электронная
439
печатная A5
2142
18+
Иркутская сага

Бесплатный фрагмент - Иркутская сага

Воспоминания о прожитом. Том 1

Объем:
568 стр.
Возрастное ограничение:
18+
ISBN:
978-5-4493-3413-8
электронная
от 439
печатная A5
от 2142

18+

Книга предназначена
для читателей старше 18 лет

Иркутская сага
Воспоминания о прожитом

Том 1

От автора

«Вся жизнь — игра, а люди в ней — актеры» — говорил в своем монологе Жак — герой великого Вильяма Шекспира (1564–1616) из комедии «Как вам это понравится». «Что наша жизнь? Игра!» — вторил ему А. С. Пушкин (1799–1837) устами своего героя Германа из знаменитой повести «Пиковая дама»:

Добро и зло — одни мечты!

Труд, честность — сказки для бабья.

Кто прав, кто счастлив здесь, друзья?

Сегодня ты, а завтра я!

Еще раньше Гай Петроний (27–66 гг.), древнеримский писатель времен Нерона, его еще называли Арбитром изяществ, автор приключенческого романа «Сатирикон», написанного прозой с включением великолепных стихотворных форм в стиле менипповой сатиры, сказал «Mundus universus exercet histrioniam», что в переводе с латинского означает «Все люди в мире занимаются лицедейством». Эта фраза украшала фронтон здания, где располагался легендарный шекспировский театр «Глобус» (Великобритания).

Спорить с этими изречениями не буду, да и зачем, когда я эти доводы проверил, и не один раз, в реалиях своего бытия, прожив уже немалую часть жизни. Передо мною прошли две эпохи: СССР и новая Россия. Вернее, не просто прошли — я в них жил, и они были фундаментом моей не очень простой, но очень счастливой жизни, хоть и с разными серьезными испытаниями, большими и малыми трудностями. Правда, я не лицедействовал и не притворялся, стремился жить по совести.

Именно такой смысл закладывался мною в изображение на обложке этой книги. И этот замысел, как мне кажется, был успешно реализован волшебными художниками замечательного электронного интернет-издательского пространства «Ridero», где в дальнейшем я самостоятельно, без посторонней помощи, сверстал свою книгу.

Продолжу размышлять: «Каков смысл жизни человека?» Из древней притчи следует: «Построить дом, посадить дерево, воспитать сына». Эта выражение несет в себе глубокий смысл. Считается, что дом нужно строить на фундаменте из двенадцати кирпичей, дерево сажать только в пригодную почву. Достойный сын вырастет, если его мать и отец сами были достойными людьми, любящими свое дитя, а не оценивающими его. А фундамент этого дома должен состоять из двенадцати кирпичей, что символизируют БЛАГОРОДСТВО. Двенадцать букв и двенадцать добродетелей заключает в себе это слово: твердая воля, крепкая вера, честность, доброта, свобода от низменного, чувство справедливости, готовность к помощи нуждающемуся, умение отвечать за свои слова и дела, сопереживание, отказ от осуждения, умение прощать и уважение старших. Да, не очень простая формула получилась!

Если таков будет фундамент, то и крепко будет стоять дом сердечный. А дерево — это род ваш, который сын продолжать будет. Учи его искать достойную землю, достойную женщину, и тогда дерево Рода вашего никогда не завянет, а корни его будут крепчать. И речь тут идет не о земном доме, а о том, что в душе каждого. Оказывается, все не так-то просто!

Но я бы добавил к этим словам, еще нужно написать книгу. Чтобы твои потомки могли прочитать о мыслях твоих и делах, чтобы твой след в этом корне Родового дерева не пропал, не затерялся, не забылся и не стерся со временем, с годами.

Вспомнилось мне, как в период «развитого социализма» я, говоря современным языком, прикалывался при знакомстве. В дружеских компаниях, переходя от одного к другому неизвестному мне ранее человеку, представлялся:

— Здравствуйте, Ленин. Здравствуйте, Ленин.

Они ошалело смотрели на меня.

Кто-то робко мог произнести:

— Что умный, что ли такой?

А я, пожимая руку последнему гостю, рапортовал:

— Жена у меня Лена. Я Ленин муж.

