Бесплатный фрагмент - Холостяк

ПРОЛОГ

Алиса.

Сквозь темноту слышу далекие голоса, которые звучат очень глухо.

— Как показатели? — мужчина.

— Активны. Она скоро очнётся, — женщина.

Я пытаюсь открыть глаза, но не получается. Веки только слегка приоткрываются. Но даже сквозь эту миллиметровую щёлочку глаза сильно режет, и я сжимаю их. Чувствую, как начинают течь слёзы.

— Андрей Владимирович, она плачет…

— Ещё бы! Три месяца свет не видеть и ты заплачешь. Закрой шторы.

Я словно кожей ощущаю, что в помещении становится менее солнечно. Ещё одна попытка открыть глаза. Получается шире, но всё расплывчато. Пересилив себя и борясь со светобоязнью, всё же открываю веки.

— Вот… Молодец… А я думал тебя через неделю отключать. С возвращением! — говорит мужчина.

Похоже, он говорит мне.

С возвращением, куда и откуда?

И почему я тела не чувствую?

Парализована?

Пытаюсь задать вопрос, но только мычу, не открыв рот.

— Тише-тише, не всё сразу, — кладёт руку мне на плечо мужчина.

Я это чувствую. Значит не паралич.

Хочу его разглядеть, но у меня не получается. Он будто в густом тумане, только очертания и никаких подробностей.

Я хочу видеть его лицо. Голос у него приятный, бархатистый.

— Тоня, снимите все показатели за сутки с этого момента и запишите её завтра на МРТ.

— Хорошо Андрей Владимирович… Снотворное ей?

— Нет. Пусть пободрствует немного.

— Ей же тяжело… Она даже шевельнуться не может, мышцы атрофировались.

— Ничего. Восстановим. Не год пролежала, три месяца всего.

Три месяца…

Три месяца?

Я поняла. Я в больнице.

Отключка.

* * *

Превозмогая боль и какую-то напряженность в мышцах, я пытаюсь пошевелить ногами. Получается, но плохо. Только немного сгибаю колени.

По мне словно каток проехал, как в мультике, раскатав в лепёшку. Я чувствую, что у меня высохли мышцы, и заметно убавила в весе.

В кино и через несколько лет просыпаются бодренькими и сразу бегут куда-нибудь. А тут даже шевелиться можно с трудом. Я как космонавт после длительного полёта, вернувшийся на землю. Их же там заново учат ходить и с физиологией нормально, они занимаются на тренажёрах.

Руки, получается, сдвинуть немного в бок.

Безжизненная кисть падает с кровати и задевает за край койки.

В голове резкая боль и как кадры из фильма начинают мелькать какие-то обрывистые картинки. Врачи, капельницы, кровь, бегущая прямая строчка на экране монитора.

Отстраняю пальцы, и всё прекращается. Только частое сердцебиение и холодное покалывание в голове напоминает о произошедшем.

Что это такое было, твою мать? Куда я провалилась?

— Вы проснулись? — заходит в палату женщина и подходит к кровати. — Вам пока не стоит напрягаться. Через пару часов придёт физиотерапевт и назначит всю необходимую программу восстановления. Через пару-тройку недель будете как новая. Снова на свидания будете ходить.

Берёт меня за руку и возвращает её на прежнее место.

И снова боль в висках и видения перед глазами. Она изменяет мужу с каким-то доктором. А у неё сын — три годика…

Что это? Как это? Зачем мне это?

И почему я так плохо вижу? Всё мутное.

— Где я? — удаётся произнести.

— Склиф… Вас сюда привезли три месяца назад после аварии. Серьёзная черепно-мозговая травма и перелом грудной клетки. С ней уже всё нормально, лежачий режим быстро привёл в прежнее состояние.

— Я была в коме? — хрипло.

— Да. Надежды не было, что выкарабкаетесь. Но ваша тётя попросила для вас ещё неделю. И вы очнулись на следующий день. И как тут не верить в чудо.

— Я плохо вижу…

— Задет зрительный отдел мозга.

— Я ослепну? — обречённо.

— Не думаю. Со временем зрение можно будет восстановить. Отдыхайте пока…

* * *

Снова боль и я, не скрываясь, морщусь.

Почему они тут сношаются, как животные? Они должны жизни людям спасать, а не…

Это тот самый доктор, который спит с той самой медсестрой, у которой муж и сын.

Он держит меня за руку и просит сжать его пальцы. Немного, но получается.

— Вам больно? — заботливо.

— Голова…

— Снимки ничего серьёзного не нашли. У вас всё хорошо. Даже удивительно. Ну не считая зрения…

— Я буду очкариком?

— Возможно. Можно носить линзы. Я попросил офтальмолога зайти к вам завтра, он точнее скажет.

— А моя тётя?

Она настояла меня не отключать от аппаратуры, значит, переживает за меня. Почему ещё не здесь?

— Мы ей только утром сообщили. У неё съемки где-то в Казани, скоро приедет.

— Спасибо…

— Через полчаса придёт массажист, — похлопал меня по руке.

И опять всё заново. Только в этот раз другая девушка и они в машине…

— Вы бы определились, Андрей Владимирович. А то сразу с двумя — не комильфо, — вырывается у меня сквозь боль.

— Вы о чём? — делает вид, что не понимает.

— Об адюльтерах ваших. Женаты…

— Откуда?

— Без понятия…

Он уходит и оставляет одну со своими мыслями.

Какого хрена здесь происходит?

Почему когда они меня берут за руки, ко мне словно какой-то интернет подключают, из которого я всю эту грязь тащу?

Нахрена мне нужна эта информация? Мне своих проблем хватает. Я ходить не могу. Пока… Меня ублюдок какой-то сбил на пешеходном переходе и бросил там умирать одну.

Я в тот вечер на свидание бежала и не поглядела по сторонам, когда на зелёный свет перебегала дорогу. Он неожиданно появился из-за угла. Помню удар, взлет, падение на асфальт, невыносимую боль и голубые глаза. Красивые голубые глаза. Но это глаза выродка, который чуть не отправил меня на тот свет.

В палату кто-то вошёл. Прищурившись, я заметила, что это женщина в голубом костюме и шапочке. Она несла что-то в руках.

По палате пополз нежный цветочный запах.

— От кого это?

В душе теплилась надежда, что Назар за эти месяцы не забыл меня.

— Не знаю, — её голос хрипловат.

И она улыбается. Жаль я не могу её хорошо разглядеть.

— Как это?

— Их каждую неделю в среду и воскресенье для вас привозят из магазина, но имя отправителя не говорят. Сегодня среда…

— Понятно… Красивые? Я плохо вижу.

— Очень… И пахнут умопомрачительно. Дорогие…

— Спасибо!

Да, цветов я не вижу и встать не могу, чтобы поближе разглядеть, но запах чувствую. Там точно есть розы.

Кто их шлёт?

В палату врывается Лиля, моя тётя. Узнаю сразу по стойкому аромату её духов.

— Ой, Алиска, как я рада, что ты очнулась! — обнимает за плечи.

— Я тоже…

Глава 1

Алиса.

— Посмотри на этих двух. Как тебе? — подвигает Лиля ко мне фотографии.

Отрываю взгляд от телефона и смотрю на фото девушек.

— Силиконовые утки…

И опять опускаю глаза в экран, пролистывая новости в ленте. Два месяца без интернета в информационном детоксе.

— Ему такие нравятся, — откидывается в кресле.

Её уставший и заезженный вид немного напрягает. Она хоть спит? Каштановые волосы собраны как попало, под карими глазами залегли тени, а кожа выглядит бледной. Только строгий деловой костюм сидит на точеной фигуре, как на манекене.

— Лиль, я не кастинг директор. У меня другие обязанности.

— Ну, так пощупай их! Мне нужны скандалы, интриги, расследования, а не занудные телки, которые только и умеют, что рогатку за деньги раздвигать.

— Что я здесь почувствую? Это бумага. Дай мне их личные вещи, а лучше живую тушку. Вот тогда я тебе всё из них достану.

— А где ты была, когда мы пробные кастинги проводили? Сидела в своей Шри-Ланке? Теперь поздно. Поезд ушёл — кисы по домам разъехались.

— Слушай, что ты паришься? Это не твоя работа. Продюсеры на кой хрен тебе? Это их бабки. Пусть и роют носом, — откладываю телефон.

— Лучше тебя никто с этим не справится. Ты же знаешь…

Знаю.

Подтягиваю перчатки.

— Дай всех, — протягиваю руку, в которую Лиля вкладывает увесистую пачку фотографий.

Перебирая их, включаю внутреннюю интуицию. Больше в этой ситуации врубить нечего.

Холостяку нужна стройная, красивая, умная, самодостаточная. Ещё брюнеток любит. Хрен тебе! Блондинок и крашенных держи.

После моего отбора круг кандидаток сужается до чуть более сотни претенденток.

— Вот. Дальше без меня, — двигаю стопку снимков к Лиле и встаю, подхватывая рюкзак.

— Уверена?

— Нет. Но какой у нас выбор? Это всего лишь шоу. Ему, не всё ли равно с кем на свидания ходить и кого шпилить за углом?

— Дотошный в этот раз гад попался. Везде нос суёт. Бесит сучонок…

— Ой, да ладно! Ты и не приструнишь? Не верю. Я пошла, меня такси ждёт.

— Ты куда? Домой во сколько вернёшься?

— Не знаю… Может, вообще не вернусь. У меня свидание.

— В таком виде? — скептически хмурит брови.

— А что не так? — осматриваю свои джинсы и рубашку в клетку.

Обычный для меня, повседневный, наряд.

— Платья носить не пробовала?

— Нет. Так удобнее, — снимаю с вешалки куртку и надеваю.

Поправляю очки и натягиваю на ходу шапку.

— Целунькаю, — отправляю тёте воздушный поцелуй и убегаю.

В ожидании лифта осматриваю офис реалити-шоу «Анатомия любви». Тошнотное зрелище, если знаешь кухню подобных передач. Как можно унижаться до такой степени, чтобы быть готовой из-за похотливого придурка глаза друг другу вырвать.

Это мой четвёртый сезон в качестве специального консультанта. Меня в шоу притащила Лиля, когда заняла место исполнительного продюсера. И рейтинги сразу попёрли вверх. Потому что до этого столько дерьма в программе не было. И достаю его я…

Достаю — это в прямом смысле. Прямо из людей, из их тёмных душ. У всех есть скелеты в шкафу, никто не идеален. А мне достаточно к ним прикоснуться и считать информацию.

Уже семь лет я живу с этим даром, который получила после комы. Первое время было очень сложно и мне казалось, что я схожу с ума.

Даже, дура, к психиатру ходила, который сначала поржал на до мной, а когда я поведала ему о том, что он втихаря транквилизаторы принимает, которые сам себе и выписывает — послал меня. На хер послал… Сказал идти в битву экстрасенсов.

Единственный выход — это перчатки. Нет прямого контакта кожи рук с вещами или людьми — нет видений. Поэтому ношу их везде, снимая при крайней необходимости или дома.

* * *

Услышав звук открывающегося лифта, рванула сразу в него, даже не посмотрела, есть ли там кто-нибудь. И пожалела.

Влетела всем своим тельцем в какого-то мужчину. Мои «поттеровские» очки скатились с носа, и я услышала хруст стекла под ногами.

Трындец… Очкам…

— Осторожнее, девушка, — проговорил нахал, который раздавил мои окуляры.

— Это я должна быть осторожнее? — взвинтилась. — Ты мне очки сломал!

Он нагнулся и поднял их с пола.

— По сторонам смотреть не надо? — начал грубить.

Сжала кулаки и подняла на него глаза.

Мелких деталей я теперь не вижу, но смогла разглядеть, что это красивый высокий светлый шатен. И глаза… Голубые…

Брр…

Ненавижу голубоглазых. Это на уровне подсознания. Такой бросил меня на дороге той ночью с проломленной головой.

— Ты… Ты…

Не могу подобрать слов, только маты на языке крутятся.

— Да, я. Автограф?

Чего? Какой автограф, придурок?

— Пошёл ты со своим автографом… в жопу!

Шатен сильно удивился, а я нажала на кнопку первого этажа и вытолкнула идиота из лифта.

Зла не хватает!

Я же теперь почти слепая.

Операция помогла только на пять лет, потом зрение стало снова падать. Сейчас минус шесть. Ещё год и упадёт в два раза. Нужна новая коррекция, но денег нет. Поэтому я здесь. Продюсер канала обещает хорошую премию, если рейтинг этого сезона побьёт прошлые годы хотя бы на миллион.

Утыкаясь носом в пол, чтобы не дай боже не споткнуться, бреду на выход из центра. С трудом нахожу своё такси, так как подходить к каждой машине приходится быстро, чтобы видеть номер.

Ну, всё, мышь! Какое тут свидание?!

— Куда едем? — спрашивает таксист.

— Домой…

— Ко мне или к вам? — в голосе флирт.

— Мясницкая, 18, — бросаю с раздражением.

Молча, заводит машину и трогается.

Я не вижу, но мне кажется, что он улыбается, косясь на меня в зеркало заднего вида.

Знаю, без очков я ничего так. С радостью бы носила линзы, но у меня аллергия.

Снимаю одну перчатку и слегка прикасаюсь к сиденью. Голова тяжелеет и в висках начинает давить боль. А дальше вспышки.

Торопливо надеваю перчатку.

Фу, блин!

Дома нахожу запасные очки, но на встречу я уже не успею. Поэтому пишу парню, что застряла на работе и не смогу приехать.

Познакомились в приложении для знакомств. Футболист, на пять лет младше меня. Редко, но я им пользуюсь, чтобы иметь возможность снять сексуальную напряжённость.

Что тут такого?

Просто одноразово. Главное, что оба об этом знаем заранее и никаких проблем. Встречаемся, проверяю, не извращенец ли он или маньяк, и потом можно уже ехать куда-нибудь.

Быстро и без обязательств.

* * *

— Ты дома? — удивляется Лиля, заметив меня с ноутом на кухне, где под медленное пережёвывание бутерброда я смотрю какой-то сопливый сериал.

— Да. Свидание отменилось, — ставлю на паузу.

— Что так?

— Какой-то дебил сломал мне очки в лифте. А без них я куда?

— Никуда… Согрей чайник, а я пойду в душ. Устала, как собака… Этот чёртов Гас из меня все силы вытянул.

— Хорошо.

Лиля уходит в ванную, я ставлю чайник и забиваю в поиске «Гас».

Охренеть!

Это тот самый шатен, который сломал мои очки.

Кстати, они у него остались.

Глава 2

Ник.

Что это сейчас такое было?

Сама в меня врезалась, окуляры свои уронила и в жопу ещё послала. Ладно, хер с ними, я их раздавил, но нечаянно же.

Стою, как дебил, посреди коридора и смотрю на закрытый лифт, сжимая в руках разбитые очки. Трясу головой, отгоняя случившееся, как дурной сон, и засовываю их в карман.

Я так и не понял, она меня не узнала? В этой стране есть такие люди?

Да, брось! Просто идиотка какая-то. Ещё и хамка, но дерзкая. Обожаю таких.

Отмахиваюсь и иду в нужном направлении.

Кабинет продюсера, которая сидит в своём кресле, скинув туфли и задрав ноги на стол.

— Добрый вечер! — захожу.

— Здравствуйте! Проходите и присаживайтесь, — указывает на стул за большим столом, быстро убирая ноги со стола. — Вы сегодня один? Без адвоката?

— А он нужен? Контракт мы вроде вчера подписали…

— Конечно, не нужен. Сейчас подойдут продюсеры, и мы начнём отбор. Можете пока посмотреть претенденток на ваши руку и сердце, — ухмыляется и раскладывает на столе огромное количество фотографий.

— Это всё?! — посмотрел со страхом.

— Мало?

— Наоборот. Сколько здесь?

— Почти тысяча, — лыбится.

— Сколько? Вы шутите?

— Нет. И это по результатам первого отбора. Было две тысячи восемьсот пятьдесят шесть, — задумалась, считая числа в голове.

— Охереть…

— Ладно… Облегчу вам задачу, — загадочно. — Здесь около сотни. Плюс-минус. — Кладёт стопку фотографий. — Их отобрал наш специалист. Считает, что они вам подходят. Взгляните.

Я взял пачку и начал перебирать снимки, тщательно рассматривая каждую девушку.

— Если честно, вы первый, кто лично захотел участвовать в кастинге. До вас всем было наплевать, — смотрит пристально Лилия.

— Не хочу приехать на съёмки и увидеть фриков.

— А зачем нам такие? Нам рейтинги нужны. Следовательно, нужны сиськи и крепкие попки. Мы их в бикини показываем.

— А почему они здесь не в бикини? — показываю на фото.

— Это на сладенькое… Отберём примерно пятьдесят, потом будем смотреть в купальниках.

В кабинет ворвались трое ребят, шумно что-то обсуждая.

— Не галдим и приступаем к работе, — жестко скомандовала им Антипова.

Все уселись за стол и зашуршали бумагой.

— Кстати, я у вас тут на ненормальную одну у лифта нарвался, — посмотрел на исполнительного. — Она меня в жопу послала.

— Что? — хором.

— Как она выглядит?

— Примерно такого роста, — показал по плечо. — Красная куртка и белая шапка. И очки как у Гарри Поттера.

Все странно переглянулись, а Лилия нервно сглотнула.

— Извините за её слова. Она не со зла. Я обязательно с ней поговорю.

— Увольте её, — требую.

— Я не могу её уволить, она внештатный сотрудник. Наш специальный консультант. Но уверяю вас, на съёмочной площадке вы практически не встретитесь.

— Это она девушек отбирала? — кивнул на снимки в своих руках.

— Да…

— Заметно.

— Вас не устраивает её выбор?

— Нет. Устраивает. В точку. Но почему так много блондинок? Я брюнеток предпочитаю.

— Мы не можем ущемлять девушек из-за цвета волос. Тем более сменить его не так уж и сложно, — пожала плечами.

— Ну да… Как зовут эту чокнутую?

— Алиса, — не отрываясь от фотографий, говорит Лилия.

Алиса…

Ей подходит.

Знал одну несколько лет назад…

* * *

На часах почти полночь, когда добираюсь до дома. По пути звоню знакомой массажистке, которая не только спину и плечи массирует.

— Солнышко, мне нужно расслабиться.

— Прямо сейчас? — мурлыкает в трубку.

— Чем быстрее, тем лучше.

— Скоро буду.

Мы приезжаем ко мне почти в одно время.

— Ты ужасно напряжён, — разминает мои плечи, а я закатываю глаза от удовольствия.

— Да… Работы полно… Ммм…

Мычу от волн кайфа, идущих от моей шеи вниз.

Балдёж…

— У тебя скоро концерт?

— Нет… Я подписался на дурацкое реалити-шоу… Как бы… Нихуя оно не реалити… Шоу… По сценарию…

Я медленно моргаю в такт её надавливаниям на мышцы моей спины.

— Ты волшебница…

— Знаю, — тихо и сексуально.

— Ты же знаешь, что мне нужно?

Девушка хихикает и опускается передо мной на колени.

Я слышу звук расстегивающейся молнии, и через мгновение её горячий ротик заглатывает мой член. Глубоко.

— О, да…

Я откидываюсь на спинку дивана и наслаждаюсь…

* * *

Просыпаюсь от кошмара, который давно меня отпустил, но почему-то именно сегодня я опять в него вернулся.

Всё же хорошо… Давно… Узнавал…

Тогда какого хера?

Встаю и бреду на кухню. Как есть — голый. Потому что Солнышко не только минет сделала. А сейчас тихонько спит в моей постели. Устала маленькая.

Пошёл ты в жопу! — вдруг звучит в моей голове.

Давно меня никто не посылал. Только я обычно так себя веду. А тут меня…

Что я так на ней зациклился? Ну, послала и послала.

Достал бутылку воды из холодильника и приложился прямо к горлышку.

Но как?

Резко и с чувством. От души, так сказать. И ведь по адресу. Именно туда я и засадил час назад той шлюшке, что у меня в спальне.

Сейчас у меня даже мурашки по коже побежали. И глаза у неадекватной такие… Знакомые… Словно я их уже видел раньше.

Но где?..

Алиса… Напрягаю память.

На мой голый зад ложатся руки и крепко его сжимают.

