность.

Социальный рейтинг каждого гражданина рассчитывается в числовом значении и выражается в баллах, которые начисляются и списываются в зависимости от «социального поведения» человека. Параллельно социальный рейтинг отображается в графическом виде по шкале от красного цвета, означающего минимальное количество баллов, до фиолетового, говорящего о максимальных позициях рейтинга. Между ними находятся уровни по возрастанию баллов: оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий. Такая «радужная» шкала социального рейтинга прижилась в обществе гораздо лучше, чем цифровая, и устраивала большинство людей.

На вечеринке не место думать о таких вещах, поэтому Майя в тот вечер выбросила из головы мысли о «социалке» и просто отдыхала в приятной компании. А когда позднее думала об этом, то убеждала себя, что даже заимей она такое устройство, всё равно не смогла бы налихачить за рулём столько, чтобы опустить свой социальный рейтинг до критического красного спектра. К тому же сам рейтинг был «плавающим», и поднять его обратно при желании было вполне реально.

Фотон назвал устройство сложным термином из двух слов, которые ни отдельно, ни в сочетании ни о чём ей не говорили. Даже ассоциаций не возникло, тарабарщина и только. Но дальше он использовал слово «примочка», которое было встречено ею «на ура».

Из плюсов «примочки» Фотон похвалил универсальность — работает с любым наземным транспортом, кроме военной и специальной техники, имеющей особую защиту. И с байками, — уточнил он специально для Майи, хотя она и так это поняла. Из минусов он отметил необходимость прямого подключения к бортовому компьютеру и автоматический откат внесённых изменений после отключения устройства. Но, как по ней, так это был скорее плюс «примочки», нежели минус. Устройство, которое необратимо калечит систему безопасности, Майю скорее бы отпугнуло.

Дальнейшие истории Фотона она слушала вполуха, замечтавшись о том, как можно погонять по трассе без ограничителей. О возможных последствиях она думать не хотела и даже собиралась спросить Фотона, где можно достать такое чудо техники. Но спрашивать о таком нужно было с глазу на глаз, поэтому она решила дождаться удобного момента, а пока спросила другое:

— Допустим, выпила я и решила покататься, получится у меня это с «примочкой»?

— Хороший вопрос, а главное, своевременный, — улыбнулся Фотон. — Контроль состояния водителя проводит мотошлем, как тебе известно, а «примочка» действует только на бортовой компьютер…

— Но шлем связан с бортовым компьютером, который отключает «примочка», — сказал кто-то за спиной Майи.

— Во-первых, не отключает, а отменяет его ограничительные функции, — ответил Фотон. — Во-вторых, мотошлем связан со многими системами байка. Чип запуска находится в двигателе и не даст ему включиться, если датчики мотошлема обнаружат состояние опьянения у водителя. Систему контроля водителя обмануть гораздо труднее, чем бортовой компьютер. Я бы сказал, что это невозможно, но в таких вопросах я большой оптимист и считаю, что любое техническое ограничение всегда можно обойти. Какую задачу искусственному интеллекту поставишь, такое решение и получишь. Целеполагание определяет результат.

Пока Майя разгребала кашу в голове, Фотон спросил:

— Ты настройки заводские у байка не меняла?

— Не меняла…

— А можешь надеть шлем прямо сейчас?

— Зачем? — спросила она и поискала глазами свой шлем, но не нашла.

— Я принесу, — Толик вышел из комнаты и вернулся со шлемом в руках.

Фотон не спешил отвечать, глядя на неё с лёгкой улыбкой. Многие в компании уже потеряли интерес к его историям, разговаривая о своём, а одна парочка, весело чирикая, собиралась на выход. В байкерском костюме было жарко, Майя давно уже расстегнула на себе всё, что позволяли приличия, и надевать что-либо ещё ей не хотелось, однако любопытство пересилило. Она надела мотошлем, чувствуя себя глупо за столом в таком виде. Стекло опустилось, и перед глазами привычно замелькали диагностические титры. Неожиданно стекло поднялось, а шлем выключился. Майя удивлённо сказала:

— Интересно получается! Даже самодиагностику проводить не стал.

Она сняла шлем и поправила руками причёску.

— Да, но есть ещё кое-что, — сказал Фотон.

Поискав глазами хозяина дома, он повысил голос, перекрывая шум вечеринки:

— Валя! Покажи нам двор со стоянкой!

Валентин обернулся с удивлённым видом, но не стал ничего выяснять, а включил изображение с наружных камер. Он выбрал нужный ракурс и увеличил картинку на всю стену. Майя невольно округлила глаза — её новенький байк со стоянки исчез, и было совершенно непонятно, куда он мог подеваться. Кража персонифицированного личного транспорта выглядела априори глупой затеей.

— В заводских настройках есть функция «Бумеранг», — улыбнулся Фотон. — Байк просто уехал домой, когда получил отчёт шлема о твоей неадекватности.

— Да ё-моё, я всего-то коктейль выпила!

Майя вспомнила об этой функции в настройках. И как могло из головы вылететь? Дура-дурой себя выставила! Но делать нечего, сама подставилась. От расстройства она в тот вечер выпила больше, чем надо, и так и не спросила Фотона о «примочке». Окончание вечера прошло как в тумане и запомнилось урывками.

Она задремала в такси по дороге домой, а до квартиры шла под ручку с Толиком. Они поиграли в привычную игру «Можно остаться на чашечку кофе?», устало посмеялись, и Майя с наигранным гневом выпроводила Толика восвояси. Затем попыталась раздеться, но сил хватило только на сапоги. Борьбу с технологичным костюмом она проиграла и, проваливаясь в объятия Морфея на заправленной кровати, думала о том, что Толик наверняка отправился не домой…

Впоследствии она частенько вспоминала об этой «примочке», но не была до конца уверена, что так уж в ней нуждается. Да и устройство подобное просто так не купишь, а нужных связей у неё не было. Так что в то время она выкинула эту блажь из головы и думать о «примочке» забыла. И спокойно жила бы дальше, если бы не регулярные искушения — автопилот байка своими включениями к месту и не к месту каждый раз напоминал ей о возможной альтернативе. Поэтому через энное число таких напоминаний Майя твёрдо вознамерилась найти и в деле испытать «примочку», о которой говорил Фотон. Попробовать бы только, а не понравится — и не надо. Что она теряет?

В душе она понимала, что это самообман и действие «примочки» ей наверняка понравится так, что за уши потом не оттащишь. И кроме незабываемых впечатлений наскребёт она себе на хребет, как та кошка пресловутая. Но кто слушает голос разума, когда говорят желания?

Осталось определиться, где искать. Если есть спрос, должно быть и предложение, рассудила она и попыталась связаться с Фотоном. Раз он видел устройство в действии, то вполне вероятно, сможет и с нужным человеком свести. Или хотя бы контакт подкинуть.

Однако Фотон оказался неуловим, и даже его настоящее имя ей узнать не удалось. Она попыталась отыскать в Сети аккаунты и любые «цифровые следы», используя кличку Фотона, но утонула в море разноречивой информации, которая никуда не вела. Поиск самого устройства тоже не дал результатов — поисковая система заблокировала её завуалированный вопрос без объяснения причин. После этого Майя решила не нарываться на неприятности и с сожалением оставила эту затею. Она смирилась с постоянной опекой бортового компьютера, приняв её как неизбежность, и запретила себе мечтать о «примочке».

С той поры прошло уже два года, насыщенных событиями и длинных, как список чужих недостатков. Майя почти забыла эту историю, но в глубине души так и не смирилась со своей неудачей. И вот сегодня Толик напомнил ей о прошлом и предложил достать ту самую «примочку». Даже платить не надо, — сказал, — подарок на день рождения. Нужно только приехать в Старый город и кое с кем встретиться. Он сам будет ждать на месте, проводит и познакомит. Кажется, всё просто.

Попивая кофе, Майя размышляла о предстоящей поездке. Старый город её не пугал, но знакомство с непонятными личностями восторга не вызывало. Если бы Толик не поручился за безопасность встречи, она бы так легко не согласилась.

Геометка от Толика не заставила себя ждать, и Майя, не глядя, отправила её в бортовой компьютер байка. В ответ получила схему маршрута и время на дорогу. Рассиживаться было некогда, и она заторопилась.

На сборы ушло двенадцать минут, что стало для неё новым личным достижением, да что там — невероятным рекордом! Если бы не шнуровка сапог, то получилось бы и быстрее. Прихватив мотошлем, Майя выскочила на лестничную клетку и вызвала лифт.

Улица встретила её ярким солнечным светом и безоблачным небом. Погода установилась по-летнему тёплая, но по ночам ещё холодило, и по утрам байк стоял покрытый каплями росы. Майя пересекла двор, надела шлем и села на сиденье.

Через несколько секунд на дисплее приборной панели появились результаты самодиагностики байка и схема маршрута. Майя включила двигатель и выехала со двора, миновав шлагбаум в виде шипованного заграждения, который привычно исчез при её приближении. Она доехала до съезда на кольцевую магистраль, которая соединяла районы Нового города, и притормозила на светофоре. По всем полосам автострады плотным потоком двигались машины.

Выехав на шоссе, Майя прибавила скорость. Обогнав несколько легковых экаров, она оказалась позади угловатого белого грузовика так близко, что бортовой компьютер напомнил о допустимой дистанции, и пришлось притормозить.

Короб фургона на крайней левой полосе вызывал раздражение, но заподозрить грузовик в нарушении правил было нельзя — у него и кабины-то нет, только контейнер на колёсах и встроенный где-то электродвигатель. Фургон ехал со средней скоростью потока, как и весь транспорт, управляемый автоматически. По-видимому, масса и габариты грузовика разрешали движение по этой полосе, а отсутствие груза позволяло поддерживать требуемую скорость, чем и воспользовался его модуль логистики.

В какой-то момент в шлемофоне вновь прозвучало предупреждение о соблюдении дистанции. Тогда Майя чуть приотстала и отклонилась влево, собираясь на обгон. На полосе оставалось метра два свободного пространства плюс узкая техническая дорожка вдоль разделительного демпфера автострады.

Она уже собралась ускориться и обогнать грузовик, прежде чем включится автопилот, как вдруг увидела человека на технической дорожке. Это было настолько неожиданно, что она сбросила скорость, и байк продолжил двигаться по инерции. Справа её начали обгонять попутные экары, но Майя этого уже не замечала, заворожённая странной картиной.

Специальная техническая дорожка предназначалась исключительно для обслуживающих механизмов. Ходить и ездить по ней запрещалось категорически. Да и попасть сюда человеку было практически невозможно. Ближайшая пешеходная зона находилась в двадцати километрах от этого места, и оказаться здесь без машины можно было только по воздуху. Однако ни один коптер не будет нарушать правила и садиться на скоростной магистрали — ручного управления у летательных аппаратов просто нет.

И тем более фантастично смотрелся здесь человек. У Майи мелькнула мысль, что его высадили из машины. Но для этого пришлось бы остановиться, а как это возможно в таком месте, было трудно себе представить. Система транспортного контроля просто не позволила бы этого сделать — при любой попытке водителя грубо нарушить правила управление немедленно передаётся автопилоту.

Майя во все глаза смотрела на мистическую фигуру. Это был мужчина, одетый в чёрную одежду, которая выбиралась явно не по погоде. И не по моде. Это что, пальто? Демисезонное, застёгнутое на все пуговицы чёрное пальто до колен выглядело нелепо под палящим солнцем, а поднятый словно для защиты от холодного ветра воротник только усугублял картину.

Человек не двигался, он просто стоял и смотрел в её сторону. Ветер от проезжающих машин шевелил полы его пальто и трепал волосы на голове. С расстояния было трудно рассмотреть лицо незнакомца, но его необычная бледность была заметна издалека.

Внезапно она увидела, как с неба прямо на дорогу падает грузовой мультикоптер. Его винты были неподвижны, и падение происходило совершенно беззвучно. В следующий миг летательный аппарат с грохотом врезался в полотно дороги как раз там, где стоял незнакомец. Автостраду заволокло облаком пыли и дыма. Несколько экаров резко затормозили, и дорога впереди оказалась заблокирована.

Первым желанием Майи было добраться до места падения, чтобы узнать, что случилось с тем загадочным человеком. Однако характер катастрофы не оставлял сомнений в трагичном исходе, и она отказалась от своего намерения. Со всех сторон к месту крушения уже слетались дроны системы транспортного контроля, и машины начали перестраиваться вправо, сильно замедляя движение на всех полосах. Ещё немного, и автострада встанет.

Майя поехала вправо, пользуясь манёвренностью своего двухколёсного транспорта. Лавируя в потоке машин, она быстро достигла относительно свободной полосы, скорость на которой оказалась непривычно медленной. И успела вовремя: если кто-то до этого и ехал на ручном управлении, то теперь у всех включился автопилот, и автострада стала похожа на заводской конвейер.

Когда первый шок от случившегося прошёл, появился страх. Она сидела, вцепившись в руль, и уже никуда не спешила. Её слегка потряхивало от пережитого; мелкая дрожь, зарождаясь где-то вверху живота, волнами расходилась по телу. Низкая скорость больше не раздражала, как бывало, а пришлась весьма кстати.

