Бесплатный фрагмент - Карта Женского Наслаждения: Инструкция К Телу, Которую Вам Не Дали

Введение

Тело не врёт. Врать в нём не умеет — эту привычку мы наживаем сами, годами, и потом называем её стеснительностью.

Возьмите любую жалобу, с которой ко мне приходят женщины — «мало чувствую», «оргазм какой-то слабый», «в постели скучно» — и уберите из неё психологию: обиды, усталость, невроз, всё то, с чем разбираются на терапии, а не в этой книге. Уберите биологию темперамента — то, о чём я подробно писал в первой книге трилогии, «Между разумом и чувствами». Что останется?

Останется банальная, почти неприличная в своей простоте вещь. Она просто не умеет пользоваться собственным телом. Не знает, где у неё что. Не пробовала половину из того, что могло бы сработать. Стесняется звука, который сама же издаёт. И винит в этом характер, партнёра, возраст — что угодно, кроме настоящей причины: с этим инструментом её никто никогда не знакомил.

Первая книга трилогии отвечала на вопрос «почему». Почему тело устроено именно так, откуда взялась эта путаница между моралью и биологией, почему разрешать себе хотеть — не распущенность, а норма, заложенная природой на пару миллионов лет раньше любых представлений о приличиях. Это была книга-разрешение. Она сняла вину. Но разрешение без инструкции работает наполовину: вы поверили, что имеете право чувствовать больше — а как именно, я тогда не рассказал. Эта книга — тот самый второй шаг, без которого первый теряет смысл.

Здесь не будет эвфемизмов. Клитор в этой книге называется клитором, а не чем-то, что неловко произносить вслух в приличном обществе. Эякуляция — эякуляцией, а не «финалом». Я буду называть вещи так, как они называются анатомически — и сразу переводить на человеческий язык, потому что одна точность без тепла превращает книгу в учебник, а мне важнее, чтобы вы попробовали, а не выучили наизусть. Там, где наука уверена, я скажу прямо. Там, где не уверена, — тоже скажу прямо, без выдумки, но и без трусливого молчания: тело способно на больше, чем успела подтвердить наука, и это не повод перестать искать.

Если эту книгу читает мужчина — любопытный, любящий, всерьёз интересующийся, что происходит с телом партнёрши, — здесь найдётся всё, что нужно и ему. Только обращаюсь я не к нему. Я обращаюсь к вам — женщине, которая держит эту книгу и хотя бы немного подозревает, что с её телом всё в порядке, просто инструкцию к нему потеряли где-то по дороге.

Фраза, которую я слышу почти так же часто, как «мало чувствую», звучит иначе: «мне бы не хотелось, чтобы он подумал что-то не то». Не то про звук, не то про мокрое пятно на простыне, не то про то, что вам вообще что-то нравится настолько сильно. Вот с этого разрешения — не думать за партнёра, не извиняться заранее — книга и начинается по-настоящему.

— Слушай, а если он спросит, почему я вдруг стала другой в постели?

— Скажи правду. Что читала книгу.

— А если спросит, какую?

— Скажи, что вторую из трилогии. Первую он пусть тоже прочитает.

Часть I. Анатомия удовольствия

Глава 1. Зоны, а не точки: введение в карту наслаждения

Карту не обвиняют в том, что территория изменилась. Обвиняют того, кто отказался её перерисовать.

Дайте тысяче женщин лист с рисунком женской анатомии и попросите подписать шесть частей: вульва, влагалище, шейка матки, матка, маточные трубы, яичники. Именно так и сделали в Великобритании — опрос благотворительной организации Eve Appeal, тысяча участниц. Справились меньше трети. С вульвой было хуже всего — не справились шестеро из десяти. При этом инструкцию к новому телефону хотя бы бегло читает почти каждая. Со своим собственным телом так почему-то не принято.

