Бесплатный фрагмент - Интервью у Бабы-яги

«Интервью у Бабы — яги»
Глава 1

Этот лес всегда вызывал у всех необъяснимую тревогу и страх. Особенно поздней осенью. На абсолютно серой и безжизненной земле тянулись к небу черные, лысые деревья, будто пальцами пытаясь достать всех, кто забредет в это место, чтоб засосать к себе в подземелья. Тогда корни высосут всю жизнь, и потом продолжат жить вечно в ожидании новых жертв. Но это уже легенды, которые придумали случайные гости. На самом деле кажущиеся безграничными просторы леса реально, как будто засасывали живую душу, заставляя думать, что они во власти огромного и недружелюбного существа, живого существа. Обитатели были дикие, нелюбящие незнакомцев в человеческой шкуре нередко нападали на всех, от кого пахло свежим мясом. Не существует законов и элементарной человечности у диких и голодных хищников. Сам лес находился далеко за городом, в отдаленных местах, поэтому там было зловеще тихо и если, не дай бог, услышишь шорох от почерневшей уже листвы, застелившей в то время года землю, то тогда трясись: тебя учуял волк или ты разбудила сонного медведя.

А может, кого и похуже. Было слышно иногда, как воет стая шакалов, напоминая душераздирающий крик младенцев. Когда сгущались сумерки, хищные птицы вылетали на охоту и их силуэты в ночи казались огромными, по всему лесу то тут, то там был слышен жалобный крик потенциальной жертвы летающей убийцы. Голый, осенний лес всегда, особенно в ночи будет выглядеть мрачно, но именно этот лес вызывал у людей особенную бурю негативных эмоций, которые после перерастают в лютый ужас.

Его называли еще одним бермудским треугольником и не только потому, что там бесследно пропадали люди. Кто ступал на эту территорию хотя бы одной ногой, тому казалось, что они стали частью этой флоры и фауны. Лес их не отпустит, он будет крутить в пределах своих, пока путник не поймет, что от него уже пошли корни в эту чертову землю. Но земля то совсем не чертова, другая нечисть, там обитает. Обычный человек может ходить по этой проклятой земле хоть бесконечно, но никогда не выйдет к ней. К совсем уже старенькой, но совсем не безобидной избушке… на курьях ножках. К самой королеве этого леса. К бабе — яге. И на минуточку, это 2022 год. Есть такая легенда в кругах обычных человечков. Они же любят придумывать всякие страшилки, наверное, чтоб оправдать пропажу людей и просто запугать незадачливых путешественников к этим загадочным местам. Можно же просто не ходить в эти места? Нет пропавшего человека, нет проблем. Не родилось еще той цивилизации, которая не пойдет на поводу своего любопытства и не ринется на верную гибель, утолять свою жажду приключений.

Никто и никогда не видел избушки на курьих ножках, но верят. Писали статьи, которые больше были похоже или на средневековую сказку, или на осмеяние доверчивых юнцов скептиками. Но в одной статье появилось сенсационное интервью одного мужчины, который вышел из леса в предобморочном состоянии. И один, а их заходило трое. «Счастливчик» потерял одну свою ногу в бою с волком и описал все свои приключения в том проклятом лесу в своей книге. Толстой, с мрачной обложкой того таинственного леса. Бестселлер напоминал скорей всего бредни съехавшего с катушек бедного мужчины, пережившего шокирующее потрясение, и на этой почве придумавшего очередной ужастик по галлюцинациям своего не здорового рассудка.

Мужчина стал богатым и самым обсуждаемым персонажем, с сомнительной психикой. Людей, которые поверили его книге, осмеивали, как тех, кто утверждал, что его крали инопланетяне и проделывали с ними всякие эксперименты. Но одно сомнительное послание в этой книге подействовала почти на всех искателей мгновенного богатства, на любителей мистики и прочих глупых, любопытных двуногих индивидов. Там было описана невероятная и самая противоречивая сцена:

«Было очень холодно. Мне казалось, что я уже шел неделю или больше. Не присутствовало ощущение, что иду кругами. Или просто так устал, что мысли перестали приходить в мою бедную голову вовсе. Не чувствовалась даже боль в израненной конечности. Предположение, что никогда не смогу выйти из этого леса и тогда умру от заражения или потери крови тоже ушли. Вспомнились глаза волка, которые спустя несколько часов ожидания, залез за мной на дерево. Тот ужас в душе, который, как из ведра окатил все его существо шокирующим осознанием, что все — таки его руки, ослабнут и отпустят ветку, за которую держался, и он упадет. Прямо, в пасть волку, который больше был похож на оборотня из сказки. Огромный, лохматый с выделенной мускулатурой, которая без сомнения обещали сумасшедшую силу и мощь.

