Бесплатный фрагмент - Хранитель: HosPeace

Все персонажи, имена, географические названия, бренды, организации и описываемые события вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми (живыми или ушедшими), местами или историческими событиями абсолютно случайны.

Мнения, философские концепции и идеологические позиции персонажей являются частью вымышленного мира и могут не совпадать с точкой зрения автора.

Моему лучшему другу Батошеньке.

Освещай другие измерения так же, как ты осветил моё сердце.

Хранитель: HosPeace
Сканер

Кристиан

Кто бы мог подумать, что фэнтезийные книги и антиутопии станут реальностью. Эпидемия уничтожила всю возможную коммуникацию между людьми вне цифрового мира. Хотя правильнее было бы сказать, что виновата не сама болезнь, а люди, которые в неё играли. В ближайшем будущем мы окончательно потеряем возможность дотрагиваться друг до друга, вдыхать ароматы лесов и полевых цветов. Будем целоваться только через маски, пластиковые ширмочки или просто окончательно выберем виртуальный мир.

Стартап, в котором я работал разработчиком, закрылся, когда мир начал поглощать вирус. Но причиной стала даже не зараза, а всеобщая мобилизация. И пока я искал себе новое место, подработка курьером засосала окончательно. Каждое утро я выполняю один и тот же ритуал: будильник благим матом орёт на мой сон, а я пытаюсь хоть как-то прогнать туман депрессивного сонного царства и шагнуть в эту реальность с помощью душа и горячего чая. Пока кипит чайник, а вода смывает с меня остатки потустороннего забытья, на сайте Единой Цифровой Системы Общества (ЕЦСО) формируется мой курьерский пропуск. Он поможет мне сегодня без проблем выйти на улицу.

Пятнадцать минут медитации в приложении, кружка китайского зелёного чая — к счастью, пока не цифрового, — и дальше можно надевать брендированные «доспехи» курьера. Законодательство принуждает всех жителей носить защитные маски и перчатки, ведь вирус уже несколько лет как жесток и опасен даже для тех, кого вакцинировали. Я надеваю браслет на запястье, он активирует чип-жучок, вживлённый в мой спинной мозг. Нужно несколько секунд, чтобы устройство отсканировало моё состояние: температуру тела, давление, уровень сахара и гормональный фон. Забегу чуть вперёд: если какой-то из показателей будет не в норме — например, уровень кортизола начнёт зашкаливать, — то на улицу мне выйти не удастся. Поэтому новости перед выходом на работу я стараюсь не читать и вовсе не скроллить ленту, тем более что, кроме новых заголовков о запретах, в ней ничего нет. Бесконечный поток негатива и думскроллинг коротких бесполезных видео точно не помогают моему ментальному состоянию и концентрации. А мне очень важно быть сосредоточенным.

Браслет мигает зелёным цветом и издаёт продолжительный писк. Это значит, что все показатели в норме, а мой цифровой пропуск успешно загружен на сервер и привязан к ID. Компания, в которой я работаю, заботится о своих курьерах. «Брендированные защитные костюмы — с их помощью мы уничтожили всех конкурентов», — гордое высказывание отдела маркетинга, не зря едят свой хлеб из тараканьего белка. Даже бесконтактная доставка сломалась перед армией в защитных костюмах.

Самое интересное, что роботы-курьеры не смогли в конечном итоге заменить человеческую единицу. Всё-таки погода, дорожные условия и техническое состояние оставляют желать лучшего. Компания работает над этими улучшениями, но живой курьер пока надёжнее. Плюс не нужно париться о его состоянии, всё сделает Единая Цифровая Система Общества. Любой недуг или нарушение — она возьмёт всё под своё «крыло».

Я натягиваю это жёлтое защитное недоразумение, а лицо прикрываю чем-то похожим на древнюю маску-мэнгу. Конечно, к медицине она не имеет никакого отношения и вряд ли может хоть как-то защитить, но главное, чтобы нижняя часть лица была прикрыта. А каким образом и чем — никого не волнует. Оскал на маске принадлежит какому-то древнему демону. Как его зовут, я уже не помню, но один мой товарищ, который очень тесно знаком с восточной мифологией, сказал, что вещь сделана не по канонам.

— У меня вообще ощущение, — говорил он, — что эту маску делали в своё время индусы. Оскал как у повелителя демонов — Равана. Ты где её откопал? На индийском антикварном маркетплейсе?

Эту маску подарил мне один из работодателей, который позволяет фрилансить курьером не только в компании, но и на стороне. Там дела куда интереснее, но и гораздо опаснее. Возвращаясь к маске: вряд ли кто-то из окружающих разбирается в оскалах демонов из различных религий и мифологий, зато выглядит стильно.

Вместо меча — смартфон, вместо коня — электровелобайк, и самурай в жёлтых брендовых доспехах готов к бою. Сегодня у меня грандиозные планы. Нужно заехать в офис на небольшую лекцию от нашего начальника, выполнить несколько заказов по работе и заглянуть ещё в одно место. Назовём его моей теневой подработкой.

В ушах заиграла классика, уже давно запрещённая, но благодаря моим связям я действительно мог достать эти аудиоартефакты из прошлого:

«В ядре бардак, протоны все пропали

Молодые электроны покидают орбитали…»

Музыкальные плееры с гигабайтами песен и альбомов, без цензуры и нейросетевых изменений, в изначальном авторском звучании. Слишком грубое и серьёзное нарушение закона для нынешнего времени. Но зато безопасное: не требует подключения к стриминговым сервисам, а значит, никто не сможет отловить музыку из моих наушников. Да и кого интересует, что курьер там слушает. Его задача — жизни спасать да еду привозить. Впереди меня ждал относительно открытый мир.

Внизу на ресепшене меня встретил комендант. Он занимался не только бюрократией и обеспечением дома, но и следил за физическим и ментальным здоровьем всех жителей. В общем, наш надзиратель.

— Здрасте, — поздоровался комендант из небольшого окошка, не отвлекаясь от монитора.

— Доброе утро, — автоматически ответил я и, в надежде не привлекать внимания, продолжил своё путешествие к выходу.

— О, Кристиан! — Видимо, комендант узнал меня по голосу. — Задержитесь на минуточку.

«Попал на рандомную проверку», — промелькнула мысль.

Блок коменданта располагался на первом этаже. Он был небольшим ответвлением от подъезда: уютный кабинет со спальней, кухней, туалетом и, конечно же, рабочим местом.

Дверца рядом с окошечком распахнулась, и ко мне вышел лысеющий взрослый мужчина в очках, примерно на две головы ниже меня. На нём была медицинская маска, стетоскоп и белый халат. Комендант не только надзиратель, но и фельдшер. В эпидемию почти все административные профессии смешались с медициной. Из-под его халата выглядывала синяя рубашка с галстуком — стандартные доспехи офисного воина.

— Как самочувствие? — Комендант начал вглядываться мне в глаза.

— Да нормально, — всё так же автоматически отвечал я в надежде, что наша беседа скоро закончится.

— Кошмары больше не мучили? Спали спокойно?

— В последнее время сплю прекрасно.

— Пришли результаты ваших анализов.

Из кабинета вышла его молодая помощница — Элис. Сегодня её крашеные белые волосы с чернеющими корнями были стянуты в хвост. Даже сквозь её медицинскую маску угадывалась улыбка. Она принесла результаты моих тестов.

— Элис, привет, — улыбнулся я.

— Привет-привет, — поздоровалась она в ответ.

— Что ж, — продолжил комендант, — отклонения есть, но не критические. Вам нужно пить больше таблеток, которые я выписал по назначению ЕЦСО.

Чтобы скрыть смущение, я отвёл глаза от Элис, но и доктору-коменданту смотреть в лицо особо не хотелось. Я нашёл для себя комфортную нейтральную точку — след от какого-то соуса на рубашке коменданта. Устремил взгляд туда и сказал:

— Я пью их ежедневно. Вы же сами знаете: чип бы меня не выпустил на улицу, если бы после скана обнаружились критические отклонения.

— Да, знаю. Но всё же, послушайте меня, человека, который несколько лет провёл на фронте военным врачом. Чипы — вещь ненадёжная. Они скорее работают как сканер вашего физического состояния. А вот ваши видения слегка напугали наш административный персонал. Эти таблетки должны помочь. В противном случае мне придётся оставить вас в изоляции, и тогда вам придётся забыть о вашей курьерской службе и возможности выйти на улицу.

Повод для беспокойства коменданта всплыл воспоминанием перед моими глазами. На днях я проснулся среди ночи и не узнал свою комнату. Она была пустой и с белыми стенами. Моих вещей там почти не было. Мониторы, экраны, раковина и душевая с туалетом на месте, а где всё остальное? Казалось бы, сонный паралич, как постоянно твердит комендант со своими помощниками. Но не тут-то было: я спокойно передвигался по помещению, изучал его. Зашёл на пустующую кухню и передал привет одиноким бытовым приборам. Вышел из комнаты и спустился к коменданту. Самое интересное, что стены вокруг напоминали не жилой дом, а обшарпанные больничные коридоры или палаты. В этом состоянии я увидел коменданта и сказал ему, мол: «Что-то тут не так, всё какое-то бутафорское и больничное».

А дальше — укол, темнота и палата, но уже привычная, не из бредового сонного царства. Анализы, долгие разговоры о кошмарах, галлюцинациях. И теперь вот эти утренние беседы.

— Возьмите ещё рецептик. — Комендант достал из кармана заготовленную бумажку. — И удвойте дозу. Четыре таблетки. Больше пейте воды. Отдохните, посмотрите телевизор, почитайте государственный мессенджер, послушайте ваши любимые песни в приложении, подкасты или аудиокниги. Элис понаблюдает за вами. Да, Элис?

— Безусловно, — ответила девушка. — Мы о тебе позаботимся. Будем держать связь через мессенджер. Не забудь отвечать боту, который периодически отправляет тебе сообщения.

Я посмотрел на экран смартфона. Там висело уведомление. Открыв его, увидел сообщение от системы «ГосЗдравГлаз». Первый вопрос был простым: «Назовите имя единственного правителя нашего государства?»

Хотелось съехидничать, но теперь, когда я находился под наблюдением, самым правильным решением было исполнение всех инструкций. Я не хотел оказаться в списке изолированных.

«Аваран Владимирович», — ввёл я и нажал «отправить».

Сообщение пришло моментально: «Спасибо за ответ. Периодически просматривайте уведомления, мы будем отправлять вам вопросы в течение всего рабочего дня до 22:00 по местному времени. У вас будет ровно 30 минут, чтобы отправить ответ. Все пожелания вы можете направить через команду /вопрос, и служба поддержки в лице Единого Искусственного Интеллекта обязательно вам поможет».

— Извините, если мы закончили, я отправлюсь на работу. — Я ведь действительно спешил.

— Конечно, идите. — Комендант взял моё запястье и инфракрасным сканером считал ID с вытатуированного QR-кода.

После процедуры он бросил: «Теперь точно всё», — и ушёл. Мы попрощались с Элис, и я вышел на парковку. Мой красный электробайк одиноко стоял под крышей. Не надо считать меня слишком сентиментальным, но у него есть имя — Гаруда. Я снял Гаруду с защиты от угона, подключил к смартфону, и мы полетели в главный офис сквозь зимнюю слякоть столицы.

***

Главное здание нашего ИТ-Атланта располагалось на улице, которая носила имя известного русского писателя. Мне всегда казалось это немного пошловатым, но определённо с юмором. Пост охраны. Сначала просканировали ID с QR-татуировки, а после охранники попросили снять мою маску-мэнгу, ибо не могли распознать личность по биометрии. В этом и был её огромный плюс.

Дальше металлоискатели, детекторы. Пост антивируса. Полная дезинфекция, не надо даже снимать вещи. Прохожу в капсулу, и меня со всех сторон опрыскивают шипящие форсунки. Фантастика, ставшая реальностью, но и это ещё не всё.

Далее следует медицинский пост. Обычно у них уже есть полная информация с чипа, и здесь сотрудники долго не задерживаются. Благо сегодняшний день не стал исключением, и я быстро нырнул в лифт. «Несколько минут позора, именуемого безопасностью, и ты на работе», — это были мои финальные мысли, которые тут же улетучились вместе с открывающимися дверями. Ходить по офису без маски нельзя, но так как все посты уже пройдены, я мог вернуть свою мэнгу на лицо.

На моём этаже вовсю кипела работа. Никто никого не замечал, каждый сотрудник просто в позе креветки отбивал клавиши перед монитором или в наушниках общался на очередной суперважной онлайн-встрече. Изредка кто-то здоровался, но только из вежливости. Я вошёл в кабинет нашего отдела. Вся команда сидела на своих местах, уставившись в экраны. Я снял брендированную куртку-защитницу и сел за рабочее место.

Только я включил компьютер и успел проверить почту, как стеклянная дверь открылась, и в кабинет вошёл высокий человек в цилиндре и дорогом костюме. Это был мой босс. Зажав под мышкой трость, он начал стягивать белоснежные перчатки. В зубах у него дымилась трубка, как у сыщика. Естественно, в помещении нельзя было курить, но и трубка была ненастоящая, даже не вейп. Имитация для ингаляции. Говорят, что она помогает бросить курить, и, насколько я знаю, мой босс активно боролся с этой вредной привычкой.

— Доброе утро, — начал босс. — Нет времени на посторонние темы, поэтому сразу к делу. Сегодня мы с вами должны сдать тест на профпригодность. Все, кто сдаст, отправятся развозить заказы, а кто не сдаст… — Он выдержал паузу и хитро улыбнулся. — Ну, сами знаете. Я надеюсь, что вы всё заполните и сдадите как можно быстрее, ибо работы в моём другом отделе ещё больше, чем здесь.

Официально должность босса значилась как «директор по маркетингу», и он входил в топ-менеджмент компании. Но, как и в любой крупной структуре, занимался всем подряд. Истинный человек — швейцарский нож. Мы, курьеры, для него по сути пустое место, но обязаны знать всё о бренде корпорации и её культуре. Раз в месяц мы сдаём этот простой тест, но даже здесь случаются инциденты.

— Как вы знаете, — продолжил босс, — наша компания уже несколько лет пытается импортозаместить продукты, некогда популярные в прошлом. В этом году наша доставка еды придумала отечественный вариант колы. Пустили мы на неё акции, рекламу, подготовили праздничную кампанию, а продажи как были говно, так и остались. И значит, пока наши клиенты не пьют эту гадость — высшее руководство успешно пьёт мою кровь. Кто-то хочет высказаться?

— Есть комментарий. — Неожиданно для самого себя я поднял руку.

— Потрясающая маска, каждый раз ей восхищаюсь, — улыбнулся босс. — Времени мало, но давайте выслушаем.

— Естественно, мы все видели эту рекламу и специальное предложение в приложении, но мне кажется, что есть одно серьёзное упущение. Замечательный напиток теперь называется Zола вместо привычной колы. А праздничное настроение, яркий и светящийся грузовик, напоминающий о торжестве, уже давно чужды аудитории. Праздник должен быть не в костюме Санта-Клауса. Не хватает какого-нибудь милитаризма. Вот, к примеру, представьте нарратив: «Zола — повестка, которой ты будешь рад» или «Zола — весна рядом». Всё это сейчас куда больше ассоциируется с праздником. По крайней мере, используя фразы про импортозамещение и косплей зарубежного продукта, вы вместо союзника-потребителя получаете хейтера.

Меня уже было не остановить, и я продолжил:

— Вот вчера, например, привёз клиенту заказ и пробник нашего напитка 0,33 литра. Бесплатно. Дверь открыл взрослый мужчина, пузатенький такой, в годах. Маска, перчатки, всё при нём. Забирает пакеты, а бутылку нашей Zолы достаёт и говорит: «Эту ссанину я брать не буду». Я, конечно, напрягся, но решил спросить, пробовал ли он газировку ранее. На что он сказал: «Пусть либерасты, которые придумали всё это, сами и пьют свою ссанину. Ещё и назвали так. Стыдно должно быть». Не берусь судить, но, похоже, кастдев прошёл не очень.

Босс рассмеялся и захлопал в ладоши:

— Ой, моя любимая маска. Так раскатал, ну так раскатал! Тут, по-моему, профпригодность зашкаливает, разве нет? Это речь не курьера, ты говоришь как сотрудник моего отдела маркетинга. Я бы даже поставил автомат после такого выступления, но не могу. Корпоративный устав, все дела. Ладно, мы и так с вами задержались. Давайте за двадцать минут напишем тест и разойдёмся по своим делам.

***

Тест я сдал легко. Состоял он из пятидесяти вопросов: за каждый правильный ответ начислялся балл, а для проходных восьмидесяти пяти процентов требовалось набрать минимум сорок три балла. Я забрал все пятьдесят. Кто-то другой позавидовал бы моей отличной оценке, но на этом корпоративном поприще я уже опытный боец. Курьеры с грустными лицами, не сдавшие норму, покинули офисное здание. Теперь их ждёт изоляция на одну-две недели, а затем они снова смогут попытаться устроиться обратно и после семиэтапного интервью заново сдать этот тест. В случае успеха они вновь вернутся к своим рабочим обязанностям.

— Мэнгу, — шутливо обратился ко мне начальник (всем отделом мы называли его Шеф). — Ты не против позавтракать?

Вот это новости. Работа уже горела, но как я мог отказать своему руководителю? Возможно, меня ждёт не только интересная беседа, но и повышение. И хоть маркетинг — это не разработка, пропуск сотрудников этого отдела даёт куда больше прав и полномочий. Впрочем, губу я раскатал рановато.

— Для вас всегда найдётся время, — ответил я.

— Тогда садись за мой любимый столик. Подождёшь меня в столовой?

Вопрос был риторическим. Я лишь одобрительно кивнул и направился в буфет.

Персонал без особого доверия посадил меня за стол Шефа и до последнего старался не обслуживать. Не сомневаюсь: в глубине души они ждали, что сейчас придёт начальник и выгонит меня к чёртовой бабушке. Но этого не произошло. Наоборот, Шеф ещё раз демонстративно и доброжелательно поприветствовал меня, снял пиджак и повесил трость на крючок.

— Совсем не хотят обслуживать, да, господин Мэнгу? — произнёс Шеф, садясь за стол. — Не обижайся. Обычно я не обедаю со своими сотрудниками: они грузят мне мозг посторонней информацией, и, более того, сам знаешь, сколько вокруг подлиз. «Реши мне эту проблему, реши ту» — никакой самостоятельности.

Шеф засмеялся, передал мне меню, а сам начал изучать свой экземпляр.

— Что ж, на завтрак не так много вариантов. Я бы рекомендовал взять вафли с фруктами, они тут обалденные.

— Да, попробую, — согласился я.

Официант подошёл к нам, приготовившись вносить заказ в планшет.

— Две порции вафель с фруктами, — скомандовал Шеф, — и два апельсиновых сока.

— Небольшое уточнение, — официант робко обратился к начальнику. — Вашему гостю приготовить всё так же, как и вам? Или из стандартного меню?

— Как и мне, голубчик, как и мне.

— Ваш заказ уже на сервере, скоро принесём.

— Благодарю.

— А ты молодец, Мэнгу, — обратился ко мне Шеф. — Хорошо сегодня постарался. И тест сдал на отлично, и про пробник напитка так интересно высказался. Всегда удивляют такие люди, их мышление. Но реальность сурова: со своими талантами они часто находятся не на своём заслуженном месте.

Он закрыл один глаз и сквозь пенсне оглядел меня другим. Ранее я не замечал этого аксессуара, но сейчас он сидел так близко, что я отчётливо видел золотистую цепочку, уходящую в карман пиджака. Шеф разглядывал меня, то и дело по очереди закрывая глаза: сначала через линзу, потом без неё.

— Открою одну небольшую деталь. Естественно, всю аналитику и все кастдевы мы проводили. И слышали подобную обратную связь. И знали, что нас будут хейтить и писать гневные комментарии.

Шеф остановился, будто ожидая моей реакции.

— Зачем вы тогда запустили такую рекламную кампанию? — подыграл ему я.

— А я этого и добивался. Продажи на самом деле нормальные, это я больше драматизирую — такова природа всех начальников. Естественно, есть над чем ещё работать, но в целом всё не так уж плохо. На вкус-то это правда «ссанина», но потребитель никогда ею не брезговал. Кофеин и сахар — просто мечта любого среднестатистического представителя стада.

Шеф засмеялся и продолжил:

— После Нового года мы «переобуем» этот напиток. Добавим, как ты правильно сегодня заметил, милитаризма. Ты сам как относишься к подобному пойлу? Пьёшь или больше по энергетикам? А то мы думаем новую линейку запустить, но кажется, что некоторых титанов этого рынка уже не обогнать. Хотя кто они в сравнении с нашей сахарно-кофейной машиной? Тем более что мы всё-таки больше про другие продукты: доставку, музыку, кино, голосовых помощников, маркетплейсы. Но своя продуктовая линейка тоже огромный плюс.

— Нет, стараюсь избегать таких напитков и сахара в принципе. Пока из допингов у меня остался только кофеин из зелёного чая.

Официант принёс сок и вафли. Поставил тарелки перед нами и удалился. Шеф одобрительно покачал головой — то ли оценил мою приверженность чаю, то ли качество блюда, — взял столовые приборы и принялся за еду.

— Я не совсем понимаю, зачем нужны такие сложности? — спросил я.

— А это такая встряска, — отвечал Шеф, прожёвывая вафли. — Сначала они ненавидят продукт, а потом жрут то, что ненавидят. И продажи множатся десятикратно. Эта стратегия работает давно. Наш Единый Лидер — живое тому доказательство. А ты что, не ешь? Не стесняйся, приступай.

Я принялся за вафли: огромные, красивые, даже скорее идеальные, обильно политые йогуртом и украшенные ягодами. Отрезал кусочек и положил в рот. Прекрасный вкус, хотя и понятно, что это лишь имитация.

— Я к тебе с небольшим неформальным запросом, — Шеф перешёл на шёпот, подбираясь к главной теме встречи. — Не хочу, чтобы ты питал иллюзии по поводу твоей нынешней работы. Я на эти вещи не влияю, тут всё остаётся как было. Работай курьером, вози заказы. Но мне тебя порекомендовал один наш общий знакомый. Я слышал, что у тебя есть таланты к созданию своеобразных «рассказов».

Честно сказать, в этот момент я сильно напрягся. Моя подработка неожиданно всплыла в этом разговоре.

— Не совсем понимаю, о чём вы говорите, — попытался вырулить я.

— Ой, да прекрати. Имя Голден тебе ни о чём не говорит?

Golden Mask — псевдоним человека, у которого я подрабатывал и который подарил мне маску. Признаваться было опасно, и я парировал:

— Да, я возил несколько заказов к клиенту с таким профилем.

— А я видел эти заказы. Такие картины… Целый Эрмитаж. Страшно подсчитать их ценность.

Голден был очень богатым человеком и входил в приближённый к Единому Правительству круг Олигархов. Многие произведения искусства, которые ценились в прошлом, в нынешней стране были запрещены. Под запрет попадали книги, песни, картины, фильмы, видеоблоги, подкасты и многое другое. Признаться, что я возил оригиналы запрещённых полотен, значило похоронить себя на месте. Я не знал, что делать.

— Не переживай ты так, прошу тебя, — Шеф будто прочитал моё волнение. — Занимайся чем занимаешься. Мне всё равно. Даже эту ерунду про «Ядерное око» можешь слушать, мне правда нет дела. Голден — мой хороший знакомый. Он ручается за тебя, а я ручаюсь за конфиденциальность. Хочу просто сделать заказ, как Голден.

Откуда он узнал про «Око», которое я слушал сегодня в личном плеере, а не в облаках компании? Я ещё немного пометался, но, осознав, что отступать некуда, спросил:

— Ладно, что необходимо сделать?

— Прекрасно, — Шеф засмеялся и отпил немного сока. — Скажем так, ближе к новогодним праздникам у нас тут намечается очень патриотический проект. Называется он «Новая Волна Мобилизации». У меня есть несколько артефактов с войны, и их необходимо пропустить через твою машину, чтобы сгенерировать сюжет. Понимаешь, о чём я?

— А «Новая Волна Мобилизации» имеет метафорический смысл?

— Да, безусловно. Это патриотическая передача в память о победе Единого Государства. Бабки платит не наша айтишка, заказ государственный. А вот я заплачу тебе как Голден… я имею в виду по сумме.

— А много этих военных артефактов?

— Около девятисот штук, но готов оплатить, будто их девятьсот двадцать, немного накину сверху. — Шеф склонил голову и заговорил ещё тише: — По рукам?

— А что за артефакты?

— Каски, оружие, техника… Мумии.

— Мумии? — я понадеялся, что ослышался.

— Мумии, мумии, — утвердительно кивнул Шеф.

— Дело в том, что я с мёртвыми не работаю.

Слово «мёртвыми» я произнёс так тихо, чтобы оно читалось только по губам.

— А это уже, мой дорогой друг, не мёртвые, как ты выразился. Это объекты культуры… — цинично ответил Шеф. — Я не давлю, у тебя есть время подумать. Девятьсот двадцать объектов. Цену ты знаешь.

— Вы знаете, что результат может быть непредсказуемым?

— Знаю, Мэнгу, знаю. Но мы с редакторами всё проверим. Ты, главное, сгенерируй нам сценарий, сюжет, а как отредактировать — мы сами разберёмся.

Деньги были хорошие, но соглашаться страшно, учитывая, что это незаконно. Однако Шеф внушал доверие, и поработать с ним очень хотелось.

— Спасибо за завтрак, — перебил мою задумчивость начальник. Он уже встал, забрал свою трость и надевал пиджак. — Времени нет совсем. Буду ждать твоего ответа. Черкни мне в мессенджер, но как-то так, чтобы я сразу понял: отрицательный он или положительный. Без уточнения подробностей.

Он протянул руку для прощания и добавил:

— Удачного рабочего дня. Не смею задерживать, у тебя впереди целая смена, и я обещал Голдену, что отправлю тебя к нему сразу после завтрака. Поспеши.

— Спасибо… — Я неловко пожал его ладонь. — Я напишу…

Моя неловкость была связана с тем, что в офисе не принято здороваться за руку. У нас всё-таки бушует эпидемия — по крайней мере, так считается. Но для такого человека, как он, будто нет никаких запретов. Ему не нужно носить маску, а перчатки являются лишь частью образа. Шеф удалился, а передо мной остались недоеденные вафли и сок.

— Как вафли? — спросила официантка, убирая опустевшую посуду и приборы Шефа.

— Очень вкусно, а что за йогурт? — уточнил я.

— Кокосовый. Господин Сусано предпочитает только растительную пищу.

Творческий псевдоним Шефа — Сусано. Меня он назвал Мэнгу из-за маски. И мне это имя даже понравилось. Я забрал свои вещи, но курьерскую смену ещё не активировал. Перед началом работы необходимо было заехать к Голдену.

***

Голден жил в доме, который напоминал дворец из архивных кадров прошлого. Раньше этот район населяли олигархи и звёзды, но после войны из элиты там почти никого не осталось. Голден рассказывал, что купил эту землю за гроши и при этом мог дальше поддерживать статус богатого затворника.

Сам он был основателем социальной сети и мессенджера, которые внедрили в каждую организацию, в том числе и в нашу. Отсюда у него такие огромные деньги. Он был одним из основных акционеров ИТ-Атланта, в котором я работал. Чип в моей спине — дело рук его компании. Некоторая часть его софта встроена в QR-код ID, но не полностью. Всё-таки QR-татуировка с ID была скорее цифровым клеймом, нежели технологическим прорывом.

Чип работал совместно с приложением. Опирался ещё на данные, полученные с биометрии, FaceID и отпечатка пальца. Социальная сеть была и мессенджером, и метавселенной. Чем ещё заниматься, если на улицу можно выходить не всем? Да даже если выходишь, то что делать после комендантского часа?

К сожалению, метавселенная пока не могла обеспечить привычными реальными ощущениями. Во рту не появлялся вкус шампанского, когда твой аватар его пил в виртуальности, и не было запаха дыма, если твой цифровой двойник тусил на природе с компанией. Но Голден работал над этим. Рекламодатели скупили всё: и таргет, и баннеры. В метавселенной можно было покупать виртуальные продукты, а-ля NFT-БалтикБир 9 или Zола, которую мы недавно обсуждали. Покупаешь банку пиваса за свои кровные цифровые рубли, аватар её выпивает, а вкуса и удовлетворения нет. Однако Голден придумал другую интересную штуку. Покупая виртуальные товары, ты можешь выбрать функцию автоматической доставки их реальных аналогов. Конечно, есть задержка. Моментально выпить банку пиваса не получится, придётся подождать курьера, но это лучше, чем ничего.

Плюс нейросеть метавселенной уже обучена по всем паттернам поведения своих клиентов и заранее набивает корзину, основываясь на этих данных. Поэтому работягу после смены в телемосте уже будут ждать любимые продукты, подобранные на основе его привычек. Более того, современный человек настолько предсказуем, что алгоритм заранее просчитывает даже всплески нестандартного поведения и добавляет в корзину неожиданные товары или услуги. Хотя лично мне кажется, что они специально накидывают лишнего, чтобы сверхдоход стал ещё больше. Да, от позиций по итогу можно отказаться, но делают это единицы. Идеально: либо импульсивная покупка, либо запланированный сценарий, либо нейросеть сама привозит тебе заказ в соответствии с профилем твоего потребления.

Теперь вы узнали, чем я занимаюсь на основной работе. Обслуживаю эту метавселенную доставкой продуктов до живых клиентов. Метод передачи зависит от статуса заказчика. Как и везде, есть самый бюджетный вариант, а есть VIP. С некоторыми премиум-клиентами и встречаться не нужно: достаточно положить сумки на первом этаже возле коменданта в тубус с номером квартиры, и они сами по пневмотрубе отправятся к владельцу.

Может быть, идея Голдена и не нова, но он был первым, кто всё это реализовал. И сейчас он пытался добавить аватарам тактильных ощущений. Возможно, лет через пять не понадобится никакая доставка. Я работал у него на проекте, который потенциально мог бы в будущем воплотить нечто подобное.

Я нажал на кнопку звонка у ворот. За ними не было видно ничего — полная изоляция. Но рисунки на чёрных створках впечатляли: здесь и колесо Сансары, и китайские драконы, и японская легенда о солнце. В динамике раздалось характерное трещание — значит, можно говорить.

— Голден, это Крис, — сказал я в микрофон.

— Кристиан, проходи.

Голос Голдена затих, а ворота бесшумно распахнулись. Впереди открылся невероятный вид: огромный цветущий парк с беседками и фонтанами. Я шёл и наслаждался окружающим великолепием, хотя эта идеальность и выдавала всю искусственность места. Вскоре меня встретило широкое мраморное крыльцо и приоткрытая входная дверь.

Я прошёл через прихожую. Кроссовки можно было не снимать — Голден даже настаивал на этом, объясняя, что пол, несмотря на подогрев, очень холодный. Впрочем, я был уверен, что причина носит скорее эзотерический характер. Гостиная поражала размерами. Кроме диванов и стола я редко успевал что-то разглядеть, взгляд цеплялся разве что за массивную мраморную лестницу, ведущую на второй этаж. Я никогда долго не задерживался в этом зале. В дальнем углу комнаты находился проход в кабинет хозяина дома. Встречались мы всегда там.

Кабинет был небольшим и минималистичным: стол, рабочий ноутбук, гостевые стулья и узкий шкаф. Дневной свет сюда не проникал, окно всегда было плотно занавешено римской шторой. Солнца в этой комнате я не видел никогда.

— Кристиан! — воскликнул Голден и направился ко мне, чтобы пожать руку. — Проходи, садись.

Он указал на гостевой стул, а сам вернулся на своё место. На нём было чёрное худи с логотипом собственной компании, капюшон накинут на голову. На глазах — солнцезащитные очки. Сейчас он сильно напоминал Донни Йена из первых частей «Ип Мана». Голден сел за стол, начал разливать в маленькие пиалы чай из глиняного чайничка и спросил:

— А я спрашивал, почему тебя назвали Кристиан? Время, конечно, не военное, но звучит как-то не совсем по-русски, что ли, учитывая повесточку.

Он засмеялся и протянул мне пиалу с горячим напитком.

— На удивление, не спрашивали. — Я сел напротив и вдохнул аромат жасмина. — Тут классическая история. Родители ждали девочку Кристину, а родился мальчик. Имя менять не хотели, да и мама сама говорила: «Вырастет и будет красавчиком, как Кристиан Бейл». Актёр ей очень нравился, особенно в третьем фильме о Бэтмене. Там он ходил по своему особняку и хромал с бородой. Не знаю, смотрели вы или нет, но мама думала, что я буду выглядеть примерно так.

— Интересная история.

Голден снова наполнил наши опустевшие пиалы.

— Господин Сусано называет меня Мэнгу из-за вашего подарка. — Я сделал лёгкий намёк на мой сегодняшний утренний разговор с Шефом.

— Ох уж этот Сусано, — Голден захлопал в ладоши и рассмеялся. — Знаю я его очень давно. Как видишь, мы тут все немного увлекаемся восточной культурой.

— В таком случае, интересно узнать, кто такой Голден?

— Golden Mask… Обычная пародия на Илона Маска.

— Получается, вы Илон Маск в золотой маске?

— Скорее лицо Илона Маска, выплавленное в золотой маске.

На этой фразе Голден стал очень серьёзным. Мы допили остатки чая. Он отодвинул пиалы в сторону и продолжил:

— Сам знаешь, как важны для меня технологии. После войн, пандемий и революций мир очень сложно восстанавливать. Наши души воплощаются в физические тела, чтобы получить огромный спектр ощущений. В нашем же мире не осталось ничего, кроме страданий. И чем это отличается от ада? Моя задача — вернуть людям те ощущения, за которыми они приходят сюда. Когда они создают аватары в метавселенной «Мир», они надевают маски… Маски этих ощущений. И лучше, если эти маски будут золотыми. Понимаешь, о чём я?

— Думаю, да, — покорно согласился я.

Не хотелось прерывать Голдена, он всегда рассказывал что-то интересное, но время сильно поджимало.

— Простите, но я очень сильно опаздываю. С вами всегда узнаёшь столько всего нового, но сегодня слишком много неожиданных встреч, а мне необходимо ещё выйти на смену, чтобы не получить штрафные баллы.

— Конечно, мой дорогой друг. — Голден был предпринимателем, поэтому понимал ценность времени. — Я постараюсь быстро всё объяснить. Кристиан, этот заказ будет очень важным. Важнее всех тех, что я давал тебе до этого. Ты меня ни разу не подводил, но прошу… В этот раз даже не упоминай об объектах, над которыми будешь работать. Никому. Даже господину Сусано.

— Я сегодня до последнего не сознавался, что мы работаем вместе. Полная конфиденциальность. Но Сусано всё и так знал.

— Да, я объяснил заранее, что ему придётся немного раскрыть карты. Теперь от формальностей к делу. — Голден достал небольшую чёрную коробку и положил на стол. — Здесь очень древний артефакт. Более того, это не просто древняя вещь. Многие века он считался священным. Отдаю скрепя сердце. Надеюсь, ты осознаёшь степень моего доверия и всю серьёзность ситуации.

Мне стало даже немного не по себе. Голден продолжил:

— Мне нужен текст, который выдаст твоя машина. Плачу в десять раз больше обычного ценника, но в этот раз без предоплат. Деньги будут, когда эта коробочка и её содержимое снова окажутся у меня.

Он погладил крышку так, словно внутри лежало нечто поистине бесценное.

— А что внутри? — спросил я.

— Внешний вид того, что скрыто в этой коробочке, скорее всего, разочарует тебя.

Он открыл шкатулку и показал мне содержимое. Я увидел обыкновенные чёрные чётки с вырезанными на них иероглифами.

— Говорят, что носителем этих чёток был Божественный Аватар, — Голден закрыл коробку и придвинул её ко мне. — Это мы и проверим с помощью твоей машины.

— Понял. Не думаю, что работа с этим артефактом займёт больше недели. Вечером я создам файл в облаке, куда сканер будет генерировать текст. Всё как обычно.

— Как обычно. Только в этот раз ты уезжаешь без аванса. Вот тебе небольшой перевод. Считай, что это оплата за курьерские услуги и чаевые.

Жучок в позвоночнике выдал характерную вибрацию банковского уведомления. Я достал телефон: на экране светилась цифра 50 000. «Неплохо для доставки и чаевых».

— Это фактически сумма моего обычного гонорара… — сказал я вслух.

— Да, — ответил Голден. — За чётки я плачу в десять раз больше, о чём и сказал ранее. А это — оплата за логистику. За бережную и безопасную доставку туда и обратно, после завершения работы.

Мы попрощались. Я покинул дом, и тяжёлые ворота за мной закрылись. На парковке меня ждал Гаруда. Оседлав его, я поехал к рабочему продуктовому складу и по дороге активировал рабочий статус в приложении. Это означало, что я вышел на смену, и первый заказ не заставил себя долго ждать. Где-то в метавселенной мужчина по имени Василий заказал себе роллы «Калифорния», лимонад, шоколадку и бутылку водки. Через двадцать минут он сможет погрузиться в атмосферу праздника, не выходя из виртуального пространства.

Пока мне собирали заказ, я забрал свой квадратный термокороб для еды. Выудив из кармана коробочку, которую дал Голден, я огляделся и, убедившись, что никто вокруг не смотрит, приоткрыл её. На внутренней стороне крышки была выгравирована короткая фраза, которую я сразу не заметил: «Максу от Учителя». Под Золотой Маской скрывался никакой не Илон Маск, а обычный Максим.

Я стал думать о скорейшем завершении смены, чтобы запустить процесс сканирования чёток. Впереди был бесконечный рабочий день, но утренние встречи меня невероятно взбодрили. Где-то внутри я уже принял решение согласиться и на странное задание Шефа. Достав телефон, я вошёл в мессенджер метавселенной «Мир», нашёл профиль начальника и отправил ему эмодзи в виде манго. Мне казалось, этот фрукт (созвучный с Мэнгу) передаст моё согласие без лишних слов. В ответ прилетела реакция — одобрительный большой палец, а ещё через несколько секунд появилось самоуничтожающееся сообщение:

«Предоплату получишь послезавтра. Доступ к материалам будет на отдельной площадке. Адрес пришлю завтра. Все вопросы и предложения только через этот мессенджер и только через исчезающие сообщения. Хорошего дня». В конце стоял смайлик цилиндра. Шеф, несмотря на свой восточный псевдоним, отчаянно косплеил девятнадцатый век погибшего прошлого, и в этом была его фишка.