Все дружно смеялись. Обстановка становилась разряженной и непринужденной. И в КГБ на меня никто не настучал. Хотя в тот период В. И. Ленин был объявлен вождем мирового пролетариата и являлся по сути главной идеологической иконой Советского Союза. Его идеи, в том числе о мироустройстве, свободном труде и трудовой дисциплине, равенстве, социальной справедливости, о социальной революции актуальны и сейчас. Особенно при укоренившемся сегодня в России новом классе буржуазии — олигархате и уродливом социальном расслоении людей на небольшую кучку безосновательно разбогатевших и огромную армию всех остальных: средних, бедных и нищих людей — почти как в 1917 году перед Великой Октябрьской революцией.

А я взял себе литературный псевдоним «Сергей Ленин», таких писателей еще не было. Под этим псевдонимом я провел публичную пробу пера и издал несколько своих, разных по объёму работ. Это книги: «21 история о жизни и о любви», «Анютины глазки», «Откровения у костра», «Одиноким мамочкам», «Неутопическое пророчество», «О людях, любви и о войне», «Судьбы людские». Такая возможность представилась, пока ожидал заключительных материалов от архивистов для этой моей главной книги. Тем более, что затрат на издание почти никаких, а тираж можешь заказывать от четырёх экземпляров и более. Цены вполне приемлемые. Другой Сергей Решетников — известный писатель и драматург уже есть на литературном небосклоне России. Это замечательный и самобытный автор. Мы с ним заочно познакомились. Кстати, он Михайлович по отчеству, сейчас живет в Подмосковье. Сергей присылал мне две свои книги «Реалити-шоу война» и «Голубая моя Москва». Впечатляет!

А я, Сергей Алексеевич Решетников, решил сам написать свой непростой труд. Это мои собственные воспоминания и история семьи, вплетенные в две эпохи жизни нашей Родины. О чем они? Конечно, о жизни. О жизни моей и моих родных и близких людей, о моей генеалогии, о моих далеких родственниках, предках, информацию о которых я почерпнул из разных архивов с помощью специалистов-историков.

Как мне писалось?

Во-первых, начал я писать 12 апреля 2016 года. Изначально, мы собирались делать это с мамой вместе. Готовились. Мама подбирала материалы, систематизировала свои воспоминания, делала пометки на бумаге. У нее ранее уже был написан материал к 60-летию победы в Великой Отечественной войне. На основе этих кратких воспоминаний мы и решили построить свое повествование. Мама торопилась, хотела рассказать что-то вспомнившееся, яркое. Я останавливал её, не слушал, говорил, что все это она сделает на видеокамеру. Я сделаю фильм, а потом перенесу информацию в книгу. В книгу, которую я первоначально задумывал издать по воспоминаниям моей мамы. Но мамы не стало 27 апреля 2016 года, когда ей шел девяносто второй год. Это случилось внезапно. Даже месяца не прошло с момента начала нашей совместной творческой работы над книгой. Я остался один с воспоминаниями, с начатой книгой, которую был просто обязан дописать. И я продолжил работать.

Во-вторых, я по своему образованию не писатель, не литератор. «Академиев» по искусству пера и слова не заканчивал. Но буквы-то знаю, умею их соединять в разные слова, из слов конструировать предложения. Что еще надо? Попробую. И сел я за компьютер, мысленно открыв сам себе окно в литературные дали до 5 июня 2016 года, когда исполнится сорок дней, как моя мама ушла, оставив меня и наш мир. Мой же мир наполнился воспоминаниями, как будто бы ангелы, которые заняты маминым обустройством в раю, обратили внимание на меня, грешного. За этот небольшой промежуток времени я выплеснул материал на две книги. Дал ему вылежаться, ожидая отчета об архивных исследованиях, а сам пробовал перо в вышеназванных книгах. А завершал этот труд уже в 2018 году.

Первая книга в двух томах о недавнем времени и обо мне лежит перед тобой. Вторая готовится к изданию — это истории о жизни родных мне людей из далекого прошлого. Думаю, что время было потрачено не зря. Постепенно при работе над книгами ко мне приходило особое восприятие текста, именно письменной речи. Я начал чувствовать её мелодику. Это собственное понимание помогло мне поправить некоторые литературные недочеты. Я неожиданно для себя обнаружил, что чувства, лежащие в основе воспоминаний, каким-то причудливым и непостижимым образом сами модулировали слова и фразы, помогая мне писать и наполнять смыслом текст моего повествования. А зашифрованы эти чувственные эмоции, иначе и быть не может, с помощью всего тридцати трех букв алфавита, в загадочных кодах — последовательностях слов. Перечитывая этот текст, я, как будто бы наяву, в своем воображении снова плыл, причем одновременно, в нескольких измерениях: в реальном земном пространстве, в безбрежном океане многообразия чувств и в реке времени, которая загадочно искрилась и бурлила. И всё это путешествие мною явственно ощущалось и осознавалось.