Он без особых усилий взбирался повыше, не прошло и минуты, как хищник яростно вонзил зубы в упругую икру левой ноги. Боль пронзила мозг, вновь появились мысли, отпустить ствол дерева и облегчить доступность свежего мяса волку. И… он отпустил. Только одну руку, другой впился в кору дерева ногтями, протяжно застонал от неимоверной боли, которая нахлынула с новой силой и особенно остро. Волк вырывал плоть с его ноги и тут же глотал. «Больно, больно!!! — пронеслась мимолетная мысль в голове и быстро вылетела, когда пришло острое осознание, что бороться за выживание на данный момент было его единственной целью».

Мужчина достал небольшой нож из кармана куртки, одной рукой повис на ветке, а второй принялся наносить один за одним колющие удары хищнику прямо в его сияющие звериной яростью глаза. В первую глазницу, вторую. Поглубже, прокручивая мизерное для масштабов хищника острие ножа в уже кровавых дырках — глазницах. Волк рычал, затем громко выл от боли, но не оставлял попыток схватить его за руку, пару раз получилось, но буйный завтрак неоднократно вырывал свою окровавленную и изодранную кисть из острых, огромных клыков зверя. Мужчина только сейчас заметил, как громко, и свирепо кричит, рычит, стонет.

Вскоре стало очевидно, что волк слабеет. В сознание всплыла мысль, которая показалась невероятной и почти нереальной.

— Псина умирает?! — тот был уверен, что произнес эти слова мысленно, но нет, он сказал это вслух неуверенно, с долей скептицизма в голосе, но постепенно понимая, что победил.

Псина, как он выразился, похожая на настоящую нечисть, на огромную машину для убийств, вдруг прекратила нападать. Она замолкла, покачнулась, все еще цепляясь крепко огромными когтями в кору дерева и наконец, окончательно ослабев, полетела спиной вниз на заботливо подложенную лесом перину из желтых листьев.

Именно убийство волка помогло выйти ему из леса. Когда мужчина слез с дерева и наклонился над трупом хищника, то боковым зрением заметил сутулую фигуру в темном плаще. Виктор от неожиданности попятился назад, и вдруг почувствовав острую боль в ноге, полетел спиной вниз, все же плюхнувшись пятой точкой на сырую землю. Выпучив глаза, тот безмолвно уставился на фигуру в тени.

Обратно вернулся ранее отступивший страх, его тело загорелось невыносимой, стойкой болью. Мужчина на мгновения забыл, где у него именно болит. Болело все тело. От усталости, голода, стресса. Помутненными глазами он разглядел свою ногу, от которой осталась почти одна оголённая кость. Затем глянул на руки, глубоко исполосованные острыми клыками. Остановил невидящий взгляд на запястьях, из которых слабо струилась кровь. И все ровно в его ослабшем организме стремительно нарастала паника.

Неподалеку стоящая фигура напоминала старуху, сгорбленную почти напополам. Плащ, черный, мрачный, длинный доходящий кроями до самой земли. Виктор не видел лица, вскоре и вовсе поймал себя на мысли, что практически ничего не мог разглядеть детально. Потерянно огляделся и неслабо удивился. Лес потонул в сумерках, хотя казалось, что всего лишь пять минут назад было совсем светло. Ощутимо закружилась голова, ведь потеря крови в его теле достигала катастрофических отметок. И тут мужчина понял, что это за ним пришла его смерть. Она именно такая, как ее представляет любой человек, как ее описывают в ужастиках, сказках, мифах. Старуха, совсем дряхлая, глубоко старая, костлявая, изможденная, низенького роста. Такая дряхлая, почти прозрачная, будто рассыплется прахом от простого дуновения ветерка. Она застыла перед его взором в изношенном, также состарившемся вместе с ней широком балахоне. Ее голову покрывал черный, не глубокий капюшон, кидающий на ее сильно морщинистое лицо всего лишь легкую тень.