Настроение улучшилось, и даже серая рутина не могла его испортить.

Вдруг на телефон пришло новое уведомление. Это был бот «ГосЗдравГлаз». Я открыл сообщение и прочитал вопрос: «Одобряете ли вы действия Аварана Владимировича относительно военнопленных врагов государства?» Как вы поняли, систему не особо интересовало моё физическое здоровье — она скорее лезла в подсознание. Подавив внутреннее сопротивление где-то в области груди, я на автомате нажал кнопку «Одобряю» и полетел дальше.

***

Я уже писал, что ранее был программистом? Рабочая смена закончилась, и я подъезжал к дому. Первым делом я припарковал Гаруду и направился ко входу. Мне удалось миновать вечернюю встречу с комендантом. И, если честно, я так сегодня запарился, что пропустил несколько приёмов таблеток. Да и с вопросами из бота была какая-то беда: я проигнорировал почти все, кроме первых двух. Значит, скоро прилетят штрафы и мне придётся подавать апелляцию, но это уже точно не сегодня. Ускорив шаг, я наконец-то открыл дверь и провалился в обитель любимой квартиры. Привычный домашний список дел: я переоделся, побывал в уборной, разогрел пару сэндвичей, оставшихся с обеда, и прошёл в комнату, где стоял сканер.

Это моё изобретение, которое позволяло получать неплохие деньги за подработку. Механизм довольно сложный, но со своей функцией справлялся на ура. Внешне аппарат походил на большой чёрный микроскоп. Работал он по такому принципу: я получал материал, необходимый для оцифровки. В основном предмет помещался под линзу устройства, но если объект был крупным, имелся ручной режим. Выдвигаешь линзу, держишь её в руках, как пистолет, и считываешь объект. Прибор создаёт в своём модуле мини-копию вещи и собирает с неё всю информацию. Под «всей информацией» я подразумеваю все руки и предметы, которые к ней прикасались, погоду и атмосферное давление, которые на неё влияли. Некоторые объекты хранят в себе такой объём памяти, что по нынешним законам являются запрещёнными. Поэтому официально этот сканер использовать нельзя. Если бы полицейские узнали о такой штуке — неизвестно, где бы сейчас я гнил.

После того как устройство собирает все данные, встроенная нейросеть начинает генерировать текст и описывать сохранившиеся события. Выполняя один из прошлых заказов, я сканировал драгоценный камень, и в нём содержалась информация не только обо всех его владельцах — машина смогла воспроизвести диалоги, события и всю историю минерала. Я обещал Голдену не читать сюжеты, которые нейросеть выгружает в облако, но, признаюсь, чтиво там бывает огненное. Некоторые истории достойны экранизации.

Я достал чётки из чёрной коробочки и положил их под линзу. Сканер начал светиться, пищать и считывать артефакт. На рабочем столе компьютера появился пустой текстовый документ, в который нейросеть будет транслировать всю историю этих чёток. Я выдал права на емейл Голдена и на всякий случай отправил ему ссылку в мессенджер. Мои глаза сверлили экран в ожидании реакции. Голден поставил смайлик в виде зелёной галочки, и через несколько секунд сообщение самоуничтожилось.

Аппарат работал, а я лёг на диван и доедал сэндвич. Оставалось лишь наблюдать за монитором, высматривая первые абзацы. Сканер не заставил себя долго ждать… Сперва появились иероглифы. Я вскочил к компьютеру и включил автоматический перевод. Из-за этого возникла задержка при генерации: сначала на экране вырисовывались иероглифы, а через мгновение они стирались, и на их месте формировался текст на русском…

Хранитель. Введение

Атарий

Отражение луны искажалось в волнах. Столица была далеко позади. Я последний раз поднял взгляд туда, где виднелся новый берег с башнями города. Главные ворота были закрыты, а стражники на стенах выпускали стрелы по проплывающим мимо лодкам. Мне не верилось во всё происходящее. Это безумие необходимо было остановить. Я прятал лицо под чёрным капюшоном и надеялся, что перед вылазкой мне не придётся больше разговаривать с главным Хранителем из имперской гвардии. Я посмотрел в его сторону: он общался с другими гвардейцами и членами экипажа корабля. После всех событий, которые окончательно разделили наши ордены, он взял себе чин Верховного Инквизитора. Скорее всего, только ради устрашения, ибо никакого верховенства в нём никогда не было. То, как он относился ко мне, никак не влияло на него в глазах окружения, но мой долг перед Мастером и Гуру был выше любых пережитых невзгод.

Подойдя к борту, я спустился по лестнице на нижнюю палубу и спрыгнул с неё в лодку. Плыть придётся долго, но я готов.

— Мальчик, — раздалось с верхней палубы.

Я посмотрел наверх. Меня звал главный Хранитель имперской гвардии — Верховный Инквизитор по имени Мовл. Он продолжил:

— Мы все будем ждать от тебя новостей. Помни о своих задачах и береги себя.

Снова лицемерие и фальшивая забота. Я ничего не ответил. Мальчиком он назвал меня специально, с издёвкой, ведь я считался учеником предателя. Инквизитор исчез, оставив над моей головой только звёздное ночное небо. Я взял вёсла и принялся грести.

***

На греблю ушло много времени: вдохи и длинные выдохи. Чем ближе я подплывал к главным башням города, тем больше деталей мне открывалось. У Хранителей обострённое обоняние, поэтому стоявшее вокруг зловоние казалось просто невыносимым. Слева от главных ворот, там, где городские стены скрывались за деревьями, в мою сторону двигалось несколько лодок. Я решил изменить курс и перехватить их. Плыть под обстрелом башен к центральному входу было чистым самоубийством, а вот одолеть патруль стражников в открытом бою на воде — проще простого. Заодно можно было бы что-то у них разузнать. Но по мере приближения стало ясно, что лодок гораздо больше. Я смог разглядеть людей на вёслах, и это была не стража. Это гражданские. Они эвакуировались?

— Доброй ночи! — крикнул я на привычном для мирянина языке, подплывая к одной из лодок.

— Какая там добрая ночь, побойтесь Бога, — ответил седобородый старик.

В лодке помимо него был молодой парень, налегавший на вёсла. Их судно поравнялось с моим. Осмотрев меня, старик хмуро спросил:

— А, так вы Хранитель из Ордена? Слишком поздно вас прислали… На берегу жизни стало совсем мало.

Старик был без руки и обеих ног, в его глазах читались горе и отчаяние. В этой утлой лодке сейчас умещалась вся его жизнь: ветхая самодельная коляска для инвалидов, пара дорожных баулов и сын, который выступал в роли гребца.

— Что значит «жизни стало совсем мало»? — спросил я.

— Да то и значит. Мёртвых много, живых мало… Мёртвые ходят по земле… Живых закапывают. А потом и они восстают.

«Именно поэтому я и здесь», — подумал я и, выдержав паузу, произнёс:

— Мне нужно к воротам, чтобы попасть в царскую гавань.

— Да, я сразу понял, что вы во дворец. Но как бы вам сказать? Правитель исчез несколько недель назад. Когда болезнь начала бушевать, он уже считался без вести пропавшим. Главную площадь перекрыли вместе с центральными вратами. С обычными жителями стали обращаться как со скотом — простите за грубое сравнение, но мы-то ведь ничего не сделали… За что нас? Реальность теперь такова: кто захотел спастись — запрыгнул в лодку и поплыл в неизвестность, как мы. Может, получится попытать счастья в столице.

— Значит, ворота заперты, а с башен обстреливают всех, кто к ним подплывает. Не самое свойственное поведение для местного царя, верно?

— Вы правы, правитель этих земель благочестив, этого не отнять. Не знаю, что стряслось, но он никогда не подавлял народ столь откровенным насилием. Может, это и не его приказ, одни догадки. Но к гавани теперь не подойти. Там охрана палит во всё, что движется. И стрелами, и из пушек. В город никого не пускают, и официально покинуть его тоже нельзя.

— Но вы же как-то уплываете?

— Уплываем. — Старик беззубо усмехнулся. — Знали бы вы, через что нам пришлось пройти, чтобы покинуть эту нараку. Я бы и вам советовал разворачиваться и плыть от греха подальше. Остров мёртв.

— Я не могу. У меня важное задание. За моей спиной остался корабль с имперским Орденом. Плывите к нему, они должны вам помочь.

Старик приподнял голову, указал пальцем куда-то за мою спину и спросил:

— Это не тот, который сейчас уходит вдаль?

Я обернулся. Императорское судно действительно уходило всё дальше, хотя должно было дожидаться меня. Неужели они бросили меня здесь?

— Да, это он, — растерянно произнёс я. — Попытайтесь их догнать. Скажите, что встретили меня, они обязаны помочь.

— Простите, я с уважением отношусь к вам и Ордену Хранителей, но с имперскими Хранителями я бы не сел за один стол.

Старик окинул взглядом свои культи и продолжил:

— Это всё их работа. Упекли старика в разведывательную миссию к землям Гильмеша. Отряд был — тринадцать человек. Никто не выжил, кроме меня. Да и я, как видите, вернулся по частям. Думал, может, хоть протезы выдадут. У нас же наука так активно развивается! А они мне «хрена лысого», а не протезы. Плыви, говорят, на остров Зенон, там царь добрый, он поможет. Я долг родине отдавал, чтобы потом калекой по островам побираться, да? Приплыли, а тут эпидемия началась, правитель исчез… Всё полетело в бездну. Я-то ладно, отработанный материал. Сына вот жалко. При вашем Гуру в Ордене действительно был хоть какой-то гуманизм, человеколюбие, созидание. А теперь что? Так что не обессудьте: вижу, вы здравый юноша, но к тому чёрному погребальному судну я, даже если смогу догнать, на выстрел не приближусь.

Когда старик замолк, я понимающе кивнул и прошептал мантру, которую читали на удачу путешественникам.

— Не буду больше вас задерживать, — сказал я старику и его сыну. — Счастливого пути. Надеюсь, вы доберётесь в безопасности.

— И вам того же. — Старик кивнул. — Последнее, что хотел бы вам сказать. Видите берег, от которого мы отплыли? Направляйтесь туда. Не скажу, что там безопаснее, но это единственный и самый быстрый проход к городу. По крайней мере, там вы гарантированно встретите живых, а не шагнёте в сплошную неизвестность.

Я поклонился и налёг на вёсла, направив лодку к указанному берегу.

***

На пути мне встретилось ещё несколько лодок с перепуганными людьми. Некоторые со страхом смотрели в мою сторону и молитвенно кланялись. Кто-то кричал: «Разворачивайтесь! Уплывайте отсюда!» Я продолжал грести, хотя, не скрою, в голове не укладывалось, почему имперский корабль ушёл назад. Может, что-то случилось? Но переживать раньше времени не стоило. Нестабильные эмоции для Хранителя — верный путь к потере концентрации.

Мне предстояло подняться на берег, найти город и активировать сеть дематериализаторов Хранителей. С её помощью я мог вернуться обратно без лодки. Проверка этой системы как раз входила в мои задачи: из столицы было невозможно попасть на остров. Либо произошёл сбой, либо её кто-то специально отключил.

Нос лодки ткнулся в песчаную отмель. Зловоние не исчезло, но сменило оттенок — теперь к нему примешивался резкий запах отходов. Люди продолжали бежать, они сталкивали свои лодки в воду и уплывали. Мужчины, женщины, дети… Их имущество, скот, пожитки. Они спасались. Оставлять свою лодку без присмотра было опасно, поэтому я надёжно спрятал её в кустах. Я бы с радостью отдал её нуждающимся, но если всё серьёзно и сеть Хранителей действительно мертва — мне нужно будет как-то покинуть берег.

Я вернулся к месту, где суетливо копошились беженцы. Одна из семей как раз садилась в лодку, и я крикнул им:

— Как добраться до города?

Мужчина обернулся и ответил:

— За этим лесом свалка. — Он указал на дорогу, по которой люди бежали к воде. — За ней увидите ворота. Это ближайший проход в город.

Я благодарно кивнул и развернулся к лесу. Так вот откуда этот запах.

***

Лес редел. Городская свалка вывалилась на меня фактически сразу. Где-то вдалеке виднелись ворота города. В мою сторону направлялась группа людей. Примечательно, что они отличались от тех, кого я видел на берегу. Эти были в лохмотьях, худощавые, их кожа напоминала неочищенную свёклу, которую только что выкопали из земли. Все они были покрыты ранами и передвигались очень медленно, прихрамывая. Я осторожно пошёл им навстречу.

— Стой! — раздался за спиной голос мальчика.

Я обернулся.

— Это мертвецы! — закричал мальчик. Видимо, он бежал к лесу, чтобы уплыть на лодке. — Они сожрут тебя! Не подходи к ним!

Да уж, старик не шутил про нараку. Видимо, это и были те самые заболевшие. Мертвецы оказались совсем рядом, и один из них сделал резкий рывок в мою сторону. Увернувшись, я достал катану и проткнул его насквозь. Существо упало. Двух остальных я ловко разрубил пополам. Последний попытался схватить меня за плечо, но я сразу же лишил его рук и отсёк голову.

Первый мертвец, которого я проткнул, начал вставать, остальные медленно шевелились на земле. Их тела не затихли. Я разрубил вставшего и побежал туда, где должен был находиться город.

Зловоние усиливалось. Уже было непонятно, запах это отходов или гниющей плоти. Обходя кучи мусора, я натыкался на новые толпы заражённых. Неподалёку около десятка тварей разрывали тело человека и ели его плоть. Человек был мёртв. По одежде я понял, что это один из тех, кто пытался спастись, но не смог. Я прибавил шаг и побежал ещё быстрее. Под ногами лежали тела. Навстречу бежали гражданские. Нескольких я спас от преследователей, разрубив нападавших пополам.

Наконец, когда я преодолел толпы спасающихся беженцев и преследующих их мертвецов, впереди показались стены и ворота города. Я завернул за очередную гору мусора и увидел огромного рыцаря, который стоял в проходе, ведущем к воротам. Видимо, он подошёл сюда недавно — это я понял по остановившемуся потоку людей. Ворота города были закрыты, а из-за решётки за нами наблюдали десятки испуганных глаз.

Подойдя чуть поближе, я разглядел этого рыцаря лучше. Он был выше меня на две, а то и три головы и очень широк в плечах. Его латы покрывала липкая слизь и грязь свалки. Складывалось ощущение, будто мусор стал частью некогда блестящего металла. Рыцарь заметил меня и со скрипом встал в боевую стойку. В одной руке он держал огромный двуручный меч, в другой — небольшой щит. Он замахнулся и сделал выпад вперёд. Я увернулся, но его щит отбросил меня в сторону, и я угодил в грязь. Поднявшись и отряхнувшись, я достал катану из саи и встал в защитную стойку.

Это действие будто спровоцировало рыцаря, и он, издав нечеловеческий вопль, прыгнул на меня с замахом. Наши мечи скрестились, тишину нарушало частое лязганье стали. Защитная тактика не приносила плодов, вызывая лишь усталость. Мне удалось нанести несколько колющих и режущих ударов сквозь доспехи, но враг явно не чувствовал боли и шёл напролом.

Осознав, что от катаны в данном бою пользы мало, я решил прибегнуть к силам Хранителя. Я произнёс мантру Бога огня и выпустил из руки огненную струю в сторону противника. Рыцарь вспыхнул, издавая нечеловеческий рёв. Казалось, он начал плавиться, как восковая свеча. Я продолжал читать мантру и приближаться, чтобы пламя выжигало его ещё сильнее. Существо рухнуло на колени, металл стекал на землю под его трансформирующимся телом. В конце концов монстр в доспехах превратился в пепел.

Боковым зрением я увидел толпу мертвецов, двигавшихся в мою сторону. Для верности я направил на них последнюю струю пламени и побежал к воротам. Люди кричали:

— Сюда! Бегите сюда! — раздавалось из-за решётки.

Я подошёл вплотную к огромным вратам. Через них, скорее всего, перевозили грузы, но внутри имелась и небольшая калитка для пеших. Человек по ту сторону заскрипел ключом в замочной скважине.

Наблюдая за беженцами, которые так же, как и я, ждали открытия двери, я развернулся к берегу, встав лицом к лицу с ордой мертвецов. С моих губ снова прошепталась мантра, и, выставив обе руки вперёд, я начал выжигать их мощными языками пламени.

Наконец, временно расчистив проход, я вернулся к воротам. Меня пропустили первым, видимо, в знак благодарности. Как только я отошёл от калитки, толпа беженцев ринулась внутрь.

— Ом, — поздоровался человек, открывший ворота, и протянул мне руку.

Среди Хранителей не принято рукопожатие. Мы приветствуем друг друга и прощаемся поклонами. Пожать руку означало почувствовать энергию человека, с которым здороваешься, и создать с ним кармическую связь. Такие моменты опасны для юных Хранителей, они могут перенять на себя чужую энергию. При этом незнакомец знал, кто я такой, раз использовал приветствие Ордена.

— Ом. — Я поклонился.

— А, ну да, вы руки не жмёте, прошу прощения. Я Роб, местный доктор и с недавних пор исполняю обязанности мэра.

Доктор выглядел дружелюбно, но болезненно. Он был довольно высоким, одет по-простому. Его лицо уже миновало пору юности. Короткие седоватые волосы, густая борода с усами и очки придавали ему вид писателя или философа. Болезненный вид создавали мокрые язвы, расползающиеся, будто толстые пиявки, по лицу и рукам. Доктор периодически почёсывал раны, но, измазавшись в сукровице, тут же переставал это делать.

— Я как раз искал мэра. Я Хранитель из Ордена, монах. Наш экипаж подошёл на корабле и встал недалеко от главных ворот. Дальше я пересел на лодку, а местные жители направили меня к берегу, где путь к городу пролегал через свалку. Говорят, врата гавани запечатаны и по всем стреляет стража. Но, признаться… То, что я увидел на вашей свалке…

— Да, свалка кишит заражёнными. — Доктор посмотрел сквозь решётку в сторону мертвецов.

— Заражённые… Значит, про них мне рассказывали в Ордене. Говорят, у вас здесь эпидемия.

— Так и есть. Уже несколько месяцев мёртвые восстают из могил сотнями, а то и тысячами, поэтому прогноз пока совсем неутешительный. Сначала всё было довольно скромно и тихо: многие делали вид, что не замечают этих единичных стычек, но потом всё слишком разрослось.

— А что это был за рыцарь у входа?

— Арчи… Брат местного кузнеца. Когда-то он был начальником стражи города, но болезнь его не пощадила. Он приобрёл нечеловеческую силу, но окончательно потерял былой человеческий облик. Спасибо, что освободили нас, да и его тоже. — Доктор с досадой улыбнулся.

— Я надеюсь, огонь упокоит его, и он не восстанет вновь, — сочувственно сказал я.

— Боюсь, там уже нет никакого разума. Там даже тела-то не осталось. Какая-то тёмная субстанция в доспехах. В любом случае, он кошмарил беженцев.

— По пути сюда я встретил ещё и самих заражённых. Мне кажется, они не умерли даже после того, как я их разрубил.

— По сути своей они бессмертны. Их ткани регенерируют. Если вы разрубили кого-то пополам, то будьте уверены, через несколько часов его тело срастётся заново.

Доктор жестом пригласил меня в город, и мы пошли по дороге между зданиями.

— Как же их тогда… успокоить? — поинтересовался я.

— Стихии. Огонь умерщвляет их окончательно. Есть ещё один способ: разрубить голову. Не отрубить, а именно разрубить. Я провёл несколько исследований. Пока понимание такое: паразит селится в мозге мёртвого и начинает управлять им. Можно сказать, дарует новую жизнь своему «аватару».

— Паразит?

— Да, его можно разглядеть только под микроскопом. Человеческому глазу он недоступен. Поэтому огонь и стихии — лучшее средство против них… Или просто разрубить мозг. Мозг является жилищем этого паразита.

— Очень необычно… Я бы хотел на это взглянуть, но пока… Доктор, мне нужно на главную площадь, я хочу проверить сеть Хранителей.

— Да, мы как раз направляемся к статуе, где вы сможете подключиться к сети. Сможете потом остаться у меня на ночлег? Мне кажется, у меня есть информация, которая вас заинтересует.

— Конечно, мне не помешало бы постирать вещи и помыться. — Я показал доктору свои грязные перчатки. — Надо как-то попасть к царю острова. Смогу ли я попасть к нему через ваш город?

— Я бы обсудил с вами эту тему позже, если позволите. Дело в том, что не только врата гавани закрыты. Сейчас здесь всё перекрыто, но я помогу вам с маршрутом… А вот и ваша статуя. Подключайтесь, я подожду здесь.

В центре площади высилась каменная статуя, изображающая Хранителя в капюшоне. Подобные монументы стояли во многих крупных городах. Хранители использовали их как дематериализаторы для телепортации. С их помощью можно было очень быстро переместиться из одного города в другой.

Фигура изображала первого Хранителя по имени Шанкри. Именно его цепь преемственности доходила до нашего времени и воплощалась в таких продолжателях его практик, как мой Гуру, мой Мастер, да и я сам. У этого каменного Шанкри не было лица, что означало передачу традиции от Хранителя к Хранителю, от учителя к ученику. Одна рука его лежала на рукояти катаны — воплощения справедливости и защиты слабых, другая держала чётки — символ сосредоточенности и непоколебимости ума.

За статуей находился круг с надписями на древнем языке — мантрами почитания Хранителей. Посередине располагалось отверстие. Я достал катану и ввёл клинок внутрь. Рукоять зажглась, активируя дематериализатор. Я закрыл глаза и погрузился в сеть. Все ответвления для перемещения были заблокированы. По сути, я никуда не мог отправиться…

«Заблокировано. Судя по всему, кто-то вручную изолировал весь остров от сети», — подумал я.

Я вытащил катану, поклонился безликой каменной фигуре в капюшоне, подошёл к доктору и сказал:

— Сеть заблокирована. Я пока не смогу переместиться во дворец, а когда выполню задание, то отплыть с острова получится только на лодке.

— Лодка? — удивился доктор.

— Да, я спрятал её на берегу в кустах.

— Я думаю, вы можете забыть о ней. На берегу очень много беженцев, они, скорее всего, её уже нашли.

— Значит, обратный путь полностью закрыт… Возможно, я смогу проверить сеть в царском дворце.

— Сам царь исчез…

— Поэтому я здесь. Мне необходимо его найти, но понадобится ваша помощь. Как мне попасть во дворец?

Доктора будто осенило. Его задумчивое лицо стало воодушевлённым.

— Мне кажется, я могу очень поспособствовать и облегчить ваше путешествие. Пойдёмте со мной, у меня есть то, что предназначено только для такого Хранителя, как вы.

Доктор почти побежал, и я едва поспевал за ним.

— О чём вы говорите? — спросил я.

Доктор улыбнулся и ответил:

— Один из Хранителей, который останавливался у меня на несколько ночей чуть ранее, оставил здесь Куклу.

Иллюзион

Кристиан

Чтиво генерировалось очень интересное, но внезапный дверной звонок отвлёк меня. И кого это там принесло в такой час? Для подстраховки я надел маску, а после открыл дверь. За ней стоял курьер и протягивал мне пакет с заказом.

— Али, вот так неожиданно, — сказал я, узнав по глазам своего коллегу.

Мы работали вместе и виделись сегодня утром на тестовом задании.

— Привет, Крис, — ответил кареглазый парень. — Привёз твою автодоставку.

Он настойчивее стал совать мне пакет, а я, пытаясь вспомнить, что за продукты были в заказе, немного задумался.

— Похоже, они опять что-то подключили без моего ведома, — с досадой ответил я.

— Да, они постоянно это делают, даже если в настройках всё поставить на запрет. Не будешь брать? Оформишь отказ?

Я, будучи курьером, понимал, что на пороге лучше не отказываться, да и на завтра нужны были продукты. Я взял пакет в руки — он был плотно завязан узлом, но внутри нащупал несколько сэндвичей.

— Как в целом дела? — спросил я. — Как жена?

— Да не особо, если честно, — ответил Али, и его глаза погрустнели. — Вышел приказ, её изолировали. Из-за того, что я выхожу на улицу, считается, что она представляет угрозу всему обществу. Пока общаемся только в «Мире», хотя там у нас уже давно семейная жизнь, как у всех.

— И насколько изолировали?

— Обещали, что на неделю, но кажется, скоро будет уже месяц, а новостей никаких нет.

— Звучит не очень вдохновляюще. Вы же хотели завести ИИ-ребёнка? — уточнил я. — Решились в итоге?

— Да, хотели. — Али попытался почесать рукой в перчатке покрытый испариной лоб. — Но ты же сам знаешь, это снова деньги… Мы и так платим кредит за сад в метавселенной. Скин-то в нашем виртуальном доме красивый, но толку от него… Только жрёт ежемесячные платежи. А Ната хочет ещё новое дерево, мне кажется, уже настоящее дешевле купить.

— Сколько сейчас вообще эти скины стоят?

— Лучше не спрашивай, на больное давит, — засмеялся Али, а потом резко перешёл на шёпот. — Ты мне лучше скажи, у тебя есть чего… послушать новенького?

Али ступил на запретную территорию. Я оглядел коридор, дабы убедиться, что никто не выходит из своих квартир, и наклонился поближе к Али. Это тоже был опасный жест. С какой стати жилец в коридоре так близко подносит лицо к курьеру? Это же рассадник эпидемии… Но то, о чём спросил Али, наказывалось куда строже, чем нарушение дистанции.

Я спросил:

— А что со старым плеером? Ты всё переслушал?

— Да, — шептал Али. — Некоторые песни проникают в самое сердце. Звучит, может быть, не идеально, но в этой шероховатости и проявляется человечность. Нейробиты, нейропесни из стриминга — меня уже тошнит от этого. А в плеере бывает встретишь что-то проникновенное: «Оглянись, жизни вглядись в глаза. Это то, что ты всегда искал? Это то, что ты всегда хотел? Да или нет?».

— На следующей неделе будет новая музыка, фильмы, книги. Тебе только музыку?

— Да…

Не успел Али договорить, как послышались приближающиеся к этажу шаги. Судя по звукам, шли несколько человек. Я отстранился от Али и начал демонстративно разворачивать пакет с заказом, дабы всё выглядело естественно. На этаже появилась фигура коменданта. Он шёл офицерской походкой, заложив руки за спину. Чуть позади двигались двое полицейских из группы захвата. Они были полностью в бронированных костюмах и шлемах. Оружие держали наизготовку — значит, готовится арест.

— Ты меня слил… — прошептал я, почуяв предательство.

— Что ты несёшь? — так же тихо парировал Али.

Комендант со свитой направлялся в нашу сторону. Нас разделяли ещё несколько проёмов и три двери. У соседней комендант остановился, а полицейские встали по бокам.

«Значит, не ко мне», — промелькнула мысль.

Комендант нажал на звонок, а потом начал настойчиво стучать.

— Открывайте, это комендант! — угрожающе произнёс он.

Дверь медленно приоткрылась, и мой сосед, не успев произнести ни слова, получил прикладом автомата по лбу. Один из полицейских не стеснялся демонстрировать силу.

— Лежать, харю в пол, руки за спину! Ты арестован за нарушения! — рявкнул полицейский, выворачивая соседу руки.

— Но что я сделал? — прохрипел от боли сосед.

— Комментарии писал… Сам вспомнишь, какие, или мне напомнить?

Полицейский поднёс дуло автомата к голове соседа.

— Кристиан, — вдруг обратился ко мне комендант. — Вы забрали заказ, может, пора разойтись, а не стоять столбами в коридоре?

— Вы правы. — Я начал судорожно проверять содержимое пакета и, посмотрев на Али, шепнул: — Прости…

— Всё в порядке, — едва слышно ответил он. — Напиши мне, как что-то появится.

Али направился к лестнице. Аккуратно протискиваясь мимо силовиков, он старался не встречаться ни с кем взглядом: ни с комендантом, ни с соседом, ни с полицейскими. Я стоял, держась за дверную ручку, и ждал момента, когда он пройдёт, чтобы убедиться в его безопасности. Как только Али исчез с этажа, я нырнул обратно в свою квартиру. Вместе с шумом закрывающейся двери в коридоре раздалось несколько выстрелов.

М-да уж, им явно что-то не понравилось. Если бы сосед выжил, его бы оштрафовали, изолировали, ввели ограничения на использование некоторых функций в метавселенной «Мир». Его бы даже не стали выселять за ворота города, в пустоши — так обычно поступают только с более опасными преступниками, например, теми, кто хранит артефакты древности вроде меня. Но его просто пристрелили. Прав был кто-то в прошлом: «Нет тела — нет штрафа». И хоть мне было немного жаль соседа, с другой стороны, он служил живым доказательством ещё одной старой фразы: «Каждый народ достоин своего правителя». Это сейчас он пишет гневные комментарии, критикуя запреты, налоги и штрафы. А во время войны он был всем доволен и радостно поддерживал насилие. Сейчас другие времена, война закончилась, но мы знаем цикличность истории. За эпидемией последует новая война, а такой человек государству больше не нужен. Хотя он изменился, а изменения — это всегда к лучшему, но современный мир не готов принять его новые мысли.

Пытаясь отогнать от себя мрачные сцены вечера, я посмотрел на сканер и вспомнил сгенерированный текст. Признаюсь честно: в этот раз история от Голдена настолько меня заинтриговала, что разрывало от желания написать ему или позвонить. Может, это была защитная реакция психики. Сначала меня напугал сам звонок в дверь, потом комендант с полицейскими… Но по иронии судьбы вышло так, что Голден опередил меня. На телефон пришло уведомление. В мессенджере висело несколько вопросов от бота и короткое сообщение от Голдена: «Прощай, Иллюзион».

Сообщение самоуничтожилось. Смысла я не уловил, а обращаться за разъяснениями не стал. В тот момент мне показалось, что это было неким одобрением успешного старта сканера. Нейросеть медленно набирала текст в документе, а я готовился ко сну. Чтиво настолько меня завлекло, что я даже не стал трогать новую порцию сэндвичей, а оставил их на завтра. Я убрал их в холодильник, разделся и, даже не почистив зубы, рухнул в тёплую кровать. Да, не очень позитивное окончание вечера, но для меня жизнь продолжается. Завтра ранний подъём.

***

Ночью меня разбудила дикая жажда. Пить хотелось, как после солидной попойки. Меня ещё немного укачивало. Голова кружилась, тяжело было найти точку опоры. Я подумал, что, может быть, чем-то траванулся, и, дабы заранее избежать неожиданностей, запланировал маршрут в уборную. Рука щёлкнула тумблер выключателя, и свет победил тьму моей комнаты. И всё бы хорошо, но комната совсем не была похожа на мою. Да, площадь, расположение — всё это было на месте, но всё остальное было совсем иным. «Снова приступ?» — подумал я и решил рассмотреть всё в деталях.

Вместо моей кровати стояла обыкновенная больничная кушетка. Обои отсутствовали, вокруг были обычные белые стены. Напольный коврик тоже куда-то исчез, и вместо деревянного пола был потрёпанный и ветхий линолеум. Мебель тоже стояла на месте, но совершенно другая. Шкаф для одежды потерял свой дизайн, из-за которого я его купил, и выглядел совсем старым и разваливающимся. Модель плазмы, которая висела на стене, выглядела гостьей из далёкого прошлого. «Что вообще происходит?» Только мой сканер выглядел таким же, как он и был на самом деле.

Странный интерьер окутывал не только мою комнату. Кухня была тоже с белыми стенами и почти пустая. Старый холодильник вместо модного и современного. Ржавые плиты, раковины. Моя кухня напоминала времена прошлой, ушедшей эпохи. Коридор, ванная, туалет. Белые обшарпанные стены, мигающие одинокие лампы без люстр и светильников. «Где я?»

Я сел в коридоре и закрыл лицо руками, потому что совсем не понимал, что происходит. Мне хотелось то ли проснуться, то ли вернуться назад. Браслет на моей руке загорелся красным, а это значит, что чип-жучок обнаружил критические изменения в моём организме. Для того, кто выходит на улицу, это недопустимая ситуация. Чип начал пищать. Пип-пип-пип. Писк стал невозможным и раздражал меня ещё больше.

Входная дверь открылась. Порог переступили комендант, его помощница Элис и ещё несколько сотрудников из нашего домашнего надзора. Дверь открыл лично комендант. Видимо, из-за моего критического состояния стучаться было не с руки. У него есть ключи от всех квартир для подобных экстренных ситуаций. Все они были в белых врачебных халатах. Элис держала шприц и направлялась в мою сторону.

— Что происходит? Где я? — пытался спросить я.

Но Элис лишь подошла, наклонилась ко мне и ввела иголку прямо в шею.

— Вот и ещё один приступ, — сказал комендант Элис. — Мне походу придётся отправить его в изолятор. Доза уже зашкаливающая, а на него не действует.

— Помогите мне, — обращался я к коменданту.

— Не бойтесь, Кристиан, — отвечал мне комендант. — Это всего лишь плохой сон.

— Плохой сон, плохой сон, плохой сон…

То, что трудно было назвать реальностью, начало испаряться. Я понял, что меня вырубает. Укол отправил сознание в отключку, и весь мир вокруг погас.

***

Через некоторое время я приоткрыл глаза и увидел силуэт знакомой комнаты. Рядом стояла капельница, которая впилась в вену на моей руке. Двигаться я не мог. Глаза закрывались, а сознание проваливалось назад, в сон. В ногах у меня что-то шевелилось. Я попытался ещё раз пошевелить ими, но безрезультатно. По мне явно кто-то полз. Я чувствовал, как что-то переместилось с ног на мой живот, и глазами я уже мог разглядеть силуэт. Какое-то лохматое небольшое существо чёрного цвета продолжало ползти к моему лицу. Существо остановилось и село на моей груди. Дышать стало тяжелее. Я пытался открыть глаза, заорать, но тело не слушалось меня. Существо начало меня обнюхивать. Оно вело себя как собака. Морда его была уродлива, а из головы торчали два небольших рога. Я почувствовал, как из его пасти на моё лицо начали капать слюни, от него пахло серой. Существо направило морду к моему уху и прошептало мерзким писклявым голосом: «Прощай, Иллюзион».

Мой браслет снова запищал, и я наконец-то смог полноценно открыть глаза и пошевелить головой. Сердце колотилось. В комнате я был не один. За рабочим столом сидела Элис в наушниках и что-то делала в своём ноутбуке.

— Ну, доброе утро, — поздоровался дрожащим голосом я.

Элис испуганно дёрнулась, развернулась и встала из-за стола.

— Доброе утро, — ответила она. — Как ты себя чувствуешь?

— Как после пьянки… Голова раскалывается. Какие-то черти по мне лазают. А ты какими судьбами тут?

— Ночью у тебя случился новый приступ, нам пришлось проникнуть в квартиру, чтобы стабилизировать твоё состояние. Сейчас я просто наблюдаю за тобой. Как только капельница закончится, я пойду.

Она посмотрела на мой браслет. Глаза её расширились от удивления, и она спросила:

— Всё ещё плохо?

— Я не знаю, — пытался ответить я. — Что со мной произошло? Ночью я видел, что эта комната выглядела совсем иначе… А буквально перед тем, как проснулся, я разглядел какое-то странное существо, которое ползало по мне…

— Ночной лунатизм, а ближе к утру, скорее всего, у тебя случился сонный паралич.

— Сонный паралич?

— Да, это когда ты вроде бы проснулся, но пошевелиться не можешь и видишь всякую необъяснимую, как ты сам выразился, чертовщину. Видимо, ты испугался, чип передаёт красный сигнал на браслет. Нужно успокоиться…

— Я помню, что такое сонный паралич. Удивляюсь, что он опять меня преследует. — Я вытер лицо рукой. — Пот льёт ручьём, состояние отвратительное, но мне нужно на работу.

— К сожалению, с красным сигналом на браслете ты не сможешь покинуть квартиру. И ещё капельница. — Элис махнула головой в сторону моей руки.

— Можно попросить воды? — спросил я.

— Да, конечно.

Элис ушла на кухню. Осознание начало приходить. Она была права, моё состояние не позволит мне выйти на улицу. Усугубляет ситуацию дополнительно тот факт, что я вчера проигнорировал большинство вопросов, которые мне отправлял бот. Комендант вынесет весь мозг, и вишенка на торте — я могу действительно оказаться в изоляторе.

Я выдернул иголку из вены. Медленно, буквально на цыпочках, дошёл до своего уличного обмундирования, схватил его вместе с ноутбуком и направился к выходу. Но меня на мгновение остановило другое. Я вспомнил, что оставил сканер включённым. Мне захотелось пойти и накрыть его чем-нибудь, но так я мог привлечь лишнее внимание. Они всё равно не знают, что это за устройство и для чего оно нужно. Ну, подумаешь, нейрорассказы какие-то сочиняю. Хобби у меня такое.

— Эй, ты куда? — Элис встретила меня в коридоре со стаканом воды.

— Мне нужно уйти, — отвечал я.

— Ты не можешь уйти. Внизу ждёт комендант. Он просто так не выпустит тебя из квартиры.

Браслет на моей руке уже не горел красным. Я нажал на кнопку на нём, которая запускала проверку состояния. Жучок проснулся в спине и начал анализировать моё состояние. Через несколько секунд браслет загорелся зелёным и издал одобрительный сигнал.

— Вот. — Я продемонстрировал браслет Элис. — Теперь зелёный.

Элис дала мне стакан воды. Я жадно впился в него.

— Хорошо, — ответила Элис. — Пойдём вместе.

***

— У вас был ещё один приступ! — комендант повысил голос. — Куда вы собрались в таком состоянии?

— Но индикатор браслета горит зелёным цветом, — отвечал я. — Я в полном порядке.

— Да, конечно! Вы не отвечали на вопросы из бота. Вы пили таблетки?

— Пил, а боту я не успел ответить. Работа курьером забирает всё время. Или вы забыли, что в наши дни курьер — самая необходимая и оплачиваемая профессия?

Мой аргумент про работу курьера сработал. Комендант перестал смотреть на меня злобно и опустил взгляд на свой стол.

— Я всё понимаю, — начал он. — Но ваши приступы — это ненормально. Сегодня я даю вам последний шанс. Если ночью снова повторится вчерашнее — я точно отправлю вас в изолятор на лечение, понятно?

— Понятно…

Как же он любит трындеть про свой изолятор. Каждую секунду.

— Не забудьте оплатить штраф за просроченные вопросы. И сегодня постарайтесь на них отвечать. Если высшее руководство узнает, им будет плевать, курьер вы или дворник.

— Хорошо, я могу идти?

— Точно себя хорошо чувствуете? Я пока не отправлял ночной отчёт, но обязательно его отправлю.