— Солнышко замёрзло одно в постельке, — произносит по-детски.

Ведёт руками по бёдрам вперёд и обводит пальчиками по лобку.

Сука! Знает, что мне нравится.

Подхватываю её и поворачиваю к себе спиной. Она упирается руками в столешницу и разводит ноги.

Любит быстро и жёстко, так чтобы визжать от ударов о её задницу. И Солнышко это получает. Сполна.

— Как тебя зовут хотя бы? — прижимаю её к себе за подбородок. — А то уже две недели трахаемся.

— Вика…

* * *

Не успев выпроводить девушку за дверь, как снова в неё звонок.

— Кто там ещё? — недовольно.

На пороге Ян, мой директор. Как всегда вылизанный и в шмотках от Луи Витон.

— Что такой помятый? — окидывает взглядом.

— Ночь бессонная…

— Бросай ты по ночам вместо полноценного сна с потаскухами кувыркаться, — проходит на кухню и по-хозяйски наливает себе кофе.

— А если организм требует? — сажусь на стул напротив него.

— Найди организму одну и надолго.

— Так ты ж меня для этого на шоу это идиотское и пристроил. Рейтинги. Пиар. Реклама… Ты серьёзно веришь, что там можно кого-то найти? Там одни эскортницы. Я их вчера видел. Клейма негде ставить. На таких только дебилы женятся. Кому в жены нужны телки, которых имели все у кого хоть немного деньги завалялось?

— Никому…

— Вот именно.

— Но нам нужно поднимать популярность. Я хочу, чтобы о тебе писали все. Чтобы твоё имя звучало из каждого утюга, как и твои песни. Так что сожми яйца в кулачок и иди, работай. А там и какую-нибудь дочку олигарха тебе найдём.

— Нахуя?

— Деньги к деньгам, мальчик мой.

— А чувства?

— Не будь идиотом! Чувства для бедных…

Глава 3

Алиса.

Последняя летучка.

— Через пару часов начнутся съемки, а через полчаса приедет наш прекрасный принц. Все готовы? — смотрит требовательно на всех Лиля.

— Да, — гудит операторская.

— В этот раз ложать нельзя. Мальчик должен уйти с «большим чувством», — сделала кавычки пальцами, — в сердце.

— Гас? Ты серьёзно, Лили? — скептически ведёт носом Шах, один из двух продюсеров девочек. — Он скорее нам их здесь всех перепортит.

Смех.

— Там портить нечего, — следит за чем-то на экране моя тётушка. — Давно всё испорчено до нас. Куда ты это ставишь, Рита? Не видишь, она кадр загораживает? — орёт в рацию. — Идиотка, — добавляет тихо.

— Что с девушками? Решили, кого выкидываем сразу, а кого тянем до финала?

— Нет. Решим после сегодняшнего отбора, когда он с ними пообщается. Не забываем накачивать их шампанским и внимательно всё слушать и снимать. Мне нужны пьяные дуры, готовые выдрать волосы друг другу за минуту с нашим красавчиком, — заявляет Лиля.

Фу, как это мерзко… Словно пауков закрыли в одной банке и ждут кто кого.

— Алиса, — смотрит на меня тётя. — Постарайся не попадаться ему пока на глаза. А то парнишка оказался с тонкой душевной организацией и не очень оценил твоё» пошёл в жопу».

Толпа одобрительно загудела.

— No problem. Я вообще могу отсюда не выходить.

— Выйти надо, ты мне на площадке нужна. Оценить так, сказать в слабой форме участниц.

Слабая форма — это использовать личные вещи. С них я считываю только какие-то небольшие моменты из жизни людей. Ну, если эта вещь повидала не многое. Бывают такие, которые хранят уйму тайн, потому что много «видели». Украшения, ключи или телефон, например. То, что длительное время держат при себе.

Если нужно вытащить прямо грязное бельё, то нужен телесный контакт.

— Где Ира? Почему она ещё не здесь? Кто нашим мальчиком-красавчиком заниматься будет? — повышает снова голос Лиля.

— В туалете. Ей нехорошо. Похоже, что-то съела, — отвечает Мила, второй продюсер девочек.

— У нас съемки, а она дрянь какую-то с помойки жрёт, — бухтит тётка. — Расходимся по местам. Наш холостяк приехал.

Мне тоже надо в туалет. Уже булькает в ушах от выпитого кофе. Писать приходится под звуки блюющей Качиной.

— Ир, ты как? — слегка стучу в дверь.

— Я сейчас кишки наружу выплюну, — еле дышит.

— Я скорую вызову, — достаю телефон.

— Антипова меня убьёт…

— Это я беру на себя. Сдохнуть здесь — тоже не вариант.

Через пятнадцать минут карета скорой помощи въезжает на площадку.

— Это ещё что такое? Кто вызвал? — орёт Лиля.

— Я вызвала, — успокаиваю её. — Ирка там желудок уже наизнанку вывернула. Ей промывание и капельница нужна.

— Она мне здесь нужна, — рычит на меня.

— А какой с неё такой толк? Поставь кого-нибудь из ассистентов пока вместо неё, а потом она вернётся.

Тётя кривит симпатичную мордашку и, цокая каблуками, уходит.

У нас разница всего восемь лет, так что мы общаемся скорее как подруги.

Выдыхаю, что вулкан, готовый вот-вот взорваться пока притих. Но ещё не вечер. Она обязательно бабахнет, я её знаю.

Поворачиваюсь, чтобы вернуться на пульт и краем глаза замечаю смотрящего на меня Гаса.

Что?

Мои глаза ясно показывают, что он червяк.

Он только ухмыляется краешком губ и отворачивается к какому-то мужчине, который приехал с ним.

Гас приехал с целым батальоном охраны на дорогих тачках. Мне это напомнило сцену из сериала «Бригада».

Ту-ту-ду-ту ту-ту-ду-ту-ту.

Хи-хи…

Занимаю место у мониторов, которые будут в онлайн режиме транслировать всё происходящее на площадке.

— Тоже не любишь эту работу, — отрывает на секунду глаза от экранов Пашка, наш монтажёр.

— Да, но за неё нормально платят. Деньги позарез нужны…

— Вот поэтому и я здесь, — улыбается.

— Хочешь кофе? А то ночка долгая будет.

— С удовольствием! Если не в лом конечно, — скользит по мне взглядом с какой-то пошленькой улыбкой.

— Не в лом…

Выхожу и направляюсь к «откормочной». Это небольшая палатка, где можно перекусить или выпить что-нибудь.

— Привет, «жопастая», — произносит кто-то тихо сзади.

Кажется, я догадываюсь кто это…

Ну конечно. Гас…

— Что тебе?

— Я вообще-то проявил вежливость и поздоровался, — смотрит с упрёком.

— Я думаю, ты понял, что я не из тех людей, кто окружающим здравия желает, — отворачиваюсь и наливаю из термоса второй стакан кофе.

Его ловко из моих рук уводит нахал.

— Спасибо! И заметь, я второй раз вежлив.

— Это, по-твоему, вежливость? Он не тебе предназначался.

Глядит в глаза каким-то щенячим взглядом. А мне они как будто знакомы. Очень похожи на те…

Но я во всех голубых глазах вижу убийцу.

Набираю ещё один стакан кофе и собираюсь уйти.

— Ты куда? — останавливает. — Съёмка скоро начнётся.

— Я в монтажной посмотрю.

— Ты же какой-то крутой специалист здесь, разве не будешь в гуще событий?

— Нет. Моя работа не в этом заключается.

— А в чём? Я так и не смог понять это?

— И не поймёшь… Отвали!

Подошла Лиля и забрала у меня один из стаканов.

— Вы сговорились что ли? — срываюсь. — Сначала он, потом ты!

Гас, только нагло улыбается, демонстративно отпивая кофе.

— Ещё один нальёшь, не обломишься, — цедит Антипова.

Всё. Она не в духе. Пригорело.

— Никита, извините, но ваш продюсер приболела неожиданно, — с недовольством косится на меня. — Мы найдём замену.

— Я её хочу, — кивает в мою сторону.

— Что? — открываю от возмущения рот.

Совсем охренел?

— Она не в курсе тонкостей этой работы, — пытается выгородить меня Лиля.

— И что? Не первый год здесь варится. Наверняка знает, как всё устроено. Думаю — справится. Или она, или я разрываю контракт, — шипит в лицо Лилии.

Какая хрень в голове этого придурка?

— Минуту…

Тётя хватает меня под локоть и тащит в сторону.

— Я не собираюсь с ним работать! — упираюсь.

— Придётся.

— Ты издеваешься? Мне же с ним придётся общаться двадцать четыре на семь. Я его придушу.

— Это временно… Ира поправится через пару дней и вернётся. А ты займёшься своей работой. Я не могу его потерять за полчаса до съёмок. Мне не кем заменить. Да и слух об участии Гаса давно распущен.

— Нет. Пусть платит неустойку за сорванные съёмки.

— Алиса, пожалуйста… Мы все зависим от него. Я его три года уламывала на участие. Он наконец-то согласился. Ты мне своим упрямством не сорвёшься работу! — рычит на меня. — Потерпи всего пару дней, а потом гуляй.

— Я хочу премию за это… — кошусь на суперзвезду. — Недоразумение.

— Будет тебе премия, — довольна.

— Она согласна, — подходит к Гасу, подтягивая меня за локоть.

— Отлично, — радостно улыбается придурок.

Лилю вызываю по рации, и она куда-то быстро исчезает.

— Значит, будем работать вместе, жопастенькая, — лыбится.

— Это временно.

— Ну да. Только ты же знаешь про временность…

— Нет ничего постояннее… — обречённо.

— Вот именно, — подходит сзади и склоняется надо мной. — А жопка у тебя и, правда, ничего. В такую я бы с удовольствием пошёл, — томным шёпотом.

— Урод…

— Хамка…

Глава 4

Ник.

Пыл нашей стычки с Алисой прошёл и больше она меня не греет. А на улице холод. Конец октября. Пар со рта идёт.

Снимать пальто в кадре я наотрез отказался, а в заминках и между дублями на меня накидывают толстый пуховик.

Как девчонки не трясутся в такой дубак в тонких вечерних платьях?

— Сколько их ещё должно приехать? — спрашиваю у ведущего, стоящего рядом.

— Ещё шесть.

— Я скоро в ледышку превращусь. Можно мне чего-нибудь согревающего? — пытаюсь до кого-нибудь докричаться.

Тишина. Сотня людей и всем похер на меня. Что я тогда тут делаю?

— Принеси мне чай, а лучше кофе, — подхожу к скучающей хамке.

— Проси ассистентку, она у тебя индивидуальная. Таскать тебе кофе — не моя работа, — огрызается.

— Тогда организуй так, чтобы мне принесли кофе, — злюсь в ответ.

— Саша, принеси нашей невъебенной звезде кофе, — говорит в гарнитуру и отходит.

— Что? Как ты меня назвала? — иду следом.

— Ты слышал.

— Жопастая, ты берега не попутала? — возмущению нет предела.

— Пока я буду жопастой, ты будешь невъебенный суперстар, — бросает на ходу. — Усёк? — тормозит и поворачивается ко мне.

Я обтекаю.

Со мной последний раз так в школе общались. Но там девка быдлятина была. А тут… На вид вроде нормальная и явно хорошо образованная.

Переодеть бы только: платье, туфли на шпильках, макияж… А не джинсы и кроссовки. Я не имею ничего против спортивного стиля, даже уважаю, но она прячет шикарную фигурку за этой бесформенностью.

Загар, словно не один месяц на пляже провалялась. Явно где-то рядом с морем обитает, по выцветшим прядям русых волос видно. Видимо действительно крутой специалист, если её с такого насиженного места срывают в холодную и промозглую Москву.

Только для спеца она молоденькая слишком.

Сколько ей? Двадцать с хвостиком? Не больше.

— Ладно… Алиса…

— Уже лучше.

— Ваш кофе, — подходит ассистентка и передаёт мне стакан.

Миленькая. Окидываю взглядом… С сиськами.

— Доволен? — брезгливо ведёт носом Алиса, заметив мой интерес.

— Вполне, — отпиваю горячий напиток.

— И ещё. Раз уж я тут временно твой продюсер. Я запрещаю тебе трахать здесь всё, что движется.

— Вообще никого?

— Вообще! Даже вон ту кадку с пальмой на колёсиках. Ни-ко-го…

— Тебе бы во времена инквизиции — цены бы не было. Пытать ты умеешь.

— Меня бы первой на костре спалили, — бросает взгляд исподлобья.

— Да, ведьма ты ещё та… Похвально, что ты это признаёшь.

Чувствую, как по телу разливается тепло. Но мне кажется, что оно не от горячего кофе, а от очередной перепалки с этой девчонкой. Она как зарядник, моя батарейка наполняется.

— Я тебя предупредила. Сунешь свой член хоть в одну дырку и… — показала пальцами чик ножницами.

— Садистка. Я же озверею.

— Ничего. Воздержание иногда полезно. Организм омолаживается…

— Этому организму, — провожу рукой вдоль себя, — регулярный секс нужен.

Или у вас проблемы будут.

— Перебьёшься… Дрочить тоже не советую, тут камеры кругом. Не испытывай судьбу — не повторяй промах известного футболиста.

Разворачивается и уходит. А мне прямо сейчас секса захотелось, так как запретили. До ломоты в яйцах. И не с кем-нибудь, а с этой инквизиторшей. Она умеет заводить.

Запретный плод…

— Сука… — весь сжимаюсь.

— Где наш холостяк? — слышу гневный крик Лилии в гарнитуру. — Лимузин подъехал. Найдите его!

— Иду я.

Знаю, что услышит.

* * *

Съёмочная ночь окончена. Три часа перерыва и нужно снимать дальше: разговоры по душам с девушками и церемонию выбора.

Хорошо, что всё выбрано давно за меня. Всё же здесь профи работают, и чуйка у них хорошо заточена на интересные экземпляры.

Откидываю голову на спинку дивана и застываю так. Шевелиться совсем не хочется. Я выжат.

— Держи, — слышу знакомый голос и открываю глаза.

Напротив Алиса с горстью таблеток и стаканом воды.

— Что ты принимаешь? — смотрит пытливо, пока я глотаю пилюли.

— Витамины и биодобавки, я без них загнусь с моим графиком.

— А антиандрогены? — присаживается напротив.

Молчу.

— У тебя сатириаз.

— Откуда ты…?

— Не важно, — качает головой.

— Ян сказал? Скотина!

— Какая доза?

— Семьсот пятьдесят в сутки.

— Помогает? — щурится.

— Ну… Как сказать… Желание отыметь кого попало, лишь бы было, пропало. Относительно…

— Терапия? Ты на сеансы ходишь?

— Да… Но редко… Мне некогда.

— Ты понимаешь, что можешь быть опасен для женщин?..

— Это я тебе должен такой вопрос задать. Ты мне запрещаешь… Ты врач?

— В какой-то степени, — дёрнула щекой. — Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, — ударила по коленям ладонями и встала.

— Почему ты носишь перчатки? — посмотрел на её руки.

— Не твоё дело.

— У тебя проблемы с кожей?

— Нет.

— Шрамы?

— Нет у меня ничего, — злится.

— Тогда зачем? Ааа, я понял. У тебя гаптофобия, как у Железного человека.

— Железного человека? У него были фобии?

— Да. Он ничего не брал из чужих рук.

Она взяла и вырвала пустой стакан из моей руки.

— Убедился?

— Ты в перчатках. Возможно это такой приём избавления от страха.

— Психоаналитик доморощенный! — фыркнула и ушла.

А в натуре, — зачем перчатки?

На улице понятно, там холодно. Даже я свои натянул. Но она в помещении. И они тонкие, лайковые, такие не сильно-то в мороз согреют.

Прямо девушка-загадка. Столько вопросов и ни одного ответа.

* * *

— Откуда ты узнала про мою болезнь? — подхожу к Алисе в перерыве. — Я звонил Яну. Он божится, что ничего тебе не говорил.

— Это телевидение, Гас. Для журналистов найти компромат — не проблема, — поворачивается, пропускает руки по моей талии и выключает микрофон на поясе. А потом смотрит прямо в глаза.

В её светло-карих глазах я вижу отвращение и ненависть.

Но почему? Жопастой назвал? Так вроде проехали уже это недоразумение. Ты меня только что лапала так-то.

— Что я сделал? — не отвожу взгляда.

— Ты о чём?

— Ты смотришь на меня, как на ничтожество. Что я сделал? — повторяю вопрос.

— Во-первых, сломал мои любимые очки. Во-вторых, шантажом заставил быть твоим продюсером. От этой роли я особо энтузиазмом не блещу. В-третьих… А «в-третьих» я ещё не придумала.

— Очки починят, работа временная…

— Если бы!

— Что не так с Ириной?

— Подозрение на кишечный грипп, — подходит к столику и наливает горячий чай из термоса.

— Это заразно? — морщусь.

— Заразно. Но обычно он бывает у детей.

— Слабо, но успокоила.

— Да, пожалуйста! Чай будешь? — подаёт бумажный стакан.

— Спасибо! — беру из её рук и слегка касаюсь пальцев.

Не отдёрнула. Значит, не боязнь прикоснуться. Такое на уровне инстинктов можно только проверить, а она не среагировала.

Стоп! И она меня за талию обнимала.

— Ты Шельма, — выдаю нелепую догадку.

— Кто? Гас, ты охренел? — гневно скалится.

Вау! Я вздрогнул. Тяжелая волна возбуждения скатилась в пах.

— Ты меня не так поняла. Шельма — это персонаж из люди Икс. Помнишь девушку, которая ходила в перчатках, потому что могла убивать своим прикосновением?

Смотрит, как на дебила.

— Ты бы поменьше комиксы читал. А то они там баб сисястыми и жопастыми рисуют.

Я непроизвольно хихикнул.

— Придурок… У тебя и так мозги кривые, а ты подобную ерунду разглядываешь. Пришвина лучше полистай — успокаивает.

— Пришвин — это скучно. Он о природе писал.

Алиса вскидывает брови и слегка приоткрывает пухленькие губки от удивления.

Блядь…

Что-то прям, ломает меня. Неужели таблы не подействовали? Обычно осечек не было.

У меня сейчас желание впиться, как упырь, в эти губы.

Непроизвольно облизываюсь.

— О, Господи! — вскрикивает и начинает удаляться.

— Извини, — догоняю.

— Держись от меня подальше. Мне ещё психов не хватало в жизни.

— Ты же сама признаёшь, что это болезнь.

— Не ори! Всем совсем не обязательно знать, что у тебя проблемы в половой жизни, — шепчет.

— Проблем как раз нет. Есть неудовлетворенность. Мне всегда мало. Чего-то не хватает.

— Влюбись! Секс по любви — самый крутой. Ни одна виртуозная шлюха не сравнится с любимой девственницей.

— И как это сделать?

— Тебя за этим сюда и позвали, — останавливается у двери. — Их будет двадцать и каждая жаждет твоего внимания.

— Ты серьёзно? — смеюсь. — В кого-то из них? Прикалываешься? — показываю в сторону зала, где собрались девушки. — Ты прекрасно знаешь, зачем они здесь.

— Так найди самую некорыстную! — хлопает у меня перед носом дверью туалета.

— Легко сказать — найди…

Глава 5

Алиса.

— Ты знала, что у него сатириаз? — набрасываюсь на тетю, которая не торопясь поглощает свой завтрак под чтение документов.

— У кого? — делает невинное лицо.

— У Гаса.

— Надеюсь, это не заразно? Не хочу, чтобы группа подхватила что-нибудь. Качиной хватило..

— Это гиперсексуальность, Лиля!

— Ах, ты про это…

— Знала. И заставила меня запретить ему трахаться? Это жестоко. Ты понимаешь, что интим для него — это сродни лекарству.

— С каких пор беспорядочные половые связи стали лечением? — повышает голос. — Он получает лекарства и общается с психотерапевтом. Тот говорит, что парень почти в норме. Убрать стресс, выровнять гормональный фон — и порядок.

— Давно?

— Лечится чуть больше года. Осознал нездоровость всей происходящей с ним херни и пошёл к врачу.

— Он психически больной, Лиля…

— Угрозы для окружающих не представляет. Успокойся! Как ты узнала? Ты его трогала? Я же просила не делать это!