Темнело стремительно, время ускорилось, хотя несчастному верилось, что перед смертью оно обычно останавливается. Мужчина с трудом разглядел огромный, крючковатый нос, поджатые, иссохшие губы и корявую, тоненькую трость в ее длинной, костлявой руке. Классическая, страшная смерть. Слишком мрачная, слишком страшная, слишком явная, чтоб быть правдой. Неожиданно мужчине стало легко, спокойно на душе от появившегося осознания, что все это скорей всего галлюцинации. Его тело оставляет жизнь. Много боли, много голодных ночей, много стресса.

Может он умирает здесь долго, но его мозг перестал считать время. Не хватает жизни в нем, чтоб правильно работали процессы. Не хватает витаминов, микроэлементов всяких, и кровушки все меньше с каждым вздохом.

«Ну ладно, — согласился обессилевший мужчина, смиренно опустив голову вниз, словно в уважительном поклоне. — Смерть, значит смерть».

Старуха низко склонилась над его телом. Мутные глаза заглянули в стеклянный, неподвижно застывший на небе взгляд мужчины, но в них казалось, уже не было жизни.

— Нет, — прохрипел старческий голос. — Две смерти за один день в этом лесу, это много.

После этой судьбоносной встречи много всего произошло. Мужика старушка — смерть подлатала. Тот остался без одной ноги покалено, но ходить гость по избушки мог с легкостью, потому что его конечность была продлена палкой, которая удивительно быстро срослась и могла выполнять успешно свою функцию. Старушка оказалась весьма сносная, естественно обиделась, что все путают ее со смертью, но выглядела весьма миролюбивой и спокойной. Едва мужчина оправился, стала выпроваживать загостившегося гостя за порог, как будто в парк погулять сходить.

— Я пропаду в ваших окрестностях, Яга, — так назвалась местная. — Помогите выбраться из леса. Я вам привезу в благодарность вкусной еды, кровать самую лучшую. Видел, как вы встаете со своей. Там же одна твердая доска. Не останусь в долгу! — отчаянно молил мужчина, прекрасно помня, бесцельное брожения по лесу и негативно настроенных обитателей.

Яга стояла в углу избы, призадумавшись. Казалось, что ее горб за спиной стал еще больше и угловатей. Узенькие щелки бесцветных глаз печально уставились на старые доски пола.

— Видишь, как постарело дно избы, почти сгнило, скоро провалиться и моя любимая изба шепчет, обессиленная, что скоро земля ее примет в свои объятья. Эти объятия я уже жду долго. Больше пяти ста лет точно… — тихо пожаловалась старушка.

— Вы хотите новую избу? — перебил ее загостившейся гость.

Старушка выставила палец вперед, давая команду замолчать.

— Эту избу невозможно переделать. Это жизнь. Ее можно только создать.

— Так вы же Баба — яга? Наколдуйте себе новую, — осторожно предложил мужчина.

И увидел в глазах ведьмы глубокую печаль, грусть, боль, и решил впредь молчать, дать возможность договорить, несмотря на всю непонятность изложенного. Стало неловко, гость осознал, что эгоистично перебивал ее своими глупыми вопросами.

— В этой избе не могут бывать мужчины, потому что один уже тут есть. Я очень стара, но жизнь моя долгая и очень трагичная. Хочется сгинуть с этого времени. В нем нет места колдовству, этому лесу и мне… — повисло гнетущее молчание, гость ничего не понял, но продолжал терпеливо ждать окончание исповеди ведьмы. Он размышлял, стоит ли нарушать тишину? Пытался извлечь суть из вышесказанного диалога и сложить эти кусочки пазлов в одну мысль. Прервала его раздумья Яга.

— Приведи мне женщину, которая мастер в писании. Такую женщину, чтоб не ленилась, трудилась. Если приведешь мне настоящего мастера своего дела: немногословную, понятливую, трудолюбивую одарю славой, богатством, отменным здравьем. По окончании работы над книгой одарю и писательницу. Исчезнет лес, изба, я. На этом месте вырастет дивной красоты сад. Фрукты с этого сада будут помогать, влюбленным быть счастливыми, семьям крепкими, завести детей искренне хотящих их.

Просьба Бабы — яги оказалась трудноисполнимой. Кто согласиться самостоятельно пойти на неопределённый срок к злой колдунье? Кто даст гарантии, что ведьма ее не съест? Не причинит вреда? И расплатиться, как обещала? Мужчина хотел честно выполнить требование, потому что по жизни слыл порядочным и честным человеком. И не мог поступить подло с той, которая его спасла.

