Бесплатный фрагмент - Искра Средь Теней

ГЛАВА 1. Конец и Новое начало

Я умер, когда мне исполнилось пятьдесят пять лет. Позади оставалась длинная череда будней, наполненных рутиной: работа, семья, общественные правила и законы, которые я не решался нарушить. Меня считали «хорошим человеком», потому что я не выделялся и старался жить по установленным правилам, как и все вокруг. Но в глубине души я всё чаще спрашивал себя: а что, если я когда-то хотел большего? Где мои собственные желания и цели были в приоритете, а не общественное мнение и репутация.

Ведь стоило лишь взглянуть на тех, кто стоял на вершине системы: хитрых, богатых, властных людей, которые не гнушались грязных уловок, обмана или откровенно подлых тактик для достижения своих целей. Они прекрасно знали, как манипулировать обществом, скрывая свои амбиции за ширмой благопристойности. В их мире честность была слабостью, а сила заключалась в способности использовать других в своих интересах. И всё же ими восхищались, к ним стремились, их признавали победителями.

А я? Я лишь молчаливо принимал правила игры, как будто в них было что-то священное. Теперь я понимаю: это не система морали, это ловушка для тех, кто не хочет задумываться о своём месте в мире. И, возможно, мне давно следовало нарушить её законы, чтобы обрести то, чего я действительно хочу.

В своей первой жизни я, возможно, и много во добился: семья, карьера, собственный дом, увлечения — всё это у меня было. Но вот внутреннего удовлетворения не было. Сейчас задумываясь об этом а чего стоит достигать — богатство? статуса? репутации? женщин? господства?. Однако общество, да и я сам, давно приучили меня к покорности. И вот однажды всё оборвалось: сердце не выдержало. Я помню только, как окружающая действительность померкла, и я провалился во мрак. В тот момент я почувствовал горькую жалость к самому себе. Уйти из жизни, так и не решившись прожить её так, как хочется, — разве это не самая страшная ошибка для мужчины, прожить всю жизнь в сожаление и неуверенности в себе?

Однако небытие длилось недолго. Я очнулся с криком, который не смог сдержать. Но это был не привычный мужской голос — скорее, слабый протест маленького ребёнка, который только-только почувствовал воздух в лёгких. Моё сознание ещё витало в полумраке, и я не мог понять, что за шорохи и запахи меня окружали. Вскоре я различил приглушённые голоса, совершенно чужой язык и мягкий тёплый свет. Мои глаза долго не могли сфокусироваться, а тело, к которому я привык за шестьдесят лет я не мог почувствовать, но после того как мой взгляд смог сфокусироваться я обнаружил что являюсь младенцем.

Я лежал на руках у незнакомой женщины, которая что-то приговаривала успокаивающим тоном. Её голос звучал низко и ласково. Мне казалось, что она держит меня как бесценное сокровище — и, по сути, так оно и было, ведь я только что родился.

Шли мгновения, и я начал понимать суть: меня принесли в этот мир заново. Сейчас мне всего несколько часов от роду. Но память о прожитых пятидесяти пяти годах никуда не делась. Как и осознание того, что в прошлой жизни я не смог обрести желанную свободу. Теперь у меня есть редчайший шанс, второй шанс на свет. С самого начала у меня будет опыт и ум, которые позволят мне понимать многое быстрее, чем обычному ребёнку.

Я помню, как в первые дни всё время проваливался в сон, а просыпаясь, жадно впитывал информацию об этом чужом мире. Стоило мне приоткрыть глаза, как я слышал вокруг странные разговоры, различал незнакомые предметы быта. Люди ходили в одеждах из плотной шкуры или растительных тканей, стены хижины выглядели грубыми, словно вырубленными из дерева и скреплёнными верёвками. В углу мерцал тусклый свет какого-то факела или масляной лампы, наполняя

Позже я узнал, что мою мать звали Рена. Она была совсем молода, лет двадцати, с тёмно-карими глазами и длинными спутанными волосами. Её улыбка казалась сиянием в полумраке, а прикосновения к моей коже казались мне — лёгкими порывами ласкового ветра. Мужчина, который время от времени навещал нас, оказался моим отцом, Гортхой, человеком с грубоватым лицом и крепким телосложением. На поясе у него был костяной нож, а на спине — широкий ремень с кинжалом. Судя по разговорам, он был охотником. Гортха и Рена постоянно говорили о племени, о какой-то добыче, о «созданиях» в горах. Я с трудом их понимал, но память взрослого человека помогала быстрее адоптироваться к закономерности чужой речи. С каждым днём я всё лучше разбирал отдельные слова.

Моё новое имя — Аока. Когда я впервые понял, что так меня называют, во мне проснулось любопытство.

В будующем я узнал что Аока означает «Шёпот ветра» или «голос, несущий перемены». Это имя часто дают тем, кто, по поверьям клана, может стать связующим звеном между прошлым и будущим, тем, кто способен не просто плыть по течению жизни, но и направить её в новое русло. Такие люди, по мнению старейшин, не боятся идти против ветра, если это приведёт к чему-то большему, или, напротив, следуют за ним, незаметно управляя его порывами.

Это имя всегда несло в себе что-то таинственное, почти пророческое. Оно давалось редко, только тем, кто с рождения выделялся — странной внимательностью, необычайной гибкостью ума или стойкостью духа, которые другие замечали даже в младенчестве. Для клана это имя — символ надежды на перемены, хотя перемены далеко не всегда приносили радость..

Пришлось подождать несколько месяцев, прежде чем я научился ковылять на коротких ножках и неуклюже повторять слоги взрослой речи. Меня радовало то, с каким восторгом родители и соплеменники реагировали на моё быстрое развитие.

За этими месяцами наступило время, когда я уже умел сидеть и наблюдать. Я с интересом смотрел, как отец приносил в хижину шкуры каких-то странных «волков» с чешуйчатыми хвостами, как они с матерью вырезали из них отдельные части: когти, клыки, кусочки серой плёнки, которая, видимо, служила внутренним органом. Всё это потом аккуратно складывалось в мешочки. Тогда я ещё не понимал, зачем им такие странные ингредиенты, но чувствовал, что это не просто охотничьи трофеи. От них иногда исходил жуткий запах — такой, что мне хотелось закрыть нос руками.

Иногда в хижину заходил седовласый мужчина по имени Хору. Он был покрыт татуировками — линии шли вокруг плеч, переходили на грудь и дальше, словно символизируя какую-то сложную карту. Его уважали: всё племя слушалось его советов, да и мать с отцом отзывались о нём с почтением. Из их разговоров я понял, что Хору — старейшина, «хранитель знаний» о чудовищах и о том, как правильно использовать их силу. Но я ещё не до конца понимал, о каких чудовищах идёт речь. Я лишь догадывался, что эта земля полна жутких обитателей — в ночи я слышал рёв и клёкот, совсем не похожие на звуки, которые издавали животные в моей прошлой жизни.

Так началось моё первое знакомство с этим миром. Он казался одновременно примитивным и магическим. Здесь не было знакомой мне техники — ни электричества, ни автомобилей. Зато был свой уклад: люди жили кланами или общинами, имели собственных богов или духов, о чём я пока знал лишь по обрывкам разговоров. Главное, что я уловил: среди этих кланов ходили легенды о том, что человеческая плоть способна вобрать в себя силы монстров, если знать, как сварить их части в особые снадобья. Каждый мог попробовать выдержать эту инъекцию звериной воли: организм либо принимал её, либо отвергал. Если отвержение побеждало, то человек либо сходил сума и превращался в мутанта или умирал.

Я спрашивал себя: «Неужели это правда? Или очередная мифология?» Но я видел, как Хору смотрит на охотников, проверяя привезённые трофеи, и со вздохом повторяет: «Этого хватило бы на хорошее зелье, но только для тех, кто сумеет встать на равных с <волей зверя>. Тогда я начинал верить, что мир, в который я попал, и впрямь пропитан «магией», пусть она и проявляется в таких грубых, кровавых ритуалах.

Прошёл примерно год с моего рождения в клане, и я уже вполне сносно понимал язык. Стоило родителям произнести что-то вроде «Аока, принеси плошку», как я, пошатываясь, ковылял к нужному месту и тянулся к глиняной посуде. Это приводило всех в восторг: ребёнок растёт смышлёным, говорили они. А я улыбался в ответ, зная, что моя «смышлёность» — результат взрослых мозгов в маленьком теле.

В то же время я начал понимать, что этот мир гораздо суровее, чем мой прежний. Однажды вечером я услышал, как за стенами селения воет то ли зверь, то ли что-то более серьёзное. Отец бросился к выходу, взяв с собой копьё и сумку с «отпугивающими травами». Мать, крепко прижав меня к себе, слушала крики снаружи. Вскоре вой стих, и охотники вернулись с кровавыми ранами, но с победой. Краем глаза я разглядел тушу зверя, похожего на гигантского волка, только с двумя хвостами. Люди вырезали что-то из его брюха и радовались, что теперь у них будет «крепкий воин». А я, сидя в полумраке, понимал: здесь насилие неизбежно — ты либо убиваешь, либо погибаешь.

Так я познавал новый мир. Чувствовал, как во мне всё сильнее пробуждается желание жить по-настоящему, не упуская шансов, не проглатывая обиду за обидой, не подчиняясь слепо «правильному» пути, который так и стал моим в прежней жизни. Теперь, когда у меня есть опыт, я смогу выбрать дорогу, которая будет принадлежать только мне.

Пока же я оставался маленьким ребёнком, медленно растущим среди клановых традиций, полной загадок. Мне предстояло ещё многое узнать о природе этого места, о его божествах и правителях, о том, как устроена власть. Но главное, что я уже понимал: моя новая жизнь начинается с чистого листа, хотя и с багажом прошлых воспоминаний. И я не собирался упускать этот уникальный шанс — не отступать и не жить по чьим-то указкам.

ГЛАВА 2. ПОЗНАНИЕ ПЛЕМЕНИ И МИФИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ

Прошло несколько лет с тех пор, как я появился на свет в этом мире. Мой разум, наполненный опытом прожитой жизни, всё стремительнее впитывал знания, которые окружали меня повсюду. Каждый день я наблюдал за обычаями клана, участвовал в небольших праздниках, помогал матери в простых делах. Я научился говорить на языке племени гораздо раньше, чем обычные дети, и быстро понял, кто есть кто в иерархии клана Горморг.

Наше селение располагалось в гористой местности, где ущелья и каменистые холмы окружали нас почти со всех сторон. По утрам я слышал, как охотники собирались на промысел, и порой они возвращались только к ночи, принося добычу и рассказывая о схватках с хищными тварями. Я мечтал узнать больше об этих тварях, ведь мне внушили мысль, что они не просто звери, а носители особой «воли», своеобразной силы. «Воля монстра» — звучит как название сказки, но здесь это реальность. Когда люди пьют зелья, они буквально пытаются сломить дух убитого существа и впитать его природную силу.

Первый беглый взгляд на клан.

Клан Горморг был небольшим. Примерно четыре десятка взрослых воинов, десяток стариков, пара-тройка жрецов да десяток детей. Остальные — женщины, которые занимались домашним хозяйством, сбором трав, шитьём и первичной обработкой кожи. При этом охотились не только мужчины, некоторые женщины тоже брали в руки оружие и ходили вместе с воинами. Я заметил, что в этом мире половая роль не так жёстко ограничена, как в некоторых культурах в моей прошлой жизни. Здесь любой, кто способен защитить себя и своё, ценится кланом.