— Нет… Его директор оставил мне таблетницу и попросил дать ему лекарство в восемь часов. Я её потрогала…

— И что ты увидела?

— Не спрашивай!

— Омерзительно… Но иногда я тебе завидую, ты столько интересного о людях видишь.

— Нечему завидовать. Это наказание.

— Это дар божий…

— И всё же. Парню нужна будет помощь. Два месяца без терапии и он нам половину женской части съёмочной группы изнасилует из-за твоего запрета, — опираюсь на стол.

— Вот и займись этим. Зря я, что ли отвалила столько денег за твоё образование?

— Даром? Нет!

— Что ж ты за сучка-то такая жадная? — злобно.

— Есть в кого… У меня хороший пример был перед глазами.

Она издевательски тянет улыбку.

— Получишь ты своё, — соглашается. — Йогурт будешь? — подаёт стаканчик.

— Нет.

Выхожу, хлопнув дверью. По пути захватываю пачку чипсов на столике и баночку энергетика. Эта дрянь сейчас нужна моему организму. Иначе сдохну, как загнанная лошадь.

Хочу в душ и баиньки. Но работа… Чтоб её!

Присаживаюсь на улице на заборчик вокруг клумбы и запихиваю в себя противную на вкус жижу с чипсами.

Рядом присаживается девушка. Марта, если не ошибаюсь. Супружница. Так называют потенциальных победительниц. Милая белокурая красотка. Прямо ангелочек.

— Привет! — мурчит.

— Угу…

Догадываюсь, что её привело ко мне — любопытство.

— Ты Алиса?

— Ну… Чипсы будешь? — протягиваю пачку.

— Нет. Они вредные, я такое не ем.

— А я ем, — закидываю в рот и громко похрустываю.

Знаю я вас — фитоняшек. Все вы срываетесь, время от времени. Жрёте, как не в себя. А потом в спортзале сгоняете излишки или в унитаз из горла.

У меня с лишним весом проблем нет, наоборот бы ещё килограмм пять набрать. Но после аварии организм с трудом набирает жир. Не в коня корм.

— Ты же продюсер Никиты, — начала издалека.

— На время, пока основной в больнице.

— Ты же знаешь, кого он выберет?

Так. Мы ближе к цели…

— И ты хочешь убедиться попадаешь ли ты в двадцатку?

— Если можно…

— А на что ты готова для этого? — ухмыляюсь.

— А что надо? — заинтересованный огонёк в глазах.

— Ты с ним уже разговаривала?

— Нет.

— Тогда… когда подойдёт твоя очередь, ты идёшь к нему и рассказываешь, что у Лизы было три аборта, — приподнимаю бровь.

— Это, правда? — таращится на меня.

— А ты сомневаешься? Инфа сотка. Никита любит детей и против прерывания беременности.

— Хорошо, — по губам девушки ползёт довольная улыбка. — Спасибо!

Незаметно снимаю перчатку.

— Не за что, — кладу руку на её ладонь.

Головная боль… Информация скачана.

Ты чудовище, Марта, а не божий одуванчик.

* * *

— Может поужинаем где-нибудь? — предлагает Гас после окончания съёмок.

Этого мне ещё не хватало. Никаких поужинаем! Я с тобой не спать, не дружбу водить не собираюсь. А ты к этому клонишь. Вообще не думала, что мы найдём общий язык и даже обрастём тайной.

— Нет. Я хочу домой и спать. Но сначала в душ. Ощущение, что от меня несёт, как от мокрой псины. — Открываю дверь микроавтобуса.

Он принюхивается.

— Не чую, — мило улыбается.

— Сдай тест на ковид. До послезавтра, — захожу и закрываю дверь, оставив его снаружи.

Вижу, как усмехается и идёт к своей машине, а сзади волочится охранник.

Откидываюсь в кресле и закрываю глаза. Начинаю погружаться в сон, но мешает звук сообщения на телефоне.

«Встретимся сегодня?»

Переписка в знакомствах.

«Не могу. Я улетаю в Таиланд…»

Пошли эти свидания в… Я и так за два дня затрахалась до одурения и дрожи в мышцах.

Сейчас бы массажиста с крепкими руками…

Ммм… Снова закрываю веки и улыбаюсь своим мыслям, уплывая в не самые невинные фантазии.

— Надеюсь ты представляешь меня, — шепчет на ухо Гас.

Да твою ж мать!

— Что ты здесь делаешь? Твоя машина там, — открываю глаза и указываю пальцем в сторону стоянки.

Я слышала звук открывающейся двери автобуса, но не думала, что это он. Решила — кто-то из ребят.

Садится рядом.

— Не могу упускать возможности поближе познакомиться, — часто моргает.

Выколоть бы тебе эти твои глаза цвета неба.

И ведь не в цвете даже дело, а в человеке. И не в Гасе. Просто одна мразь поставила крест на всех себе подобных.

— Ты мне глазки строишь? — поправляю очки.

— Нельзя?

— Нежелательно. И вообще я голубоглазых терпеть не могу, — отворачиваюсь к окну.

— За что к нам такая немилость?

— Вы безжалостные…

— Возможно… Немного…

— Много! Не конкретно ты, но есть отдельные личности.

— Тогда может не стоит всех одной косой косить? Я милый. Клянусь! — сногсшибательно улыбается. — Может всё — таки на моей машине поедем? А то мы всех будем вечность дожидаться. Идём, — поднимается, сгибаясь, чтобы не ударился о потолок и тянет меня за руку к двери.

Его рука горячая, чувствую даже сквозь перчатку. Тепло передается мне и волной пробегает по телу. Это приводит в растерянность. Мне так не надо.

Мы на заднем сидении его Майбаха, спереди водитель и охранник. Но они как два немых манекена. Одни коротко стриженые затылки и огромные плечи.

Немного дискомфортно. Три мужика в машине и один из них озабоченный псих с простреленной на сексе головой.

Пошла ты, Лиля!

Завожу руки за спину и снимаю одну перчатку. Но руку не вынимаю пока. Нужно сделать незаметно.

Но незаметно не получается. Гас слегка касается рукой моей ноги.

Соблазнитель хренов!

Я хватаю рукой без перчатки за кисть и получаю болевой в голову.

Боже, сколько отвратного и извратного в твоей жизни.

Тошно.

Отпускаю…

— Ты чего? — смотрит на меня с испугом. — У тебя глаза, словно стеклянные стали.

Я натягиваю перчатку. Руки трясутся.

— Остановите машину, — нервно и громко.

— Что случилось?

— Мне дурно!

Шофер тормозит.

Выбегаю из машины и глубоко дышу, набирая воздуха полной грудью.

Сука! Их не меньше тысячи было. Интересно, он считает?

Я даже не всё смогла увидеть в этой каше. Самое главное так и не смогла ухватить, хоть и была близка.

Это как нырять в глубину за раковиной с жемчугом. Вот-вот достанешь дна и возьмёшь, но у тебя вдруг заканчивается воздух в лёгких.

Медленно отпускает.

Такое у меня впервые. Прежние холостяки не были такими распутными.

А чему ты удивляешься?

У него патология. Он если с кем-нибудь не переспит, то крышей со временем поедет.

Странно, что это уже давно не случилось. Всего год лечение.

Ах, да… Тысяча!

— Тебе лучше? — подходит и пытается обнять за плечи.

— Не тронь меня! — брезгливо дёргаюсь.

— Хорошо, — прячет руки в карманы пальто. — Можем ехать?

— Да.

Он безопасен. С ним все только по согласию. Контролирует себя. Просто манипулятор, который знает как заставить девушку согласиться и выполнять всё, что он захочет в постели.

* * *

Машина мягко тормозит у моего дома, и я спешно покидаю салон, не дождавшись, когда мне откроют дверь.

— Алиса! — догоняет Гас у двери подъезда. — Извини, если я сделал что-то не так и обидел или испугал тебя этим.

— Ты не обидел. Просто я иногда загоняюсь.

— Может быть, на кофе пригласишь? — улыбается и косится на входную дверь.

— Эмм, нет… Я живу не одна…

— Парень?

Кивок головы.

Не нужно ему знать, что квартиру мы с Лилей делим, а парня у меня и в помине не было. Школьные годы не считаются.

— Понятно… До послезавтра! — расстроено.

— Угу…

Глава 6

Ник.

Уснул, даже не раздевшись. Просто упал на кровать и отключился от бессилия.

Я ненавижу женщин! — эта мысль была последней перед отключкой.

Проснулся от звука будильника на телефоне, который истошно орал в кармане пальто на полу у ножки кровати.

Об стену бы тебя, тварь бездушная. Такой сон испортил!

Не разлепляя веки, нащупываю ненавистный гаджет и отключаю.

Перевернувшись на спину, ещё минут пять медитирую, вспоминая события сновидения, и лишь потом открываю глаза.

Приподнимаю руку и оживляю мобилу.

Оу! Меня все потеряли. Привыкли, что по ночам я обычно не сплю, а тут тишина. Столько волнения.

Ты где? Чё молчишь? Куда пропал? Ник, у тебя всё нормально?

У меня всё заебись! Я впервые за год отлично выспался. И видел прекрасный сон. Обычный, как у всех, а не эротический или кошмары.

В нём я шёл по берегу моря за руку с Алисой, и мы о чём-то разговаривали и смеялись. Я был счастлив. Мне было хорошо…

Она атомная бомба, но какого-то замедленного действия. И замедляюсь с ней как раз я. Чтобы продлить моменты рядом.

Чурбан, ты на проект пошёл, чтобы там продюсера клеить?

А что делать, если этот продюсер привлекает больше всех этих моделей? Они красивые, но пустые. А тут… Столько тумана вокруг этой личности.

Надеюсь, Ян нароет о ней что-то.

— Порадуй меня хоть чем-то, — говорю ему, когда он берёт трубку.

— Калли согласилась на дуэт с тобой.

— В жопу Калли! Ты знаешь, о чём я, — резко.

Слышу его усмешку.

— Алиса Валерьевна Волжина. 26 лет. Коренная москвичка. Окончила институт имени Сеченова по специальности психотерапевт. Кстати, интернатуру она проходила в той клинике, где лечишься ты, но год назад выбрала частную практику. Правда, нигде нет информации, ведёт ли она её. Четвёртый год является консультантом на телевидении. В трудовом договоре указано, что как психолог, но…

— Что «но»?

— Никакой психологической помощи она никому не оказывает. И вообще на площадке бывает редко. Но именно после её появления рейтинги программы, которую хотели закрыть, взлетели. Кое-кто из группы считает, что она умеет читать чужие мысли, — смеётся.

— Что с личной жизнью?

— Не замужем и никогда не была. А дальше тайна покрытая мраком. Соцсети ведёт тухло, и в основном фотографии из путешествий. Ещё последние полгода она прожила на Шри-Ланке.

Я догадывался, что где-то у моря-океана.

— Ах, да. Забыл. Она написала несколько научных работ о последствиях черепно-мозговых травм человека, коме и проявлении сверхспособностей после этого.

— Чего?

— Ну, типа, тебя по башке тюкнули, а у тебя после этого дар предвидения открылся. Можешь почитать в интернете, они в свободном доступе. Интересно, но фантастично… В одной статье она описала способность индийской девушки считывать информацию с людей и предметов. Мне понравилось. Но я не хотел бы иметь такой дар, с ним нужно жить отшельником или в вакууме.

— Понятно. Спасибо!

Отключился.

Информации немного, но что есть. Ладно, сам копну её поглубже. У меня два месяца впереди.

Душ. Завтрак. Зависание в соцсетях и Телеге. Нужно же набраться порцией хорошего настроения и настроя на день. А вот эти «я тебя люблю» и «я тебя хочу» с утра прямо бодрят.

Если я пришлю пожелание доброго утра Алисе — это не будет навязчиво? Там же парень…

Да какой парень?! Сказала, чтобы меня в квартиру не пускать. Просто осторожная. Знает о моих проблемах, вот и не подпускает. Вон как ей поплохело, когда соприкоснулись.

Кстати, почему такая реакция? Словно какую-то паничку словила.

«Доброе утро! «улетает к ней в телефон.

«Утро добрым не бывает… " и зевающий смайлик.

Я понял, с приветствиями у неё туго.

«Как чувствует себя мой продюсер?»

«Словно по мне катком проехали…»

«А её парень?»

«У него-то всё океюшки…»

«Нет никакого парня. Признайся».

«Признаюсь. Просто у меня кофе закончился. Но живу я всё равно не одна…»

«И с кем?»

«С противной, сварливой тёткой».

«Тебя это напрягает?»

«Ничуть. Мы с ней похожи, как две капли воды. И очень друг друга любим».

Пауза. Я вижу, что пишет.

«Мне пора на работу. Увидимся завтра в аэропорту».

Блядь!

Швыряю телефон на диван.

Потом подхватываю его и направляюсь на выход, на ходу снимая с вешалки куртку и всовывая ноги в кроссовки.

— Вези Калли в студию, — отправляю голосовое Яну.

— Она спит ещё, наверное, — прилетает от него.

— Мне похуй! Пусть поднимает свою задницу и едет в студию! — записываю, отправляю и захожу в лифт.

На парковке понимаю, что ключи от тачки оставил дома.

Как ты сказала? Утро добрым не бывает… А ты права, жопастенькая.

И возвращаюсь.

* * *

— Так и знала, что всё этим закончится, — довольно сверкает глазами Калли, подбирая бюстгальтер с пола и надевая его.

— Тогда зачем согласилась? — мне уже как-то пофиг.

Я своё сполна так и не получил. Когда уже после секса я наполнюсь до краёв так, что из меня выплёскиваться начнёт? На донышке меня не устраивает.

— Да я в этот гребаный шоу-бизнес только ради этого пришла.

— Перепихнуться со мной? Так себе мотивация…

— Я же твоя фанатка с пятнадцати лет. Жаль в шоу это дурацкое не попала…

— Нечего тебе там делать, — раздражённо. — Приличным девушкам там вообще делать нечего, — надеваю футболку.

— Приличным? Приличные сразу не отдаются, — пошло улыбается и шагает пальчиками по моему бедру до паха.

— Для меня это не принципиально, — убираю её руку.

Но я вру. Как только она вошла в дверь, я понял, чем день закончится. С порога раздела и отымела глазами, перекурила и повторила.

Всё, интерес пропал… Возможно… Когда-нибудь… С голодухи.

— Запишем видео для соцсетей? — достаёт телефон.

— Пары снимков хватит. Только приведи себя в порядок сначала.

Медленно встаёт и натягивает трусики.

Отворачиваюсь… Не хочу больше с ней…

Виснет сзади на шее. Протягивает руку с телефоном вперёд, я натягиваю профессиональную фальшивую улыбку. Несколько щелчков камеры.

— Пока. Встретимся перед премьерой, — направляюсь на выход из своего кабинета.

— Ты вот так уйдёшь?

— Как? — притормаживаю у двери.

— Я думала, мы хотя бы поужинаем вместе…

— Мне некогда. Я ещё перед отъездом не все вещи собрал.

И выхожу, оставив её там стоять, как оплёванную. На парковке достаю телефон и не задумываясь зачем-то набираю Волжину.

— Алиса? — слышу» да» в трубке.

— Что тебе надо Гас? Утром вылет. Я сплю, — сонно.

— Просто хотел пожелать тебе спокойной ночи, — ласково.

Останавливаюсь у своей машины.

— Это издевательство? — раздражённо.

Слышу поскрипывание, она садится.

— Нет.

— Разбудить меня в два часа ночи, чтобы пожелать спокойной ночи? Ты нормальный? Хотя у кого я спрашиваю?! Нет, конечно.

— Я нарушил твой запрет и мне нужна твоя помощь.

— Если ты это сделал вне площадки шоу, то я тебя прощаю, — зевает.

— Мне не понравилось. Это звоночек?

— Сочувствую… Не каждый трах бывает «ах».

Я посмеялся. Сел в машину и откинулся головой на подголовник.

— Раньше так не было. Бывали косяки, но чтобы прям совсем…

— Нервы… Стресс… Усталость… Да мало ли что могло повлиять. Может девушка не совсем в твоём вкусе.

— Абсолютно!

— Тогда зачем ты с ней?

— Она сама в штаны полезла. Чокнутая фанатка.

— Задуши удава и иди спать. У нас завтра вылет.

— Ты мне предлагаешь… Я не ошибся?

— Нет. Я имела в виду сложить свои причиндалы в трусы и отправиться спать. Не советую тебе мотаться по городу в поисках той, кто удовлетворит твои потребности.

— Никто…

— Что никто? — вяло.

Она засыпает снова.

— Никто их не может удовлетворить… Пока…

— Найдёшь ты свою такую же ненормальную, я тебе обещаю…

— А если я уже нашёл?

— Скажи, как зовут счастливицу, и я принесу тебе её на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Алиса, — тихо.

— Смешно… Ха-ха… Споки… И… Ещё раз среди ночи позвонишь — я тебя в чёрный список кину.

Отключилась.

Глава 7

Алиса.

Уже на подъезде к аэропорту меня начинает потряхивать.

Я боюсь летать. До ужаса.

— Странно, что психотерапевт, который знает, как решить проблему фобий не может себе помочь, — усмехается Лиля.

— Сапожник без сапог… — делаю глоток водки из мерзавчика.

— Хватит пить! — отбирает бутылочку. — Ты мне с ясной головой нужна, а не в пьяном угаре.

— Это чтобы отключиться от страха и уснуть, — вырываю обратно.

— Дыхательную систему попробуй, ты говоришь, что она помогает.

— Ага. Минут на двадцать.

Допиваю.

Роюсь в рюкзаке в поисках ещё одного. Но в кармане пусто.

Сжимаю челюсти и смотрю на Лилю. Но ей мой гнев по барабану.

— Да. Это я забрала.

— Отдай!

— Я дома оставила.

— Не ври! У тебя тоже мандраж. А значит, будешь втихаря пить, чтоб лицом в грязь не упасть перед подчинёнными, — отбираю её сумку.

— Оставила она, — достаю два шкалика из неё. — Пей! — сую ей в руки один.

На нас косится в зеркало таксист.

Лиля откручивает крышечку, и мы чокаемся.

— До дна, — выдыхает и опрокидывает алкоголь в рот.

Занюхиваем волосами друг друга. По-мужски… Смотрим в глаза, и нас разбирает дикий смех.

Мы одинаковые. Всегда такими были. Просто я ещё не доросла до того уровня стервы, как Антипова. Для неё нет ничего святого. За бабки и рейтинги мать родную продаст. Хватка в работе у неё звериная, как у бульдога. А я при ней дворняжка.

Просто кроме Лильки у меня никого больше нет. Отец свалил, когда мне было два. Бросил маму ради какой-то сучки.

А когда мне было двенадцать — матери не стало. Кровоизлияние в мозг… Она даже не мучилась. Просто упала посреди торгового центра, где мы делали покупки. И умерла… Я стояла и смотрела безмолвно на мёртвое тело мамы и ничего не понимала.

Не могла поверить, что так бывает. Ведь всё хорошо было… Мы десять минут назад ели мороженое в кафе, а сейчас какой-то мужчина говорит мне, что мамы больше нет.

Лиля, не смотря на молодость, не бросила меня и не сбагрила в детский дом. Ей было всего двадцать лет, и она училась в институте, подрабатывая ассистенткой на телеке.

Сначала было трудно, но потом её карьера резко пошла вверх. Это сейчас я знаю, как и чем она всё «заработала», но не осуждаю. Она ради меня… Чтобы у меня всё было.

Образование моё все годы оплачивала. Хотела сделать из меня крутого доктора. А я решила психов лечить. Но не таких, у которых прям совсем чердак снесло, и они бьются об стены и пускают слюни. А тех, которые на пограничном состоянии: между «вроде норм» и» пиздец кукухе».

Пошла на психотерапию. Мне с моим даром было легко. Я сразу выводила людей в нужное мне русло, а не тянула до бесконечности, когда они ходят к тебе годами. Ведь я могу их читать, как книги, видеть страхи и грехи. В основном последние. Я словно священник на исповеди принимала на себя всё, что они глубоко прятали. «Исповедовала» их…

Мои методы не нравились моему преподавателю. Он сторонник многолетнего лечения с вытягиванием денег из пациентов. Есть такие с серьёзными патологиями, но их мне ещё не доверяли. Мои пациенты приходили в норму или блокировались гораздо быстрее, потому что не надо копаться и искать первопричину проблемы.

