Снята с публикации
Как животные дурака женили

Бесплатный фрагмент - Как животные дурака женили

Сказка

Было это ни давно, ни недавно. Ни далёко, ни близко. А в том самом королевстве, где король по улицам голым гуляет, по лесам разбойнички шныряют, и в стойлах коровы по человечески разговаривают

Говорить-то эти коровы умеют, но при людях помалкивают: мало ли, сболтнешь что умное — а хозяин обидится. Люди ведь в том королевстве сплошь неученые, словом: ни бэ, ни мэ, ни кукареку.

Однако жила в одном селении девушка, звали ее Эльза. И славилась она не красотою, а своим необычайным умом.

Вот у простых людей мысли то блохами скачут, то табунами несутся. А у Эльзы — другое дело: мелькнет мысль — и уже вторую подтягивает, вторая — третью подгоняет, третья — четвертую оседлала, и понеслось! Недаром к Эльзе за советом со всей округи шли: на любой вопрос у нее — десять ответов.

А по соседству с мудрой Эльзой жил Ганс, ну дурак дураком! В его голове сроду ни одна мыслишка не задержалась. Однако же Ганс и Эльза, которых разделял лишь забор их огородов, ладили меж собой по-соседски с самых младенческих лет.

Где ум — там и большое хозяйство. Матушку Эльзы давно Бог прибрал, так что работать девушке приходилось не покладая рук.

В то утро с рассветом на скотном дворе богатого дома Эльзы как обычно закричал петух, заворковали голуби, закудахтали куры, замычала корова, загоготал гусь.

А в бедном доме Ганса стояла тишина. Матушка его овдовела уж много лет как.

— Эльза! — это ее отец кличет, проснулся, значит.

Эльза в огороде — крадется вдоль забора. На ней рабочий передник, волосы под чепцом, а в руках кувшин с молоком.

— Ганс! — это его матушка зовет, сварила картошку на завтрак.

А Ганс, зевая и потягиваясь, идет с другой стороны забора, отодвигает в сторону деревяшку и принимает из рук девушки кувшин.

— Доброе утро, Ганс.

— Здравствуй, Эльза, — улыбается парень, хоть он и глупая башка, да краше его во всем королевстве нету, — Как спалось?

И Ганс начинает большими глотками пить молоко: бульк, бульк. А Эльза будто ждала его вопроса.

— Опять глаз не сомкнула.

— Опять?

Ганс хоть и слышал каждое утро одно и то же, все-таки удивился. Ведь сам-то он засыпал быстро. Хлоп на подушку — и сразу в храп.

— Как подумаю — вот она я, вот мой дом, вот моя кровать, вот мой гребешок, которым я каждый раз расчесываю волосы. Вот моя свечка. А ну как я ее задую… — вздыхая, говорит Эльза.

— И?

— А ну как лягу спать…

— Ну?

— А ну как усну крепко-крепко…

— Ох! — Ганс так увлекся, слушая Эльзу, что последние струйки молока потекли по его подбородку.

— И кто знает — когда я проснусь, буду ли это опять я… — говорит Эльза и передником утирает лицо Ганса.

— Ох, ну, Эльза, ну ты и… умная! А я бы ни за что не додумался… Надо же… Сплю каждую ночь так, что стены трясутся… И ни разу не подумал — я это просыпаюсь, или уже не я…

И тут снова доносится отцовский крик:

— Эльза!

Эльза быстро берет у Ганса опустевший кувшин и шепчет ему быстро-быстро:

— Хорошо, что ты молоко выпил. А то постоит — прокиснет… прокиснет — а есть простоквашу некому… а буду делать творог — налетят вороны… а налетят вороны — накаркают беду… а…

— Эльза! — крик отца все ближе.

— Здесь я, батюшка!

Эльза бегом несется вдоль забора, выбегает с огорода, заскакивает во двор. Отец на крыльце стоит, лицо полотенцем утирает — умылся

— Ты опять всю ночь свечку жгла? — ворчит отец, — Не напасешься!