Скорей всего ее ведьмино чутье и учуяло эти качества. Старушка разглядела в нем джентльмена. Но какой талантливый писатель согласится даже за золотые горы рискнуть жизнью? Соглашусь, деньги любят все, особенно несметные богатства, которые может принести по идее не пыльная работа. И все же дурачку с отличным образованием и невиданной стрессоустойчивостью найти будет сложно, практически нереально.

Сидя у себя в простенькой комнатушке на отшибе города, которую он снимал за символическую сумму, Виктор который месяц размышлял об обещании. Ему уже начало все представляться бредом, приключившемся с ним в том проклятом лесу на почве усталости и возможно, помешательства рассудка. А, как известно, на поводу бреда нельзя идти, иначе сойдешь с ума. Все ровно, каждый день он вспоминал о тех днях проведенных в избе. Как будто ему в голову вживили жучка, который просыпался и выедал ему мозг этими мыслями и воспоминаниями.

Это была его миссия, которую он желал успешно выполнить. Жил Виктор с того дня ужасно, это трудно можно было назвать жизнью, это было существование. Теперь он калека, никому не нужный. На прошлую работу уже не было смысла идти, без двух здоровых ног не построишь дома. А он был строитель, и весьма ценный на работе. Деньги заканчивались, Виктор уже много занял. В душе царила безысходность, подавленность, в голове противный жучок, в который раз напоминал о злосчастном обещании.

— Тебе нужна звезда, Баба — яга, Царица леса и бабушек — колдуний, — прошептал Виктор себе под нос. Он вышел на крыльцо, достал из кармана пачку дешевых сигарет. Отметил с грустью, что сейчас выкурит последнюю, вставил ее в рот и задымил. — Ну, мне надо стать тогда, хотя бы небом.

— Так стань! — послышался женский голос за спиной.

Виктор от неожиданности чуть не выронил сигарету, резко развернувшись, на знакомый до боли голос. На подоконнике сидела Лера, стройная, красивая, молодая девушка. Виктор на минуту залюбовался ею. Девушка, уперевшись спиной об подоконник, тоже курила сигарету. Длинные, темные волосы волной струились до плеч, служа великолепной рамкой такому милому, прекрасному лицу. Виктор увидел в них легкую грусть и поспешил осторожно поинтересоваться:

— Что случилось на этот раз?

Лера вдруг побледнела, украдкой взглянув на покалеченную ногу, затем поймала взгляд мужчины, который печально опустил глаза вниз. На ее же лице считывалось удивление вперемешку с растерянностью.

— Как я вижу, мои проблемы по сравнению с твоими ерунда. На стройке покалечился? — спросила серьезно девушка.

— Нет, — мрачно ответил Виктор. — Мы ходили в тот лес, Лера.

Резко поменявшись в лице, девушка спрыгнула с подоконника. Подошла к урне, уверенно отправила в его недра недокуренный окурок сигареты. Затем подняла медленно заинтригованный взгляд на Виктора.

— Иии…? — ее голос дрогнул.

В глазах появился вопрос, который никак не мог сформироваться в смысловое предложение и Виктор решил ей помочь.

— Это там меня так покромсали. Теперь я, — мужчина нервно усмехнулся, наблюдая, медленно нарастающую панику во взгляде девушки. До ее мозга постепенно доходил весь ужас происходящего, — … седой калека.

Лера резко схватила Виктора за руку. Он с удивлением почувствовал, как девушка дрожит всем телом.

— Глеб пошел с тобой? — еле выдавила она. Казалось, сейчас она упадет в обморок.

— Да, — ответил коротко он, и у Леры неожиданно обильно полились слезы из глаз. Ее жених не отвечал на телефон два месяца, девушка уже передумала всякое, но теперь все ужасающе логично сложилось в голове. И все оказалось намного хуже, чем думалось раньше. Виктор вырвал из мертвой хватки свою руку и потер саднящее запястье. К горлу подкатил ком досады. Голова переваривала услышанное и мучительно не могла ничего понять до конца.

— А ты откуда знаешь Глеба? — этот вопрос прозвучал настолько удивленно сдавленно, и неспроста.