— Точно, Элис мне «залила» несколько капельниц, чип-жучок показывает стабильное состояние. Нет поводов думать иначе.

— Тогда свободны. Идите исполняйте свой гражданский долг.

Комендант отсканировал мой ID с запястья, и я направился навстречу Гаруде. Ночью он был в ярости, а сейчас вроде бы отошёл. Кажется, они что-то скрывают.

***

На улице, как обычно, сыро и облачно. Облака не покидали неба уже много лет. Человеческий глаз отныне может наблюдать солнце только через них. Да, у нас есть отдельные места отдыха под куполами, с пляжами и искусственным солнцем, но без настоящего солнца мир казался серым и хтоническим. Иногда власти города даруют искусственную частичку света и создают иллюзию голубого неба. Если исключить мысль, что это лишь огромный экран, то выглядит вполне натурально. Возле Гаруды стоял какой-то человек в плаще. Я подошёл поближе и спросил:

— Могу вам чем-то помочь?

— Можете, можете, — ответил человек в плаще и повернулся ко мне лицом.

Это был Голден, на лице которого красовалась маска мэнгу из его коллекции. Я ни разу не встречался с ним на улице, тем более возле дома, где я живу. Одет он был совсем непривычно, видимо, для того, чтобы не выделяться.

— Голден, — поздоровался я. — Какими судьбами?

— Крис, зови меня Максом, у нас немного неформальная встреча.

Я утвердительно мотнул головой, и Макс спросил:

— Как спалось?

— Ужасно, — ответил я. — Кошмары, сонные параличи и все остальные термины, которые обычно называет комендант.

— Ты же понял, что всё это неправда?

Я замер. Спустя некоторое время я решил всё же спросить:

— Что именно неправда?

— Ну, то, что говорил комендант.

Я не понимал, что Макс хотел от меня услышать, и сказал как есть:

— Честно, я не понимаю, что произошло и происходит сейчас.

— Ты встретился с реальностью.

— С реальностью?

— Да, мы живём в бутафорском мире. Пойдём, пройдёмся.

Мне надо было на работу, но я понимал, что меня ждёт очень интересный диалог, и отправился вслед за Максом. Разговор, конечно, из разряда опасных. Я прекрасно знал, что нас прослушивают, а вокруг видеокамер больше, чем светофоров.

— Это всё паразит в твоём мозгу, — сказал Макс. — Они сделали всё так, будто мы живём в шикарных домах, особняках. Носим модные шмотки, гоняем на крутых тачках. Но по сути этого ничего не существует. Эти гении создали коллективную иллюзию. Мы живём в постапокалиптической гигантской психиатрической клинике. По крайней мере, когда-то давно у неё было такое предназначение, психиатрическое. Один из профессоров создал препарат и назвал его «Иллюзион». Препарат давал надежду самым отчаянным и безнадёжно больным пожить остатки прекрасной жизни. Да, всё, что видели эти больные, было неправдой, но они и их родственники были согласны на такой шаг. Теперь «Иллюзион» находится везде. В еде, напитках, шампунях, зубной пасте, бесконечный список. Он начинает жить в твоём мозгу, как паразит. И его надо постоянно кормить и стимулировать, чтобы он показывал тебе красивую картинку. Человек наестся бургеров, напьётся любимой Zолы и уже отравлен. Чтобы активировать эти вещества, необходимо запустить стимуляцию. С этим прекрасно справляется телевизор, радио, компьютер, интернет, Wi-Fi, 7G…

— Всё-таки 7G-вышки оказались действительно опасны, — попытался пошутить я.

— И ты не поверишь, насколько, — ответил Макс. — Наелись, напились, насмотрелись своих любимых коротких видеороликов, поскроллили ленту новостей и всё… «Иллюзион» активирован. Ты приходишь в магазин, в котором висят различные брендовые пиджаки. Если убрать действие «Иллюзиона», то вместо этих пиджаков будут висеть одинаковые белые больничные куски ткани. Ты считаешь, что носишь что-то дорогое, стильное, модное, а по сути — обычная белая синтетическая рубашка. И так во всём…

— Поэтому моя кровать была какой-то кушеткой, и в целом все вещи выглядели не так, как они должны были выглядеть…

— Именно.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил я. — Зачем ты это рассказываешь мне?

Макс остановился, повернулся ко мне и взял за плечи.

— Крис, я не могу больше ждать. Годы идут. Все иллюзии, которыми мы живём, я хочу разрушить. Было допущено много ошибок в прошлом, но мне кажется, что можно всё искупить.

— Но почему я? — не успокаивался я.

— Я давно наблюдаю за тобой. Всё это время я прощупывал почву, когда давал тебе разные задания. Ты очень смышлёный парень. В твоих руках, или даже правильнее сказать, в твоём сканере, сейчас ответ, как всё это остановить…

— Ты же понимаешь, что нас прослушивают, они всё это слышат, да?

— А ты забыл, что я генеральный директор крупнейшей ИТ-компании? Я могу заглушить любые устройства. Да и они сами сегодня проводят массовые отключения. Не без влияния нашего друга в цилиндре.

«Массовые отключения. Опять?»

— Не знаю, что сказать, Макс. Я обычный курьер, который увлекается сканированием вещей из прошлого.

— Вот именно. Твоё изобретение, твой сканер, может помочь. Признайся, ты читал вчерашний текст?

— Читал, — виновато сказал я. — Но не всё.

— Читай всё по мере генерации текста. Ты найдёшь ответы на многие вопросы. Я даю «добро».

Макс посмотрел на часы и сказал:

— Мне пора. Приезжай ко мне завтра утром, я тебе кое-что покажу.

— А если я не приеду? — спросил я.

— Приедешь. Переваришь всю информацию и придёшь.

— Можно ещё вопрос? Почему я увидел другую реальность сегодня ночью?

— Не другую реальность, а настоящую. Мой чай помог тебе немного очиститься от действия «Иллюзиона». А завтрак с Сусано был действительно натуральным, ему дают еду без лишних воздействий. В целом, за день у тебя вышла крошечная доза. «Иллюзион» не смог активироваться.

— Если сегодня ночью случится ещё один приступ, то я окажусь в изоляторе и не смогу никуда приехать.

— А ты пей таблетки, что тебе выписали. Кушай еду, пей воду. Смотри ленту новостей. И ничего не случится.

Такси припарковалось рядом с нами. Макс похлопал меня по плечу, сел в машину и уехал. Я остался один наедине с тем, что только что услышал…

***

На работу я так и не вышел. Осадки полностью поглотили дневной свет, навесив мрачные нуарные занавески над городом. Молния вспышками ослепляла с неба, периодически отбивая громом своё расстояние. Ливень свалился на асфальт и барабанил по крышам и сливным трубам. Запах дождя навевал ностальгическую грусть по фрагментам детства, которое оказалось такой же фальшивкой, как и все остальные периоды моего становления.

Мне бы было трудно поверить в этот глобальный обман, если бы не мои периодические ночные припадки, которые заставляли меня просыпаться в другом месте. Чем больше я думал об этой тотальной лжи, тем лучше у меня складывался пазл. При рождении в наш спинной мозг вводят чип. Потом ежегодная вакцинация, проверка стабильности чипа, обновление. Потом ты идёшь в детский сад и начинаешь есть пищу, приготовленную администрацией, смеси, витамины. Потом школа и первые таблетки, которые выписывает комендант. И так далее… Хоть я и не помнил своего детства, только фрагменты, редкие отпечатки, но прекрасно знал, как работает современный механизм.

Личность формируется, пока ты взрослеешь, и вместе с обязательным потреблением — мы сами начинаем выбирать, какой контент нам пропускать через себя. Зарождаются вкусовые предпочтения по книгам, фильмам, музыке. Потом влияние брендов, рекламные слоганы, звучащие как мантры отовсюду и программирующие наш мозг. И всё, реальность сформировалась. Даже прилагать особых усилий не нужно. Мы сами превращаемся в заражённых живых мертвецов, которые принимают бутафорию за престиж. И это касается не только метафоричного звучания и очередной критики бесконечного потребления. Здесь уже не философский трактат на семь томов о ненужных вещах, которые мы покупаем. Здесь всё гораздо хуже. Мы потребляем и покупаем галлюцинации, которые рисует наш поражённый мозг. Такой шизофренический алиэкспресс. Только это даже не реплика с маркетплейса. Купи золотую трость, которая на самом деле является обычной пластиковой палкой.

Ладно бы мы сами по себе были жертвами пропаганды, рекламных слоганов и прочих суггестий, высранных через окно Овертона. У нас у всех массовая галлюцинация. По телеку танцует клоун в смирительной рубашке, но нам кажется, что это модный рэпер в модных шмотках из гусиной банды «Гуси-гэнг». Получается, всё было иллюзией. Самодельная майя, созданная псевдотворцом.

Я сидел с грустным лицом, словно Арджуна, которому Кришна рассказывал про тайны мироздания, мотивируя на войну с родственниками. Единственная мысль, которая приходила мне в голову: мир перестал для меня существовать. Моя курьерская задача в крупной ИТ-компании заключалась в том, чтобы я обеспечивал продуктами метавселенную. Но, по сути, написанный кодом «Мир» был лишь очередным слоем, следующим за метавселенной, где мне казалось, что я живой человек. И в мой дом тоже приезжает курьер, который обеспечивает моё существование новой порцией проклятого «Иллюзиона». Получается, что иллюзии — это как матрёшка. Сон внутри сна. И не значит, что если ты считаешь себя пробуждённым, то ты находишься вне очередного слоя иллюзии.

Мой мобильник начал вибрировать в кармане. Пришло уведомление. Скорее всего, это был бот, которого я собирался отчаянно проигнорировать, но всё же взглянул на экран. В мессенджере висело новое сообщение от контакта, записанного под смайликом цилиндра. Это был Сусано. Сообщение гласило:

«Ты дома или на работе?»

«Рядом с домом», — быстро набрал я ответ.

«Я заеду где-то через полчаса. Поедем на объект, поэтому сразу готовь свою штуковину», — появилось новое сообщение от Сусано.

«Буду ждать у подъезда», — заключил я.

Под штуковиной подразумевался мой сканер. Осознав эту мысль, я проверил на мобильном телефоне ссылку с текстовым документом Голдена. Загадочный текст про Хранителей набирался, а значит, устройство работало. Для нового заказа мне пришлось бы останавливать текущий процесс. Для выездов у меня была специальная портативная версия. Некоторое время она работала даже без зарядки, но тут я знал, что заказ серьёзный, поэтому необходимо будет взять провод и блок питания. Компактный аппарат я носил всегда с собой в специальном отделении своего курьерского рюкзака. Он не занимал много места. Ещё ни разу не было случая, чтобы из-за него в рюкзак не поместился чей-то заказ. Такая вещь всегда должна быть со мной на случай непредвиденных обстоятельств. Сегодняшний день — отличное доказательство.

Подработка немного сбила мои грустные мысли о действительности. Считывание сканером артефактов прошлого куда интереснее, чем работа обычным курьером. Осталось дождаться господина Сусано.

***

Шеф приехал на шикарном автомобиле класса бизнес-Велес. Машина была китайского производства, но с нашим импортозамещённым брендированием. Это был крутой электрокар, который мог потягаться с какой-нибудь Теслой. Но теперь я понимал, что эту иллюзию вырисовал мой мозг, отравленный рекламно-пропагандистскими месседжами. Я даже не представлял, как может выглядеть эта развалюха без действия «Иллюзиона», при всём моём уважении к богине Ладе, которая прячется под знаменем этого элитного псевдоавтомобиля.

Расплёскивая ливневые лужи, машина остановилась возле меня. Дверь автоматически открылась, и я сел на заднее сиденье рядом с шефом. Он снял свою белоснежную перчатку и протянул мне руку. Это было серьёзным нарушением. За руку нас может трогать либо доктор, либо комендант с персоналом. Но я уже начал привыкать, что моим заказчикам на эти правила всё равно. Хотя за рукопожатие можно легко влететь на исправительные работы или в изолятор, а если кого-то ещё и заразить, то и до уголовки недалеко. И что делать? Соблюдать субординацию или сесть на два стула?

— В моей машине нечего бояться, — сказал Шеф. — Тут никакой заразы нет.

Какая интересная обитель. Весь мир, говорят, заражён, а в электрокаре всё стерильно.

— Здравствуйте. — Я неуверенно пожал руку. — Если комендант узнает… Ладно, в столовой, там ваши правила важнее других условностей.

— Не узнает, — перебил меня Шеф.

Он сидел в дорогом пиджаке и цилиндре. Шеф осматривал меня точно так же, как вчера во время обеда. То одним глазом, то другим, на котором было пенсне.

— Классная тачка. — Я попытался скрыть волнение. — Умеют, конечно, делать. Только интересно, как они нам её перегоняют теперь, в условиях строгой изолированности? И нужна ли ей антивирусная обработка, ведь она бывает за стенами, а значит, в заражённых пустошах.

— Через отдельно выведенную железную дорогу, покрытую защитным куполом. Обработка есть, но только минимальная. Лучше перейдём к нашему делу. Мы едем в ангар. — Шеф перевёл тему. — Там я тебя познакомлю с генералом, он очень важный чиновник, ветеран войны.

Ветеран войны — это, конечно, попадалово. Хотя чего я ожидал от государственного заказа с военной атрибутикой. Дело в том, что для таких чиновников закон не писан. Их лучше не критиковать ни в разговоре с друзьями, ни в социальных сетях. Я бы даже сказал, лучше в целом не смотреть в их сторону. Я был неоднократным свидетелем, как уголовные дела множились из-за обычных безобидных комментариев в интернете. Кто знает, может быть, и сосед, покинувший этот мир, оставил свой комментарий у подобного чиновника, который показался ему оскорбительным. И да, ключевое слово здесь: «показался».

— Что за расстройство на лице? — спросил меня Шеф.

— Слишком смело с моей стороны связываться с военными, — ответил я. — Сканер начнёт писать какую-нибудь информацию, генералу не понравится — и приплыли. Вам-то терять нечего, а меня… за стены.

Мне хотелось сначала сказать: «пулю в лоб», но я решил сдержаться.

— Не переживай, тут дело конфиденциальное и патриотическое. Он хоть и чиновник, но всё понимает. Ему главное, чтобы машина твоя работала, а редактуру мы сами потом всю внесём. Но отчасти ты прав, за языком лучше следить. Ты сам каких взглядов будешь?

При всём уважении к моему Шефу — он тоже был тесно связан с государством. А такой вопрос был как раз в стиле силовиков. Бот «ГосЗдравГлаз» не просто так присылает подобные вопросы почти на ежедневной основе. Никто не проверяет психологическое состояние. «ГосЗдравГлаз» проверяет уровень лояльности респондента к нынешнему и прошлому курсу нашей власти. Даже малейшие колебания в сознании человека — резкий повод для беспокойства.

— Я в боте все подобные вопросы проигнорировал, — говорил я. — Они решили через вас меня пробить?

Шеф засмеялся и сказал:

— Ты думаешь, что я полный дурак, чтобы себя так подставлять? Мэнгу, мне плевать на то, что ты там исповедуешь. Ты парень сообразительный. Просто я не хочу, чтобы тебя отправили в отдел «швабрирования».

«Швабрирование… Звучит как чипирование шваброй», — думалось мне.

— Одобряю все действия нашей власти. — Я сказал эти слова с максимально саркастичной интонацией.

Шеф одобрительно улыбнулся и ответил:

— Вот такую песню и пой генералу.

***

Мы приехали в промышленную зону с несколькими ангарами. На КПП нас пропустили без проблем, водитель показал удостоверение Шефа, и нас ни на секунду не задерживали. Никаких личных досмотров, проверок вещей. Никаких запросов состояния здоровья через чип. Ничего. Просто улыбнулись и пожелали хорошего дня. Чем дольше я находился рядом с Шефом, тем больше я понимал, что у них здесь «на верхушке» — тоже свой иллюзорный, но абсолютно другой мир. Этот мир, который по всем правилам состоит из сплошных нарушений. Все равны перед законом, но кто-то чуточку ровнее — пожалуй, отличный девиз.

Выйдя из машины, Шеф пошёл в сторону одного из ангаров. Я отправился вслед за ним. Внутри нас тоже никто не проверял. Более того, ни он, ни сотрудники охраны не носили никаких средств индивидуальной защиты. Белые перчатки Шефа я не считаю, это был скорее атрибут его имиджа и понтов. Охрана очень приветливо и воодушевлённо встретила Сусано. Сотрудник проводил нас к двери, за которой располагалась основная часть ангара. Мы вошли внутрь, и я увидел огромное количество разбитой военной техники. Здесь было всё: и танки, и вертолёты, и самолёты, и ракеты. Рядом с техникой отдельными рядами лежали и элементы обмундирования солдат: оружие, каски, военная форма, фляги и другие атрибуты.

Недалеко от входа стоял накрытый стол с огромным разнообразием еды и напитков (в том числе и алкогольных). За столом сидело несколько человек в военной форме. Все они были в разных званиях, но я знал, что это были ветераны войны. Генерал радостно расставил руки и встал из-за стола.

— Ой-ёй-ёй! — приветливо кричал генерал и шёл в нашу сторону. — Это же мой любимый Пушкин в цилиндре. Смотрите, какой стильный, с тростью, с пенсне, в белых перчатках.

Генерал и Шеф дружески обнялись и обменялись несколькими приветливыми фразами. После взгляд генерала направился в мою сторону.

— А, это твой малец, да? — говорил генерал. — А чё он в маске, как идиот? Давай, снимай эту херовину.

Я снял свою мэнгу-маску с оскалом и расположил её под подбородком.

— Кристиан, знакомься, — начал Шеф. — Это генерал Александр Семёнович. Ветеран войны. Его дед отдавал приказы молодым солдатам и был признан героем с кучей всевозможных орденов. Простите, Александр Семёнович, я в них совсем не разбираюсь.

— Да перестань. — Смутился генерал. — Ты у нас специалист в другой области.

— А это мой сотрудник, — продолжал Шеф, — Кристиан. Он и будет помогать нам сканировать все ваши почётные военные артефакты.

— Кристиан? — Генерал громко рассмеялся и протянул руку.

Я покорно пожал в ответ, но генерал не отпускал мою ладонь. Он сжимал её ещё сильнее.

— Нет, правда? Кристиан? — продолжал генерал. — Ты не русский, что ли?

— Русский, — смущённо ответил я.

— А чё имя какое-то петушиное, пиндосское? Ты мне тут не шпиона какого привёл, а, господин Сусано?

Я напрягся и виновато посмотрел в сторону Шефа, ожидая развязки.

— Шучу, шучу, — смеялся генерал. — Мой дед давно всех шпионов стёр в порошок. Они все уже давно кайфуют в радиоактивных океанах. Ха-ха-ха!

— Ладно, славно познакомились, — вмешался Шеф. — Но у нас слишком мало времени, а работы очень много.

— Как всегда. Ну, фронт работ тебе известен. — Генерал обвёл руками весь ангар. — Вперёд и с песней.

— Приступай, Кристиан. Всё как договаривались.

— Можно его как-то по-другому называть? Кристиан, это же совсем… Угощайся, тут у нас тушёнка «по-генеральски», как натуральная. Гении какие-то готовят, зараза. Казалось бы, берут обычные заплесневелые консервы и превращают в такую вкуснятину… Не, под «препаратом», сам знаешь каким, ещё вкуснее… А ты ж у нас из этих тоже, мяско не ешь…

Я уже не слушал, о чём они там говорили. Маску я убрал в курьерский рюкзак и достал из него свой портативный сканер. Он был похож на смартфон, только чуть больше. Я подключился к виртуальному облаку через мобильник и создал новую папку, куда будут генерироваться тексты с документами каждой техники и артефакта. Доступ к папке я предоставил своему Шефу. Кому выдать остальные доступы — пускай сам разбирается. Работы было действительно много, но и оплата была приличная. Я знал, что меня ждало девятьсот единиц… техники и других военных артефактов, но больше всего меня ужасало, что мёртвые тела придётся тоже сканировать. Их я пока не видел, но точно знал, что они есть. Сканер готов, папка создана, доступ выдан. Пора приступать к работе.

***

Часы работы тянулись медленно. Портативность не привязывает тебя к месту, но имеет свои неудобства. Например, из-за того, что ангар был огромный, сканер приходилось заряжать по нескольку минут и только после этого возвращаться снова к рабочим объектам. Это было довольно утомительно. Генерал сидел с Шефом и ещё несколькими людьми в погонах, они со мной даже не поздоровались. Сидели в своих рабочих планшетах и периодически закусывали со стола.

Я сразу понял, что они довольно оперативно читают текст, который генерируется. Погоны ржали и матерились. По настроению за столом было трудно оценить их реакцию. Пока сканер заряжался, я бегло читал некоторые сгенерированные тексты. Если история Хранителя действительно меня захватывала и хотелось скорее к ней вернуться, то здесь же не было ничего, кроме тех самых ужасов войны, которые произошли незадолго до ядерной катастрофы.

Никто не обращал на меня никакого внимания, даже Шеф был погружен в дискуссию. Батарея заполнилась, и я отправился снова на кладбище техники. Танки, вертолёты, беспилотники, ракеты… Всё это было утомительно, и я решился отправиться к погибшим.

Внутренняя пустота, на которую наложились истории из сгенерированных документов, не давала мне приступить к сканированию, и я просто стоял и смотрел на иссохшие останки. В нагрудном кармане одного из усопших я увидел торчащую коробочку. Наверное, так будет гораздо лучше — отсканировать личную вещь погибшего. Конечно, это могло исказить технические факты, но пока я не решался притронуться к мёртвым телам.

Я потянулся в карман полускелета в военной форме и достал содержимое. То, что я принял за коробку, оказалось обложкой блокнота. Он был потрёпанный, испачканный и ветхий. На нём отражались все те «прелести» канувшей в Лету эпохи. Пройдясь по страницам блокнота, я увидел много записей: это был личный дневник погибшего. Сканировать его я не стал, а убрал в карман и оставил до следующей подзарядки. После этого вернулся к разбитой технике и принялся за работу.

***

— Ну чё там, малой? — раздался голос генерала. — Долго ещё копаться?

Я подходил в очередной раз на подзарядку.

— Долго, — ответил я. — Понадобится дней пять или шесть, если продолжить работу в подобном темпе.

Генерал недовольно сплюнул на пол и вернулся к общению с остальными собеседниками за столом.

Я повернулся спиной к столу, где они все сидели, и достал найденный ранее блокнот.

Разрыв

Миша

«Мы сидели с ней в подъезде, она на подоконнике, а я прямо на ступеньках. Он был весь обшарпанный. Зелёные стены с вульгарными надписями, грязный пол и бесконечный запах сырости. Где-то наверху, а может быть, внизу, раздавались голоса остальных гостей. Их всех сюда прогнала зима. И так каждый день. За окном была ночь, падал снег, светили фонари. Она сидела в чёрной куртке и розовом свитере. Помню её как-то странно: распущенные золотистые волосы, полное отсутствие макияжа, что на неё не похоже. Она упиралась лбом в окно и смотрела куда-то в пустоту. Я продолжал сидеть на бетоне, крутил в пальцах тлеющие остатки сигареты и пытался пускать кольца дыма изо рта. Пора было нарушать тишину.

— Давай, что ль, напоследок? — Я взял пластиковый стакан, который стоял рядом со мной. Встал и подошёл к ней, чтобы чокнуться. Она уже держала свой в руках. Посмотрела в мою сторону и выпила залпом.

— Тут нет поводов чокаться, — обиженно сказала она.

Я ещё несколько секунд покрутил пластик в пальцах, выпил свою порцию и, не прощаясь, зашагал вниз…»

Палец нажал на иконку «Отправить», сообщение улетело ей. Я решил написать ещё одно: «Вот такая каша мне снится в последнее время. Как ты там?»

***

Сегодня целый день ждал её ответа, но пока информации никакой. А я всё чего-то жду. Мы как Ромео и Джульетта: пытаемся выбрать друг друга, только вместо враждующих родителей над нами — наши страны, которые ведут войну против нашего с ней романтического союза.

***

Сегодня я полночи ходил по снежной слякоти района. Бесконечно слушал музыку и ждал ответа. Но, судя по всему, свет и интернет так и не вернутся в её окружённый город.

***

На улице довольно странная обстановка. Пандемия в самом разгаре, страна на военных рельсах. Кругом ходят полицейские и военные, которые шмонают буквально всё, что движется. Выходить в социальные сети и мессенджеры было довольно опасно, но я рисковал. Дело даже не в позиции, за которую прилетало всем неугодным вокруг. Я просто не представлял, как мне им объяснить, что чувства немного сильнее всего остального.

***

Сегодня меня остановили полицейские. Они проверяли документы и спрашивали с меня за нарушение комендантского часа во время военного положения. Телефон не проверяли, видимо, прописка сделала своё дело. Или моё прошлое, не знаю, но штраф не влепили.

***

Нет никаких новостей. Полностью убивающая и сверлящая голову и сердце тишина. Я забросил всю деятельность, невозможно сосредоточиться. Отвлекают новости, отвлекают целые пласты переживаний. Все привыкли, что война — это что-то, происходящее либо не с нами, либо в пикселях на экранах компьютеров. Убийство NPC никак не вяжется с реальностью вокруг. Всё было последствием каких-то моментов в прошлом, но никто не верил, что к этому шло. Я застал уже несколько пандемий и несколько войн, но так и не мог к этому привыкнуть. Это я к чему? Сегодня она написала мне письмо, что ракета попала в соседний двор. Взрыв был страшный, вылетели все окна. На этом её контакт снова пропал в офлайне.

***

Я давно ничего не писал в дневник, но сегодня мне пришла одна важная мысль. Я решил пойти добровольцем на войну. Цели мои однозначны: я должен добраться до её города и забрать её. Финальная точка была такой. Плана никакого не было. Всё действие происходит на эмоциях и от безысходности.

***

Прошло уже несколько дней. Думал, что эмоции поутихнут и я передумаю. Но не передумал. Прошёл собеседования, медицинские комиссии, подписал контракт. Попросился на службу по указанному мной направлению. Предполагал, что будут сопротивляться и докапываться, но нет, оказалось совсем наоборот. Благодаря прошлому опыту или необходимости в кадрах — не знаю. Такой вектор моих мыслей сейчас оказался самым актуальным. Уже на этой неделе выезжаю с вещами. Проект «Фенрир» нашего государства приведён в режим повышенной опасности. Если события будут развиваться в сторону проигрыша нашей страны, проект, скорее всего, активируют. В дневник буду продолжать писать, он немного фиксит мою менталочку.

***

Кристиан

— Закругляемся на сегодня, — раздался голос Шефа за спиной.

Я спрятал дневник под своё худи. Сканер зарядился, но в дело пойдёт уже только завтра. Я собрал свои вещи, попрощался с генералом и его товарищами и отправился в машину к Шефу.

В дороге мы молчали, но я решил прервать тишину:

— Я им совсем не понравился.

— Не переживай, Мэнгу, — отвечал Шеф. — Им никто не нравится. Порой мне кажется, что цель их существования — это быть недовольными. С государством трудно работать, ты сам знаешь.

— Справедливости ради хочу заметить, что вы отличаетесь от типичного госслужащего высшего ранга. Вы будто совсем другой.

— Это в данной ситуации я другой. Но на работе мне приходится придерживаться некоторых установок. Ты когда-нибудь слышал о Многоликом?

— Вроде бы читал пару его тредов в мета-Мире.

Я действительно задумался об этом. Я не был его подписчиком, но слышал, что он пишет довольно провокационные вещи.

— Это прекрасно, но я немного о другом, — продолжил Шеф. — Я человек старой закалки и пониманий, для меня мир — это сон Создателя в лодке. Но чтобы творить реальность — тебе нужно быть либо тем самым спящим Создателем в лодке, либо быть частью его сновидения. Я выбрал первое. Поэтому мне приходится менять много ликов, чтобы формировать реальность.

— Не совсем понял, ибо к вам генерал относился хорошо. По крайней мере, так выглядит со стороны.

— Да, потому что я занимаю высокие должности. Они считают меня сумасшедшим за спиной, но в лицо все улыбаются и жмут руки, потому что слабые пресмыкаются перед сильными. Шизик в цилиндре и пенсне имеет куда больше влияния, чем старик в генеральских погонах, который никогда в жизни не воевал, но считается героем войны. Ибо их время на закате, они — объект культуры, а я двигаю реальность прямо здесь и сейчас. И если я захочу, то завтра их не будет существовать в медиапространстве.

— Это странно. Они ведут себя так, будто для них правила безопасности не писаны. В их ангаре даже мой чип отключается. Я знаю, что никого нет выше героев войны.

— Абсолютная правда, и тебе нужно с ними держать ухо востро. Если что-то пойдёт не так — у тебя будут большие проблемы…

Я немного переварил его слова, но не про возможные большие проблемы, а про то, что мы все снимся Создателю в лодке. И решил задать несколько вопросов:

— Знаете, вот вы сказали про то, что мир — это сон, а сон — это что-то такое ненастоящее, возможно, иллюзорное. Правильно ли я понимаю, что Создатель может быть не один? И допустим, эта группа творцов решила придумать свою вселенную, и теперь всё, что они вообразили, мы видим в сегодняшнем мире за окном, хотя это тяжело назвать миром… Это просто сон этих «создателей в лодке»?

Шеф немного изменился в лице — это дало мне понять, что он точно в курсе про «Иллюзион». И по всей видимости, догадался, что и я теперь тоже.

— Ты не против, если я отвечу тебе на этот вопрос в другой раз? — немного подумав, спросил Шеф.

— Конечно, как вам угодно, — ответил я. — Я стал чаще об этом задумываться, и вы сегодня своей метафорой попали прямо в больное.

— Это почему же?

— Меня уже несколько недель пытает комендант, грозится посадить в изолятор. Говорит, что меня мучают ночные кошмары и сонные параличи. И я вот думаю: если они так сильно переживают о моём состоянии, то, может, они просто боятся того, что эти «кошмары» не снятся мне, а я на самом деле заглянул в сторону лодки Создателей?

Шеф молчаливо посмотрел на меня. Потом он закрыл левый глаз, затем правый и продолжал ещё несколько секунд осматривать меня то в пенсне, то без него, а после сказал:

— Ты фактически сформировался. Твоя единая форма почти соединилась из нескольких разных осколков. Есть ещё над чем работать, но ты почти готов. Когда придёт время — ты всё обязательно узнаешь. А пока я бы советовал тебе сосредоточиться на работе с нашими военными товарищами. Это действительно очень важный проект. И дело здесь не в деньгах, а в том, куда завернёт наша новая реальность.

Я мало что понимал из слов Шефа. Всю оставшуюся часть дороги мы просидели в тишине. Автомобиль остановился возле моего подъезда. Было очень поздно, и я надеялся, что комендант уже дремлет в своей подсобке. Я попрощался с Шефом и вышел из машины. Дождь всё ещё шёл. Небо было пасмурным и алым. Луна пряталась за тучами. Я опустил голову и пошёл в сторону своего подъезда. Вечерняя Москва прекрасна.

***

Мне повезло. Коменданта не было на рабочем месте. Я переоделся и последовал указаниям Голдена: заварил чай, поужинал, посмотрел ленту новостей на экране мобильника. После чего я сел за свой ноутбук и открыл его документ. Сканер всё ещё генерировал текст про Хранителя. Я решил немного почитать перед сном.

Кукла

Атарий

Усадьба доктора была обширной и состояла из нескольких секций. Медицинский корпус для осмотра, содержания больных и проведения хирургических операций. Морг, уходящий в подвал, с кремационной трубой для предания усопших огню. Столовые и жилые помещения для местных медсестёр и всего остального рабочего персонала. Парки, зоны отдыха. Посередине всего этого располагался главный дом.

— Как вам в роли мэра в таких условиях? — спросил я.

— В роли исполняющего обязанности. Мэр звучит как-то слишком официально, — отвечал доктор. Он шёл немного впереди и периодически оборачивался ко мне. — Наш район всегда был самым проблемным. Больные со всего острова ищут последний приют именно тут. А куда деваться? Есть ещё один больничный корпус, но он находится в центре острова.

— Дорого?

— Очень дорого.

— Неужели царь вам совсем не помогает?

— Помогает. Нынешний царь, правда, очень хороший, сразу видно представителя вашего Ордена. Он помог отремонтировать усадьбу, когда я здесь учился — всё было уже обветшалым. Люди болеют много и часто. Здесь находят приют бездомные, у которых ещё больше заболеваний. Мы стараемся заботиться обо всех.

— А что с эпидемией?

Доктор остановился и повернулся ко мне. Его лицо было очень серьёзным. Он сказал:

— Эпидемия… Ужас современности. Чувствуете, какой запах стоит? Люди умирают каждый день, а на следующий встают из могил. Теперь морг с кремационной трубой работает круглосуточно. Тела надо жечь, иначе мёртвые съедят весь наш рабочий персонал. Так и живём. Пытаемся спасти больных, кремируем усопших и боремся с теми, кто проснулся после смерти. Звучит не воодушевляюще, но я был бы очень несчастен, если бы не нашёл цели для своей жизни — цели общей и полезной.

— Вы не унываете и делаете благое дело.

— Счастливые периоды моей жизни были только те, когда я отдавал себя на служение людям.

Доктор развернулся и снова зашагал в сторону жилых корпусов. Я наконец понял, что мы направляемся не к его дому, а к моргу.

— Мы почти на месте, — сказал доктор. — Надеюсь, что вас не напугает вид наших усопших. У них есть одна очень интересная отличительная особенность. Они довольно буйные.

На входе в морг стояли два охранника в блестящих доспехах с мечами и щитами. Они несли службу. Мы поздоровались, доктор открыл железную дверь, и мы прошли внутрь. Запах обгоревшей плоти сменился на гнилостный. Лампы тускло освещали мрачное помещение. Кругом стояли каталки, на которых лежали мёртвые. Заражённые мертвецы, если быть точнее. Они были связаны по рукам и ногам и пытались выбраться, издавая нечеловеческий вой страданий. Мы шли вдоль каталок, их было очень много, и они стояли на небольшом расстоянии друг от друга.

— Будьте осторожны, — предупредил доктор. — Они иногда хватаются руками и царапаются очень больно.

Сразу после этих слов рука мертвеца так крепко схватила мой плащ, что я пошатнулся. Доктор моментально это заметил. Он, ничего не говоря, подошёл к каталке с заражённым и основанием ладони ударил его в голову. Мертвец будто почувствовал неожиданную боль и сразу отпустил плащ, извергая страдальческие крики.

— Паразит всегда располагается в одном и том же отделе мозга, — сказал доктор и начал ключом открывать дверь, к которой мы держали путь. — Я уже наизусть знаю его расположение.

— Хороший удар, — поблагодарил доктора я. — Довольно ловко вы с ним.

— Благодарю, это моё небольшое увлечение в прошлом. Боевые искусства. На любительском уровне.

Дверь открылась, и мы зашли внутрь. Доктор закрыл замок изнутри и включил свет. Комната напоминала кладовку. Пауки уже свили паутину в углах, пыль осела на мебели. На полу стояли картины, статуэтки, сундуки и много других принадлежностей — от посуды до шкафов. В углу на стуле сидела юная девушка с кудрявыми светлыми волосами. Она была одета в роскошное тёмное платье с белыми и красными узорами. Только когда я увидел, что доктор направляется именно к ней, я понял, что это не живой человек, а Кукла.

— Прошу. — Доктор указал на неё руками. — Пробуйте.

— Это же самая настоящая кукла Хранителей. Откуда она у вас? — спросил я, разглядывая её. Я заметил, что на шее у неё висел кулон с большим красным камнем.

— За несколько недель до начала эпидемии к нам в город пришёл один из Хранителей. Он был очень утомлён и ранен. Я приютил его у нас в усадьбе. Он недолго восстанавливался, каждый день уходил по каким-то делам и возвращался ночью. Однажды он пришёл вместе с этой Куклой и дал мне поручение: «Роб, нас ждут непростые времена. Сохрани эту Куклу. Придёт время, и она очень сильно поможет».

Доктор улыбнулся и продолжил:

— Кажется, это время настало. Но есть одна проблема. Я встречал несколько Хранителей, которые пытались активировать её, и всё было тщетно. Кажется, она ждёт кого-то особенного.

Я остолбенел. Внутри меня всё переворачивалось. Не потому, что я был впечатлён уверенностью доктора в том, что я и есть тот самый «особенный». А потому, что во мне зажглась искра надежды: мой Мастер жив.

— Доктор, — начал я. — А вы можете описать, как выглядел тот Хранитель, который оставил вам Куклу?

— Конечно, конечно, — отвечал доктор. — Он отличался от всех Хранителей, которых я встречал до этого. Скажу сразу, на острове очень много Падших Хранителей. Я поначалу думал, что мой гость тоже бросил Орден и решил примкнуть к ним, но потом осознал, что нет. Знаете, он был будто каким-то высшим звеном. Извините меня за терминологию, я не знаю, как правильно выразиться. Он был одет не в привычные чёрные одежды. Его плащ с капюшоном был бело-оранжевым. Да, сильно испачканный, изорванный и с кровавыми подтёками, но точно не чёрный.

Укол тревоги поразил моё сердце ещё сильнее, но я не перебивал доктора.

— Когда он уходил куда-то, то прикрывался маской. Знаете, есть такие со страшными оскалами, которые закрывают нижнюю часть лица?

Я кивнул, уже еле сдерживая зародившийся внутри ком надежды. Хранитель должен уметь контролировать эмоции, но сейчас это давалось с трудом. Доктор продолжал:

— У него была шикарная катана, рукоять была сделана в виде фигуры какого-то божества. Он здесь часто переодевался в мирскую одежду. Поэтому я видел его без маски и капюшона. Это был взрослый мужчина. Светлые завивающиеся длинные волосы, собранные в хвост, голубые глаза и светлая бородка с усами, как у меня, только не такая седая. Его звали Комул.

— Это мой Мастер… — Я буквально дрожал. — Мастер Комул… Он как раз исчез до того, как всё это случилось. В Ордене произошла странная история, он пропал после того, как его объявили предателем. Скажите, вы не знаете, что с ним случилось дальше, когда он оставил Куклу?

— Вас зовут Атарий? Вы его ученик… Он рассказывал о своём ученике.

— Да, это я, доктор.

В суматохе последних событий я вдруг осознал, что так и не представился ему.