Хижины были сделаны из брёвен и кожи, скреплённых чем-то вроде смолы. В центре поселения горел общий костёр, который поддерживали днём и ночью: считалось, что в этом огне живёт благословение духов. Вечером вокруг костра собирались охотники, делясь между собой мясом и шкурами. Иногда кто-нибудь приносил рыбу из горных речек. В такие моменты я видел, что клан живёт сообща, делится, обсуждает новости и принимает решения старейшин.

Старейшина Хору, казалось, знал обо всём, что происходило в округе. Он носил на шее ожерелье из костей и рогов, украшенное резьбой в виде спиралей и зубчатых узоров. Каждый вечер он проводил обряд благодарения горных духов за прошедший день и просил их защитить нас от зверей. Я наблюдал со стороны, не в силах понять, насколько всё это «реально». Ведь в моей голове всё ещё крутились рациональные представления прежнего мира: религия — вещь условная, зависящая от традиций, а духи могут были лишь выдумкой. Но Хору выглядел таким сосредоточенным, а охотники поклонялись ритуалу со всей серьёзностью, что я начал допускать: в этом месте «магия» действительно может быть реальной. Пусть даже я пока не ощущал её напрямую.

Однажды я последовал за матерью, когда она отправилась в соседнюю пещеру, где женщины мололи зерно и хранили различные припасы. В глубине пещеры я заметил на стенах древние рисунки. Там были изображены существа с крыльями, рогами, длинными хвостами и люди, стоящие рядом, словно в боевой или охотничьей стойке. Я спросил мать, что это значит. Она улыбнулась, проведя рукой по камню: — Это рисунки предков, Аока. Они показывают, как люди в давние времена научились побеждать великого зверя и использовать его силу. Смотри, вот этот рогатый дракон был источником огромной силы. После того как воины одолели его, они сварили из его сердца особое зелье. Но многие не пережили испытания, ведь дракон обладал яростной волей.

Слушая её, я представил, как люди рисковали жизнью, лишь бы выжать из тела дракона ещё каплю силы. И всё ради чего? Чтобы стать сильнее, защитить себя, своё селение, завоевать новые земли или победить врагов? В этом мире именно сила решает многое. Причём сила не просто физическая, а магическая, связанная с чудовищами. «Наверное, если научиться правильно управлять этими звериными энергиями, можно обрести власть, которая позволит достичь целей которых я пожелаю», — мелькнуло у меня в голове. И тут же я вспомнил прошлое, когда меня постоянно загоняли в рамки: «работай как все, веди себя правильно, плати налоги, не высовывайся». Я поклялся, что в этой жизни никто не будет указывать мне, как жить.

Мои наблюдения подтвердились, когда один юноша из нашего клана попытался выпить зелье, приготовленное из останков редкого волка-хамелеона. Это была своего рода «проверка» для подростков, достигших тринадцати-четырнадцати лет. Жрецы считали, что в этом возрасте человек достаточно крепок, чтобы попытаться усвоить волю зверя. Но мальчишка не справился: через несколько секунд после глотка его тело забилось в конвульсиях, а рот наполнился пеной. Он кричал от боли, а потом упал на колени. Старейшины прижимали его к земле, пытаясь удержать, но было поздно. Оставалось только наблюдать, как он захлебывается собственными криками, и душа его, похоже, покидает тело. Это выглядело настолько страшно, что многие отвернулись. В конце концов, Хору поднял руку, призывая всех к тишине, и юноша испустил дух.

Я смотрел на это глазами человека, прожившего шестьдесят лет, и меня охватывала смесь ужаса и холодного, почти научного интереса. «Значит, вот что происходит при отторжении. Если воля зверя захватывает разум человека, тот теряет контроль над телом. Иногда он умирает, иногда сходит с ума, и это уже необратимо». Но ведь есть люди, которым удаётся не просто выжить, а полностью подавить волю зверя и впитать его силу. Отец и ещё несколько охотников были примером такой удачи. Каждый раз, когда они принимали новое зелье и успешно его усваивали, их тела менялись: росли мышцы, появлялась нечеловеческая выносливость, обострялись слух или зрение.

В глубине души я понимал: когда придёт моё время пить зелье, у меня будет огромное преимущество — опыт и разум прошлой жизни, которые, возможно, помогут справиться с монстром. Но я не спешил. Знал, что всё должно произойти в нужный момент, иначе было бы слишком глупо рисковать жизнью. Тем более я хотел больше узнать о видах зверей, о методах приготовления зелий. Кто знает, может, я смогу найти более безопасный способ…

Разговор с Хору

Однажды, когда мне было уже лет пять, я сидел у костра, а Хору — напротив, на груде шкур. Он заметил, что я внимательно слушаю рассказы охотников, и обратился ко мне по имени. Это меня слегка удивило: обычно старейшины мало разговаривали с детьми.

— Аока, что ты думаешь о зверях, которых мы убиваем? — спросил он негромко, но так, что меня пробрала дрожь от властности в его голосе.

— Думаю… они очень опасны. — Но если победить их, можно стать сильнее, — произнёс я, стараясь подбирать слова, ведь я уже неплохо говорил, а мыслить умел и того лучше.

Хору прищурился:

— Да, верно. Но помни: воля монстра — это не просто ярость зверя. У каждого существа свой характер. Некоторые хитры, некоторые дики, некоторые могут быть мудрыми и коварными. Если человеку удаётся подчинить эту волю, он может перенять лучшие черты чудовища. Но если нет… — старик развёл руками, словно намекая на ту гибель, которую я уже видел. — Я замечаю в твоём взгляде нечто необычное, Аока. Ты словно видишь насквозь то, что пока недоступно детям твоего возраста. Берегись, чтобы твоя тяга к силе не стала проклятием.

Он не ждал ответа, и я не знал, что сказать. Если бы я произнёс: «Да, я хочу обрести свободу», это прозвучало бы странно для ребёнка. Но Хору, кажется, почувствовал мою внутреннюю жажду. Я лишь коротко кивнул в знак согласия.

Этот короткий диалог запал мне в душу и заставил ещё глубже задуматься о том, что в этом мире я действительно могу преуспеть, обрести ту силу, которая позволит мне жить, не оглядываясь на чужие приказы. Но пока что я оставался просто мальчиком по имени Аока, который слушал взрослых и делал вид, что не задаёт лишних вопросов.

Вскоре я выяснил, что между кланами тоже существует конкуренция за ресурсы и разных видов монстров, не много подумав я понял что у любова монстра свои повадки и из этого у них свой район обитания — например как огненный волк может жить на болоте?, и всё это опять же упирается в силу. Тот клан, у которого больше способных воинов и который лучше умеет делать зелья, часто подчиняет себе более слабые племена. Я узнал, что клан Горморг считается <ниже среднего> по силе, но не отсталым. Мы неплохо выживаем в горах, у нас прочная оборона, кое-какие рецепты зелий, но в открытых столкновениях с сильнейшими кланами мы не можем сравниться с ними.

Когда мимо нашей деревне проезжал караван я слышал историю о том что где-то далеко существуют большие царства и даже теократические государства, где жрецы поклоняются богам и приносят в жертву целые толпы пленных, чтобы умилостивить «небесных чудовищ». Я слушал, затаив дыхание, и понимал: мир очень велик и сложен. Мне предстоит изучать его годами, и стать вторым Христофор Колумбом первородных времен.

Все эти знания сформировали во мне цель: я хочу исследовать этот мир, узнать как можно больше о ритуалах, о богах, о разных видах существ. И, если получится, собрать достаточно мудрости, чтобы понять, как взять силу без отторжения — и, может быть, даже объединить волю нескольких чудовищ. Звучит амбициозно, но масштабы меня уже не пугали. Я получил второй шанс на жизнь, и в этот раз я не буду прозябать рабом системы.

Каждая клеточка моего существа трепетала, чувствуя опасность пути по которому я буду идти. И всё же даже мрак смерти не заставит меня отказаться от тех желаний, что пульсируют в груди горячей магмой. Раньше я угасал в серой рутине, не успев разжечь пламя истинной одержимости. Но теперь всё иначе: я сломаю любые преграды, нарушу все запреты, лишь бы вкусить всю полноту страстной, бьющейся в венах жизни.

Мне вспоминается стихотворение с земли:

Душа клокочет, стонет от оков,

Но сквозь тревогу жажда жить сильнее.

Пускай мой путь когда-то был без снов,

Теперь он вспыхнул, рвётся всё смелее.

За краем света воет чёрный страх,

Но в пламени внутри я не сгину впустую.

В прошлой жизни я канул в серый прах,

Теперь же я взорву мир, я чту свой путь.

Теперь, когда путь передо мной стал ясен, у меня есть цель. И ради неё я готов переступить любые границы, какими бы жестокими ни были методы. Ведь лучше пасть, сражаясь за мечту, и кануть в забвение, чем прожить жизнь, пропитанную горечью несбывшихся желаний.

А пока мне предстояло расти, тренировать своё тело, незаметно собирать знания и ждать того дня, когда меня тоже отведут к жрецам и протянут чашу с первым зельем. Тогда решится, смогу ли я стать человеком, способным идти дальше, не боясь смерти.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЕ УРОКИ СМИРЕНИЯ

Время текло неторопливо, словно густой мёд, стекая по краю деревянной чаши, но в то же время в моём сознании оно проносилось стремительно. Мне уже исполнилось шесть лет по меркам этого мира, и я постепенно осознавал, что моё тело всё ещё детское — физически слабое, медлительное, неспособное выдерживать длительные нагрузки. В то же время разум, наполненный воспоминаниями взрослого мужчины, подталкивал меня к рискованным поступкам и смелым исследованиям.

Я знал, что хочу стать сильнее. Нет, не просто хочу, а считаю это жизненно необходимым. Путь, который я выбрал, сулил свободу и силу, но вместе с тем, несомненно, вёл к опасностям. С одной стороны, я видел, как мои ровесники из клана Горморг учатся лишь самым простым вещам: помогают матерям по хозяйству, собирают мелкие ветки для костров, тренируются обращаться с маленькими деревянными копьями. А с другой стороны, мой внутренний возраст кричал, что это пустая трата времени, ведь у меня есть знания, которых нет у этих детей.

Однако именно в этом и заключалась моя слабость: я начинал чувствовать себя как будто «выше» других, хвастливо убеждая себя, что благодаря второму рождению я непобедим. Разумно ли это? Конечно, нет. Но гордыня бывает тихой и незаметной: она шёпотом нашептывает, что я особенный, что ничто не сможет мне помешать. И вот однажды эта уверенность подвела меня, обернувшись нелепой, но серьёзной неудачей.

В один из летних дней, когда солнце стояло высоко над горами, отец и несколько охотников отправились на разведку — говорили, что неподалёку завелось новое чудовище. Я, разумеется, остался в деревне с матерью и детьми. Но внутри меня всё кипело: я хотел узнать больше об этом создании. Если оно действительно появилось в окрестностях, значит, скоро его попытаются убить ради ингредиентов для зелий. Я чувствовал, что мне просто необходимо увидеть его хотя бы издалека.