Оглядываться на место аварии было ни к чему: облако пыли и суетящиеся в воздухе дроны и без того были хорошо видны на экране заднего вида, до тех пор, пока изгиб дороги не избавил её от этого зрелища. Теперь она смотрела только вперёд, но ничего не видела — перед глазами стоял образ незнакомца.

Чёрное пальто и белое пятно лица резко контрастировали между собой. Волосы короткие, светлые, осанка прямая, поза спокойная и уверенная. Даже слишком уверенная для такого места. Наглая поза, — решила Майя и позавидовала такой самоуверенности, а вернее, безбашенности смельчака. Сколько ему было лет? Лица в подробностях она не разглядела, но человек был молодой, без сомнений, только вот пальто… Такие давно не носят, где он его взял?

Сопоставив его одежду, бледноликость и место встречи, Майя подумала, что повстречала призрака. Ей очень хотелось верить, что на технической дорожке был не человек. А значит, и трагедии никакой нет: призраку же пофиг. Смущало только, что его волосы и полы пальто шевелил воздух от проезжающих машин. Или ей показалось? А ещё призраки просвечивают, кажется, а этот выглядел вполне себе материальным…

Все мультимедийные возможности шлема были доступны при движении на автопилоте, и Майя включила новостной канал голосовым управлением. Сообщений об авариях не было, новости были самые обычные, никаких катаклизмов — ни глобальных, ни местных, ничего. Сплошной поток позитива вперемешку с рекламой.

Она хотела позвонить Толику, но это почему-то не удалось — вызов как будто застрял в эфире и не откликнулся даже стандартным сообщением о недоступности абонента. Это было так же странно, как увидеть человека на технической дорожке, и возможная связь этих двух событий тревожила Майю ещё сильнее.

Когда показалась развязка с поворотом в Старый город, Майя взглянула на дисплей и заметила, что расчётное время заданного маршрута увеличилось — она безнадёжно опаздывала к месту встречи. Чтобы ускориться и приехать вовремя, Майя попыталась перейти на ручное управление, но упрямый автопилот вцепился в управление, как бультерьер, отклоняя все попытки перехватить руль.

Входящий вызов от Толика она ждала и приняла сразу.

— Ну ты где телепаешься?

Голос Толика в шлемофоне звучал с какими-то помехами, однако сквозящее в нём нетерпение было слышно отчётливо.

— На меня чуть коптер не свалился! — выпалила Майя и вдруг ясно осознала, что кем бы ни был тот чудик на дороге, он своим появлением спас ей жизнь. Ведь не притормози она от такого зрелища, мультикоптер свалился бы прямо на неё. — Представляешь, а я призрака видела!

— Майя, милая, какие призраки? — Толик говорил преувеличенно ласковым тоном. — Где ты сейчас? Проводник уже рядом, ты скоро?

— Проводник?

— Тот, кто проведёт к месту встречи. Когда ты будешь?

— Я спешу, как могу. Надеюсь, минут через двадцать.

— На такие встречи не опаздывают, ты понимаешь? Давай, пошевеливайся…

После въезда в Старый город ручное управление тут же вернулось. До места встречи оставалось не так далеко, но остаток пути предстояло ехать по плохим дорогам. Изношенное дорожное полотно в Старом городе чаще всего не меняли, а только ремонтировали, поэтому проезжая часть была вся в заплатках. Сами дороги были узкими, с затёртой разметкой и мусором на обочинах.

По тротуару бежала пара киберпсов, синхронно перебирая механическими лапами с выгнутыми назад коленями. Кибернетические патрульные, прототипами которых стали обычные собаки, много лет назад сменили полицейских на улицах, взяв на себя рутинную работу по выявлению правонарушений наравне с уличной системой видеонаблюдения. Киберпсы на улицах были нечастым зрелищем, но вполне привычным. Другое дело, что таких патрулей было меньше в Старом городе и больше в Новом, хотя, казалось бы, должно быть наоборот — правонарушения в Старом городе случались куда чаще. К подобным кибернетическим помощникам общество давно привыкло, и приставка «кибер» у любого роботизированного персонала стала делом обычным.

Впереди образовался затор, и маршрут на дисплее изменился. Майя чертыхнулась про себя — объезд займёт время, которое и так поджимало. А опаздывать куда бы то ни было она не любила. Даже на свидания старалась прибыть вовремя, задерживаясь чисто символически, для приличия.

Майя решила сократить путь.

— Байк, пересчитать маршрут. Включить в расчёт проезд по дворам.

Заезжать во дворы бесплатно могли только жители близлежащих домов, таксокары, а также транспорт городских служб. Но сейчас срезать по дворам казалось Майе удачной идеей. К чёрту проездные тарифы, время дороже.

— Система транспортного контроля спишет средства с вашего счёта за проезд по дворовым территориям согласно фактическому километражу. — Голос бортового компьютера был «механическим», в отличие от «человеческого» голоса кухни, и это казалось ей правильным: такой официоз автоматики немало способствует вниманию на дорогах. — При нарушении правил проезда пешеходной зоны ваш социальный рейтинг будет понижен.

— Понятно, понятно, маршрут давай! — раздражённо сказала Майя.

Задолбали с этим рейтингом, за любой чих снижают! А для повышения надо чуть ли не наизнанку вывернуться! Такая вот несправедливость, а жаловаться некому. Социальный рейтинг влияет на все аспекты жизни, и если он опустится до низких значений, то проблемы будут возникать на каждом шагу. Впрочем, до низшего значения её «социалке» было очень далеко.

Появился новый маршрут, линия на дисплее изобразилась по-другому, и Майя свернула с проезжей части в пешеходную зону. На её удачу, дворы в это время оказались малолюдными, пропускать пешеходов почти не приходилось, да и машин было мало. Одиночные экары заезжали или выезжали с подземных паркингов — вот и всё наземное движение.

Вокруг возвышались старые кирпичные многоэтажки, закрывая небо своими серыми коробами. Яркая реклама, занимающая по несколько этажей, не прибавляла им красоты, наоборот — по сравнению с ней остальные стены казались ещё более унылыми.

Высоко в небе по своим маршрутам носились шустрые дроны. На землю они никогда не садились, для этого имелись посадочные площадки за окнами квартир. Тяжёлые летательные аппараты, такие как коптеры, над Старым городом не летали вообще, это было запрещено по соображениям безопасности.

Дорога петляла между домами, как тропинка в лесу, и после очередного поворота Майя резко затормозила перед квадроциклом, который стоял прямо посреди проезжей части, занимая обе полосы. Хотя аварийка и не мигала, было понятно, что он сломан, потому что оставлять четырёхколёсный транспорт в таком месте узкой дороги не имело смысла. Будь Майя на экаре, а не на байке, объехать квадроцикл было бы невозможно из-за высоких бордюров, не дающих заезжать на тротуар.

Двое молодых людей, стоявших возле квадроцикла, одновременно повернули головы в её сторону. Она медленно тронулась вперёд, с интересом разглядывая парней и их технику. Использование квадроциклов в городской черте было запрещено, поэтому ими пользовалось ещё меньше людей, чем байками.

Стекло шлема снаружи отсвечивало, и видеть её лицо парни не могли, зато облегающий байкерский костюм прекрасно очерчивал фигуру. «И чего уставились?» — мысленно спросила их Майя, хотя такое внимание и было ей приятно.

И тут заметила на руле квадроцикла чёрный шлем с жёлтой эмблемой в форме черепа, совмещённого со знаком радиации. Ещё один такой же лежал на сиденье. Майя вспомнила, что это за эмблема, и похолодела. Выжигатели! Она много чего слышала о них, но до сих пор, к счастью, не встречала.

Майя была убеждена, что там, где действуют Выжигатели, цивилизация заканчивается. Камеры видеонаблюдения, всевозможные датчики, ретрансляторы и другую электронику они просто уничтожают, выжигая начинку приборов. Отсюда и название. Выжигатели сбиваются в банды, как собаки в стаи, и так же, как собачьи стаи, имеют своих вожаков. И проповедуют они, в сущности, одно и то же — отвергают любой контроль со стороны государства, а также и другие правила социума. Причём используют в своей борьбе методы, неприемлемые для большинства людей, поэтому ходят по самому краешку закона, а зачастую и переступают эту грань.

Уничтожая городскую инфраструктуру, Выжигатели создают так называемые «серые зоны». Делают они это исключительно в Старом городе, в таких местах, где отсутствует жилая застройка. Это заброшенные промышленные районы и полигоны, территории бывших заводов-гигантов, а также всевозможные пустыри.

Слышала она и о комплексах радиоэлектронной борьбы, которые используют Выжигатели. Эти приборы, собранные по военным технологиям РЭБ, в просторечии называют «краб». На изготовке «крабы» находятся в «спящем режиме», ничем не выдавая своего присутствия, пока не обнаружат в радиусе действия активную электронику. Тогда они «просыпаются», уничтожают её направленным электромагнитным импульсом и снова «засыпают». Они не нацелены на пассажирский транспорт, но могут отработать по нему по ошибке, и такие случаи бывали. Именно поэтому в воздушном пространстве Старого города были запрещены полёты коптеров.

Технические службы Старого города восстанавливают повреждённую Выжигателями инфраструктуру, но делают это крайне медленно и далеко не везде — городской бюджет не бездонный, а на заброшенные территории он и вовсе не рассчитан.

Поэтому «серые зоны» в Старом городе существуют годами и даже десятилетиями. Такие области не имеют чёткой границы, но все местные жители знают, где они находятся. В «серых зонах» нет Сети, а значит, нет и никаких отличительных признаков современной цивилизации — связи, телевещания, геолокации и прочих атрибутов цифровой инфраструктуры. Там не летают никакие машины, а те, что ездят по земле, имеют предельно упрощённую конструкцию, без активной электроники и бортовых компьютеров. В «серых зонах» не читаются данные вживляемых социальных карт, и в таких местах люди буквально исчезают для глобальной системы контроля.

Федеральные власти пытаются системно и повсеместно бороться с этим явлением. Поэтому там, где есть «серые зоны», существует и «Терраформ». Эти военизированные подразделения изначально создавались для рекультивации промышленных территорий, превращения их в доступные для жизни пространства. Но постепенно «Терраформ» самоустранился от облагораживания земель, свалив это на плечи муниципальных властей, и сосредоточился только на борьбе с Выжигателями.

Медленно проезжая мимо квадроцикла, Майя почувствовала, как под колёсами что-то хрустнуло. Взглянув вниз, она заметила мелькнувший планшет с паутиной белых трещин вместо экрана и разбросанные рядом инструменты. Похоже, ребята чинили свою технику прямо на дороге! Что с того, что дорога во дворах, по ней же ездят! Могли бы хоть к бордюру квадроцикл откатить. Останавливаться и извиняться Майя решительно не собиралась — сами виноваты. А главное, не хотелось связываться с Выжигателями, потому что неизвестно, чем это может для неё обернуться.

Она проехала дальше, наблюдая в монитор заднего вида, как один из парней что-то говорит второму. И вдруг этот второй быстрым движением достал руку из кармана и вытянул, словно прицеливаясь. Майя не видела в его руке пистолет, но воображение дорисовало всё, что нужно, и инстинкт самосохранения подстегнул нервную систему, как наездник пришпоривает беговую лошадь.

Сжавшись от страха и забывая дышать, каждым сантиметром кожи ожидая выстрела, Майя крутанула ручку акселератора так, что едва не вздёрнула байк на дыбы. Она почти легла грудью на руль и рванула вперёд, пытаясь уйти из-под обстрела. До ближайшего поворота было всего метров пятьдесят, но каждый метр грозил оказаться последним. Собственная спина казалась ей огромной, как парус, и ждала свою пулю — ну разве можно в такую промахнуться?!

Спасительный поворот приближался невероятно медленно, а доехав до него наконец, Майя наклонила байк почти до асфальта, компенсируя высокую скорость. Мощный гироскоп не дал байку завалиться на бок, и она вписалась удачно, заехала за угол дома и только тогда выдохнула — выстрела в спину так и не последовало. Сердце билось в груди, как птица в силке, но Майя не останавливалась. Вихрем пронесшись по аллее заброшенного сквера со старыми раскоряченными деревьями, она вылетела к невысокому кирпичному зданию трансформаторной подстанции. Стоянки здесь не было, но прямо на затоптанном газоне образовалась стихийная парковка, и Майя запарковалась туда на скорости, как меч в ножны, — точно между двумя экарами.

Она неуклюже слезла с байка и непослушными руками сняла с головы шлем. В ногах появилась такая слабость, что Майя присела прямо на газон. Посидев так немного и кое-как переведя дух, она огляделась. Людей рядом не было, а те прохожие, кто был в поле зрения, не обращали на неё внимания.

Надо было разобраться, стреляли в неё или нет? Выстрелов она не слышала, но это ничего не значит: благодаря режиму интеллектуального шумоподавления шлем приглушал любые посторонние звуки, не относящиеся к дорожной обстановке. И ещё: не было абсолютной уверенности в том, что Выжигатель держал в руке пистолет. Может, он всего лишь показывал пальцем. И тут её осенило: видеорегистратор байка! Ну конечно, нужно просто посмотреть запись!