Через меня прошли убийцы, насильники, жертвы преступлений, суицидники. Было мерзко слышать их признания. Кого-то посадили даже, мы обязаны сообщать о таких случаях. Куда там посадят, тюрьму или дурдом, меня уже тогда мало волновало.

Сейчас вот гиперсексуальный нарисовался. Первый, кстати, в моей небольшой практике. Это редкое явление, чаще проявляется у подростков, но с взрослением проходит. А тут не прошло…

Гас, как тебя угораздило-то?

Анализы показывают избыток мужских гормонов. Вот почему ему легче себя сдерживать. С башкой у него почти порядок. Надо только излишки контролировать и снижать, и всё будет нормально.

Откуда про анализы знаю? Так я вчера навестила бывших коллег. Изучила медицинскую карту, которую мне тайком показала подруга, работающая там.

Что-то я с ним сильно загоняюсь. Возможно, это профессиональный интерес, но… Когда Гас ночью позвонил и сказал, что ослушался — неприятно стало. Будь он не на другом конце города, а напротив, то клянусь, я бы ему телефон в голову запустила. Ненавижу притворяться равнодушной, но всегда это делаю, профессия обязывает. Переживаю всё внутри и накапливаю стресс. Когда-нибудь эта дамба рванёт. И не дай бог кому-нибудь оказаться на пути потока.

* * *

— Чемодан я за тебя поволоку? — злится Лиля, потому что от выпитого алкоголя я напрочь забыла о вещах в багажнике такси.

— Не гунди, — подхватываю свой.

Регистрация, контроль, досмотр, дьюти-фри. Последнее — обязательно. И через пару часов мы в воздухе. Ещё пара шкаликов водки и я мирно засыпаю.

Просыпаюсь, не знаю через, сколько времени, от громкого шума.

Сука, мы падаем?!

Подрываюсь на кресле, но я крепко пристёгнута. И мы не падаем…

Это чартер, и летят только наши, которые просто закатили от скуки вечеринку.

Жмурюсь, пытаясь разглядеть в толпе Лилю. Хлопаю по карманам в поисках очков… Без них я крот. Вот они… Надеваю… Мир становится красочным и чётким.

Ремень в сторону. Хватаю кого-то из тусы за локоть.

— Антипова где? — хриплю от сухости во рту.

Сушняк…

— В бизнесе была.

Там летят Гас и его тёлки. Да, почему-то сейчас я хочу их назвать именно так. Не девушки или участницы, а именно тёлки.

Пробираюсь по проходу до бизнес-класса, на ходу отнимая у кого-то пластиковый стакан с чем-то.

Беее!

Коньяк. Отдаю его кому-то другому.

В бизнесе тоже кутят.

— Будешь? — протягивает бокал с шампанским Лиля.

Я беру и осушаю одним глотком.

— Не помню, чтобы я тебя так пить учила.

— Есть вещи, которые мы постигаем сами. Например, опыт…

— О, началось! Будь проще.

— А где Гас? — осматриваюсь.

— Я бы тоже хотела знать, — строит надменное лицо.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Ты куда? — Лиля в спину.

— В туалет.

Один закрыт, дергаю дверь второго, открыто.

Открываю и охреневаю.

Гас сидит и наслаждается тем, как одна из участниц ему отса…

У меня свело живот, и выпитое покинуло мой желудок от этого зрелища и прямо на них. Точнее на неё.

— Фу! — взвизгнула шлюшка, расшиперив пальцы и брезгливо осматривая себя. — Это что за пиздец!

Но я на неё даже не смотрю. Меня испуганные глаза Гаса волнуют.

— Я же просила!

Рванула подальше отсюда.

— Алиса, подожди! — догоняет, на ходу застегивая ширинку и ремень брюк.

— Пошёл ты на хер, Гас! Понял?! Это отвратительно.

Иду в другой конец самолёта, там тоже туалет.

— Я не думал, что ты узнаешь, тем более увидишь.

— Серьёзно? — останавливаюсь. — Чтобы тебя лечить, ты должен мне доверять. А вот я тебе уже не доверяю. Ты нарушил обещание. Неужели это так сложно? Если Лиля узнает, она вылетит сразу же. Ты имя хотя бы её запомнил?

— Крис… Кажется…

— Кажется… Тая. Её зовут Тая! — продолжила путь, пробираясь через толпу.

Он идёт следом.

— Алиса, пожалуйста! — хватает за руку у туалета. — Это просто минет…

— Просто? Я смотрю у тебя всё в жизни просто. Если не было стыковки через одно место, значит и секса как бы не было? — повышаю голос.

Гас открывает дверь туалета и затаскивает меня туда.

— Какого..? — размахиваю руками, чтобы отбиться от него, но он вдавливает телом в стену.

— Угомонись! Не нужно всем это слышать. Ты вроде клятву Гиппократа давала.

Мне душно. Кабинка маленькая и рядом с ним не хватает воздуха. Вдыхаю глубоко, касаясь своей грудью его.

Он смотрит. Его зрачки увеличиваются, а глаза блуждают по моему лицу. Наклоняется ко мне поцеловать.

Неисправимый придурок!

— Ты, наверное, забыл, но меня только что вырвало, — морщу нос и пихаю его. — Проваливай! Я писать хочу.

— Клянусь! Это в последний раз.

— Не верю.

Глава 8

Ник.

— Привет! — беру Айлин за руку и веду к машине.

— Привет! Куда мы едем? — мило улыбается.

— Это сюрприз. Надеюсь, ты их любишь?

— Приятные — да.

— Никита, улыбнись девушке, — слышу голос в ухе.

Натягиваю улыбку и помогаю ей сесть в автомобиль.

— Отлично. Стоп камеры! — кричит режиссёр. — Навешиваем аппаратуру на машину, будем снимать поездку.

— Извини, мне нужно отойти, — неловко улыбаюсь Айлин.

— Хорошо.

Ищу в снующей толпе Алису, замечаю, сидящую на перилах виллы и смотрящей в сторону моря.

Мы уже шесть дней только по работе общаемся, никаких разговоров по душам. Меня уже бомбит, хочется рассказать, что я держусь все эти дни, как и обещал.

Я смогу. У меня получится.

— Поговори со мной, — подхожу и требую от неё.

— О чём? — кидает быстрый взгляд на меня и отворачивается. — По работе я тебе ещё утром всё сказала.

— Я держусь… Все дни, что мы здесь…

— Поздравляю! Но думаю, скоро сорвешься.

— Нет.

— Могу поспорить.

— Хорошо. На что? — проснулся азарт.

— Если продержишься две недели, то… — закатила задумчиво глаза.

— Ты меня поцелуешь, — если пользоваться моментом, то прямо сейчас.

— Проиграешь ведь…

— Не проиграю, — уверенно.

— Окей. Если ты выиграешь, то я тебя целую. Если я, то съедаешь дуриан, — корчит лицо и вываливает язык.

— Ладно, равноценно, — жмём руки. — Готовь губки, — сложил свои трубочкой.

— Готовься к тошниловке, — два пальца в рот, спрыгивает и спускается по лестнице. — В девять жду на терапию.

Ну, наконец-то.

* * *

— Как давно ты понял, что у тебя проблемы? — плавно задаёт вопрос Алиса.

Мы в небольшой комнате без камер, здесь отдыхают работники съёмочной группы. Единственное место, где можно побыть один на один.

— Я до сих пор не осознаю что для меня это большая проблема, — тянусь на диванчике.

Алиса сидит с ногами в кресле за моей головой.

Её близость и наше уединение наталкивает на самые пошлые фантазии. Дверь заперта, чтобы никто не мешал. Можно протянуть руку и погладить по ноге…

— И всё же… Если ты обратился к специалисту, то значит, была причина, — продолжает.

— Да. Неудовлетворенность.

— Как она проявляется? — тихий вкрадчивый голос, от которого мурашки по коже.

— Это как есть без запахов. Ты чувствуешь вкусы: сладкое, солёное, горькое. Но кайфа от еды не получаешь, потому что не знаешь, как она пахнет. Слюнки от лакомого кусочка не текут. Есть только голод.

— Давно это началось?

— Около семи лет назад. Бывший врач сказал, что это из-за сильно стресса.

— Ты сортируешь как-то девушек?

— То есть?

— Предпочитаешь конкретных, по твоему вкусу. Или наплевать, лишь бы с кем-нибудь?

— В основном — под вкус. Но бывают полные противоположности.

— Какие тебе нравятся?

— Настоящие. Не в плане внешности. Если красота естественная, то даже плюс. Я о духовном. Не с фальшивыми чувствами.

— Ты действительно веришь в то, что девушки, которых ты пользовал, были с тобой честны? — фыркает с усмешкой.

— Нет, конечно. Но и я не был с ними полностью искренен. Думаю, каждая из них немного верит в то, что станет для меня единственной. Но это заблуждение. Я никогда не был готов к сильным чувствам.

— Ты когда-нибудь влюблялся?

— Нет.

— Как ты пишешь песни, если не переживал ничего подобного?

— У меня талант, — самоуверенно.

— Ты рифмоплёт, — грубо срывается.

Это непрофессионально!

— Что? — поднимаюсь и сажусь на колени. — Я рифмоплёт?

— Да. Тексты примитивны и без глубокого смысла. Полно англицизмов. И, кстати, раньше твои песни были лучше. Сейчас ты превратился в штамповщика. Телки, бабки, на мне сверкают бриллианты. Бее…

— Потому что рынок настолько перенасыщен музыкой, что трек живёт один-два месяца, — пытаюсь спорить.

— Хорошие — живут вечность…

— Останови планету — я сойду! Прошли времена мировой классики, Алиса.

— Жаль… Но думаю, гении в этом мире ещё есть.

— Навалом. Только где они? Пробиваются наглые.

— Как ты?

— Как я! — Вскидываю на неё глаза.

Она смотрит с какой-то брезгливостью, слегка скривив лицо.

Ну что я тебе сделал? Да я, такой как есть и ты об этом знаешь. Я был честен с тобой с первых часов нашего знакомства. Ты меня прочитала. Никто не мог, а ты смогла.

Алиса делает паузу и опускает глаза в блокнот, в котором что-то чёркает.

Она красивая, только какая-то блёклая. Думаю, пара штрихов косметики это бы исправило.

Длинные черные ресницы, как веер. В сочетании с медовыми глазами — охренительно. Круглое личико с легким румянцем на скулах. Уверен, она краснеет от стеснения. Но я этого ни разу не заметил. Люди её профессии готовы ко всему, их не удивить. А может попробовать? Задать провокационный вопрос в лоб и посмотреть, как будет выкручиваться.

— Когда у тебя последний раз был парень?

— Никогда, — прерывается и смотрит на меня исподлобья.

— Ты девочка? — шок.

— Нет. Просто если ты хочешь услышать правильные ответы, то и вопросы надо задавать корректно.

Не смутилась. И прекрасно поняла мой посыл. Просто издевается.

— Окей. Когда у тебя последний раз была близость с мужчиной?

— Давно. А что?

Жесть. Вообще не пытается увильнуть.

— Ничего, — наглая улыбка.

— Мне твои услуги не нужны. Сама прекрасно справлюсь, — опять что-то записывает.

— Ого, даже так…

— Я про найти себе мужчину на ночь. А не про то, что ты подумал, — сводит от раздражения брови.

— Ты красивая…

— Брось! — цокнула. — Не трать на меня время. Не обломится.

— Давай поспорим.

— Мы уже поспорили. Ты первое обещание хотя бы сдержи для начала.

— Неужели ты не чувствуешь химию между нами?

— Между нами спинка этого дивана. И всё…

На сегодня закончили. А то ты мне весь план сорвал, — встаёт из кресла.

— Был какой-то план? — ловко спрыгиваю на пол и подхожу очень близко.

Неужели она не чувствует тот ток, что бежит в воздухе между нами? Я уверен, что если протянуть руку, то меня шандарахнет. Моё дыхание становится редким и глубоким.

Сука, я её хочу… Прямо сейчас и здесь… Сильно… До одурения…

Не молчи! Скажи что-нибудь.

— Да… Был…

Вот оно!

Она смутилась от моей близости, скулы стали более румяными, глаза в пол и губу закусила. Ты ощутила…

— Сними перчатки, — тихо прошу её. — Я хочу почувствовать прикосновение твоих пальцев.

В одно мгновение её взгляд становится ледяным и безразличным. Словно я предложил что-то запретное. То, что нельзя трогать ни в коем случае.

— Встретимся на площадке, — отводит меня рукой в сторону.

Подходит к двери, открывает замок и уходит, оставив меня в полном замешательстве.

Что с этими перчатками не так? Мир перевернется, если она их снимет? Не думаю.

Столько загадок и тайн я не в одной девушке не встречал. Хочется занять её место и устроить допрос с пристрастием. Докопаться до потаённых мест в её душе.

Что с тобой не так, Алиса?

Глава 9

Алиса.

— Ты заставишь его это сделать, — уверенно давит на меня Лиля.

— Не буду. Это может его сломать. Вполне можно обойтись и без этого поцелуя.

— Свидание располагает к тому, что у истории будет продолжение. Ночь, пляж, вино и… поцелуй. Этого будут ждать зрители.

— Прикинь, как они офигеют, когда этого не случится и прилипнут к экрану в следующей серии. А вдруг…

— Ты думаешь иначе, чем простые люди. Твой мозг принимает информацию и направляет в другое русло. Ты это знаешь, — отворачивается от меня Лиля.

— Это не так. Просто я её анализирую по-своему.

— Алиса, это моё шоу и вы будете делать так, как хочу я, — жёстко, с металлическими нотками в голосе.

— Извини, но я оставлю выбор за ним, — психую и ухожу.

Не люблю, когда она мной манипулирует, а она это старается делать всегда. Кроит по своему образу и подобию.

Гас у гримёров, готовится к ночной съемке — похищение одной из участниц и свидание на пляже.

Почему-то гримёрши меня не любят, сразу исчезают, когда я появляюсь в поле их зрения.

— Как я выгляжу? — любуется собой в зеркале Ник.

— Нормально, — смотрю на него, прислонившись к тумбе.

— А должен сногсшибательно, — поднимает воротник поло.

— Нет, так не пойдёт, — подхожу и опускаю обратно, поправляя и застёгивая пуговицы. — Ты джентльмен, а не пацан с райончика.

— Ну, вообще-то я такой и есть.

— Любишь сидеть на картанах и лузгать семки? — руки замирают на его груди.

— Иногда.

— Миленько… Но здесь это не твой образ. Для них ты прекрасный принц с замком, яхтой и кучей денег.

— Они не догадываются, что это всего лишь красивый фасад, а внутри полная разруха.

— Мы это исправим, — улыбаюсь ему.

— Я не сомневаюсь, — кладёт свои руки поверх моих.

— Ник…

— Что? — видит мою растерянность.

— Лиля хочет… Чтобы ты поцеловал Милану там… На берегу…

— Нет!

Сказал, как отрезал.

— Я ей тоже самое сказала, но она настаивает. Нелогично такое рандеву без поцелуев.

— Это будет нарушением спора.

— Не совсем… Если это не будет иметь последствий…

— Ты мне не доверяешь и не веришь, что я смогу сдержаться.

— Ну так докажи мне, что это не пустые слова.

— Хорошо, если ты хочешь… — соглашается, помедлив. — Как надо? Чмок, в засос, с языком?

— Чувственно, чтобы все поверили…

— Я понял. Буду представлять, что это ты.

— Не начинай! И не надо представлять на её месте меня. Просто закрой глаза и поцелуй.

Ник провёл костяшками пальцев по контуру моего лица, наклонился и поцеловал в губы, закрыв, как и просила, глаза.

Мимолётный, нежный поцелуй, но пробивающий по остроте до пяток. Земля начала уходить из-под ног. Появилось чувство лёгкой эйфории в голове. Это что-то для меня новое, ранее я такого не испытывала.

— Так? — прохрипел у губ.

— Примерно, — еле выговорила. — А какой смысл теперь в нашем споре?

— Это репетиция перед победным настоящим и глубоким поцелуем.

— Вот как… Хорошо…

* * *

Господи, кто придумал эту дичь? Ни один зритель не поверит в то, что из такого большого дома, кишащего людьми можно кого-то тайком увезти. Змеи друг за другом следят круглосуточно, как те камеры, расставленные кругом.

— О чём мне с ней разговаривать? — смотрит на меня Ник.

— Не знаю, расскажи душещипательную историю из своей жизни, напоминающую ситуацию. Неужели не делал безбашенных поступков?

— Ну почему? По малолетке было. Однажды сбежали с девчонкой, которая мне нравилась, на неделю из дома. Нас с ментами искали.

— Отличная история. Вот её и расскажи. Думаю, у неё тоже есть что-то подобное в прошлом.

— А у тебя?

— Конечно. Я однажды со знакомым парнем сбежала на Нашествие. Мне шестнадцать было.

— Ты рокерша?

— Нет. Но атмосфера там нереальная. Столько бешеной энергии… Всё, вперёд! Будь естественным.

— Я постараюсь.

Он зажат. Сильно. Его напрягает всё происходящее. А ещё обещание. Не будь его — всё было бы гораздо проще.

Давай! Не подведи.

— Фу, ну я не могу эти розовые сопли слушать, — жалуется через час Лиля. — Что у тебя на неё?

— Ничего интересного. Она такая же скучная, как и её рассказ. Кроме того, что первым её мужчиной был родной брат.

— Инцест? Не, сейчас это нам никак не пригодится. Никита, давай целуй её и сворачиваемся, — произносит в рацию.

Чувствую неприятное жжение в груди, когда Гас с этой Миланой целуется.

Но молодец! Всё чинно. Только я не поверила… В симпатию и притяжение между ними, которые тщательно навязывает Лиля. Я как Станиславский…

— Смотрите на море и… — долгая пауза. — Всё. Стоп камеры! Красавчик! — похлопывает по плечу подошедшего Ника.

Милана рядом вдохновенно улыбается.

Дура… Причём полная…

Ты так и останешься с этим поцелуем. Считай, он на вылет.

— Поцелуй с тобой был лучше, — прошептал мне на ухо Гас и повел девушку к машине.

— Охотно верю…

* * *

В ЦУПе, как зовёт нашу комнату наблюдений Антипова, никого. Даже странно. Но уже ночь и большая часть съёмочной группы спит.

Сижу и переключаюсь с одной камеры на другую. У меня сегодня бессонница. Похоже, поцелуй Ника вывел из колеи.

— Так и знала, что найду тебя здесь, — зашла Лиля.

В руках у неё два бокала и бутылка вина.

— По чуть-чуть? — предлагает.

— Валяй.

Усталость, жара и алкоголь быстро бьёт в голову.

— Признавайся, что у тебя с Гасом? — расслаблено, откидывается на кресле тётя, поигрывая вином в бокале.

— Ничего.

— Поэтому вы каждый раз микрофон ему отрубаете, чтобы вас никто не слышал? Алиса, я не осуждаю. Красивый жеребчик. Но не для тебя.

— А кто для меня? — поворачиваюсь к ней, отрывая глаза от одного из экранов.

— Никто. Ты со своим даром никогда не сможешь себе никого найти. Не сможешь обнажить руки перед мужчиной. Представляешь, каково ему знать, что ты знаешь о нём всё?

— Дело в доверии. Если я буду полностью человеку доверять, то я смогу найти любимого.

— Гасу я бы доверять не стала.

— Он честен со мной. Пока…

— Уверена? Сейчас взглянем, — переключает камеры на комнату Ника.

Там их четыре. Первая из них выхватывает его, идущего из душа. На нём только белое полотенце на бедрах. Стройное красивое тело заставляет внутри что-то затрепетать.

— Ну, давай, не разочаруй меня, — под нос говорит Лиля.

Но Ник один. Сдёргивает полотенце, обнажая крепкий зад, и падает на кровать. От его обнажённого торса дыхание спёрло. А внизу живота появился зуд.

— Да, есть на что посмотреть. Если ты сейчас начнёшь рукоблудить, то я тебя расцелую, — обращается к нему через монитор.

Но Гас повернулся на бок, зажал одеяло между ног и больше не шевелился.

