Бесплатный фрагмент - Исповедь семинариста

Предисловие
данная книга написана на основе того, что меня окружало аж в двух семинариях и двух духовных училищах, здесь не будет имен, названий, здесь не будет обличительных текстов только жесткая правда, порой где то даже не буду говорить, что то чтобы не переходить в грань 21+
Я никогда не думал, что напишу эту книгу. Более того, я долго боролся с мыслью о ней, как борются с искушением. Мне говорили — и я сам себе говорил: «Не выноси сор из избы. Церковь — это Тело Христово, а ты хочешь обнажить его язвы перед внешними. Ты хочешь дать повод врагам Церкви злорадствовать».
Я слышал эти голоса. Они звучали убедительно. Я откладывал перо. Я молился. Я советовался с теми немногими, кому доверял. И после долгих месяцев колебаний я всё-таки сел писать.
Почему? Потому что правда лучше лжи. Даже если правда горькая. Молчание о язве не исцеляет язву — оно даёт ей разрастаться вглубь. Иногда, чтобы исцелить, нужно сначала обнажить.
Эта книга — не богословский трактат. Не журналистское расследование. Не манифест реформатора. Это исповедь. Исповедь человека, который прошёл через систему духовного образования и вышел из неё одновременно и священником, и раненым. Священником — потому что благодать Божия действует и через недостойных. Раненым — потому что годы, проведённые в этих стенах, оставили следы, которые не заживают до сих пор.
О чём эта книга? О том, как устроена семинария изнутри. Не парадная, с золотыми куполами и хором на сорок голосов, а настоящая — с её казарменным бытом, с её страхами, с её особой атмосферой. О том, чему там на самом деле учат — не на лекциях, а в коридорах, в трапезной, в кельях после отбоя. О том, что происходит с человеком, который попадает в эту систему.
И о том, что даже в этой системе есть Бог. Он не уходит. Он действует не через систему, а через людей. Через тех, кто остался человеком.
Я не судья. Я свидетель. Я описываю болезнь в надежде, что найдётся врач.
Все имена, названия и детали в этой книге изменены. Любое совпадение с реальными людьми и событиями случайно. Но реальность, стоящая за этими словами, не случайна. Она существует. Она ждёт исцеления.

Глава 1. Конвейер
Первое, что ты слышишь в семинарии — это не звон колоколов. Это стук печати. Тебе выдают подрясник, устав, расписание и место в строю. Ты больше не человек. Ты — единица. «Воспитанник N-ской духовной семинарии».
Системе не нужны личности. Личность опасна, потому что личность ищет Бога, а система предлагает суррогат. Системе нужны винтики. Тот, кто будет ровно стоять на службе. Тот, кто будет правильно отвечать на экзаменах. Тот, кто не задаёт лишних вопросов.
Как они это делают? Методом кнута и пряника.
Пряник — это сан. Тебе с первого дня внушают: ты будущий пастырь, ты избранный, ты отделённый от мира. Ты заходишь в автобус в подряснике и ловишь на себе взгляды — где-то презрительные, где-то благоговейные. И то и другое греет самолюбие. Ты привыкаешь к мысли, что ты — каста. Ты — элита. Это сладкий яд. Он отравляет душу быстрее, чем водка.
Кнут — это страх. Страх отчисления. Страх перед инспектором. Страх перед владыкой, который на общей исповеди перед ректором смотрит на тебя оценивающе и выносит вердикт: «Рукополагать? Посмотрим на твоё поведение».
Рукоположение — это морковка перед ослом. Тебе обещают сан. Ты ради него готов на всё. Ты будешь кланяться, доносить, лицемерить, молчать, когда хочется кричать. Потому что без сана ты никто. Тебе уже внушили, что вне этой системы нет спасения. Ты боишься вылететь не потому, что потеряешь образование, а потому что потеряешь «благословение».
Так работает конвейер. На входе — горящие сердца. На выходе — выгоревшие функционеры. Некоторым не нужен Бог. Им нужна власть.

Глава 2. Волки в овечьих шкурах
Я долго не мог понять: почему вокруг столько злобы? Почему люди, которые учат о любви, так жестоки друг к другу? Потом я понял: семинария — это закрытый мужской коллектив с жёсткой иерархией и минимальным внешним контролем. Это идеальная среда для абьюза. Духовного, психологического, а иногда и такого, о чём предпочитают молчать.
Абьюз начинается с «дедовщины». Она здесь не в форме мордобоя, хотя и такое бывает, а в форме унижения. Ты — младший. Ты —

никто. Старшие курсы смотрят на тебя свысока. Их задача — сбить с тебя «гордыню», как они это называют. На самом деле — показать, кто здесь хозяин. Тебя заставляют мыть туалеты, чистить картошку, выполнять бессмысленные поручения. Откажешься? «Не смиренный». «Не послушник». «В прелести».
Это растлевает обе стороны. Младшие привыкают к тому, что быть христианином — значит быть тряпкой. Старшие привыкают к тому, что быть пастырем — значит быть самодуром. И когда эти старшие становятся священниками, они переносят эту модель на приход. Вот откуда батюшки, которые орут на прихожан. Которые унижают помощников. Которые строят «вертикаль власти» в отдельно взятом храме. Это всё родом из семинарской «школы выживания».
Есть абьюз и страшнее. Духовный.
Есть такое явление — «младо старчество». Это когда молодой, ничем не выдающийся священник или даже просто студент старших курсов начинает изображать из себя духоносного старца. Он требует полного откровения помыслов. Он вмешивается в личную жизнь. Он манипулирует: «Если ты не сделаешь, как я благословил, Бог тебя накажет». Это духовное насилие чистой воды. Послушание Церкви подменяется послушанием конкретному человеку, часто психически нездоровому.
Я знаю случаи, когда «духовники» запрещали студентам жениться на любимых девушках, потому что те «недостаточно православны». Я знаю случаи, когда студента «благословляли» не ходить к врачу с острой болью, а «молиться и терпеть». Это не духовность. Это сектантство в православной обёртке.