Какая-то магия, а может быть волшебство, по-другому назвать трудно. Как лучик белого света, преломляясь в драгоценном кристалле бриллианта, превращается в радугу из семи основных цветов с присущим им множеством промежуточных разноцветий, так и различные сочетания тридцати трёх букв нашего алфавита могут преображаться в бескрайнее разнообразие чувств, от слёз до радости, от скорби до восторга, от энергий студеных ледников до жара огнедышащих вулканов. Думаю, что радуга наших эмоций так же состоит из семи основных чувств. Это по нисходящей: любовь, доброта, симпатия, уныние, ревность, зависть, ненависть в их разных производных — промежуточных чувственных многоцветиях.

Музыка тоже состоит из семи основных нот. Её поистине волшебные вибрации могут пробуждать энергии различных световых оттенков. Те, в свою очередь, будут рождать игру невероятной гаммы чувственных эмоций. Но все же, сказочные сочетания тридцати трех букв русского алфавита в облаках нашего подсознания могут вершить настоящие чудеса. Они, пробуждая тонкие музыкальные мелодии, передают их во вселенную, заставляя космос играть волшебными сияниями световых колебаний. Световые и звуковые волны, модулированные радугой эмоциональных чувств, несут свои энергии в окружающий мир. Наверное, именно эта симфония тонких сказочных энергий от вселенских резонансов воздействует на душу и сознание читателя, вибрируя по законам Создателя Вселенной и замыслу скромного автора литературного произведения. Необыкновенное для меня открытие!

Маме 90 лет юбилей

Что-то раньше этого невероятного превращения я не замечал. Может быть, не задумывался о скрытом волшебстве и неизведанных мною ранее таинствах нашего родного русского языка. Теперь от философских рассуждений вернусь в свое повествование, к моим мыслям и воспоминаниям.

Когда размышляю о маме, я твердо знаю, что моя мама стала для меня и всей моей семьи ангелом-хранителем. Для мамы я всегда был, есть и останусь ребенком, седым ли, лысым, хромым ли, горбатым, но сыночком любимым и любящим. Так устроен наш мир. Так живет большинство добрых людей.

И вот, машина времени понесла мое сознание в путешествие по лабиринтам далекого и недавнего прошлого. Двигателем или энергетической установкой этой машины была моя память. Пилот и штурман перемещали меня в пространстве и времени к определенной точке моей жизни и останавливали чудесную машину. Я выходил, и тут включалось мое сознание. Оно, сознание, не руководило перемещением, за исключением одного раза, когда я сам отправлял его в период своей ранней юности — ясли и детский сад. Сознание подключалось, чтобы я мог видеть людей, слышать приглушенные звуки и ощущать радость и боль, погружаясь в переживания конкретного отрезка времени. Кто руководил полетами, я не знаю. Но все, что здесь изложено — это результат моих чудесных или даже волшебных путешествий во времени. Здесь нет вымысла или украшательства. Здесь описано всё то, что я действительно пережил. Что было, то было.

Я ни на минуту не задумывался о структуре и содержании своего повествования. Все происходило как будто бы само собой, независимо от моего аналитического ума. Но ощущение присутствия при этом было настолько реальным, что я слышал голоса, видел разные детали, лица людей. Лица, которые уже давно забылись и при встрече на улице я бы их не узнал. Не перестаешь удивляться и восхищаться нашими скрытыми до поры возможностями. Какими безграничными волшебными ресурсами может обладать наше сознание, наш разум!

В том, кому дать почитать свои труды, я не сомневался. Это Валерий Кожушнян, мой друг, председатель союза писателей Приднестровской Республики. Прочитав, он сказал однозначно, тональностью, не допускающей возражений:

— Будем издавать книгу, и все!

С Валерием Ивановичем нас связывала крепкая дружба на Усть-Илимском этапе нашей молодости. Когда я остался безработным, после ухода с работы из Усть-Илимского горкома ВЛКСМ, он принес мне ключи от своей днестровской квартиры (я отдыхал у него уже два раза) и сказал:

— Поезжай, Серёга, ко мне, в Молдавию в Днестровск, живи, сколько пожелаешь. Там тепло, там фрукты. Залечи свои раны.

Я был ему благодарен за то, что он такой замечательный парень, но восстанавливаться предпочел у себя в северном крае.