Ко мне на приём годами приходят с одной и той же жалобой, только в разных словах: мало чувствую, оргазм какой-то слабый, в постели скучно. Первым делом я убираю из разговора психологию — обиды, усталость, тревогу, всё, чем занимается терапия, а не эта книга. Убираю и биологию темперамента, о которой подробно писал в первой книге трилогии. И почти всегда в сухом остатке остаётся одна банальная вещь: телом просто ни разу по-настоящему не пользовались.

Эта книга — не атлас с латинскими подписями и стрелочками. Атлас составляют раз и навсегда и вешают на стену. Карта устроена иначе: её берут в руки, идут по ней ногами, и она честно признаётся, если территория изменилась, а старый рисунок устарел. Тело меняется с циклом, с возрастом, с настроением — атлас такого не прощает, карта только этого и ждёт.

Карта, а не атлас — вот единственное, что стоит запомнить из этой главы, если больше ничего не запомнится.

Долго считалось, что у женского удовольствия два конкурирующих ведомства: одни ратуют за клитор, другие — за точку G, и спор идёт так, будто речь о двух разных органах, которым нечего делить. В 2014 году итальянский исследователь Эммануэле Яннини задалась вопросом, с которого этот спор вообще стоило бы начинать: а не один ли это орган с самого начала? Вместе с коллегами она свела данные визуализации в одну картину и предложила говорить не о конкурирующих зонах, а о клиторо-уретро-вагинальном комплексе — то есть попросту: клитор, уретра и передняя стенка влагалища работают не по отдельности, а как одна сцепленная система. Проще говоря, это не три инструмента в разных ящиках, а один инструмент с несколькими рабочими поверхностями. На вопрос «что важнее» работа Яннини ответа не дала — она показала, что сам вопрос был сформулирован неверно с самого начала.

Примерно тогда же нейрофизиолог Барри Комисарук наблюдал за женским мозгом во время оргазма и увидел то же самое с другой стороны. Активация не сидела в одной точке коры — она расходилась сразу по нескольким зонам, отвечающим за самые разные части тела. Мозг тоже не делил ощущения на главные и второстепенные.

Дальше в этой книге вам то и дело будет встречаться деление на внешние ощущения и внутренние — клиторальные и вагинальные, если пользоваться привычными словами. Сразу оговорюсь: это язык описания, а не факт о разных органах. Так просто удобнее объяснять, куда прикасаться и что при этом можно почувствовать. Не путайте карту с территорией — сама территория одна.

А теперь история, из-за которой, по сути, и написана эта книга.

В начале двадцатого века Зигмунд Фрейд объявил: клиторальный оргазм — незрелый, детский, а по-настоящему взрослая, психологически здоровая женщина испытывает оргазм исключительно вагинальный. Ни одного замера. Ни одного наблюдения, которое можно было бы перепроверить. Одна теоретическая догадка венского кабинета, ушедшая в мир как медицинский факт.

Величину учёного в любой науке принято мерить тем, насколько далеко он сдвинул горизонт знания за свою жизнь. Эйнштейн за несколько лет переписал представления о времени и пространстве, нетронутые физикой веками. У величины, впрочем, есть и обратная сторона, которую почему-то никогда не считают: насколько далеко назад можно откинуть целую область знания одним авторитетным заявлением без единого доказательства. По этому счёту Фрейд — фигура не менее масштабная, чем Эйнштейн, только со знаком минус. Пока физика после Эйнштейна двигалась вперёд на десятилетия за раз, психология женской сексуальности полвека простояла на одной ступеньке — просто потому, что сойти с неё означало бы поспорить с авторитетом, а не с фактом. У химии была похожая история с теорией флогистона — идеей о невидимом веществе горючести, которое будто бы улетучивается из всего, что горит. Теория тоже держалась не на измерениях, а на репутации, пока Лавуазье в буквальном смысле не взвесил то, что горит, и не обнаружил, что вещество не убывает, а прибывает. Масштаб авторитета и масштаб тормоза, как выясняется, измеряются одной и той же линейкой.