Надо сказать, я уже умел довольно тихо красться и выходить за пределы селения, не привлекая внимания. Пусть у меня ещё детские кости, но умение быть незаметным я перенёс из прошлой жизни, где когда-то увлекался пешим туризмом и охотой (хотя и несравнимой с местными реалиями). И вот, поддавшись своему самоуверенному желанию, я выскользнул за ворота селения ранним утром, когда все были заняты своими делами.

Добравшись до невысокого уступа, с которого открывался вид на горную долину, я стал искать взглядом что-нибудь необычное. И вскоре увидел недалеко от подножия скалы нечто яркое, оранжево-красное: существо размером с крупную собаку, покрытое перьями и одновременно чешуёй. У него были когтистые лапы, а голова напоминала змеиную с гребнем, переходящим в крылья на спине. Оно сидело на камне, словно ящерица, поджаривающаяся на солнце, время от времени щёлкая клювом и издавая резкий пронзительный звук.

Я решил, что это и есть тот самый «огненный крылач», о котором шептались охотники. Считается, что в его крови содержится особая сила огня, способная сделать человека неуязвимым к жаре. Но если существо внушает свою волю, жертва может сгореть изнутри, как сухой куст в пламени.

Сердце у меня колотилось от восторга, а в голове крутилась высокомерная мысль: «Это же мелкая тварь, а не дракон! Кому она может навредить, кроме совсем уж неумелого охотника?» Я чувствовал себя умнее и опытнее шестилетнего ребёнка. Мне хотелось подойти поближе, рассмотреть огнекрыла, может, даже попробовать какое-нибудь первичное «взаимодействие». Я знал, что рискую, но полагал, что справлюсь: ведь во мне дремлет опыт взрослого человека, а не детская робость.

С этой опрометчивой уверенностью я начал медленно спускаться по осыпи к тому месту, где сидел огнекрыл. Я попытался подобраться к нему сзади, чтобы хорошенько рассмотреть. Сначала тварь не замечала меня, и я уже чувствовал себя «охотником», гордясь своим мастерством скрытности. Но внезапно мелкий камешек выскользнул у меня из-под ноги и глухо покатился вниз, издав короткий стук.

Огнекрыл мгновенно развернулся, выпрямив шею и расправив крылья, которые вблизи оказались намного больше, чем я думал. Существо издало громкий шипящий звук, от которого у меня задрожали колени — то ли от страха, то ли от неожиданности. Мне вдруг стало ясно, что я всего лишь ребёнок в физическом плане и что любые взрослые навыки разбиваются о слабое тело. Но было уже поздно: огнекрыл взмахнул крыльями и бросился на меня.

В панике я попятился, но споткнулся об острый камень, упал навзничь и больно ударился спиной. Существо подскочило ближе, угрожающе раскрыв клюв. От него исходил жар, а в глазах плясали огненные искры. Мне показалось, что я слышу тихий треск, словно внутри твари действительно горит пламя. За какие-то пару секунд я осознал, что сейчас не могу толком защититься, а копья или ножа у меня нет — я вышел «прогуляться» без оружия.

Сердце колотилось, я пытался встать, но правая нога подвернулась, а голова закружилась от резкой боли в пояснице. Огнекрыл сделал короткий рывок, занеся переднюю лапу с когтями. Казалось, ещё мгновение — и мне разорвёт грудь. Я судорожно отскочил в сторону, закрываясь руками, мысленно стараясь «сохранить лицо» и хоть как-то сопротивляться. Но даже взрослый охотник, попавший в такую ситуацию, мог оказаться в смертельной опасности — огнекрыл был проворен и явно намеревался не просто напугать меня, а уничтожить нарушителя своей территории.

В этот момент я услышал приглушённый крик и быстрые шаги. Чья-то рука схватила меня за ворот меховой накидки и резко отбросила в сторону. Я упал, больно ударившись локтем, но тут же увидел перед собой фигуру в кожаной броне. Это был отец. Каким-то чудом он оказался рядом, вероятно, следы моих ног или моё отсутствие в селении привели его сюда по горячим следам.

Огнекрыл попытался броситься на нас, но отец резко, со сверхъестественной для моих глаз точностью, метнул короткое копьё. Снаряд вонзился твари в шею, вспыхнуло яркое пламя, и огнекрыл издал пронзительный клёкот, брызнув чем-то оранжевым, похожим на раскалённую слюну. Он забился в конвульсиях и упал, отчаянно взмахнув крылом в последнем порыве. Я видел, как отец замер, ожидая контратаки, но огнекрыл затих, судорожно дёрнув хвостом. Из раны, охваченной пламенем, валил белый дым.

Меня трясло, я бессвязно пытался встать, не понимая, что делать. Отец, похоже, хотел отчитать меня за неосмотрительность, но в тот момент всё его внимание было приковано к ещё дёргающейся тушке монстра. На всякий случай он обошёл огнекрыла, вонзил нож чуть глубже в область груди и только после этого расслабился и повернулся ко мне.

— Что это было, Аока? — прорычал он приглушённым от ярости голосом. — Ты мог погибнуть!

Я не находил слов. Знал, что виноват, и мои самонадеянные мысли о «взрослом уме» сейчас кажутся смешными. Какой прок от моих знаний, если тело не может их поддерживать? Травмы, страх и осознание собственной беспомощности смешались, вызывая горький стыд.

Отец всё ещё кипел от гнева, он хотел высказать мне всё, что накопилось, но ограничился резким рывком, который заставил меня подняться на ноги. Поддерживая меня под локоть, он повёл меня обратно в деревню.

В клане быстро распространились слухи, что «Аока чуть не стал добычей огнекрыла, если бы Гортха не успел». Я заметил, что некоторые люди смотрели на меня осуждающе, а другие — насмешливо. Мол, где это видано, чтобы шестилетний мальчишка в одиночку бегал по горам и ещё и хотел приблизиться к опасной твари? Отец держался отстранённо, но в его глазах я читал разочарование и злость. Он был рад, что успел меня спасти, но в то же время чувствовал, что я нарушил законы и подверг себя бессмысленному риску.

Дома меня ждала мать, бледная и взволнованная. Когда отец привёл меня — хромающего, с ушибами, царапинами и в рваной одежде, — она вскрикнула и тут же бросилась прикладывать к ранам тёплые компрессы с настоем местных горных трав. Слов у неё не нашлось. Да и что тут скажешь, когда ребёнок возвращается полуживым из-за собственной глупости?

Ночью я лежал на постели, сделанной из мягких шкур, и чувствовал боль во всём теле. Но боль в мышцах и костях не шла ни в какое сравнение с чувством унижения и разочарования в себе. Я, человек, проживший одну полноценную жизнь, едва не погиб, поддавшись излишней самоуверенности. Если бы не отец, меня бы уже разорвали когти огнекрыла, и моя «вторая» жизнь могла оборваться так же бесславно, как и первая, а может, и ещё более жалко.

«Вот и вся твоя значимость», — подумал я, раздражённо сжимая кулаки. — «Какой смысл во взрослой памяти, если я даже не могу бегать, не могу сражаться? Да я просто ребёнок, и это факт!»

Это осознание перевернуло мою гордыню с ног на голову. Да, у меня были уникальные возможности благодаря сознанию взрослого, да, я быстрее учусь и многое понимаю в природе этого мира… Но всё это меркнет перед суровой реальностью: здесь не выжить, полагаясь лишь на ум, — нужны тренировки, дисциплина, осторожность и терпение. Моя «холодная голова» оказалась не такой уж и холодной, если я позволил эмоциям и жажде раскрыть тайны мира завести меня в лапы хищника.

На следующее утро отец пришёл ко мне, когда мать обрабатывала мои синяки. Он сел напротив, скрестив руки на груди. Жестом он отослал мать в сторону, чтобы поговорить со мной наедине.

— Ты понял, какую ошибку совершил, Аока? — спросил он тихим, но тяжёлым голосом.

Я кивнул, не смея поднять на него глаза.

— Хорошо. Запомни: в этом мире любой зверь, даже маленький, может убить тебя, если ты не умеешь с ним обращаться. Твоё упрямство может стоить тебе жизни и причинить горе всем нам.

— Я… — начал было я, но отец вскинул ладонь, призывая меня к молчанию.

— Я не буду наказывать тебя публично, но ты должен искупить вину перед кланом и передо мной. Ты, мальчик, будешь ходить со мной на тренировки и учиться основам боя, пока не научишься понимать, когда можно рисковать, а когда нельзя. Ты хотел стать взрослым? Будешь пахать, как взрослый. — В голосе отца было больше разочарования, чем гнева.

Я сглотнул комок в горле. С одной стороны, это звучало как жёсткий приговор: вместо того, чтобы свободно бродить, придётся строго следовать указаниям отца. С другой стороны, я понимал, что именно это мне и нужно: мне не хватает реальной боевой подготовки, контроля над телом и холодного расчёта, соответствующего моим амбициям. В прежней жизни у меня была лишь офисная работа и в лучшем случае походы на природу по выходным. Здесь же — ежедневная борьба за выживание. Разум говорит: «Прими этот вызов, учись терпению и дисциплине». И я принял.

Оставшись наедине со своими мыслями, я понял: эта неудача стала для меня первым серьёзным уроком смирения. Хватит думать, что я непобедим. Нужно оттачивать навыки, укреплять тело, изучать монстров и способы охоты. В конце концов, я не зря мечтаю о том, чтобы овладеть силой чудовищ — ведь это высший пилотаж, требующий холодного ума и сильного духа.

Лежа под шкурами той ночью, я тихо произнёс что-то вроде обета:

«Я клянусь, что больше не буду безрассудно рисковать своей жизнью. Я буду шаг за шагом укреплять себя, учиться и принимать удары судьбы. Я стану сильным не только духом, но и телом. А свою гордыню я буду держать на цепи, чтобы она не ослепляла меня».

От этого обета на душе стало чуть легче. Да, я всё ещё горю желанием исследовать мир, узнать секреты богов, людей и монстров. Но теперь я осознал, как важно терпение: если бросаться в авантюры, не подготовившись, можно не дожить до настоящих открытий.

С того дня я начал новую жизнь внутри второй жизни — жизнь ученика, решившего избавиться от своего высокомерия. И пусть путь ещё долог, но теперь я точно знаю, что нужно сделать, чтобы моя гордость шла рука об руку с рассудительностью: я буду упорно тренироваться, учиться у опытных воинов и жрецов, не проявляя прежнего высокомерия, и каждый день делать маленький шаг навстречу великой цели.

Так в моей душе зародилось настоящее стремление к равновесию — балансу между амбициозностью и прагматизмом. Я осознал, что только так смогу по-настоящему раскрыть свой потенциал и прожить новую жизнь без постоянных сожалений и ошибок. Теперь я поклялся себе, что пойду этим путём до конца, каким бы трудным он ни был. Ведь на кону не только моя свобода, но и сама суть моего второго рождения.

И, возможно, именно такие падения и ошибки — самый надёжный способ узнать свою истинную силу.

ГЛАВА 4. ПУТЬ УЧЕНИКА И НОВЫЕ ЛИЦА

Небо над горами всегда было переменчивым: то свинцово-серое и грозовое, то лазурное, словно бездонное озеро. Мое собственное «небо» — внутренний мир — тоже претерпевало изменения. После урока смирения, который я получил в схватке с огнекрылом, я стал иначе относиться к себе и окружающим. Теперь я уже не задирал подбородок, думая, что память о прошлой жизни делает меня особенным. Я понял, что для выживания требуется гораздо больше: тренировки, командная работа, знания, талант, мышление, адаптация.