Поскольку совсем недавно я узнал, что Валерий жив, для меня он как бы воскрес. Моя дочь Оля нашла его свежие фотографии в социальной сети «Одноклассники». Из давнишней информации, которую я узнал на праздновании юбилея газеты «Лесохимик Усть-Илима» следовало, что Валера не справился с тяжелой болезнью и ушел из жизни в расцвете сил. Раньше Валерий был редактором этой многотиражки. Я на этом праздновании оказался случайно, будучи в конце двухтысячных годов в Усть-Илимске в гостях у своего друга Саши Киреева.

Радости моей не было предела. Интернет, Скайп, и, вот, Валера сидит напротив меня. Мы говорили с Валеркой, а у меня из глаз бежали слезы, слезы радости. Нет Советского Союза, мы живем в разных странах, но живем! Как хорошо, что мы снова встретились и можем общаться, пусть и на расстоянии.

Советы журналиста и писателя, Валерия Ивановича, обладающего высшим журналистским образованием самого престижного ВУЗа СССР — Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова (МГУ), поддерживали меня, помогали отредактировать отдельные части моего первого серьёзного писательского труда. Для меня это очень важно.

Я не очень многословен и в каждое предложение старался вложить смысл. Я перелетал из детства в зрелые годы и потом в обратном порядке, так носила меня машина времени. Эпизоды из глубокого прошлого и совсем недавних событий органично объединяет, как мне кажется, золотая нить времени.

Я дрался на улице в борьбе за справедливость, достаточно много страниц я уделил описанию этих событий становления характера, получал уроки ответственности за свои поступки, уроки дружбы, начиная с яслей и детского сада.

В молодости я работал в ударном ритме на Усть-Илимской земле, закалялся духом, радовался и получал удовлетворение от результатов своего труда, допускал промахи, терпел неудачи и «набивал шишки на лбу». В зрелом возрасте в Иркутске, занимаясь антикризисным управлением (банкротством), приходилось противостоять расхитителям при банкротстве, На всех этапах сознательной жизни приходилось вести борьбу с встречающимися на пути отдельными недобросовестными чиновниками и представителями правоохранительных структур.

С особым вниманием во второй книге я раскрывал воспоминания моей мамы. Прикоснулся к истории своего происхождения, истории своего рода. А был я по отцовской линии из потомственных крестьян и рабочих Решетниковых из Вятской губернии (ныне Кировская область), которые в начале двадцатого века дали стране плеяду замечательных врачей. По женской линии папы Алексея Решетникова мои предки были потомственными православными священниками и достойными представителями Вятского духовенства из старинного рода Ситниковых–Фаворских–Юферевых, уходящего в глубину веков. В начале двадцатого века Фаворские дали Петербургу и всей стране замечательных врачей, светил науки. По материнской линии мужская ветвь происходила из крепких и зажиточных крестьян Нетупских с берегов Байкала из Кабанска (Бурятская республика). На заре советской власти их раскулачили, подвергли жестким репрессиям, а спустя годы реабилитировали. Откуда мой прадед Яков приехал в Сибирь, выяснить не удалось. Во время репрессий все документы куда-то сгинули. Котковы по женской линии мамы были крестьянами из Симбирской губернии (Ульяновская область). О них обо всех во второй книге.

Самые теплые слова благодарности мне хочется сказать историкам-исследователям: Галине Соколовой из Казани, Сергею Шишкину из Вятки и Андрею Пупышеву из Ульяновска. Без их помощи мне бы не удалось написать вторую книгу о моих глубоких корнях, произрастающих из Вятки и Симбирска. А еще хочется поблагодарить редактора Светлану Булкину. Она внимательно и скрупулёзно вычитывала текст. Потом мы вместе с ней несколько часов правили неловкости и литературные шероховатости в моем повествовании, чтобы текст был лучше.

Это все о прошлом, а что же в будущем? Эту тему в повествовании я не освещал. Что будет, твердо сказать не могу. Сценарии развития событий в будущем закладываются уже сейчас, и будущее может меняться в зависимости от наших сегодняшних устремлений. Однако, попробую предсказать.