Майя надела шлем, чтобы активировать связь с бортовым компьютером. На этот раз процесс самодиагностики продолжался сравнительно долго и завершился неожиданным сообщением:

— Внимание! Файлы конфигурации повреждены. Автоматическое управление невозможно. Обнаружены неисправности периферийных систем.

Всё-таки стрелял, гад! Она подняла стекло шлема и осмотрела байк со всех сторон, пытаясь отыскать дырки от пуль, но не нашла никаких повреждений.

— Не поняла…

Снова обошла вокруг, тщательно выискивая глазами любые дефекты, но байк выглядел как новенький.

— Байк, запись регистратора, минус десять минут, задняя камера, — сказала она и опустила щиток шлема.

Появилось видео проезжей части Старого города. Неужели и десяти минут не прошло, как она решила срезать путь по дворам?

— Запись вперёд с шагом одна минута.

Запись пошла рывками. После появления дворов Майя скомандовала:

— Отменить шаг. — Запись пошла ровно, Майя внимательно смотрела. — Замедлить. — Изображение замедлилось, появился парень с вытянутой рукой. — Стоп! Увеличить.

В руке у парня действительно что-то было. Нет, не пистолет. Детализация была достаточная, но Майя не понимала, что держит в руке Выжигатель. Запустив запись дальше, она убедилась, что вспышек от выстрелов не было. Видео оборвалось через три секунды, бортовой компьютер сообщил:

— Конец записи. Камера заднего обзора неисправна.

Это ясно, но почему? Что ж, остаётся предположить, что Выжигатель держал в руке… выжигатель? Или как они называют портативные штуки, которыми сжигают электронику? «Крабы», она знала, были куда массивнее. Повезло ещё, что байк на ходу. Хотя…

— Байк, я могу ехать дальше?

— Да. Предупреждение: автоматическое управление невозможно. Предупреждение: сетевая коммуникация не функционирует. Предупреждение: корректировка маршрута невозможна. Предупреждение: отключены базовые ограничители, система безопасности работает в пассивном режиме.

Вот как! Заводские ограничители отключены! Выжигатели сделали то, для чего ей требовалась «примочка» Фотона. Правда, байк придётся отправлять в сервис, а при ремонте все базовые настройки будут восстановлены.

Она без особой надежды попыталась связаться с Толиком, но сетевые функции оказались ограничены не только у бортового компьютера, но и у коммуникатора. Связь накрылась, а Толик там ждёт.

Майя глубоко вздохнула. Денёчек выдался нервотрёпным, что и говорить, но надо было завершить начатое. Осталось совсем немного, убеждала она себя, поглаживая пальцем линию маршрута на дисплее. Отклонение от маршрута было незначительным, и ехать осталось недалеко. Правда, она уже сильно опаздывает. Толик, наверное, психует там из-за невозможности с ней связаться, но ждёт в условленном месте, как договорились. Даже если сделка из-за её опоздания сорвалась, Толик будет ждать, как верный пёс. Не Хатико, конечно, но всё же…

Поборов желание бросить всё и поехать домой, Майя села за руль и включила двигатель. Продолжить маршрут можно и без навигатора. Для этого не придётся возвращаться туда, где были Выжигатели, — надо только проехать через старый сквер и вернуться на дорогу.

Она кое-как развернулась на пятачке тесного пространства между стеной подстанции и брошенными в беспорядке машинами и поехала по аллее сквера. Вообще-то ездить в парках, скверах и других сугубо пешеходных зонах было запрещено, но последние события заставляли смотреть на такие запреты сквозь пальцы. Обстоятельства складывались так, что нарушать закон было безопаснее, чем следовать ему. Подобная система компромиссов была характерна для жизни в Старом городе, и Майя знала об этом, но впервые испытала такой казус на себе.

Тихий безлюдный сквер, окружающий узкую аллею, выглядел неухоженным. Лёгкий ветерок шевелил траву, в которой виднелись обрывки бумажных пакетов и смятые стаканчики. Кое-где сохранились разноцветные скамейки, но все они были сломаны. Ветки разросшихся деревьев переплелись между собой, образуя над аллеей живой навес, который приглушал дневной свет. Лишь отдельные яркие лучи, пробиваясь сквозь густую крону, оставляли солнечные блики на сером асфальте.

Конец аллеи сиял впереди ярким пятном, в слепящем ореоле которого Майя не сразу разглядела препятствие. Только подъехав ближе, она увидела, что выезд перегораживают три байка с сидящими на них людьми. Лица байкеров скрывали щитки шлемов, но было понятно, что все трое смотрят на неё. Байк в середине стоял поперёк аллеи.

Майя остановилась, не доехав до них, но двигатель не выключала. Где-то в груди заворочалось нехорошее предчувствие. «Спокойно, сейчас уедем», — сказала она себе, сжав руль до онемения в пальцах. Она уже собиралась развернуться и «втопить по полной», пользуясь отсутствием автопилота, как вдруг услышала сзади необычный шум. Посмотрев по привычке на дисплей заднего обзора и не увидев там ничего, Майя оглянулась.

По аллее сквера к ней приближались два байка и квадроцикл, такой же, какой был у парней на дороге. Квадроцикл остановился метрах в двадцати от неё, и байки встали по бокам, полностью преградив дорогу назад. Когда байкер слева заглушил двигатель, грохот исчез. Майя поняла, что байк у него с бензиновым двигателем, хотя и видела такую диковину первый раз в жизни — двигатели внутреннего сгорания давно были под запретом.

Парень в центре слез с квадроцикла и снял шлем. Майя заметила на нём эмблему Выжигателей и ничуть этому не удивилась. Парень не спеша направился к ней. Двое других остались на месте.

— Клин, она движок не глушит, — сказал байкер справа.

— Я не глухой, — не оборачиваясь, буркнул тот, кого звали Клин.

Электродвигатель не издавал звуков, но вращающийся гироскоп, который придавал мотоциклу устойчивость, производил характерный шорох, который нельзя было спутать ни с чем.

Клин остановился в нескольких метрах от неё и произнёс:

— Слышь, подруга, выключай драндулет, ты приехала.

Голос у него был спокойный, даже немного скучающий.

— Мы тебя не тронем, не кипишуй. Сейчас терпилы подтянутся, и растасуем по понятиям.

Клин был ближе всех, и Майя хорошо его разглядела. На вид около тридцати, короткая стрижка ёжиком и загорелое лицо со шрамом, идущим через весь лоб. Этот шрам она сначала приняла за глубокую лобную складку, но потом разглядела. Простейшая косметическая процедура могла бы навсегда избавить его от такого «украшения», но по какой-то непонятной причине человек предпочитал быть уродом. Несмотря на свой спокойный голос, Клин пугал её где-то на уровне инстинктов. Его серо-голубые колючие глаза с плавающими в них льдинками были пострашнее любых шрамов. Наглые, холодные кружочки.

— Да уж, влипла тёлка по самые помидоры, — ухмыльнулся байкер справа и смачно плюнул на асфальт.

— Захлопнись, Герыч! — Клин резко повернулся.

Герыч взглянул на него коротко и сразу загрустил, поскучнев лицом. Клин вернулся к своему квадроциклу.

— Давайте засветим из пульсара, вмиг заглохнет, — предложил тот, что сидел на бензиновом байке. — И комут ей заодно поджарим, а то в полицию брякнет.

— Жало спрячь, Вован, и не суетись, ей уже засветили. Из наладонника жахнули. Так что не брякнет она никуда, не в Сети. Как и доехала-то сюда… — Клин с интересом посмотрел на её байк. — Последняя модель, новьё. Понятное дело. Технарь потом начинку поюзает. А из пульсара жарить — как из пушки по воробьям. Все плюшки похерим.

Клин говорил свободно, полагая, что Майя не слышит его из-за шлема на голове. Но шлем у неё, как и байк, был последней модели и, кроме мультимедийных новшеств, имел функциональные улучшения. Процессор шлема логично решил, что защитные функции в данный момент менее важны, чем комфорт, и открыл миллионы регулируемых микропор, поэтому Майя слышала каждое слово Выжигателей. И то обстоятельство, что они говорили о чужом байке как о своей собственности, не сулило ей ничего хорошего в самой ближайшей перспективе.

Она повернулась и посмотрела на тех троих, что загородили дорогу впереди. Все трое продолжали печься на солнце, и в тень никто не уходил. Выжигатели сидели на своих байках, поставленных на подножки. Двое крайних уткнулись в коммуникаторы, а тот, что был в центре, на байке, развёрнутом поперёк аллеи, смотрел на неё.

Только сейчас Майя разглядела, что это девушка. Она уже успела когда-то расчесать волосы, и теперь её выбеленная грива сияла на солнце. Агрессивно-яркий макияж девушки хорошо скрывал её возраст, но Майя была уверена, что девчонка младше неё лет на пять, если не больше. По бензобаку и выхлопной трубе было понятно, что байк у юницы бензиновый, как и у парня сзади. И где они бензиновые байки откопали?

Думать надо было не об этом, но Майя не хотела думать о том, что может случиться в ближайшие минуты. Потому что эти мысли были слишком пугающими, а она старалась не поддаться панике в сложившейся обстановке. Паника бродила в голове, не решаясь зайти на освещённое мыслями пространство, и деликатно покашливала: я рядом, зови, как понадоблюсь. Но эта деликатность не могла обмануть Майю насчёт норова старой знакомой, которой только палец дай — всю руку отхватит…

Белобрысая девчонка выудила откуда-то сигарету и прикурила от тонкой серебристой зажигалки. Держа сигарету двумя пальцами в обрезанных перчатках, она глубоко затянулась и выпустила облако дыма в сторону Майи. Сигареты были запрещены, как и бензиновые двигатели, но курящих людей можно было увидеть даже в Новом городе. Ну а здесь это было в порядке вещей, как и многое другое, недопустимое в приличном обществе.

Деваха сидела на байке, болтая ногами, курила и жевала жвачку в промежутках между затяжками. А потом вдруг откинула крышку бензобака и посмотрела Майе в глаза. Тлеющий окурок она держала над горловиной бака. «Там же бензин!» — в ужасе подумала Майя и покрылась холодным потом. Она замерла, наблюдая в каком-то оцепенении, как пальцы девчонки разжимаются, и окурок падает, словно в замедленной съёмке, оставляя за собой огненно-дымный след, и скрывается в бензобаке.

Майя невольно зажмурилась, но взрыва не последовало, и она с удивлением открыла глаза. Деваха захлопнула крышку бака и ухмыльнулась, продолжая месить во рту жвачку. Даже если бы Майя знала, что бензин никогда не воспламеняется от сигареты, она ни за что не повторила бы такой фокус.

Как будто недостаточно сделав для того, чтобы вывести её из себя, байкерша холодно улыбнулась и чиркнула по горлу ребром ладони. Недвусмысленность её жеста стала для Майи последней каплей. Если бы она могла подумать спокойно, в другой обстановке, оценить реальность угрозы в жесте этой девчонки, то всё могло бы повернуться по-другому, но такой возможности ей никто не дал. Паника отбросила свою показную манерность и взорвалась в голове, сметая всё на своём пути — осторожность, благоразумие и даже инстинкт самосохранения, который в последние минуты метался из стороны в сторону, не зная, что следует предпринять в такой ситуации.

Майя дала на двигатель стопроцентную мощность, вывернув акселератор до упора, и одновременно зажала тормоз переднего колеса. Заднее колесо бешено закрутилось, сжигая резину и дымя. Оставаясь на месте и шлифуя асфальт вращающимся задним колесом, байк развернулся в сторону деревьев, растущих вдоль аллеи. Впереди в паре метров оказался высокий бордюр, но такое препятствие уже не могло её остановить. Отпустив передний тормоз, она изо всех сил вцепилась в руль и стиснула байк ногами. Байк вздыбился на заднее колесо и понёсся прямо на бордюр, ударился об него и тут же хлопнулся передним колесом о траву газона, подскочил, чуть не сбросив Майю с себя, и устремился вглубь сквера.

— Куда, дура?! — слышалось за спиной.

Она уворачивалась от хлеставших веток и с радостным восторгом понимала, что сумасшедший трюк удался. Повезло, что система безопасности работает в пассивном режиме и позволяет выкидывать такие номера. Майя лавировала меж деревьев, сосредоточившись на том, чтобы не положить байк на траве. Чуть не налетев на пень, она поняла, что надо быть осторожнее. Такие же пни могли притаиться в любом месте под опавшей листвой, которую здесь никто не убирал.

Её заветной целью стало выбраться на одну из улиц, патрулируемых полицейскими киберпсами. Не было сомнений, что Выжигатели попытаются её остановить. На их стороне было знание местности, а на её стороне была решимость прорваться во что бы то ни стало. Пускай только попробуют ещё раз заблокировать ей дорогу! Больше тормозить она не станет, а если понадобится, то без лишних раздумий пойдёт на таран…

Майя пригнулась, проезжая около дерева, ветви которого разрослись слишком низко, а подняв голову, увидела, что сквер неожиданно закончился. Перед ней оказалось пластиковое ограждение в красно-белую полоску на краю большого оврага со склонами, поросшими свежей травой и тонкими молодыми деревцами.