Виктор вырос в маленькой деревушке, где осталось жилых не больше двадцати домов. Остальные давно уже опустели. Старики отошли в мир иной, а молодежь уехала в город, туда, где есть будущее, потому что деревня стара, как мир и стремительно тлеющий пепел никто не хочет возрождать. Едут в готовый муравейник, выстраивать вместе с продвинутыми муравьями свое будущее.

Виктор тоже отправился в этот муравейник, надеясь занять в нем знаковое место. Но глупому, простому парнишке дали только честь отстраивать этот муравейник. Лера тоже из этой деревни. Это была единственная девочка. И росла она быстро, с каждым днем превращаясь с ослепительной красотой барышню. Виктор влюбился в нее. Влюбился и влюблялся с каждым годом без памяти. Он был не глупым мальчиком и понимал, что она на десять лет его младше и все это от того, что девушка красива, молода и единственная юная особа на всю деревню. Он искренне верил, что когда вырастит, уедет в город, там ему встретятся в десять раз красивей девушки и, несомненно, скоропостижно забудется это юношеское увлечение.

Спустя года, он так и сделал. Три года ему понадобилось, чтоб стереть с памяти маленькую красотку, которая наверняка уже превратилась в прекрасную девушку. Когда Виктор уезжал, той было пятнадцать. К слову, красивей и настолько легкой, умной и приятной девушки в городе ему так и посчастливилось не встретить. Через два года после отъезда от объекта своей юношеской любви, тот понял, что искал похожих. Виктор перестал искать замену и вообще искать.

Углубился в поиски прибыльной работы и вообще себя. Но и там докопаться до чего — то стоящего не получалось. Он продолжал отлично выполнять работу строителя, успокаивая себя тем, что еще мало потратил время и сил. Ведь прошел всего год. Мужчина был творческим человеком, но отец четко вбил в голову сыну, что работать надо руками. И на свет в один прекрасный день все вытащил психолог.

Виктор тоже раньше презрительно относился к душелечителям так называемым. Но прожив в городе достаточно, увидел, что его знакомым становилось легко после похода к тому. Они находили себя и становились более прозревшими к миру и самому себе. Его же времечко тикает, подходит к тридцати. Но совсем уже взрослый мужчина, как будто только недавно начал вылезать из кокона, и все еще не может никак выпутаться из сетей, которыми сам себя опутал в детстве.

Отцовские стандарты воспитания были для него идеалом. Ему навязали всего традиционного и пнули, так и покатился наш мальчишка. Катится, катится и тут осознает, что не хочет здесь находиться. Останавливается, оглядывается и понимает. Катиться больше не хочет в ту в сторону. Так в какую? Почти тридцатилетний мальчонка не знает. Но одно знает точно: с предыдущей дорожкой ему не по пути. Надо что- то делать. Однако всего лишь один звонок вернул его обратно назад в кокон.

Позвонила соседка из его далекого детства, Баба Нина, и попросила найти ее внучке комнатку в столице. Лере надо ехать учиться, так как в их многострадальной деревне не осталось образовательных учреждений для совершеннолетних. Вспомнили про Виктора, который успешно в Москве живет три года и поможет бедняжке Лерочке, присмотрит за ней. Научит жизни в муравейнике.

Виктор чуть не послал старушку на три веселых, нецензурных буквы. Он сам только начал жить полноценно. Только год назад избавился от детской влюбленности. Хорошее воспитания не позволило ему высказать свое мнение. Приветливо согласившись сквозь зубы, он пообещал дождаться внучку на вокзале и приглядывать за ней. Хотя все это означало, что теперь, у Виктора появляется ребенок, которого нужно опекать лучше пятилетки. Если что — то с ней случится, спрашивать будут с него. Да и он сам себе такого не простит.

В итоге Виктор отдал ей свою комнату, в другой, поменьше жил сам. Лера поступила на медицинский и успешно училась. Теперь в его доме жила та, от которой тот убежал сначала в Москву и от которой три года убегал, находясь в тысячи километрах от нее. Любовь в душе Виктора, как будто некуда не уходила. Снова ворвалась в сердце кровоточащей раной, смывая на своем пути все мечты и надежды на излечения. Появился в душе тот мальчишка, который радовался только тому, что она была рядом, ему доверяла. Мужчина, позабыв обо всем на свете, кинул к ее ногам все.