Однако судьба не давала поблажек. Через несколько дней после того, как я оправился от ран и ушибов, отец позвал меня к костру, где уже собрались старейшина Хору и пара других воинов клана. Мать стояла в стороне с тревогой в глазах. На земле перед ними лежало отрубленное чудище: это была голова «каменного тигра», покрытая небольшими каменными пластинами вместо шерсти, с чередующимися рельефными полосами. Челюсть уже не двигалась, но взгляд немигающих глаз неприятно холодил мне сердце.

— Ты слышал о ритуале принятия зелья, — начал Хору, проведя пальцами по обломкам костей. — У нас в клане есть обычай: когда ребёнку исполняется двенадцать, он пробует своё первое зелье. Но иногда, когда видно, что у ребёнка есть предрасположенность или, наоборот, сильное упрямство, ритуал проводят раньше.

Я насторожился. Мне было всего шесть, куда спешить с таким опасным испытанием? Ведь я видел, что случается с теми, кто не выдерживает воли зверя.

— Может, рано? — тихо спросила мама, положив ладонь мне на плечо.

— По-моему, тоже рано, — добавил отец. — Но Хору считает иначе. Видите ли, мальчику нужна дисциплина. Да и сам дух монстра может преподать ему урок.

Старейшина, услышав сомнения, иронично приподнял бровь:

— Рано или поздно, — медленно произнёс он, — Аока должен будет научиться справляться с волей чудовища. Но мы дадим ему не самую свирепую тварь, а что-нибудь попроще. Сварим зелье из крови «громовой крысы» и нескольких дополнительных компонентов, чтобы смягчить влияние зверя. Крыса не так сильна, как волки или хищные ящеры, но её энергия делает человека более чутким к звукам, усиливает реакции. К тому же, если мальчик умеет сохранять хладнокровие, то победить крысу будет легче, чем огненную ящерицу.

Моё сердце сжалось. С одной стороны, какая-то часть меня ликовала: наконец-то я смогу на практике испытать, каково это — принять чужую волю. С другой стороны, я всё ещё помнил лицо того несчастного юноши, который погиб из-за отторжения. Воспоминания о прошлой жизни заставляли меня нервничать: ведь я рискую не только телом ребёнка, но и своим шансом на «вторую судьбу».

Тем не менее, решение было принято: на следующий день жрецы приготовили зелье, смешав кровь громовой крысы и её костный мозг с травами, притупляющими боль, а также добавили какие-то ягоды, чтобы снизить риск безумия. Когда настал час испытания, мне принесли небольшую флягу с мутной жидкостью, от которой исходил резкий кисловатый запах.

— Пей залпом, — сурово сказал отец, протягивая сосуд.

— И помни: твоё сознание должно быть сильнее звериной воли, — добавил Хору.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие. Потом одним глотком выпил содержимое.

Сразу же внутри вспыхнула резь, словно я выпил уксуса, смешанного с угольной пылью. Жар охватил грудь, в ушах возник противный звон. Казалось, воздух вокруг стал плотным, а меня словно обожгло изнутри. Мелькнула страшная мысль: «А вдруг я не выдержу?» Но тут же я вспомнил о недавней схватке, о том, как меня спас отец, и о своей клятве стать сильным и внимательным.

Слух действительно обострился: я вдруг услышал, как кто-то шуршит гравием в нескольких шагах от меня. Лёгкий шорох ветерка в волосах матери стал громче, чем её вздох. Но одновременно с этим меня начала «ломать» чужая воля: резкая, визгливая, скользкая, как сама крыса. Громовая крыса обладает способностью генерировать вибрации и звуковые волны, и теперь этот хаос бушевал в моей голове. Мне показалось, что я сам превратился в существо, которое снуёт по закоулкам и жадно вынюхивает еду. Жуткое и тошнотворное ощущение.

Я сделал над собой усилие — собрал воедино все свои прошлые знания о самоконтроле, о необходимости сохранять холодную голову — и мысленно приказал: «Заткнись! Это моё тело и моя воля!» Неведомая вибрация внутри мозга на мгновение усилилась, но затем, словно наткнувшись на непробиваемую стену, стала затихать. У меня перехватило дыхание, я пошатнулся, но устоял на ногах. Глаза слезились, но сознание оставалось ясным.

— Получилось… — прошептал я, постепенно осознавая, что воля зверя отступает.

Старейшины переглянулись, а отец облегчённо выдохнул, сжав моё плечо. Мать прижала ладонь к губам, скрывая улыбку сквозь слёзы. Я победил звериную волю. Первое зелье принято.

Однако на этом всё не закончилось. В нашем клане существовала давняя традиция: те дети, которые успешно усваивали волю первого монстра, направлялись на обучение к особым наставникам. Эта школа располагалась в большой долине у реки, в полутора днях пути от Горморга. Там уже много лет существовал своего рода «учебный лагерь» для подростков из разных горных общин. Официально он не назывался «школой», но по сути был именно ею — местом, где учили выживанию, основам боевых искусств и начальной алхимии.

— Тебе нужно идти туда, Аока, — сказал отец, когда я ещё не оправился от испытания. — Я покажу тебе дорогу и представлю наставникам. Если ты действительно хочешь стать сильным, если мечтаешь познать секреты звериной воли, то только там ты получишь необходимые знания.

Мне было страшно покидать селение и мать на неопределённый срок. Но душу жгли любопытство и стремление к росту. Я понимал: именно там, среди других учеников, я смогу закалить свой характер. Да и отец, судя по всему, окончательно принял решение: мой отчаянный характер, помноженный на амбиции, требует, чтобы мной занялись профессионалы.

Через неделю мы с отцом, а вместе с нами ещё трое подростков и один из жрецов отправились в путь. Дорога была нелёгкой: горные тропы, коварные осыпи, переправа через бурную реку, где приходилось держаться вместе, чтобы поток не унёс нас вниз. Я старался не жаловаться, даже когда сильно уставал. Хотел доказать отцу, что становлюсь более ответственным и умею терпеть трудности.

На второй день пути мы спустились в широкую долину, где сливались несколько рек. Отсюда открывался просторный вид на равнины, перемежающиеся невысокими холмами. Там виднелись небольшие деревни, дымки костров и кое-где высокие деревянные столбы с флагами. Вдалеке, на склоне холма, я различил крупное здание, которое казалось одновременно и прочным фортом, и чем-то вроде храма.

— Вот она, Брин-Кош, — сказал жрец, указывая посохом на это здание. — Место, где горные кланы обучают своих детей владению оружием, зельеварению и умению противостоять чужой воле.

Я, затаив дыхание, вгляделся в эту крепость. Мысль о том, что мне предстоит провести в ней неизвестно сколько времени, вызывала смешанные чувства: волнение, страх и азарт. Именно здесь я в полной мере пойму, где мои слабые места, смогу ли я ужиться с другими будущими воинами и, главное, сумею ли я развить свой потенциал так, как мечтал.

Когда мы вошли во двор Брин-Кош, нас встретила женщина средних лет по имени Лейна. На ней была простая туника, подпоясанная верёвкой, на плечах висела накидка из плотного шерстяного материала, а за поясом торчал короткий изогнутый нож. Увидев нас, она слегка улыбнулась

— Добро пожаловать, — мягко сказала она, протягивая руку сначала отцу, потом остальным. — Вы привели новых учеников? Отлично. Надеюсь, вы готовы к дисциплине и бесконечным тренировкам, малыши.

От слова «малыши» я немного напрягся — внутри-то я вовсе не малыш, а мужчина, проживший шестьдесят лет. Но вовремя опомнился: сейчас я — ребёнок, и уж точно несправедливо требовать от других, чтобы они видели во мне взрослого.

Внутри крепости оказалось целое общежитие: каменные коридоры, комнаты с деревянными койками, большие залы, где на полу были расстелены циновки для тренировок. В одном из залов я заметил нескольких ребят: они отрабатывали удары палками под руководством пожилого наставника. Раздавались глухие удары, недовольные возгласы и команды:

— Блокируй снизу! Подними локоть выше! Следи за ногами!

Заметив нас, наставник кивнул Лейне и молча продолжил тренировку. Я с любопытством смотрел на ребят. Кого-то явно привезли сюда из другого клана или даже из другого региона. У одного из мальчишек была смуглая кожа и очень коротко подстриженные волосы, а у девочки, крутившейся рядом, на руках были расшитые браслеты. В их глазах я видел сосредоточенность и усталость одновременно.

— Сегодня вы остановитесь в общей спальне, а завтра проведём обряд распределения, — сказала Лейна. — Каждый из вас расскажет о себе и пройдёт небольшую проверку навыков. К слову, не все у нас хотят становиться воинами. Кто-то учится травничеству, кто-то больше склонен к дипломатии. Но знания о том, как выживать в этом мире и как совладать с волей монстров, получает каждый.

Мать готовила таких детей, как я, к тому, чтобы они могли вернуться в родной клан, окрепшими и образованными. А кто-то, наоборот, мечтал попасть в далёкие королевства или теократии. Я вдруг подумал, что жизнь в Брин-Кош будет полна знакомств, испытаний и возможностей.

Отец попрощался со мной у ворот, положив руку мне на голову:

— Будь осторожен и слушай наставников. Помни, что мы ждём твоего возвращения, но не спеши возвращаться без знаний. Пойми, сила — это хорошо, но главное, чтобы она не ослепляла. Удачи тебе, сын.

Я почувствовал комок в горле. Казалось, совсем недавно я считал себя «особенным», а теперь стоял здесь, дрожа от волнения, и ждал, что скажут наставники. Мать не приехала, потому что решила, что расставание будет не таким тяжёлым для меня, если она останется дома.

Что ж, теперь всё зависело от меня. Я смотрел в спину уходящего отца и тихо прошептал:

— Я не разочарую тебя… И не разочарую самого себя.

На следующее утро нас вывели во внутренний дворик, где уже стояли небольшие каменные столы и котлы. Наставник, представившийся как Кусан, объяснил:

— Здесь мы обучаем основам алхимии и зельеварения. Все вы знаете, что основной ингредиент зелий — части монстров. Но без дополнительных трав и минералов часто невозможно добиться желаемого эффекта. Смешивая кровь разных чудовищ или добавляя компоненты вроде яда болотной змеи, можно получить десятки новых свойств. Однако любое неправильное сочетание может либо погубить вас, либо вызвать ужасную реакцию.

Одна из девочек, высокая и худощавая, подняла руку:

— А можно ли смешивать сразу несколько разных чудовищ в одном зелье?

Кусан поджал губы, глядя в её пытливые глаза:

— Теоретически да. На практике мало кто способен усвоить даже одну звериную волю, не говоря уже о смешении нескольких. Это крайне опасно. Даже опытные алхимики признают, что слишком часто такие эксперименты заканчиваются катастрофой.

Я стоял, дрожа от воодушевления и страха одновременно. Ведь когда-то, ещё в деревне, я мечтал о том, чтобы объединить силы разных монстров. Но теперь я понимал, что это гораздо более сложное искусство, чем я думал. Нужно тщательно изучать совместимость ингредиентов и в первую очередь уметь управлять собственной психикой.