— Ой, батюшка, не браните меня! — вздыхает Эльза, — А если б я уснула, да так крепко, что утром бы себя и не узнала, как бы вы поняли — я все еще Эльза — ваша дочь, или другая…

— Ох, и умная же ты, Эльза, — говорит отец, — Только вот из-за твоего большого ума никто тебя замуж-то не возьмет. Ладно, солнце уже поднялось, ты корову подоила?

— Подоила.

— Кур накормила?

— И кур накормила, и козу на лужок отпустила, и коня на реке помыла… Ой!

— Что с тобой? — пугается отец.

— Ой! Ой-ой-ой! — хватается за голову Эльза, — Козу-то я на луг отпустила… А вдруг она там одна загрустила? Лежит на траве, скучает, того гляди — отощает!

— Тьфу ты, пропасть, слышать больше этого не могу! — говорит отец и уходит в дом.

Эльза снова печально вздыхает — и только-только собирается думать, отчего батюшка в это утро такой сердитый да хмурый, как из-за ворот ее кличет Ганс:

— Эльза…

Эльза тут же к Гансу за ворота выходит. А он на нее во все глаза глядит — и улыбка до ушей.

— А я бы тебя слушал и слушал! Так ты чудно говоришь, так все умно… А скажи-ка, Эльза…

— Что, Ганс?

— Вот ты опять молока надоила и меня напоила… Что бы это значило?

Эльза вдруг как вскрикнет:

— Ой!

Да как руками всплеснет…

— Ой-ой-ой!!

Испугался за девушку Ганс, руки подставил — вдруг в обморок упадет?

— Эльза! Да что с тобой?

— Ой, милый Ганс! Молока надоила. Тебя напоила. Это значит… Что я тебя полюбила!

Теперь пришел черед Ганса руками всплескивать:

— Ой!

А Эльза-то уже дальше свою мысль гонит:

— Ой… полюбила… Полюбила… Ой! А коли так — то и ты должен в меня влюбиться!

— Дак я… дак я… Я это… Я давно уже в тебя влюбился, Эльза…

Тут за ворота выглядывают корова и конь…

— А потом — на мне жениться! — договаривает Эльза.

Ганс от радости себя по лбу — хлоп!

— Жениться! Да я хоть сейчас! Жениться! Ой! Побегу умыться…

Корова и конь переглядываются: им явно было что сказать. Но недаром говорят: молчание — золото. А Ганс-то уже побежал, побежал со всех ног к своему дому…

— Стой! — кричит ему Эльза.

Ганс развернулся и в три прыжка опять рядом с ней оказался.

Вздохнула Эльза тяжело, Ганс сразу встревожился.

— Мой батюшка скажет — нет у него ничего за душой!

Парень почесал свой льняной затылок, наморщил лоб.

— Точно. Он так и скажет, Эльза! Что же делать? Вот я только что под собой не чуял ног… А теперь голова — как чугунок!

Заплакала Эльза, зарыдала.

— Ох, не быть нам с тобою вместе! Ой, не быть мне твоей невестой…

Корова и конь опять переглянулись, за воротами скрылись. За ними следом и Эльза во двор ушла.

Ганс стоит, думает, голову чешет да бормочет: «Что же делать? Эх, мне бы такую умную голову, как у Эльзы. Я бы обязательно придумал что-нибудь»…

Из ворот его дома выглядывает мать:

— Ганс! Сколько тебя звать!

— Меня звать — Ганс! — говорит парень и вдруг в точности как Эльза руками всплескивает, — Ой. Я это или уже не я? Матушка?

Парень к матери подходит, в глаза ей глядит. А та уж давно свыклась с его чудачествами.

— Матушка! Я это или не я, скажите? Внимательно на меня смотрите!

— Ганс, да ты в своем уме? — усмехается мать.

Пугается еще пуще Ганс:

— Вот! Я так и думал. Проснулся — и не в своем уме! А в чьем же?!

Тут мать обнимает его: хоть он ростом и вымахал в три аршина, а для родной матушки как был, так и есть — детина.

— Перестань, мой мальчик. В своем, в своем, ты у меня с детства такой… чудной.

Всхлипывает Ганс.

— Что стряслось? Говори. Не тяни!

— Жениться хочу. На Эльзе. Такая она умная, такая красивая…

Покачала мать головой.