— Интересная встреча. Добро пожаловать, — сказал доктор и грустно уставился в пол. — Ваш Мастер был одним из прекраснейших людей, которых я когда-либо встречал. Он не вдавался в подробности своих заданий. Знаю лишь одно: он направился к маяку нашего острова. Маяк называется «Вайхун» и находится по другую сторону острова.

— Он больше не возвращался?

— Нет, с тех пор не возвращался. Началась эпидемия, а потом пропал наш царь. Возможно, все эти события связаны. Вас отправили искать Мастера?

— Нет, это моё личное задание. Официально: я должен найти царя и поговорить с ним, — отвечал я. — Главная цель — разобраться с тем, что у вас тут происходит. Но сеть Хранителей отключена, а мой корабль уплыл. Всё это очень странно… Что он тут делал у вас на острове?

— Некоторое время он успел погостить у меня. Иногда он выглядел совсем уставшим. Кукла помогала ему. А у меня он лишь периодически пользовался ночлегом и просил, чтобы я нашёл для него кое-какие травы. Я несколько раз осматривал его раны. Он выглядел сильно измотанным и побитым.

Я молчаливо поджал губы, понимая, что Хранители часто используют травы для создания лекарств.

— Давайте попробуем активировать Куклу.

Доктор одобрительно кивнул и отошёл в сторону. Я достал катану и подошёл к ней. Наклонив её голову и приподняв волосы, я нашёл отверстие для активации. Оно было похоже на то, что мы использовали в дематериализаторах статуй. Катана без сопротивления вошла в отверстие до самой рукояти. Через мгновение внутри Куклы начали скрипеть механизмы, издавая шуршащие и электрические звуки. Она не меняла положения, а как будто ждала, когда внутри запустятся все процессы. Через несколько секунд Кукла дотронулась рукой до рукояти и достала мою катану из своей шеи. Она подняла голову и открыла лазурные глаза. Теперь я мог разглядеть её лицо. Кукла была юной, с красным румянцем и накрашенными маленькими губками. Она улыбнулась и протянула мне моё оружие.

— Похоже, это ваше, — раздался девичий голосок.

К личному оружию мог прикасаться либо сам Хранитель, либо его Мастер. Это важное правило. Но Куклы имели право касаться вещей Хранителя, которому служат. Не отрывая от неё взгляда, я принял катану. Раньше мне приходилось видеть кукол Хранителей, но теперь я понимал, что у меня будет своя, и это было очень необычно.

— Господин Хранитель, — заговорила Кукла. — Меня зовут Алиса, я не просто секретарь и служанка. Да, я могу помочь вам с навигацией, найти любую информацию из своей базы данных, составить оптимальные маршруты, приготовить еду, постирать одежду, убраться и помочь с другими хозяйственными и рабочими моментами. Но я также владею боевыми искусствами, фехтованием и стрельбой.

Она достала зонт из рукава платья и встала в защитную стойку. Спустя мгновение опустила зонт, поклонилась и сказала:

— Алиса к вашим услугам.

— Невероятно, — удивлялся доктор. — Чудо техники. Вроде уже видел, как она помогала вашему Мастеру, но каждый раз невозможно оторвать взгляд и скрыть удивление.

— Здравствуйте. — Алиса повернулась в сторону доктора.

— Здравствуйте, здравствуйте… Рад снова вас видеть.

— Снова? Простите, но я не помню вас.

«Скорее всего, Мастер Комул стёр её память», — предположил я про себя.

— Алиса, у тебя есть карта острова? — перешёл я сразу к делу.

— Да, конечно, — ответила Алиса. — У вас не найдётся куска пергамента?

Доктор начал быстро перебирать вещи, достал кусок огромного холста и положил перед Куклой. Алиса сняла бархатные перчатки и указательным пальцем, словно пером, начала рисовать чернилами карту. Через несколько мгновений перед нами был готовый рисунок. Алиса обвела на нём круг и сказала:

— Мы с вами находимся здесь.

— Я не перестану восхищаться, — говорил доктор, изучая холст. — Я видел много карт и хорошо знаю наш остров. Это действительно точнейшее изображение. Сколько мелких деталей.

— Алиса, — обратился к Кукле я. — Укажи, где находится дворец и маяк «Вайхун».

— Конечно, — ответила она и обвела нужные места, оставив обозначения дворца и маяка.

— Сначала я отправлюсь во дворец, — сказал я доктору, — потом мне нужно будет к маяку. Судя по карте, дворец совсем рядом.

— Да, рядом, — отвечал доктор. — Но охрана заперла сквозные ворота, а открываются они только со стороны главной площади. Так что до неё придётся идти в обход. Вы хоть раз были на нашем острове?

— В прошлом мне удавалось несколько раз посещать царя, сопровождая своего Мастера. Но мы всегда приплывали к царской гавани. В некоторых местах я бывал, но, признаться, острова совсем не знаю, — заключил я.

Доктор достал карандаш, начал делать пометки на карте и объяснять:

— Наш город построен по спирали. Изначальная концепция принадлежала архитектору из вашего Ордена — Шухе. Полагаю, вы о нём слышали. Видите, рисунок немного напоминает панцирь улитки. Навигация продумана так, чтобы гости перемещались по всем районам последовательно, закручиваясь к центру. При этом выйти на эту спираль можно было из любой точки. Центральной зоной считается дворцовая площадь и часть царской гавани. Раньше граждане могли пересекать остров напрямик, через сквозные ворота. Они находятся во всех районах. И сейчас они все заперты. Боюсь, что вам придётся двигаться строго по завиткам. Постараюсь объяснить. Мы сейчас в медицинском районе. Вот здесь сквозные ворота, которые ведут к дворцовой площади — они заперты, и их точно никто не откроет. С той стороны новости не приходят. Они будто специально заперлись от нас. Поэтому вам придётся делать крюк через несколько кварталов. Первый на пути — парк развлечений и аттракционов. Предупрежу сразу: местные жители там заражены и очень опасны. Они отличаются от обычных мертвецов тем, что организовали какую-то странную общину каннибалов. Все они там не в своём уме. Если повезёт пройти через них, то дальше попадёте в район храмов. Сейчас там обосновались Падшие Хранители, которые, как я понимаю, представляют для вас не меньшую угрозу. За храмами дорога раздваивается: одна ветка ведёт к порту и маяку, другая — к торговой площади. Не знаю, что сейчас происходит на рынке, но сразу за ним располагается главная дворцовая площадь, а там уже и дворец. И не забывайте, что кругом всё кишит заражёнными. Путешествие не из простых.

Я поблагодарил доктора за столь подробный рассказ и стал всматриваться в карту.

— Вы можете использовать мой дом для подготовки и отдыха, — сказал доктор. — Прямо как ваш Мастер. Я помогу чем смогу. Постирать одежду, накормить вас — без проблем.

— Спасибо, доктор. Мне это очень поможет. Я останусь на ночь. Нужно привести в порядок вещи, Алиса должна с этим справиться. А завтра мы отправимся в путь. Я оплачу все услуги, у меня есть деньги Ордена.

— Деньги сейчас не имеют никакого значения. Они мне никак не помогут. Разберитесь с эпидемией, верните царя и найдите своего Мастера. Это сейчас гораздо важнее. Считайте мою помощь личным служением, если так можно выразиться.

— Господин Хранитель, — вмешалась в наш разговор Алиса. — Мы сможем приобрести для меня порох, пули и некоторые другие оружейные принадлежности?

— Доктор? — обратился я.

— Конечно, — ответил тот. — У нас есть кузнец, тот самый, чьего брата Арчи вы встретили на свалке. Можете закупиться у него: ему, в отличие от меня, валюта ещё нужна.

— Тогда договорились, — сказал я Кукле. — Как только обоснуемся у доктора, сходим к кузнецу за амуницией. Не думал, что ты решишь отправиться со мной.

— Я же вам уже говорила. — Алиса улыбнулась. — Дома в безопасности сидят только секретари и служанки. А я боевая Кукла.

Перешагнуть

Кристиан

…«Смерть — это путь к благоговению». Первые слова, что я услышал во время утреннего пробуждения. Вчера, после того как я дочитал файл с текстом о Хранителе, решил включить один из трейлеров к фильмам прошлого и отрубился. А трейлер ушёл на бесконечный повтор. Да, полнометражных фильмов прошлого осталось очень мало, многие из них под запретом, как и другие виды искусства: книги, картины, скульптуры и т. п. Есть жёсткий регламент от «ГосНадГлаза», который контролирует оборот объектов культуры и искусства прошлого. Например, многих фильмов у нас нет в открытом доступе, но разрешены трейлеры к ним. То же самое с книгами: есть аннотации, но самих книг нет. С другой стороны, во всех артефактах прошлого нет особой необходимости, ведь нейросети сами создают контент ежесекундно. Каждый пользователь, который подключается к метавселенной, уже генерирует контент, который был бы интересен ему и таким же, как он.

Ночью не было никаких кошмаров, «всплесков реальности» и прочего сюра. Сегодня у меня выходной, и я собираюсь посвятить его поездке на встречу с Максом. Всё бы ничего, но была пара нюансов, которые отделяли меня от выхода на улицу: заброшенный бот с вопросами и комендант. Чип-жучок показал зелёный сигнал. Можно попытаться выйти на улицу.

Сегодня мне снова повезло: на посту была только Элис. Комендант отчитывал кого-то в квартире, и я воспользовался этим моментом, чтобы не попасть под бурю вопросов. Мы поздоровались с Элис. Потом я вспомнил текст, который генерировал сканер, и куклу по имени Алиса. Я даже вернулся и спросил, как у неё дела, чтобы получше рассмотреть её внешность. И она отчасти совпадала с описанием Куклы Хранителя. Забавное всё-таки совпадение.

На улице, как обычно, пасмурно, но дождь сильно не лил. Довольно заботливо со стороны мэрии не поливать курьеров, как говорят конспирологи, «облучённым дождём» ежедневно. Я сел на Гаруду и помчался к Максу Голдену.

Говорят, раньше улицы столицы захлёбывались в пробках. Поэтому такая традиция вернулась и в современность. На улицу в наше время выходит не так много людей, но, чтобы создать видимость живого города, по улицам ездят беспилотные машины и в час пик образуют высокобалльные пробки. Зачем это нужно? Я не знаю, наверное, чтобы мы не расслаблялись и были всегда в стрессовом состоянии. Главное — держать на контроле чип-жучок.

Помимо беспилотников, есть и реальные люди. В основном это защитники порядка, полицейские, военные, пожарные, курьеры, некоторые чиновники, рабочие, строители, медики, сотрудники крупных компаний разных должностей, водители и машинисты городского транспорта. Это основная верхушка, которой проще всего получить доступ на улицу. Остальным получить его гораздо сложнее. Тем не менее эта опция доступна каждому. Даже есть своеобразный чёрный рынок услуг с пропусками на улицу. Карается уголовкой и вывозом за стены в пустоши.

Сейчас пробок не было, и я мог насладиться внешним видом центра пасмурной Москвы. Рядом с Кремлём проходили две дороги: одна — проезжая для обслуживающего персонала, вторая, монорельсовая, проходила высоко под небом. На монорельсовых составах ездили представители власти. Поезда были настолько технологично оборудованы, что пассажирам не нужно было получать доступ на улицу. Из их домов закрытые туннели вели к станциям, через которые проезжали эти поезда. Учитывая, что все представители власти живут и работают в центре, это был довольно удобный способ не соприкасаться с улицей и обычным людом. Если говорить об остальном транспорте, то для простых горожан функционировало метро и весь остальной наземный транспорт. Не все станции теперь были открытыми, но попасть с одной окраины города на другую не составляло труда.

Я стоял на светофоре и наблюдал, как надо мной проезжает сверхскоростной и современный состав, который перевозил каких-то крупных шишек прямо в Кремль. Люди, которые позволили себе небо.

Загорелся зелёный, и я дал газу в сторону особняка Голдена.

***

— Рад, что ты пришёл. — Голден наливал чай в пиалы. — Как спалось сегодня?

Мы были в его кабинете.

— Под действием «Иллюзиона» спится хорошо, — попытался пошутить я.

— Не то слово. Спят все, и так славно. Присосались к ломехузе и не понимают, в чём разница. Бери чай и пошли со мной.

Голден взял пиалу и термос и направился к выходу из кабинета. Рядом с ним располагалась ещё одна дверь. Голден открыл её и жестом позвал за собой. За дверью была терраса, небольшой сад, а за ним растягивался бесконечный лес.

— Давно был на природе? — спросил Голден.

— Очень давно, — ответил я. — В нашем асфальтовом мире на это остаётся очень мало времени. Дорогое это удовольствие. Плюс меня выпускают из дома не ради прогулок.

— Отлично, значит, прогуляемся сегодня.

Мы прошли сад и ступили в самую гущу деревьев. Подобное я видел только на экране мета-Мира. Голден шёл чуть впереди и поддерживал беседу:

— Как там поживает наш текст?

— Вроде бы всё идёт по плану, — ответил я и достал мобильный из кармана.

Сканер работал, переводил и печатал текст в документ.

— Видимо, очень богатая история у чёток, — добавил я.

— Очень богатая, читается взахлёб. Ты читаешь?

Даже вспомнив, что Голден разрешил мне читать материал, с ответом я не спешил.

— Я уверен, что ты пробежался, — продолжил Макс. — Не бойся, я же сам разрешил.

— Да, я хотел проверить, как идёт перевод, и не смог оторваться, — оправдался я.

— Оторваться невозможно, правда. Что думаешь по этому поводу?

— Мне интересно, всё это было на самом деле или нет?

— Я бы хотел послушать твоё мнение по этому поводу. Всё-таки это твоя работа, твой сканер. Что он там печатает: правду или вымысел?

— Сканер должен интерпретировать историю событий в соответствии с действительностью. Ни разу не было, чтобы он писал что-то ошибочно. Правда, данная история получается за гранью понимания. Я осознаю, что прошлое не поддаётся исследованию, но я никогда не слышал о подобном. Только в какой-нибудь фантастике. Ноль исторических сводок в сети. Разве что эту историю просто сожгли и удалили, как и огромное количество других артефактов прошлого.

— Согласен, но я тебя предупреждал, что носителем этих чёток был Божественный Аватар. По крайней мере, я слышал именно такую версию. И я не сомневаюсь в ней.

— Но тогда почему чётки нигде не фигурируют в тексте? — спросил я у Голдена.

— Крис, я знаю не больше твоего. У меня есть только истории и слухи, поэтому мне очень важно увидеть эту историю полностью. Кстати, когда это произойдёт?

— Поначалу я дал неверную оценку, сказав, что на работу уйдёт не больше недели. Учитывая динамику, думаю, ещё дней десять — и всё будет готово.

Мы вышли из леса, и перед нами внезапно появилась огромная стена.

— Это окраина физического Мира? — удивился я.

— Да, — ответил Голден. — Так нам и говорят. Это граница, за пределами которой пустоши и заражённый мир. Как думаешь, что там?

— Без понятия, да и знать особо не хочется. Туда депортируют самых страшных преступников. Никто не возвращается из пустошей.

— А что, если я тебе скажу, что этой стены на самом деле здесь нет?

Я удивлённо поднял бровь и предположил:

— Ещё одно из действий «Иллюзиона»?

— Можно и так сказать. Крис, сейчас я скажу тебе очень важную вещь. Поначалу я даже хотел подготовиться, достать таблетки — красную и голубую — и предложить их тебе. Но если говорить серьёзно… Сейчас перед тобой стоит выбор: шагнуть за стену и попрощаться с «Иллюзионом» или же мы просто допиваем чай, а после ты уезжаешь домой. И мы просто продолжаем работать в прежнем формате, как старые приятели.

Я серьёзно задумался. Не каждый день выпадает такой выбор. Голден предложил перешагнуть за Периметр, за которым, по официальной версии, начинались пустоши. Мы окружены стенами, внутри которых ежедневно живём и существуем. У нас есть капсульные поезда, которые позволяют перемещаться над пустошами между городами. Эти земли являются наказанием для любого гражданина. Высшая мера уголовного наказания — это изгнание. Туда отправляют серийных убийц, предателей родины и тех, кто пишет антивоенные посты в социальных сетях. Но, с другой стороны, оставаться здесь? Я действительно несколько раз «трезвел» от действия «Иллюзиона» и видел реальность такой, какой она была на самом деле. Жить в больничной палате и считать, что нахожусь в квартире с капитальным евроремонтом, — не по мне.

— Пойдём посмотрим, что там, — ответил я и направился прямо к стене.

Я коснулся её — она была настоящей, осязаемой. Мои ладони ощущали её пыльный налёт, каменные бугорки. На пальцах даже оставались следы. Стена была огромной и холодной. Я повернулся и посмотрел на Голдена. Он встретил мой взгляд и направился к преграде. Прямо на моих глазах он одним лёгким шагом перешагнул за бетон и исчез.

— Теперь твоя очередь, — раздался его голос с той стороны.

Я закрыл глаза, вытянул ногу. По ощущениям я упирался в камень. Решив навалиться всем телом, я сам не заметил, как провалился вперёд и оказался на траве. Гул, похожий на рёв турбины, прозвенел в ушах. Признаюсь честно, это было больно. Но не от падения, а от ощущения, что ты пытаешься протиснуться сквозь монолит. Мне представилась картина с тараканом, который лезет в щель, значительно меньшую, чем он сам. Ему больно, он сдирает панцирь, но не отступает и карабкается вперёд. Открыв глаза, я увидел, что мы стоим по другую сторону. Макс протянул руку и помог мне подняться.

— Добро пожаловать в пустоши, — радостно сказал он и пошёл вперёд, в новую гущу леса.

Я посмотрел за спину, стена всё ещё была на своём месте.

— Я не понимаю: если стены нет, то почему мы её видим? Даже когда мы пошли против собственного мозга, который рисует эту преграду, — иллюзия не пропадает. Что за чертовщина? — негодовал я.

— У «Иллюзиона» есть разная степень действия. И некоторые правила чётко прописаны в алгоритме. Для «них», — Макс указал пальцем в небо, но я понимал, что он подразумевает не богов, — мы должны видеть эту стену. Эта программа вшита в твой чип. Поэтому нужен определённый уровень «отрезвления», чтобы такая осязаемая стена исчезла.

Наконец я встал, отряхнулся и пошёл за удаляющимся Максом. Несколько минут мы шли в абсолютной тишине. Лес ничем не отличался от того, что я знал о нём из виртуального мира и фильмов. В конце концов мы вышли на дорогу. Проезжая часть, потрескавшийся асфальт. Ещё один привет из мёртвой эпохи. На обочине стоял мотоцикл. Самая настоящая раритетная модель, за которую в обычном мире, где я жил, можно было сесть или получить высшую меру наказания. Макс подошёл к нему, дёрнул несколько раз ногой кикстартер, отчего мотор завёлся, и сел за руль.

— Запрыгивай, — позвал он.

— Вот это раритет, — сказал я, садясь на заднее сиденье. — Это твой?

— Да, самый настоящий зверь. Держись крепче.

Мотоцикл громко загудел, и мы тронулись. Дорога была пуста, вокруг не было ничего, кроме густых и одиноких лесов.

***

Мы проехали через лес и спустя несколько километров въехали в один из городов прошлого. Сейчас он напоминал декорацию постапокалиптического фильма. Город был разрушен и мёртв, но раньше в нём кипела жизнь. Я любовался руинами и не мог оторвать взор от каждой детали: от каждого кирпича, куска пластика или ржавого металла. Эпоха прошлого проносилась перед глазами, вызывая непонятную тоску. Детские площадки, торговые центры, школы, офисы. Те же здания, что и у нас сейчас, только превратившиеся в заброшенные руины. Я не заметил, как пролетело время.

Мы приехали на отдельный большой участок. Макс открыл ворота, въехал внутрь и припарковался возле дачного дома.

— Вот и приехали, — сказал он, слезая с мотоцикла и вдыхая «заражённый» воздух полной грудью.

— Я пока пытаюсь переварить всё, что произошло, — ответил я, параноидально боясь сделать глубокий вдох.

Но воздух был действительно другим. Я бы не назвал его грязным или каким-то токсичным. Макс ответил:

— Переваривай, переваривай. Всё равно твой мозг пока под «Иллюзионом». Всего удовольствия от настоящей реальности не получишь. Пойдём в дом, я познакомлю тебя с командой.

Я прошёлся немного по участку, размял ноги и отправился вслед за Максом. Дом выглядел по-старинному, внешне он представлял собой бревенчатый сруб. Мебель и интерьер отправляли меня на многие годы назад. Казалось, что даже просто смотреть на всё это — уже преступление, за которое грозит огромный штраф.

В гостиной был стол и кухня, двери в другие комнаты и лестница на второй этаж. Макс толкнул одну из дверей, и мы прошли дальше. В следующей комнате стояли столы и несколько настольных компьютеров. За одним из них сидел мужчина лет сорока, в очках и с густой бородкой. Он что-то быстро печатал.

— Знакомься, — начал Макс, — это наш главный профессор. Он же главный создатель «Иллюзиона», а ныне — борец со своим же детищем. Доктор наук и компьютерный гений Андрей.

Мужчина встал из-за стола и протянул мне руку:

— Привет, рад видеть тебя в нашей команде, новичок. Наконец-то познакомились. Максим, дай парню одежду, а то он в этом больничном барахле нагнетает тревогу.

— Эм… Здравствуйте, — робко поздоровался я и пожал ему руку. — Меня зовут Кристиан.

Я посмотрел на свою одежду: она выглядела вполне нормально, мой обычный повседневный лук. Но я знал, что всё это обман «Иллюзиона».

— Ну, добро пожаловать!

Я не сразу заметил, но за моей спиной стоял ещё один стол с компьютером, из-за которого ко мне подошёл поздороваться… Шеф.

— Вот так встреча! — обрадовался я.

— Макс думает, что ты готов? — спросил Шеф, улыбаясь во весь рот.

Макс протянул мне свёрток с одеждой и ответил ему:

— Конечно, Сусано, он уже расшифровывает текст Хранителей и вовсю просыпается. «Иллюзион» перестаёт действовать.

Затем Макс обратился ко мне:

— Я сейчас провожу тебя в твою комнату, она наверху, сможешь переодеться. Мы взяли за тебя небольшой отпуск, Сусано помог, ибо ты нужен нам «здесь и сейчас». За бота не переживай, автоматические ответы мы тоже настроили. Никаких подозрений. Сам чип-жучок определить свои координаты не может. В столице сейчас идёт новая волна блокировок, и вся интернет-коммуникация работает со сбоями. Как переоденешься, приходи сюда, мы начнём твою подготовку к детоксикации от «Иллюзиона». Чуть позже приедет ещё один член нашей команды, и мы сразу приступим. Договорились?

Я одобрительно мотнул головой, взял вещи и отправился за Максом.

***

На втором этаже было много жилых помещений. Как я понял, именно здесь ночевали и отдыхали члены команды. Мы прошли в самый конец коридора.

— Здесь будет твоя обитель, — сказал Макс. — Напротив душевая и туалет, они общие, поэтому иногда придётся постоять в очереди. Переодевайся и возвращайся к нам.

— Спасибо… За всё спасибо.

Я отвечал очень робко и неуверенно, потому что до конца не верил в то, что происходит. Плюс пока я ощущал себя не в своей тарелке. Новые запахи, непривычная локация, дом, в котором живёшь не в одиночку. Из-за неизвестности проявляется уязвимость, а с ней и смущение.

С одной стороны, меня ждало что-то великое, а с другой — абсолютное непонимание и неизведанность. Ум боялся и бунтовал, молил, чтобы я всё бросил и вернулся назад. «Поехали домой, закажем вкусняшек и засядем в любимую онлайн-игру», — грустно хныкал мой ум. А я сопротивлялся, хотя предложение периодически казалось мне более разумным.

Я зашёл в помещение и закрыл за собой дверь. В комнате стоял приятный запах. Неужели так пахла древность? Может быть, это дерево так приятно пахнет? В ней также стояли старый деревянный шкаф и стол. В углу стояла кровать, над которой висела книжная полка. И всё. Полный минимализм. Я снял свои повседневные вещи и принялся осматривать новые. Макс дал мне тёмные спортивные штаны, чёрную футболку и чёрное худи.

Я надел на себя новые вещи, сел на кровать и закрыл глаза. Неужели это действительно происходит со мной? Внизу раздался странный звук, и я не сразу понял, что это обычный звонок образца прошлого. Видимо, приехал последний член команды. Я решил не терять время, вышел из комнаты и спустился в гостиную. Макс уже открыл дверь, и на пороге стояла она. Главная помощница коменданта… Элис.

— Привет, Кристиан.

Прототип

Кристиан

Пазл сложился… Но не у меня. У меня вообще ничего не сложилось. Эта вереница событий продолжала катать мой ум на безумных качелях. Даже не знаю, с чем это можно сравнить. С Новым годом и бесконечным потоком подарков или всё-таки с похоронами, организованными специально для тебя…

— Сегодня слишком много сюрпризов и новых открытий, — обратился я к команде, которая окружила меня в гостиной. Нужно было скинуть градус напряжения. — Андрей, вы действительно создали «Иллюзион»?

— Давай на «ты», Кристиан, — ответил Андрей, почёсывая бородку. — Да, я создал прототип этого монстра, но я и предположить не мог, во что это превратится… Благими намерениями вымощена дорога в ад. Теперь приходится искать дорогу на небеса, но уже поступками. Макс, ты сможешь заварить чай? Рассказ будет долгим.

Макс подошёл к плитке на кухне и начал наливать воду из бутылки в чайник.

— Это было спокойное время, если сравнивать с сегодняшним днём. — Андрей начал задумчиво ходить по гостиной. — Представляешь, никаких пандемий, никакой эпидемии, даже запаха войны не было. Минимум биометрии, видеокамер, диджитализации. Искусственный интеллект только находился в процессе развития. Я в то время работал над крупным проектом в ИТ-компании. Мы занимались VR и AR. В тренде были VR-очки: надел и смотришь на какой-нибудь фэнтезийный мир. С AR всё было куда сложнее. Технологии не позволяли изменить реальность без использования сторонних гаджетов. Представь, как это было странно: идёшь по центральной площади, на планшете в руках видно, как под ногами вся брусчатка заливается лавой, по небу летают драконы, но за пределами девайса не меняется ничего. Никто из окружающих никак не реагирует, потому что они не видят реальности, которая генерируется у тебя в руках. Весь экспириенс растворялся в воздухе. Тогда мне пришла одна идея, которую мы собирались внедрить в компании. Они занимались разработкой квестов. В то время были очень трендовыми все эти офлайн-щекотания нервишек. Ты приходишь в квест-зону, платишь деньги и участвуешь в постановочном сценарии. Но опять-таки, это просто шоу. Я лично знаю людей, которые никак не могли погрузиться в сюжет, так как в их мозгу пульсировала мысль, что всё вокруг ненастоящее, обычное развлечение за деньги.

«Тяжело поверить в то, что люди раньше могли проводить досуг вне интернета. Этих квестов в сети сейчас ещё больше», — думалось мне. Я продолжал слушать Андрея.

— Тогда у меня и появилась цель — заставить таких вот «суперменов» навалить целую кучу кирпичей от страха. Представляешь, что должно было происходить с теми, кто и на обычных квестах орал? Цель ясна, остался только вопрос: «Как всё это реализовать?» Поначалу мы разработали глазные линзы, которые вносили интересные штрихи в повседневность. Этот проект был по-своему успешным, но не получил того масштаба, которого хотелось мне и моим заказчикам. Тогда я познакомился с крутым разработчиком, он внедрял в медицину всякие передовые технологичные штуки. Программировал роботов, чипы. Кстати, жучок, который живёт в твоём спинном мозге, — дело рук его компании. Это уже потом, по официальной версии, он стал собственностью айтишки Макса. Но прототип был изначально изготовлен моим товарищем из прошлого. Он был таким же, как я. Мы горели общей целью: сделать что-то полезное для общества, придумать новые эмоции, возможности. Я смотрел на всё это со стороны развлечения, а он видел в этом проекте возможность для людей, которые находятся в предсмертном ожидании. Он мне говорил: «Сначала протестируем на здоровых, а потом поможем всем больным». Мы создали кучу прототипов, нейросетей, баз данных, но ничего толкового из этого не выходило. Тогда мы решили полностью перейти к медицине и сосредоточились не на технике, а на препарате.

Андрей замолчал на мгновение, будто снова переживая все воспоминания из прошлого, а потом продолжил:

— Несколько месяцев работы, общения с профессионалами, поисков вдохновения… И мой коллега наконец изобрёл формулу. Это была тончайшая нано-работа. Конечный препарат выглядел как пробирка с фиолетовой жидкостью. В составе этой жидкости были миллиарды нанороботов. Посетитель выпивал её, и роботы расползались по его организму. Основная часть, конечно, оседала в мозге, так как именно он «показывает» нам реальность перед глазами. Все роботы контролировались внешним компьютером. Мы собрали огромную базу различных сценариев, сюжетных веток, повествований. Роботы полностью переписывали реальность посетителя. Мы ставили эксперименты в белой комнате: она была неким «хромакеем» для наших тестов. Их мы провели бесконечное множество, убили огромное количество грызунов и других подопытных животных. К сожалению, такие опыты тогда были нормой, и мне это не казалось аморальным. Таков был мой уровень эмпатии. А после всех испытаний мы перешли на людей. Естественно, никто не давал нам возможности делать это легально, поэтому мы решили тестировать всё сразу на себе. Наконец, мы дошли до той точки, когда поняли, что всё получается. Роботы полностью меняли восприятие интерьера, одежды. Мы загружали любые паттерны в компьютер, и через мгновение машины в нашем организме вносили их в нашу реальность.

Чайник напугал меня своим свистом. Совсем не умный чайник из прошлого. Максим достал пиалы и заварил чай. Андрей продолжил:

— Мы чувствовали себя Гейтсами, Дуровыми, Джобсами. Наш прототип был готов для защиты перед заказчиками и инвесторами. Но мы столкнулись с несколькими трудностями. Главная проблема: роботам нужна была постоянная стимуляция. Они работали несколько минут и отрубались, а вместе с ними отключалась и симуляция. Проблема номер два: препарат выводился из организма в течение сорока восьми часов. Одно дело, когда ты разок побывал на квесте и забыл об этом. Но мы собирались помогать тяжелобольным людям, придумывать длительные подписки на изменение реальности. И проблема номер три…

Максим разлил заварившийся чай, не перебивая Андрея. Он достал из шкафа подушки и разложил их по кругу. Мы все сели, медленно попивая горячий напиток. Андрей сделал глоток и продолжил:

— Проблема номер три. Естественно, такое вмешательство в организм не могло пройти без последствий. Препарат чаще всего тестировал на себе мой коллега, и мы заметили аномалии в его мозге. Эти изменения начали влиять на память. Поначалу это было не особо заметно, но потом он стал пугающе забывчивым. Мы собирали овации на презентациях, начали получать крутые предложения от инвесторов, а параллельно сосредоточились на решении возникших проблем. Продлевать действие «Иллюзиона» оказалось несложно. Решение, которое я внедрил тогда, используется по сей день. Роботам нужно было продлевать «жизнь», постоянно их подпитывать. Выход лежал на поверхности: препарат можно было наливать в напитки и добавлять в еду. Люди, которые приходили на квесты, получали свежие порции и различные угощения. Потом мы начали использовать частоты. Мы достигли таких успехов, что стимуляция для наших прототипов распространялась вместе с интернетом, Wi-Fi, музыкой, видеороликами. В общем, из всех современных устройств «фигачила» наша частота. Главное, чтобы клиенты как можно чаще принимали сам химический раствор.

«Пар от горячего чая поднимался в воздухе. Пиала согревала мои ледяные руки. Может ли подобный процесс согревания быть настоящим? Существую ли я?» — Моё внимание сбивалось внутренним диалогом. Я сконцентрировался на Андрее.

— Коллеге становилось всё хуже, — продолжал он. — Я создал нейросеть, которая хранила в себе все его знания. Нанороботы здесь уже не могли помочь, и мы стали придумывать нечто более масштабное. Мы придумали Parazit. Это первая версия чипа. Вернее, её реализовал мой коллега, я лишь был идеологом и тем, кто проводил операции по внедрению. Теперь этот чип живёт в спинном мозге всех жителей современных городов. Он постоянно находится в тебе и не выходит из организма, контролируясь внешним сервером. Его можно модернизировать, обновлять. Всю память нейросети и наши наработки мы оцифровали и закачали в этот чип, а после вшили в спинной мозг моему коллеге. Это был прорыв. Теперь чип управлял всем пространством вокруг него и его памятью. Единственным правилом была необходимость постоянной подпитки организма — надобность в роботах отпала, теперь чипу был нужен лишь химический раствор, который влиял на сознание и помогал контролировать мозговые центры.

«Отличное название, док. Паразит. Ваша компания случайно называлась не „ПОСТ-ИРОНИЯ Технолоджис“?» — мелькнула мысль в моей голове.

Андрей продолжал рассказ:

— Вот тогда и начались все эти мировые события. Стартанула всем известная эпидемия. Мы сами не заметили, как наша целевая аудитория превратилась из клиентов в пациентов. Государство было сильно заинтересовано в изобретении, поэтому нас наняли в крутейшую клинику нового поколения. Она была недоступна «простым смертным», там лечились богатейшие люди планеты. Наш чип поступил в массовое производство. Богатеи, чиновники, олигархи — вся «верхушка» кайфовала в новой реальности. Но за этот кайф пришлось расплачиваться. Эпидемия становилась страшнее, вместе с ней расползалась война. У носителей чипа начала «протекать кукуха», и клиника постепенно переквалифицировалась из реабилитационной в психиатрическую. А пациенты, несмотря на свои огромные банковские счета, стали в буквальном смысле заключёнными. Границы больницы начали расширяться. Потом в неё стали поступать и обычные гражданские. Те, кто хотел спрятаться, выжить и уцелеть. Чипы вошли в массовое производство. Больница заняла квартал, потом несколько кварталов, потом целый город, а в итоге расползлась на несколько стран. Мир вымирал и взрывался. Больница была последней надеждой. Наш начальник превратился из обычного главного врача в самого настоящего владыку нынешнего мира. Если честно, я даже не знаю всех масштабов его владений. Одна ли это страна или несколько, но клиника стала отдельным миром. Миром, в котором свои последние дни доживают одинокие пациенты, считающие себя полноценными гражданами. Ведь «Иллюзион» двадцать четыре часа в сутки показывает им потрясающую реальность. Одна общая галлюцинация на всех, и пишет её нейросеть. В ней огромная база данных, она генерирует миллионы сюжетов. Люди живут не свою жизнь, а проживают прописанный сценарий.

Андрей грустно улыбнулся, отпил из пиалы и вернулся к рассказу:

— Человечество ввели в анабиоз, а когда его разбудили — никакого прошлого уже не существовало. Существовала только выдуманная история и бесконечный поток «Иллюзиона». Мой коллега лишился памяти, так как первый прототип чипа, который мы в него вшили, перестал работать. Он перестал узнавать людей вокруг, потом близких, потом меня, а после забыл и самого себя. Я попытался уволиться, но «из такого бизнеса просто так не уходят». На меня натравили целую армию. Я был объявлен по всему Хоспису главным террористом. Вся полиция новой психбольницы охотилась на меня. Осознав масштаб катастрофы, я отправился за Периметр. Все знают, что за стенами опасно, что там живут маньяки и экстремисты. Но я-то знал, что даже это было ложью. Я потерял все надежды. Боль разрывала меня на части, но сдаться я не мог. Работа продолжалась. Взломать частную сеть для такого программиста, как я, — сущий пустяк. Моей новой целью стало уничтожить «Иллюзион», и я, как его создатель, знал все слабые стороны. Мне нужны были гениальные умы, на которых Аваран Владимирович возложит свои надежды. Гениальный стартапер Максим, которому перешла вся техническая часть нового чипа. Крутейший диджитал-маркетолог Сусано. Начальница медсестёр и по совместительству помощница коменданта Элис. Я рисковал всем, но именно моё пробуждение помогло собрать всех этих ребят, которые сейчас с нами в комнате.

У Андрея пересохло во рту, и он сделал глоток чая. А я посмотрел на Элис. Теперь понятно, откуда у неё такие навыки владения шприцами! Я не просто находился под надзором коменданта и его помощницы. Я в самом деле был их пациентом.

— Не совсем понимаю, как я вписываюсь в вашу команду? — спросил я.

— Всё очень просто, Крис, — ответил Андрей. — Ты придумал гениальный сканер, который поможет нам вернуть истинную историю прошлого. Твой сканер может перепрограммировать нейросеть, создающую сценарий для «Иллюзиона». Мы сможем модифицировать его.

— Но я совсем не знаю, как это сделать.

— Для этого и существует команда. Мы поможем тебе полностью избавиться от действия «Иллюзиона», чтобы ты сосредоточился на работе. Мы увеличим масштаб работы сканера, он соберёт истинную информацию о прошлом и расскажет всем, что люди живут не в мегаполисах. Они лишь пациенты психушки. И всё, что они делают, — доживают остатки своих дней в этой полубольнице-полуреальности. В Хосписе.

«Хоспис» — так звалась моя иллюзорная реальность. От этого пробегала дрожь по спине. Моя тревожность сыпала вопросами:

— Я не знаю, как мне быть. Из-за чипа они знают абсолютно всё: где я, что делаю. Вы же сами понимаете, что они могли видеть всё, что тут происходит в данную минуту?

— Об этом не переживай. Я отключил твой чип от сервера. Он работает по моей команде и фиксирует только то, что я ему скажу. Дело осталось за малым…

— То есть у меня изначально не было выбора. Да, Макс? — Я обернулся к нему. — Перешагнуть через стену или остаться за ней? Какой смысл, если чип уже не работал?

— Мы могли включить его обратно, немного перепрограммировав, — улыбнулся Макс. — Я всегда оставлял тебе выбор.

— В любом случае, ты теперь с нами, — подытожил Андрей. — И нам нужно кое-что сделать, чтобы вывести весь «Иллюзион» из твоего организма. Мне придётся окончательно извлечь из тебя чип хирургическим путём и несколько дней подержать на очень строгой диете. Это будет непростой период. Ты согласен?

— Пути назад уже нет, нужно довести всё до конца, — воодушевлённо ответил я.

— Тогда сегодня и приступим.

Реинкарнация

Кристиан

Операционная находилась в подвале. Свет в ней был ярким и ослепляющим. Интерьер прошлого сильно контрастировал с современными медицинскими центрами метавселенной «Мир». Разноцветная кафельная плитка на стенах напоминала неправильно собранную шахматную доску. Медицинские принадлежности, пугающие аппараты, операционные светильники, халаты… Но меня не сковывал страх перед предстоящей операцией. Скорее, я был очень впечатлён. Возникло ощущение, что я стал героем исторического фильма, жаль только, что нельзя выложить всё это в свой блог.