Кусан заставил нас понюхать несколько «пробных» отваров, в которых не было звериной крови, но были травы с разными эффектами. Я попытался уловить тонкие запахи — горечь полыни, кислинку ягод одного из местных кустарников, пряность какой-то незнакомой мне специи.

— Запомните, — говорил Кусан, — вкус и запах — первые признаки того, чем нас может наградить или отравить зелье. То же самое и с монстрами: запах крови ящера отличается от запаха крови волка, и в зависимости от этого мы подбираем другие добавки.

Я слушал всё это с жадным вниманием. Внутри меня теплилась решимость: пусть это займёт годы, но я постигну тайны зелий и смогу использовать их без ужасных последствий.

Так началось моё обучение в Брин-Кош — месте, где воля каждого ребёнка испытывалась как боевыми тренировками, так и алхимическим ремеслом. Я увидел людей самых разных характеров и судеб: кто-то учился из простого желания стать воином и защитить семью, кто-то — чтобы получить возможность путешествовать и зарабатывать на охоте на монстров. Но все мы были связаны общей целью: понять, как выжить в мире, где чудовища и боги ходят бок о бок, а сила одного всегда может быть попрана волей другого.

Теперь мне предстояло не просто доказывать свою значимость, а день за днём укреплять тело, ум и душу. Я вспомнил свои слова о том, что буду держать гордыню на цепи — и понял, что это лишь начало пути. Впереди — долгие месяцы, а может, и годы, которые покажут, чего я на самом деле стою.

И если судьба будет благосклонна ко мне, я смогу объединить в себе лучшие качества и знания, не растерявшись перед лицом новых опасностей, которые наверняка ждут меня за стенами Брин-Коша. Ведь такие места всегда привлекают не только юные умы, но и чужие амбиции, зависть и даже тьму, которая таится в сердцах людей и монстров.

ГЛАВА 5. В СЕРДЦЕ БРИН-КОШ

В стенах крепости Брин-Кош день начинался ещё до восхода солнца. С первыми лучами наставники уже выстраивали юных учеников на тренировочной площадке, где каждый выполнял обязательные физические упражнения: бег с отягощениями, отработку ударов и защитных приёмов. Через месяц обучения я понял, что здесь планомерно «выбивают» из детей лень и самонадеянность, одновременно прививая навыки дисциплины. Впрочем, меня это устраивало: моя гордыня уже получила достойный урок, а теперь я жаждал развить тело в соответствии со своим взрослым разумом.

Но физическая сила в этом мире — лишь часть успеха. Бо́льшая его составляющая — это умение взаимодействовать с чудовищами, населяющими бескрайние просторы континента. На данный момент люди владели лишь немногими землями: в основном отдельными королевствами, теократиями и клановыми территориями. Остальные огромные просторы — леса, болота, пустоши, горные хребты — практически полностью находились под властью различных монстров. Относительно «цивилизованного» населения говорили, что оно контролирует лишь «тонкую полоску» суши вокруг крупных рек и дорог, а всё, что находится дальше, принадлежит диким тварям и племенам.

На одном из занятий по теории Кусан нарисовал на доске знакомую схему, но теперь с более подробными комментариями и визуальными образами, чтобы подчеркнуть смертельную опасность каждого уровня.

Низшие (Мелкие)

Примеры: громовая крыса.

Общий размер: от кулака взрослого человека до размеров крупной собаки.

Особенности:

Часто не обладают высоким интеллектом — действуют на уровне инстинктов.

Опасны в первую очередь числом или внезапностью атаки.

Их воля не столь свирепа, поэтому первые зелья обычно готовят именно из Низших чудовищ.

Степень угрозы: если столкнуться с ним один на один без подготовки, можно получить серьёзные раны или отравление ядом. Но в группе или при наличии базовых навыков и простых зелий такие твари сравнительно легко уничтожаются.

Встречаются: Очень часто, встречаются на всем континенте.

Средние

Примеры: горный волк-мутант (с чешуйчатым хвостом), каменный горбун, ядовитый двухвостый зверь, огнекрыл (огненная ящерица с крыльями), болотный василиск (мини-версия оборотня-змеи).

Общий размер: обычно от среднего волка до лошади; иногда встречаются ещё более крупные варианты.

Особенности:

Нередко обладают более развитыми органами чувств (инфракрасное зрение, эхолокацию, огненное или ядовитое дыхание и т. п.).

Интеллект варьируется: некоторые действуют хитро, как стаи волков, и способны устраивать засады.

Зелье из Средних монстров даёт ощутимый прирост силы, ловкости, магического сопротивления или даже особых аномальных способностей (огненное дыхание, ускоренная регенерация).

Степень угрозы: в одиночку таким тварям почти невозможно противостоять, особенно если это один из видов с магическими свойствами. Нужен опыт, более качественное оружие или поддержка товарищей. Впрочем, хорошо слаженная группа охотников вполне может справиться со Средним чудовищем.

Встречаются: В необитаемых местах и редко рядом с людскими поселениями.

Высшие

Примеры: каменный тигр (полностью бронированные пластины, способность к «затвердеванию»), летающая виверна, первородный тролль, туманная гарпия, гигантский ядовитый скорпион.

Общий размер: от массивного носорога до полноценного чудовища, которое может достигать нескольких метров в высоту и длину.

Особенности:

Высокая регенерация, колоссальная сила удара, дополнительная магическая или «природная» защита (например, яд, пламя, иллюзии).

Заметно более развитый интеллект по сравнению со Средними: некоторые Высшие способны обходить ловушки и даже элементарно понимать, как защищаться от человеческого оружия.

Зелья из крови, костей или сердца Высших чудовищ — предел мечтаний алхимиков. Однако риск отторжения максимален, а воля зверя при поглощении настолько свирепа, что ломает сознание подавляющего большинства людей.

Степень угрозы: против Высшего монстра обычно выступают отряды закалённых воинов или целые кланы. Потребуется хорошая тактика, а иногда и поддержка магии или заклинателей. Один неверный шаг — и от отряда могут остаться лишь кровавые ошмётки.

Встречаются: Крайне редко.

Древние

Примеры: истинные драконы (горные, подземные, огненные, ледяные), гигантские фениксы, королевские гидры, титаноподобные черви (например, «бездонные песчаные черви»), другие легендарные существа, о которых ходят лишь слухи.

Общий размер: от исполинского, как несколько слонов, до непостижимого, например, чудовища, равного по длине целому городскому кварталу.

Особенности:

Обладают древним или даже полубожественным происхождением. Многие культы почитают их как богов.

Невероятный интеллект (иногда говорят, что Древние могут даже говорить на человеческом языке), арсенал магических сил и аур, способных искривлять законы природы вокруг себя.

Усвоение их воли или материи (крови, органов) — почти невозможно для обычного человека. Такие смельчаки либо погибают в мучениях, либо теряют человеческий облик, превращаясь в чудовище, либо… становятся легендой, если вдруг выживают.

Степень угрозы: столкновение с Древними обычно оборачивается катастрофой для целого королевства или кланового союза. Чтобы одолеть подобное создание, порой объединяются несколько армий. А иногда и этого оказывается недостаточно, и люди просто покидают свои земли, предоставляя Древним делать всё, что им вздумается.

Встречаются: Было только не сколько записей об их появление.

Таким образом, каждая категория — это не просто ступень развития монстра, а отдельный мир ужасов и чудес, где низшие всё равно смертельно опасны для неподготовленного охотника, средние способны истребить целую группу новичков, высшие ставят на колени даже закалённые кланы, а древние вообще разрывают границы привычной реальности.

Когда Кусан и другие наставники показывали нам эти категории, они каждый раз повторяли:

«Мы, люди, — лишь гости в мире чудовищ. Если кто-то возомнит себя хозяином без должной силы и ума, рано или поздно он найдёт свою смерть в когтях или пасти одного из этих созданий».

Нам твёрдо внушали, что мы — лишь капля в море по сравнению с бесчисленными тварями, которые правят континентом. Где-то в глубине непроходимых джунглей разворачиваются битвы между чудовищами, более свирепыми, чем мы можем себе представить. Люди только и успевают возводить стены, образуя безопасные «очаги цивилизации». И каждый раз, когда об этом говорили, я вспоминал: «Хорошо, значит, нужно быть предельно осторожным, но и предельно целеустремлённым — потому что за бездной этих земель кроются ещё неведомые возможности».

Не только монстры делятся на категории — у людей тоже существовала чёткая система рангов, которую в Брин-Кош объясняли будущим воинам. Она не была общепринятой (каждая культура могла называть ранги по-своему), но здесь использовали общий свод:

Ученики / Младшие

Те, кто только начинает свой путь, смогли выпить базовое зелье (или ещё не пили его). Считается, что сила монстра в них слаба, а навыки владения оружием ограничены. Такие юноши и девушки проходят испытания, обучаются и зачастую выполняют роль подмастерьев в алхимических лабораториях или помощников на охоте.

Посвящённые / Стражи

Во время особого обряда ученики доказывают, что освоили свою первую звериную силу и боевую технику. Многие на этом уровне уже могут в одиночку противостоять мелким тварям. Им дают право носить символ-клеймо (в виде татуировки или амулета), свидетельствующее о том, что они полноценные защитники клана или государства.

Маэстры / Закалённые

Воины, сумевшие впитать силу нескольких «средних» монстров или овладеть редкими боевыми искусствами — например, призывом «духовного оружия» или управлением стихией, если их организм совмещал в себе несколько типов звериной воли. Таких личностей чтят, они становятся опорой войска или клана. Но и риск при поиске новых чудовищ для усиления их потенциала возрастает.

Легионы / Мастера

Высшая каста, о которой говорят шёпотом: воины, способные в одиночку выступить против целого отряда и победить. Часто это полководцы, лидеры кланов, чародеи-алхимики, которые научились органично объединять несколько мощных звериных воль. Некоторые легенды гласят, что в мире есть и «полубоги», вышедшие за пределы человеческих ограничений, — но таких единицы.

Когда нам впервые рассказали о «Мастерах», я заметил, как у некоторых учеников загорелись глаза: некоторые явно мечтали о славе и могуществе. И тут я понял: многие из нас — не просто дети, а будущие соперники, чьи амбиции уже формируются. Не все будут дружить; у каждого свои стремления. И я не исключение.

Чтобы овладеть звериной волей, совсем не обязательно идти путём алхимии и варить зелья из костей и крови. В Брин-Кош рассказывали о разных специализациях:

Мечники и Копейщики «Плоть и Сталь»

Это те, кто в первую очередь развивает боевые навыки и дисциплину. Да, они используют зелья, но делают ставку на совершенствование тела с помощью тренировок и особых боевых практик. Их сила — в мастерстве ближнего боя, знании анатомии чудовищ. При должном умении они могут убить даже среднего монстра без особых зелий, полагаясь на технику и физическую силу.

Заклинатели / Шаманы «Зов Зверя»

Эти люди пытаются наладить контакт с монстрами или их духами. Вместо того, чтобы пить кровь, они могут заключать своего рода «пакты» с живыми чудовищами, используя ритуальные печати и частично перенимая способности без полного уничтожения зверя. Риск здесь другой: если монстр в какой-то момент освободится от печати, заклинателю грозит смерть или рабство.

