Бесплатный фрагмент - Инвентарный номер нуль

Дело о пропавшем скелете

Глава первая, в которой Анастасия Петровна пьет чай и слышит крик

Анастасия Петровна не была детективом. Она была библиотекарем. Не в маленькой районной библиотеке, а в солидном, пахнущем старым деревом и тайнами, фонде редких книг при Музее антропологии. Ее мир состоял из каталогов, инвентарных номеров и тихой, никуда не спешащей мудрости фолиантов.

И вот в этот мир, в среду, около четырех дня, ворвался крик. Не просто возглас, а полный ужаса, дребезжащий визг, от которого по коже побежали мурашки.

Анастасия Петровна отложила в сторону карандаш, которым делала пометки в описи XVIII века, и вышла из своего кабинета. В коридоре, ведущем в анатомический зал, стояла практикантка Катя, белая как стена лабораторного гипса, и трясущейся рукой показывала на стеклянную витрину.

— Он… он исчез! — выдавила она.

В витрине, где еще вчера возлежал с гордым видом полный скелет «Сергея Николаевича» — так его шутя называли сотрудники, — была пустота. Лишь бархатная подушечка, на которой покоился череп, лежала криво, напоминая о недавнем присутствии «хозяина».

Появление участкового Анисимова, молодого и явно озадаченного, ничего не прояснило. Двери были заперты, сигнализация не срабатывала. Витрина закрыта на ключ, и ключ этот висел на поясе у заведующего отделом, Леонида Аркадьевича Громова, который, по счастливой случайности, был в отъезде на конференции в Сочи.

— Может, вам показалось? Может, его на реставрацию увезли? — неуверенно предложил Анисимов.

— Без ведома главного хранителя? И без записи в журнале? — холодно заметила Анастасия Петровна. — У нас, молодой человек, не бардак, а научное учреждение.

Участковый замялся. Дело явно пахло скандалом, а не криминалом, и энтузиазма у него не было.

И тут в Анастасии Петровне что-то щелкнуло. Возможно, сработали годы чтения детективов в перерывах между каталогами. А возможно, ее оскорбила сама мысль, что в ее упорядоченном мире можно безнаказанно нарушить правила. Пропажа скелета — это ведь как украденная глава из истории. Целая жизнь, пусть и давно завершившаяся, была стерта с музейной «полки».

— Хорошо, — тихо сказала она себе. — Давайте разберемся.

Глава вторая, в которой находятся странные улики

Пока Анисимов составлял рапорт, Анастасия Петровна надела белые хлопковые перчатки (привычка хранителя) и подошла к витрине. Она не искала отпечатки пальцев — это было дело полиции. Она искала несоответствие.

И она его нашла.

— На бархатной подушке, кроме пыли, лежала крошечная, не больше семечка, соринка ярко-розового цвета. Резиновая стружка. Такую мог оставить ластик от карандаша для рисования.

— Возле самой витрины, в щели между паркетными досками, торчал обломок ногтя. Длинный, ухоженный, покрытый бесцветным лаком.

— И самое главное. Пыль на стекле витрины была слегка стерта в одном месте, и этот след напоминал не руку, а скорее… прямоугольник с закругленными углами.

Анастасия Петровна выпрямилась и окинула взглядом зал. Ее взгляд упал на стенд с доисторическими орудиями труда. Рядом на стенде висела карта миграций древних людей. И тут ее осенило.

— Катя, — обратилась она к практикантке, — вы не помните, кто вчера вечером засиживался допоздна?

— Да все, пожалуй, — всхлипнула Катя. — Марья Ивановна отчет писала, Виктор Степанович новую экспозицию готовил… Ах да! Илья, наш дизайнер, что-то чертил у себя в кабинете. Для нового буклета.

Илья. Тихий, замкнутый парень, который отвечал за все графические материалы. Он всегда носил с собой планшет для рисования.

Прямоугольник с закругленными углами. След от планшета, прислоненного к стеклу.

Глава третья, в которой задают неудобные вопросы

Илья сидел за компьютером и с упоением работал над 3D-моделью черепа неандертальца. На столе рядом лежала пачка розовых ластиков для его эскизов.

— Илья, извините за беспокойство, — вежливо начала Анастасия Петровна. — У вас не было случаем заданий по «Сергею Николаевичу»? Новых ракурсов для сайта?

Парень вздрогнул и отрицательно покачал головой.

— Нет, я им не занимался. Слышал, пропал. Дикость какая-то.

Анастасия Петровна заметила, что на указательном пальце его правой руки был свежий, аккуратный маникюр. Ноготь явно подпилен после слома.

Она поблагодарила и вышла. Цепочка выстраивалась, но в ней не хватало главного — мотива. Зачем тихому дизайнеру воровать скелет?

Следующей была Марья Ивановна, сухая, педантичная женщина, главный хранитель. Она была в ярости от произошедшего.

— Это кошмар! Безобразие! После этого инцидента с реконструкцией!

— С какой реконструкцией? — уточнила Анастасия Петровна.

— Да вот, Илья сделал для нее 3D-модель лица «Сергея Николаевича» по черепу. Получился очень симпатичный молодой человек. А Леонид Аркадьевич посмотрел и заявил, что это полная профанация, и запретил использовать! Говорит, наука, а не цирк. Они даже поссорились, Илья был очень расстроен.