Меня привязывали руками и ногами к кушетке-трансформеру, которая могла фиксироваться как в горизонтальном, так и в вертикальном положении. Из одежды на мне оставалось только нижнее бельё, но и его пришлось снять, когда дело дошло до фиксации.

— Выглядит жутковато, не спорю, — проговорил Андрей, притягивая мои запястья ремнями к кушетке. — Как себя чувствуешь?

— Немного не по себе, но скорее от того, что приходится быть в неглиже. А в целом всё в порядке, — ответил я.

Доктор прикрыл мою паховую область специальной тканью. Она особо не помогала, но психологически стало явно комфортнее. Андрей сказал:

— Добровольное насилие — это когда в больнице врачи проводят над тобой различные манипуляции, а ты лежишь и ничего не спрашиваешь, при этом доктор ничего не объясняет. Будто всё происходящее в порядке вещей.

— Не могу не согласиться.

Кушетка плавно поднялась из горизонтального состояния в вертикальное.

— Крис, в таком положении тебе придётся провести три дня. Мы будем периодически приходить, но основное время ты будешь находиться в полном одиночестве, без еды, воды и общения с окружающим миром. Если устанешь стоять, можешь попробовать опуститься. Там есть специальное выдвижное сиденье, которое даст возможность немного передохнуть.

Мы сразу протестировали эту функцию: стоило мне попытаться присесть, как на уровне таза действительно выдвинулась небольшая полка, на которую я с облегчением опустился.

— Теперь поднимайся.

Движение вверх оказалось таким же простым. Сиденье скрылось в недрах кушетки, и я снова принял вертикальное положение.

— Послезавтра я приду извлекать чип из твоей спины, — сказал Андрей, подключая к моему телу различные провода и присоски датчиков. — Вряд ли ты будешь ориентироваться во времени, но я обязан предупредить тебя о нашем таймлайне.

— Это точно безопасно? — Я в очередной раз оглядел холодную операционную и свои намертво пристёгнутые конечности.

— Да, я буду удалённо наблюдать за тобой. Но ты должен понимать, что это серьёзное испытание, которое придётся пройти в одиночку. Мы будем бороться с твоей ломкой. С ломкой, умноженной на десять.

— А если я захочу в туалет?

— Пользуйся сиденьем, оно у нас в режиме «био». Когда встаёшь, все продукты жизнедеятельности твоего внутреннего мира автоматически переносятся в съёмный бак.

— Просто не кушетка, а какое-то последнее слово в современной науке. И человека привязать можно, и не беспокоиться о том, что он тут всё изгадит.

— Изобретение моего коллеги, — ответил Андрей и посмотрел на часы. — Включаю отсчёт времени. С этой секунды мы запускаем твоё очищение. Желаю успехов.

Через несколько минут на смену Андрею пришёл Шеф. Он был в приподнятом настроении и дружелюбно улыбался, привычно размахивая своей тростью. Приблизившись ко мне, он произнёс:

— Помню, как я сам проходил эту каторгу. Даже ностальгия пробивает. Но ещё раз вот так привязывать себя к кушетке совсем не хочется. Как самочувствие, боишься?

— Вроде хорошо, — ответил я. — Но вы правы, жутковато немного.

— Жутковато — это не то слово, но ты не переживай, всё будет хорошо. Мы с Андреем и Максом помогли оформить тебе отпуск. Я провёл его официально через нашу корпорацию. С генералами я тоже договорился. Главное, чтобы твой сканер работал, пока ты тут «наслаждаешься» этим отпуском.

— Я проверял, со сканером всё в порядке. Всё, что удалось отсканировать, будет расшифровано до конца.

— Да, тексты действительно идут, но есть одна проблемка. Камеры на площадке засекли, как ты забрал что-то у одной из мумий. Крис, ты должен понимать: это достояние культуры, причём это памятники войны. Тебе и мне за это может сильно влететь.

Шеф достал тот самый дневник, который я забрал из ангара, и продолжил:

— Это очень опасно. Хорошо, что ты не додумался оставить его дома. Я поручился за тебя и сказал, что ты взял объект для более детального сканирования. Поэтому будь добр: когда пройдёшь все круги вот этого вот ада, — Шеф постучал тростью по металлической ножке кушетки, — сделай отдельную отчётку с текстом по этому дневнику. Я пока оставлю его тут.

— Прошу прощения. — Мне стало по-настоящему стыдно, хотя Шеф не ругал меня. — Сам не знаю, как это произошло. Сначала показалось, что это какая-то коробочка, а оказался дневник. Даже не заметил, как стою и читаю его. А потом генералы начали подгонять, я на автомате и спрятал его в карман. Мне на самом деле хотелось отсканировать его отдельно.

— Хорошо, но не забудь подготовить отчётность. Воровской скандал мне сейчас не нужен.

Он дружески хлопнул меня по плечу, шутливо отдал честь, положил дневник на стул с моей одеждой и направился к выходу.

***

Находиться в таком положении в темноте, да ещё и в гордом одиночестве, было очень скучно и утомительно. Мой мозг привык, что всегда можно отвлечься на компьютер или смартфон, а сейчас, когда этого не было, становилось совсем не по себе. Это уже очищение?

Я не знал, как себя развлечь, и сон, как назло, не приходил. Руки и спина постоянно затекали. Голову фиксировал ремень, который не давал смотреть по сторонам. Несколько часов прошли в бесконечной тишине.

— Тук-тук, можно войти? — внезапно раздался голос Элис.

— Слава богу! Я думал, что «сфижу» тут от скуки, — ответил я в пустоту. — Проходи, конечно, правда, я голый.

Каблуки застучали по полу и приблизились к кушетке.

— Как ты? — спросила Элис, садясь на стул, стоявший неподалёку.

Она включила фонарик на своём смартфоне. Благодаря ему мы могли немного видеть друг друга.

— Сегодня я получил такое количество информации, что мне просто необходимы эти дни для переваривания. Мне кажется, что потом я осыплю всех градом вопросов.

— Понимаю тебя. Моё очищение тоже поражало огромным количеством инсайтов. Первое время — одновременно самое лёгкое и трудное. Ведь в этой тишине и пустоте тебе неизбежно придётся встретиться с собой.

— Расскажи, как это было?

— Не сейчас. — Элис улыбнулась. — Для каждого это индивидуальный опыт. Нельзя, чтобы твой мозг думал о моём опыте. Если ты захочешь когда-нибудь потом поговорить на эту тему — мы обязательно сделаем это.

— Если меня не прибьёт комендант, — отшутился я.

— Нет, я забрала тебя под свою ответственность. У нас всё идёт по плану. Ты уехал в отпуск под солнечный купол с песчаным пляжем и морем. Я сказала ему, что санаторий сейчас тебе не помешает, учитывая, какую дозу «Иллюзиона» ты по этому плану должен будешь переварить. Все ночные пробуждения исчезнут, и нам не нужно будет переживать на работе.

Я мысленно кивнул. Раз в год любой работник действительно может получить разрешение на отпуск за пределами мегаполиса. Нужно купить путёвку и билет на поезд. Везут в южный край, где солнце печёт, а берег омывает море. Всё, естественно, искусственное, но зато «олл-инклюзив». Весь мир — фальшивка, зато голодать не придётся.

— И давно ты так наблюдаешь за мной? — спросил я у Элис, подразумевая её рабочую деятельность у коменданта.

— Это Максим наблюдает. Когда ты выполнил первый его заказ, он сразу заинтересовался тобой.

— Да, то-то я тогда думал, какие у него странные заказы. И всё так складно идёт.

— Максим — хранитель истории. И ты, Крис, ему очень помог. Ты заслужил огромное доверие, даже история Хранителей досталась именно тебе, а это многого стоит.

— Были ещё кандидаты?

— Да, есть ещё кандидаты, но ты обошёл всех.

— Кстати, про Хранителя. Ты читала то, что пишет сканер?

— Да, мы все внимательно следим за этой историей.

— Знаешь, я вчера прочитал фрагмент про Куклу. Тебе не кажется, что она очень напоминает тебя?

Элис засмеялась и ответила:

— Конечно, не напоминает, я же не кукла.

— А мне показалось, что это слишком странное совпадение.

— Совпадений не бывает, — сказала Элис шёпотом и подмигнула мне.

— Ты умеешь запутывать не хуже Макса с Сусано.

— Не бери в голову. Лучше сосредоточься на предстоящем.

— Скажи, а как тебе удаётся совмещать эту жизнь с работой у коменданта? Неужели он ни о чём не знает?

— Нет, ничего не знает. Когда ты дружишь с таким человеком, как Сусано, окружающих совсем не волнует, чем ты занимаешься в свободное время. Даже если ты комендант. Он же просто выполняет свою работу, я в его список обязанностей не вхожу. Ну, разве что только как подчинённая, но не более.

— Сусано… — Задумался я. — Зачем он носит это древнее японское имя?

— Чья бы корова мычала, Кристиан, — засмеялась Элис.

— Тут спорить не буду. — Я посмеялся в ответ.

— Но если серьёзно? Он ведь реально крупная шишка, а ходит с нерусским именем.

— У него есть русское имя — Александр Сергеевич Пушкин, как у того поэта. Он тоже сам себе выбрал это имя, а Сусано — его некое духовное имя. Он же в душе воин.

— У тебя тоже есть такое имя?

— Нет, да и зачем оно помощнице коменданта?

Я сделал небольшую паузу и спросил:

— У нас есть ещё время?

— Да, могу побыть с тобой ещё немного. Что-то сделать для тебя?

— Видишь, где лежит моя одежда? Там Сусано оставил дневник. Можешь мне его немного почитать? У меня там закладка на нужной странице.

Элис встала и подошла к моим вещам. Она несколько секунд рассматривала обложку дневника и сказала:

— Похоже, это из-за него сегодня ругался Сусано.

— А он ругался? — Напрягся я.

— Да, было дело, но ты не переживай. Это всё его генералы воду мутят. Сейчас найду нужную страницу. Ты готов слушать?

— Да.

Шива

Миша

«Я спускался по ступенькам подъезда и вглядывался в «пацанскую живопись» на стенах. Она отображала все слои нынешней культуры. На нижнем этаже сидел человек в чёрном капюшоне. Он курил сигарету и играл на гитаре. Я аккуратно перешагнул через него, сел на подоконник и начал слушать, как он играет. На руке у него была татуировка в виде трезубца, который обвивала змея. Из внутреннего кармана я достал бутылку водки. Пластиковые стаканчики ёлочкой были собраны в одну конструкцию. Я достал снизу один стаканчик и налил в него пойло. Не вынимая другой стаканчик из конструкции, я налил свою порцию. Я встал с подоконника и поставил к ногам музыканта пластиковый стаканчик с питьём.

Музыкант перестал перебирать пальцами грустную мелодию, посмотрел на меня и взял стаканчик.

— Круто играешь, — искренне похвалил его я.

— Это мелодия разрушения мира, — ответил музыкант.

— Очень красиво и, самое главное, очень в тему. Выпьем?

Музыкант поставил гитару рядом с собой, затянулся густым дымом и протянул сигарету вместе со стаканчиком для чоканья. Я взял в зубы сигарету, чокнулся с музыкантом, затянулся, выпил залпом горчащий напиток и сказал:

— Меня Миша зовут.

— Очень приятно, меня зовут Шива, — ответил музыкант.

— Красивая «кликуха».

— А какая ещё может быть у разрушителя Вселенной? — Шива засмеялся.

Я засмеялся ему в такт. Отличный собеседник.

— Да, ты мне совсем в тему попался. Сегодня слишком много разрушений случилось в моей жизни. Там, на верхнем этаже, сидит моя девушка, мы с ней, походу, сегодня порвали. И у меня чего-то такое поганое настроение… Хожу по краю бездны, и хочется в неё заглянуть.

— Хочешь окунуться на самое дно. Это и есть саморазрушение. Ты наливай ещё.

Я встал и снова наполнил стаканы. Один передал Шиве. Мы снова чокнулись.

— Будто мне исполнилось двадцать пять лет и хочется процитировать Есенина: «Я усталым таким ещё не был».

Шива выпил залпом свой стакан и сказал:

— Так цитируй, кого стесняешься?

— Да никого, — ответил я и выпил залпом из своего стакана. — Хрен с ним, с Есениным. У меня ощущение, будто я дойду до первого этажа этого подъезда и потеряю вообще всё.

— Ты же знаешь, что любое пристрастие навлекает страдание? — Шива взял в руки гитару и начал наигрывать грустную, но прекрасную мелодию.

— Да, я понимаю, о чём ты. О моей привязанности к бывшей, к решению проблем через алкоголь. Но у меня такое ощущение, будто меня покинули все и я остался один. Будто бы даже сам Бог меня не видит сегодня.

— Мой дорогой друг, твой ум разрушает тебя. Ощущение покинутости связано именно с твоим доминирующим эго. Я понимаю, что тебе сейчас больно, но ты не ловишь себя на мысли, что в этот момент вошёл в положение жертвы и тебе это будто бы выгодно…

Я удивился проницательности собеседника и сказал:

— Есть такое. Я жалкий, и, видимо, мне хочется, чтобы меня пожалели. Пригрели на груди.

Я снова взял стаканчики и налил в них водку. Шива опять отставил гитару и принял стаканчик. Я затягивался остатками сигареты.

— Каждый человек может найти решение всех проблем внутри себя. Сам человек есть и источник всех проблем, и ключ к их решению, — сказал Шива после того, как опрокинул стакан. — Никто тебя не оставлял. Ты здесь, я здесь. Мы — часть единого Абсолюта. Я присутствую во всех существах, и все существа находятся во мне. Ты присутствуешь во мне, а я присутствую в тебе.

Шива снова взял гитару, сыграл красивейший перебор и дополнил свои слова:

— Помни всегда об этом. Будь сосредоточен на мне, на том, что я тебе сказал. И не ищи ответа в словах. Слова бесполезны. Они не могут разрушить твои иллюзии, в которых ты сейчас плаваешь. Тьму невозможно развеять разговором о лампочке, а куры несутся жизнью не для разбитого на тарелке омлета.

Шива поднял указательный палец вверх. Я посмотрел на потолок: он был истыкан обугленными спичками, которые окрасили собой побелку в чёрное. Под затемнённым плафоном летал мотылёк, который прикоснулся лапками к одинокой жёлтой лампочке. От ожога он интенсивно замахал крыльями и рухнул на пол.

— Не бойся потерять свою личность, — продолжил Шива. — Ты не те книги, которые ты прочитал, ты не правила, которые ввёл социум, ты не фильмы, которые посмотрел, не новостная лента, которую поутру читал. Они сформировали Мишу, но Миша не является всем этим, понимаешь? А я не являюсь тем, кого сформировало то, что считает себя Мишей. Но я принимаю это. И эти вульгарные сигареты с водкой. Но это не значит, что я такой. Таким ты меня сделал.

Прилив вдохновения пронзил моё сердце. Слова Шивы отзывались у меня внутри.

— А кто я? — Слёзы проступили на моих глазах.

Я вытер их рукавом. Передо мной пронеслось всё пространство. Я сидел на ступеньках. В зубах дотлевала сигарета. На моих ногах располагалась гитара, по струнам которой мои пальцы наигрывали мелодию. Я последний раз затянулся, выдохнул, и сгорел то ли мир, то ли сон, в котором я находился…»

Палец в очередной раз нажал кнопку «Отправить». Очередное сообщение, которое ушло ей, а значит, в пустоту. Ответов давно не было. Поезд вёз меня и других мобилизованных солдат в горячую точку. Я вспоминал свой сон, перечитывал наши переписки и мечтал скорее приехать на место, чтобы успеть её спасти.

Харон

Кристиан

Картины, создаваемые голосом Элис, начали переплетаться со сном так реалистично, что мне стало казаться, будто я сам сидел на ступеньках того подъезда. Последний аккорд разорвал сон в моей голове, и я открыл глаза. Я проснулся в абсолютной тьме. Свет был всё так же выключен, ни Элис, ни кого-либо другого рядом точно не было. Это был подвал, а значит, о любых окнах можно было забыть. Ноги затекли от долгого сидения, и я решил приподняться, переведя кушетку в положение стоя, в остальном же я не мог пошевелиться.

Я даже не знал, сколько прошло времени. По моим ощущениям, несколько часов. Пот стекал со лба, а я не мог вытереть его. Глаза периодически пощипывало от едких капель. Тело бросало то в жар, то в леденящий холод. Время застыло, превратившись в бесконечную пытку темнотой.

Всё-таки когда спишь, оно летит быстро, а тут совсем не знаешь, куда себя деть. Жажда давала о себе знать, пить хотелось невыносимо. Голод тоже напоминал о себе, но голова болела так сильно, что меня подташнивало от любых мыслей о пище и жидкости. Сознание было мутным, спутанным. Ощущение было сродни моему прошлому «пробуждению в реальности», когда казалось, что я очнулся после алкомарафона. Но сейчас всё было куда хуже и чувствовалось острее.

— Вот бы глоточек воды, — внезапно сказал я вслух.

В темноте что-то зашевелилось в ответ на мою фразу. Я не мог разобрать, где именно. То ли где-то за спиной, то ли сбоку.

— Кто здесь? — испуганно спросил я.

Шуршание усилилось. К нему добавилось странное цоканье, будто в помещении был конь. Неизвестное существо направлялось в мою сторону.

— Макс? Андрей? Элис? Кто-нибудь? — продолжал я звать на помощь.

Существо в темноте начало чавкать и что-то грызть. По звуку это напоминало собаку, которая обгладывает и дробит кости. Я понимал, что мне никто не ответит, и поэтому притаился. Пот продолжал течь ручьём по всему моему телу, но я уже не знал, что это было: липкий страх или отходняк от «Иллюзиона».

Существо начало подвывать. По звуку оно находилось прямо за моей кушеткой. Вой звучал всё ближе. Я оказался в каком-то фильме ужасов. Цоканье копыт, рычание, вой… Сердце колотилось от ужаса. Существо начало рычать ещё громче и обрушило огромные лапы с когтями на кушетку, прямо за моей спиной. Оно будто пыталось перелезть через металлическую спинку и интенсивно скрежетало когтями по металлу. Я пытался затаить дыхание, старался не дышать, не привлекать внимания, пока неизвестное чудовище драло когтями мою кушетку. Удар… Вой… Удар, ещё удар… Рычание. Я молился всем возможным богам, чтобы чудовище от меня отстало. Пытался высвободить руки и повернуть шею, но всё безрезультатно.

Последняя мысль, бившаяся в моей голове, была о смерти. Я начал вспоминать всех людей, которые были мне хоть как-то близки, пытался побороть страх приятными воспоминаниями. Но каждый удар по кушетке выбивал любые мысли из моей головы. На пол полились брызги. Меня стошнило, и от изданных мною звуков чудовище сзади стало ещё агрессивнее. Я чувствовал, как оно забирается по кушетке и уже вот-вот перелезет и разорвёт меня. Я стал задыхаться. Дышать было нечем. Хотелось вдохнуть ещё немного воздуха, но кислород не поступал. Неужели это конец?

***

Очнулся я не сразу. Первым, что я почувствовал, было то, что я лежу на животе, а мои руки, ноги и шея наконец-то свободны. Я открыл глаза и увидел перед собой деревянный пол, который странно покачивался. Это был не мой вестибулярный аппарат. Облокотившись на руки, я попытался приподняться и встать. Я увидел, что нахожусь в лодке, а спереди стоит фигура в тёмном плаще и капюшоне. Стоящий передо мной был внушительных размеров, он занимался греблей. Я огляделся. Ночная луна отражалась в воде, вокруг не было ничего, кроме пустоты волн и кромешной темноты.

— Приплыли, — сыронизировал я вслух, пытаясь принять удобную сидячую позу.

— Нет, ещё не приплыли. Ты наконец-то проснулся? — Человек в чёрном повернул голову вполоборота, показывая, что обращается ко мне.

— Если это можно назвать пробуждением, — ответил я.

— Конечно, можно. Понял, кто я такой?

— Походу, перевозчик мёртвых. Харон?

Фигура в чёрном засмеялась и сказала:

— Можешь называть меня Хароном.

— Значит, я умер.

— Нет, мальчик, пока не умер.

— Тогда куда мы плывём и зачем?

— Я должен перевезти тебя на другой берег. Не переживай, плату я уже взял.

— Какую ещё плату? — поинтересовался я.

— Я беру плату за то, что перевожу через эту реку всех живых и мёртвых.

— И чем я расплатился?

Харон рассмеялся ещё сильнее:

— Ты расплатился свободой от «Иллюзиона». Не всей свободой, конечно, только частью её. Но не переживай, я не только оформляю доставку. Ты, можно сказать, инвестировал.

— Инвестировал?

— Да, есть город мёртвых — Некрополь, там есть крипта. Вот ты вложился в эту крипту.

— Что за бред? — спросил я, не веря собственным ушам.

— CharonCoin — лучшая потусторонняя крипта Некрополя. А что ты хотел? Чтобы я так и принимал оболы? Да они даже не в ходу у живых. Ты когда на бирже последний раз был, сколько там рублей стоит один обол? Можешь не отвечать. Я сам знаю. Обол больше не валюта, а вот рубль — то, что надо.

— Если я не умер, то зачем мне платить?

— Нью рулс, бро. New rules, bro, — второй раз Харон произнёс эту фразу с идеальным американским акцентом. — Сейчас выгоднее с живыми работать. Знаешь, сколько этих пьяных я перевожу ежедневно? Они все под «Иллюзионом», с ними невозможно разговаривать. Ещё и лодку мне заблёвывают, а за мойку я своими бескровными должен платить. Они считают, что я Апостол Пётр, который везёт их бренные тела к воротам рая. Вот ты мне скажи, какой, к чёрту, из меня апостол?

Харон развернулся всем телом, и из-под капюшона высунулся костяной череп.

— А вот такие, как ты, — Харон отвернулся, продолжил грести и объяснять, — вы такие светлые… Такие очищенные от этой иллюзионной гадости. Вы инвестируете, а я вас отправляю назад, в мир живых. И мне выгодно, и вам. Я, знаешь, как Некрополь-то сейчас обустроил? Все только и говорят: «Как же похорошел Некрополь при Хароне», а лодочником я так, для души подрабатываю.

Харон снова залился смехом.

— У меня немного голова болит от этого бреда, — сказал я Харону. — Ты лучше скажи, долго мы плыть будем?

— Прости, навигатор я забыл в автомобиле на парковке у офиса Uber-Charon-Go. Но всё равно ехать мы будем до тех пор, пока ты собеседование не пройдёшь.

— Что ещё за собеседование?

— Очень важное. И оно не состоит из восьми этапов, как в вашей конторке. Ты готов?

— Давай попробуем, — засомневался я.

— Что ты делал перед тем, как оказался здесь?

— Играл на гитаре в подъезде, пил водку и курил… Мда, прожигал свою жизнь, походу.

— Уверен в этом?

— Честно говоря, не очень, — ответил я, пытаясь вспомнить прошлые события.

— Включи телевизор.

— Телевизор?

— Да, он прямо за твоей спиной стоит.

Действительно, прямо за моей спиной стоял большой «пузатый» телевизор с антеннами. Сбоку на панели у него красовалось название «Рубин», а под динамиком — кнопочки и переключатели. Я интуитивно нажал на кнопку включения. Экран загорелся, через несколько секунд на нём появилась чёрно-белая картинка:

Человек в капюшоне шёл с девушкой в красивом платье. Они шли по какому-то старинному городу. Кругом были открыты торговые лавки, продавцы предлагали всевозможные товары. Пара остановилась возле огромной кузницы. Они начали общаться с владельцем. Это был большой, тучный мужчина с каким-то непонятным для меня недугом.

— И что это? Что за бред? — спросил я вслух.

— А это, мой дорогой друг, — отвечал Харон, — действительно бред. Ты же рассказал мне не свою жизнь.

— Мою жизнь должны показать по телевизору? А чью тогда жизнь я рассказал?

— Вот и я не знаю, чью. Не удаётся тебе пока пройти собеседование.

Я печально облокотился на край лодки и взглянул на своё рябящее от волн отражение. На меня смотрело абсолютно незнакомое лицо, которое не удавалось разглядеть из-за водной ряби. Зато я чётко видел лысую голову незнакомца.

— Теперь всё ясно, — грустно сказал я.

— Вот и я о том же. — Харон рассмеялся в ответ.

— Получается, что я всё-таки приплыл?

— Если ты действительно понял, кто ты, то я не имею права тебя задерживать.

— Я хочу вернуться назад.

Харон повернулся ко мне. Из капюшона всё так же выглядывал скелет. Он открыл рот, и из него пошёл густой чёрный дым. Харон со всей силы ударил концом весла по дну лодки, пробив в ней огромную дыру. Вода начала заполнять лодку. Я крепко ухватился за бортики.

— Умирая в одном мире, — начал говорить Харон, — ты воскреснешь в другом.

Это были его последние слова. Он рассыпался, и в лодке не осталось ничего, кроме пепла и воды. Я сидел не двигаясь, лодка постепенно уходила под воду. Я поднял глаза, чтобы посмотреть на небо, и увидел огромную чёрную воронку, которая всасывала весь окружающий мир. Я ушёл с головой под воду, и чёрная пелена накрыла мои глаза.

***

— Освободите его, захлебнётся же! — раздавался где-то вдали голос Андрея.

— Макс, не лей воду. Нам не нужна ещё одна остановка сердца. Кристиан, ты меня слышишь?

Я открыл глаза. Я всё ещё был прикован к кушетке, а на полу была разлита вода. Моё лицо и волосы были мокрыми, но уже не от пота.

— Умирая в одном мире, ты воскреснешь в другом, — пробормотал я.

— Живой, засранец! — обрадовался Макс. — Кристиан, как же ты нас напугал.

Макс приобнял меня и потрепал по мокрой голове.

— Ребята, я буквально вернулся с того света.

— Да, мы видим, — сказал Андрей. — Три дня позади, очищение и операция прошли успешно. Сейчас мы тебя отпустим. Макс, помоги отстегнуть оставшиеся ремни.

Максим и Андрей расстегнули застёжки на моих руках и ногах, ослабили фиксатор головы. Андрей быстро сорвал с меня все датчики и присоски.

— Осторожно. — Андрей придерживал меня и помогал встать на ноги.

Сами ноги были ватными, стоять было тяжело.

— Дайте воды, — попросил я.

Макс тут же схватил со стола начатую бутылку и протянул мне. Я жадно припал губами к горлышку. Блаженство.

— Мы вывели весь «Иллюзион» из тебя, — говорил Андрей. — Сегодня ты сможешь поесть. К сожалению, первый день будет тоже очень строгим, поэтому пока посидишь на жидком питании, а дальше посмотрим. Гляди, что у меня в руках?

Андрей поднёс к моему лицу пальцы с пустой белой бумажкой.

— Ничего, просто белая бумага, — ответил я.

— Уверен? Точно не пятитысячная купюра?

— Точно. Я сам сейчас без денег и даже думать о них не хочу. Считайте, что все свои накопления я вложил в CharonCoin.

— Чего?

Макс и Андрей посмотрели друг на друга, еле сдерживая смех.

— А вы что, не вкладывались в CharonCoin? Он оболы с вас не брал?

— Макс, давай его проводим, пусть отдыхает сегодня, а вечером поговорим за ужином, — тактично свернул тему Андрей.

Друзья-пытатели взяли меня под руки и потащили на выход из операционной. Всё, что я видел за эти дни, начало всплывать в памяти, а вместе с воспоминаниями пробудилась и боль где-то в районе спины.

— Мне кажется, что мою спину кто-то расцарапал, — сказал я вслух. — Можете посмотреть?

— Да, — ответил Макс. — Тигр, который это сделал, сейчас ведёт тебя под руку. Скажешь что-нибудь, Андрей?

— Я извлёк чип, — ответил Андрей. — Была проведена хирургическая операция, поэтому спина может болеть. Шрам там очень аккуратный, и никакой опасности нет, можешь спокойно спать на спине.

— Они же поймут там, что я без чипа?

— Не поймут, мы оставили его в банке с раствором и сами выбираем навигационную точку. Сейчас ты находишься в отпуске, на берегу моря.

— Мне снился сон, будто какое-то животное пытается разорвать мне спину и кушетку. И вообще, я словно с дикого бодуна.

— Галлюцинации в рамках твоего очищения — это нормально. И похмелье твоё оправдано. Кристиан, ты слез с наркотиков, которые легализованы, но нелегально и насильно внедрялись в твой организм на протяжении всей жизни. Новая реальность, может быть, не понравится тебе из-за произошедших перемен. Но поверь мне: возможностей теперь открылось гораздо больше.

— Я верю и очень благодарен… И уж если я проснулся, то предлагаю разбудить всех остальных.

— Радует твой настрой, мой друг.

Подготовка

Атарий

Мы с Куклой вышли за пределы поместья и направились в город. Свет факелов и гудящих уличных фонарей с трудом прорезал вечернюю тьму. Запах мертвечины смешивался с ароматами свежего хлеба, масел и вонью мусорных свалок. Несмотря на эпидемию и массовый исход, город продолжал жить. Кто-то толпился у ворот, через которые я недавно прошёл, дожидаясь своей очереди на отплытие, а кто-то упрямо цеплялся за привычный быт. Работать здесь действительно было с чем. Оставленный властями народ был предоставлен сам себе.

Мы вышли на главную торговую площадь. Здесь горожане сбывали последние припасы и товары. Из-под сапог летела грязная слякоть, моя одежда уже успела изрядно испачкаться. Нужно было успеть вернуться к доктору до глубокой ночи. Алиса шагала рядом. Со стороны она казалась просто юной знатной барышней и не привлекала к себе лишнего внимания — никто не догадывался, что в её груди бьётся механическое сердце.

— Ты помнишь что-нибудь о моём прошлом Мастере? — обратился я к Кукле.

— К сожалению, ничего, господин Хранитель, — ответила Алиса. — Моя память обнулена. Базы знаний остались нетронутыми, но хроника событий стёрта. Я обладаю обширной информацией о мире, но не имею воспоминаний о прошлом.

Мы подошли к кузнечной лавке. Кузнец, высокий и невероятно широкоплечий, стоял к нам спиной, начищая клинок. Услышав шаги, он обернулся. Его бледное лицо пересекали рубцы, один глаз полностью затянуло бельмо. Он тяжело дышал и выглядел болезненно — казалось, его бьёт сильная лихорадка. Вытерев руки о рабочий фартук, он смахнул испарину со лба тыльной стороной ладони, похлопал себя по животу и шагнул к нам.

— Желаете что-то приобрести? — раздался его густой бас. — А то я уж закрываться думал.

— Да. Алиса, скажи, что тебе нужно, — кивнул я Кукле.

— Здравствуйте, господин кузнец. Мне нужны порох и пули. По одной банке того и другого. А также два ремня для метательных ножей и точильный камень.

Пока кузнец всё собирал, я поинтересовался:

— У меня с собой только монеты Ордена имперской гвардии. Принимаете?

— Принимаю, конечно. Учитывая, что все вокруг повально валят в столицу, имперская валюта идёт нарасхват, — ответил он, не отрываясь от работы. — О вас уже весь город гудит.

Я вспомнил недавний бой с заражённым Арчи и произнёс:

— Примите мои соболезнования в связи с утратой брата. И извинения. Другого выхода не было.

— Арчи погиб не от вашей руки… Он умер уже давно. Наоборот, я благодарен, что вы упокоили его тело, и оно больше не будет наводить ужас на соседей.

Кузнец зашёлся долгим, надрывным кашлем. Спустя пару минут приступ отступил. Побрызгав на руки какой-то обеззараживающей жидкостью, он вынес вещи Алисы.

— Простите за кашель, — хрипло добавил он. — Я, как и мой брат, из числа заражённых. Да чего уж там, мы все здесь дышим одной отравой. После нашей смерти мы встанем из могил. С вас сто пятьдесят имперских оболов.

Я достал кошель, отсчитал монеты и высыпал их в его широкую ладонь. На запястье кузнеца мелькнули чёрные чётки. Алиса ловко спрятала банки, ремни и камень в небольшой рюкзак, который до этого скрывался под её волосами и накидкой. Попрощавшись, мы двинулись обратно к поместью.

— Что тебе известно об этом острове? — спросил я по пути.

— Город здесь возвёл царь Бурев. Архитектура, напоминающая панцирь улитки, была спроектирована Хранителем-архитектором Шухой. Бурев мечтал о городе, который с высоты птичьего полёта выглядел бы как идеальная спираль. А чтобы людям не приходилось наматывать круги, в каждом квартале выстроили систему сквозных ворот. В мирное время они всегда открыты. Впрочем, доктор вам это уже объяснял.

— Да, я помню, — перебил я. — Но мы действительно не сможем пройти через сквозные ворота к дворцовой площади?

— Сейчас все прямые проходы закрыты. Остался лишь один путь — по самой спирали этой «ракушки».

— Как доктор и говорил. Продолжай рассказывать про остров.

— Для Хранителей он имеет особое историческое значение. Далеко на востоке от него находится древнейшая мастерская по производству кукол.

— Таких, как ты?

— Да. Я тоже была создана там.

— И как именно вас создают?

— К сожалению, у нас нет доступа к этой информации. Мы начинаем служение Хранителю уже после своей сборки.

Куклы никогда не откровенничали о своём происхождении, но я продолжал давить:

— Хорошо. Тогда скажи, кто сделал заказ на тебя?

— Заказ на создание Куклы Алисы передал ваш Мастер — Комул.

— Как давно?

— Эта информация обнулена.

Странно. Я ни разу не видел, чтобы Мастер Комул использовал эту Куклу. До сегодняшнего дня я вообще не знал о её существовании.

— Что ещё расскажешь про остров?

— После смерти вашего Гуру правителем острова был назначен его ученик, бывший император столицы по имени Вэд.

— Вэд — прекрасный Хранитель и друг моего Мастера. Таких доблестных людей ещё поискать. Я знаю, что его перевели сюда — довольно мрачная история случилась. Но как вышло, что остров превратился в то, что мы видим сейчас? Куда правитель исчез в такой критический момент? Это на него совсем не похоже.

Алиса внезапно остановилась и принялась осматриваться. Там, куда был устремлён её взгляд, не происходило ничего примечательного: лишь больные бедолаги просили милостыню у стен готического собора.

— Судя по состоянию местных жителей, — тихо заговорила Алиса, — а также по химическому составу воздуха, это необычная эпидемия.

Я подошёл ближе и спросил шёпотом:

— И что же это, по-твоему?

— Мозговые паразиты, восстающие мертвецы, лихорадка — это всё лишь побочные эффекты.

— Эффекты чего?

— Демонической хвори, — еле слышно ответила она.

Мои худшие опасения подтвердились. До того как Мастера Комула объявили предателем, он точно что-то знал об этом. Все эти события явно связаны. Правитель Вэд отправился за подмогой, но кто-то постоянно вставлял ему палки в колёса. Уверен, что и сеть Хранителей легла не случайно. Всё на этом острове сейчас направлено не на спасение людей, а на их уничтожение. И меня бросили в это пекло явно неспроста.

— Только этого нам не хватало, — мрачно подытожил я, и мы продолжили путь в полной тишине.

***

Одежду я отдал в стирку Алисе, а доктор выдал мне временную замену.

— Ваш Мастер носил до вас эти одежды, — говорил доктор, предаваясь воспоминаниям.

Мы сидели в его доме за обеденным столом. Кругом горели свечи. Электричество здесь было, но, видимо, из-за нестабильной ситуации поместье старалось экономить и использовать живой огонь вместо гудящих катушек. На столе было немного блюд, но на всех хватало. Тем более что Хранители всегда умеренны в еде. Мы ели печёную репу, овощной салат, хлеб из амарантовой муки и запивали вкусным домашним морсом.

— Очень вкусно, — пытался быть вежливым я. — Благодарю вас за гостеприимство.

Доктор одобрительно улыбнулся и посмотрел на Алису. Она тоже сидела с нами за столом и пила заваренный травяной чай.

— Алиса, простите мне моё невежество, — начал доктор, — но у меня проснулся научный интерес. Вам тоже необходимо употреблять пищу?

— Нет, — ответила Алиса, — в еде я абсолютно не нуждаюсь. Но я могу употреблять пищу и пить напитки людей. Это запрограммировано во мне, чтобы никого не смущать и соблюдать паттерны поведения человека. Бывает, Хранитель нуждается в обычной мирской беседе за столом, и он приглашает свою Куклу составить ему компанию. А на некоторых секретных миссиях мне необходимо скрывать свою природу. Я могу не пить чай, если вы попросите, дабы напрасно не переводить продукты.

— Что вы? Прошу вас, пейте на здоровье. Мне просто действительно это интересно с точки зрения физиологии. Прошу прощения, если за столом мой вопрос звучит не столь деликатно, учитывая, что вы дама.

Щёки доктора покрылись неловким румянцем — это было видно даже сквозь его язвы.

— Не смущайтесь, доктор. Я просто «чудо современной техники», — отшутилась Алиса, вспоминая недавние слова доктора. — По физиологии всё просто. У нас есть специальные контейнеры, которые нужно опустошать. И делаем мы это точно так же, как люди.

Доктор восхищённо улыбнулся и перевёл взгляд на меня:

— Я вам рассказывал, что у нас на острове много Падших Хранителей? — спросил он.

— Да, вы упоминали про них, — ответил я. — Но я знаю, почему их тут так много.

— Они все приплывают с ваших берегов. Я слышал про них много всяких гадостей, но мне встречались пока только порядочные.

— У Хранителей есть несколько главных правил Ордена. Самое главное из них гласит: никогда не отрекайся от своего Мастера. Как только ты отрекаешься от него — ты становишься Падшим Хранителем. Печать нашего покровителя Агни, стихии огня, перестаёт действовать, потому что покровителем Падших Хранителей считается повелитель молнии — Индра. Есть ещё некоторые правила, которым следует Хранитель, но нынешняя ситуация вращается преимущественно вокруг этого правила.

— Неужели Хранитель прям моментально трансформируется? — заинтересовался доктор.

— Да, прямо на глазах. Его печать меняется на новую. Мы, Хранители Ордена, часто обращаемся к покровителю огня.

Я поднял два пальца, и в комнате разом потухли все свечи. Выждав пару секунд, чтобы доктор убедился в кромешной тьме, я щёлкнул пальцами — и все фитили вспыхнули вновь.

— Падшие Хранители больше не могут использовать огонь, но им становится подвластна молния. Поэтому янтра на шее моментально изменяется.