Алхимики / Травники «Сердце Зелья»

Класс, о котором я уже много раз слышал и который в основном представлен в Брин-Кош. Они набирают силу, «поглощая» чудовищ с помощью зелий, а также создают эликсиры с особыми эффектами (защитными, исцеляющими, атакующими). Но без поддержки соратников или без хороших боевых навыков им всё равно трудно выживать.

Охотники за Душами / «Пожиратели»

Мрачная и редкая дорога. Рассказывают, что некоторые изгои научились буквально вырывать души из убитых монстров, не заботясь о правильном совмещении воли. При этом они получают колоссальную силу, но обычно такой метод ломает сознание и превращает человека в безумца или кровавого тирана. Немногие решаются на это.

Среди наставников Брин-Кош были в основном «Плоть и Сталь» (специалисты по оружию и тактике) и «Сердце Зелья» (алхимики). Но я знал, что в других странах есть школы «Заклинателей», где учат разговаривать с волками и дракончиками, и культ «Пожирателей душ», хотя это место находится на грани запрета.

Я быстро понял, что не только мне хочется стать сильнее и достичь вершин. Каждый из моих новых знакомых вёл свою «игру».

Айлен, высокая девочка с короткими рыжими волосами и веснушками на лице. Она говорила, что её старший брат уже посвящён в воины в одном из крупных кланов. Девочка мечтала «переплюнуть» брата и в будущем выиграть дуэль на ритуальном турнире. Ради этой цели она целыми днями пропадала на тренировочной площадке, оттачивая удары деревянной палкой.

Кейан, худой и угловатый парень с пронзительным взглядом, мечтал отправиться в монархическое королевство за горами, где, по слухам, придворные алхимики разрабатывали новый метод массового «привития» звериной силы. Он грозился стать первым, кто сможет «скрестить» несколько видов тварей. В нём я чувствовал скрытую зависть ко всем, кто успел впитать хоть каплю силы редкого монстра.

Лейна, та самая женщина-наставница, оказалась гораздо глубже, чем просто добродушная «тётушка». В те моменты, когда она преподавала тактику, в её взгляде вспыхивал холодный прагматизм: «Убей или будешь убит». Разговаривая с нами вне уроков, она признавалась, что мечтает «вырастить» отряд способных воинов и возродить славу своего рода: её семья когда-то правила небольшим городом, но была свергнута при нападении высшего чудовища.

Кусан — главный по алхимии, напротив, почти не проявлял эмоций: сухой и методичный. Но ходили слухи, что когда-то он сам получил силу от довольно сильного зверя, а потом потерял жену и двоих детей при неудачном эксперименте. Теперь он с умным, но всегда отстранённым выражением лица передавал знания молодому поколению, стараясь при этом ни к кому не привязываться.

Все эти люди и дети вращались вокруг меня, и я был среди них — не добрый, не злой, но отчётливо понимающий, что ради своей цели я могу пойти на многое. Я чувствовал: чтобы достичь вершин, мне придётся как учиться у них, так и манипулировать ситуациями, иногда объединяться, а иногда действовать втихаря. В прошлом мире меня сдерживали мораль и общественные нормы. В этом же мире понятно, что выживают сильнейшие, а мораль — гибкая конструкция, зависящая от того, к какому богу или духу ты обращаешься.

Прошло уже несколько месяцев. Я начал замечать в себе перемены: физические тренировки давали результат, организм ребёнка стремительно развивался. Зелье громовой крысы проявлялось не только в улучшении слуха, но и в некоторой восприимчивости к вибрациям. Я начал замечать, как люди переносят вес тела, когда лгут или нервничают. Это было интересно, и я уже не раз использовал это умение, когда беседовал с другими учениками.

Однажды вечером, когда мы сидели на циновках в зале для медитаций, наставник Кусан попросил каждого сформулировать свою цель на ближайший год. Айлен уверенно сказала: «Стать самой быстрой ученицей и бить тренировочного монстра за десять ударов». Кейан признался, что мечтает научиться варить смесь из двух монстров (пусть даже низшей категории). Другие тоже называли скромные или амбициозные цели.

Когда очередь дошла до меня, я, чуть запинаясь, произнёс:

— Я хочу… познать глубину зельеварения, но не ограничиваться им. Сочетать силу оружия и магию звериной воли. В будущем — стать тем, кто не зависит ни от клана, ни от короля, ни от бога. Я хочу обрести свободу действий.

Кое-кто из учеников посмеялся: «Да он мечтает о независимости от всех! Маленький бунтарь». Но Кусан задумчиво нахмурился, словно почувствовал за моими словами нечто большее, чем детскую браваду. Лейна кивнула, слегка улыбнувшись:

— Путь одиночки опасен. Но если ты готов использовать все средства, помни: всякая сила требует платы.

Я знал это. И был готов платить — временем, потом, даже чужими жизнями, если потребуется. Ведь я не видел смысла повторять ошибку из прошлой жизни, когда я боялся выходить за рамки. Теперь же эта земля буквально кричала: «Сражайся или умри!» И я принял правила игры.

Пока мы учились в Брин-Кош, наставники часто упоминали о том, что человечество охватывает лишь малую часть континента. На севере, в ледяных хребтах, бродят полузвериные кланы, поклоняющиеся своим шаманам. На западе — огромные пустоши, где, по преданию, живёт само «Проклятое Солнце», чудовище, способное испепелять целые армии. На востоке — теократия, где все поклоняются крылатому богу и приносят жертвы, чтобы умилостивить его гнев. А в центре, на плодородных равнинах, раскинулись большие королевства и города. Но даже там безопасность относительна: время от времени чудовища вырываются из заповедных чащ или заводятся в канализационных глубинах, и тогда короли нанимают охотников, чтобы те расчистили путь.

Мы же, горные кланы, считаемся «пограничными»: мы держим оборону от тварей, которые лезут из лесов и ущелий, а взамен короли иногда снабжают нас железом и зерном. Так что все, кто собирается покорить мир или хотя бы занять в нём своё место, вынуждены либо искать союзы, либо пробивать себе путь силой.

Таким образом, прошли месяцы, наполненные тренировками, лекциями по алхимии, боевыми практиками и общением с амбициозными однокурсниками. Я перестал воспринимать Брин-Кош как тюрьму — скорее, как кузницу, где закаляется моё новое «я». Никто здесь не заставляет меня становиться «добрым» или «злым». О нравственности говорят лишь в контексте «не убивай своего товарища без необходимости». Остальное — вопрос личного выбора.

Кейан продолжал обдумывать идею двойного зелья. Говорят, он уже пытался тайком купить у торговца внутренности болотной рыбы-мутанта, чтобы смешать их с кровью лесного шакала. Трудно сказать, чем закончится этот эксперимент.

Айлен добилась неплохих результатов: в спарринге она смогла уложить на лопатки сразу двоих мальчишек деревянным мечом — она действительно доводила скорость боя до автоматизма.

Лейна и Кусан рассказывали о предстоящем экзамене — через полгода нам придётся сразиться с «обузданным» монстром среднего уровня. Не насмерть, конечно, но достаточно серьёзно, чтобы понять, способны ли мы перейти на ступень «Посвящённый / Страж».

Я же продолжал своё двойное обучение: по утрам участвовал в тренировках «Плоть и Сталь», учился владеть коротким копьём, а по вечерам изучал у Кусана основы создания зелий, пытался различать травы по запахам и подбирать ингредиенты. Да, мне хотелось всего и сразу, но я помнил о горьком уроке собственной самонадеянности и теперь шёл вперёд осторожнее, убеждённый, что если впаду в крайность — проиграю.

Я не собирался обзаводиться друзьями из жалости или привязываться к родному клану. Но и рубить все связи до поры до времени было бы неразумно.

Я не добрый и не злой, я просто ищу путь к максимальной силе. Будь то поглощение силы древних зверей, сотрудничество с умными наставниками или использование сокровенных знаний других культур — я готов попробовать всё.

По вечерам туман медленно окутывал стены Брин-Коша. Откуда-то из подвалов доносилось приглушённое шипение — там держали пойманных монстров для тренировок. Я сидел на деревянном балконе, глядя на свет факелов, и думал о том, какой следующий шаг мне сделать, чтобы стать сильнее. Может, выучить боевой приём у Айлен? Или попросить Кусана разрешить мне поэкспериментировать с небольшими порциями разных ингредиентов? А может, попытаться наладить контакт с диким зверем, как это делают заклинатели?

Перед глазами мелькали обрывки мыслей о будущих приключениях: о путешествиях в другие земли, о схватках с высшими монстрами, о тайной алхимии, способной объединить силы нескольких тварей. Всё это казалось далёким, но манило сильнее, чем любые развлечения прошлой жизни. Теперь я знал: этот мир — широкое поле для амбиций, и я уже ступил на дорогу, с которой нет возврата.

Что ж, посмотрим, смогу ли я преодолеть все испытания и остаться верным себе.

ГЛАВА 6. ТОНКАЯ ГРАНИЦА МЕЖДУ СВОБОДОЙ И ПОДОЗРЕНИЕМ

В первые месяцы учёбы в Брин-Кош я уже успел ощутить на себе не только атмосферу бесконечных тренировок, но и скрытое напряжение, повисшее в воздухе между учениками.

Ведь все мы здесь — не просто дети, а будущие воины, алхимики, заклинатели; у каждого амбиций хватит на троих.

Я быстро понял, что в этой среде необдуманное слово или жест могут повлечь за собой серьёзные последствия.

«Свободолюбивое» заявление и его последствия Именно поэтому меня начинало беспокоить моё недавнее признание в том, что я хочу быть «независимым от любого клана, короля и даже бога».

В тот момент, когда наставник Кусан попросил сформулировать наши цели, я произнёс это почти спонтанно, поддавшись внутреннему порыву.

В глубине души я знал, что подобные заявления могут вызвать подозрения. — С одной стороны, я действительно хотел избежать прежних ошибок, когда жил «по правилам» и не обрёл свободу.

— С другой стороны, теперь я всё яснее понимал: в обществе, где каждая группировка — это либо клан, либо религиозный культ, либо монархия, подобные слова могут быть восприняты как угроза.

Не то чтобы я сразу рассчитывал стать «изгоем», но настроение собравшихся было неоднозначным. Кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то — с презрением или ехидной усмешкой.

А кто-то, напротив, делал вид, что не слышит.

Брин-Кош — не царский двор, и здесь пока не вершат жестоких судов за бунтарские идеи.

Но я заметил, что Кейан (тот самый парень, помешанный на двойном зелье) стал чаще поглядывать на меня, как бы оценивая мои дальнейшие слова.

Иногда он пытался «вытянуть» из меня подробности: зачем мне эта независимость, не готовлю ли я какой-нибудь план побега или чего похуже.

Я отвечал уклончиво, стараясь апеллировать к общим целям обучения — мол, пока важно стать сильнее, а с вопросом о свободе я разберусь, когда буду готов.

**Айлин**, вечно бегавшая с деревянным мечом, явно не вникала в политические тонкости.

Она искренне считала, что я просто «важничаю», делая громкие заявления.

Тем не менее иногда она просила меня прикрыть её на тренировке и даже делилась своими скудными планами: «Хочу стать лучшей на турнире, а потом уехать в столицу на состязания — доказать брату, что я сильнее его».