— Уснул, сучонок! Ты это видела? — возмущённо посмотрела на меня, раскидывая руки в стороны.

Молодец! Не подвёл. Видимо… я проиграю…

— Давай, по последней и в люлю. Завтра, точнее сегодня, трудный рабочий день, — разлила она остатки вина.

Глава 10

Алиса.

— Кофе? — подаёт мне стаканчик Паша.

— По мне заметно, что он мне нужен? — улыбаюсь, принимая.

— Немного. Бессонная ночь?

— Да. В трейлере спать душно.

— Понимаю. Но ты ещё не спишь там с четырьмя мужиками.

Я смеюсь. Представляю…

— А у нас ещё и душ сломался, — жалуюсь ему.

— О, это вообще попадос!

— Не то слово!

Возникает неловкая пауза.

— Мы сегодня после съёмок хотим в город выбраться, посидеть, выпить. Может с нами? — предлагает.

— Заманчиво… Я подумаю…

— Обещаешь?

— Конечно, — посмеиваясь, направляюсь на планёрку.

— О чём ты должна подумать? — неожиданно на моём пути вырастает, как из-под земли, Ник и хватает за плечо.

Его взгляд не добрый.

— Не твоё дело, — шиплю на него, пытаясь выдернуть руку.

— Алиса, — сжимает сильнее.

— Отпусти, мне больно.

Он словно очнулся и опустил руку.

— Извини…

— Извиняю, но это первый и последний раз. Я не терплю рукоприкладство. Нам пора на летучку.

— Что сегодня мне придётся выдержать?

— Тройное свидание на яхте. Готов к оголённым телам?

— Издеваешься?

— Ты почти на финише. Три дня всего осталось, — подпихиваю его в бок.

— Ты тоже будешь в купальнике? — наглость скользит в вопросе.

— Я? Нет. Я же не участница. И ещё… Прошу, перестань щеголять голышом перед камерами у себя в комнате.

— Так и знал, что ты подглядываешь за мной, — скабрёзная улыбка. — Скажи, что не нравится?

— Ты смущаешь монтажёров.

— Ой, да брось! Если кого я смущаю, то только тебя. Ты уже стыдливым румянцем покрылась.

Мои щёки действительно пылают. Но, блин, я не могу удержаться о того, чтобы перед сном не наблюдать за ним. Постыдно? Да. Но я без этого зрелища, как наркоман без дозы. Я мокну…

— Можешь не беспокоиться, с сегодняшнего дня я больше наблюдать не буду.

— Почему?

— По кочану.

Я тоже буду держаться. Это мой личный спор с самой собой.

* * *

— Никита, старайся уделять девушкам равнозначное внимание, флиртуй, заигрывай. Нам нужен огонь в кадре, — даёт наставления Лиля.

— Хорошо. Я понял, — качает Гас головой, но видно что его это напрягает и он от нервов крутит телефон в руках.

— Киньте нам грязи на девочек, — смотрит Антипова на меня и на психолога программы.

— Что это значит? — поднимает голову Ник.

— То, что у каждой из них есть свои секретики, которые ты должен поднять в разговоре с ними. Это сделает свидание интереснее, с перчинкой.

— Как тот факт про три аборта? — обстановка накаляется между Лилей и Гасом.

— Эти аборты совсем цветочки, по сравнению с некоторыми… — загадочно ведёт бровью тётя.

— И что меня ещё ждёт?

— Милана спала со своим родным братом с четырнадцати до восемнадцати лет. Кати — садистка, в детстве распяла котёнка. Нина — в прошлом веб-модель. Достаточно или ещё?

Ник сморщился.

— Хватит! — резко. — Я думал, вы мне любовь ищите, — усмехнулся.

— Ой, я тебя умоляю… Ты сразу заявил, что ты здесь из-за пиара. А они лишь расходный материал для всех нас.

— Цинично…

— Ты сам на это подписался. Они сюда тоже не за тобой пришли, а поднять себя в соцсетях и подписчиков набрать. Давно прошли времена наивных дурочек, которые сюда холостяка охмурить шли. Сейчас всем нужны деньги. Ну и немного секса…

— Любовь для бедных… — произнёс огорчённо Ник.

— Да. Именно. Всё! — похлопала в ладоши. — Все собираемся, грузимся и на яхту. У нас всего шесть часов аренды, — громогласно произнёсла Антипова и покинула кабинет.

— Хочу, чтобы ты со мной в машине поехала, — подошёл ко мне Гас.

— Зачем?

— Нам поговорить надо.

— Ладно. Захвачу вещи и приду, — собрала свои бумаги со стола и прижала к себе.

Там всё самое ценное — мои видения.

Ник ждёт у машины, прислонившись к двери спиной, и листает что-то.

Звездец!

Это мой альбом с зарисовками. Иногда я рисую свои видения, если у меня ощущения, что я что-то упустила или мне хочется это ясно увидеть. А последнее время ловлю себя на том, что рисую чисто интуитивно, почти не смотря на бумагу.

— Где ты его взял? — вырываю из рук свой скетчбук.

— Ты его обронила, когда уходила. Что это? Какие-то странные и очень живые рисунки. В нескольких я узнал себя. Ты нарисовала порно обо мне? — возмущен.

— Теперь ты увидел, как всё это выглядит со стороны.

— Ладно я. Но одна из девушек на рисунке вылитая Солнышко. Откуда ты её знаешь?

— Какое ещё солнышко?

Он отбирает у меня альбом, листает с конца и показывает рисунок.

— Это Солнышко, — тыкает пальцем. — Моя массажистка новая.

— Имя у неё хоть есть? Или как обычно не запомнил? — стараюсь язвить.

— Вика. Так откуда?

— Ниоткуда! Просто пришло в голову, и нарисовала. У художников так бывает. Вдохновение в голову ударило и они рисуют. Мы едем или мне автобус догонять? — сжимаю гневно губы.

Гас отдаёт мне альбом и открывает пассажирскую дверь. Я сажусь в прохладный салон. Это такое удовольствие после жары на улице.

— Странная у тебя фантазия… Или ты любительница хорроров… Нарисовать, как кто-то топит в ванной младенца…

И хлопает дверью.

Мне тоже подобное видеть не в кайф. И это ещё не самое жуткое, что приходилось. Ненавижу этот дар. Ненавижу того ублюдка, который меня сбил, из-за которого он появился.

Я бы с огромным удовольствием скинула этот тяжелый груз с плеч. Он давит, порой прижимает к земле, словно бетонная плита, раздавливая все мои внутренности от боли, жалости или злости.

Но самое обидное, что я не могу увидеть своего прошлого. Не могу вернуться в тот день, когда всё произошло и взглянуть в лицо преступника. А я так этого хочу. Или найти свидетеля, пусть и случайного, который заметил хоть что-нибудь. Но я никого не нашла, а пыталась…

Следствие закрыли, никого не наказали…

Наказана только я… Своим даром…

Едем в тишине. Ник задумчиво смотрит в окно, слегка контролируя руль одной рукой. Второй подпер голову, облокотившись на стекло. Мышцы напряжены и выдают внутреннее давление.

А говорил, что пообщаться надо.

Скольжу украдкой по нему глазами. Белые хлопковые шорты, такая же рубашка, расстегнутая наполовину создают впечатление успешного мужчины. Длинные ноги, обутые в сникерсы, раздвинуты и обнажены до половины бёдер. Хэштэг дорагобогато. И сексуально.

Красивый гад. Не удивительно, что девушки сами на него бросаются.

Похоже, я тоже попала под его очарование. Мы слишком много проводим времени вместе — это неправильно. Заставляет привязаться душевно к пациенту. Немного и ты уже думаешь не объективно, а оправдываешь его поведение и сочувствуешь. Думаешь, как он.

Ох, не дай бог, заразится от этого парня озабоченностью.

Усмехаюсь.

— Что смешного? — бросает на меня быстрый взгляд.

— Ничего. Анекдот вспомнила.

Надо же как-то отмазываться.

— Анекдот? Расскажи, вместе посмеёмся.

— Да не, он не смешной.

— Да ладно! Ты же смеялась.

— Вчера с женой решили поиграть в сексуальную игру «Доктор и пациент»… Пол ночи просидел под дверью: без талончика — не принимала.

— Бедный, — посмеялся. — Вы доктора все такие?

— Ко мне только по записи.

— Можно мне пожизненный абонемент? — лукаво подмигнул и свернул к пирсу.

Глава 11

Алиса.

Почему всё, что проходит на съёмочной площадке, меня так задевает? Мало того — гложет и царапает изнутри, как червяк внутри яблока. Наверное, это видно по моему лицу, если Лиля уже несколько раз бросила на меня тревожный взгляд.

Небольшой перерыв. Нужно подправить грим и у звуковика там какая-то проблема.

— Музыку потише надо. Иначе брак по звуку пойдёт, — бросает на ходу Антипова, хватает меня под локоть и тащит подальше от всех. — Смени кислую рожу на довольную, иначе все догадаются, что ты к нашему Никите неровно дышишь.

— Я? Что за бред!

— Бред? Да тебя просто перекашивает, когда к нему одна из этих девок подходит, — кивает в сторону Гаса. — Алиса, я закрываю глаза на все ваши «шалости» только из-за того, что ты моя племянница.

— Никаких шалостей нет…

— Ты целовалась с ним.

Мои глаза округляются. Откуда знает?

— У него микрофон работал, — поясняет.

— Все знают, да? — возбуждённо.

— Слышала только я, звукачи уже отключились. И стерла запись.

— Это был просто чмок в губы. Быстрый, как у нас с тобой на прощание, когда мы пьём вместе, — оправдываюсь.

— И ему понравилось такое? Не ври!

— Я не вру. Ты знаешь… От тебя у меня секретов нет.

— Кроме того, что ты влюбилась в этого парня. Алиса, для него девушки — скот. Посмотри на него, — поворачивается к Нику. — Ему плевать на всех. У него в голове только одно — как кого по-быстрому трахнуть и всё.

— Ты его не знаешь. Он тоже ранимый.

— Не ранимый, а раненый на всю голову — ты это хотела сказать?

— Нет, я сказала, что хотела, — твёрдо.

— Алиса… Не твой это парень.

— Перестань указывать! Мне надоел твой контроль. Я сама разберусь со своей жизнью, — произношу громко, привлекая всеобщее внимание.

— Не кричи! Никто здесь не знает что мы родственники, — злобно шипит на меня, притягивая к себе за плечо. — Мы тебе для этого фамилию даже сменили.

— Они и так были разные, — моё шипение в ответ.

— У вас проблемы? — спрашивает Ник, подойдя к нам.

— Небольшие творческие разногласия, — натягивает фальшивую улыбку Лиля. — Всё нормально.

Бросает на меня прибивающий к земле взгляд и уходит.

— Ты как? — волнуется Гас.

— Тебе же сказали — нормально, — раздражение на Лилю сливаю на него. — Иди, оператор ждёт!

Парень в недоумении. Хотел проявить заботу, а, наоборот, огреб. В глазах скользнуло разочарование.

Нехрен под горячую руку лезть!

Обидчиво сжал губы и ушёл.

Мне нужно забыть всё это.

Мне нужно выпить!

— Джин с тоником, — прошу у бармена. — Холодные.

Потому что жарко… Потому что внутри горит… А ещё бомбит… Он засосал одну из этих сук. Нину.

Я знаю — назло… Мне назло… Да и пошёл ты!

— Повтори! — двигаю пустой стакан.

Парень слегка улыбается и выполняет мою просьбу.

Сзади шум и какие-то крики.

— Что там? — не поворачиваюсь к съёмке.

— Одна девушка спихнула другую за борт, — усмехается.

Молодец, Лиля! Классика. Ревнивая баба избавляется от конкурентки. Блин, клише-то, какое…

Смотрю на них, как суетятся: достают Нину из воды.

Милана подбегает к бару и просит дать ей воды.

— Водки хряпни, глядишь, поможет, — советую.

— А я смотрю, ты свою ревность ей, и заливаешь, — саркастично.

Мои брови ползут вверх.

— Думаешь, я не знаю, что у вас с Ником нерабочие отношения? — растягивает губы в кривой ухмылке. — Слышала я, что он тебе сказал там, на пляже.

— Вот и засунь свои знания себе поглубже…

— Что он в тебе нашёл? — окидывает пренебрежительным взглядом.

— Наверное, то, чего нет во всех вас, — я тоже умею язвить. — И я не занимаюсь кровосмешением.

О, да! Её лицо вытянулось от удивления.

Такой страх в глазах я давно не видела, когда бьют в самое уязвимое, то, что ты тщательно от всех скрываешь.

— Никто не знает. Кроме…

— … его, да… — договариваю за неё и покидаю место своей маленькой мести.

Да, я могу быть сукой. Возможно даже большей, чем каждая из них, потому что знаю много. И иногда этим пользуюсь.

Ну, извините меня… Хотя, похер…

Внутри истерически смеётся мой личный демон.

* * *

Сегодня я сбегаю. В первую очередь от себя. Мне требуется разрядка. Я бы предпочла немного другую и более приятную, но придётся пить. Заливать свои дурные мысли алкоголем. Они начинают роиться в моей голове, словно пчёлы, и их гул меня угнетает. Поэтому пошло всё к первоисточнику.

— Ребят, что пьём? — спрашивает Паша у нашей небольшой компании из семи человек.

— Паха, всё, что горит, — кладёт руку ему на плечо Сергей, наш помощник режиссёра. — Самбуку всем!

Понеслось!

Через часа три мы уже плохо соображали от выпитого, безудержно смеялись и охреневали от увиденного шоу.

— Это как?.. Она… Ой, мама дорогая… Ооо… — закрываю руками лицо.

Я не могла просто представить себе такое, а тут на каждом углу.

— Девочки, вы нас не отпускайте, — подхватывает меня под руку Пашка. — Вы видите этих хищниц? — проводит вокруг пальцем. — Не факт что какая-нибудь из них с» сюрпризом» не окажется.

— Что-то мне подсказывает — они все такие, — смеюсь над ним. — Ну а что? Экзотика.

Мы в районе разгула, похоти и разврата. Бесконечные бары, которых мы уже посетили штук пять, толпа туристов, жаждущих выпивки и развлечений, а ещё сплошь и рядом ночные бабочки.

— Что у нас ещё по плану? — интересуется Римма, одна из ассистенток.

— Шоу транс… трансвес… Трансформеров, короче! — не может выговорить слово Шах.

— О, Господи! Они тут везде? — удивляюсь.

— Это Паттайя, детка!

— Надеюсь, они не будут ничего делать своими… — закрываю рот. — Да фиг его знает, может они им кокосовые орехи или арбузы колют. Та с дудкой делала это виртуозно.

— Алиска, вот у тебя фантазия! — смеётся Римма.

— Так, девочки, вперёд! Опоздаем же, — подгоняет Шах.

Паша берёт за руку и тянет за собой. Я не слепая, заметила, что нравлюсь ему. У нас хорошее общение, мы дружим. С ним интересно и приятно разговаривать, но это всё.

Час назад я даже его» прощупала» и не поверила в увиденное. Он чистый. Словно в его жизни не было ничего плохого. Мечта, а не парень. Но не моя…

Моё сумасшедшее сердце часто бьётся вблизи, наверное, самого распутного парня в мире. И я не могу ничего с этим поделать. Меня гложет совесть и мораль, но чувство притяжения сильнее. Я теряю космос… Хьюстон, у нас проблемы! Мне нужен кислород!

Вернувшись на виллу и пожелав принять душ, обнаруживаю, что его так и не починили. А обещали.

Твою ж мать!

И что делать? Ложиться спать грязной и дурно пахнущей?

Ну, нет!

Подхватив одежду, решительно направляюсь к гостевому дому. Там точно есть горячая вода и работающий кран. И пусть хоть кто-нибудь попробует меня остановить, он тем более.

Глава 12

Ник.

— Может не стоит лезть со своими советами? Она взрослая и у неё есть право жить, как хочет, — серьёзный разговор с Лилей.

— Заморочишь голову и свалишь. А ей потом собирать разбитую душу по кусочкам? Для тебя всё это игра в охотника и жертву. Думаешь, я не понимаю, что твой интерес обусловлен лишь недоступностью. Привык, что бабы перед тобой на коленки через час приседают. А тут месяц прошел, и все намёки не действуют.

— Да мне плевать, что ты думаешь! — срываюсь. — К Алисе у меня особое отношение. Она интересна как человек.

— Ой, брось! Видела я твой интерес. Душой ты интересуешься в последнюю очередь. Оставь её в покое!

— Смотрю, ты о ней, как мамочка, печёшься, — подозреваю нездоровую заинтересованность.

— Это не твоё дело!

— Я не собираюсь продолжать этот разговор. Решать не тебе. — Встаю из кресла. — Спокойной ночи.

— Я тебя предупредила, — вдогонку грозно.

— Я тебя не боюсь, Лили. Просто не суй нос в чужую жизнь.

Хлопнул дверью.

Надо же было так сцепиться. Но пусть пообтекает, мной командовать она может только на площадке, вне её — пошла на хрен. Учить она меня будет! Таких, как ты, много было и где они?

Я, конечно, проблемный, но со своими загонами сам разберусь. И давно не маленький, чтобы мне указывать, с кем общаться, а с кем нет. А Алису я не отдам! Я сам на неё крепко подсел. Мне без неё тяжело. Она — моё зарядное устройство. Даже обида на то, что сорвалась на меня прошла.

Вот где она сейчас, а?

На вилле её нет, в трейлере тоже, на телефон не отвечает.

Набираю очередной раз и слушаю голос робота, что абонент недоступен.

Алиса, выйди на связь, мне хреново без тебя.

Войдя в свой гостевой дом, слышу звук воды из ванной.

О, нет! Неужели кто-то из участниц пробрался ко мне в надежде на горячую ночь.

Подхватываю свои вещи и накидываю на камеры. Незачем Лиле видеть, как я её буду жёстко выставлять за дверь.

Решительно открываю дверь в ванную и замираю на пороге. Даже сквозь запотевшее стекло душа я узнаю её. Сердце падает в глубокую бездну.

Алиса? В моей ванной? Голая…

Жесть!..

Кровь быстро заструилась по жилам, зажигая во мне неимоверное желание. Стало не хватать воздуха, горло перехватило.

— Отвернись! — слышу приглушённый голос изнутри.

— Что? — плохо соображаю, не услышал даже, что вода перестала журчать.

— Не смотри на меня, пожалуйста, — просит.

Я отворачиваюсь и врезаюсь взглядом в стену, пока она выходит из душа и одевается. Дышу еле-еле, боюсь спугнуть момент единения. Между нами что-то натянулось, можно дотронуться и сделать брынь. И оно зазвучит…

— Как ты сюда попала? — мой голос предательски дрожит.

— Ты не запер. Извини, что вломилась, но у нас душ сломался. А я сегодня хорошенько взмокла, — похихикала.

Последняя фраза мне не понравилась. Возник вопрос — с кем?

— Можешь поворачиваться.

Она передо мной в белой майке, коротких шортах и с полотенцем на голове.

— Спасибо, за душ…

— Не за что. Мне воды не жалко, — раздражённо.

— Что я не так сказала? — в её глазах пляшет какой-то неестественный огонёк. — И где ты был так поздно?

— А ты? — сука, я ревную.

— В городе. Ездили с ребятами отдохнуть в бар, посмотрели пару шоу. Видел бы ты… Что не так-то? — видит моё недовольное лицо.

Я зол. Ты пьяна и в хорошем настроении, а я получил от Антиповой. А до этого пару часов слушал нытьё Нины, какая она вся хорошенькая, но её все обижают.

— Ничего. Ко мне пришла Нина, разнылась и пришлось под прицелом камер её успокаивать. А я не готов был к этому.

— Сочувствую. Теперь ты знаешь, каково мне, — подошла почти вплотную.

Не надо так близко. Я могу не сдержаться.

Это проверка такая?

Я смотрю на её грудь под тонким хлопком, на выступающие немного соски из-за прохлады кондиционера. В голове картинка — я их ласкаю. Очень этого хочу… Втянуть в рот, прикусить, облизывать…

Морщусь. Она замечает. Она всё замечает… И прячется, скрестив руки на груди.

— Держись, Ник. Всего два дня…

— А если это произойдёт между нами — будет считаться нарушением спора?