Я немного приспустил рубашку, чтобы собеседники лучше разглядели мою шею. На ней была янтра Агни — круг, внутри которого три точки: одна сверху, две снизу. Когда все смогли её рассмотреть, я продолжил:

— Множество Падших Хранителей появилось после того, как наш Гуру слился с Вечным Потоком и покинул этот мир. Новые правила в Ордене не для всех оказались приемлемыми. Инквизитор назначил правителем столицы нового императора — одного из своих дальних родственников. Этот старик на посту уже еле дышит, но страсть к власти в нём не утихла. Прошлым правителем столицы был Вэд, которого сослали быть царём этого острова.

— Простите, — перебил доктор, — но на каком основании Вэда сняли с должности?

— Инквизитор с чьей-то помощью нашёл лазейки в кодексе и объявил власть Мастера Вэда и его советников из Ордена моего Гуру незаконной. Немного пыли в глаза народу — и трон по наследству переходит к родственнику Инквизитора. Так как мы были уязвимы в тот момент, потеряв Гуру, то и повлиять на смену власти не смогли.

— Досадно это слышать.

— Да, — согласился я с доктором. — Раньше Хранители считались представителями духовности. Наши катаны, наши способности всегда работали на благо людей и защиту слабых. Все боевые искусства, которыми мы владеем, являются частью духовной практики и направлены лишь на искоренение несправедливости. Мастер Комул надеялся, что как лидер, как воин-монах, он сможет повлиять на армию императора. Но у Инквизитора и его правителя были другие планы.

— Наслышаны. Теперь новый император втягивает всех в пучину войны, — с досадой добавил доктор.

— Да, с западных земель на столицу идёт огромная армия во главе с царём Гильмешем. Некоторое время назад царь Гильмеш был учеником нашего Гуру, поэтому наши земли скреплял союз.

— Теперь Гильмеш является опаснейшим врагом.

— И проблема не только в нём. Из Ордена Хранителей моего Гуру остался только я. Все остальные не стали мириться с творящимся беззаконием: они либо стали Падшими Хранителями, либо ушли на службу в новый Орден имперской гвардии. Народ по привычке называет их Хранителями, но от прежних Хранителей в них мало что осталось.

Я прервался на мгновение, чтобы смочить горло, и продолжил:

— Мы не исповедники какой-то одной религии, хотя многие из нас считаются монахами. Даже я. Благодаря древним знаниям мы владеем полной информацией о науке физического, тонкого и духовного тела. Мы знаем, как работать с умом и контролировать его, как быть здоровым физически и ментально. Хранители открыли много полезных изобретений людям. Передали огромное количество знаний, чтобы они также практиковались и познавали своё истинное «Я». Благодаря нашим практикам нам открываются способности, которые и не снились обычным людям. Все новые Хранители имперской гвардии могут рассчитывать только на своё оружие. Они не наделены ментальными способностями: телекинезом, управлением огнём, материализацией или дематериализацией. Теперь это просто пушечное мясо для ведения войны и управления народом. В них больше нет никакого духовного стержня.

Доктор понимающе кивал. Его раны на лице и руках сейчас не так сильно выделялись, как при первой нашей встрече.

— Вы будто потеряли надежду, — сказал он вслух.

— Нет, не потерял, — ответил я. — Не подумайте, что я жалуюсь, но быть учеником предателя и оставаться в новом имперском Ордене — это надломило меня. Я боюсь, что мне одному не хватит сил справиться со сложившейся ситуацией.

— Вы не один, Мастер Атарий. Я помогу вам, Алиса поможет.

— К сожалению, я так и не стал Мастером. Мой учитель не успел посвятить меня в этот титул. Поэтому я обычный Хранитель. Но я благодарен за вашу поддержку.

Доктор задумчиво почесал подбородок и спросил:

— Правда, меня беспокоит одна мысль. Люди, которые сейчас спасаются с острова, насколько им будет безопаснее в столице?

— Когда я уплывал на это задание, разведка доложила Инквизитору, что войска Гильмеша будут идти ещё несколько месяцев до того, как достигнут ворот столицы. Может быть, даже полгода.

— У императора столицы с действующим Орденом Хранителей есть хоть какой-то шанс на победу?

— Даже если и есть, — отвечал я, — бойня в столице будет неимоверно кровавой. Гильмеш — очень сильный правитель, в войнах ему нет равных.

— Значит, скоро моя помощь понадобится и на том берегу.

— Я бы сказал, что вы нужны там уже сейчас. Но вы нужны и здесь. Не только больным, но и мне. Я должен разобраться со всеми делами на острове. Моя основная задача — найти царя, и как можно скорее.

— Почему царь так важен? Многие думают, что он просто бежал, как трус.

— Вэд был Мастером-Хранителем, в его долг входит охрана очень важной вещи, о которой я не могу говорить вслух. Нельзя, чтобы она оказалась не в тех руках. Царь не мог трусливо бежать. Гуру наградил его великим долгом. Я уверен, что он пытался исправить ситуацию, но кто-то на острове ему помешал.

Доктор понимающе кивнул, и мы принялись молчаливо есть. Через некоторое время он всё же прервал молчание:

— Знаете, я искренне радуюсь, когда вижу, что есть люди, которые могут использовать эти внеземные способности… Которые за гранью человеческого понимания. Скажите, это всё-таки вера?

— Нет, это результат дисциплины и полного доверия Мастеру. У меня есть Мастер, а Мастером моего Мастера был главный Гуру нашего Ордена. Он передал нам все знания. И только дисциплина и стремление помогли мне обрести часть этих способностей. Я был не самым талантливым учеником, понимаете. Я учусь каждую секунду своего существования. Но у меня был величайший Учитель. Он был олицетворением добра и доблести. Я был его единственным личным учеником, которого он согласился взять на поруки. Остальных же он обучал в рамках общих уроков — как преподаватель науки, философии или фехтования.

— То есть все Хранители, которые были учениками вашего Гуру, обладают такими способностями?

— Не все. Кому-то это просто не даётся. Особенно сейчас, когда в Ордене много разделений на классы. Какие задания дают мне — вы уже знаете. Но есть и полицейские отряды, и военные. Монахи могут стать Хранителями, но не каждый Хранитель может стать монахом. Хотя быть Хранителем — это значит всю жизнь провести в служении. Гуру, Мастеру, обычным людям и всем живым существам. В конце концов, многие способности являются всего лишь побочным действием регулярной практики.

— А я бы смог стать Хранителем? — улыбнулся доктор.

— Боюсь, что теперь вы можете стать только Хранителем имперского Ордена. Наша ветвь духовной преемственности заканчивается на мне, а так как я ученик предателя, то сам никогда не смогу никого учить и стать Мастером. Но скажу так: вы обладаете прекрасными качествами. У вас есть задатки Хранителя. Ваш альтруизм и самоотдача обычным людям… Такие качества не свойственны современникам.

— Приятно это слышать, но, видимо, придётся оставить эту мысль для следующей жизни.

— Я это запомню, — пошутил я.

— А почему вашего Мастера называют предателем? — Доктор вдруг надавил на больное.

— Всей правды мне неизвестно, — отвечал я. — Когда всё произошло, я был на другом задании. Но говорят, что мой Мастер отрёкся от Ордена прямо во время смотра армии новым императором. Когда его пытались схватить, он оказал сопротивление. Три сотни солдат Имперской Гвардии тогда погибли, ещё больше были ранены. Говорят, что в конечном итоге моего Мастера предали огню. Но я не видел ни его тела, ни праха. Я в это не верю, как и не верю в то, что он предатель. Дело здесь в чём-то другом.

— Как вы всё это смогли пережить?

— Никак. Хранители не горюют по ушедшему телу, для них это всё равно что горевать по старой рубашке, которая износилась. Я просто стал изгоем. По правилам я мог оставаться в Ордене и служить только как монах. Мне разрешалось продолжать обучение, тренировки, даже иногда преподавать. Но скажу честно: лучше быть мёртвым, чем предателем в новом Ордене. Но именно моя вера меня и поддерживала. Я всегда верил, что мой Мастер жив, просто где-то временно укрылся… И вы подтвердили это.

Доктор испуганно сглотнул и посмотрел на Алису. Она неподвижно сидела и слушала мой рассказ.

— Я немного на иголках из-за вашего предстоящего путешествия, — сменил тему доктор.

— Почему? Я отыщу во всех районах сеть Хранителей и постараюсь восстановить её. Она вряд ли сможет дотянуться до столицы, но хотя бы поможет мне перемещаться между районами острова. Я смогу без проблем возвращаться сюда с помощью дематериализатора.

— Вы идёте завтра в очень опасный район. Там мало того, что всё кишит мертвецами, так ещё и эти сумасшедшие кровопийцы…

— И с мертвецами справимся, и с кровопийцами. Со всеми. Верьте мне, доктор.

— Да, помните, что мертвецам нужно разрубить голову или использовать огонь. Они умирают окончательно только после смерти личинки-паразита.

— А можно проткнуть паразита клинком?

— Можно, но это очень сложно. Паразит присасывается к шишковидной железе. Алиса, нарисуй, пожалуйста, анатомическое строение мозга.

Алиса взяла салфетку и, как недавно рисовала карту, провела по ней пальцем, вырисовывая чернилами мозг в разрезе. Мы с доктором подошли к ней и склонились над рисунком.

— Вот, смотрите, — доктор ткнул пальцем в салфетку. — Железа находится очень глубоко, это почти центр мозга, но ближе к затылку. Нужно будет пробить лобную или затылочную долю.

— Я понял, — ответил я. — Поражать надо саму аджну.

— Возможно, да. Я не очень силён в ваших терминах.

— Доктор, если паразит располагается в шишковидной железе, то возникновение подобной эпидемии точно не может быть совпадением. Сегодня утром мы общались с Алисой, и она натолкнула меня на одну мысль. Нам кажется, что всё происходящее связано с демоническими силами. Вы точно не знаете никаких источников эпидемии? Возможно, первого пациента?

Доктор удивлённо выпучил глаза:

— Боюсь, что нет, Хранитель Атарий. Я борюсь лишь с последствиями, а откуда растёт корень проблем — мне неизвестно.

— Алиса, — обратился я к Кукле, — запомни, куда нужно целиться, чтобы мертвецы больше не вставали.

— Я запомнила, — кивнула Алиса.

— Спасибо за ужин, доктор. Мы отправимся отдыхать. Завтра совершим дебютную вылазку с первыми лучами солнца.

— Я принесу ваши вещи, как только они высохнут. Спасибо за беседу, за ваш рассказ. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Мы с Алисой покинули кухню и поднялись на второй этаж. В коридоре было много дверей, но мы уже знали, где наша комната. Я открыл дверь, и мы вошли внутрь. Обстановка была минималистичной: кровать, стол, шкаф для одежды и несколько тумб. Алиса села на край кровати.

— Тебя нужно как-то отключать? — спросил я.

— Нет, господин Хранитель, — ответила Алиса. — Я сама переключусь в спящий режим. Я могу вам чем-то помочь?

Я отрицательно покачал головой, прошёл к центру комнаты и, прежде чем сесть на пол, достал небольшой тубус, который носил под плащом. Я отвернул крышку и вытащил свой коврик для практик тёмно-синего цвета. Он был изрядно поцарапан и хранил в себе память всех моих тренировок — будь то пот, слёзы или кровь. Я аккуратно постелил его на пол. По центру коврика белым цветом выделялась янтра Агни.

Я сел на коврик в медитативную позу лотоса — падмасану. Эту позу можно увидеть на многих древних тханках, где изображён первый Хранитель Шанкри. Пальцы рук я собрал в мудру, сосредоточил всё своё внимание на шишковидной железе через аджну и закрыл глаза. Сегодня было накоплено слишком много негативной кармы. Сегодня же её нужно было сжечь. Мантры заклинаниями перебирались в моей голове. Несколько кругов, несколько сотен раз. Я вдыхал и выдыхал их. Сейчас в мире не существовало ничего, кроме практики. Я встал и сделал несколько последовательных асан.

Закончив с физической частью, я снова сел в позу лотоса. Теперь нужно было поработать с дыханием через пранаямы, а после просто помедитировать. Вдыхая и выдыхая воздух, спустя некоторое время я завершил практику.

— Благодарю первого Хранителя — Шанкри, благодарю своего Гуру — Атмуна, благодарю своего Мастера — Комула. Благодарю всех своих прошлых и будущих учителей за знания, за возможности и практики саморазвития. Пусть мои усердия пойдут на благо всех живых существ. Пусть те, чьё дыхание было сегодня остановлено от моей руки, обретут новое и осознанное перерождение. Пусть они также остановят моё дыхание, если я когда-то утону в невежестве и стану причиной страдания живых существ — будь то в этой, прошлых или будущих жизнях. Ом.

Поклонившись перед собой, я перелёг на спину и распластался по полу в полностью расслабленной позе — шавасане. Можно было погружаться в отдых. Задача состояла в том, чтобы полностью расслабить ум, но не засыпать, стараясь удержать это пограничное состояние. Я постепенно проваливался в сон и возвращался в сознание. Я был расслаблен, но чуток. Алиса так и сидела на кровати в ожидании моей команды, но сегодня мне не нужно было ничего.

Призраки

Кристиан

— Не спишь? — спросил Макс, заглядывая в приоткрытую дверь.

— Нет, — ответил я, откладывая смартфон с открытым файлом про Хранителей. — Читаю работу сканера. Он немного начал тормозить, надо будет заехать домой перезапустить и посмотреть, что с серверами, слишком много военных объектов грузится из того ангара. Сканер немного «захлёбывается».

Макс зашёл в комнату и сел на стул возле стола.

— Элис с Сусано перевезут сегодня твои вещи сюда, — говорил Макс. — Я сделал официальный запрос на твой перевод. По новым документам ты числишься у меня в компании в разделе разработки. Так как у тебя значительно вырос оклад, мы перевели тебя в другие хоромы. Теперь тебе совсем не нужно беспокоиться о геолокации чипа, по факту ты теперь полный удалёнщик с неограниченной возможностью выезда в город. Ну, если чип покажет зелёный свет, естественно. По официальной истории: никаких офисов, никаких выходов в магазин, бесконечная подписка премиум-метавселенной «Мир». Просто карантинный рай для корпоративного поглотителя кофе.

«Неограниченный выезд на улицу… Звучит как рай, но у каждого он действительно свой. Кто-то с радостью готов закрыться в четырёх стенах ради премиум-подписки. А я выбрал жизнь курьера, чтобы позволять себе выбираться за свои стены. Если бы я знал, как далеко я заберусь», — думалось мне.

— Вот это карьерный рост, — ответил я Максу. — А как же личные проверки коменданта?

— В новом месте у тебя нет коменданта, по новому статусу считается, что комендант — это оскорбление. Поэтому таких, как ты, просто обслуживает помощник коменданта. В нашем случае — Элис. Ты пока можешь отдохнуть. Детоксикация — дело продолжительное. Нельзя допустить, чтобы в твой организм сейчас попал «Иллюзион».

— Понял, а какой у нас дальше план? — спросил я.

— Физиологической детоксикации недостаточно. Необходимо снять мыслительную пелену, ведь наши мысли читаются.

— Читаются?

— Да, и дело даже не в чипе, а в системе распознавания мыслей. Если «Иллюзион» воздействует на мозг, то всё равно передаёт информацию с мыслями на сервер. Там машина с нейронкой хорошо обучена. Помнишь маску, что я тебе подарил? Ты в ней ещё гонял по всему городу, будучи курьером?

Я одобрительно кивнул. Конечно, моя главная мэнгу.

— Маска не только блочит биометрию, она сбивает с толку искусственный интеллект, посылая в него набор иероглифов. Разработчики с той стороны особо не паникуют. Любые программы содержат баги, а наша государственная огромная машина постоянно лежит в сбоях. Они пытаются пофиксить этот баг, к нам тоже обращаются, но результатов нет. А если нет мыслей — значит, и преступления нет. Но проблема в другом. Из-за твоих пробуждений тебя взяли «на карандаш», поэтому полная изоляция — единственный выход.

— Маска снимет мыслительную пелену, о которой ты говоришь? — спросил я.

— К сожалению, нет. Нужно, чтобы твой ум научился делать это без маски. Маска для подстраховки.

— И как же мне его обучить? — Я напрягся.

— Для этого мы тут и собрались. — Макс дружелюбно улыбнулся. — Андрей введёт тебя в курс дела, он у нас главный разработчик, и, соответственно, вся техническая часть на нём. Он тебя «прошьёт» так, что ты откроешь в себе новые таланты. С Сусано вы уже ведёте проект, поэтому несколько консультаций от него ты тоже услышишь. Он у нас открывает тайну древней истории. Также в доме полно классической литературы, Священных Писаний, есть домашний кинотеатр и целая куча фильмов. Поэтому наслаждайся, развивайся. Считай, что твоя личность формируется с нуля.

— Но под вашим воздействием? — пошутил я.

— Любая информация — это пропаганда. Тут, к сожалению, две стороны монеты, но только одну сторону от тебя тщательно скрывали. Информация — это тоже вирус, который запрещён официальными властями. Побудь по другую сторону «Иллюзиона», думаю, что тебе придётся по сердцу.

Я знал про огромную коллекцию Макса. Именно у него я покупал MP3-плееры с предзагруженной музыкой из прошлого. Они не только нравились мне, но и отлично заходили моим коллегам.

— Надеюсь, что я не ошибся в выборе, — заключил я.

— Занимайся, тренируйся, практикуйся, и потом поделишься своими впечатлениями. Я уверен, что тебе понравится наш профессор майянистики, — Макс дружески похлопал меня по плечу.

— Это что-то связанное с Древней Америкой? Индейцы?

— Наш дорогой профессор Юрий Кнорозов сделал всё, чтобы скрыть своё учение о майе. Действительно, самое большое учение об иллюзиях мимикрировало под учение о племенах майя. Каждый раз рассказываю и каждый раз мурашки по коже. До чего гениально.

Когда Макс произнёс имя профессора, я, не отрываясь от беседы, быстро загуглил информацию о нём. На чёрно-белом фото был довольно зловещий мужчина с котом на руках.

— Он же умер ещё в прошлом мире, — сказал я Максу.

— Умер, да не умер, — ответил Макс. — Кристиан, у тебя столько открытий ещё впереди. В общем и целом, эти люди будут в ближайшее время твоими наставниками. И я, как мозг этой операции, буду тебя курировать, отвечать на вопросы.

— Что это за оскал на моей маске? — внезапно я задал вопрос, который волновал меня уже очень давно.

Максим взял в руки маску, которую я снял, когда переодевался. Начал крутить её в руках и сказал:

— Это Раван, один из главных повелителей демонов. В древности считалось, что оскалы демонов пугают врагов на поле боя. Это довольно редкий экземпляр, и достался он мне тоже при странном стечении обстоятельств. Тебе никогда не приходило в голову его отсканировать?

Тут меня озарило: это была гениальная мысль, почему она не пришла мне самому?

— Вау! — ответил я. — Сам я не додумался до этого.

— Если будет время, когда приедет оборудование, попробуй отсканировать маску. Неизвестно, кто был её носителем, но смысл, который хранится в ней, невозможно передать словами. Есть такая история, что Раван был древним завоевателем миров. Конкретные механики завоевания мира описать не могу, к сожалению, но в древности все знали, что если Раван приходит на порог твоего дома, то скоро случится конец света.

Макс уверенно закинул одну ногу на другую, видя мой интерес к истории, и продолжил:

— Так он и перемещался по всем Вселенным, и говорят, что захватил огромное количество миров, до тех пор, пока древние защитники не улучшили навыки материализации. Они создали новый мир, где Раван не мог существовать. Он знал, что этот мир существует, но был ограничен. Древние защитники сделали так, чтобы Раван, несмотря на обладание огромным количеством знаний, которые он получил во время захвата миров, не мог родиться в физическом теле. Как ты, наверное, догадался, этим миром считается наш. Жизнь на Земле — это рай. Некоторые высшие существа завидуют обычным людям, которые могут прикасаться друг к другу, вдыхать аромат утренней росы и плескаться в океане. Сейчас этого лишены и мы, если не брать во внимание симуляцию. Прошло уже много веков, и чем больше ужасов происходит в нашем мире, тем больше вероятность того, что Раван нашёл способ попасть сюда. Сейчас мы проживаем самую страшную эпоху, мы лишены почти всех благ, которые подарила нам Земля. Мы просто существуем в искусственной клетке.

Максим на секунду задумался и продолжил:

— Да, история про Равана, скорее всего, является обычным мифом. Но то, что наш мир поработила кучка властителей и строит из себя богов — это правда.

— Мне кажется, я понял, — сказал я Максу. — Вы и есть Хранители. Те чётки, эта маска, текст, который печатается про Хранителей… Это не может быть совпадением.

— Эх, — вздохнул Макс, — мне бы хотелось в это очень верить. История, которую выдаёт твой сканер, — это моя попытка разобраться во всём этом. Так что отвечаю на твоё предположение. Мы не Хранители, по крайней мере, не те, про которых ты читаешь. Но я обладаю некоторыми знаниями. Ты сам видел, сколько у меня всяких штуковин из древности. Сусано помогает мне восстановить цепочку событий прошлого. Про Хранителей нет никаких упоминаний ни в каких источниках. Есть небольшое пересечение историй, но сама история Хранителей будто стёрта из этого мира. Я хочу восстановить её. Вернуть прошлое на его законное место. И если нынешняя власть не хочет, чтобы обычные люди действительно что-то знали о Хранителях, я сделаю всё, чтобы эта история воскресла. И вы мне все в этом поможете.

— Я даже не знаю, как это комментировать, просто браво… — отвечал я Максу, хлопая в ладоши.

— Сильно загнул, да? — рассмеялся Макс. — Но не буду карикатурно геройствовать. В ближайшее время всё о нас расскажут наши действия.

— Меня вот только интересует, как ты стал основателем одной из самых главных государственных компаний? Ты же буквально борешься с ними.

— Ох, Кристиан, — выдохнул Макс. — Если я расскажу тебе всю историю, то ты, скорее всего, разочаруешься во мне. Но могу тебя заверить, в моих действиях никогда не было ничего корыстного. Вся наша команда так или иначе связана с разработкой «Иллюзиона». Прошлый мир, который был разрушен. Новый мир, в котором мы проснулись. Не такое будущее мы пытались создать. Поэтому, чтобы не вызывать подозрений, мне пришлось играть роль не самого приятного человека. Я смотрю назад: тогда я был совсем один. Я никому не мог доверять. Только спустя какое-то время я смог добиться небольших успехов. Команда, которая есть сегодня — это моя самая большая победа. Программы, блокировки, детоксикация от «Иллюзиона», взлом. Мы создали много чего, пока я играл роль двойного агента. Теперь, когда ты с нами, мы наконец можем реализовать задуманное.

Я видел в лице Макса искренность.

— Что мы должны сделать? — я прервал тишину.

— Останкинская башня — главная антенна «Иллюзиона». Одно из самых охраняемых мест нашего города. Они запечатали все нижние входы. В башню теперь можно попасть только по воздушному монорельсу. Обычным гражданам туда не попасть, ты знаешь. Но у меня неограниченный доступ. В башне все серверы и нейросеть, которые контролируют население. Всё, что связано с «Иллюзионом», находится там. Даже сам Аваран Владимирович. Наша задача — проникнуть внутрь и обернуть всё в обратную сторону. Отключить все частоты, начать транслировать людям правду. Вы с Сусано работаете с генералами в секретном ангаре. Наша цель — опубликовать всё, что происходило на войне, без искажения. Всё, что видели обычные солдаты, люди. Мы отключим нейросеть, которая программирует человеческий повседневный сюжет.

— Звучит слишком просто и красиво. Это будет массовая детоксикация. Если вы действительно хотите свергнуть всё прошлое… Не останется никакой власти. Как будут жить люди, куда им обращаться, кто сможет их защитить? Нельзя же просто так прийти, всё разрушить и ничего не предложить взамен. Сказать: «Мы супергерои, вы теперь свободны, до свидания!»

— Крис, это отличное замечание. Я владелец самой большой государственной компании. Все её ресурсы мы повернём во благо. Человечеству вновь откроются границы. Мы заселим пустоши, где безопасно, где нет радиации. А всё, что загрязнено — очистим. Современные технологии позволяют нам это сделать. Мы станем Орденом, который будет защищать людей и всех живых существ. Вернём растения, природу. Озеленим всё, что покрылось пустотой.

— Начнётся новая война. Во-первых, что делать с огромным количеством силовиков Аварана? Во-вторых, вспомни прошлое. Обычных людей даже не надо держать в «Иллюзионе», чтобы они в конечном итоге выбрали сторону убийц и диктаторов. За нами никто не пойдёт.

— Твоя правда, Крис. Действительно, о свободу человека вытирали и продолжают вытирать ноги. Но всё, на что способен человек — это приспособиться к новым условиям. Мне кажется, что если посадить коменданта в каждую квартиру — человечество и это стерпит. Нас будут ждать тяжёлые времена. Возможно, будет много крови, но кто-то встанет на нашу сторону, а это уже победа. Мы уничтожим «Иллюзион», предложим всем возможности, а люди пусть выберут сами, чего они хотят.

— А если они захотят «Иллюзион»? Захотят вернуться в это состояние?

— Это будет трудно, но мы отдадим им то, что они просят, и заберём с собой тех, кому иллюзии больше не нужны.

Макс скрестил руки и расслабленно облокотился на стул.

— Макс, это всё звучит очень позитивно. Я бы даже сказал: по-детски наивно, но я боюсь, что реальность может оказаться иной.

— Да, я согласен, Крис. Но мы должны думать о тех, кто находится в этой тюрьме. Это даже не тюрьма, это больница. Больница, где ходят живые трупы. Это грёбаный хоспис, который называют миром. Наше сообщество — это пример того, что не все хотят жить в иллюзиях, не хотят жить под «Иллюзионом». Давай думать о людях, которые заперты там не по своей воле. Такие, как ты, я, Элис, Андрей, Сусано… Кто позаботится о них?

— Я доверюсь тебе, — говорил я, смотря в глаза Максу. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я сам не согласен с той пеленой лжи, которую они создали для нас. Всю жизнь я жил в обмане. Мои родители, друзья. Все мы были лишь пациентами этой клиники.

— Да, единственный вирус, который существует там сейчас, — это «Иллюзион».

— Значит, мы должны попытаться помочь от него вылечиться.

Максим одобрительно кивнул и встал со стула.

— Мне нужно ещё съездить в офис сегодня и поработать, — сказал он. — Ты отдыхай пока. Весь дом в твоём распоряжении. Ребята помогут разместить сканер и другие вещи. На днях приступим к работе. Вечером можно будет поесть.

Макс протянул мне руку, и я пожал её. Я почувствовал себя в безопасности, внутри было какое-то неописуемое чувство доверия. Впервые я встретил друзей не в виртуальном мире.

Сканер перестал печатать текст о Хранителе. Я решил дождаться, когда Элис приедет сюда вместе с компьютером, и перезапустить его. С ним такое бывает из-за большой нагрузки. Я отложил смартфон и взял дневник со стола. История в нём меня интересовала не меньше, чем текст о Хранителях. Я пролистал записи, которые мне зачитывала Элис, и погрузился в изучение новых страниц.

Врубель

Миша

«Уже три с половиной недели прошло с того дня, как мы сошли с поезда и остановились в каком-то городке. Нас было чуть больше пятидесяти человек с учётом командиров. В течение первой недели почти весь офицерский состав покинул нас, оставив на попечение сержантов и старшины. По плану мы ехали в учебный военный центр для мобилизованных без опыта, где должны были пройти тренировку и отправиться на передовую. Но что-то пошло не так, и нам никто ничего не объяснил. Мы просто сошли с поезда, который сразу же уехал в неизвестном направлении. Местная администрация начала расселять нас по городу. Я оказался в общежитии — не в студенческом, а в том, где молодые семьи по соседству с маргиналами годами ждут переезда в нормальную квартиру.

Так и началась моя служба. Ситуация была не из приятных. Старшина ничего не объяснял, но каждый день мы занимались какими-то хозработами и сдавали нормы на школьных стадионах. Я так понимаю, это была негласная договорённость между нашим руководством и администрацией города: обмен местных благ на нашу физическую силу. Обстановка накалялась, мы застряли тут конкретно, и никто ничего не знал. С боевыми комплектами тоже была беда — они были в дефиците, по плану мы должны были получить всё снаряжение только в учебном центре.

Ребята, приехавшие со мной, были уже на взводе. Начинались конфликты внутри нашего состава и стычки с местным населением. Старшине было плевать, и в конечном итоге всем стало ясно: мы застряли здесь именно по его вине. До нас дошли слухи, что несколько солдат уже госпитализированы по неизвестным причинам. Но для многих всё было очевидно: те, кто перечил старшине, быстро попадали в серьёзные неприятности. Звонки домой, жалобы в военкоматы, письма, емейлы, видеообращения в социальных сетях… Не работало ничего. Вот так мы и жили все эти дни, пытаясь понять, что нас ждёт. Я уже не говорю о том, что мы были ограничены в средствах — естественно, нам никто ничего не платил. Питались мы три раза в день в местной столовой, благо хоть не за свой счёт, но порции были скудными. У меня оставались личные сбережения, поэтому я мог позволить себе дойти до магазина, купить продуктов и приготовить что-то в общаге.

Жил я один. Каждый день коменданты общежития обещали подселить ко мне новых соседей, но удача была на моей стороне. Как-то вечером я сидел на подоконнике общей кухни, ожидая, пока сварятся макароны, и каждую секунду обновлял телефон в надежде, что придёт смс от тебя. Это была пятница, многие солдаты разбрелись по городу, а местные бухали где-то во дворах, поэтому на кухне я был совсем один.

Моё одиночество нарушил один из сослуживцев. Я не был с ним знаком, но часто видел на этаже. Видимо, он жил где-то рядом, возможно, в другом крыле. Он был в чёрных спортивках, кроссовках, синей олимпийке и шапке-ушанке. Закуривая сигарету, он ловко запрыгнул на подоконник и расположился неподалёку. Спустя несколько затяжек он протянул сигарету мне и спросил:

— Будешь?

— Благодарю, — ответил я, взял сигарету, затянулся и наполнил дымом лёгкие.

— Ты же тоже с поезда?

— Угу. Застряли мы тут, походу.

— Не говори, заколебали. Чёрт пойми, когда уедем отсюда. Будто не солдаты, а зэки. Тебя как звать-то?

— Миша, а тебя?

— А позывной какой? — переспросил собеседник, давая понять, что настоящее имя его не устраивает.

— Нет пока никакого позывного.

— А, ты новенький совсем. Но, может, в школе была какая кликуха или ещё где-нибудь на гражданке?

Свой прошлый позывной я оставил в тайне. Перебирая ники из компьютерных игр, я пытался вспомнить хоть какое-то прозвище из прошлого. В детстве такие были почти у всех, и я вдруг осознал, что вхожу в безымянное меньшинство. Но тут мне вспомнился недавний сон про подъезд, где я встретил музыканта по имени Шива, который говорил, что он — это я (или наоборот?). Хотя я уже давно не двадцатипятилетний и никаких мелодий разрушения мира не знаю, я решил довериться сну.

— Ши-ва, — представился я.

— Звучит божественно, — пошутил собеседник, затягиваясь сигаретой, которую я ему вернул. — Ну, Шива так Шива. А меня Врубель звать.

Я пожал протянутую руку и спросил:

— Это как художника, что ли?

— Скорее, как демона. Того, унылого такого, сидящего на картине.

— Что-то припоминаю.

— Не суть. Смотри, у тебя там макароны «убегают». Может, поломаешь им ноги?

Кипящая белая пена извергалась из кастрюли. Я вскочил с подоконника, подбежал к плите, убавил огонь и, перемешав воду, убедился, что извержение остановлено. Затем вернулся на своё место.

— А ты уже не первый раз? — спросил я Врубеля.

— Не-а, не в первый, — ответил он, выдыхая дым. — Я что-то совсем застрял. Меня бросают то туда, то сюда. И куда ни приеду — везде одно и то же. Смерть, смерть, смерть. В последний раз я вообще остался единственным выжившим. Меня, значит, погоняли по больничкам, по допросам — и снова вещи в зубы и на поезд.

Понимая, что передо мной кто-то старший по званию, я уж было решил встать, но Врубель заметил моё смятение, схватил за руку и сказал:

— Сиди, сиди. В этой дыре мы все гражданские.

— Есть предположения, когда мы отсюда уедем? — спросил я.

— Никаких. Даже догадок нет, сам видишь, что старшина вытворяет. Видел его как раз сегодня, — Врубель осмотрелся и перешёл на шёпот. — Сидел с местными, в карты играл, самогончик похлёстывал. Ещё оделся так, под местного косит, будто я его рожу не узнаю.

— Если честно, у меня совсем нет времени торчать в этой дыре.

— А у кого оно есть-то? Спешишь, что ль, куда-то?

Я наклонил голову и уставился на подоконник. Правду я рассказать не мог, это прозвучало бы как полное безумие.

— Можешь не бояться, — сказал Врубель. — Я чего уже только не слышал. Кто-то едет зарабатывать, кто-то кредиты закрывать, а у кого-то дела сердечные.

На последних словах Врубель стал просто высверливать меня глазами, хитро улыбаясь, будто понимал, что попал в самую больную точку.

— Ладно, давай так поступим, — продолжил он. — Я тебя в этой общаге часто видел. Сейчас посидел, пообщался с тобой и понял, что ты паренёк неплохой. А тем, кто мне симпатичен, я люблю помогать. Альтруист по жизни. Я могу… Как бы это сказать… Исполнить твои желания.

На последней фразе Врубель сделал руками жест, напоминающий массаж невидимой головы, явно изображая какую-то магию. Я недоверчиво нахмурился, ожидая продолжения.

— Вот вы всегда такую рожу сразу корчите, — засмеялся Врубель. — Серьёзно. К кому ни обращался — такой же вот хмурой харей на меня смотрели.

— То есть ты типа джинн, как в мультике про Аладдина? — решил пошутить я.

— Может, и джинн, но не совсем. Есть нюансы. Например, ты скажешь: «Врубель, сделай так, чтобы у меня в руках сейчас чемодан с деньгами появился». А я вот такое не могу. У меня немного другие способности.

Врубель достал из кармана спичечный коробок, покрутил его перед моими глазами и принялся объяснять:

— Я могу убрать любое существо, которое мешает тебе на твоём пути.

— То есть убить кого-то? — уточнил я.

Врубель закатил глаза, будто пытаясь вычитать ответ на потолке, и ответил:

— Если говорить прямо, то да. Но не обязательно человека. Могу волка, медведя или кого-нибудь ещё, кого ты встретишь ночью в лесу.

— Звучит не очень по-христиански. Да и в лес я не собирался.

— А сейчас время такое. Посмотри, что люди творят, с ума сойти можно. Некоторые персонажи давно заслуживают смерти. Ну я не прав, что ли?

Спорить не имело смысла, и я ответил:

— Прав, Врубель, прав. Просто я к такому не привык. Ты предлагаешь мне распоряжаться чужими жизнями. Да и убивать у нас незаконно.

— Ты не будешь нести никакой ответственности. Ты даже видеть ничего не будешь. Просто продолжишь жить свою жизнь, а всё остальное произойдёт само по себе. А-ля кирпич на голову упал случайному прохожему. Только этого прохожего выбираешь ты. Идеально же, нет?

— Как бы ни было тяжело, мне кажется, это не выход.

Врубель глубоко затянулся и выпустил густое облако дыма.

— Ладно, давай откровенно. Я знаю, что ты едешь в надежде спасти даму своего сердца. И, учитывая последние новости… Всё совсем нехорошо, а на кону каждая минута. Но ты сидишь тут неделями, скоро уже месяц будет. Представь, что ты не успеешь. Твоя возлюбленная погибнет из-за какого-то дурака, который не мог разобраться с собственным эго.

В словах Врубеля была правда. Мысль о том, что ты можешь умереть, угнетала меня с каждым днём всё сильнее. Если бы я мог добраться до тебя, шансов было бы гораздо больше. Каждую секунду где-то кто-то умирает, а я уже стою на этой полосе, готовый взять оружие и стрелять во всё, что движется. Я решил узнать подробности:

— Допустим, я соглашусь. Что дальше? Какая в этом твоя выгода?

— Возьми. — Врубель протянул мне коробок. — Внутри всего три спички. Каждая предназначена для смерти существа, которое ты назовёшь. Так уж и быть. Мы живём во время подписок и пробных периодов. Ты можешь использовать одну спичку просто так. Чтобы убедиться, что я не лгу. Да, бери хоть сейчас, поджигай, подумай о том, кто должен умереть. Как только спичка догорит — твоё желание начнёт исполняться. Я даже скажу тебе точное время. На исполнение потребуется шесть часов. Ровно через шесть часов загаданное существо умрёт.

— А если кто-то украдёт коробок или спичка погаснет?

— Ну ты уж постарайся его сохранить как-то, что ли. Это ж не носок, ё-моё, вещь серьёзная. Не тряси им перед мордами местных, а то они попросят прикурить, ты откажешь… И прилетит тебе в табло. А за то, что погаснет — не переживай. Не погаснет, пока думаешь о цели. Будет гореть, гореть, гореть.

— А если я не о том подумаю? — я продолжал заваливать его вопросами. — Знаешь, какой поток мыслей в голове? Я вот пока мы говорили, уже о десятке людей подумал.

— Тут ты прав. — Врубель опустил голову и несколько раз стукнул ладонью по макушке. — В нынешнее время ум у людей совсем нестабильный. Но ничего сложного нет. Когда поймёшь, что пора действовать, возьми спичку, покрути в пальцах. Начни шептать имя. Визуализируй образ в голове. А когда поймёшь, что ум сосредоточен только на цели — зажигай. И пока она горит, продолжай визуализировать и повторять имя. Не промахнёшься, гарантирую.

— Серьёзный грех на душу придётся брать, — я всё ещё сопротивлялся.

— Да какой грех? — сплюнул Врубель. — Армия — это же новая церковь, тебе за убийство врагов все грехи простят. Враги же не только по ту сторону. Не мне тебе рассказывать. Враги везде, а цель у тебя благая. Я, наоборот, из тебя святого делаю.

— Хорошо, но ты так и не ответил: тебе какой профит?

Врубель скорчил странную гримасу, пытаясь изобразить что-то вроде насвистывания.

— А тут хочется вспомнить твою аналогию с джинном. Я исполню три твоих желания и стану свободным.

— Свободным от чего? — усмехнулся я.