Она нажала одновременно оба тормоза, но инерция байка протащила его по сухим листьям и швырнула с обрыва вниз. Байк ударился о склон оврага, и Майя перелетела через руль, упав на спину. А когда открыла глаза, увидела падающий сверху байк, и свет для неё померк…

Часть третья

Инсургенты

Глава первая

Последний утренний сон, предвестник скорого пробуждения, был прерван громким жужжанием. Майя пыталась не обращать на него внимания, цепляясь за ускользающий сюжет сновидения, однако назойливый звук не умолкал, повторяясь раз за разом, как зуммер будильника. Она нащупала коммуникатор в нише стены над кроватью и, чуть приоткрыв один глаз, посмотрела на проекцию экрана.

Сообщение от байка: «ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ!»

Сон как рукой сняло. Она соскочила с кровати и бросилась к окну. Байк внизу мигал огнями, как сумасшедший. Рядом угадывался едва различимый силуэт человека, который поднял лицо вверх как раз в тот момент, когда Майя выглянула из окна. Чёрная одежда сливалась со стволом дерева, и белое лицо незнакомца словно бы парило в воздухе, делая его облик призрачно-нереальным. Майя пыталась разглядеть лицо Призрака, но свет низкого солнца бил в глаза, а расстояние скрадывало детали.

Призрак стоял спокойно, не касаясь байка. И тем не менее система безопасности вела себя как ужаленная. Майя перевела сигнал бортового компьютера на медиастену и запустила самодиагностику байка, отчего по стене побежали строчки специальных символов, чисел и знаков. Майя не пыталась их разбирать, с нетерпением ожидая окончания знакомой процедуры.

Когда мелькание прекратилось и картинка замерла, вся поверхность медиастены представляла собой замысловатый красный узор с редкими вкраплениями зелёного. То, что дела плохи, стало понятно ещё до того, как появился вывод самодиагностики, горящий крупными буквами ниже проверочных титров: «КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ СИСТЕМ!»

— Вот сволочь!

Майя бросилась к окну, собираясь что-то крикнуть странному типу внизу. Она пока не решила, что именно, но из цензурного в голове крутилось только «Эй!». Сомнений не было: что бы ни произошло с байком, виноват этот мужик в чёрном. Она уже набрала полную грудь воздуха, чтобы докричаться до земли, но этого не потребовалось — внизу у дерева не было ни души.

Майя выдохнула и высунулась из окна на предельное расстояние. Осмотрелась в поисках Призрака, но двор у дома в этот утренний час был пуст: те, кому надо было на работу, уже уехали, а те, кому не надо, ещё не созрели для выгула детей и собак.

Она поспешно переоделась и выбежала в прихожую, но, увидев в отражении двери нечёсаную копну волос на голове, так же бегом вернулась в комнату. Пугающий тест самодиагностики байка свернулся в маленькое окошко в углу, а в центре медиастены застыл виртуальный тренер. Майя жестом смахнула его с экрана, а затем ногой толкнула обратно под кровать беговую дорожку, которая выползла оттуда в ожидании утренней пробежки — все услужливости «умной квартиры» были сегодня не ко времени.

Макияжный бокс повернулся в стене, повинуясь жесту руки, и засветился по периметру видеозеркала. Майя быстро причесалась, надела на запястье браслет коммуникатора и, взяв мотошлем для связи с байком, пулей вылетела из квартиры и вызвала лифт.

Меряя шагами лестничную клетку, она услышала, как открылась дверь параллельного холла. К лифту вышла девочка лет пяти в цветастом сарафане и сандалиях на босу ногу. Своих соседей по этажу Майя знала если не поименно, то в лицо, и эта встреча стала для неё неожиданной. Девочка прижимала к себе голубого кота, пушистого и взъерошенного, с голубыми, под цвет шерсти, глазами.

— Здравствуйте! Я Сара, а это мой Драматерий, он заболел, и я несу его в такси, чтобы он поехал к доктору. — Девочка хотела вытянуть кота на руках, но кот был для неё слишком тяжёл, и она снова прижала его к себе. — А вы здесь живёте? А как вас зовут?

— Майя…

— Мама на работе, а Драматерий со мной не играет. Мама такси вызвала, чтобы я отнесла туда Драматерия, потому что летать на коптере ему нельзя. А у переноски ручка отломалась. А он не убежит никуда из такси?

— Думаю, не убежит, — сказала Майя, глядя на индикатор движения лифта. Мыслями она была уже во дворе. — Твоя мама договорилась же, наверное, чтобы доктор такси встретил…

Сама она не была уверена, будет ли ветеринар ловить испуганного кота в салоне такси, но говорить об этом взволнованной девочке не стала.

Девочка спросила:

— А почему ему нельзя на коптере летать?

— Животные не любят летать, у них от этого стресс…

Майя с грустью подумала, что в этом она мало чем отличается от пугливого зверья. Летать на чём-либо она не любила, а вернее, не могла. Аэрофобия стала следствием перенесённой в детстве психологической травмы, когда Майя попала в авиакатастрофу. Она тогда физически почти не пострадала, но потеряла родных — маму и тётю Василису, и с той поры на дух не переносила любые авиаперелёты.

Мелодичный звук известил о прибытии лифта, и они зашли в кабину. Несколько секунд, пока лифт с тихим свистом опускался вниз, Сара с детской непосредственностью разглядывала Майю большими любопытными глазами. Задержалась на шлеме, который совсем не сочетался с остальной одеждой, но ничего не спросила.

Выйдя во двор, Майя пошла прямиком к байку, поглядывая по сторонам в надежде увидеть Призрака, но его нигде не было видно. С подземного паркинга, шурша покрышками по сухому асфальту, один за другим выехали два экара. Она вгляделась в стёкла машин и успела разглядеть знакомые лица соседей по дому. А Призрак словно сквозь землю провалился.

Байк не «проснулся» от её приближения, и это наводило на грустные мысли. Она уселась на него верхом и надела шлем. Идентификация прошла успешно, но процесс самодиагностики байка не запустился. Вместо этого перед глазами появилась лаконичная надпись «Коннект отсутствует». Майя сорвала с головы шлем и с досадой шмякнула его на сиденье. А чего она ожидала? Ещё в квартире было понятно, что с байком беда…

Во двор въехало жёлто-чёрное такси, и девочка с котом на руках засеменила к машине. Посадила кота в салон, а потом стояла и махала рукой, пока машина не скрылась из вида. Майя смотрела на эту милую сценку, думая почему-то про голубого кота. Как он, бедняга, там один? Встретят ли его у ветклиники?

Поднялся слабый ветерок и захолодил кожу до мурашек, напоминая о том, что одевалась она впопыхах. Короткий топик был хорош под жарким солнцем, а не в утренней весенней тени. Майя провела по байку рукой, мысленно обещая — то ли ему, то ли себе, — что всё будет хорошо, и отправилась домой.

В квартире она переоделась в домашнее, вымыла руки и выбрала завтрак. Пока он готовится, можно было принять душ, но настроения не было. Майя решила ограничиться чисткой зубов после того, как позавтракает.

Через пятнадцать минут завтрак был готов. Она ела механически, продолжая думать о странном происшествии. Призрак своим появлением породил множество вопросов: «Кто он такой? Зачем повредил байк? Как он это сделал? Куда исчез из пустого двора?» Майя не съела и половины, выбросив остатки в утилизатор, и села за пустой стол. Надо было идти чистить зубы и умываться, но она медлила. Странное утро…

Когда браслет коммуникатора на запястье неожиданно ожил, она вздрогнула, посмотрела на аватар звонящего и резко сказала:

— Говори!

— Чего ты такая злая, Май? — удивился Толик.

— Представляешь, какой-то чудик в похоронном костюме байк мне раскурочил!

— Как это?

— Убил напрочь всю электронику!

— Что за фигня, зачем?

— А я знаю? Байк меня с утра будит, я бегом к окну, а он внизу у дерева стоит, весь в чёрном. Я пока отвернулась, он и пропал…

— Ну дела… — протянул Толик. — А с байком что?

— Откуда я знаю, шлем с ним не коннектится.

— В сервис сообщила?

— Нет пока, совсем из головы вылетело…

— А я как раз хотел предложить тебе кое-что для байка. Не знаю теперь, надо или нет…

— Что для байка? И почему теперь не надо? Его же починят? — разволновалась Майя.

— Отремонтируют, даже не сомневайся! Он ведь не в хлам разбитый, просто бортовой комп накрылся, похоже… — Толик помолчал немного и продолжил: — Ну так вот, для байка твоего я шикарную вещь достать могу. Только надо сегодня забирать, а то…

Он опять замолчал.

— Что ты тянешь, о чём разговор?

— Не хочу я прямо говорить. Помнишь вечеринку у Вали в тот день, когда ты на ручном управлении ездила? Протона помнишь?

Майя сообразила, что речь идёт о Фотоне с его «примочкой».

— А, поняла. С удовольствием куплю, привози. Тогда ещё голову сломала, как бы достать.

— Ты подожди, послушай. Надо нам вместе идти. Сегодня днём, так договорились. Встретимся в Старом городе, сведу тебя с кем надо, и будет тебе подарок от меня на днюху.

— Что за мутная схема? Я в криминал не полезу! Из-за какой-то безделушки социальный рейтинг в красное загонять? Нет уж, спасибо!

— Нету там никакого криминала… практически. И твоя социалка в случае чего не сильно пострадает. Чтобы она в красное ушла, надо таких дел натворить, что тебе и не снилось! А так, в крайнем случае, штраф заплатишь. Может на синий уровень социалку сдвинешь, ну и что за беда? Я на жёлтом да зелёном всю жизнь обретаюсь, и ничего! Если б нужно стало, то и на синий бы уровень поднялся, только вопрос — зачем?

— Как-то не верится мне, что за незаконный гаджет можно штрафом отделаться.

— Ты же не изготовляешь такие штуки и не продаёшь. А за использование только штраф. Не волнуйся ты, всё будет хорошо, я обещаю!

Майя подумала немного и согласилась.

— Ладно, приеду я. Но прежде байк в ремонт отправлю.

— Отлично, до связи! — Толик поспешно отключился, словно боялся, что она передумает.

Майя нашла контакт автосервиса и отправила заявку. Потом села в кресло и стала думать о том, что сделает сегодня. Первым делом, безусловно, поедет в Старый город. Она искала это устройство давно, но не нашла в силу разных причин. А сейчас Толик неожиданно предложил свести её с продавцом. Наверное, имеет свой интерес в этом деле, но это нормально и её не касается. Главное, что он никогда её не подводил, поэтому волноваться не о чем.

Сообщение о прибытии эвакуатора не заставило себя долго ждать, и она поспешила выглянуть в окно. Рядом с байком, развернув манипулятор, замерла в ожидании дальнейших инструкций большая красная машина. Майя отправила подтверждение в службу автосервиса, и в ту же минуту эвакуатор ожил и потянулся к байку своим разлапистым манипулятором. Гибкие щупальца мягко обхватили мотоцикл и, с лёгкостью оторвав его от земли, перенесли в кузов машины. Специальные захваты в кузове были наготове и надёжно зафиксировали байк по центру транспортировочной площадки.

Она проводила взглядом уезжающий эвакуатор, подавив желание помахать байку на прощанье, как махала своему коту девочка во дворе, и пошла в гардеробную. Выбрала лёгкое струящееся платье изумрудно-зелёного цвета и туфли в тон и не спеша переоделась. Покрутилась перед зеркалом, расправляя ладонями непослушные складки, и вернулась к окну.

Глядя в безоблачное небо, связалась с Толиком.

— Я свободна, поеду на такси, где встречаемся?

— Э-э-э… Погоди малость. Ты соберись и жди. Мне локацию скинут, я тебе продублирую…

Она отключилась и выглянула во двор, радуясь погоде на улице. Понаблюдала немного за птицами на ветках, а потом стала прогуливаться по комнате взад-вперёд, на ходу размахивая руками, словно выполняя элементы пропущенной утренней зарядки. Привычной нагрузки мышцам не хватало, но делать зарядку в выходном наряде было нелепо, и такая мысль её только позабавила. Присаживаться Майя не решилась из-за нежелания мять платье, и просто стояла, раздумывая, не включить ли медиастену, когда Толик наконец позвонил.

— Я договорился, встречаемся в Старом городе через час.

— Геометки не было, ты скидывал?

— Я тебе такси уже вызвал, туда и скинул. Выходи на улицу, приедет через шесть минут.

Майя вышла из квартиры, прихватив с собой клатч из псевдокрокодиловой кожи, и спустилась на лифте вниз. Двор встретил летом: солнце распалилось вовсю, и если бы не слабый ветерок, прохлаждающий тело через воздушную ткань платья, было бы по-настоящему жарко.

Таксокар в пчелиной расцветке приехал строго по времени. Майя села в салон по центру широкого заднего сиденья и расправила юбку. Автопилот озвучил маршрут и пункт назначения. Название улицы ничего ей не говорило, но это было неудивительно: незнакомых улиц в Старом городе было больше, чем знакомых.

Она наклонилась вперёд и поднесла руку к считывающему устройству. С раннего детства Майя, как и все люди, имела в руке социальную карту. Маленький чип вживлялся под кожу, и информация на нём обновлялась по мере необходимости.