— Конечно.

— Тогда я согласен жрать эту вонючую дрянь, — схватил её за талию и притянул к себе.

— Э, нет! Я не готова. — Упирается в плечи. — Я сегодня видела, как женщины своей вагиной бутылки открывают и на флейте играют. Чувствую себя после такого ущербной. Я же думала у неё всего две функции: занимать любовью и рожать детей.

— Меня и одна функция устраивает, — склонился к ней. — Алис, я тебя хочу. Давно…

— Я знаю. Но…

Я не дал сказать после «но» — растоптал губы поцелуем. Она сопротивляется, не сильно, скорее, для приличия.

— Пусти меня…

Дыхание касается губ, разжигая нас внутри.

— Камеры…

— Они временно без изображения, — слегка улыбаюсь.

— Но звук пишут. Лиля убьёт…

Не выпуская из рук, задом пячусь в спальню и врубаю колонку с музыкой.

— Так пойдёт? Она ничего не услышит.

Качает головой.

Я снова целую, проникая языком в её рот и ловлю от этого жгучий кайф. В мою ёмкость плеснули добрую порцию жидкости. Ну же, Алиса, заставь меня вытечь за края. Я чувствую — только ты это сможешь сделать.

Руки двигаются вверх и сжимают грудь под тканью. Она издаёт слабый стон и откидывает голову назад. Полотенце соскальзывает, и мокрые волосы свободной волной падают на плечи. Погружаю пальцы в них, а губы прикасаются к бьющейся венке на шее. Алиса вздрагивает и мычит от удовольствия. Кусаю за мочку уха, посасываю, вместе с серёжкой.

Вау! Я сейчас только от этого кончу, а ещё и не начал толком. Трясущиеся пальчики пытаются расстегнуть пуговицы моей рубашки, но на ней опять эти чёртовы перчатки. Какого хера сейчас-то?!

— Сними их, — требую.

— Не могу… Тогда мне придётся уйти…

— Что в них такого? Это всего лишь два куска тряпки, — дышу тяжело от возбуждения и гнева.

Злюсь, что парится из-за какой-то херни.

— Мир не рухнет, если ты их снимешь.

— Мир — нет, а я — да.

Ладно, хуй с ними!

Я из-за такой ерунды лишать себя секса не собираюсь. Сам расстёгиваю рубашку и кидаю её на пол.

Не уверен, что получу теперь наслаждение по полной — я хочу чувствовать её прикосновения. Я помню, как меня словно током долбануло там, в машине. Но если у неё какие-то страхи, то займёмся ими в другое время.

Сейчас я хочу заниматься любовью. Именно любовью, а не обычным сексом, как со всеми. Потому что в Алису я втрескался по уши и это уже очевидно.

Подталкиваю её и веду до кровати, она врезается в неё и от неожиданности садится.

Я на колени. Перед ней готов стоять именно так. Ты моя принцесса… Рыцарь преклонен… Проси чего хочешь…

Обхватываю руками лицо Алисы и целую жадно, как голодный. А я и есть голодный. Такая диета разжигает страшный аппетит. Я хочу всю, до последней крошки. И чтобы тарелку облизать…

Освобождаю от майки и припадаю губами к груди. Вскрикивает и хватает за волосы, когда слегка прикусываю сосок. Потом второй, сжимая груди в руках и массажируя упругие холмики.

— Ник…

— Что? — не прерываю ласки.

— Это неправильно…

— Ну и пусть… Наплюй…

С чего, бля, заднюю включила?

Поднимаюсь и нависаю над ней, она ложится на кровать и пытается уползти от меня, как змейка. Я поверх. Упирается спиной в подушки.

— Не сбежишь, — шепчу в губы и слегка целую. — Я не отпущу, пока не насыщусь тобой.

— Я твой доктор… Так нельзя…

— Я тебя увольняю на эту ночь, — держу руками за лицо. — Алиска, перестань. Ты же тоже хочешь. Стонешь от моих ласк. Расслабься, давай получим удовольствие оба. Обещаю доставить тебе наслаждение.

Дышит глубоко и рвано, сердце часто и гулко бьётся. Сотни раз смотрел в глаза девушек перед близостью, но сегодня что-то особенное. Сегодня не просто так — по любви.

Это слово, как кувалда, в голову. Оглушает и отбивает желание шевелить мозгами, только отдаться инстинктам.

Раздвигаю ноги Алисы и сажусь между ними. Руки скользят по голеням, коленям, внутренней части бедер и под шорты. Она без трусиков.

Умница, детка!..

В черту эти тряпочные преграды…

Пальцами по горячим и влажным лепесткам плоти. Слух режет громкий стон, и она откидывается на подушках, закрывая глаза. Двигает тазом в такт моим пальцам, не прерывая стоны.

Её блаженство и моё тоже. Одной рукой ласкаю Алису, другой освобождаю свой член из плена брюк и вожу рукой по нему. Он испускает немного влаги в ожидании.

Тело горит, как в огне. Жарко… Очень…

Скидываю брюки, вынув перед этим из кармана презерватив. Ловкие движения и он на мне, а через секунду я уже насаживаю на себя Алису.

Фак! Твою мать! Это что-то новое. Мышцы сводит от напряжения тока, который проходит по моему телу.

Мир исчез. Здесь только мы двое. Сквозь шум в голове и мои стоны я с трудом различаю вскрики и всхлипывания Алисы.

А они становятся громче и прерывистее.

Наши тела сплелись в одно, мокрые и жадные. Глубже и жёстче. Царапает мои бёдра, заставляя ускориться. Я выполняю немую просьбу. Она начинает задыхаться. На пике… Снимаю с себя напряжение, которое держал, чтобы не кончить раньше времени. Хочу, как в идеале, вместе. Одновременно.

Ускоряюсь и ласкаю её клитор пальцем. Громкий вскрик, она выгибается дугой. Подхватываю под спину, поднимаю и прижимаю к себе. Она дрожит всем телом от оргазма. Мой мир тоже бьётся на осколки, унося волной высшего наслаждения. Перед глазами красные всполохи, а потом темно. Я зажмуриваюсь. Теперь нас колотит дрожь обоих.

Пиздец! Это что-то нереальное, фантастическое. То, за чем я гонялся все эти годы.

Я полон…

Аккуратно опускаю её и падаю рядом без сил. Мышцы свело, а дыхание всё ещё через раз, но я целую и глажу тело Алисы. Она почти не шевелится, прячет лицо в подушку. А потом я слышу её спокойное и размеренное дыхание. Спит…

Вырубаю музыку, укрываю нас и с блаженной улыбкой на лице тоже засыпаю, обнимая Алису.

Глава 13

Алина.

Я дура… Я с ним переспала.

Внутри паника. И восторг… Одновременно… Как-то, даже странно.

Потому страшно, что делать, когда Ник проснётся? Но и наша близость была самой восхитительной в моей жизни. Он вытянул из меня всю силу, я не помню, как уснула.

Смотрю на него, лежащего рядом на животе, лицом ко мне, тянусь провести пальцем по его губам, но отдергиваю руку. Он проснется… А я должна уйти незаметно.

Какой же ты красивый, Гас… Но такие, как ты, не созданы для серьёзных отношений. От тебя нужно бежать, как чёрт от ладана, сверкая пятками.

Осторожно, чтобы не разбудить выползаю из-под его руки, подхватываю с пола одежду, натягиваю на ходу.

Мля… Выйти через дверь не получится, там камеры, меня спалят сразу. Задумавшись, прикусываю до боли губу. Дверь на террасу тоже не вариант, и там следят.

Окно!

Бросаю прощальный взгляд на спящего Ника и, открыв форточку, тихо выскальзываю в неё. Падаю, сдираю коленку о плитку.

Фсс! Фак! Жжёт ужасно.

Выглянув из кустов и заметив, что никого нет, направляюсь к трейлеру. Но за углом виллы меня цепляет за руку Лиля.

— Откуда бежишь? — смотрит с подозрением.

— С пляжа. Бегала. Видишь, коленку снесла, — показываю глазами на ссадину.

— Босиком?

Твою ж! Тапочки остались в душе Гаса. Я о них даже не вспомнила, когда сбегала.

— Песок везде…

— Ну да. Хватит врать! Я знаю, где ты ночь провела. Весь процесс вы скрыли, но на камерах видно, как ты входишь в дом, а вот обратно нет. Алиса, я задолбалась подтирать за тобой твои грехи, — орёт шёпотом.

— Так не делай это.

— Хочешь, чтобы мы обе работу потеряли? Я нет. Я выше мечу. Думаешь, он тебе операцию оплатит? — кивает в сторону гостевого дома.

Там на пороге в одних спортивных штанах стоит Ник и смотрит на нас. Я слегка веду головой, чтобы не подходил. Сама разберусь.

— Через час приезжает Ира и сразу приступает к своей работе. Ты больше не его продюсер.

Фух! Ну слава богам…

— Не вопрос. Баба с возу… Мне и моя работа устраивает.

— Вот и держись за неё, — шипит, как змея. — Ещё две недели и возвращаемся в Москву.

— Я поняла. Не волнуйся, больше не повторится. Мы оба просто расслабились, вот и всё.

— Вот и отлично! Ты мне по Микас ничего не сказала до сих пор.

— Сегодня будет, — уверяю её.

— Жду!

Она отпускает руку, и я тикаю в сторону трейлера.

Девочки уже проснулись и приводят себя в порядок.

— Алиса, а ты где ночевала? — с усмешкой поглядывая на подруг, интересуется Римма. — Не у Паши ли случайно?

Все хитро переглядываются и лыбятся.

— Нет. В гамаке уснула у беседки. Тут душно было.

— Тебя Никита вечером искал. Волновался очень, — очередная издёвка со смешком в мой адрес.

— Поискал и успокоился. Кто-нибудь знает, когда нам душ починят? — начинаю раздражаться и меняю тему.

— Сегодня. Слышала вчера, как Савва с ремонтником общался.

— Зашибись… А до этого ходите грязные и вонючие.

— Мы с парнями договорились, можешь к ним сходить, — радует Машка.

— Да неужели?! Тогда я пошла, — подхватываю вещи и полотенце и направляюсь в соседний трейлер.

Стучу, открывает взъерошенный и в одних трусах Пашка. Тёмные волосы мокрые, он только что помылся.

— Надеюсь, мне воды хватит? — увеличиваю умоляюще глазки.

— Должно, — пропускает внутрь.

— Спасибо!

Быстро освежаюсь, надеваю легкую рубашку и джинсовые шорты. Собираю волосы в две небрежных гули на голове. Маме снова пятнадцать.

За время, что я была в душе, Паша только шорты надел и встретил меня с голым торсом. Если бы я была мужиком, я бы так постоянно ходила. Жара…

Скользящий взгляд по телу Паши и лёгкое волнение в моём. Я ясно увидела перед глазами пресс Гаса. И как мы ночью…

Ну пусть отпустит. Тут у парня тоже есть на что посмотреть, ничем не хуже.

— Как водичка? — подходит ближе.

— Хорошая. Спасибо! — заикаюсь почему-то.

Смотрит в глаза, по коже пробегает мороз. У него глаза зелёные. Взгляд тёплый и добрый. Но в нём есть и страсть. Так на меня Гас смотрит.

Вот попала-то…

Паша слегка гладит по щеке.

— Мне нужно идти… Лиля на меня с утра и так орала, — делаю глоток воздуха и отшиваю.

Сердце от волнения бешено пляшет.

Я почти вываливаюсь из трейлера парней и тут же попадаю в руки Ника.

— Я тебя искал.

— Зачем? — убираю его руки с талии.

На нас смотрит Паша. Не стоит ему знать про наши ночные «шалости». Натягиваю извинительную улыбку и тяну Гаса за собой за рукав.

— Хотел с тобой позавтракать, — косится назад на парня. — Это кто?

— Не будем мы с тобой завтракать. Ничего больше не будем…, — не замечаю его вопрос.

— Не понял, — останавливается.

— Я теперь не твой продюсер. Меня уволили с этой должности. Вот-вот приедет Ира и будет с тобой работать.

— Я не хочу Иру.

— Твои проблемы. Раньше ты был неразборчив, — с сарказмом.

— Не переводи всё в горизонтальную плоскость! Я работать с ней не хочу.

— Послушай, это вообще не моя обязанность. У Ирины двое детей и мама, которых она тянет одна, без мужа, потому что этот козёл свалил от неё. Ей тоже нужна работа и деньги. Так что будь добр, засунь своё» не хочу» себе… и смирись. Она хороший профессионал. Весёлая. Тебе с ней понравится.

— А наши сеансы? А мы?

— Сеансы будут. И нет никаких «нас». Была всего одна ночь, которая больше не повторится.

— Что? — у него внутри булькает гнев.

— Признайся, ты был со мной только потому, что я попалась тебе голодному до секса, — пытаюсь убедить его в неправде. — Пришла сама. Пьяная. Возбуждённая. Залезла в твой душ. Нам обоим было классно. Спасибо! Но повторять я не собираюсь.

— Стоп! Ты меня попользовала и бросила?

— Считай так… Если тебе станет легче, то я к тебе специально именно за этим пришла. Доказать, что ты не сдержишься.

— Выходит, только мне это было по-настоящему нужно… Я-то думал, что у тебя ко мне взаимно…

— Ты о чём? Про любовь? — засмеялась.

— Я понял… Я всё понял…

Его глаза… Взгляд раненого животного.

Развернулся и пошёл к машине.

Да фак!

— Никита, ты куда? — заметила его Лиля, садящегося в машину, с новой площадки для очередного свидания. — Вернись! Скоро съёмки.

— Да пошла ты! — крикнул ей в ответ, показал средний палец и дал по газам.

Толпа работников рассыпалась в разные стороны, когда он резко тронулся с места.

Идиот! Убиться хочешь?

Ко мне галопом бежит тётка. Сваливать отсюда надо, и я пытаюсь. Но…

— А ну стой, дрянь! — орёт на меня, привлекая к нам внимание.

Я останавливаюсь, подходит задыхающаяся Антипова.

— Что ты ему сказала? — молчу. — Что ты ему сказала? — повторяет громко.

— Что ты хотела, — цежу сквозь зубы.

— Сейчас берешь мою машину и отправляешься за ним. Не знаю, как ты его будешь уговаривать, но не позднее чем через три часа он должен быть на площадке.

— А если не найду? Или не согласится?

— А ты сделай так, чтобы согласился, — хватает меня за грудки и выплёвывает слова в лицо. — Или это будет твой последний рабочий день, завтра полетишь домой.

— Я должна ему врать? Я не хочу, — шепчу.

— Придётся…

— Он любит…

— Тебя? Не смеши!

— То есть, по-твоему, меня нельзя любить? — обидно до чертиков.

— Можно. Но он на это не способен. Просто похотливый кобель. И всё! Алиса, у него от спермотоксикоза крыша едет. Нахрена тебе такой?! Хочешь всю жизнь его ждать по ночам и мотать сопли на кулак, жалея себя? Рожать ему детей, а он будет по шлюхам шляться?!

— Я смогу его вылечить…

— Натуру блудливого мартовского кота ты из него не вытравишь никаким лечением. Тут мозги пересаживать надо. Отбрось дурацкий романтизм из головы и посмотри здраво на происходящее. Ты же не тупая, Алиса! Усмири гормоны. А теперь соберись и отправляйся за ним. Я тебя предупредила…

— Хорошо! — кричу в ответ.

Глава 14

Алиса.

И где его искать?

Я уже всё по близости исколесила — нет нигде.

А что если он не рядом? И решил рвануть подальше от всех. Я бы так и сделала.

Возвращаюсь на основную трассу и пру по ней, вглядываясь по очереди то в одну, то в другую сторону.

— Ник, ну куда ты делся?

Время поджимает, а я его так и не нашла. На долбящую звонками Лилю уже не реагирую. Всё равно не успею. Уволит? Да и хрен с ней! Значит, ослепну.

Я скоро до Бангкока такими темпами доеду.

А если он туда рванул? Да я его там никогда не найду. Один из самых больших городов мира.

На асфальте появляются следы резкого торможения машины, и она свернула в сторону пляжа. Почему-то моё чутьё подсказывает, что мне надо туда. И я тоже сворачиваю.

Тачка Гаса хорошенько увязла в песке. Судя по следам, не хило, он тут гарцевал.

Замечаю его у кромки воды. Сидит на бревне и смотрит в море, а волны лижут ему пятки.

— Зачем приехала? Тебе же на меня плевать, — ледяным тоном, даже не посмотрев на меня.

Подхожу и сажусь рядом.

— Прости… Так нужно…

— Кому? Тебе? Мне точно нет.

— Нам всем. Так не должно быть… Мы нарушаем правила.

— Так они изначально были нарушены. Я не любовь сюда пришёл искать. Но всё равно шоу мне помогло. Этой ночью я понял, что ещё могу чувствовать по-настоящему.

— Ник…

Слова застряли в горле. Я не знаю, что ему сказать. У меня самой в голове полный фарш. Все смешалось: кони, люди, как говорил классик. А точнее — чувства и сомнения.

— Завтра я еду домой. Это наш последний разговор. Поэтому хочу сказать — ты очень хороший. По крайней мере, со мной ты был открытым и честным. Я рада, что ты смог мне довериться.

— Почему ты уезжаешь? — повернулся ко мне.

В глазах страх потерять что-то важное для него.

— Я не уложилась в три часа поиска, которые мне дала Лиля. Значит, приказ о моём увольнении уже у неё на столе.

— Жёстко. Почему она к тебе так придирается? Я заметил, что с другими она не так строга, как с тобой. А тебя прессует постоянно.

— Помнишь, я тебе рассказала, что живу с теткой?

— Да…

— Вот… Это Лиля. Она моя родная тётя. Но никто об этом не знает.

— Охереть! У вас вроде разница в возрасте небольшая.

— Бывают тети младше племянников. Лилька старше на восемь лет. Она меня воспитала, когда мама умерла. Мне было двенадцать. Я ей многим обязана.

— Это не даёт ей право распоряжаться твоей жизнью, — отвернулся и бросил камушек в воду.

— Она так заботится… Возможно, это звучит странно, но, — она так любит.

— У вас обоих извращенное чувство любви.

— И это ты мне говоришь?

— Заботливая родительница не будет вмешиваться в жизнь взрослого ребёнка. А у вас? Лиля — карьеристка, а ты ей помогаешь. Знаешь, как тебя зовут в группе?

— Как?

— Серый кардинал. Все уверены — это не Лиля руководит здесь всем, а ты. А ваши стычки — это просто какие-то игры.

— О, Боже! — засмеялась.

— Чем ты занимаешься на площадке?

Молчание.

— Вот. Ты даже не можешь сказать про свою работу. Что за тайна такая?

— Мерзкая и… Отвратительная… У меня есть талант… Я искусно умею находить на людей грязный компромат.

— Гипноз?

— Нет. Я никогда им не пользовалась. Что-нибудь про ментализм слышал?

— Да. Даже сериал смотрел. Хочешь сказать, что ты менталист?

— Угу…

А что я ему скажу? Что я в прямом смысле вижу всё о людях. Да он меня за сумасшедшую примет.

— Подожди, — встала и побежала к машине за своим рюкзаком.

Достала оттуда альбом и вернулась обратно.

— Ты сказал, что у меня рисунки странные, больная фантазия. Так вот, это не фантазия. Это зарисовки грехов других людей. Здесь девушка оставляет своего ребёнка в больнице, а сама, отказавшись от него, уезжает навсегда из роддома. Она молодая и глупая, ей всего шестнадцать.

— Это не оправдание…

— Я согласна… Но в этом возрасте они остро переживают перемены в жизни. А ребёнок в корне её меняет. Она же сама ещё ребёнок.

— Это Евгения? Похожа на неё.

— Да… А вот эти руки, которые топят младенца, принадлежат шестилетней Марте. Она утопила младшего братика в ванной из ревности к родителям. С появлением малыша они стали меньше уделять ей внимание. Так она считала…

Я повергла его в шок. Он соскочил с места.

— Как такое можно увидеть в людях с помощью психологических приёмов?

— Можно… Если уметь…

Снимаю очки и сжимаю переносицу. Я не хочу видеть сейчас его глаза. В них море злости, как то, перед которым мы сидим.