— От бремени своего сложного. Я же тебе говорил, что устал мотаться от передовой к передовой. Надоели мне эти войны, спокойствия хочу.

— А почему ты не обратился к кому-то другому?

— Да обращался я, обращался. Уже столько раз — не сосчитать. Тратишь время, уламываешь. Надо же ещё доказать, что не вру. Время-то такое, никто не верит, ё-моё. То агностики, то атеисты, да и верующие туда же. Вот вроде в Бога верят, да? А я доказывать всё равно должен. Ну вот пока доказываю, пока торгуемся — они умереть успевают.

Я ещё немного потянул время. Макароны уже окончательно выкипели и начали прижариваться ко дну, но я не обращал на них внимания.

— Давай попробуем, — сказал я и взял спичечный коробок.

— Отлично, отлично. — Врубель радостно и интенсивно потёр руки. — Всё как договаривались. Первая спичка — пробная. Кстати, ты узнаешь, что твоё желание принято в работу, по самому коробку. На нём начнёт проявляться картинка.

Я осмотрел коробок. Он был абсолютно белым, без единого рисунка.

— Сейчас на нём ничего нет, — заметил я.

— Какой ты внимательный, — сыронизировал Врубель. — Да, тут как в детстве, помнишь? Съешь кашу и увидишь картинку на дне тарелки. Используй все спички — и увидишь картинку.

— Сколько у меня времени?

— Семь дней на всё. Но лучше поторопиться. Другие жадничали и умирали раньше, чем успевали загадать желание.

Я приоткрыл коробок: внутри лежали три самые обыкновенные на вид спички. Закрыв его, я встал с подоконника, чтобы выключить плиту. Врубель затушил очередной бычок о жестяную банку, заменявшую местным пепельницу, и подошёл ко мне.

— Значит, договорились, Шива?

Врубель начал делать какие-то странные движения. Он расставил руки параллельно полу, будто готовясь к гимнастике. Встал по стойке смирно. Затем очень глубоко присел, почти касаясь ягодицами пола, и резко выпрыгнул вверх. Приземлившись, он начал забрасывать то правую ногу, стараясь дотянуться до левой ладони, то левую ногу в попытке достать правую ладонь. Только потом я понял, что это был такой своеобразный танец. Спустя мгновение он печально улыбнулся — видимо, понял, что я не оценил перформанс — и протянул руку.

— Мне всё равно нечего терять. — Я пожал её в ответ. — Так что договорились. Надеюсь, всё это правда, и я не трачу время на какой-нибудь пранк.

— Я бы не стал шутить такими вещами.

Врубель говорил предельно серьёзно. И только в этот момент я заметил его гетерохромию: один глаз был голубым, а второй — карим. Не знаю, как я не разглядел этого раньше, ведь он смотрел мне в лицо на протяжении всего диалога.

Он попрощался и вышел с кухни. Я убрал коробок в карман, выкинул подгоревшие макароны, замочил кастрюлю и быстрым шагом направился к себе. Оказавшись у порога, я буквально вбежал в комнату. В животе всё переворачивалось — непонятно, от страха или от предвкушения. Я накинул зимнюю куртку и выбежал на улицу.

Фонари тускло освещали сугробы, с неба падали крупные хлопья снега. Я направился к ближайшему ларьку, протянул в окошко купюру, забрал пачку сигарет и отошёл от дороги. У киоска было слишком людно, но позади виднелись тёмные дворы и сараи. Я направился туда. Там не было ни души, даже свет фонарей не добивал до этих построек. Стоя в абсолютной снежной тьме, я достал сигарету и зажал её губами. Настала очередь спичек. Открыв коробок, я достал одну и пристально уставился на неё. Руки тряслись. В тот момент в моём уме не было никого, кроме старшины. Я думал о нём, представлял его лицо, шептал звание, имя, фамилию и отчество. «Больше никто не пострадает. Больше мы тут не задержимся», — были мои последние слова. Я снова сосредоточился на образе старшины и чиркнул спичкой. Огонь вспыхнул. Я ещё несколько раз прокрутил в голове свою жертву, прошептал его имя, прикурил… Как только кончик сигареты затлел, спичка погасла. «Дело сделано», — подумал я.

Курил я нервно и быстро. Выбросив бычок, я побежал обратно к общежитию. Было зверски холодно. На моём этаже меня уже ждал Врубель. Я был уверен, что он знает обо всём, что произошло минуту назад.

— Ну, как всё прошло? — спросил он.

Я достал спичечный коробок. На белом картоне начали проступать узоры: картинка ещё не сформировалась целиком, но некоторые детали уже отчётливо виднелись. Врубель посмотрел на коробок, улыбнулся и показал пальцами число шесть».

Палец нажал на кнопку «Отправить». В окошке появилось огромное полотно текста. Мессенджер разбил сообщение на несколько маленьких. Пользователь был не в сети. Очередная одинокая галочка появилась у последнего сообщения, напоминая о том, что моё послание вряд ли кто-то прочитает.

Новый старый мир

Кристиан

Будильник завывал о начале нового дня. Кажется, я проспал абсолютно всё. Мои вещи из прошлой жизни, скорее всего, уже привезли, а новые дорогие соседи подарили мне возможность выспаться после серьёзного очищения. Чувствовал я себя всё ещё не очень хорошо, хоть и заметно лучше. Потерянное ощущение реальности, больная голова и жажда. Пить хотелось невыносимо. И, к моему счастью, на столе стоял наполненный до краёв графин воды. Трясущимися руками я налил полный стакан и за несколько секунд осушил его залпом.

«„И он к устам моим приник. Не дал он мне засохнуть вмиг“, — за такой слоган для графина меня уволили бы из отдела или, наоборот, повысили?» — подумалось мне. Кстати, придумать слоган для графина с водой — это отличное тестовое задание, вроде продажи ручки на собеседовании. Может, предложить Сусано добавить ещё один этап для кандидатов? Вот за такую антигуманную идею я точно бы удостоился премии.

Я встал на ноги: голова кружилась, меня пошатывало, но я собрался с силами и пошёл к двери. Детоксикация всё ещё находилась в активной фазе. Я вдыхал новую жизнь, словно заново учился ходить.

Задача была сложная, но я справился с коридором второго этажа и лестницей. Дальше решил передохнуть и присел в гостиной возле стола. Чувствовался голод, но при этом меня немного подташнивало. Чуть позже ко мне присоединилась Элис — видимо, она услышала, как я спускался со второго этажа.

— Доброе утро, Кристиан, — поздоровалась Элис. — Как самочувствие?

Она подошла ко мне и сразу начала осмотр. Холодные руки касались моих запястий. Это было приятно и уже не ассоциировалось с процедурами у коменданта. Она измерила пульс и давление, послушала сердце и внимательно осмотрела глаза, кожные покровы, язык.

— Жить можно, — ответил я. — В новую жизнь, словно после поездки на карусели.

— Штормит? — спросила она, внося какие-то данные в планшет.

— Есть немного. С этим планшетом кажется, будто ничего не изменилось.

Я улыбнулся, а Элис виновато спрятала его за спину.

— Прости, я даже не подумала, что всё это может тебя триггернуть и отправить в прошлое.

— Да не переживай, просто забавное совпадение, учитывая, что я ещё не адаптировался к новой реальности.

— Это нормально. Детоксикация всё ещё идёт, сегодня будем тебя постепенно возвращать к питанию. Начинаем с жидкого, тут как раз осталась твоя порция.

Она достала из холодильника стакан со свежевыжатым соком и поставила передо мной.

— Приятного аппетита, — сказал я и принялся жадно глотать сок.

— Кристиан, маленькими глоточками.

Я виновато посмотрел на неё и сбавил темп. Сок был прекрасный, то ли яблочно-виноградный, то ли яблочно-ананасовый. Я не понял, но и спрашивать не стал, а просто наслаждался вкусом.

— Как ощущения? — спросила Элис.

— Очень вкусно, — машинально ответил я, допивая порцию. — Как настоящий… Погоди, или…

В моём прошлом высшей похвалой любому хозяину или повару служила фраза «как настоящий», намекающая на то, что новые искусственные продукты очень похожи по вкусу на натуральные. Естественно, никто эти «настоящие» продукты никогда в жизни не пробовал, но традиция сформировалась. Но тут до меня дошло, что еду с «Иллюзионом» мне точно предлагать не будут. Значит, сок действительно натуральный. Элис хитро улыбалась, наблюдая за моей реакцией.

— Сок натуральный? — спросил я.

— Конечно, — ответила Элис.

— Откуда? Я что-то не припомню садов по дороге сюда.

— Всему своё время, Кристиан.

Элис тут же сменила тему:

— Там приехало твоё оборудование, Андрей поможет тебе с рабочим местом, а я собираюсь в Хоспис.

— Хоспис? — переспросил я, прервав на мгновение завтрак.

— Да, мы тут так называем тот мир, откуда мы тебя вытащили.

— Жутко, но я помню, что Макс и Андрей его уже так несколько раз называли.

— Самое подходящее название.

Элис подошла к входной двери и начала одеваться.

— Сегодня начинается твоё обучение, — сказала она. — Я тоже вхожу в состав преподавателей.

— И что ты будешь мне преподавать?

— Коммуникацию. Ты должен позвать меня на свидание.

Сок попал мне не в то горло, я начал откашливаться и переспросил:

— Что? Я не ослышался?

— Не ослышался. Я знаю, что твоё последнее свидание было несколько лет назад, да и то только по правилам метавселенной «Мир». Свайп влево, свайп вправо, виртуальная встреча — и всё остальное тоже в цифровом мире.

Насчёт удалённого свидания она была права. Я встал со стула и подошёл к ней поближе.

— Э-э-э, — протянул я. — Я не знаю, как это правильно делается. В мессенджере ты просто свайпаешь и переписываешься, причём нейросеть помогает и находит общие темы для разговора, анализируя аватар и прописанные интересы.

— Тут нет никаких правил, просто пригласи меня.

— Элис… Пойдёшь ли ты… Сегодня… Со мной… На свидание?

На несколько секунд в прихожей воцарилась тишина.

— Конечно, — кокетливо ответила она. — До вечера.

Элис потянулась ко мне, поцеловала в щёку, улыбнулась и вышла за дверь. Приятный импульс прошёлся по моему телу. В новом мире встречаться лично могли лишь единицы. Объятия, поцелуи — всё это являлось одной из причин распространения вируса. Даже продолжение рода держалось в стерильной безопасности. Все плотские прелести сводились к виртуальному миру и самоудовлетворению с помощью различных приспособлений и гаджетов. А семя для продолжения рода вводилось в женскую особь только через врача по разрешению коменданта.

Этот физический импульс лёгкого возбуждения и симпатии будто придал мне сил. Хотя, зная, как верхушка нарушает свои же правила, я был уверен, что для них личные встречи не были под запретом. Для похоти сильных мира сего в принципе никаких законов не писано.

***

Свидание? Серьёзно? Эта мысль не покидала меня. Но ведь это правда: уроки коммуникации в реальности — то, что у человечества давно атрофировалось. Я не говорю про полицейских и силовиков — их метод общения всегда заключался в грубой силе, мате и подчинении. Я уже взрослый парень, даже правильнее сказать, взрослый мужик, который абсолютно не знаком с социальной средой. Раньше это было нормой. Люди специально собирались и встречались, чтобы почувствовать друг друга не только через буковки на экране или вебку, а на самом деле. И когда ты живёшь в метавселенной «Мир», ты ни о чём таком не думаешь, а принимаешь картинку на экране как должное.

Спустившись в рабочую комнату, я не застал там никого, кроме Андрея. Он принялся помогать мне собирать рабочее место, пока я устанавливал сканер и настраивал доступы в компьютере. Комната, в которой все работали, не была похожа на жилую — она больше напоминала офисное помещение. Тут стояли столы с рабочими компьютерами, шкафы с различными папками, серверы.

Текст про Хранителей всё так же стоял на паузе. Включив компьютер, первым делом я начал проверять работу сканера. Нейронка остановилась только на файле с Хранителями, и даже после перезапуска документ оставался пустым. Я взял чётки, с которыми работал сканер, немного повертел их в руках и положил на место. Это помогло. Иероглифы начали появляться в документе и буквально через мгновение переводиться на разговорный язык.

Я бегло просмотрел другие документы, куда генерировались тексты генералов. В них было всё в порядке, за исключением странного повествования. Некоторые сканы военных артефактов преобразовывались в обычный набор букв, типа: «…моль триптиха чудес…», «…в траве сидел кузнечик…», «…переливание мёртвой лозы застило на подбородке…», «…блокировал твой мемчик…», «…где выходной выход…», «…но вот пришли айфоны…», «…капли мёртвого хлеба…», «…заблокируем gun донов…», «…вира не есть воин, вира есть кот…»

Поначалу я думал, что это какой-то сбой в сканере, но после увидел закономерность.

— С генеральскими артефактами что-то не так, — сказал я вслух, подзывая Андрея.

Он снял наушники, что-то допечатал на клавиатуре, повернулся ко мне лицом и спросил:

— Это над которыми вы с Сусано работаете?

— Да… Прости, я отвлёк? — смутился я.

— Нет, не отвлёк, я полностью в твоём распоряжении.

— Смотри, некоторые тексты — это просто набор каких-то предложений.

Андрей подошёл к монитору, и я начал показывать ему разные документы.

— Это точно не сбой? — спросил он.

— Тоже сначала так подумал. Для сканера совсем несвойственное поведение. Да и Хранители работают стабильно, другие тексты тоже идут нормально. А с этими явно что-то не так.

— Есть предположения, из-за чего так может происходить, Кристиан?

— Да, есть одна мысль, — пришло ко мне осознание. — Вероятнее всего, эти самые артефакты прошлого являются подделкой.

Андрей нахмурил брови и начал внимательнее пробегаться глазами по текстам.

— Вот это да. Получается, что наших генералов кто-то обвёл вокруг пальца? — спросил Андрей.

— Или они пытаются подставить нас. Я перешлю всё Сусано.

— Да, перешли. У нас есть свой закрытый канал, я тебя туда добавил. Так как мессенджер полностью на нашей стороне, в мире Хосписа этого чата просто не существует. У Сусано сегодня какой-то важный день, поэтому в ближайшее время ответа не жди.

Я запустил мессенджер на компьютере и заметил новое уведомление — инвайт в наш закрытый чат. Я тэгнул Шефа и написал ему о проблеме, которую обнаружил. Несмотря на предостережение Андрея, Шеф ответил сразу: «Принято. Буду завтра утром. Обсудим».

— Сказал, что приедет завтра утром и тогда будем решать, что с этим делать, — произнёс я.

— Хорошо, — ответил Андрей. — Ты только сканер не отключай, пусть работает и пишет эту белиберду.

— Да, конечно. А у нас какая образовательная программа на сегодня?

— Сейчас пойдём в твой «любимый» подвал, — сказал Андрей и дружески улыбнулся.

— Прошу, только не кушеточные монстры.

— Сегодня мы точно обойдёмся без них.

***

Подвал оказался больше, чем представлялся мне при моём первом посещении. И мои новые друзья его так будто бы специально назвали… Подвал. Дачный дом — это всего лишь верхушка айсберга. Здесь оказалось куда больше дверей с помещениями, а этажи уходили глубоко вниз. Меня распирал интерес, хотелось узнать, что находится за каждой из них, но я вёл себя довольно сдержанно.

Он был по-современному оборудован. Никакой разрухи и обшарпанных стен. Яркое освещение, первоклассный ремонт, белоснежные двери. Коридор, по которому мы шли, не был узким и уходил в лестницу со спуском вниз. Андрей, видимо, заметил интерес на моём лице и решил нарушить тишину:

— Только между собой мы называем это место подвалом, хотя ему больше подходит название «улей». Внизу ещё семь этажей.

— Я думал, что здесь только операционная, — удивлённо ответил я.

— У нас много операционных, ты побывал только в одной из них. То помещение располагается ближе всех к подвальной лестнице, мы решили проводить детоксикации именно там.

— А что это за подвал такой, который насчитывает вглубь целых восемь этажей?

— В прошлом мире этот дом принадлежал то ли олигарху, то ли депутату, — сказал Андрей, задумчиво почёсывая бороду. — Это был его своеобразный ковчег. Теперь мы оборудовали этот дом под себя, ибо прошлый хозяин сошёл с ума от действия препарата «Иллюзион».

Мы спустились по лестнице на два этажа ниже и вновь зашагали по коридору, который ничем не отличался от места старта нашего пути.

— Я могу узнать, что за этими дверьми? — спросил я.

— Конкретно на этом этаже у нас несколько экспериментальных лабораторий. На других располагаются различные помещения из прошлой жизни. У нас есть кинотеатр, библиотека, картинная галерея, кафе, рестораны, сады. В общем, много чего. Не переживай, у тебя нет никаких ограничений, ты познакомишься с любой комнатой, вызывающей интерес. Навигационную карту я чуть позже отправлю в чат. А пока…

Андрей остановился возле двери, интригующе потёр руки и открыл её. За дверью была лишь тьма. Андрей стоял как вкопанный и ждал, что я первым войду в помещение. Я сделал шаг за порог, и свет озарил тёмную комнату. Сама она напомнила мне большой и просторный спортивный зал. Посередине комнаты, напротив входа, стоял большой серый диван и два кресла в таком же стиле. Стены были отделаны полированным дорогим деревом. На них висели огромные картины в золотых рамах. Я принялся рассматривать их. Мой взгляд застыл на одной очень странной и пугающей картине. На ней был изображён голый великан с нелепым удивлённым лицом, который держал в руках окровавленное тело без головы и руки. Вторая рука жертвы была во рту великана, он будто бы ел её.

— Франсиско Гойя, — раздался рядом голос Андрея.

— Звучит очень знакомо, — ответил я, не отрываясь от картины. — В нашем мире запрещена?

— Оригинал запрещён, но полно интерпретаций от нейросети.

— А что тут изображено?

— Картина называется «Сатурн, пожирающий своего сына». В древнегреческой мифологии был титан по имени Кронос, он же Сатурн, только в другой древней культуре. Предлагаю пока не вдаваться в глубокие подробности и культурные особенности, сейчас они не так важны. Его отец по имени Уран предсказал, что Кроноса сможет свергнуть один из его детей. Поэтому всех новорождённых от своей супруги и по совместительству сестры Реи Кронос сразу проглатывал. Франсиско Гойя решил изобразить этот миф в таком вот интересном формате: с плотью, кровью, некоторым безумием.

— Интересно, интересно, — задумался я. — В итоге Кроноса свергли?

— Да, его супруга-сестра родила будущего бога грома Зевса и захотела сохранить своего новорождённого. Вместо ребёнка она дала поглотить Кроносу кусок камня.

— Довольно нелепый поступок со стороны титана.

— Это мифология, к ней лучше относиться как к набору историй с притчами. Тогда тебя смогут посетить различные мысли и инсайты.

Наконец, когда я смог оторваться от полотна, мне в глаза бросилась другая. Она была огромной и будто состояла из трёх различных картин, но при этом объединялась смыслом. Мои ноги сами зашагали в её сторону.

— Кристиан, — вдруг поймал меня за руку Андрей, — ни Гойя, ни Босх от тебя никуда не денутся. Ты успеешь всё рассмотреть, почитать и узнать. Я привёл тебя сюда с другой целью.

Андрей галантно указал на диван. Я ещё раз обвёл взглядом комнату, немного вгляделся в полотна, висевшие на стенах, и пошёл в сторону дивана.

Когда мы сели, я увидел на небольшом чайном столике рядом странное устройство. Оно напоминало одновременно пульт, проектор и веб-камеру. Андрей взял это устройство в руки, нажал на кнопку, и перед нами возник человек в полный рост.

— Знакомься, — сказал мне Андрей, — это Юрий Валентинович Кнорозов, наш майянист.

Я сразу узнал его: это он держал кота на фотографии из интернета. Он был уже в годах и с сединой. Лицо его выглядело очень строгим, сапфировые глаза укрывались под густыми бровями. Я помню, что на фото он был одет по моде той эпохи. Сейчас на нём был довольно современный тёмно-синий костюм с капюшоном, который очень гармонировал с цветом его глаз.

— Юрий Валентинович, — продолжил знакомство Андрей, — это наш новенький, Кристиан.

— Очень приятно познакомиться, — настолько мягко ответил Юрий Валентинович, что его строгий образ сразу развеялся.

— Мне тоже, — ответил я и протянул руку.

— А вот этого лучше не делать, — сказал Юрий Валентинович, указывая пальцем на мою руку.

— Простите, я не знал.

Андрей засмеялся и сказал:

— Юрий Валентинович, Кристиан пока только входит в курс дела. Я его привёл к вам, чтобы вы познакомились и рассказали об этом устройстве.

Андрей помахал в воздухе тем самым пультом, положил его обратно на чайный столик и добавил:

— Дело в том, что у Кристиана тоже есть дешифратор. Не такой, как ваш, но, возможно, в дуэте вы сможете придумать ещё что-то более усовершенствованное.

— Ага, теперь вспомнил, — ответил Юрий Валентинович вслух. — Кристиан, это у вас есть дешифратор, который сканирует предмет и печатает текст согласно истории этого предмета?

— Да, — ответил я. — Можно сказать, что это текстовый телепорт в прошлое.

— Юра, — вмешался Андрей и резко перешёл на «ты», — поведай ему сначала, кто ты такой и почему вообще оказался здесь.

Юрий Валентинович сел в кресло, которое стояло рядом со мной. Я внимательно его разглядывал: он был не похож ни на робота, ни на голограмму, но создавал впечатление, будто является видеотрансляцией в каком-то сверхкосмическом качестве.

— Я посвятил значительную часть своей жизни расшифровке письменности древних племён, — говорил Юрий Валентинович. — В своём изучении я зашёл настолько далеко, что вдруг понял: мир вокруг — это иллюзия. И нет, я не имею в виду «Иллюзион». Я говорю про реальный мир.

Юрий Валентинович раздвинул руки, словно пытаясь обнять пространство вокруг себя, и продолжил:

— Но здесь мне уже помогли не письмена майя, а восточная культура. Кристиан, вы слышали когда-нибудь про майю?

— Знаю, что когда-то была такая цивилизация, — ответил я. — Много современного контента выходит, ссылаясь на их древнюю архитектуру.

— Давайте пока забудем про племена, — сказал Юрий Валентинович. — Майя — это иллюзия. Йоги древнего мира, буддийские монахи, мистики — все они знали, что мир вокруг пропитан этой иллюзией. И эта иллюзия, майя, есть некая энергетическая пелена, которая скрывает от человека истинную природу вещей.

Юрий Валентинович замолчал и уже совсем по-доброму смотрел на меня.

— Я не знаю, что ответить, — смущённо проговорил я. — Вы будто описываете «Иллюзион».

— Всё верно, — одобрил Юрий Валентинович. — Я специально сказал вначале, что под майей не подразумеваю «Иллюзион», но действие его очень похоже. Источником иллюзии майи является авидья, в переводе с древнего языка — невежество. Невежество заставляет нас думать, что мы разбираемся в себе, в своём теле, в своём уме. Невежество паразитирует в нашем уме, создавая страдания. Но невежество не могло бы существовать без эго. Всё, что человек знает о мире, — это интерпретация его опыта. Человек постоянно рассуждает со стороны дуальности и оценки: люблю — не люблю, красивое — уродливое. Когда человек не понимает, кем он является, майя будто вторит ему и создаёт иллюзии. Она подкидывает ему то, чем человек будет восхищаться или же, наоборот, из-за чего он будет страдать из жизни в жизнь, оставляя в его сознании глубокие отпечатки, или, как говорится на санскрите, самскары. Теперь вернёмся к «Иллюзиону». Незнание истинной сути вещей позволяет «Иллюзиону» генерировать реальность самостоятельно.

— Простите, — перебил я, — можно вопрос?

— Конечно, мы тут для этого и собрались.

— Вы хотите сказать, что «Иллюзион» — это одна из ступеней иллюзий. И, допустим, когда мы избавляемся от действия «Иллюзиона», нам нужно ещё избавиться от майи?

— Кристиан, — дружелюбно улыбнулся Юрий Валентинович, — это было бы идеально. Но так просто избавиться от иллюзии майи не получится. Эта пелена стала частью нашего современного человеческого сознания, понимаете? С «Иллюзионом» всё просто: его придумали люди с помощью науки. Майя — творение трансцендентное, чтобы осознать принцип её работы, нужно выйти за пределы своих знаний, своего ума. Но древние йоги, мистики, монахи умели с ней работать. Собственно говоря, благодаря их знаниям я смог снять эту пелену и находиться сейчас здесь.

— Юрий Валентинович сейчас существует в двух мирах, — начал пояснять Андрей. — Он находится в Мексике в 1995 году и одновременно в нашем времени. Правда, здесь он всего лишь проекция себя настоящего, но лучше всё равно не прикасаться друг к другу. Благодаря дешифратору, который лежит на столе, мы можем сейчас общаться. С его же помощью Юрий Валентинович смог растворить не только иллюзию майи, но и само время.

Юрий Валентинович взял устройство в руки и сказал:

— Да, именно этот дешифратор оказался в будущем в руках у Максима. Когда он им воспользовался, я начал существовать и в этом пространстве тоже. Для прибора прошли сотни лет, для нас — всего лишь мгновения.

Всё это не укладывалось в голове. Информация настолько поражала, что в висках вновь дико застучало.

— Всё в порядке? — спросил Андрей, заметив моё помутнение.

— От всей этой информации мозги сейчас просто лопнут, — ответил я.

— Сейчас принесу обезболивающее.

Андрей встал со своего места и направился в другую часть комнаты.

— Скажите мне, Кристиан, — раздался голос Юрия Валентиновича, — откуда у вас такой волшебный сканер?

— Я сам его сделал, — сквозь тупую боль ответил я. — Да, воспользовался опенсорсом, открытым кодом, но функционал полностью мой.

Юрий Валентинович закинул ногу на ногу и облокотился на спинку дивана.

— Расскажите подробнее, — попросил он.

— Есть такое приложение, которое помогает археологам сканировать объекты и артефакты прошлого. Официально, конечно, такой софт запрещён и выдаётся только по разрешению. Сканер способен определять объекты, их возраст, давать историческую сводку. Я купил его у одного хакера. Не знаю, откуда он был у него, меня это не волновало. Все государственные прошивки и защиты были взломаны. Ну, и я снял парочку блокираторов, и сканер начал работать так, как работает сейчас.

— Вы никогда не думали, что кто-то специально хотел, чтобы вы его нашли?

— Нет, о таком я никогда не думал. В тот момент меня волновало только, как бы меня не подставили и смогу ли я на этом заработать. А вы хотели, чтобы ваш дешифратор нашли?

— Да. — Юрий Валентинович загадочно посмотрел в потолок. — Я хотел, чтобы он достался Максиму, потому что, когда мне удалось снять эту пелену майи, время перестало для меня существовать. Это немного сложно объяснить, но представьте себе, что в определённый момент у вас появились знания о будущем. И вы действительно есть в этом будущем. Дни, месяцы, годы… но для вас в прошлом — это лишь мгновение, которое постоянно заливает вас источником новых знаний.

Андрей вернулся со стаканом воды, протянул мне таблетку, видимо, состоящую из прессованных трав, и сказал:

— Таблетка, созданная самой природой, но собранная руками человека. Никакой химии, дар природы.

— Благодарю, — ответил я, закидывая её в рот.

Запив кисловатую горечь, я поставил пустой стакан на чайный столик.

— Вы тут общайтесь пока, — сказал Андрей, — а мне нужно немного поработать наверху. Рад был встрече, Юрий Валентинович. Кристиан, как закончите — напиши мне в мессенджер.

Юрий Валентинович помахал рукой вслед Андрею, а потом протянул мне дешифратор. Я взял устройство в одну руку, другой достал свой смартфон и создал в облаке пустой файл, синхронизированный со сканером. Отложив телефон с файлом на чайный столик, я достал свой сканер и навёл его на дешифратор. Через несколько секунд в файле появилась только одна фраза: «Создано Юрием Валентиновичем Кнорозовым в 1990 году. Не забудьте покормить Асю». Больше ни строчки сканер не выдал.

— Как вам моя защита от подобных сканеров? — засмеялся Юрий Валентинович.

— Я действительно впечатлён, — ответил я. — Получается, что вы знали о существовании моего устройства?

— Да, мне рассказывали, что в мире может быть много дешифраторов помимо моего. Поэтому мне пришлось немного защитить себя. Но если вам интересна моя биография, вы всегда можете почитать её в электронной библиотеке Максима.

— Обязательно займусь этим на досуге.

— Сегодня я не буду нагружать вас различными практиками, связанными с преодолением иллюзии майи, но попрошу вас кое-что всё-таки сделать.

Вдруг за чайным столиком загорелся яркий прожектор. Свет осветил рабочий письменный стол, на котором стоял компьютер. Юрий Валентинович жестом пригласил меня за него и сказал:

— Соедините свой сканер с моим дешифратором. На компьютере есть весь необходимый софт. Если нужны дополнительные кабели, они находятся в правом большом шкафчике стола. Компьютер подключён к облаку, где есть огромное количество программ, кодов и разработок из прошлого. Покопайтесь в облаке, возможно, оно тоже вам поможет.

Я сел за стол и вывел компьютер из спящего режима. С рабочего стола на меня смотрели голубые глаза чёрного кота. Хотя, если исходить из сообщения сканера, это была кошка Ася. Юрий Валентинович встал за моей спиной, и мы принялись за работу.

***

Работали мы настолько долго, что Юрию Валентиновичу пришлось меня покинуть, и я продолжил в полном одиночестве. Часы стали похожи на секунды. Я забыл обо всём: жидкой еде, сне, усталости, головной боли. Забыл о том, что всё ещё нахожусь в фазе детоксикации. Внутри меня горело воодушевление от мысли о том, что может получиться из симбиоза сканера с дешифратором.

Спустя ещё несколько часов тестирования работа казалась законченной. Теперь я сгорал от нетерпения испытать своё новое устройство. Подниматься наверх было слишком долго, но под рукой будто бы не оказалось ничего, что можно просканировать. Поначалу я порывался навести сканер на картины, но потом осознал, что на шее всё это время у меня висела маска мэнгу. Я не носил её на лице, поэтому она, словно странное украшение, покоилась на груди.

Решено. Я снял маску и навёл обновлённую версию сканера прямо на неё. Документ был открыт на телефоне, я пытался понять, что произойдёт. Будет ли это текст или какой-то другой формат визуализации, но сначала ничего не менялось.

Вдруг раздался страшный рык, который напомнил мне того самого зверя, рвущего кушетку. Помещение, где я находился, начало то ли растворяться, то ли преображаться во что-то новое. Стены стали каменными и начали напоминать тюремную камеру. Та, где висела картина с Сатурном, исчезла, а вместо неё появились решётки. Я осознал, что в самом деле оказался в тюрьме. Или же никуда не перемещался, а темница сама материализовалась вокруг меня? Пока непонятно.

В углу камеры, прямо на полу, сидела какая-то фигура, отчасти напоминающая человека. По комплекции он выглядел больше любого бодибилдера, которого я когда-либо видел. Но не привычно раздутым синтетикой, а очень даже органичным и натуральным. Тело его было мускулистым, а кожа — красной. Он сидел, опустив голову, и смотрел в пол. На шее у него висели чётки, причём каждая бусина отличалась размером и цветом. Это была не одна нить — несколько рядов наслаивались друг на друга. Из одежды на нём была только туника.

Фигура подняла голову и посмотрела куда-то вперёд. В этот момент я смог рассмотреть его глаза — они были ярко-красными. Его лицо обрамляли густые усы и борода, а из-под нижней губы симметрично торчали вверх, к ноздрям, два огромных клыка. Наконец-то я понял, что сканер теперь выдавал не только текст, но и транслировал визуальную картину происходящего. Стоило мне вспомнить, какой объект я просканировал, как я осознал: оскал на маске принадлежал именно этому существу. Выглядело всё слишком правдоподобно.

Вдруг существо злобно втянуло воздух, а потом вскочило со своего места. Оно схватило меня прямо за шею и подняло над своей головой. Огромные, длинные ногти впивались мне в плоть до крови. Моё тело повисло в воздухе, казалось, что шея сейчас сломается. Существо громко и яростно заорало:

— А ты ещё кто такой?!

Боль сдавливала горло, дышать было нечем. Я понимал, что у меня совсем нет времени. Существо обладало такой чудовищной силой, под напором которой мне долго не протянуть. Я снова нащупал пальцем кнопку на сканере, и тюремная клетка стала растворяться в пустоте. На её месте вновь образовалось то помещение, в котором я был до этого.

Душащая рука растворилась в пространстве, пытаясь напоследок ещё раз мёртвой хваткой зацепиться за горло. Потом исчезла и вся тюремная клетка, и я, ударившись копчиком, приземлился на пол. Кровь небольшими каплями текла по моей шее. Осознав, что жизни больше ничего не угрожает, я начал громко откашливаться после пережитого удушья.

Возле себя я разглядел ноги. Это были Максим, Элис и Андрей.

***

— У него кровь! — кричала Элис.

Комнату переполняла суета. Макс пытался поставить меня на ноги, Андрей с Элис возились с ватными тампонами и антисептиком. Наконец, когда меня посадили на диван и обработали шею, я смог спокойно прилечь и отдышаться.

— Что произошло? — спросил Макс.

— Я позову Юрия Валентиновича, — сказал Андрей. — А где дешифратор?

Я достал из кармана новое устройство, объединившее сканер и дешифратор. Они оба сохраняли свои базовые функции, а для нового типа сканирования я вывел отдельную кнопку. Я не стал отсоединять дешифратор, а просто нажал на него. Юрий Валентинович появился в ту же секунду. Осмотрев всех нас, он сказал:

— Как вас много, что за собрание?

— Собрание по поводу нашего с вами нового устройства, Юрий Валентинович, — ответил я. — Я назвал его «Ася». Звучит?

Никто из остальных присутствующих не встревал в разговор.

— Неужели получилось? — удивился Кнорозов.

— Ещё как получилось.

Я опустил воротник, чтобы обнажить раны на шее. Юрий Валентинович тревожно всмотрелся в них и спросил:

— А что ты сканировал? — Он неожиданно перешёл на «ты».

Я приподнялся с дивана, чтобы ткнуть пальцем в сторону лежащей на полу маски.

— Кто надоумил его сканировать маску? — обратился Юрий Валентинович к моим верным спутникам. Максим стоял, облокотившись на стол, указательным пальцем постукивая по дереву.

— Я предложил Крису просканировать маску, — сказал Макс. — Но я и подумать не мог, что он будет тестировать на ней новое устройство. Я вообще не знал, что вы его так быстро соберёте.

— Кто бы сомневался, Голден, — с некоторым упрёком ответил Юрий Валентинович. — Ладно, что сделано, то сделано. Давайте разберёмся в том, что произошло. Кристиан, как ты себя чувствуешь? Расскажи, что ты конкретно видел?

Встав с дивана, я поднял маску с пола, вернулся назад и положил её на чайный столик.

— Напомните мне, чей это оскал? — спросил я.

— Равана, — коротко ответил Макс.

— А как выглядел этот Раван?

Кнорозов дважды хлопнул в ладоши, и за его спиной во всю стену включился огромный экран. Он повторил свой запрос, и компьютер начал выводить различные изображения. Я сразу понял, что это их собственный внутренний поисковик, которого не существовало в глобальной сети метавселенной «Мир». Картинки были разными: от совсем древних карикатур и статуй до современных нейросетевых интерпретаций, но у них было очень много общего.

— Когда я просканировал маску, я встретился с Раваном. — Теперь я больше не сомневался.

— Поздравляю, — сказал Юрий Валентинович. — Мы чуть не потеряли нашего нового союзника. А такого союзника надо беречь. Поэтому прости, Кристиан, здесь есть и моя вина. Не нужно было оставлять тебя до тех пор, пока ты не закончишь с устройством.

Он уставился на «Асю».

— Всё нормально, Юрий Валентинович, — ответил я. — Мне самому не хватило терпения показать это устройство всем, прежде чем тестировать его. Сейчас меня больше интересует другое. Место, куда меня переместило, похоже на тюрьму. Раван заперт в какой-то клетке, и поначалу он меня не видел. И это логично: сканер должен был создать визуальную картинку вместо привычной текстовой. Но потом на него снизошло какое-то озарение, он за секунду вскочил со своего места, схватил меня за горло и поднял в воздух.

— Раван, если верить мифам, — древний демон и завоеватель миров. Последние записи, которые о нём есть, рассказывают о том, что мистики древности смогли создать измерение, куда Раван не сможет попасть.

— Да, Максим рассказывал мне об этом. И про конец света, если на твоём пороге стоит Раван.

— Предвестниками конца света и появления Равана являются несколько событий и глобальных изменений. Первый атрибут — это эпидемия. Перед тем как Раван приходит в мир, людей начинают косить болезни, они выглядят угнетённо, депрессивно, постоянно болеют и умирают. Самое интересное, что все недуги появляются внезапно, но их легко можно объяснить с научной точки зрения.

— Паразит в головном мозге, — я перебил Юрия Валентиновича, сославшись на историю о Хранителе.

— Очень может быть, но дальше ещё интереснее, — согласился Юрий Валентинович. — Второй атрибут конца света — вспыхивание войн. Человечество будет не просто умирать от эпидемий, но и активно участвовать в уничтожении своего вида с помощью оружия.

Юрий Валентинович оглядел присутствующих. Ни у кого не было ни толики сомнений, что второй атрибут тоже налицо. Он продолжил:

— Третий атрибут конца света — искусственный интеллект возвысится над сознанием людей. Человечество не заметит никаких перемен, но их мысли больше не будут принадлежать им. Всем живым и сущим будет управлять машина.

— «Иллюзион», — внезапно сорвалось с моих губ. Юрий Валентинович прикусил нижнюю губу и кивнул:

— В сочетании с чипом звучит очень правдоподобно. Последним атрибутом конца света является падение космического тела в воду. Скорее всего, тут подразумеваются пришельцы из космоса, но я могу ошибаться.

— Эпидемия — есть, войны — есть, чипирование и «Иллюзион» — на месте. Может быть, есть что-то про звезду? — спросил я, загибая пальцы.

— Тяжело сказать, — задумался Юрий Валентинович.

— Я уже говорил тебе про мифологию, — вмешался Андрей. — Некоторые вещи не нужно воспринимать буквально.

Я развернулся к Андрею:

— Но тем не менее остальные атрибуты на месте. И Равана я тоже видел.

— Ты можешь подробнее описать место, в котором он был? — спросил Юрий Валентинович.