Дальше — десятилетия. Женщин, которые честно признавались, что чувствуют себя прекрасно от клиторальной стимуляции, но слабо реагируют на одно проникновение, годами лечили от «фригидности» и «незрелости». Не потому, что с их телом было что-то не так. Потому, что один человек сто лет назад решил именно так, не имея на это ни малейших оснований — а институт психоанализа десятилетиями транслировал это решение как диагноз.

Понадобилось больше полувека, чтобы кто-то наконец пошёл и проверил. В 1966 году Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон привели женщин в лабораторию и подключили датчики прямо во время близости — не спрашивали, что те чувствуют, а измеряли, что происходит физически. Результат: с точки зрения тела никакой разницы между «клиторальным» и «вагинальным» оргазмом нет — те же мышечные сокращения, тот же физиологический рисунок. Одна теория рухнула под тяжестью одного простого эксперимента, который можно было провести на полвека раньше — если бы кто-то потрудился измерить, а не постановить.

Полвека веры против одного эксперимента с датчиками. Эксперимент победил.

Если сейчас вы читаете это и думаете «то есть со мной всё в порядке» — вот ради одной этой мысли и стоило написать главу.

Фраза, которую я слышу в кабинете едва ли не чаще любой другой, звучит так: «а это вообще нормально, что мне нужен именно клитор, а не проникновение?» Каждый раз хочется ответить одинаково: настолько нормально, что вопрос давно пора закрыть — не вам, а тому институту, который сто лет назад его открыл.

Карта на этом не заканчивается — она только начата. Первая точка на ней, самая известная и самая недооценённая одновременно, ждёт в следующей главе.

— То есть у меня в школе была не такая уж плохая успеваемость по анатомии — просто программа была неполная?

— Программа была не просто неполная. Её кто-то нарочно недописал.

Глава 2. Клитор: архитектура удовольствия

Орган, у которого меньше века назад появилась собственная карта, всю историю человечества обходился без неё — и прекрасно работал.

В 1998 году австралийский уролог Хелен О'Коннелл столкнулась со странностью, которая профессионально её задела. Она оперировала — и видела одну анатомию. Открывала учебник — и находила другую, куда более скромную: пару сантиметров снаружи, и почти ничего дальше. Её смутил не орган, а расхождение между тем, что перед глазами, и тем, что напечатано. О'Коннелл занялась МРТ и вскрытиями и в итоге описала структуру, которую до неё никто не наносил на карту целиком: тело, ножки длиной сантиметров по девять каждая, луковицы — то есть полноценный внутренний каркас в несколько раз больше видимой части. Полностью вопрос размеров индивидуальной вариации это не закрыло — тела у всех разные, — но вопрос «а где вообще всё остальное» закрыло окончательно.

До неё главный медицинский учебник англоязычного мира, «Анатомия Грея», больше ста лет обходился без внутреннего строения клитора — либо вообще не изображал орган, либо ограничивался одной видимой точкой. Не по злому умыслу, а потому что никто всерьёз не удосужился проверить. Смешно и грустно одновременно: студенты-медики десятилетиями сдавали экзамены по органу, чью настоящую архитектуру никто из составителей учебника, судя по всему, ни разу не разглядывал целиком.

Почти в каждой книге на эту тему вам предложат цифру: восемь тысяч нервных окончаний в головке. Здесь я её не назову — потому что происхождение этой цифры никто внятно проследить не может, а я обещал не выдумывать уверенность там, где её нет. Проверяемый факт скромнее и от этого не менее впечатляющий: головка клитора — самая нервно-насыщенная точка на всём теле. Этого достаточно, и цифра, в которую никто не может ткнуть пальцем на источник, тут просто не нужна.

Видимая часть — то немногое, что рисовали в учебниках все эти годы, — состоит из головки и капюшона. Капюшон существует не для приличия, а по делу: он регулирует, сколько прямого давления доходит до головки. У кого-то прямой контакт с головкой без капюшона — это разряд, у кого-то — раздражение, и разница здесь не про характер, а про то, сколько нервных окончаний оголено буквально в эту секунду. Практический вывод простой: если прямая стимуляция ощущается резко, а не приятно, дело не в поломке — просто капюшон в эту минуту нужнее, чем прямой доступ.