— И вы меня втянули в это, — заламывает руки.

— У всех есть скелеты в шкафу, главное хорошо их поискать… Почти у всех…

Я вспомнила сейчас Пашу. Вот он почти чистый. Кроме нескольких одноразовых девушек за ним ничего нет, но свободному парню это прощается.

— А про меня? Что ты знаешь про меня? — смотрит исподлобья.

— Ничего. Кроме того, что ты мне рассказал. Я не искала…

Я просто не хочу это делать. Не хочу глубоко погружаться в него. Боюсь… Боюсь найти там что-то такое, что заставит меня думать о нём плохо. И Лиля не разрешает…

— Хочешь, я сам расскажу?

— Нет! — категорически. — Останься для меня добрым парнем.

— Только ты меня таким считаешь… Для всех я чсвэшник.

— Может ты с ними был таким. Если честно, то я о тебе первые минуты так же думала. И даже сейчас немного…

— Есть во мне это. Звёздная болезнь сразу не отпускает. Популярность даёт о себе знать, — соглашается.

— Я понимаю…

Я встаю и подхожу к нему, запускаю руку в его растрёпанные волосы и наклоняю голову к себе. Он кладёт руки мне на талию и сжимает ладони. В груди начинает ныть, а губы пульсировать в ожидании поцелуя.

— Ник… Мы должны всё завершить.

— Давай не сегодня, — шепчет где-то у виска. — Я не готов сейчас мило общаться с ними, зная, что они сделали такое.

— Тебя накажут. Придётся платить неустойку за сорванный день. Это много…

— Я готов. Поехали в город, до него немного осталось. Я хочу провести этот день с тобой… Наедине. Если он у нас последний…

— Хорошо. Но Лиля нас убьёт.

— Значит, мы умрём, как в сказке — в один день, — целует меня. — У тебя трос есть?

— Трос? Зачем трос? — немного в прострации от нахлынувших чувств.

— Я тачку по самое днище засадил в песок.

— Не знаю… Надо посмотреть.

А сама обнимаю его за шею и целую. Мне так этого сейчас хочется, что просто ломает всю.

Мир тонет вокруг, и мы погружаемся куда-то глубоко в пучину. Мозг пытается мне кричать, что я делаю большую ошибку, но я не слышу. Да и кто прислушивается к здравому смыслу, если у тебя любовь.

Любовь?

А что это тогда?

Глава 15

Алиса.

— Ник, ты сдурел? — оглядываюсь по сторонам. — Не мог выбрать менее пафосный отель?

— Чем тебя этот не устраивает? — улыбается и тащит меня за руку к ресепшн.

— Тут номер за ночь стоит, как крыло от самолёта.

— И? Ночевать на улице? Я могу себе позволить, не волнуйся. У тебя паспорт с собой?

— Да, — стаскиваю с плеча рюкзак и достаю документы, сама при этом, открыв рот, осматриваю холл огромного пятизвёздочного отеля.

Мрамор, хрусталь, золото и миллион цветов кругом. Персонал весь такой с иголочки и отмуштрованный.

— Побудь здесь, я номер сниму.

— Угу, — киваю головой, как китайский болванчик.

Достаю телефон и делаю несколько снимков для соцсетей. Когда я ещё побываю в такой красоте… Правильно — никогда.

— Идём, — берёт за руку Ник и ведёт за собой к стеклянным лифтам.

Я плетусь следом, спотыкаясь на ходу, потому что хочу всё разглядеть.

— Здесь столько цветов! Ты видел? — смотрю вниз из лифта.

— Любишь цветы?

— Конечно, любая девушка их любит.

— Ну, это если у неё нет аллергии, — усмехается.

— У меня нет.

— Я сделал в памяти зарубку…

— Зачем? — шок от увиденного всё ещё тормозит мой мыслительный процесс.

— Ты любишь цветы. Логично — их тебе подарить.

— Не стоит…

Лифт остановился на этаже.

— Стоит. Наш номер семьсот семьдесят пять.

Это люкс. Огромный. В нём заблудиться можно. Всё стильно и дорого.

— Ник, ты ванную видел? В ней можно сдавать на мастера спорта по плаванию.

— Видел и больше, — как ни в чём не бывало, вышел на балкон.

— Ещё бы… Ты к такому привык, — прыгаю и проваливаюсь в необъятной кровати.

Ммм… Как же здесь будет классно спать. Томно закрываю глаза.

Рядом аккуратно прилёг Гас.

— Нравится?

— Ага. Я никогда не спала на таком царском ложе.

— Вообще-то я с тобой этой ночью на ней не спать планирую, — наглая улыбка играет на губах.

Кладёт руку на мой живот и медленно ведёт вверх. Я перехватываю у груди. Мурашки и тепло поползли во все уголки тела.

— Надеюсь, еда в этом отеле такая же шикарная, как и всё. Я есть хочу. Так и не успела ничего перехватить с утра.

— В номер?

— Нет. Я хочу увидеть ресторан этого отеля.

— Хорошо. Но только сначала…

— Ник!

Он в мгновение ока оказался на мне и впился поцелуем в губы. Жар тягучей медовой волной пошёл по телу, сжигая все попытки сопротивления.

Желание поглощает обоих, как удав глотает свою жертву.

Очнуться не успела, а я уже без одежды и стону в его объятиях.

Мамочки, что ж я за дура такая, если не могу ему отказать?!

Потому что не хочу. Наоборот. Хочу отдаться полностью, до потери рассудка.

Мы лицом друг к другу, я на нём, а он во мне.

Электрические волны катят по моему телу и это что-то невероятное, ранее неиспытываемое. Я и раньше получала удовольствие от секса, но не такой, как с Гасом, можно и подсесть. Совершенно другие ощущения: острые, жгучие и фантастические.

Врезаюсь ногтями в его рёбра, он не обращает внимание на боль. Это его ещё больше разжигает.

Поворачивает к себе спиной и ставит на колени. Я сквозь туман в голове и звука наших ударяющихся тел слышу его рычание.

Шлепок по заднице.

Вау! Это разжигает меня, и я чувствую медленно поднимающуюся снизу волну, идущую к голове.

— Ник… Я…

— Знаю…

Хватает меня за подбородок, прижимает к себе и вколачивается, пока мы оба не кончаем.

Моё тело колотит, а каждый его поцелуй заставляет дрожать.

— Я люблю тебя…

Что?

Я не ожидала это услышать.

— Молчи… Я просто хочу, чтобы ты знала… Ты для меня не глупые игры…

Поцелуи в шею уже не такие пьянящие. Скорее отрезвляющие.

Поворачиваюсь и смотрю ему в глаза. Они немного затуманены от произошедшего сейчас. И в них столько любви и ласки, что становится не по себе.

А что к нему чувствую я?

Понятия не имею…

Мне хорошо и интересно с ним, секс божественный, но называть это любовью я бы торопиться не стала. Это там, на берегу, я подумала, что плаваю в любви к нему. А вот сейчас не уверена.

* * *

— Обед был очень вкусным, — прыгаю рядом с Ником, идущим по холлу отеля. — Близость моря влияет на качество морепродуктов.

— И на тебя. Угомонись, — обнимает. — Ты на школьницу похожа. Меня могут забрать в полицию, как любителя маленьких девочек. Я слышал, что это афродизиаки, но чтоб там ещё и что-то из антидепрессантов было?!

— Просто это… Как в сказке… Сбежали от всех, поселились во дворце.

— А сейчас пойдём наряды для бала покупать.

— Какого бала? — не поняла.

— Я планирую тусоваться, а наша одежда не подходит для вечернего похода в клуб, — берёт за руку и мы идём так на выход.

— Клуб? Мы же вроде погулять хотели.

— И погуляем обязательно. Но сначала в магазин. И ещё кое-что.

Мы дошли до ресепшн и Ник что-то сказал на английском девушке-портье. Она согласно кивнула и записала в блокнот.

— Что ты ей сказал? — мне не нравятся его тайны от меня.

— Попросил помочь приготовить тебе сюрприз.

— Сюрприз? Я не люблю сюрпризы.

— Все их любят, — спорит.

— Я нет!

Он тяжело вздохнул и остановился.

— Я попросил её прислать визажиста вечером.

— Ты хочешь накраситься перед походом в клуб?

— С юмором смотрю всё нормально. Это для тебя.

— Я и сама могу накраситься, — не нравится его поступок.

— Тогда почему не делаешь этого?

— Зачем? Ты говорил, что любишь естественность.

— Но иногда пара лёгких штрихов делает девушку привлекательнее. Тушь для ресниц, например. Блеск для губ, который придаёт губам влажность и их хочется не просто поцеловать, а сожрать.

— Тебе не нравится, как я выгляжу? — раздражение подступает к горлу.

— Нравится, — обхватывает моё лицо руками. — Я тебя такой полюбил. Но я хочу, чтобы все охреневали, как и я, рядом с тобой.

— Ты со странностями. Обычно мужчины хотят, чтобы их женщина не сильно выделялась.

— А мне нравится, когда другие слюной захлёбываются от моей девушки. Но она только МОЯ…

— Я не твоя девушка, — качаю головой, освобождаясь от его рук.

— Это всего лишь условности.

Условности?

Это что значит?

Я как бы не твоя официальная девушка, но права на меня ты заявлять можешь? Прекрасно понимаю, что сейчас ему не стоит светить личную жизнь. Повесил себе ярмо на шею в виде шоу. По контракту после выхода последней программы он обязан год «изображать» с победительницей пару.

Но Ник не станет… Он неуправляем. Если не хочет — не будет. Ему надо оценить ситуацию и посмотреть на неё со стороны. Это его тактика по жизни. А тут он сразу понял, что всё это просто игрища взрослых людей в марионетки. Он делает нам рейтинговый сезон, мы ему хороший пиар, девушки получают известность.

А что получаю я?

Глава 16

Ник.

— Это примерь, — показываю Алисе короткую прямую юбку и топ.

Кривит лицо.

— Что с ними не так?

— Цвет отвратный, — перебирает вешалки.

Что в фиолетовом отвратительного?

— А это? — поднимаю розовый кроп-топ.

— Я давно не верю в единорогов.

Боже, я никогда не думал, что ходить по магазинам с девушками — это так сложно. Я зашёл и купил первое, на что упал глаз. А тут?

В конце концов, её выбор остановился на короткой майке и юбке в складку. В придачу к этому нижнее бельё и чулочки чуть выше колен.

— Точно школьница, — осмотрел её в полном наряде.

— Как тебя по батюшке? — вопросительно прищурила глаза.

— Альдарович…

Удивлённо приподнимает бровь.

— Никита Альдарович, — заложила пальчик в рот. — Я не готова к уроку. Но готова понести наказание, — закусила губу.

— Какая же ты развратница, — но, сука, это возбуждает.

— Так вы накажите меня?

Оглядел потолок в поисках камер. Ни одной.

— Да. С большим удовольствием, — притянул её к себе за попку. Алиса только игриво похихикала.

Блядь, теперь я схожу с ума от желания к этой девчонке. Другие просто растворились в пространстве — их не существует. Мой мир теперь крутится только вокруг неё. И я ни капли не против.

Заняться любовью в примерочной? А почему бы и да.

* * *

Смеясь, вываливаемся из комнатки, в которой мы не только примеркой занимались. Я офигеваю. Передо мной стоит мой старый приятель со своей женой, у которой в руках куча вещей. Вот, умеют же люди за покупками ходить.

— Алан? Малика? Неожиданно…

Одергиваю одежду и приглаживаю волосы на голове.

— Для нас тоже, — переглядываются друзья.

Малика заглядывает за мою спину, где пытается поправить одежду и причёску Алиса.

— Познакомьтесь, Алиса, — представляю друзьям.

— Не знал, что ты в Бангкоке, — тянет руку для рукопожатия Алан.

— Нет. Мы в Паттайи. А сюда просто приехали прогуляться.

— Понятно. Когда возвращаетесь?

— Завтра утром.

— Может сегодня с нами на тусу? У нас повод есть, — прижимает к себе жену, поглаживая живот.

— Поздравляем, — говорит Алиса.

— Спасибо! — благодарят. — Так что? Вы с нами?

— Конечно! Мы всё равно собирались выйти в клуб отдохнуть.

— Вот и отлично. Я скину тебе куда подъехать.

— Окей. Нам пора, ребят. Мы ещё в пару мест хотели зайти.

Мы сбегаем от семейной парочки. Расплачиваемся на кассе и отправляемся прогуляться по городу.

— Счастливые… Скоро родителями станут… — произносит с какой-то грустью Алиса.

— Ты тоже хочешь бэйбика? — мне интересно.

— Ну, когда-нибудь…

— Почему не сейчас?

— Какие могут быть дети, если ни семьи, ни работы нормальной? Хорошо, что не на улице живу.

— Мужчина должен обеспечивать семью.

— Какие у тебя патриархальные взгляды. А где он? Мужчина этот? — язвительно.

— Рядом… Ближе, чем ты думаешь…

— Ты мне замуж за тебя предлагаешь? — фыркает носом.

— А что? Не подхожу?

— Прежде чем согласится выйти за тебя, нужно миллион раз подумать и всё взвесить.

— Это ещё почему?

— Ты озабоченный, Гас! — пихает в плечо.

Ну да!

— Сомневаешься? — смотрю пристально.

— Сомневаюсь… Я хочу жить в спокойствии, а не на пороховой бочке.

Не доверяет. Думает, буду изменять. Я бы тоже не верил. Она же обо мне знает больше, чем мои родные. Они, например, не в курсе о моей пикантной болезни. А зачем лишний раз их тревожить?! Не умираю же.

— В Океанариум? — пытаюсь сменить тему не очень приятного разговора.

— Да. Хочу на акул вблизи посмотреть, — воодушевлённо.

— Ты живёшь с одной из них.

* * *

Алиса прилипает к стеклу, за которым кипит своя подводная жизнь.

Взрослая девчонка, а глаза горят, как у маленькой девчушки. Это мило. Меня уже сложно чем-то удивить, столько повидал, почти весь мир объездил.

Удивляет меня только она, поэтому я просто снимаю на телефон всё, что с ней происходит, и скидываю в свою Телегу. Там уже столько срача с вопросом «кто это?». Уверен, что шерлоки скоро найдут на неё информацию.

— Ник, смотри, какие смешные, — показывает на стайку рыбок, дерущихся за что-то в воде.

Я улыбаюсь. Мне хорошо, когда она рядом со мной тоже. Я бы тут вечно стоял.

— Это просто космос какой-то…

Кружится посреди прозрачного тоннеля.

— Да… Согласен…

После Океанариума я решил завезти её ещё в одно местечко. Уже при подходе к нему в нос ударил стойкий цветочный аромат.

— Ник, ты серьёзно? Это Пак Клонг Талат?

— Вроде так называется, — смотрю в телефоне.

— Обалдеть! — глаза заблестели.

Огромный рынок цветов всех цветов радуги. Ароматы такие, что кружат голову. Всё огромными охапками и за смешные деньги.

Восторгам Алисы нет предела. Она ходит по рядам и снимает всё на камеру, а я тем временем выбираю три разных букета. Просто не знаю, какие цветы она любит. Беру розы, ирисы и орхидеи. Мне кажется, им все девушки рады.

Цветы я дарю редко и то в основном маме и сестре. С девушками обхожусь без них, мне и так дают. Давали! Заруби себе это на носу! Теперь только одна… Только Алиса…

— Это тебе, — подаю ей букеты.

— Зачем так много! — смотрит во все глаза. — Одного бы вполне хватило.

— Хочу тебя радовать…

— Спасибо…

Скромно, покрывшись едва заметным за загаром румянцем.

Пиздец! Как я её люблю… Именно для таких моментов и стоит влюбляться. Чтобы сердце бешено билось, а потом от пойманного взгляда замирало. Чтобы дрожь по телу и мурашки по коже. Чтобы от поцелуя крышу сносило, а от секса потеря сознания. Ловить каждое её движение, взгляд, впитывать запах и вспоминать, когда не рядом.

Это что-то на грани невероятного…

На эмоциях крепко обнимаю и целую.

— Ты цветы помнёшь, Ник…

— Ещё куплю, — прижимаюсь губами к виску. — Хочешь, весь рынок выкуплю?

— Не хочу. Куда столько?!

— Правильно. Самый красивый цветок здесь — это ты… И ты МОЯ… Я тебя никому не отдам…

Алиса сжимается, я это чувствую. И догадываюсь почему…

— Это всё скоро закончится, потерпи. Ты же знаешь, что для меня всё происходящее — очередная работа. Я определился с победительницей ещё в день, когда ты меня послала в жопу. И это ты. Забей на всех остальных. Они просто хреновые актрисы, жаждущие денег и славы. Фальшивые куклы с отвратительными историями за душой.

Я тебя люблю…

Хочу её успокоить, дать понять, что мне можно доверять. И любить тоже можно… Я хочу, чтобы меня любили. По-настоящему. Не за известность или деньги, а за то, что я есть я. Вот такой сломанный и не идеальный. Но какой есть…

Глава 17

Ник.

Плетусь за Алиской по коридору отеля, снимая на телефон, как она идёт в своём секси наряде походкой модели. Кроссовки на платформе, чулочки, не скрытые короткой юбкой и плотно прилегающая к телу спортивная майка, подчеркивающая прелесть её груди.

Я потёк… Подставляйте тазик.

Визажист сделала из неё просто нереальную красавицу. Даже очки не портят, а выглядят очень даже стильно. Волосы собраны в два небрежных хвостика.

И тонкие, почти невесомые, перчатки на руках, которые я случайно увидел на витрине одного из магазинов.

Мы по дороге в место, адрес которого скинул Алан. Моя рука всю дорогу покоится на бедре Алисы. Сегодня я от этого получаю нереальный кайф, ни с чем несравнимый.

Место назначения — какой-то ресторан, превращённый на один вечер в тусовку русскоговорящей братвы.

— Я не слишком вызывающе выгляжу для этой вечеринки? — взволнованно тушуется Алиса перед входом.

— Детка, ты бомба! — обнимаю сзади и целую в шею для успокоения.

Мы входим. Окидываю взглядом зал, полный людей. Почти все свои.

— Посмотри на них, ты мало чем отличаешься, — приобнимаю и мы направляемся к виновникам торжества.

— Не думал, что вся Москва в Бангкоке, там хоть кто-нибудь остался? — обращаюсь к Алану.

— Так все вслед за тобой рванули, когда в прессе прошёл слух, что ты тут в «Анатомии любви» снимаешься, — пошутил друг. — Я так понимаю, ты уже свой выбор сделал? — косится на Алису, которая глазеет по сторонам, потягивая через трубочку коктейль.

— Я — да, а они не знаю, — отшучиваюсь, притягивая к себе любимую и обнимая крепко сзади.

— Ник, готовься к взрыву новостей, — предупреждает меня Малика.

Нас, естественно, будут фотографировать. Здесь свет московской тусовки, но звездный мальчик — только я. А всем хочется похайпить на топовых ньюс.

Прости, Ян. Тебе теперь придётся всё это дерьмо разгребать. Но я устал думать о том, что обо мне кто-то подумает. Я человек со своими желаниями и слабостями.

Да, я прекрасно знал, в какую клоаку лезу, подписывая контракт. Шоу-бизнес — это болото, которое тебя сильно затягивает, и ты живёшь, как в серпентарии, с блеском и вечной фальшью. Тебе в лицо говорят, какой ты умница талантливый, а в кулуарах поливают помоями. Скажите мне это в лицо, нехрен в спину плевать!

Беру с подноса, который носит официантка, клубнику на шпажке, зажимаю губами и притягиваю к себе Алису, делясь с ней ягодой, а потом всасываюсь в губы. Я себе такое только в начале своей карьеры позволял, пока не имел популярности, как сейчас. В голове всегда звучит голос Яна о том, что я не должен плодить слухи и не подкидывать работу желтухе.

— Ник, не надо. Здесь столько людей… — хватает меня за футболку и слегка отталкивает.

— Забудь о них, — перевожу дыхание.

Я задохнулся от нашего поцелуя.

— Сложно это сделать, когда на нас все смотрят и снимают. Они же в интернет это скинут?

— По-любому…

— Лиля меня точно придушит…

— Не парься. Я беру эту кобру на себя. Пойдем, выпьем.