— Не знаю, я был под впечатлением. Вся наша комната преобразилась, меня будто перенесло туда. По виду — обычная тюремная клетка.

— Насколько она выглядела по-современному?

Я попытался воссоздать картинку в голове и ответил:

— Кажется, современно. На клетке был электронный замок. Такие замки открываются только с компьютера или через приложение. Но вот кто его запер и зачем? И почему такой всесильный демон не может покинуть тюремную камеру, созданную человеком?

— То, что Раван видел тебя, действительно говорит о его неимоверной силе. Для его мышления не существует понятия пространства и времени. Судя по всему, он находился в глубокой медитации. Технологии человечества тоже шагнули вперёд. И я тому живое доказательство.

Юрий Валентинович обвёл руками пространство вокруг себя, напоминая, что он тоже является чем-то необъяснимым.

— А давай посмотрим запись в документе, — предложил Максим.

Несмотря на новые функции, сканер сохранял и все предыдущие возможности. Текст продолжал генерироваться в тот же файл, где до этого появилась фраза с дешифратора Юрия Валентиновича. Я нащупал мобильный телефон в кармане и открыл документ. Он действительно оказался исписанным на несколько десятков тысяч страниц, и, судя по всему, генерация нового текста не закончилась. Из-за этого приложение сильно висло и лагало. Нужно было остановить процесс, и я отключил сканер от работы с маской мэнгу.

Юрий Валентинович вывел документ на большой экран. Все эти десятки тысяч страниц были исписаны только одной бесконечно повторяющейся фразой: «Шива Тандава Стотрам».

— Это мантра Равана, посвящённая богу Шиве, — объяснил Юрий Валентинович. — Несмотря на свою демоническую природу, Раван бесконечно предан своему Господу.

— Шива — разрушитель миров, — мрачно добавил Макс.

— Значит, мы действительно имеем дело с концом света, — отрезал Юрий Валентинович.

— Пока он где-то заперт, мы можем продолжить заниматься своей миссией, — сказал Макс. — Главное, чтобы его братец не спохватился.

— Братец? — переспросил я.

Макс встал в боевую стойку, пародируя восточные единоборства.

— Ага, — ответил он. — Дахарма. Там отдельная история, но сейчас её нет смысла вспоминать.

— Кристиан, — позвал меня Юрий Валентинович, — я хочу похвалить тебя и поздравить с твоей новой разработкой.

— Нашей разработкой, — смущённо ответил я.

— Да, нашей. Тестирование прошло не очень гладко, но аппарат работает. И название ты выбрал подобающее, я польщён. Дело в том, что твоя маска мэнгу является довольно опасным артефактом для сканирования. Скорее всего, это исключение из правил, поэтому сам сканер повёл себя странно, когда «перенёс» тебя в другое пространство. Новый аппарат должен работать как проектор. Он может показывать картинку на экране…

Юрий Валентинович указал на огромную плазму на стене и продолжил:

— …или проецировать её в пространстве вокруг нас. Я полагаю, что тут дело в другом. Раван мог просто почувствовать твою энергию, не забываем, что он всемогущий демон. Ему не нужны никакие приспособления, чтобы нарушать законы майи. Будет нам всем уроком. Другие артефакты должны быть более безопасными. Естественно, объекты наблюдения не должны тебя видеть. Ведь текст, который генерируется на экране с помощью классического сканера, не может видеть, что ты его читаешь, не может быть личностью, не может причинить тебе вреда. Поэтому впредь сканируй то, что гарантированно безопасно.

— Я всё прекрасно понимаю, Юрий Валентинович, — отвечал я. — Как быть с чётками? Макс говорил, что они принадлежат Божественному Аватару.

— Чётки ты уже проверил. Текст про Хранителей выглядит безопасным. Тем более «Божественный Аватар» звучит куда безобиднее, чем «царь демонов», не так ли?

— Может быть, пока мы все вместе, протестируем их прямо сейчас? — предложил Макс и достал ту самую чёрную коробочку, которую он передал мне тогда в своём доме.

— Отличная идея, — ответил я. — Только нужен сканер, который уже работает с текстом Хранителя. Мне понадобится несколько минут, чтобы подсоединить его к дешифратору «Ася».

— Я принесу сканер, — сказал Андрей, направляясь к выходу.

***

Андрей принёс мой сканер, и мне понадобилось ещё некоторое время, чтобы соединить его с дешифратором. Они с Максимом сели на диван, по боковым креслам расположились Элис и Юрий Валентинович. Все вполголоса обсуждали посторонние темы.

Когда я закончил, то подсоединил новый аппарат через HDMI-кабель к экрану, а саму камеру направил на чётки. Сканер и дешифратор заработали синхронно. Сначала он начал вырисовывать поверх нашего помещения пространство из того места, где находился Хранитель, но потом переключил всю картинку на дисплей. Я подошёл к дивану. Посередине как раз осталось свободное место для меня. Максим похлопал по обивке, приглашая садиться. Мы стали наблюдателями истории, которая разворачивалась на экране и параллельно записывалась в документ.

Пир у вампира

Атарий

Я вернулся в сознание, когда за окном ещё было темно. Расслаблялся я прямо на полу, а Алису попросил занять кровать. С непривычки мне было немного жутко от её пустого взгляда, когда она бездейственно сидела на матрасе, поэтому я велел ей провести ночлег так, как подобает обычному человеку.

После выхода из медитативного сна я заметил, что Алисы в комнате не оказалось. Постель была заправлена, а поверх пледа лежали мои аккуратно сложенные чистые вещи. Они были уже поглажены и пахли каким-то приятным эфирным маслом. Прочитав утренние мантры и выполнив практику, я спрятал чётки в рукоять катаны, а сам клинок убрал в саю. Коврик сложил и спрятал в тубус, который висел на поясе рядом с саей. Я снял домашнюю одежду, которую выдал доктор. Надевая плащ с капюшоном, я всматривался в зеркало в свои голубые глаза. Лёгкая щетина на лице делала меня отдалённо похожим на моего Мастера.

В доме доктора стояла полная тишина. Он и его помощницы ещё спали. Алису я встретил в столовой. Она тоже переоделась и была готова к выходу: облегающие штаны заправлены в сапоги, поверх светлой рубашки с белым воротничком накинут чёрный плащ. Длинные белые волосы убраны в хвост.

— Я потерял тебя, — сказал я, выходя ей навстречу. — Доброе утро.

— Доброе утро, господин Хранитель, — ответила Кукла. — Простите за моё исчезновение, пришлось переключиться на свои обязанности, чтобы к вашему пробуждению всё было готово. Есть настой травяного чая и лёгкий завтрак. Хотите?

— Благодарю, но, если честно, кусок в горло не лезет. Можно просто воды?

Алиса налила воду из графина в кружку и протянула мне. Я медленными глотками осушил её до дна.

— Значит, мы готовы? — поинтересовался я.

Алиса сняла рюкзак со спины и, ничего не доставая из него, перечислила весь походный набор:

— Вода, орехи, сухофрукты, аптечка, бинты, патроны для меня. Полный набор.

— Отлично. Тогда выдвигаемся.

Я поставил кружку на стол и, не дожидаясь пробуждения доктора, направился к выходу. Алиса накинула рюкзак на плечи, взяла свой зонт-трость и пошла за мной.

***

Город, по которому мы шли с Алисой, начал потихоньку просыпаться. Загорелись первые лампы возле лавок, входных дверей и проходной площади. Электричество медленно возвращалось в уличные фонари. Где-то вдалеке меня приветствовала статуя Шанкри, и я почтительно поклонился в сторону каменного Хранителя. Следуя по дороге дальше, мы наткнулись на ворота, которые, судя по карте, вели на главную площадь. Перелезть или перепрыгнуть их я не мог: прямо за створками начинался закрытый коридор. Возможно, это была пещера или искусственно созданный туннель, но пробраться внутрь не удавалось.

Я легонько хлопнул ладонью по металлу, проверяя его на прочность. И тут же попытался воздействовать на преграду с помощью сиддх Хранителей. Поток воздуха, который должен был выбить врата, вылетел из моих рук и лишь с громким звоном ударился о створки.

— Заперто, — раздался знакомый хрипловатый голос за спиной.

Я оглянулся и увидел кузнеца. Лицо его всё так же было искажено страданием и недугом. Он выглядел так, будто только что проснулся.

— Совсем не открыть? — спросил я.

— Эти ворота возвели Хранители, чтобы оградить дворцовую площадь не только от людей, но и от себе подобных. Не думаю, что тут помогут ваши трюки. Единственный проход, который всё ещё можно открыть, ведёт в парк развлечений.

В этот раз кузнец казался не таким уж и приветливым. В его речи слышалось откровенное пренебрежение к Хранителям.

— Нам туда и нужно, — ответил я, вглядываясь в него.

Его суровый взгляд пал под моим напором, словно рухнувшая башня. Он покачал головой и сказал:

— Хорошо, я провожу вас туда и открою проход. Вам же известно, кто там нынче обитает?

— Да, наслышаны.

— Ну, моё дело предупредить, а дальнейший выбор уже за вами.

Кузнец тряхнул рукой, на которой щёлкнули чётки, и повёл нас в сторону. Ворота, ведущие в парк развлечений, уже не выглядели такими массивными и защищёнными, как проход на главную площадь. Он откинул тяжёлый засов и приоткрыл для нас одну из створок.

— Милости прошу, — сказал он.

— Благодарю, — поклонился я.

Мы с Алисой прошли внутрь, и кузнец закрыл створку. Позади тяжело лязгнул засов.

— Если будете возвращаться через эти ворота, — крикнул кузнец нам вслед, — то постучите ровно тридцать восемь раз. Ни больше, ни меньше, ровно тридцать восемь.

Я не обернулся, лишь благодарно кивнул. Этими воротами нам пользоваться уже не придётся.

***

Мы шли по небольшому саду с разбитым фонтаном и сломанными лавочками. Сквозь заросли проглядывали очертания парка развлечений. Я внимательно осматривался: несколько мертвецов уже поджидали нас, но не причинили особого вреда — я лёгким движением катаны сносил им головы. Алиса шла немного позади. В её руках был пергамент с нарисованной картой.

Я старался сохранять внутреннее равновесие, но неизвестность напрягала. К тому же я постоянно чувствовал странные энергетические вибрации чьего-то присутствия за спиной. Они были не свойственны этому месту. Один раз я даже обернулся, чтобы проверить, не устроил ли кто-то слежку. Но позади, кроме шуршащей крыльями стрекозы, никого не оказалось. Энергетические волны будто исходили из-за пределов нашего пространства.

Утро уже наступило, солнце поднялось над горизонтом. Оно светило тепло и ярко, несмотря на приближающийся период затмения. Заражённый мир купался в лучах и казался не таким уж серым и безнадёжным. За высокой разросшейся травой и каменной дорогой давно никто не ухаживал. Кусты распушились, брусчатку размывало дождями. Рядом цвели ромашки и незабудки. Птицы щебетали, насекомые жужжали в воздухе.

— Так и не скажешь, что здесь эпидемия, — произнёс я. — Только мертвецы портят вид.

Катана разрубила очередную голову сморщенного коричневого тела, которое после удара рухнуло навзничь.

— Да, этот остров всегда был прекрасен, — ответила Алиса, переступая через труп.

— Я стараюсь особо не распространяться, но царь — не наша главная цель. Нам нужно разобраться, что произошло на острове, найти причину вспышки эпидемии и отыскать Мастера Комула. Доктор сказал, что здесь есть маяк и Мастер бывал там. Мы должны туда попасть.

— Да, маяк уже отмечен на карте, господин Хранитель.

— И ещё… Мне нужно понимать, насколько я могу доверять тебе.

Я резко остановился и уставился в искусственные лазурные глаза Куклы.

— Господин Хранитель, только ваш клинок смог активировать моё сердце. Господин доктор уже говорил ранее. Только вы и ваш Мастер способны на это. У меня не осталось воспоминаний о прошлом, но мне кажется, что меня создали для вас.

— У тебя нигде нет скрытого ретранслятора? На какие задачи ты настроена?

Алиса подняла руки, показывая, что я могу обыскать её, и ответила:

— Беспрекословно исполнять все приказы Хранителя, которому я служу. Защищать его всеми законными и незаконными способами. Вы, господин Хранитель, мой единственный хозяин. Только ваши тайны и секреты я могу хранить в своей памяти, скрывая от чужих взоров и ушей. Ваше мнение и ваши поручения всегда будут приоритетными. В диалогах с другими людьми я поддерживаю только вашу сторону. И последнее…

Алиса подошла вплотную, встала на мыски и шепнула мне на ухо:

— Только вы можете деактивировать меня и запустить режим самоуничтожения.

Она опустила руки, женственно поклонилась и отступила на несколько шагов назад.

— Моё сердце связано с вашим клинком, господин Хранитель. Это единственный ретранслятор в нашем пространстве, — закончила Алиса, ожидая обыска.

Я не стал её проверять. Она транслировала стандартную программу преданной служительницы. Мы пошли дальше.

— Благодарю тебя, — ответил я. — Честно сказать, я мало что знаю про кукол. Кроме того, что они служат Хранителям и бывают разных видов. У меня никогда не было куклы, да и в моём окружении мало кто ими пользовался.

— Постараюсь вас не подвести.

Дорога вывела нас на огромную территорию, заполненную людьми в богатых одеяниях. Женщины и девушки щеголяли в пышных вечерних платьях, мужчины — во фраках. У одних шатров раздавали сладости и напитки, в других располагались тиры и комнаты с кривыми зеркалами. Неподалёку наматывала круги карусель с лошадьми, а в центре площади возвышалось колесо обозрения. Слева виднелась небольшая рельсовая станция с бутафорским паровозиком и вагончиками.

— Интересно, это единственная железная дорога на острове? — сказал я вслух.

Алиса решила, что вопрос адресован ей, и тут же выдала:

— Есть несколько трамвайных путей в научном районе. Мы не будем проходить через него, так как он находится по другую сторону от главной площади и является ещё одним начальным завитком спирали города. Насколько мне известно, железную дорогу планировали провести через другие поселения, но проект так и остался нереализованным.

Выслушав её, я продолжил изучать обстановку. Пространство замыкало большое здание, пародирующее царский дворец. Возможно, раньше в нём продавали билеты. Интуиция подсказывала, что нам нужно именно туда, и мы с Алисой двинулись напрямик через толпу. По мере нашего приближения граждане начали обращать на нас внимание. Я заметил, что их лица были перемазаны кровью возле ртов, а зрачки сузились, напоминая кошачьи. Люди шарахались от меня, шипели и выкрикивали неразборчивые гадости. Я шёл спокойно, оценивая угрозу. Правая ладонь легла на рукоять катаны на случай внезапного нападения.

Толпа вела себя странно. Казалось, что все вокруг не проводят досуг, а являются чьими-то марионетками, имитирующими бурную деятельность. За прилавками стояли шуты с такими же окровавленными ртами. Несмотря на общую агрессивность, никто так и не рискнул наброситься на меня. Мы подошли почти вплотную к местному дворцу, где я заметил ещё одно развлечение — огороженную гладиаторскую арену. Вся земля внутри была усеяна трупами и залита кровью. Прямо сейчас там шёл бой.

Перед ареной стояли роскошные кресла для зрителей. В центре восседал шут в короне. Он громко хохотал, попивая что-то из массивного золотого кубка. Справа от него, в белом свадебном платье и парике, сидела женщина. Её наряд был заляпан кровью, а сама она визжала от восторга, наблюдая за поединком. Слева располагался человек в охотничьих одеждах и треуголке. Нижнюю часть его лица скрывала тканевая повязка — типичный охотник за головами.

Как только мы подошли ближе, шут заметил меня, начал тыкать пальцем, заливаясь смехом, а затем и вовсе вскочил со своего импровизированного трона.

— Дорогие друзья! — заорал он. — Прошу минуточку внимания! В наш скромный городок пожаловал гость. Поприветствуйте его!

Повинуясь приказу, толпа отхлынула от шатров и аттракционов, стягиваясь в нашу сторону. Люди остановились в нескольких шагах, отрезая путь к отступлению. Раздались жидкие хлопки. Я посмотрел на Алису. Она оставалась абсолютно спокойной и готовой к любому исходу.

— Старайся держаться ближе ко мне, — бросил я.

Она кивнула. Шут тем временем подошёл вплотную.

— Меня зовут Эль Матто, — представился он. — Я местный император.

Он снова захохотал и добавил:

— Хотя какой я, к чёрту, император, да? Дурак и шут. Но неужели дурак не может править?

— Меня зовут Атарий, — ровным тоном ответил я. — Это моя спутница, Алиса. Мы держим путь в район храмов и монастырей. К сожалению, главная площадь сейчас закрыта, и нам пришлось идти через ваш парк. Можете помочь нам пройти дальше?

— Приятно познакомиться! — расплылся в улыбке Эль Матто. — Какая у вас очаровательная спутница. У меня тоже есть своя дамочка. Вон там сидит моя императрица — Эльмира.

Шут панибратски приобнял меня за плечи и указал на женщину в окровавленном платье. Та кокетливо помахала ручкой. Ему было всё равно, что Хранителя стоит приветствовать поклоном, а не бросаться в обнимку, но я не обращал на это внимания.

— Мне тоже очень приятно, — ответил я, подыгрывая этому театру абсурда.

— Жёнушка! — заорал шут мне прямо в ухо. — Наши гости ищут дорогу в обитель тишины. Хотят пройти через наш городок. Поможем им?

— Ну конечно! Конечно, милый! — визгливо отозвалась Эльмира.

— Но просто так мы помочь не сможем. — Эль Матто продолжал висеть на моём плече.

— У всего есть цена. Я могу заплатить, — начал прощупывать почву я. — У меня есть монеты Ордена.

Шут отшатнулся и театрально прикрыл рот ладонью.

— Так и думал! Так и думал, клянусь! — закривлялся он. — Ты — Хранитель, ты — маг! Вот это у нас парочка: шут и маг. Впечатляет, да? Но деньги меня не интересуют. Дело в том, что мы тут пьём кровь. Мы все — вампиры. И, честно сказать, жрать друг друга уже осточертело. Крови выпьешь, а насыщения всё нет.

Он обвёл рукой окружившую нас толпу:

— Видел, сколько тут живых мертвецов? Расплодилось-то, а? Но они фактически бескровные, нам не подходят. А вот живые люди… Не вампиры, не ходячие трупы, а такие, как вы — совсем другое дело. Я знаю, что вы, Хранители, поселились в соседнем городке. В том самом, куда вы направляетесь. Мы бы не отказались отведать свежей крови.

Моя рука рефлекторно сжала рукоять катаны. Эль Матто тут же пошёл на попятную:

— Не, не, ты не так меня понял! Там, рядом с моей императрицей, сидит Буч. Он тоже не вампир, как и ты, но при этом мой лучший воин. Буч помогает заключать подобные сделки. Всё, что нужно, — это выйти против него на арену. Правила просты: побеждаешь Буча — получаешь проход за ворота. Проигрываешь — ваши тёплые тела становятся главным блюдом на нашем вечернем банкете.

Шут жадно разглядывал Алису, явно не понимая, что перед ним механизм. Сделка мне откровенно не нравилась, но другого выхода пока не предвиделось. Вступать в открытый бой с такой оравой вампиров было слишком рискованно. Оставлю этот план про запас.

— Слышал, что у вас тут есть статуя Хранителя, — сказал я, намереваясь восстановить сеть между медицинским кварталом и парком.

— Так вон же она. — Шут махнул рукой в сторону небольшого сквера у входа во дворец.

Между двумя фонтанчиками действительно возвышалась знакомая каменная фигура Шанкри.

— Я могу пообщаться со своей спутницей возле статуи? — спросил я.

— Конечно, конечно, я уважаю чужие традиции! — закивал Эль Матто. — Но позволь мне внести пару уточнений. Я обожаю магов, но магия на арене запрещена. Так что во время боя старайся ничем не швыряться. И да, пороховое или любое другое дальнобойное оружие — удел трусов. В поединке с Бучем мне нужно красивое, эффектное, кровавое зрелище в ближнем бою… Насмерть!

Последнее слово шут выкрикнул с таким заразительным хохотом, что его подхватила вся площадь. Лишь охотник Буч продолжал беззвучно и мрачно наблюдать за происходящим. Мы с Алисой развернулись и направились к статуе.

***

Убедившись, что никакие чужие глаза не следят за мной, я ввёл клинок в отверстие статуи. Рукоять зажглась, я закрыл глаза и вошёл в сеть Хранителей. Всё, что находилось за пределами острова, оставалось недоступным. Единственной точкой, куда я мог переместиться, была площадь медицинского района — там, где мы познакомились с доктором. Текущую точку Хранителей в парке развлечений я тоже активировал. Прямо сейчас воспользоваться дематериализатором было нельзя.

— Точка активирована, зафиксируй её на карте, — сказал я Алисе. — Не могу только понять, почему остальная сеть Хранителей заблокирована.

Алиса, ставшая теперь частью моего клинка, стояла закатив глаза вверх. Я понял, что она тоже подключилась к сети. Через мгновение её взгляд вновь сфокусировался.

— Хранители имперской гвардии заблокировали сеть, — ответила она.

— Что? С чего ты это взяла? Зачем это им? Они сами послали меня сюда.

Я засыпал Алису вопросами, не переставая следить за местностью. Очень важно, чтобы никто за нами не наблюдал. Энергетический фон всё так же не давал мне покоя.

— Простите, но кажется, что вас хотят «слить», господин Хранитель, — заключила Алиса. — Последним, кто пользовался местной сетью Хранителей, был представитель имперского Ордена, а не Царь Вэд.

— Очень похоже на то, что меня действительно списывают со счетов. Сначала Гуру, потом Мастер, потом Царь Вэд, я последний в этой цепочке. Это действительно заговор. Мы должны помешать им. Если царь жив, значит, артефакт, который он охраняет, в безопасности.

— Мы найдём его, — поддержала меня Алиса.

Я присел на корточки, в позу ворона, и потянул Алису за рукав. Она опустилась рядом, и мы перешли на шёпот:

— Что думаешь об этой сделке с шутом?

— Соглашайтесь, господин Хранитель. Я буду на подстраховке, если что-то пойдёт не так.

— Мне кажется, что они уже что-то замыслили. Ты видела, сколько там народу. Есть вероятность проиграть.

— Вы можете отступить прямо сейчас, через дематериализатор.

— Другого прохода нет, да и кто-то уже должен положить конец этой шайке. Удивляюсь, как Падшие Хранители это терпят, находясь буквально в соседнем районе. Одно дело — отказаться от служения действующему Ордену, но совсем другое — подвергать опасности невинных людей. Покончу с этим Бучем, а потом доберусь и до шута, — сказал я и собирался было подняться, но Алиса меня остановила:

— Господин Хранитель, они все мёртвые. Все эти люди — восставшие мертвецы. Просто у них какая-то другая форма заражения. Будто кто-то придумал для них отдельную симптоматику и внушил её.

— И Буч мертвец?

— Да, Буч тоже мёртвый. Хоть шут и пытался это скрыть, но я вижу их насквозь. Над этим районом нависает какая-то иллюзия. Я точно не знаю, где её источник, но, кажется, это связано с шутом.

— Значит, мы остановим их.

Я коснулся указательным пальцем центра своего лба, намекая на паразита в головах мертвецов, который должен стать нашей мишенью. Алиса кивнула, поняв свою задачу.

***

Я стоял в правом углу гладиаторской арены. Привычный запах мертвечины въелся в нос, но я больше не обращал на него внимания. Вся сосредоточенность была на дыхании. Всё согласно пратьяхаре. Алиса замерла недалеко от кресел, где восседал шут со своей женой. Толпа полностью окружила арену.

Сама площадка располагалась в углублении, немного ниже зрительских мест. Для нас это было плюсом: в случае чего Алисе будет удобнее целиться поверх голов. Буч стоял напротив. В его руке была зажата огромная пила со скотобойни. Он не шевелился.

Шут вскочил со своего места и начал громко вещать:

— Дамы и господа! Наше сегодняшнее утро началось с прекраснейшего события. Мы с вами станем свидетелями того, как дорогой гость — назову его магом — сразится с нашим любимым палачом Бучем!

Толпа завопила, а шут ей вторил. Перекрикивая воодушевлённых зрителей, он продолжил:

— Хочу напомнить всем, что это поединок насмерть! Никакого дальнобойного оружия и магии, только ближний бой. Если выиграет палач, то мы с вами отведаем кровь мага и его чудесной спутницы. Если выиграет маг, то мы сопроводим нашего дорогого победителя в соседний район. Но праздник не отменяется — мы разделим плоть погибшего Буча! В любом случае нас ждёт кровавое зрелище и вкусный ужин. Да начнётся битва!

Под вой толпы обезумевший палач ринулся в мою сторону. Я стоял неподвижно, экономя силы и сохраняя концентрацию. Только в последний момент, когда противник замахнулся своей пилой, я выхватил катану из сая и отразил атаку. Буч был взбешён. Для мертвеца он слишком часто дышал, будто пытаясь втянуть в себя весь воздух и не оставить мне ни капли кислорода.

Я продолжал держать оборону и заблокировал ещё два удара. Будь он живым, то потратил бы на подобные манёвры слишком много сил, но размашистые движения его только раззадоривали. Внезапно он отшвырнул пилу и подобрал с земли длинный меч, владелец которого, судя по всему, погиб в одной из прошлых схваток.

Мечом Буч орудовал быстрее: он был легче и удобнее пилы. Удар, отражение, удар, отражение, удар, отражение. Когда враг привык к темпу битвы, я решил сбить ритм. После очередного блока я не дал ему замахнуться вновь и с силой ударил плечом в грудь.

Буча отбросило назад, но он устоял на ногах. Я не дал ему времени опомниться и обрушил череду атак. Было видно, что палач — хороший воин, но в искусстве фехтования он ничего не смыслил. Возможно, когда-то он был лучшим среди рыцарей, полицейских или солдат. Но сражение с Хранителем — это совершенно иной уровень. Он неуклюже отбивался, терял равновесие, падал, пытался подняться, но я тут же снова вбивал его в пол.

Наконец, меч был выбит из его рук, но это лишь спровоцировало палача на новый манёвр. Он метнулся к горе трупов и позаимствовал новое оружие — два небольших топора. Враг снова надвинулся на меня. В этот раз я не стал ждать и первым прыгнул вперёд с широким размашистым ударом. Топоры громко лязгнули: палач с трудом, но выдержал напор. За ним последовал второй такой же удар. Буч снова устоял. Но на третий раз его защита была сломлена. Топоры приняли клинок деревянными рукоятями и с треском раскололись пополам. Катана оставила глубокий разрез на груди палача. Крови почти не было, но я знал, что делать, и вонзил лезвие в область третьего глаза, прямо над переносицей. Сталь пробила голову насквозь, и Буч рухнул.

Толпа на мгновение затихла, а потом, осознав исход боя, принялась громко орать — то ли в поддержку, то ли от отчаяния. Алиса быстрым шагом направилась ко мне и через пару секунд поравнялась со мной.

Я посмотрел на разочарованного шута. Он сидел на своём троне и напряжённо что-то обдумывал. Я развёл руками, демонстрируя победу и ожидая комментариев. Наконец, Эль Матто поднялся и заорал:

— Поздравляю, маг! Поздравляю! Но это ещё не конец!

Толпа разразилась воем, ожидая от своего лидера дальнейших действий. И пока шут отвлекал меня речью, женщина в кровавом свадебном платье ловким движением выхватила пистолет, положила ствол на плечо мужу и нажала на спуск.

Всё произошло слишком быстро. Я не сразу уловил суть событий, но отчётливо услышал два выстрела. Наконец картина сложилась. Пуля, которая должна была разорвать мне сердце, завязла в выставленной ладони Алисы. В ту же секунду Кукла выстрелила из своего зонта, снеся голову стрелявшей императрице. Шут опешил от встречного огня. Алиса бросила на меня взгляд и, убедившись, что мне ничего не угрожает, выстрелила второй раз. Очередная пуля метко пробила голову Эль Матто. На счету Куклы было уже две победы.

Вдруг сбоку, со стороны трупа палача, я почувствовал резкий укол в области печени. Изуродованный Буч с первобытной жестокостью насаживал меня на короткий клинок. От неожиданности и боли ноги подкосились. Я попытался выбить оружие катаной, но силы стремительно уходили. Заметив это, Алиса выхватила из рукояти своего зонта-ружья длинную рапиру и ловким движением выбила лезвие из рук палача. Следующим ударом она попыталась добить его, но Буч отказывался умирать.

Я лежал, истекая кровью. Рана была серьёзной, смертельной. Я чувствовал, как жизнь покидает тело, и не мог даже пошевелиться. Внутренними мантрами я старался перейти в режим регенерации. Но мог лишь поддерживать свою жизнь. И, понимая, что затрат энергии уходит больше, чем пользы, я перестал поддерживать себя регенерацией и перешёл на медитативное повторение мантры.

Алиса билась отчаянно. Она выдерживала атаки палача и сама переходила в наступление, но убить его окончательно у неё не получалось. И лишь ударившая с неба молния, обуглив мертвеца до костей, заставила его затихнуть.

На арену ступил новый человек. Судя по одеянию, это был Падший Хранитель. Чёрный плащ укрывал его фигуру, а лицо пряталось за мэнгу-маской. Он подошёл ко мне, рывком поднял на ноги и закинул мою руку себе на плечо.

— Мне нужна твоя помощь, — бросил он Алисе. — Возьми его под другую руку.

Кукла послушно подхватила меня с другой стороны.

— Нам нужно как можно скорее покинуть это место, — быстро проговорил Падший Хранитель. — Сейчас с них всех спадёт иллюзия этого клоуна, и они разорвут нас.

— Господин Хранитель активировал дематериализатор, — ответила Алиса.

— Ты его кукла?

— Да.

Падший Хранитель внимательно всмотрелся в её искусственные глаза.

— Сможешь перенести нас отсюда с помощью его катаны?

— Смогу.

— Шансы невелики, но мы попробуем его спасти.

Сон стрекозы

Кристиан

Последнее, что мы видели на экране, — как три фигуры отступали в сторону статуи. Истекающий кровью Атарий из последних сил достал свой меч, вонзил его в каменный паз, и все трое растворились в воздухе. Изображение пропало, а затем всплыло уведомление о том, что устройство не подключено. Я взял смартфон и открыл документ про Хранителя. Синусоида текста также оборвалась, и теперь на экране печаталась только бесконечная линия из множества точек.

— Он… умер? — осторожно спросил я.

Тишина невыносимо повисла в пространстве. Никто не шевелился. Только Макс поднялся со своего места и начал расхаживать по комнате.

— Мы явно что-то упустили, — заговорил он. — Не может быть, чтобы всё так просто закончилось.

— Да, вот и я о том же.

Я убрал смартфон в карман, встал и принялся рассматривать чётки.

— Кристиан, пойдём со мной, — внезапно бросил Макс, направляясь к выходу.

Попрощавшись с Юрием Валентиновичем, я наклонился к уху Элис:

— Наверное, сегодня не самый подходящий день для свиданий.

— Иди отдыхай, — шепнула она в ответ. — Сегодня был действительно тяжёлый день.

***

Мы с Максом спускались по лестнице в полной тишине. Это молчание служило своеобразной данью уважения и сочувствия Атарию. Мне было тяжело принять тот факт, что он мог погибнуть: за последние дни я сильно к нему привязался. Я даже не заметил, сколько пролётов осталось позади, когда мы вышли в коридор совершенно нового для меня этажа. Макс открыл одну из белых дверей, пропустил меня внутрь и шагнул следом.

Комната напоминала музей ушедшей эпохи: массивные книжные полки, стеллажи, целые галереи. Старинные доспехи и парадные костюмы возвышались в стеклянных квадратных витринах-«колбах».

— Кристиан, — начал Макс, — как я уже говорил, история о Хранителях сейчас крайне важна. Мы должны её восстановить. Мне казалось, что это можно сделать через чётки, и Атарий действительно вселял надежду, но…

— Он ещё не умер, — перебил я. — У нас нет никаких подтверждений.

— Да, но передача остановилась. Даже в файле текст застопорился.

Макс был прав. По экрану ползли только точки.

— Я не буду его отключать, — твёрдо сказал я.

— Пусть эта надежда теплится в нас. Я тоже верю в то, что история снова оживёт на экране. Но я не хочу терять время. Пока ты будешь тут осваиваться, смотреть кино, читать книги и практиковаться, я хочу, чтобы ты продолжал сканировать предметы. В этом музее я собрал все артефакты, которые соответствуют эпохе Хранителей. Возможно, где-то есть какие-то нестыковки, но думаю, твой сканер сможет их вычислить.

— Конечно, конечно! — согласился я, предвкушая погружение в работу. — Мне самому безумно интересна эта история, я хочу докопаться до истины.

— Вот и славно. Пришлёшь мне итоговый облачный файл, где будешь собирать информацию.

— Хорошо, Макс.

— На сегодня оставлю тебя, пойду отдыхать. Тебе тоже советую выспаться и переварить всё, что произошло. Завтра ранний подъём.

— Куда-то едем?

— Нет, обычная ежедневная практика у Юрия Валентиновича.

Макс протянул руку на прощание. Я пожал её, и он ушёл, оставив меня наедине с целым миром древних тайн. Сил почти не осталось, но мне хотелось перед сном создать новый файл и попробовать отсканировать хотя бы одну вещь. Без визуализатора, только текст.

***

Звонок будильника убил жалкие остатки сна. Я совершенно не выспался, но тяга к новым знаниям пересиливала усталость. Ночью мне приснился странный сон, будто я — стрекоза.

«А что, если это стрекозе снится, будто она — Кристиан, который наблюдает за Атарием?» — усмехнулся я про себя.

Почистив зубы и приняв душ, я не спешил покидать комнату. Я знал, что члены команды уже давно проснулись и завтракают. Прежде чем выйти навстречу новому дню, я проверил все свои рабочие документы: генеральские файлы всё так же выдавали непонятную белиберду, Хранитель общался исключительно точками и не подавал признаков жизни. И только файл с артефактами прошлого выдал несколько связных абзацев. Осталось лишь почитать дневник. Этим я и решил заняться.

***

Во время эпидемии болезнь действовала на людей по-разному. Большинство превращалось в неразумные ходячие трупы, пожирающие всё живое, но находились и те, кто обретал благодаря заразе новые возможности. Правда, у всех без исключения развивались психические отклонения. Кто-то получал нечеловеческую силу, кто-то — уникальные способности, а кто-то становился гением.

На обычного городского шута инфекция тоже подействовала по-особенному. Он внушил жителям развлекательного района, что они — знатные герцоги и герцогини из тайного клана, управляющего человечеством. Отличительной чертой этого общества было то, что состоять в нём могли только вампиры. Каждый день безостановочно крутились карусели, поглощались горы сладостей, а изголодавшиеся до безумия вампиры ждали обещанного пира от местного царя-шута, но торжество так и не наступало.

Говорят, шут умел управлять толпой силой мысли, пока однажды меткая пуля навсегда не оборвала жизнь безумца. Тогда все герцоги и герцогини перестали ждать обещанного пиршества и принялись жадно наслаждаться плотью друг друга.

Скан с перчатки знатной дамы.

Новый этап

Миша и Врубель

***

«Проблема, которую не могли уладить почти месяц, наконец-то решилась смертью старшины. Во время очередного картёжного кутежа с алкоголем и запрещёнными веществами его сердце не выдержало и остановилось. Всё это произошло в течение шести часов после того, как потухла спичка. Могло ли это быть совпадением? Вряд ли. Такие люди, как старшина, живут очень долго и в процессе этой длительной жизни высасывают литры крови и энергии из окружающих. Но Врубель дал мне инструмент, который смог легко остановить этого паразита.

Новый поезд прибыл на платформу на следующий же день вместе с комиссией, которая вынесла заключение не только о причине смерти, но и о некомпетентности служебного лица. Все его грехи (и не только его) выставили на всеобщее обозрение, а новый командующий извинился перед личным составом, обещая, что подобное больше никогда не повторится.

Повторится это или нет — мне было уже всё равно. Нас погрузили в поезд, на котором прибыла комиссия. Внутри всё было спокойно, хотя, не скрою, всплески мук совести периодически накрывали меня. Хотя какие могут быть муки совести? Я наконец-то направлялся ближе к тебе. Остальное — просто фон.

Ехал я в плацкарте с другими ребятами. Среди них был сержант, который предложил отпраздновать наше освобождение. На столе стояла самая популярная водка «Паразит» и стандартный натюрморт из закусок: соленья и хлеб. За столом теснилось ещё несколько солдат, которых я поимённо не знал.

— Миш, а ты чё не пьёшь? — спросил сержант.

— Настроения нет, — ответил я.

— Как это нет? Мы наконец свалили из этой дыры. Пацаны, наливайте. Пей давай, это приказ.

Услышав про приказ, я залпом осушил стакан, но от протянутых закусок отказался. Таким приказам плевать на твой гастрит, поджелудочную, мозг и банальные внутренние убеждения.

— Тяжело пошла, — с горечью сказал я. — Не очень хорошо себя чувствую сегодня.

— Ладно, одну пропустил с пацанами — уже хорошо, да?

Все ободряюще закивали и чокнулись стаканами.

— Слушай, а ты знаешь Врубеля? — спросил я у сержанта.

— Да, — ответил он, — настоящая военная машина, но с прибабахом в голове.

— С каким прибабахом?

— Ну, ёбнутый он, понимаешь? Не, как к солдату к нему претензий ноль. Говорят, его помотало по разным частям. И там, где целые отряды разрывало в мясо, один Врубель выходил сухим из воды, да ещё и с успешно выполненным заданием. Но он постоянно любит нести какую-то чепуху про потусторонние силы.

— Да-да! — поддакнул один из солдатиков за столом. — Он типа Мефистофеля из себя строит.

— В смысле? — не отставал я.

— Говорит, что наши души уже проданы дьяволу, — хмыкнул сержант.

— Я даже сцепился с ним один раз на этой почве. Сказал, раз моя душа продана, это не помешает мне начистить ему харю.

— И спички предлагал? — уточнил я.

— Какие спички? Не, ничего не предлагал. Только дьявольщину несёт какую-то, разговаривать с ним невозможно. Тьфу ты, ё-пт, у нас уже скоро машины летать будут, а чел в средневековье живёт. Души у него проданы… Его вообще Володя Рублёв зовут, он сидевший. На зоне Врубом все звали, а ему не нравилось, пытался себя во Врубеля переименовать. Вот только в армейке и получилось. Но это всё слухи, я хз, что там на самом деле.