Дочь Ольга подарила мне двух внуков. У моего старшего внука Алексея Шевченко, думаю, все будет хорошо. Он сейчас студент третьего курса Нархоза. Так, по старинке, мы называем его университет. Он получает Ленинскую стипендию. Это не та, которую получали лучшие студенты во времена социализма. Это те денежки, которые ему выдает баба Лена, поскольку он учится не за счет бюджета, а на коммерческой, т.е. платной основе (это я получал в свое время стипендию, государство тогда заботилось обо всех студентах без исключения). Зато он ездит на свой машине Hyundai Elantra (я же обзавелся машиной только в зрелом возрасте). Вижу у него в будущем двух детей, мальчика и девочку. Знаю их имена, но раскрывать не буду. Алёше, возможно, предстоит испытать горечь от недооценки важности бережного отношения к сегодняшним близким. Как говорится, имеешь — не ценишь, потеряешь — плачешь. Лучше это понять сейчас.

У младшего внука Сергея тоже все будет хорошо. Он по своей природе склонен по-военному к точности, а также обладает литературными задатками писателя. Еще он юморист, каратист и гитарист. У него вижу четверых детей. Три сыночка и лапочка-дочка. Эти парни будут моими продолжателями фамилии. Серёга сам захотел взять мою фамилию Решетников, он по отцу был Шевченко. Независимо от фамилии я люблю своих внуков одинаково крепко. Серёже, думаю, предстоит испытать горечь разочарования в некоторых друзьях или деловых партнерах. Нельзя считать, что твои друзья думают так же, как и ты. Для кого-то украсть и нагадить — такая же норма, как, например, для тебя — «один за всех, все за одного». Кому-то от природы даны совесть и совестливость, порядочность, а кто-то этими качествами обделен в силу воспитания. Такое было всегда и везде — некое природное равновесие темных и светлых сил.

Мои внуки по жизни окружены любовью, заботой и вниманием. Когда они совьют свои гнезда, такая же атмосфера будет окружать их детей в их семьях. В них будет любовь и доброта, как это было всегда на протяжении всей жизни в моей семье. Так должно быть, и к этому надо стремиться всегда.

Их мама, Оля, посвятившая свою молодость, свою жизнь сыновьям, обретет женское счастье. Она встретит хорошего мужчину. Надеюсь, что у нее будет заботливый и любящий муж, с которым они вместе будут идти по жизни, вместе и стареть.

Жизнь идет, и она прекрасна.

Теперь, давайте, вернемся из будущего, куда я вас только что погрузил, и помчимся «вперед», в прошлое, в мои воспоминания. А писал я, как мне кажется, чувствами и о чувствах. Как уж получилось, не знаю, не мне судить об этом. Я не профессионал, поэтому, может быть, моя литературная малограмотность будет милым дополнением к моей искренности в этом повествовании.

Жил-был Сергей

Свое повествование посвящаю двум
моим самым любимым женщинам: маме Надежде Решетниковой и супруге Елене Решетниковой, с которыми я шагал по жизни, делил все радости и горе. А пишу я для моей любимой дочери Ольги и дорогих внуков Алексея и Сергея.

Писалось с 12 апреля — 5 июня 2016 году, дописывалось иллюстрировалось и редактировалось летом 2018 года.

Память

Наверное, у многих людей желание больше узнать о своих корнях возникает с возрастом, когда уже значительная часть жизни позади. Иногда бывает уже поздно, старики ушли, и спрашивать не у кого. Отчасти, так случилось и со мной. На тот момент благо была жива моя мама — Надежда Савватеевна Решетникова. У нее был небольшой архив: переписка, документы двух поколений. Знакомясь с этими пожелтевшими от времени бумагами, я погружался в прошлое. На некоторые вопросы находил ответы в этих старых источниках, уточнения получал у мамы. Ей был 91 год от роду, но она обладала ясной памятью, и многое четко запечатлелось в её сознании. Кроме того, десять лет назад она написала воспоминания, на которые я буду опираться в своем изложении. Но 27 апреля 2016 года, в предпасхальную неделю, мамы не стало.

При жизни самым страшным для нее было ощутить себя обузой. Она была полностью самостоятельной, в своем возрасте в квартире поддерживала чистоту и порядок, никого о помощи никогда не просила и не грузила своими проблемами. Ушла быстро, никого не обременяя. Обширный инфаркт миокарда вырвал её из жизни. Хотя для своего возраста она была в прекрасной форме. Некоторые более молодые бабушки завидовали моей маме, не скрывая этого обстоятельства.

