Ridero

Книга создана при помощи издательской системы Ridero
Издай свою книгу бесплатно прямо сейчас!

978-5-4474-7091-3

Карболитовое сердце

Купить электронную Купить печатную

Алексей Павловский

автор книги

О книге

Трудно живётся списанному боевому киборгу. От памяти цензура оставила странные обрывки, а по утрам болит сожжённый западный мост. Что же делать? Прежде всего — умыться, покормить наглого соседского кота и идти к метро, за кофе и сигаретами.

Об авторе

Мрачная рецензия

Мой дорогой товарищ Алекс Сэйн отрецензировал "Карболитовое Сердце" в пух и прах. Автор "Карболитового Сердца" вполне солидарен с рецензентом, но все указанные недостатки считает не багами, но фичами. Итак: Мой друг, можно сказать, детства (на самой деле боевитой юности) написал роман, на который я обещал отозваться... *сказал я и надолго заткнулся ... который мне одновременно и понравился, и не слишком. Господин Павловский всегда хорошо владел словом. Из всех нас, в середине девяностых кропавших стихи, только евойные можно было читать без ужаса и даже с удовольствием. То есть, тогда мы все полагали, что пишем хорошо, и даже издали некий до сих пор внезапно где-то всплывающий сборник [к счастью, быстро тонущий обратно]. "Карболитовое сердце" -- постапокалиптический московский киберпанк. Живой, сочный, равномерно затканный пельменями, махоркой, микросхемами, бабушками, котами, диггерами, антиутопическим глумом (хоть от слова "глумиться", хоть от слова gloom), хиппово-домостроевской семейственностью и социально-политической не-совсем-ясно-сатирой-ли. Все в целом отдает слегка и сразу Стругацкими, Ерофеевым, Зощенко, Орловым: жанровые сценки, колориты, бытописания и иронические портреты -- наше все. Герои умеренно залихватски приключаются, и у романа определенно есть сюжет, хотя и не сквозной. А дальше мне начинает рвать душу старый, оборванный пропойца... гм, простите. Дальше обоймой высыпаются вопросы вроде "И-и-и?", "И что?", "А сказать-то всем этим что хотели?", "К чему вел автор?" -- и делают это зря, потому что ответить на них решительно нечего. Никто из персонажей книги ни до чего не дошел, не дожил, не додумал; никто не изменился, не развился, не трансформировался, не пал, не вознесся. Подозреваю, что и с читателем тоже по дороге ничего не произошло, так что открыл книгу и потом закрыл ее один и тот же человек. "-- Ну и что же? Ну и кто же? -- говорила она..." Штука в том, что всех этих режиссерских заморочек в романе нет. И писался он не для того, чтоб там какая-то ятская гусеница превратилась в какую-то ятскую бабочку и что-то с кем-то действительно случилось. Автор создавал карман реальности, мир, в котором остановились время и возраст. Он просто писал атмосферу, собирая ее из тех самых жанровых деталек, из себя, из друзей, из того, что уже не вернется, и того, чего страшно ждать -- видимо, единственную, пригодную для дыхания. Это юный постапокалипсис 90-х, доведенный до абсурда и апофеоза, ностальгический, любимый и ненавистный сразу и от этого живой. Это refuge и asylum, в котором можно укрыться от неподходящего мира и вечно пить чай на балконе с другими выжившими -- под самокрутку и ядерные грибы на фоне заката во весь замкадский горизонт. Не моя чашка чаю и пейзаж тоже не мой. Кстати, похоже на музыку Ализбара -- только у того мир фей. Совсем фей. И оттуда тоже нет выхода.

Рассказать друзьям

Ваши друзья поделятся этой книгой в соцсетях,
потому что им не трудно и вам приятно