Дальше начинается то, что на схемах никогда не рисовали, — тело клитора уходит внутрь и расходится на две ножки клитора, которые обнимают переднюю стенку влагалища с обеих сторон, а у входа во влагалище лежат ещё и луковицы, набухающие точно так же, как головка снаружи. По-простому говоря, то, что снаружи выглядит одной небольшой деталью, внутри оказывается разветвлённой системой размером с ладонь. Айсберг — не метафора ради красного словца, а довольно точное описание пропорций: видимая часть меньше скрытой в разы.

У этой скрытой архитектуры есть ещё одна причина существовать именно так — и она не случайна. Клитор и половой член развиваются из одной и той же эмбриональной ткани: до восьмой недели зародыш анатомически не определён по полу, а дальше гормональный сигнал решает, во что эта общая заготовка превратится. Отсюда — гомология, то есть структурное родство при разной внешней форме: головка гомологична головке, ножки — пещеристым телам, луковицы — губчатому телу. Проще говоря, это не два разных изобретения природы, а одна и та же деталь, собранная по двум разным чертежам. Именно поэтому головка клитора настолько плотно иннервирована — она устроена по той же логике, что и самая чувствительная зона на мужском теле, просто получила меньше исторического внимания.

Вот здесь и объясняется то, что десятилетиями обсуждали так, будто это загадка без разгадки: почему стимуляция внутри тоже может давать клиторальные по своей природе ощущения. Ножки и луковицы клитора физически прилегают к передней стенке влагалища — тому самому участку, который дальше в этой книге назовут зоной G. Разговор о конкурирующих зонах из прошлой главы здесь окончательно закрывается: то, что ощущается внутри, сплошь и рядом технически всё ещё клитор, просто со стороны, с которой его никто не привык искать.

Возражение, которое звучит в разговорах на эту тему регулярно: «мне казалось, что клитор — это вот эта одна точка, а внутри у меня что-то совсем другое». Ничего другого там нет. Там продолжение того же самого органа — просто он наконец нарисован полностью, а не той четвертью, которую столетие подряд считали целым.

Айсберг под водой всегда больше того, что видно с палубы — вопрос только в том, кто наконец решил нырнуть и посмотреть.

Карта только что честно призналась: одна из главных зон удовольствия всё это время была нарисована в разы меньше настоящего размера. Дальше — туда, где спорят громче всего: внутрь, к зоне, названной в честь человека, который её впервые описал.

— Значит, то, что я всегда называла «где-то там внутри», — это буквально продолжение того же органа?

— Буквально. Только карту рисовали так, будто он заканчивается на пороге собственного дома.

Глава 3. Внутренние зоны: G, А, анальная

Территорию не открывают дважды. Просто иногда первую экспедицию посылают на сто лет позже, чем следовало бы.

Зона, обещанная в конце прошлой главы, — вот она. Вопрос перед тем, как начать: вы искали её осознанно, зная, что именно ищете, — или наткнулись случайно и не сразу поняли, что это было?

В 1950 году немецкий гинеколог Эрнст Грефенберг опубликовал статью «Роль уретры в женском оргазме». Его смутило то же, что смущает многих женщин и сегодня: пациентки описывали интенсивные ощущения от стимуляции внутри, ближе к передней стенке влагалища, а медицина того времени такой зоне попросту не находила места на карте. Грефенберг описал участок ткани, набухающий при возбуждении, — и на этом остановился: полноценно объяснить механизм в 1950 году было нечем. Тридцать с лишним лет спустя исследователи Уиппл, Перри и Ладас назвали эту зону в его честь. Из прошлой главы вы уже знаете, почему она вообще так чувствительна: именно здесь к передней стенке влагалища вплотную подходят ножки и луковицы клитора, разобранные страницей раньше. Зона G не отдельное изобретение природы — это тот же орган, прощупанный с другой стороны.