У нас с ней было много планов. Была подготовлена компактная видеокамера. В майские праздники, когда уже должно было потеплеть, мы собирались снимать любительский фильм о её и моей жизни. Она серьезно готовилась, продумывала содержательную часть, имела свои предложения по сценарию. Но не случилось… Обидно и горько, но это повторение — во втором поколении. Не сохранилась запись моего деда Щепина Савватея Захаровича. Когда в 60-х годах прошлого столетия появились магнитофоны, я учился в младших классах школы. Приехав в Ангарск к родственникам, я стал свидетелем записи напутствий и пожеланий потомству. Деду Савватею дали микрофон, продемонстрировали, как это работает. Дед был стар, зубов почти не осталось, и своеобразное произношение делало речь деда еще колоритнее. Он отнесся к этому процессу серьезно, ответственно. Он так всегда относился к делу. Мы переглядывались и втихаря похохатывали. Дед говорил для нас, для каждого, от мала до велика, не забыл никого. Давал дельные советы. Вот такая запись мудрых советов была создана то ли в шутку, то ли всерьез. А спустя время, когда деда не стало, начали искать ставшую бесценной запись и — увы! В те годы был дефицит всего, и магнитной пленки тоже. По неосторожности, или по другой какой причине, кто-то записал поверх речи деда какой-то концерт. Жалко очень, нет слов.

И вот я свою маму не успел записать. Сердце щемит. Больше я не услышу мамин голос. Меня уже никто не спросит: «Как дела, сынок»? Время беспощадно. У меня горе, а солнце продолжает вставать утром, садиться за горизонт, погружая планету в ночную мглу. Влюбленные продолжают, целуясь, прижиматься друг к другу на скамейках в парках и в других укромных местах.

«Люди, ау, у меня горе!» — мысленно, изнемогая от душевной боли, кричу я. Но люди спешат по своим делам, суетятся, ругаются, спорят, улыбаются. Алкаши «стреляют» на похмелье. В Сирии идет война с головорезами-террористами. Жизнь не остановилась. Вселенная продолжает свое незримое дыхание. Его ветерок разметает горести и радости. Вместо ушедших рождаются новые люди. В памяти появляются новые страницы.

— Прости меня, мама, за все. За то, что я не успел сделать для тебя. За то, что мы не смогли вместе с тобой воплотить в жизнь последнюю нашу задумку. Как мне тяжело, как тяжело!

Понять эту щемящую боль, сможет, наверное, лишь тот, кто испытал горечь потери любимой мамы. Мне подумалось, что наши сердца сотканы из частичек сердец родителей, предков, дальних и близких людей из разных эпох. В это полотно вплетается, как кружева, энергетика друзей, подруг, наставников и родственников — тех, с кем ты идешь по жизни. Уход из бытия кого-то из них в той или иной степени опустошает твое сердце. Даже домашние животные, кошки и собачки, когда-то жившие и живущие сейчас с нами, ставшие членами семьи, оставляют свой след в наших сердцах, а чего уж говорить
о людях, близких и родных.

Ангел

Для меня потеря мамы стала тяжелой раной, ожидаемой и неожиданной одновременно. Приглушить горечь утраты мне помогает написание этих строк, которые основаны на воспоминаниях моей мамы, и которые теперь продолжаю я. Отвлекает от горьких мыслей поиск в далеких временах наших родственников, который мы начали с мамой, и я его продолжаю. И мне кажется, что когда открываешь для себя неизвестных людей — твоих родственников, знакомишься с эпизодами их жизни из прошлого, частички их сердец начинают светиться божественным светом в твоем. А там, далеко, в глубине вселенной, в ином измерении, где живут их души, распространяется тепло твоего сердца, согревающее все вокруг. В этом, быть может, проявляется связь времен. Наша память, как инструмент, как эфир для радиоволн, позволяет соединяться душам живущих с душами давно или недавно ушедших людей.

Тот, кто помнит, тот, кто ищет, вольно или невольно получает просветление. Наверное, начав искать, очень трудно остановиться. Найдя ответы на одни вопросы, начинаешь искать ответы на новые, возникшие, как следствие из найденного.

Наверное, поэтому движение «Бессмертный полк», когда родственники на параде Девятого мая несут портреты своих близких, отдавших свое здоровье и жизни в борьбе с фашизмом в годы Великой Отечественной войны, получило такой широкий отклик в сердцах миллионов. Совсем еще недавно эта акция, впервые организованная в городе Тюмени, была немногочисленной, но сейчас, спустя несколько лет, уже распространилась по всему земному шару, объединив людей, страны и континенты волной памяти и добра.

Мои мысли о маме

Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.
электронная
от 439
печатная A5
от 2142