Плата за проезд списалась со счёта, и новенький, ещё пахнущий сборкой экар мягко тронулся в сторону шлагбаума на выезде из двора. Майя переключила окно таксокара в режим экрана и поискала что-нибудь интересное в музыкальном разделе. Накидав композиций в плей-лист, запустила воспроизведение и закрыла глаза, откинувшись на мягкий подголовник.

Она слушала музыку всю дорогу, иногда переключая экран обратно в режим окна. Смотреть было не на что: рядом с одинаковой скоростью ехали одинаковые машины с одинаково непрозрачными окнами, а затем потянулась вереница одинаковых зданий Старого города. На самом деле, здания имели целый ряд отличий, однако, на взгляд Майи, выросшей в районе, где ни один дом не походил на соседние, они различались только содержанием рекламы на стенах.

Майя пыталась понять, насколько знакомы ей проплывающие за окном улицы, и не узнавала ни одной. Вскоре машина прижалась к обочине и въехала на стоянку, где замерли с десяток таких же жёлто-чёрных такси. Точно следуя знакам разметки, таксокар запарковался в свободном «кармане» с индукционной зарядкой.

Майя вышла и огляделась по сторонам.

Толик стоял на тротуаре неподалёку. Он заметил её первым и махал рукой. Майя помахала в ответ и направилась к нему, грациозно огибая машины на стоянке, вальяжно подошла и чмокнула его в щёку.

— Здравствуй, Толик!

— Здравствуй, радость моя! — широко улыбнулся Толик. — Выглядишь обалденно! Как же я по тебе соскучился, Май! Хорошо, что повод нашёлся, а то до каких пор только на экранах бы переглядывались?

— Я надеюсь, повод ты не выдумал?

— Да когда я так делал? — Толик поджал обиженно губы, но не выдержал и снова заулыбался. — Скоро сама убедишься. Проводник вот-вот будет…

— Это кличка или что?

— Это работа такая. А может быть, и то и другое. Как его зовут, мне не сообщили…

Майя немного помялась, но всё-таки спросила:

— Это точно безопасная затея? Ты даже имён не знаешь.

— Кого надо, я знаю. А лишнее знать… как это там… многие знания — многие печали, — усмехнулся он.

— Только не говори, что читаешь Библию, — сказала она и посмотрела недоверчиво.

— А, вот это откуда. А ты что, читаешь?

— Знаю просто…

Она встретила взгляд человека на противоположной стороне стоянки и замолчала. Человек стоял на тротуаре у стены дома, а позади него огромный видеобаннер показывал какую-то рекламу. Видео в рекламе расцвело огненным взрывом, превратившимся в море бушующего огня за плечами незнакомца, и Майе отчего-то стало не по себе.

Толик перехватил её взгляд и обернулся.

Увидев, что его заметили, человек двинулся к ним. Это был неприметно одетый полноватый мужчина лет сорока с напряжённым лицом и проседью на висках. На голове у него была высокая кепка с длинным козырьком, надвинутая на самые глаза. «Персонаж из плохого детектива», — подумала Майя, пока он приближался, а вслух сказала:

— Не нравится он мне, давай никуда не пойдём.

— Нет, Май, поздняк метаться, — отрезал Толик с каким-то нервозным смешком, и она начала жалеть, что ввязалась в это сомнительное дело.

Мужчина остановился рядом, оглядел их неприветливым взглядом маленьких глаз-бусинок, прячущихся в тени козырька, и сказал:

— Я Проводник, идите за мной.

Он повернулся и зашагал, не оглядываясь. Майя с Толиком молча двинулись следом, приотстав на несколько шагов. Они прошли вдоль стены дома около стоянки и повернули за угол, направляясь во двор. Из-под ног взметнулась стайка птиц, и Майя с интересом проводила их взглядом — голуби в Новом городе были редкими гостями, а здесь они повсеместно собирались в бродячие стада и курлыкали, не смолкая.

Двор оказался ничем не примечательным: спортивный корт с покрытием из резиновой крошки и провисшей волейбольной сеткой да детская площадка под треснутым плексигласовым куполом. За решетчатым забором темнел спуск в подземный паркинг с электронным табло, на котором светилось количество свободных мест, время и дата — 7 мая. Дальше виднелся неухоженный парк, в котором вперемешку росли разнородные деревья и кусты.

Подойдя к парку, Проводник оглянулся на них и нырнул в густой кустарник. Последовав за ним, они оказались на узкой тропинке, идти по которой можно было только гуськом. Так и пошли — Проводник, за ним Толик и Майя.

Парк в действительности оказался заросшим пустырём. Тропинка под ногами бугрилась кочками, а в траве то и дело попадался бытовой мусор. Майя подумала, что оделась неподобающе для такого путешествия, но, к её облегчению, уже через несколько минут они вышли с другой стороны пустыря во двор такой же типовой многоэтажки. Там Проводник велел им подождать и спустился в подземный паркинг.

Майя придирчиво оглядела свои туфли, пытаясь обнаружить грязь или повреждения. Ничего страшного не увидев, она тихонько вздохнула и посмотрела на Толика, который погрузился в свои мысли. Время и место для непринуждённой беседы были неподходящими, и она перевела взгляд на окружающий скучный ландшафт.

Проводник выехал с паркинга уже через пару минут за рулём старенького экара. Машина на вид была убитая, с лысыми покрышками и обшарпанными бортами. На заднем бампере виднелся коряво нацарапанный неприличный рисунок. Майя опасливо заглянула через услужливо открытую Толиком дверцу, но всё-таки села на продавленное заднее сиденье. Толик обежал машину и сел с другой стороны.

Внутри экар выглядел ещё менее презентабельно, чем снаружи: выцветшая обивка салона, мутный пластик, отсутствие кондиционера и устройств мультимедиа — развалюха, да и только. Разве что пружины из сидений не торчат. Никакого комфорта. Спёртый воздух салона стал последней каплей в чаше её терпения, и Майя собралась уже выйти и демонстративно хлопнуть дверцей, но Проводник, словно читая её мысли, открыл в машине все окна.

— Спасибо вам огромное, так совсем другое дело!

Майя вложила в интонацию тонну сарказма, но Проводник и бровью не повёл. Он достал из-под переднего сиденья два щитка с оголовьями и бросил на колени Толику.

— Надевайте.

Толик отдал один щиток Майе, а другой надел сам. Она повертела устройство в руках. Это был визор дополненной реальности, старая модель. Вернее сказать, древняя, как машина Проводника. И, вероятно, с таким же убогим функционалом.

— Это обязательно? — спросила Майя.

Проводник обернулся:

— Ты потом обратно собираешься? — Она в ответ растерянно закивала. — Тогда надевай!

Всё сильнее жалея, что ввязалась в эту авантюру, мысленно распекая себя и Толика на все лады, Майя тем не менее послушно приладила устройство на голове. Только после этого экар начал движение. Она ожидала, что включится какое-нибудь видео, но быстро поняла, что ехать придётся в темноте. Скорее всего, визоры были давно сломаны и использовались как повязка на глаза, чтобы скрыть дорогу. Интересно, сколько людей таким способом перевёз Проводник по этому маршруту? Майе захотелось снять визор и протереть его изнутри дезинфицирующей салфеткой, но она не стала этого делать. В основном потому, что салфеток таких у неё не было. Были обычные, влажные, тонкая пачка в сумочке, но какой от них прок? Да и, как там Толик выразился? — поздняк метаться.

Судя по неровной манере движения, они ехали на ручном управлении по очень плохой дороге. Машину местами трясло так, что стучали зубы. Солнце на улице пекло беспощадно, и в салоне было жарко и душно. Ветер из открытого окна обдувал шею и плечи, и был единственным приятным ощущением за всю поездку. Ветер же доносил в салон запах разогретого асфальта и уличной пыли, потом свежей травы и древесной смолы, а потом снова — пыль и горячий асфальт.

Примерно через час молчаливой тряски в темноте они остановились.

— Приехали, выходите, — услышала она голос Проводника и сняла визор.

Толик тоже снял визор, посмотрел в окно и спросил Проводника:

— Дальше пешком?

— Я своё дело сделал. Дальше без меня. Вход видите?

Проводник указал пальцем на длинное двухэтажное строение из белого кирпича, возле которого они остановились. Редкие окна на втором этаже здания были заложены красным кирпичом, на первом этаже окон не было и в помине. Вход представлял собой проём в стене, в том месте, где раньше были высокие ворота. По бокам проёма свисали ржавые остовы массивных воротных петель. Свет проникал внутрь на несколько метров, освещая квадратом кусок бетонного пола, а дальше была темнота, от которой Майе стало нехорошо. Чем-то жутким веяло из этой тьмы. Казалось, это путь в один конец.

— Я туда ни за что не пойду! — сказала Майя с нотками паники в голосе. — Не настолько мне эта фиговина нужна! — Она повернулась к Проводнику: — Отвезите нас обратно, пожалуйста, мы передумали.

Проводник ничего не ответил и даже головы не повернул, словно глухонемой. Майя с яростью вперилась ему в затылок, жалея, что не умеет прожигать взглядом. Толик молча передал Проводнику визоры. Проводник убрал их на место и только после этого обернулся.

— Я своё дело сделал, — повторил он. — Вот когда мне скажут везти вас обратно, тогда и увидимся. А сейчас топайте, куда показал.

— Да там же темнота сплошная, не видно ничего! — возмутилась Майя.

— Это потому, что солнце палит. Внутри глаза привыкнут, и увидишь, — сказал Проводник и покачал головой. — Прямо как дитё малое… Там лестница есть справа, на второй этаж.

— Всё понятно, пошли, — сказал Толик, вылезая из машины.

Майя вылезла со своей стороны, с чувством захлопнула дверцу и отошла на несколько шагов.

— Я такси вызываю, вот так!

Она коснулась браслета на запястье. Проекция экрана засветилась на максимальной яркости, пытаясь скомпенсировать дневной свет, но тягаться с солнцем на равных голографическая картинка не могла и выглядела бледно.

Толик подошёл сзади и задышал Майе в макушку.

— Май, не надо, не получится. Ты думаешь, почему мы ехали на ручном управлении и с визорами на головах?

— И почему? — спросила она и резко повернулась.

Толик отступил на полшага, но глаз не отвёл, смотрел прямо и с таким выражением, что было понятно — виноватым он себя не чувствует.

— Мы в «серой зоне», Май, — сказал он спокойно, как о чём-то обыденном. — Так что Сети нет, сама понимаешь.

Эта информация настолько не укладывалась у неё в голове, что его слова она приняла сначала за дурную шутку. Усмехнулась и попыталась вызвать такси, и только тогда поняла, что Сети действительно нет. Майя взглянула на свой коммуникатор так, будто видела его впервые. Без Сети этот высокотехнологичный прибор становился просто браслетом с часами и фонариком и был практически бесполезен.

Она тихо кипела от злости. Проводник не предупредил, что повезёт их в «серую зону», но с него и спроса нет. А Толик наверняка знал и ни словом не обмолвился! Разбираться в этом, а тем более ругаться в таком месте ей не хотелось, однако главное требовалось выяснить прямо сейчас.

— Ты меня что, к Выжигателям привёз? Вот ты гад, Толечка!

— Это хорошие Выжигатели, я тебе клянусь! Ничего они нам не сделают…

Она никогда раньше не делила Выжигателей на хороших и плохих и смутно представляла разницу, но в данной ситуации хотела верить на слово. Тем более, что Толик имел талант обходить опасности, и в этом на него можно было положиться даже лучше, чем на себя.

— И что, предлагаешь в эту дыру лезть? — спросила она, пытаясь совладать с дрожью в голосе.

— Ты мне доверяешь?

Они пару секунд смотрели глаза в глаза.

— Невероятно, но — да! И это тоже пугает.

— Я первый полезу. Пойдём уже, там знают, что мы приехали…

— Да ну? — перебила Майя. — Сети же нет, окон тоже, откуда им знать?

— Не умри от культурного шока, но существуют и другие способы связи. Например, радиосвязь или проводные видеокамеры. Привыкли вы в Новом городе только на Сеть полагаться…

— Ах, извини, нет у нас Выжигателей, некому устраивать «серые зоны»! — Майя всплеснула руками.

— Не злись, Май! Поверь, мне сложнее, чем тебе. Я сюда не за «примочкой» приехал, то есть не только из-за неё.

— Это ты о чём?

— Не время объясняться, нас там ждут.

Толик мотнул головой в сторону бывших ворот. Майя глубоко вздохнула:

— Пошли, куда теперь деваться…

Они приблизились к проёму бывших ворот, и Толик уверенно ступил на освещённый кусок пола и сделал несколько шагов. Майя осталась стоять на месте, силясь хоть что-то разглядеть в темноте.

— Иди сюда.

Голос Толика коротким эхом отражался от невидимых стен. Он стоял, освещённый по пояс, а его торс и голову скрывала густая тень. Майя подошла к нему и включила фонарик коммуникатора. Посветила по сторонам тонким лучиком, но ничего не увидела.

— Справа, как Проводник сказал.

Майя посмотрела и увидела лишь нагромождение серых теней. Но уже через несколько секунд глаза привыкли к сумраку, и она разглядела слабый свет на втором этаже. Затем проступили очертания узкой лестницы, ведущей наверх.

— Пойдём, — сказал Толик и потянул её в сторону лестницы.