— Э-э! Умная. Красивая. А отец-то — кто? Первый богач на деревне. Не отдаст он ее за тебя. Нипочем не отдаст. И думать забудь.

Нахмурился Ганс.

— Эх, мамаша, мне коли на ней не жениться, путь один: в речке топиться.

Хоть и неученая была у Ганса мать, но смекалки ей было не занимать.

— Вот что, сынок! — сказала она, — Ты пойди и наймись к нему работником. Эльза-то одна на хозяйстве разрывается. Будешь стараться, как знать, может, и выслужишь себе счастье, может, и отдаст он за тебя дочку.

Ганс на радостях мамашу в охапку сгреб.

— Да вы почти такая же умная, как Эльза.

И побежал парень к дому соседа-богача, вошел за ворота.

— А тебе бы ума чуток не помешало… — вздыхает мать и домой в свой бедный домишко возвращается.

А в хлеву у Эльзы свинья и гусь играли в шахматы. Я же вам говорил, что в этом королевстве животные были куда умнее людей

Вот в хлев входят корова и конь, оба расстроенные. Корова, как всегда, пошла стресс сеном зажёвывать, а конь за газету взялся.

— Чего только не напишут! — покачал головой конь.

— Если это не повредит пищеварению, почитайте вслух. Может, газета отвлечет меня от грустных размышлений, — меланхолично сказала корова.

— Да, почитайте! — откликнулись от шахматной доски свинья и гусь.

И конь начал читать:

— Пять кур выщипали себе все перья и погибли из несчастной любви к петуху. Сначала они хотели показать, кто из них стройнее, а потом передрались, переклевали друг друга, и хозяевам пришлось сварить из них бульон. Тем более что уже не понадобилось и ощипывать.

— Какая дикость, — сказала корова, — Уж ежели тебя кто полюбит, так уж точно не за фигуру.

— Полная чушь, — подтвердил гусь, — К тому же я слышал, что все было совсем не так.

— А как? — хрюкнула свинья.

— Просто вчера вечером курица обронила одно перышко, и вот поди ж ты — утренняя газета уже превратила это ничтожное событие в криминальную драму. Чушь. Чепуха.

— Так куры живы? — спросила корова.

— Лучше бы они попали в суп! — заявила свинья и снова хрюкнула, — Тоска…

— Отчего это в суп, уважаемая? — поинтересовался конь.

— Оттого! — грубо сказала свинья, — Оттого, что лично я их презираю. Весь их род — сплошной позор.

— Эдак вы, может, и не одних только кур презираете? — спросил гусь.

— Подумать только, выщипать себе все перья! — возмущенно захрюкала свинья, — А — зимой? Как придут холода? А? То-то же.

— Так ведь неправда, — гоготнул гусь.

— А похоже! Похоже на правду, как ни крути. Рано или поздно им все равно — в суп.

— Так и вас, уважаемая, пустят к Рождеству на колбасу! — заявил гусь.

Свинья аж подпрыгнула, едва не рассыпав шахматы на доске.

— Свинство — этакое в лицо говорить! Ведь и вас кормят-то — на убой. Поди, все орехами! То-то вы такой жирный да гоготливый!

— Шах! — сказал гусь и передвинул ладью.

А свинья все не унималась:

— Нда-с, сударь! Вместе будем Рождество встречать. Вы — на одном блюде, я на другом…

На минуту в хлеву стало тихо. Конь и корова с сочувствием смотрели на двух пригорюнившихся игроков.

— Не надо о грустном, — промычала корова, — От этого у меня пропадает аппетит. А корова без аппетита не дает молока. А если корова не дает молока, то хозяин начинает думать, что она зря занимает место в хлеву. А если уж он начинает думать…

— Стоп! — фыркнул конь, — Вы сейчас напомнили мне Эльзу.

— Да, да, — вскричали гусь и свинья, — Не напоминайте! За день так от нее устаешь!

Корова пожевала сено и тихо промолвила:

— Жаль девушку.

— Почему? — спросил гусь.

— Много думает, — пояснила корова, — Мысли у нее в голове растут как трава после дождя. А потом — новые лезут, а потом еще и еще…