* * *

— Привет! — подваливает Шорс, старый приятель по клубным тусам.

— Охуеть! Нахера ты волосы в синий заебенил? Розовый уже не катит? — смотрю на его волосы цвета индиго.

— Розовые сейчас кругом, а вот синие… Ты сам год назад малиновый ходил.

— Потому что все побежали и я, как ебанутый, за ними. А это говно ещё стойкое оказалось и пришлось почти налысо стричься. Лучше я со своими похожу. Ты ещё ногти покрась, сейчас это тоже в тренде.

— А самому слабо? — подначивает.

— Слабо. Я же не баба.

— Кстати, о них. Зачётная тёлочка, — кивает на Алису, болтающую о чем-то с Маликой и её подругой. — Освободится — маякни.

— Что ты сказал? — руки сами сжались в кулаки.

Порву сучонка!

— Ник, ты чё? — делает пару шагов назад.

— НичЁ! Подкатишь к ней свои шары — я тебя быстро евнухом сделаю. Всосал?

— Да понял я, — вытягивает вперёд руки в жесте примирения. — Неприкосновенная. Неожиданно… У тебя же обычно одноразовые.

— Прошли те времена. Женюсь я скоро.

— Ого! Даже так, — удивился.

— Да, так.

Возможно, я перегибаю с женитьбой и Алиса пока даже встречаться со мной не согласилась, но я броневик, буду переть, пока не сдастся. Только теперь все, кто решил подкатить к моей девочке, забудут об этом. Шорс — трепло и скоро все узнают статус Волжиной.

Я в пол уха слушаю, что говорят приятели, обычный чёс про каких-то всем нам знакомых людей. Внимание приковано к Алисе, которой, похоже, здесь очень весело.

В голове рождается стойкое желание узнать, как она двигается на танцполе. Я направляюсь к ней, хватаю за талию и утягиваю в гущу танцующих.

Смеётся, по глазам видно, что она на хорошем веселе от коктейлей. Заставляю двигать задницей под качовый трек, а она у неё шикарная. Снимаю в зеркальный потолок наши огненные танцы.

Диджей пилит ремикс моего бэнгера и толпа вокруг заметно редеет, выстраиваясь ровным кругом вокруг нас с Алисой.

Давай, малышка, покажем им шоу с грязными танцами.

Я повторяю слова своей песни, дышу Алисе в шею, раскачиваю её в ритме бита. Руки скользят по обнажённому животу и бёдрам. В голове уже бьёт дроп из пульса в такт аплодисментам и свисту из толпы.

Я дебила кусок, и завтра это всё увидят миллионы людей по всей стране. Но пташка уже слетела с гнезда, подгоняемая выпитым алкоголем.

Ян уже раз сто долбил на трубу, но был, молча послан нахер. Я и так знаю, что он скажет. Тоже мне папочка нашёлся. Да, он разгребает мои вечные косяки, но можно мне сегодня чуть-чуть свободы?!

Я целую Алису в засос, с языком, так что мурашки по всему телу. Хватаю за попу и прижимаю к себе, приподнимая в воздух. Мы оба пьяны и нам всё и все по барабану. Здесь нет никого, кроме нас.

— Поехали отсюда, — ставлю Алиску на пол. — Концерт окончен, господа! — кричу в толпу и увожу девушку за собой.

По дороге в отель мы раз пять останавливались и целовались, как сумасшедшие. Я бы взял её прямо в машине, не будь этот город таким оживлённым ночью.

Во время последней остановки мой взгляд упал на вывеску здания напротив. Тату — салон.

— Слабо? — киваю на дверь.

Алиса натягивает улыбку, в которой читается — не слабо.

Мы перебегаем улицу и вваливаемся в круглосуточный тату-салон.

На английском объясняю мастеру, что хочу татуировку на запястье в виде буквы «А» переходящую в лису. Я такой символ видел в альбоме Алисы, каждая страница им была помечена. Он нихера толком не понимает.

— Алиса, я у тебя видел рисунок — буква и лиса, у тебя нет случайно фотографии его?

— Есть. Это что-то типа логотипа моего.

— Покажи ему, я хочу такое набить, — прошу.

— А мне твой придётся набивать?

— Хорошая идея.

— Ладно, — смеётся и ищет в телефоне фотографию.

Я показываю здоровяку рисунок, он понимающе кивает и приглашает в кресло.

Достаёт одноразовые инструменты, машинку и пигменты.

— No! White, — вижу, что он планирует заправить черную краску.

Парень удивляется, но потом ведёт согласно головой и достаёт бутылочку с белым.

Через полчаса на моём запястье сидит милая лисичка с буквой «А». А Алисе набивают мой лого из букв «Н» и «Г». И тоже белый…

Теперь мы связаны навсегда.

Глава 18

Ник.

Открыть глаза заставляет громкий и требовательный стук в дверь. Без пятнадцати шесть. Какого хуя кого-то принесло?!

Ищу в спальне брюки, которые ночью в порыве страсти куда-то закинул. Валяются в дверном проёме. Бросаю взгляд на замученную мной Алису. Спит звездочка растопырчатая.

Взъерошив волосы, шлёпаю босыми ногами до входной двери и открываю.

На пороге скривившаяся от гнева Лиля и Ян.

— Доброе утро, — здороваюсь.

— Пошёл ты на хер, Гас, со своим добрым утром! — рычит Антипова, не поняв мой сарказм.

Отодвигает меня в сторону и заходит в номер.

— Алиса где?

— Спит. Как вы нас нашли? — смотрю на Яна.

— А это не трудно, — шипит кобра. — Вы вчера знатно покутили, засветившись везде, где только можно. Ты вообще охуел?

Ого! Я слышал, что женщины от власти грубеют, но чтобы настолько. Хотя Лиля никогда не отличалась деликатностью. Всегда вставляет крепкое словцо, но по отношению ко мне впервые.

— Что не так? — включаю невинность.

— Всё не так! Сорвал съёмки, устроил какой-то разврат, ещё и Алису во всё это втянул, — загибает пальцы.

— Беспокоишься о чистоте своей племянницы? Ну, так всё добровольно и по любви.

Ян бросает на меня вопросительный взгляд. Он же не знает, что девушки родственницы. Ах, да… Про любовь он тоже не в курсе.

— Извини, Лиль…

На пороге гостиной стоит Волжина, завернутая в простыню. Лохматая и с потекшим от слёз макияжем. Это были слёзы счастья.

— Ты уволена! Вечером у тебя самолёт домой.

— Ты не можешь так со мной… Мне нужны деньги… Ты знаешь…

— А это не моё решение. Руководство, знаешь ли, тоже заглядывает в интернет. Все в шоке.

— Я позвоню Вячеславу и всё устрою, — подхожу к Алисе и пытаюсь её успокоить, прижимая к себе.

— А как она в глаза съемочной группе смотреть будет? Ты об этом подумал? — орёт на меня. — Ты видела вообще, что он скинул в свой Телеграм?

— Нет…

— А ты полюбуйся, — протягивает Алисе свой телефон.

Блядь, я там разошёлся ночью. Всю тусу почти слил.

Алиса листает видео и фото, глаза становятся шире.

— Ты же говорил, что для себя снимаешь, — смотрит расстроено на меня.

— Комментарии тебе лучше не читать, — забирает Лиля телефон. — Ты подставил её. Да что её?! Ты всех нас подставил! Девушки на проекте без телефонов, но уши и глаза у них есть. Чем ты думал? Хотя зачем я спрашиваю и так понятно.

— Не делай из этого трагедию. Ты ведь хотела мне найти вторую половинку? Молодец, Лиля! Ты отлично справилась. Закончим побыстрее весь этот фарс и поедем домой.

— Как у тебя всё легко. Закончим… Домой… У тебя контракт!

— Снимем эту сказку для дурачков и разъедимся. Я от условий этого долбанного договора не отмазываюсь. Только не заставляй меня счастливого влюблённого изображать. Оставим историю открытой…

— Ты о чём это? — тревожный взор Лили.

— Он хочет никого не выбрать, — подал голос Ян.

— Всё правильно…

— Никаких открытостей! Ты выберешь себе бабу, и год будешь изображать из себя счастливого влюблённого.

— Ты, наверное, забыла, Лиля, но в той самой бумажке есть пунктик про форс-мажор или мои «личные обстоятельства», — ухмыляюсь ей.

— Готов отвалить такие деньги? — ставит руки в боки.

— Готов и больше. Если честно, то я уже тысячу раз пожалел, что согласился на всё это. Но тогда бы я тебя не встретил, — обращаюсь уже к Алисе.

— Хватит розовых соплей! — обрывает меня Антипова. — Собирайтесь. Нам пора ехать. У тебя съемки, а тебе, Алиса, нужно вещи собирать. Ключи от моей машины где?

— Там, — кивает Алиска на журнальный столик.

— Отлично, жду всех внизу.

— Не мог предупредить? — рычу на Яна, когда Лиля сваливает.

— А ты трубку берёшь? Я тебе всю ночь звонил. Ты совсем охерел, Ник! Я столько о тебе от неё выслушал, что уши в трубочку сворачиваются. Мы не об этом договаривались. Мне пресса уже трубу обрывает, всем комментарии от первого лица нужны. Я что им должен сказать?

— Ничего, — подхожу к столику и наливаю стакан воды. — Как обычно… Пусть пишут, что хотят. Мне не привыкать.

— Алису пожалей, — кивает в сторону ушедшей в ванную Волжиной.

Алиса стойкая, она справится. Будет тяжело, но я уверен в ней. Только пока меня нет рядом, я обязан её защитить.

— Устрой ей охрану в Москве, если я не смогу с генеральным договориться. Пошли моих ребят, пусть со стороны за ней приглядывают, но в шаговой доступности. Не хочу сюрпризов. Сейчас и журналисты, и поклонницы в жутком запале. Не хватало, чтобы ещё её покалечили.

— Сделаю. Ник, у тебя к ней действительно всё серьёзно? — удивляется директор.

— Более чем, — утвердительно.

— А твои проблемы?

— Я стараюсь с ними бороться… Я в душ и скоро поедем.

— Подожду внизу, — опускает плечи Ян и уходит.

Он заебался со мной. Я знаю. Я не сахар, от меня вечные проблемы. Если бы он не получал хорошие деньги за работу со мной, давно бы меня послал. Я самый успешный его проект, поэтому он терпит меня.

Падаю на кровать и закрываю лицо руками. Повёл себя как малолетка. Лиля права, я подставил под удар Алису. Как только раскопают всю информацию о ней, на неё обрушится шквал желающих эксклюзивного интервью.

— Ванна в твоём распоряжении, — прерывает мои мысли Алиса.

Я сажусь, смотрю на неё, как он растирает полотенцем мокрые волосы. Милая, красивая и такая родная…

— Прости…

— Да ладно. Ничего уже не вернёшь… Удалить же тоже не получится. Твои фанаты давно всё скачали и растащили по интернету.

— Ты не злишься? — поражён.

— Нет. Я могла всё пресечь вчера, но позволила. Наверное, мне тоже этого хотелось.

— Теперь ты узнаешь, что такое быть звездой, — усмехнулся, протягивая к ней руки.

Она подошла ко мне, и я прижался головой к её животу. Возможно, там уже кто-то живёт, в последний раз у меня порвался презерватив, я был слишком груб и агрессивен.

— Зачем тебе деньги? — вспомнил её слова.

— Не важно…

— Мне важно, — поднимаю глаза. — Так зачем?

— Купить кое-что хочу, но не хватает.

— Давай я куплю. Что это?

— Нет. Я сама, — отстраняется и отходит.

Это что-то важное, она загоняется. Почему не сказать, если я могу помочь?

— Алиса…

— Мне не нужны твои деньги, Ник! — смотрит с гневным огнём в глазах. — Я сама справлюсь.

Первая девушка, которая со мной без меркантильности. Ей плевать кто я, она видит во мне только мужчину.

— Если всё же не справишься, знай, я всегда готов помочь.

— Спасибо! Но я постараюсь обойтись без твоей помощи.

— Я просто хочу быть…

— Я знаю. У тебя нет никаких задних мыслей. Но это мои проблемы. Нам нужно собираться, иначе Лиля весь отель разнесёт.

— Задолбается…

Глава 19

Алиса.

Москва встретила недружелюбно, уже четвертый день погода поганая: то дождь, то снег, то снег с дождём.

Вот и очередное утро, хотя какое утро, почти одиннадцать, — тоже встретило холодным сильным ветром и мокрым снегом.

Сидя на подоконнике и вглядываясь во всю эту московскую серость, покрывающуюся белым налетом, вспоминаю жаркий Тай и вырисовываю на стекле сердечки.

Рядом дребезжит телефон. Почти не выпускаю из рук, Ник пишет и звонит каждый час, говорит, как любит и скучает.

Я тоже скучаю…

Номер неизвестный. Ян попросил с таких не брать, так как могут быть журналисты, жаждущие подробностей.

Не беру.

Настойчивый. Третий раз звонит.

— Да? — всё же отвечаю.

— Алиса Валерьевна? — слышу на том конце приятный хрипловатый мужской голос.

— Да, я.

— Меня зовут Виталий Олегович Грозный…

— Прям Грозный? — посмеиваюсь. Он это слышит. — Если вам интервью надо, то идите вы, Виталий Олегович Грозный, в жопу.

— Сильно! Но мне ваше интервью не нужно. Я новый главврач клиники психоздоровья, в которой вы работали. Мы можем с вами встретиться?

— Для чего?

— Руководство клиники полностью сменилось. Я просмотрел личные дела всех сотрудников, и бывших тоже, пообщался с персоналом, пациентами. Считаю, что с вами поступили, не совсем порядочно, когда уволили.

— Я сама ушла.

— Под давлением…

Это правда. Мне тогда пригрозили лишить лицензии, если не подам заявление об уходе. Вот до чего жадность людей доводит.

— О чём будет разговор?

— О приятных вещах, — меняется его голос, он тянет звуки.

Мне кажется, он там улыбается.

— Где и когда?

— Рядом с клиникой есть небольшая кофейня, знаете?

— Да.

— Давайте там, в половине четвёртого.

— Хорошо. Только один вопрос…

— Какой? — волнение.

— Мне в платье приходить или можно в джинсах? А то приятные вещи…

— Мне без разницы, — становится серьёзным.

— А как я вас узнаю?

— Я вас узнаю, — твёрдо.

— Тогда до встречи в половине четвёртого, Виталий Олегович Грозный. Не опаздывайте, а то я вас не знаю.

— Не опоздаю.

Отключился.

Брр… Голос такой, что мурашки по коже. Явно из наших.

Блин, опять послала мужика в жопу.

Стыдно-то как…

* * *

В назначенное время вхожу в кафешку, в которой мы не одну чашку кофе в своё время выпили с коллегами. Блуждающий взгляд по посетителям — ни одного одинокого мужчины, только парочки и компании за столиками.

Опаздывает? Фу, как непрофессионально, Виталий Олегович Грозный.

— Здравствуйте! — знакомый уже голос сзади и лёгкое прикосновение к плечу.

Разворачиваюсь и первое, что я вижу, — это тёмно-карие, почти чёрные, глаза.

Вау! Да и сам доктор Грозный — красавчик с лёгким налётом восточности.

— Я думала, вы опаздываете, — заикаюсь от полученного шока.

— Я руки ходил мыть. Но, если честно, почти опоздал. Пациент трудный попался.

— Понимаю…

— Пойдёмте, — показывает рукой на столик.

На ходу стягиваю мокрый пуховик и вешаю в углу. Торопливо, пока он не повернулся, снимаю и прячу шапку в сумку, пальцами расправляя волосы.

Блин, что ж вы, доктор Грозный, свою фотку в смс не скинули? Не пришла бы такой лохудрой.

Высокий, худощавый брюнет в строгом, по фигуре, костюме. Сука, и красивый, как бог.

— Будете что-нибудь? — смотрит пристально, прямо в глаза.

— Мороженое, — зачем-то выдаю я.

С ума сошла? Холодина такая, а ты мороженое? Да похрен уже! Ляпнула.

Он улыбается краешком губ, а потом жестом подзывает официантку.

— Нам один кофе со сливками и мороженое, — косится на меня.

Да, давай подумай, что я инфантильная дурочка.

— Мороженое, какое? — смотрит на меня девушка.

— Клубничное, — выдавливаю из себя.

— Хорошо. Пара минут.

— Я не буду тянуть, отнимая ваше и своё драгоценное время, — начал Виталий Олегович. — Алиса Валерьевна, я хочу, чтобы вы вернулись в клинику. У нас сейчас нехватка кадров и нам нужны хорошие специалисты.

— Алиса…

— Что?

— Можно просто Алиса. Без Валерьевна. Доктор Грозный.

Он засмеялся и опустил лицо вниз.

— Хорошо. Алиса. Так как вам моё предложение?

— Повторите, — я реально плохо поняла, что он от меня хочет.

Почему нехватка кадров? Куда бывшие врачи делись?

Грозный повторяет всё слово в слово. Репетировал?

— С чего вы взяли, что я хороший специалист?

— Я посмотрел истории болезней и встретился с пациентами, с которыми вы работали, они вам очень благодарны. Вы им помогли. И коллеги о вас хорошего мнения.

— Большинство из них помогли себе сами.

— Это да. Но… Вы направили на верный путь.

— Извините, а куда остальные сотрудники делись? — мне это интересно.

— Их так же попросили, как и вас.

— Почему?

— Моя цель помогать людям решать их проблемы, а не тянуть из них бесконечно деньги.

— Принципиальный?..

— Я для этого учился столько лет…

— А сколько вам лет? — молодой для главврача.

— Тридцать пять. Старый по вашим меркам? — улыбка на красиво очерченных губах.

— Наоборот. Слишком молоды, как мне кажется для…

— Для занимаемой должности? Это хотели сказать? — упёрся в меня своим взглядом.

— Да.

— Мне предложили, я согласился. Думаю, вы бы тоже не отказались.

— Ну-у… Я бы подумала. Вешать такой хомут на шею…

Он опять мило и по-доброму улыбнулся, слегка прищурив миндалевидные глаза.

Вах! У меня потекла капля пота по спине и ладошки вспотели.

Прости, Гас, я в тебя по уши… Но когда такой рядом…

Я же ничего противозаконного не делаю, просто любуюсь красивым и по ощущениям опасным мужиком. Может, он даже несвободен. Но кольца на пальце нет.

Что ж вы доктор Грозный месяц назад на горизонте не появились-то? Когда я была в поисках с кем согрешить.

Передо мной поставили вазочку с мороженым, а Виталию Олеговичу кофе.

— Так что по моему предложению? — задержал на мне свой взгляд.

— Хотелось бы подумать…

— Я предлагаю гибкий график, знаю о вашей работе на телевидении. Помощь в научной работе. И зарплату гораздо больше.

Ух, ты! Мягко стелет.

— Гораздо больше — это сколько ноликов?

— В пределах пяти.

Неплохо. Если отработаю три месяца, то смогу взять кредит в банке на операцию.

— Вы про научную работу что-то ещё сказали…

— Я прочитал ваши статьи. Очень интересно.

— Да? А Глеб Карпыч говорил, что это фантазийные псевдонаучные мемуары, — поковырялась ложечкой в мороженом, а потом облизала её.

Доктор Грозный внимательно проследил за моими действиями. Уголок его рта слегка дёрнулся в улыбке. Ему понравилось.

— Глеб Карпыч — старый зажравшийся скептик. В моей практике тоже был странный случай. Пациент после комы стал видеть вещие сны. Думал, что с ума сходит, когда стал замечать, что сновидения сбываются в точности, как он их увидел. Если хотите, могу поделиться всеми материалами.

— Без его ведома? Он меня засудит.

— Некому судиться. Он умер. Вышел в окно, не смог перенести того, что знал о смерти матери заранее и не смог помочь, — потупил взгляд доктор.

— Амм… Печальная история…

— Да… — согласился. — Так что с работой?

— Я согласна. Когда можно приступать?

— У вас паспорт с собой?

— Да.

— Тогда можно прямо сейчас оформиться в отделе кадров и завтра на работу, трудовая у вас электронная есть?

Я кивнула головой.

— Медкомиссию пройдёте по ходу. Завтра с утра организуем вам все анализы.

— Хорошо. Можем отправляться, — взялась за сумку.