Найти её не хитро, а найти правильно — отдельный навык. Два пальца внутрь, на два-три сантиметра, движение не вперёд-назад, а к себе, будто подзываете кого-то жестом «иди сюда». Ткань плотнее окружающей, слегка рифлёная на ощупь. Стимуляция здесь требует давления, а не лёгкости — это внутренняя, глубокая ткань, а не поверхностная кожа, и то, что годится для головки клитора, здесь просто не считывается. Лучше всего зона работает не сама по себе, а в паре с прямой клиторальной стимуляцией одновременно — тот самый единый клиторо-уретро-вагинальный комплекс, включённый сразу с двух сторон.

Дальше — зона, ради которой я готов немного повысить голос.

Малайзийский гинеколог Чуа Чи Анн в конце восьмидесятых занимался совершенно прикладной проблемой — вагинальной сухостью у пациенток, которым не помогали обычные средства. В 1997 году он опубликовал в British Journal of Sexual and Marital Therapy результаты работы с двумястами семьюдесятью одной женщиной: стимуляция участка глубоко внутри, у самого свода влагалища, рядом с шейкой матки, вызывала быстрое и заметное увлажнение — а у части женщин ещё и выраженное возбуждение вплоть до оргазма. Он искал решение для сухости и наткнулся на что-то куда более интересное. Назвал находку AFE-зоной — сокращение от anterior fornix erogenous zone, «эрогенная зона переднего свода», то есть самой глубокой, ближней к шейке точки влагалища. Проще говоря — врата, до которых просто мало кто доходил.

Здесь я скажу прямо, как обещал с самого начала книги: независимых крупных повторных исследований по этой зоне по сути нет. Одна работа, один автор, без большой научной проверки следом. Но вот что я знаю совершенно точно за годы практики: женщины, которые находят эту зону, описывают ощущение, ни на что прежде не похожее — глубже, разлитее, медленнее по нарастанию, чем всё разобранное в этой книге раньше. Раз тело на это способно, отсутствие второго исследования — не повод не искать. Я не буду врать вам, что наука здесь уверена. Но я также не буду делать вид, что это не стоит внимания только потому, что учёные поленились проверить дважды.

На практике зона лежит на несколько сантиметров глубже G, у самого конца влагалища, и требует не прикосновения, а устойчивого, ровного давления в течение времени — по наблюдениям Чуа, ощутимый эффект часто приходит через десять-пятнадцать минут, а не сразу. Короткими пальцами до неё трудно достать — выручает игрушка подходящей длины или смена позы, к чему эта книга ещё вернётся отдельно.

Врата к другому оргазму — то самое ощущение «а что, так тоже можно было», ради которого стоило потратить абзац на честность про недостаток исследований.

Третья внутренняя зона устроена совсем иначе, и путать её с двумя предыдущими не стоит. Анальная область обслуживается собственным нервом — срамным, тем же самым, что частично отвечает и за половые губы, — и её иннервация никак не связана с иннервацией влагалища. Здесь высокая, самостоятельная чувствительность, а не производная от чего-то ещё. При этом передняя стенка прямой кишки физически прилегает к тем же структурам, что и зона G, — то есть непрямая стимуляция через неё способна отзываться там же, где отзывается зона G, только с другой стороны перегородки.

Единственное практическое условие здесь важнее любой техники: расслабление и смазка обязательны, без исключений, а вход — медленный и без спешки. Тело, которое напряглось, в эту зону просто не пустит — и это не капризность, а базовая физиология гладкой мускулатуры.

Вопрос, который в разных формулировках всплывает примерно раз в неделю: «а нормально, что мне вообще ничего не дала зона G, хотя все вокруг о ней говорят?» Нормально совершенно. Карта на то и карта, что зоны на ней размечены не поровну для всех — у кого-то ярче звучит одна точка, у кого-то другая, и отсутствие реакции здесь не диагноз, а просто индивидуальная особенность разметки.