Майя пошла рядом, подсвечивая себе под ноги. Глаза уже полностью освоились с темнотой, и света фонарика хватало, чтобы идти нормально. Пол не был завален мусором, как ей представлялось снаружи, а оказался на удивление чист. Даже тонкий слой песка, скрипевший под ногами на входе, дальше не ощущался.

Оказавшись рядом с лестницей, она разглядела, что ступеней на ней нет, и остановилась. Это была узкая чёрная лента, похожая на ленту беговой дорожки, которая вела наверх. По бокам этой ленты имелись сплошные перила высотой около метра.

Толик оглянулся:

— Ты что, транспортёра никогда не видела? Это как эскалатор, только без ступенек, потому что для грузов. Здесь, наверное, склад раньше был…

— Эй, вы там! — голос прозвучал неожиданно, и Майя вздрогнула. — Транспортёр не работает, так поднимайтесь.

Они поднялись наверх и очутились на узкой площадке, ограниченной полупрозрачной стеной из стеклоблоков. Возле стены стоял молодой человек, освещённый рассеянным светом. На нём была военная форма песочного цвета без погон и знаков отличия, с кожаным ремнём, на котором чернела пистолетная кобура.

— Пантелей! — приветствовал он Толика.

— Привет, Дэн! — Толик повернулся к Майе: — Познакомься, это Данила.

Новый знакомый ей сразу понравился — волнистые русые волосы, мужественные черты лица и открытый взгляд светло-карих оленьих глаз. Даже голос, которым он напугал её минуту назад, оказался на самом деле довольно приятным. Парень глянул на Толика мельком, когда здоровался, а потом, не скрываясь, осмотрел Майю с ног до головы. Она была не против — если природа не обделила, так и похвастать не грех. Для того и наряжалась.

— Я Майя, — сказала она и широко ему улыбнулась, позабыв о недавних тревогах.

— А я знаю, Пантелей про тебя рассказывал. И фотки сегодня показал. Мне они очень понравились, а вживую ты ещё лучше.

Ей хотелось спросить, какие такие фото ему Толик показывал, но она не успела. Данила повернулся и толкнул дверь, приглашая их войти. Они переступили через высокий порог и оказались в просторном помещении, потолок которого был утыкан люками световодов. Электрическая подсветка в виде световых панелей тоже имелась, но была выключена — света хватало, даже несмотря на то, что в помещении имелось только одно окно. Это небольшое, забранное решёткой окно было открыто, и Данила прошёл и встал к нему спиной, скрестив руки на груди.

Вдоль стен помещения тянулись металлические стеллажи, заставленные картонными коробками и пластиковыми ящиками, а прямо по центру стоял большой старинный стол, инкрустированный замысловатой резьбой. За ним было кресло-качалка, под стать столу, такое же старомодное и вычурное. В кресле дремал старик в чёрных очках на изборождённом морщинами лице с тонкими бескровными губами. Свет в помещении был не настолько ярким, чтобы сидеть в таких очках — даже не в «хамелеонах», а в чёрных наглухо, — поэтому Майя решила, что старик слепой. Позади стола, за которым сидел слепой, высились шкафы с полками и стеклянными дверцами, заставленные настоящими бумажными книгами. В комнате был ещё один стол у дальней стены, и за ним перед светящимся проекционным монитором спиной к ним сидел человек в такой же форме, как у Данилы.

Старик в кресле, с лицом, похожим на посмертный слепок самого себя, был неподвижен. Его возраст подчёркивали старческие пигментные пятна на шее и руках и совершенно седые волосы. На старике был тёмно-коричневый костюм с едва заметными золотистыми искрами и горчичного цвета рубашка с расстёгнутым воротом. Чёрные ботинки у него на ногах матово блестели и выглядели совсем новыми.

Майя посмотрела на Толика, а он посмотрел на Данилу. Данила тактично покашлял в кулак. Старик встрепенулся и уставился на них чёрными кружками очков.

— Добрый день, молодые люди! Подходите ближе, я не кусаюсь.

Он подождал, пока они приблизятся, и продолжил:

— Можете не представляться, я знаю, как вас зовут. А меня называйте Василевс. — Он повернулся к Даниле, указывая на Майю: — Ты посмотри, как чудесно собрались атомы!

— Я уже оценил, — улыбнулся Данила и глянул так, что у неё закружилась голова.

В его голосе и во взгляде, во всём его облике сквозила некая внутренняя уверенность, мужская сила, которая заставляла Майю волноваться. От этого приятного волнения все её недавние страхи исчезли окончательно. Вернулась прежняя самоуверенность внутреннего «я», и она порадовалась, что не надела что-то более практичное и менее женственное из своего гардероба.

Василевс повернул голову в сторону ближайшего стеллажа и прикрикнул:

— Филя, гаврик, когда я просил стулья вынести!

За стеллажом послышалась возня, и появился хмурый паренёк с двумя стульями в руках. Вид у него был заспанный, волосы на голове торчали хохолком, а на щеке розовел отпечаток руки, на которой он, судя по всему, и спал. На Филе был яркий комбинезон с узнаваемым логотипом и пыльные башмаки со стоптанными подошвами.

— Давай скоренько их сюда, видишь, гости стоят!

Филя поставил стулья и тут же скрылся в своём закутке, бормоча под нос что-то нечленораздельное. За ним шлейфом тянулся запах машинного масла и рыбных консервов.

— Блаженный местный, приблудился год назад. Приютили, конечно, но больше ничем помочь не смогли — памяти нет, говорит плохо, а соцкарта заблокирована… Да вы садитесь, молодые люди, садитесь!

Старик подождал, пока они усядутся, и сказал:

— С тобой, Анатолий, мы позже поговорим о делах наших бренных. — Он повернул голову к Майе. — А приборчик твой, красавица, вот он тут, у меня.

Василевс подвинул к ней жёлтый футляр, лежащий на столе.

— Заберёшь, как домой соберёшься. Ребятки его испытали за периметром, работает исправно, так что не переживай.

— Спасибо вам, сколько с меня?

Василевс протестующе замахал руками.

— Что ты, прелесть моя! Просто поговори со стариком, раз уж сюда добралась, много ли мне надо? А потом Проводник увезёт тебя обратно, хорошо? — Майя кивнула, гадая, о чём они могут говорить. — Вот и ладушки! Хочешь спросить меня о чём-нибудь?

У Майи язык чесался узнать про очки, и она не стала сдерживать любопытство.

— Зачем вам такие очки?

— Я знал, что ты это спросишь! — сухонько, по-стариковски рассмеялся Василевс. — Есть у меня для этого две причины. — Он вздохнул. — От света глаза слезятся, хоть совсем не открывай. Издержки долгожительства, знаешь ли. Вроде бы пустячная проблема, сейчас любые хвори лечат, только вот любые, да не у всех.

— Неужели у вас нет возможности пользоваться медицинскими услугами? — сочувственно спросила она.

— Майя, добрая душа, не надо меня жалеть! В этой жизни за всё приходится платить. Так или иначе, раньше или позже, но всегда. Никакой трагедии в этом нет, такова природа вещей. У каждого в молодости есть светлое будущее, но нет гарантий, что оно наступит.

— Но как вы оказались… Что с вами случилось?

— Жизнь. Все мы постоянно делаем в жизни выбор. И потом живём с этим. Я не жалею, что выбрал такой путь, потому что убедился в правильности своего выбора, делая его снова и снова. И это при том, что результат мне был заранее понятен.

Майя помедлила, подбирая слова.

— Но последствия… Такой выбор кажется неразумным.

— Жизнь состоит из компромиссов, но не все компромиссы совместимы с жизнью. А тем более с совестью. И платить за свой выбор приходится, в том числе и здоровьем. Но я уже в том возрасте, когда здоровье мало волнует.

— А что вас волнует?

— Меня занимают более глобальные темы. В частности, куда катится человечество.

— А что не так с человечеством?

— Ты сидишь в «серой зоне» и спрашиваешь, что не так? Здесь нет Сети, и от этого тебе паршиво на душе, правда?

— Ну, если об этом не думать, то терпимо, в общем-то.

— А ты подумай. Как у людей появилась такая зависимость от Сети? Вот раньше был интернет и нейросети в нём. Они решали множество задач, и это помогало людям, но не порабощало их, не делало их абсолютно зависимыми. Потом появились более продвинутые компьютеры, возможности нейросетей выросли кратно, и они полностью заменили собой программно-аппаратное окружение человека. Очень быстро они слились в единую Сеть, которая поработила не только каждого человека, но и общество в целом.

— Мне кажется, что люди контролируют Сеть, а не наоборот.

— В том-то и дело, что тебе кажется. Ты выросла под влиянием Сети, и твоя социальная жизнь большей частью виртуальна. Такая жизнь кажется тебе технологичной и удобной: облачные хранилища, распределённые базы данных, цифровой слепок личности… Дома лишь клавиатура, а всё остальное там, в Сети. Знаешь, а вон там, — он кивнул на дальний стол, где светилась проекция монитора, — есть коробочка такая, персональный компьютер называется. Раньше в каждой квартире был. В нём физический накопитель, на котором хранятся данные и программы. И всё работает без Сети!

— Как может работать без Сети? — удивилась Майя.

— Именно так ты и думаешь, дитя современности. Без Сети никуда. А подумай-ка вот о чём. У твоего коммуникатора начинка гораздо современнее, чем у нашего компьютера, но здесь он бесполезен, а наш компьютер спокойно работает.

— Персональные компьютеры — это пережиток прошлого.

— В сущности, если разобраться, персональные компьютеры никуда не делись, они просто изменились. Стали умнее, быстрее, меньше. Гораздо меньше — микрочипы, встроенные везде. Но есть важное отличие от прежних компьютеров: современные микрочипы полностью зависят от Сети… как и современные люди.

— И что в этом плохого? — Майя пожала плечами. — Прогресс не остановить, да и зачем это делать? Человечество живёт, как ему хочется.

— Человечество живёт под управлением глобальной Сети! Это тотальный контроль над личностью, полная подчинённость человека Сети от рождения и до смерти. Сеть благоволит тем, кто не выходит за рамки её контроля, но если нарушаешь правила, то становишься изгоем: вместе с обязанностями теряются и права. Это справедливо, как ты считаешь?

Майя не нашлась с ответом и растерялась. Со стороны могло показаться, что она напряжённо думает, но в голове метался одинокий таракан и причитал: «Что ответить-то, что сказать?»

Василевс не стал дожидаться ответа.

— Согласен, это вопрос неординарный. Что может быть более относительным, чем справедливость? Сеть формирует у граждан такой образ справедливости, который её устраивает, и правым объявляется тот, у кого права. Для этого и нужны кодексы, законы, право — вся эта судебная галиматья.

— Мне кажется, это нужно для нормальной жизни общества, — очнулась Майя. — Разве можно жить без законов и правил? Каждый тогда будет устанавливать свои правила, делать что вздумается, и ничего хорошего из этого не выйдет.

— Это так, несомненно, но я говорю не о том. Почему, ты думаешь, многие судебные дела не доверяют искусственному интеллекту? Мы же полагаемся на него в сложных расчётах, в постановке диагноза, мы летаем на автопилотах и так далее. Да что там, мы разрешаем роботам себя оперировать, доверяем им свою жизнь в прямом смысле, а судить не даём! Так, разве что бытовуху всякую…

Майя старалась делать понимающий вид, чтобы её опять о чём-нибудь не спросили, но старик и не собирался. Было видно, что он сел на любимого конька и слезать не торопится.

— Дело в том, что в судах решается вопрос не о том, кто прав, кто виноват, а на чью сторону встанет суд. Это очень удобная позиция, и в подавляющем большинстве случаев суд работает, как требуется Сети. Если же всё-таки интересы Сети оказываются под угрозой, то существует другой путь: когда нельзя дать силу праву, можно дать право силе. Образ социальной справедливости опирается на штыки силовых структур и преподносится гражданам как единственно верный, истинный образ. Да, истина может быть одна для всех, но правда-то у каждого своя! Поэтому и существуют «серые зоны», Выжигатели, «Терраформ»…

— Вы говорите так, словно Сеть — это какая-то злобная сила, которая поработила людей. Но это же смешно! Искусственный интеллект беспристрастен, он не имеет эмоций и пороков, которые движут людьми. Поэтому его главенство предпочтительней для общества, чем правление людей, обуреваемых своими страстями и желаниями.

— Браво! Сразу видно, что училась ты хорошо. Нейролингвистические постулаты у тебя от зубов отскакивают! А ведь ещё каких-то полвека назад такие речи звучали бы крамольно. Но потом глобализация пошла в ногу с цифровизацией, и этот бравурный марш привёл нас к тоталитаризму Сети. К этой надгосударственной системе правления, которая печётся о благе людей с оглядкой на интересы мировых элит. А если уж совсем откровенно — направляется этими элитами в угодное им русло. Ты разве никогда не слыхала о теневом правительстве? Об этих закулисных кукловодах, которым нужно только одно — безграничная власть! Потому что всё остальное у них уже есть…

Василевс замолчал и полез во внутренний карман пиджака.

Майя не знала, что и подумать. Такие речи вызывали у неё сумятицу в мыслях и лёгкое раздражение от недопонимания. То, что говорил Василевс, она понимала как отдельные фразы, но общий смысл сказанного вызывал у неё замешательство.