Я кивал и помогал ей отрабатывать удары, но внутренне держался чуть отстранённо: чем меньше меня будут втягивать в личные страсти остальных, тем спокойнее. Лейна — наставница — пару раз улавливала нашу с Кейаном напряжённую болтовню и тихо, но проникновенно намекала: «Будьте осторожны с подобными спорами.

Мало ли кто заинтересуется вашими словами и увидит в них угрозу клану или короне.

В наших краях не любят слишком бунтарей». Я понимал, что она говорит это не просто так.

Вероятно, её собственный печальный опыт научил её: в этом мире действуют негласные «системы слежки», и стоит кому-то наверху насторожиться — и на тебя быстро навесят ярлык врага.

Таким образом, я сделал вывод: **лучше не афишировать свою «независимость»**, а время от времени использовать более нейтральные формулировки — например, говорить о «саморазвитии», «укреплении клана» и прочем, что не вызывает вопросов.

А если мне всё же нужны ресурсы или знания, придётся искать их окольными путями.

Я не собирался превращаться в трепетного «ботаника», который всё время молчит. Но, чтобы избежать лишних подозрений, я стал действовать тоньше.

1. **Подыгрывание сильным**

На тренировках с оружием я иногда искусственно завышал успехи Айлен и ещё пары ребят, как будто искренне восхищаясь их ударом или стойкой, — особенно в присутствии наставников.

Это создавало иллюзию, будто я вовсе не стремлюсь к лидерству, а скорее «добросовестно помогаю».

На самом деле, наблюдая за чужим стилем, я отмечал для себя их слабые стороны.

2. **Подталкивание слабых**

Некоторым новичкам, ещё более зелёным, чем я сам, я тихонько помогал: подсказывал, как держать меч, как читать знаки на алхимических склянках.

В результате они начали говорить обо мне как о добром и отзывчивом товарище, который не хочет никого обойти, — таким образом я обезопасил себя от пересудов.

3. **Осторожное общение с Кейаном**

Понимая, что он подозрителен, я старался «кормить» его мелкими фактами об алхимии, говоря, что «да, мне тоже интересно смешивать ингредиенты, но я слишком боюсь рискованных экспериментов».

Это тешило его самолюбие (ведь он считал себя смелее меня) и отвлекало от моих настоящих целей.

Эти маленькие хитрости позволяли мне свести к минимуму кривотолки о моей «бунтарской независимости» и незаметно укреплять своё положение.

Ведь чем дольше я оставался в тени, тем больше мог спокойно развивать свои физические навыки, алхимические знания и наблюдать за нравами окружающих.

Впрочем, в Брин-Коше не царит анархия.

Здесь, как и в большинстве клановых земель, действует негласный «Кодекс чести», или «Кодекс крови».

Его суть проста: **совершаешь убийство с прямым злым умыслом** — готовься к «кровной плате».

Это не значит, что убивать совсем нельзя: **монстров** и **врагов клана** убивать разрешается.

Но если ты поднял руку на своего соседа без крайней необходимости, последствия могут быть ужасными.

Кровная плата

Суть наказания: за умышленное убийство мирного жителя или соратника (без одобрения старейшин, наставников или другой уполномоченной власти) убийца обязан возместить «долг крови».

Формы «долга»:

Жизнь за жизнь — высшая форма наказания, когда преступника казнят.

Выплата жёсткого выкупа семье убитого (или, реже, всему клану). Причём сумма или ценность выкупа могут быть колоссальными (вплоть до накопленных трофеев, редких ингредиентов, оружия, земельных наделов).

Клеймение или особое меткое тату (с последующими изнурительными работами).

2.Изгнание

Когда применяется: если убийство сопровождалось дополнительными отягчающими обстоятельствами — например, было совершено из жестокости, или убитый был ребёнком/старейшиной, или есть признаки ритуального насилия.

Суть наказания: человека объявляют «вне клана». Он теряет право на защиту соплеменников, не может пользоваться общими ресурсами, не имеет доступа к лекарям и охотничьим угодьям.

Последствия: изгоя могут убить встретившиеся ему бандиты или монстры, а если он попытается вернуться тайно, клан имеет право преследовать его как врага. Для большинства людей это приговор, медленная гибель вдали от цивилизации.

3.Потеря статуса

Конкретные меры:

Статус «Посвящённого», «Маэстра» или любого другого ранга аннулируется.

Могут запретить пользоваться звериной силой, проведя ритуал «рассеивания воли» (тяжёлое магическое действо, в ходе которого из тела преступника насильственно вытягивают энергию монстра).

Лишение наследственных прав или даже принудительное заключение в гарнизоне клана с тяжёлыми работами.

Таким образом, в обществе, где царит постоянная борьба за выживание, установлена жёсткая, но понятная система нравственности. Можно воевать с чудовищами или врагами извне, можно защищаться от разбойников, — но убийство «своих» влечёт за собой наказание по «кодексу крови». Так кланы поддерживают относительный порядок, ведь если бы каждый мог безнаказанно убивать соседей, люди давно уничтожили бы сами себя — задолго до того, как это сделали бы монстры.

ГЛАВА 7. ОТЗВУКИ НЕИЗВЕСТНОЙ УГРОЗЫ

Ночью мне приснилось нечто странное: я стоял на зубчатой стене Брин-Кош, вокруг свистел холодный ветер, а внизу в ущелье бродил огромный, почти бесформенный силуэт. Он глухо рычал, и от этого звука колебались камни под ногами. Когда я попытался рассмотреть его, вдруг раздался тревожный крик, словно чья-то команда к бою, и я проснулся в холодном поту, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

Ночь в спальне была тёмной, лишь лунный луч пробивался из маленького окна. Другие ученики спали — кто-то тихонько похрапывал, а кто-то ворочался в беспокойном сне. Я приподнялся на локте, прислушиваясь: снилось ли это только мне? Не было ли реального шума тревоги? Но вокруг стояла привычная глухая тишина, в которой иногда раздавались тяжёлые вздохи крепости, будто скрипели балки в каменной кладке.

«Сон… Или предчувствие?»

«В этот миг меня пронзила мысль, что в таких местах вещие сны случаются нередко. Местные жители верят, что крепость, построенная на горном разломе, впитывает земные вибрации и может „подсказывать“ чутким людям о грядущих бедах. Но я, хоть и слышал эти рассказы, не спешил принимать их за истину. Мне казалось, что подобные легенды служат скорее для самоуспокоения воинов и жрецов, которые живут на грани, постоянно ожидая нападения монстров или вражеских набегов».

И всё же мне было трудно избавиться от смутного ощущения, что мой сон — не просто отражение страха. Слишком явственным казался тот огромный силуэт за крепостной стеной, слишком отчётливо звучал тревожный крик. Но я убеждал себя, что это всего лишь «внутренний фон», вызванный постоянным напряжением и мыслями о возможных атаках. Мы уже не раз слышали, что где-то поблизости бродят загадочные люди в чёрном, и, возможно, мой разум просто объединил все тревоги в один кошмар.

Тем не менее, когда я встал, ощущение дискомфорта не исчезло. Я был уверен лишь в одном: если этот сон — предупреждение, то лучше встретить грядущие трудности с ясной головой и подготовленным телом, а не с наивной надеждой на «пророческие вибрации» крепости. Тот, кто полагается лишь на легенды и мистические приметы, рискует однажды оказаться безоружным перед настоящей угрозой.

Я снова лёг. Но сон уже не шёл, и в голове роились планы на завтра. Где-то в глубине души я чувствовал, что скоро в Брин-Коше должно произойти что-то, что нарушит устоявшийся порядок.

С первыми лучами солнца наш учебный двор ожил от беготни и возгласов. Обычно ученики строились и готовились к зарядке. Но сегодня всё было по-другому: в воздухе витало напряжение, по коридорам сновали взволнованные люди, наставники хмурились и перешёптывались. Айлен с круглыми от любопытства глазами спросила меня, не знаю ли я, что случилось. Я только пожал плечами, изображая недоумение.

Вскоре выяснилось, что наблюдатели на восточной заставе заметили некий отряд — судя по описанию, людей, но одетых в чёрное и вооружённых странными клинками. Они приблизились к долине, где стоял Брин-Кош, а затем исчезли в тумане, словно проверяя дорогу и возвращаясь обратно. Наставники спорили, кто это мог быть:

Кусан предположил, что это либо шпионы одной из соседних теократий, либо наёмники, ищущие редких монстров.

Лейна, напротив, считала, что это могут быть «проклятые культисты», о которых ходят слухи на чёрных рынках;

поговаривали, что они проводят запрещённые ритуалы над живыми чудовищами.

В любом случае, появление непрошеных гостей у учебной крепости вызывало тревогу. Брин-Кош формально защищён несколькими гарнизонами старших воинов, но центр всегда заполняем мы — юные ученики. Это значит, что крепость может быть уязвима, если противник силён и коварен.

«Так вот оно что… — пронеслось у меня в голове. — Похоже, сон о гигантском силуэте мог быть признаком надвигающейся беды. Но даже если это простое совпадение, я должен быть начеку. Ведь когда система даёт сбой, открывается простор для амбициозных и хитрых».

По обычаю, шпионские отряды не объявляют о своих намерениях вслух: возможно, они готовят захват, а может, просто пришли понюхать, не осталось ли в крепости редких ингредиентов. Как бы то ни было, «вид моей спокойной учебной рутины» явно меняется.

Вскоре после объявления тревожных новостей меня и ещё нескольких учеников отозвали в боковой дворик. Там Лейна и двое старших воинов объявили, что наш поток (все, кому от шести до десяти лет) временно переведут на особый распорядок: по утрам — усиленные боевые тренировки, по вечерам — патрулирование внутреннего периметра. Говорят, это для того, чтобы мы умели быстро реагировать в случае внезапной атаки. Да, звучит напыщенно-официально, но на самом деле нас готовили к тому, что мы можем неожиданно оказаться

Айлен восприняла эту новость с горящими глазами: «Здорово! Значит, нас считают достаточно взрослыми для такого доверия!» — её азартные мечты о новом подвиге разгорелись ещё сильнее.

Кейан нахмурился, провёл рукой по коротким волосам и пробормотал что-то о том, что «лучше бы нас отправили на поиски монстров, а не заставили стоять на страже, ведь тогда я мог бы собрать нужные ингредиенты…». Я заметил, что он недоволен, но не станет конфликтовать в открытую — пока рано.

Я же, изображая живейший интерес, говорил, что готов действовать в общих интересах. При этом я понимал, что патрулирование даёт прекрасную возможность ещё лучше изучить планировку крепости, её потайные ходы, да и просто социальную динамику — кто из наставников где стоит, у кого ключи, какие пути возможного отхода существуют. Ведь, как бы то ни было, знание — сила, и в этом мире я постараюсь накапливать её во всех формах.

На третий день после объявления тревоги случился неожиданный визит. Мой отец, Гортха, пришёл в Брин-Кош вместе с двумя другими воинами из моего родного клана. Я узнал об их прибытии от стражника у ворот, который выкрикнул моё имя. Когда я выбежал во двор, отец ждал меня, исподлобья глядя на стойку с тренировочными копьями.

Отец: «Ну и ну, Аока… Ты вырос и стал крепче, чем когда мы расстались».

Я: «Отец! Как вы сюда добрались? Что случилось?»