Мотив начинал проступать, как фотография в закрепляющем растворе. Обида, желание доказать свою правоту.

Но где скелет? Он не мог просто испариться.

Анастасия Петровна спустилась в гардероб. Пальто Ильи висело на своем месте. Она осторожно провела рукой по карманам. В одном из них что-то твердое и длинное нащупала. Не рискуя вытаскивать, она наклонилась и принюхалась. От кармана исходил слабый, но отчетливый запах… краски и гипса.

И снова щелчок в голове. Она поднялась наверх, к Анисимову, который уже собирался уходить.

— Уважаемый, — сказала она твердо, — прошу вас проследовать за мной. И захватите того молодого человека, дизайнера.

Глава четвертая, в которой все становится на свои места

Они стояли в подвале, в мастерской, где хранились запасные экспонаты и материалы для реставрации. В углу, прислоненный к стене, стоял «Сергей Николаевич». Рядом на столе лежали кисти, банки с краской и гипсовая масса.

— Объясните, что это значит? — строго спросил Анисимов.

Илья, бледный, опустил голову.

— Я… я хотел его сфотографировать. При хорошем освещении. Для личного архива. Чтобы сделать свою, правильную реконструкцию. Я знал, что Леонид Аркадьевич будет против, поэтому… взял его тайком. Хотел вернуть сегодня утром, но поднялась паника…

— Вы взяли его тайком? — переспросила Анастасия Петровна. — Через запертую витрину? С помощью планшета и какого-то острого предмета, которым вы поддели замок, сломав при этом ноготь? И несли его через весь музей в кармане пальто? Нет, молодой человек. Вы его не «взяли». Вы его украли, чтобы сделать слепок. Или, может, заменить на подделку, чтобы потом продать подлинник? Запах краски в вашем кармане — это вы красили гипс, чтобы он походил на старую кость. Вы торопились и просыпали стружку от ластика, которым стирали карандашные пометки с витрины.

Илья замер. Его молчание было красноречивее любых признаний.

Анисимов посмотрел на Анастасию Петровну с новым, почтительным интересом.

— Анастасия Петровна, как вы…?

Она сняла белые перчатки и сложила их в сумочку.

— В библиотечном деле, молодой человек, главное — внимание к деталям. Самая маленькая зацепка, будь то опечатка или розовая соринка, может привести вас к разгадке всей истории. Кажется, «Сергей Николаевич» может вернуться на свое законное место. А мне пора дописывать опись. Чай, наверное, совсем остыл.

И, поправив очки, она медленно пошла к себе в кабинет, оставив за спиной изумленного полицейского и разоблаченного вора. Тишина библиотеки снова ждала ее, но теперь в ней чувствовалось удовлетворение от хорошо раскрытой тайны. Возможно, это было только начало.

Дело о пропавшем скелете. Часть вторая.

Глава пятая, в которой конферанс превращается в контрапункт

Казалось бы, дело закрыто. Илья, сломленный уликами и спокойной, неумолимой логикой Анастасии Петровны, во всем признался. Он рассказал, как подделал ключ, используя восковой слепок, сделанный несколько недель назад, когда Громов оставил ключи в лаборатории. Как вынес скелет по частям в дипломате. Как в подвале уже отлил две идеальные гипсовые копии, одну из которых собирался подменить обратно в витрину, а вторую, подлинную, продать через темные интернет-каналы частному коллекционеру.

Участковый Анисимов был счастлив. Дело раскрыто, преступник пойман, статистика улучшена. Он благодарил Анастасию Петровну, называя ее «нашим Музеем Шерлока Холмса».

Но сама Анастасия Петровна, вернувшись к своим каталогам, чувствовала легкую, но настойчивую дисгармонию. Как фальшивую ноту в стройном хоре.

Илья был исполнителем, техническим гением. Но не стратегом. Его мотив — обида и жажда признания — был слишком эмоционален, слишком хаотичен для такого чистого, почти элегантного плана. Подделать ключ? Просчитать время отсутствия Громова? Найти покупателя? Это требовало хладнокровия и связей, которых у замкнутого дизайнера не было.

Кто-то должен был нашептать ему эту идею. Кто-то, кто знал о его обиде на Громова. Кто-то, кто мог получить выгоду от исчезновения «Сергея Николаевича».

Она отложила книгу и взяла блокнот.

Глава шестая, в которой призраки прошлого выходят из хранилищ

Анастасия Петровна провела весь вечер в цифровых архивах музея. Она искала не следы преступления, а его тень. Историю самого скелета.

«Сергей Николаевич» поступил в музей в 1950-х годах из частной коллекции известного антрополога, профессора Воронцова. Документы были скупы: «скелет мужчины, 40—45 лет, европеоид, предположительно из центральных губерний России, XIX век». Никакой особой научной ценности он не представлял, был типичным учебным экспонатом.

Но в одной из смежных папок, касающихся наследия Воронцова, она наткнулась на сканер старого, пожелтевшего письма. Оно было адресовано директору музея от некоего Павла Бестужева, который утверждал, что скелет — это останки его прадеда, купца второй гильдии Никанора Бестужева, пропавшего без вести в 1878 году. Мужчина требовал возврата останков для христианского погребения. Письмо было помечено грифом «Отклонено. Недостаточно доказательств».