Старик тем временем стал хлопать себя по карманам, а затем достал откуда-то цилиндрический предмет, похожий на сигару. Он поднёс его к носу и стал задумчиво нюхать, слегка наклонив голову набок. Его ноздри смешно трепетали, и Майя с трудом сдерживала улыбку. В чёрных стёклах очков Василевса она отчётливо видела две свои маленькие копии, но куда он смотрит, было непонятно.

— Вы говорили, есть две причины для таких очков?

Губы старика растянулись в улыбке, и она невольно отметила про себя, что зубы у него все на месте, ровные и белые, как на подбор — явно искусственные, все до одного. Так и подмывало спросить, где это в «серой зоне» процветает стоматология, но такой вопрос казался бестактным.

Старик зажал губами коричневый цилиндрик и, вместо того чтобы поджечь, просто сплющил свободный конец сигары. Появился красный огонёк, который не дымил, а кончик сигары быстро принял исходную форму. Щёки старика втянулись, и красный огонёк яростно зардел искусственным жаром. Сделав затяжку, Василевс выдохнул облако белого пара к потолку.

— Электронная сигара? — догадалась Майя, и он кивнул.

— Аутентичный испаритель. Сплошная бутафория, а что делать. Никотин убивает, а тут хотя бы имитация процесса. И какой аромат! Удивительно, как он похож на запах настоящих сигар!

Василевс затянулся и снова выдохнул облако пара к потолку.

— А что касается второй причины…

Он быстрым движением снял очки и посмотрел на Майю каким-то неестественным взглядом. На миг ей почудилось, что у старика нет одного глаза, но тут же она увидела, что это не так. Оба глаза присутствовали и глядели с живым интересом. Необычность придавало то обстоятельство, что один глаз был светло-серым, а другой тёмно-карим.

— Шутка природы. Ерунда, но люди пугаются.

— Это не страшно, просто неожиданно, — сказала Майя.

Она подумала, что от такой особенности легко избавиться с помощью простой операции или контактных линз, но старик не хочет. Или не может? А как же зубы?..

— Это одно и то же — неожиданность, испуг… хрен редьки не слаще. — Василевс нацепил очки обратно, и ей стало легче на него смотреть. — Я привык к такой реакции людей, и эти очки ношу по прямому назначению, для защиты от света, а не от косых взглядов. Тем более что здесь все свои.

— Через такие стёкла, наверное, мало что видно?

— Есть свои неудобства, не без того. Но я вижу больше, чем ты.

— Как это может быть?

— Не веришь? Ну-ка, посмотри за окно и опиши, что увидишь. Со всеми подробностями.

Майя подошла к окну, которое заслонял собой Данила, и он с готовностью посторонился, но не отошёл, а остался стоять рядом. Так близко, что она уловила запах мужского парфюма, который в её представлении не очень вязался с военной формой. Майя мысленно усмехнулась: «На свидание, что ли, собрался в таком виде?», взялась за решётку окна обеими руками и начала:

— Так, вижу развалины промышленного здания без крыши… На стене большая буква «Р». Слева свалка металлолома — трактора или что-то такое. Рядом много труб, уложенных под навесом… то есть под тем, что от него осталось. Прямо под окном кусты, дальше заросшее сорняками поле, потом опять кусты, потом лес небольшой, ну и дальше развалины, о них я уже говорила. А справа, кроме деревьев, ничего нет. — Майя улыбнулась, — там только птичка на ветке.

— А теперь я расскажу, что вижу за этим окном. Вдали остатки административного корпуса РМЗ «Армет». Ремонтно-механический завод раньше был, ходовые у бронетехники чинили. Свалка металлолома как раз и есть эти самые ходовые. Правильно называть их унифицированные транспортные платформы. Под навесом складированы не трубы, а теплообменники от парогенератора, это можно понять по характерным торцам. Поле под окном заросло молодым борщевиком, и в солнечный день, такой как сегодня, можно сильно от него пострадать. Некоторые деревья справа стоят с рыжей листвой, а для весны это не свойственно. Возможно, отработанные аккумуляторы там хоронили, когда перерабатывать не хотели, или ещё что похуже. Так что напрасно там птичка сидит. И кто из нас видит за окном больше?

— Вы просто знаете больше, — сказала Майя уверенно.

— Это подтверждает известный принцип: то, что ты знаешь, формирует то, что ты видишь. Человек видит не глазами, а мозгом. Главное не увидеть, главное — понять, что ты видишь.

— Но и обратное верно, нельзя понять, что видишь, если не видишь, — быстро сказала Майя.

— Не надо утрировать, милочка, мы же не о слепоте говорим. Я про то, что вижу хуже тебя, хуже любого из вас, но при этом увидеть могу больше, вот и всё.

Старик улыбнулся и запыхал испарителем.

Майе это всё казалось неважным, её больше занимали мысли о жизни в таком месте. Она раньше не была знакома ни с кем из обитателей «серых зон» и считала Выжигателей опасными бандитами. Теперь она узнала, что это не так. Местные Выжигатели были совсем не похожи на бандитов. А вот «серая зона» вполне соответствовала её представлениям о конце света. Майя пыталась представить себя живущей здесь и не могла — это выглядело как настоящая катастрофа и крушение всех надежд.

— Мне вас жаль, — сказала она честно. — Сама жизнь в таком месте выглядит наказанием.

— Ты многое не понимаешь. Возможно, это нам стоит тебя пожалеть…

— Но здесь же как в тюрьме! — горячилась Майя. — Да в тюрьме люди живут лучше! У вас нет развлечений, медицины, страховки, нет ничего! Это разве жизнь?!

Василевс поднял руку, остужая её пыл.

— На самом деле «серых зон» на всех не хватает, и люди за них сражаются. Много лет назад я собрал единомышленников и организовал оборону этого места. С тех пор мы регулярно восстанавливаем засады «крабов» и отбиваемся от нападок «Терраформа». К счастью, его солдатики борются с нами не по-настоящему, и пока это так, нашей свободе ничего не угрожает.

— Это не свобода, это анархия! — возразила Майя.

— Анархия — это переходный период, который можно преодолеть и жить дальше! Проблема в том, что некоторым анархия нравится. Такие люди живут ярко, но недолго. Пускай так, это их выбор. Однако выбор должен быть у всех, а его нет. Большинство людей за пределами «серых зон» не знают о самом существовании выбора, потому что не могут отличить свободу от золотой клетки. Ты сравниваешь «серую зону» с тюрьмой, а по сути, сама живёшь в тюрьме. В такой, которая не вокруг, а внутри тебя.

— Нормально я живу, — буркнула Майя, но Василевс не слушал.

— Современные люди живут, привязанные к Сети миллионами сервисов, и твердят, что они свободны. Вздор! Радиус такой «свободы» определяет только длина цепи на шее, которую Сеть удлиняет или укорачивает по своему усмотрению.

Василевс положил свой испаритель на край стола и грустно улыбнулся:

— Могу поспорить, что социальный рейтинг у тебя фиолетовый. Длинная цепь, красивая…

Глава вторая

Майя была растеряна. Она никогда не ощущала себя ни в золотой, ни в какой другой клетке, и слова Василевса вызывали у неё внутренний протест. Верить в то, что живёшь в клетке и на цепи, было как-то не по-человечески.

— Если я не чувствую себя в тюрьме, значит, то, что вы говорите, не имеет для меня значения.

— Вот! — Василевс поднял вверх указательный палец. — Только свободный ум ощущает тяжесть своих цепей! Чтобы не думать, что живёшь в клетке, надо просто не подходить к прутьям. И Сеть приучает к этому с детства. Пока голова занята красивой мишурой, мысли о свободе в ней не рождаются. Технологии сыграли с человечеством злую шутку — мы посадили в клетку сами себя…

Старик замолчал, и Майя явственно ощутила взгляд его разноцветных глаз, словно они не прятались за стёклами очков. Толик сидел рядом тихо, как мышка, даже не пытаясь участвовать в беседе. Данила смотрел то на них, то в окно и прислушивался к беседе без особого интереса. Майе подумалось, что он слышал это всё уже не раз и не два.

Она хотела промолчать, но не сдержалась:

— Извините, но это безумие!

— Безумие? Так ты считаешь?

Василевс неожиданно легко поднялся с кресла и заходил между книжными шкафами.

— Мы стремились к раю земному, а создали рукотворный ад на земле и даже не поняли этого большинством своим, не почувствовали разницы! Это происходило постепенно, со времён первых цивилизаций. Мы тысячелетиями созидали его — кропотливо, век за веком, иногда откатываясь назад и начиная сначала, упорно и безрассудно, словно подчиняясь неведомо кем заложенной инструкции, какому-то дьявольскому алгоритму. И вот теперь, после неимоверных усилий, мы заслужили право выбрать себе наихудший образ жизни, считая его, конечно же, наилучшим! Мы взрастили урбанистические джунгли современного мира — псевдоджунги для псевдожизни…

— Но я и правда считаю себя свободной! — с вызовом сказала Майя. — И счастливой!

— Охотно верю, девочка, охотно верю! Но ты счастлива не потому, что вокруг хорошо. А вокруг хорошо, потому что ты счастлива. Это прекрасное свойство молодости, и я по-доброму тебе завидую. Ты ещё живёшь в мире, где существует верность, а любовные клятвы даются навечно…

Уже нет, подумала Майя, но ничего не сказала.

— …Я не пытаюсь навязать тебе свои взгляды, — продолжал старик, снова устраиваясь в своём кресле. — Потому что это требует сознательного отрешения и определённой отваги: необходимо выйти за предел, на котором застревает большинство людей. Современный человек живёт, скованный условностями, связанный законами, написанными не в его пользу, и уподоблен мухе на клеевой ленте, обескрыленной и обречённой, но так и не понявшей этого.

— То есть муха — это я, а клейкая лента — моя жизнь?

— Не принимай это на свой счёт, милая. Скоро ты вернёшься обратно в свой мир, где тебе уютно и хорошо. А я останусь в своём мире, который не лучше и не хуже, по большому счёту, он просто другой.

— Я не вполне понимаю, но излагаете интересно, — сказала Майя. Ей действительно было интересно слушать Василевса. — И всё-таки, — она обвела помещение взглядом, — я не представляю, как тут можно жить?

— Ты думаешь, мы живём здесь? — Василевс от души рассмеялся. — Нет, это место можно назвать нашим штабом. У меня есть дом неподалёку, который скрыт от посторонних глаз. Как ты понимаешь, в «серой зоне» ничего не летает, а с большой высоты или из космоса моего дома не увидать благодаря хорошей маскировке. Стилизованная под ландшафт солнечная батарея с лихвой обеспечивает все потребности дома и гидропонной оранжереи. В доме есть все удобства, зато нет Сети. Как и везде в округе.

— И вы все там живёте? — Майя спросила Василевса, но посмотрела при этом на Данилу.

— Конечно же нет, — сказал Василевс. — Даниил, например, живёт и работает в Новом городе.

— Да? — Майя оживилась. — А где?

— Ты не поверишь, — засмеялся Василевс. — Этот айболит яички котикам чикает!

— Ничего я не чикаю! — Данила нахмурился. — А ветклиника для прикрытия, вы же знаете…

Майя смотрела на Данилу и улыбалась. Невозможным казалось представить его в больничном халате в окружении милых домашних животных, но у неё получилось.

— А почему ты не на работе, мне интересно? — спросил Василевс Данилу.

— Вы же сами мне приказали декодирующий контроллер привезти. — Данила указал на «примочку» на столе.

— Я сказал, чтобы он был у меня к приезду Майи с Анатолием. Совсем не обязательно было срываться с работы, мог бы с Проводником отправить. Ты когда приборчик принёс, я думал, выходной у тебя. И одет по форме, и ботинки вон начищены парадно…

— С утра на работе был, а потом Пантелей мне позвонил, и всё как-то закрутилось. А форму я по привычке на блокпосту надел…

Данила прятался взглядом, и Майя подумала вдруг, что он здесь из-за неё. От этой мысли ей стало тепло и светло, словно весна в душе наступила. Она мысленно нарекла Данилу Даней и страстно захотела, чтобы он называл её ласково Мая. Даня и Мая. Именно так, и никак иначе.

Василевс повернул голову и, повысив голос, позвал:

— Светик, отвлекись на минуту!

Майя поняла, что он обращается к человеку, сидящему в дальней части зала. Значит, это девушка. А так и не скажешь: короткая причёска, военная форма — это то, что можно было увидеть из-за спинки кресла, в котором она сидела.

Василевс подождал немного и встал. Он, не торопясь, прошёл в дальнюю часть помещения и положил руку на плечо девушке. Та повернула голову и вынула из ушей динамики. Василевс поманил её за собой и пошёл обратно, а она за ним.

— У нас гости, Светик, — сказал Василевс, когда они приблизились. — Это Анатолий и Майя.

Майя встала, и Толик подскочил рядом. Света окинула гостей беглым взглядом и дежурно улыбнулась. На вид ей было лет сорок или около того. Обычное простое лицо, а если накрасить, даже и красивое. На лице ни грамма косметики, чистый холст из кожи, шероховатой, как пересушенная бумага. Невыразительное телосложение скрывала мешковатая форма. Кобуры, как у Данилы, у неё на ремне не было.