Оказалось, что в горах, неподалёку от нашего поселения, был слышен странный шум: по ночам кто-то бродил возле пещер, где водятся «Средние» монстры. Следы были человеческими, а рядом находили чёрную ткань с непонятными символами. Похожие описания ходили и в Брин-Кош, где говорили о «людях в чёрном». Старейшина Хору насторожился и послал группу воинов прояснить ситуацию, а заодно посмотреть, не нужна ли помощь крепости.

Гортха: «Мне велели поговорить с наставниками, выяснить, нет ли у вас каких-то важных дел, о которых нужно было бы знать и нашему клану. Сын, ты же быстро схватываешь чужие разговоры — ты что-нибудь слышал?»

В моей голове снова вспыхнула мысль: поделиться ли с отцом своими догадками о чёрных культистах, о том, что они могли охотиться за компонентами монстров… Но я помнил о своих скрытых амбициях. Я доверял отцу как члену семьи, но всё же понимал: он — часть системы старейшин Горморга, и если я выдам всю информацию, то, возможно, меня втянут в клановые интриги. Пока мне это было ни к чему.

Пришлось выбрать промежуточную тактику:

Я вкратце рассказал, что «появлялись какие-то чужаки, но достоверно ничего не известно».

Он намекнул, что «в крепости усиливают охрану, так что мы защищены».

Выразил готовность помочь, если потребуется связь между Брин-Кош и нашим кланом.

Отец, похоже, остался доволен тем, что я держался достойно. Он даже слегка улыбнулся и похлопал меня по плечу:

Отец: «Хорошо, сын. Я рад, что ты учишься. Хору будет доволен, когда услышит, что из тебя выйдет толк».

Внутри я испытывал привычную смесь противоречивых чувств. С одной стороны, я рад, что мой родной клан интересуется моей судьбой. С другой — я всё ещё помню, что хочу стать свободным, без ошейника обязательств, даже перед собственными близкими. К счастью, вслух я этого не сказал — урок осторожности я усвоил давно.

На закате, после визита отца, нам объявили: «Для ваших тренировок и защиты крепости мы разделим вас на пары и отправим обходить стены и дворы. Если вдруг увидите посторонних, поднимайте тревогу». Я попал в пару с Айлен, что в целом неплохое сочетание: она способна вступить в схватку быстрее и решительнее, а я прикрою её или сбегаю за подмогой — в зависимости от ситуации.

Мы с Айлен пошли вдоль северной стены, где был узкий проход. Камни здесь поросли мхом, а кое-где виднелись трещины в кладке. За ней находилась небольшая хозяйственная постройка, склад для запасов зерна и сушёного мяса. Вечерний свет ещё падал на вершины скал, но внизу уже сгущались сумерки.

Вдруг мы услышали тихое шуршание, словно кто-то копошился за каменными ящиками у склада. Мы переглянулись. Айлин жестом велела двигаться бесшумно. Я кивнул, сжимая в руках короткое копьё. Мы подкрались ближе, спрятавшись за выступом стены.

Айлен (шёпотом): «Возможно, это просто крыса. Или кошка».

Я (едва слышно): «Да, но, учитывая всё, что происходит, будем осторожнее».

Шуршание возобновилось, и тут прямо из-за ящиков выскочило крылатое насекомое размером с кошку, с хищными челюстями и блестящим хитиновым панцирем. Увидев нас, оно издало тонкий пронзительный писк и бросилось вперёд. Айлен резко отскочила, вскинув деревянный меч, — у неё уже была неплохая реакция. Я ткнул копьём, но не успел. Тварь взмахнула крыльями, подняв клубы пыли.

Это оказался «Камнеед», мелкий, но злобный монстр из числа Низших: обычно они обитают в горных пещерах, прогрызая себе ходы. Но что он делает внутри крепости?! Вероятно, пробрался через трещину в стене и теперь ищет что-нибудь съедобное — или просто место для гнезда.

Айлин заметила, что тварь замахнулась крылом, усеянным острыми шипами, и зашипела, давая понять, что нападёт. Девочка пригнулась, и я в тот же миг бросил копьё. Оно ударило Камнееда сбоку, но панцирь оказался прочнее — копьё не пробило его насквозь, лишь сбило чудовище с толку. Монстр взбесился и бросился на меня. Я споткнулся, почувствовал, как его жвала оцарапали бок, распоров мою куртку. Защита спасла от глубокого пореза, но всё же больно.

Айлен ударила монстра сверху деревянным мечом.

Раздался громкий треск, и крыло твари надломилось.

Камнеед завизжал, дико зашипел, пытаясь полоснуть девочку когтистой лапой.

Видя, что нужно заканчивать, я развернулся, перехватил копьё и ударил остриём туда, где у монстра виднелась щель в панцире. Я почувствовал, как железное жало проходит вглубь, послышался хлюпающий звук. Камнеед пару раз дёрнулся и затих, выпустив из пасти струйку вонючей жидкости.

Всё закончилось за несколько мгновений, но мы оба запыхались, словно пробежали милю. Я посмотрел на Айлен: она держалась молодцом — хоть и была напугана, но быстро взяла себя в руки. Девочка склонилась над монстром, с интересом разглядывая его. Конечно, убить хоть и небольшую, но агрессивную тварь — это тоже своего рода практика. Я нахмурился и прижал ладонь к ранке на боку.

Айлен: «Всё в порядке? Сильно задело?»

Я: «Немного. Похоже, нужна перевязка.»

Мы позвали на помощь — подбежали ещё двое учеников. Вскоре подошла и Лейна, глядя на тело Камнееда с явным недоумением:

Лейна: «Как он вообще сюда забрался? Это плохой знак. Если такие мелкие твари проникают внутрь, что мешает более опасным монстрам воспользоваться тем же ходом… Или, что ещё хуже, людям, которые захотят устроить диверсию?»

Наставница приказала заложить трещину в стене досками и вызвала на ночь дополнительный наряд охраны. Нам с Айлин предложили посетить лазарет, чтобы осмотреть наши царапины. Когда мы уходили, я почувствовал, что эта история с Камнеедом — лишь малая тень грядущих событий. Может, появление насекомого-«Камнееда» вызвано обычной дырой в стене, а может, кто-то специально его выпустил… К тому же вокруг бродят те самые «люди в чёрном». Слишком много совпадений.

Ночью, лёжа на своей койке, я чувствовал тупую боль в боку и слушал, как Айлен, расположившаяся рядом, тихонько шепчет кому-то о своей «победе». Конфликт с монстром показал мне несколько важных вещей:

1.Айлен не так проста, как кажется. За её наивным желанием доказать брату своё превосходство скрывается воинственная выдержка. Она без колебаний бросилась на помощь, действуя в паре. Может, из неё выйдет толк, хотя бы как из боевого союзника.

2.Система крепости не идеальна. Если в стенах завелся Камнеед, могут завестись и более серьёзные твари. Или люди, которые умеют проскальзывать незаметно. Никто не может гарантировать, что мы полностью защищены.

3.Угроза извне стала реальнее: в городе ходят слухи о шпионах и сектах. Мой отец уже встревожен. Значит, в любой момент здесь может начаться паника — а где паника, там и новые возможности для меня укрепить свои позиции.

Главное — не высовываться слишком явно. Я вспомнил о своих «мини-играх» с Кейаном, разговорах с другими учениками, о том, что нужно накапливать очки доверия. И всё же какая-то часть меня ликовала: «Чем больше хаоса, тем легче мне незаметно продвигать свою цель». Впрочем, оставалось надеяться, что хаос не поглотит весь Брин-Кош целиком…

Размышляя об этом, я устроился поудобнее, стараясь не задевать раненый бок. Услышал, как кто-то храпит, кто-то шуршит одеялом, а где-то в коридоре раздаются шаги ночного патруля. Завтра нас снова ждёт строй, тренировки, возможно, новые вылазки на охрану периметра. А за стенами, в темноте, может быть, бродят таинственные личности, проверяя, насколько мы уязвимы. И в этом вихре вероятных событий мне нужно оставаться на плаву и одновременно продолжать учиться, чтобы стать сильнее.

«Спокойной ночи, Брин-Кош, — подумал я, слушая завывания ветра. — Впереди у нас немало тревожных дней. Но, может быть, в них и кроются шансы для тех, кто не боится заглянуть в бездну…»

От этих мыслей глаза закрылись сами собой. Где-то в глубине сознания снова возник тот гигантский силуэт из сна, но теперь его очертания стали чуть отчётливее, словно он приближался, протягивая ко мне скользкие тени. Однако я уже научился встречать страх с холодной головой. Пусть приходит, если на то воля обстоятельств.

ГЛАВА 8. ПОВОРОТ НА ПУТИ РОСТА

Новая неделя в Брин-Коше началась с необычной оживлённости. Все словно почувствовали приближение чего-то важного и начали готовиться: кто-то оттачивал боевые навыки, кто-то тренировался в молитвах или алхимических опытах, а кто-то с головой погрузился в слухи и сплетни. А слухи, между прочим, ходили самые разные.

«Говорили, что из далёкой теократии вот-вот прибудут «послы веры» — серьёзные жрецы, якобы способные приручать диких чудовищ с помощью особых ритуалов и песнопений, которыми они взывают к воле своего божества. Ходили слухи, что эти жрецы могут «усмирить» зверя без единой капли крови, будто наполняя его сознание божественным покоем. Одни твердили, что это лишь красивая легенда, выгодная теократам, чтобы казаться сильнее. Другие клялись, что своими глазами видели, как такой посол веры остановил нападение целой стаи ящеров одним громким словом и ярким вспыхивающим знаком на ладони.

Готовились ли они прибыть в качестве союзников или преследовали собственные загадочные цели — никто не знал наверняка. Но известие о возможном появлении подобных жрецов уже тревожило и восхищало умы: если действительно существует способ обойтись без звериных зелий и жестокой охоты, это могло изменить весь уклад жизни в землях людей. И пока одни считали, что гостям нужно радоваться, другие боялись, что эти «послы» начнут насаждать свой культ, претендуя на власть и загоняя новых адептов под божественное ярмо…

Шёпотом упоминали «людей в чёрном» — тех самых, которых видели неподалёку от крепости. Одни считали их шпионами, другие — культистами, а третьи даже приписывали им связь с Древними чудовищами.

Ходили слухи, что каменные трещины под крепостью стали шире, словно сама земля протестует против вечного гнёта людей в горах.

Каждый тренировался, развивал своё мастерство, укреплял дух. Куда ни глянь — повсюду кипела «прокачка» навыков и сил: кто-то изучал новые боевые стойки, кто-то не вылезал из лабораторий Кусана, кто-то ежедневно молился у статуй местных духов. И все знали: если в ближайшее время случится столкновение — будь то с монстрами, культами или даже с неизвестными захватчиками, — только хорошо отточенные умения и крепкая воля смогут дать людям шанс на выживание.

И действительно, даже за стенами Брин-Коша ходили слухи, что во многих кланах и королевствах происходили подобные преобразования. Воины всё чаще отправлялись в рискованные походы, жрецы устраивали массовые обряды, а алхимики искали новые рецепты зелий, чтобы обрести ещё большую силу. Казалось, весь мир почувствовал приближение некоего переломного момента и готовился к нему, кто как мог.

Случилось так, что на общем собрании наставница Лейна официально объявила о «предварительных экзаменах» для учеников разных возрастов