— Здравствуйте! Спина затекла. — Света положила руки на поясницу и слегка прогнулась. — Как вам у нас? Первый раз в «серой зоне»?

— Я впервые, а Толя… теперь уже и не знаю…

Майя снова начала злиться, вспомнив, что он не предупредил её о поездке в «серую зону».

Василевс сказал:

— Майя интересуется, как мы тут выживаем, в таких нечеловеческих условиях.

Света улыбнулась:

— Так и живём. Есть все удобства, как в квартирах Старого города. Что ещё сказать? Общие интересы, общие цели. Мы инсургенты, и этим всё сказано.

— Инсургенты? — переспросила Майя. — Я думала, вы Выжигатели.

— Мы так не говорим. — Света покосилась на Василевса. — Здесь это слово почти как ругательство.

Толик плюхнулся обратно на свой стул, и Майя тоже присела.

— Мне не нравится, когда нас путают с Выжигателями, — кивнул Василевс. — Это слово передаёт признак, а не суть. И хуже того — ровняет по этому признаку всех противников Сети. Мы инсургенты, то есть повстанцы, народное сопротивление. Можешь называть нас Сопротивлением, но не Выжигателями.

— Но Выжигатели занимаются тем же самым, разве нет?

— Тем да не тем. Мы стремимся построить новое общество, а они хотят разрушить существующее. Для них анархия — это мать порядка…

— Но вы тоже воюете с «Терраформом», значит, вы союзники?

— Принцип «враг моего врага — мой друг» слишком примитивен и работает далеко не всегда. Мы не враждуем с Выжигателями и не союзничаем с ними против «Терраформа».

— Я бы не сказал, что мы не враждуем с Выжигателями, — возразил Данила. — Взять того же Клина, сколько он у нас крови выпил со своими отморозками!

— Это плохой пример. Нельзя судить о целом по частности.

— Разве исключения не подтверждают правила?

— Исключения подтверждают не правила, а существование правил. Сами правила по определению подтверждать не надо. Выжигатели в массе своей нам не враги. А вот солдаты «Терраформа» — это цепные псы на службе у Сети, приручённые отчасти, но по-прежнему смертельно опасные для всех обитателей «серых зон».

Данила усмехнулся:

— Когда-то давно один политик говорил, что если между свободой и безопасностью выбирать безопасность, то потеряешь и то, и другое. И это действительно так. Мы на словах выбираем свободу, но на деле больше беспокоимся о безопасности. Поэтому всё равно не получаем ни полной свободы, ни гарантированной безопасности.

— Это устаревшая концепция, перевранная до потери изначального смысла. Почитай-ка высказывание этого политика в оригинале и учти контекст эпохи, когда это было сказано. Время постоянно искажает прежние тезисы или полностью обесценивает их. А ты хочешь написать чужой лозунг на знамени и ринуться в бой очертя голову!

— Дело не в лозунгах, а в идеях. Лозунги преходящи, а идеи вечны. И если не поднимать идеи на знамёна, то никакой пользы обществу от них не будет.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но позволь решать мне. Сопротивление не имеет такого потенциала, как ты думаешь. Мы ещё слабы и разрозненны, а ты предлагаешь штурмовать амбразуру «Терраформа», не считаясь с потерями. Это убийственная тактика, и к победе она не приведёт…

— Побеждает не тот, кто сильней, а тот, кто готов идти до конца.

— Ты опять за своё? — поморщился Василевс. — Можешь сколь угодно воображать себя мессией, но гробить идею Сопротивления ради личных амбиций я тебе не дам.

— При чём тут мои амбиции? Обходя разложенные грабли, мы теряем драгоценный опыт. Нужно действовать решительней. Слабы и разрозненны? Значит, консолидируемся и ударим кулаком, а не пятернёй, и тогда шансы есть.

— А сколько шансов у бумажной кошки поймать в огне асбестовую мышку?

Данила посмотрел на него длинным взглядом и промолчал.

Василевс обратился к Свете:

— Много тебе ещё?

— Софтина готова, осталось причесать код и скормить компилятору.

— Светик у нас программёр или как там… кодер?

Василевс взглянул на неё вопросительно.

— Да говори уж сразу хакер, пап! — Света засмеялась и смахнула невидимую соринку с его плеча. — Если срочных дел нет, я разомнусь немного, с твоего разрешения.

Она пошла к беговому тренажёру, стоящему возле дальней стены, на ходу снимая с формы ремень. Кроссовки цвета хаки делали её шаги почти бесшумными.

— Значит, всё в одной коробочке… — задумчиво сказала Майя, глядя ей вслед. — Для «серой зоны» такой компьютер незаменим, а зачем это другим? Мне это зачем? Гораздо удобней, когда всё работает в Сети.

— Сети это тоже удобней. Давай-ка я подведу тебя к прутьям клетки… Мы в «серой зоне», и Сети нет. Но ты не переживаешь по этому поводу, ведь стоит уехать отсюда, и всё вернётся. А теперь представь, что не вернётся, что Сеть останется недоступной. Ты не сможешь связаться ни с одним человеком. Не сможешь воспользоваться ни одним видом транспорта. Нигде не расплатишься, ничего не купишь. И соцкарта будет заблокирована. А на ней твои паспорта — социальный, международный, генетический. На ней же хранится твоя биометрия, медкарта, страховой полис и прочее. Так вот знай: Сеть может стереть все данные за секунду! Представила? Как ощущения?

Василевс говорил о вещах, о которых она прежде не думала и не знала, и о других вещах, о которых она знала и думала иногда, но не углублялась в них настолько, насколько углублялся он. Это вызывало некоторую тревогу, хотя и казалось слишком надуманным.

— Не представляю, чем такое можно заслужить! — Майя порылась в памяти. — Я о таких людях даже не слыхала.

— Зато у меня таких знакомых вагон и маленькая тележка, — хмыкнул старик. — Этот же Филя, кстати.

— Но зачем стирать данные? — Майя машинально погладила место на руке, где находился вживлённый чип соцкарты. — Никакого смысла в этом не вижу. Нет данных, нет и контроля.

— Данные останутся в Сети, но аннулируется твой доступ к ним. А для контроля достаточно чипа в руке. Он-то никуда не денется… Если только не сделать этого.

Василевс неожиданно наклонился и вытянул руку. В том месте, где обычно вживляется социальная карта, был заметный шрам.

— Сам вырезал много лет назад, — сказал он с нескрываемой гордостью.

Несколько секунд Василевс наблюдал за ошарашенным лицом Майи, которая в это время пыталась сложить в голове увиденное и услышанное, а потом продолжил:

— Блокировка применяется как крайняя мера, когда другие способы исчерпаны. Начинается с малого: понизился социальный рейтинг — снизился размер страховки. Ещё понизился — упал процент по счёту. Потом откажут в кредите, ограничат функционал сервисов… Можно долго перечислять, но ты и сама это знаешь.

— Но это же справедливо, — сказала Майя. — Если нарушаешь правила, то будь готов нести ответственность.

— Вот мы и вернулись к тому, с чего начали. Что такое справедливость? Царствие Божие на земле? Правосудие? Или что-то внутри тебя?

Он замолчал, и вопрос повис в воздухе. Данила, устроившись на подоконнике, смотрел за окно. Толик крутил на руке браслет коммуникатора и внимательно его разглядывал, словно видел впервые. У дальней стены негромко шлёпала ногами по беговой дорожке Света.

— С раннего детства и всю последующую жизнь Сеть формирует человека, его границы и принципы. Делает их размытыми, неустойчивыми и податливыми, называя это толерантностью, психологической гибкостью, приспособляемостью и прочими штампами. Сеть последовательно и планомерно форматирует сознание людей на свой лад. Так морской прибой делает из гранита округлую гальку, стирая уникальность камней. И потом волны не встречают противодействия и перекатывают камешки в нужном направлении. Куда волна, туда и они: граней больше нет, упереться нечем…

— А при чём тут справедливость?

Он сверкнул на неё стёклами очков и покачал головой.

— Не обижайся на старика, но ты идеально выточенный винтик Сети. И пока тебя это устраивает, пускай так и будет. Я не хочу разрушать мир, в котором тебе хорошо…

Майя и не думала обижаться. Она смотрела на погрустневшее лицо Василевса и ждала продолжения, но старик молчал. Боковым зрением она видела Толика, сидящего рядом и периодически поскрипывающего стулом. Данила всем своим видом изображал скуку смертную, но украдкой поглядывал на Майю. У дальней стены на беговой дорожке Света уже не бежала, а спокойно шла. За стеллажами, где скрывался Филя, было тихо.

Чтобы прервать затянувшуюся паузу, она спросила:

— А Филя где живёт?

— Филя? Вот как раз он единственный, кто живёт прямо здесь. Днём он обычно спит в своей каморке, а ночью приглядывает за робопсами.

На её вопросительный взгляд Василевс объяснил:

— Робопёс вроде полицейского киберпса, только военный вариант. Такие механизмы используют военные для охраны армейского имущества, складов с боеприпасами, периметров военных баз, да много для чего. Никакой надобности в присмотре за робопсами нет, но Филе нравится с ними возиться. Он их тряпочками промасленными протирает — ну не смех ли? Еле-еле научили его линзы не мазюкать… Один пёс у нас тут, а другой в дальней части здания.

— Прямо тут? — Майя покрутила головой.

— Да, и гораздо ближе, чем ты думаешь.

Василевс указал на низкий металлический ящик на полу под ближайшим к ней стеллажом.

Майя удивилась:

— Он что, в ящике?

— Нет, ящик это он и есть. Так выглядит робопёс в спящем режиме. Трансформер занимает мало места, это удобно для транспортировки и хранения. Военные практичны, а внешний вид их мало волнует.

— А можно его разбудить?

— Он тут не для забавы, — насупился старик.

Майя посмотрела на него самым умоляющим взглядом, на какой была способна.

— Пожалуйста! — протянула она елейно.

— Сдаюсь, победила старика, — засмеялся Василевс.

Он подозвал дочь и сказал:

— Включи у робопса режим знакомства. Девочка хочет поиграть с собачкой.

— Мало нам Фили, — вздохнула Света и пошла к своему компьютеру.

— Я думала, что Филя занимается робопсами, — сказала Майя.

— Филя ерундой занимается. Настраивать работу таких механизмов дело ответственное. Этим у нас Светик заведует.

Через минуту Света обернулась:

— Готово!

Майя посмотрела на робопса. Ничего в нём не изменилось, как был металлическим ящиком, так и остался. Она перевела взгляд на Василевса, и он сказал:

— В режиме знакомства робопёс всех незнакомых людей в радиусе пяти метров заносит в память как «своих». Режим включён, осталось только его разбудить. Подойди, погладь пёсика.

— Что сделать?

— Можно по-разному активировать робопса, но Филе понравился тактильный способ, а мы не возражали.

Майя присела у стеллажа. Держа в руке клатч, легонько потыкала им в бок «ящика».

— Нет, так не получится, он отличает живое от неживого, — сказала Света, которая теперь стояла рядом с отцом. — Погладь его рукой, не бойся.

Майя потянулась к железному «ящику» и провела ладонью по его поверхности. Внутри раздалась серия негромких щелчков, послышалось жужжание сервомоторов, и «ящик» зашевелился. Она отшатнулась и встала, с интересом наблюдая за трансформацией механизма.

По бокам «ящика» появились трубчатые лапы, по три с каждой стороны, и он превратился в подобие угловатой черепахи. Робопёс приподнялся над полом и вылез из-под стеллажа боком, как краб, сделал несколько странных движений, словно пританцовывая, и замер на месте.

Послышался ровный механический голос:

— Активирован статус «знакомство». Биометрические маркеры двух новых объектов включены в базу данных.

Из-за стеллажа вышел Филя и остановился на расстоянии. Он стоял, слегка раскачиваясь с пяток на носки, засунув руки в глубокие карманы комбинезона чуть не по локоть, и смотрел на робопса влюблёнными глазами.

— Вот и познакомились, — сказала Света. — Теперь он вас знает.

— Значит, если мы решим ночью вас ограбить, он нас не тронет? — шутливо спросила Майя.

— Не убьёт, — поправила Света. — Но и грабить не даст. У него есть разные инструменты для выполнения своей работы. Вообще-то, я удалю из его памяти лишние данные, когда он будет в спящем режиме. — Она взглянула на Василевса. — Правильно, пап?

Василевс кивнул и встал. Приблизился к робопсу, наклонился и похлопал его по спине.

— Отличный боевой механизм! У нас в штабе даже ворот нет, и стена вон, — он махнул рукой в сторону стены из стеклоблоков, — стеклянная. И укрепляться бесполезно. Любой замок можно сломать и любую стену проломить, а попробуй-ка справиться с этой машиной! Даже зная, что я у него «в друзьях», не люблю приходить сюда, когда он в режиме охраны. Филя выключает его заранее…

Сзади послышался неприятный хрипящий звук. Майя оглянулась в поисках его источника и увидела в руке Данилы небольшой приборчик с короткой антенной.

— Что там ещё? — нахмурился Василевс.

— Кто-то пытается на связь выйти. На пределе мощности работает, помехи сильные. — Данила зажал кнопку вызова: — Кто на связи? Приём!