Лера ничего не просила, была такой же скромной, милой девушкой, без тени того цинизма, что излучала каждая встречавшаяся ему особа женского пола в Москве. Но мужчина, хорошо зарабатывающий в то время на стройке, содержал девушку. Ведь ее старенькая мать присылала ей копейки, на которые даже быть сытой не получится. Ничего Виктор не ждал взамен, просто наслаждался ее присутствием, жил ради нее, дышал ради нее, засыпал с мыслями о ней.

Девушка, воспринимая эту заботу не иначе, как от братика, с которым прожила все детство: отчитывалась ему во всем, приходила вовремя, готовила вкусную еду, прибирала все дочиста и пыталась отлично справляться с учебой. Через год, на летние каникулы, Лера уехала к матери, помогать той с огородом и хозяйством, и в общем отдохнуть от городской суеты.

Виктор скучал так, что на стену был готов лезть. Все напоминало ему о Лере. Дом стал невыносим. Он осознавал, что его душевное состояние не нормально. Девушка даже не догадывалась, что стала его миром, воздухом. Вырванный кусок души кровоточил такой болью, что невыносимо было даже существовать. Виктор отправился, в этот чертов лес, умирать. Не хотелось дальше продолжать кромсать свою душу. Больше не было сил это терпеть. Теперь он просто оболочка ждуна. Ждет появление Леры на пороге, эту прелестную, улыбающуюся нимфу. И понимал, что его нимфа, когда — нибудь найдет принца. И уйдет в его дворец, оставив Виктора с окровавленным обрубком вместо сердца.

Он боялся, что тогда рассудок покинет его и не спасет тогда даже самый высококвалифицированный психолог. Виктор сам не захочет спасаться. И сейчас парень — калека стоит перед Лерой живой только потому, что она еще рядом. Вернулась с каникул загоревшая, посвежевшая, такая красивая, такая родная. Виктору так хотелось ее обнять и сказать:

— Ведьмочка вернулась!

Еще с детства он дал ей такое прозвище, потому что эта девочка его просто околдовала. Но девушка знала другую версию: потому что в детстве любила играть в ведьмочку, оседлав метлу, скакать, хохоча своим голоском, словно песней.

— Откуда, ты знаешь Глеба? — повторил настороженно Виктор.

Девушка подняла на него глаза, полные слез и прошептала, дрожащими губами:

— Однажды он пришел к тебе. А тебя не было дома, — Лера судорожно всхлипывала, но продолжила: — Мы разговорились. Потом мы встретились на улице, сходили в кофе. Мы…. мы… понравились друг другу, — плач перешел в рыдания. — С Глебом что — то произошло? Да? Он не отвечал на звонки и сообщения. Я думала, что он… решил меня бросить.

Виктор растерянно уставился на девушку и покачал отрицательно головой. Лера уткнулась носом в его грудь и заплакала сильней. Мужчина обнял ее и нежно погладил по шелковистым волосам, стремясь утешить. А на душе буря отчаяния буянила, словно цунами. Он перестал вслушиваться в слова Леры. На его спокойном, как каменная стена лице потекли тихо две дорожки слез…

Глава 2

На смену отчаяния, пришла ярость, такая, что в глазах Виктора потемнело. Он смотрел в эти зеленые глаза, наполненные страдальческой болью о другом, о другом мужчине, любил до смерти и ненавидел их. Впервые последнее чувства появилось у него по отношению к его самой любимой девушке на планете. Она их не заслужила. Он, он заслужил эту боль.

Сколько раз Виктор себя предупреждал, что будет больно, готовил себя к этой боли. Знал, она разорвет его душу, раскидает сердце на миллион кусочков. Знал, и шел на все это. Почему? Потому что сердцу не прикажешь. Не прикажешь, черт побери! С какой — то душащей яростью Виктор боролся с самим собой, смотря на свое сокровище. Ярость была скорей всего на себя. До конца не мог понять. Настолько сильные чувства бурлили в его душе, что мозг не мог оценить их трезво.

Настолько тесно в данный момент они были в обнимку и она, чудо его была настолько несчастно, красиво, нужно. Никогда, никогда он не считал ее сестрой. Она всегда была его любимой, его мечтой, его миром. Только когда Лера появилась вновь в его жизни, только тогда он вспомнил, что такое счастье. Что такое жить. Хотелось спрятать ее и никому не отдавать. Но не хотелось против ее воли. Хотелось осознать, что в ее сердце тоже появилось то щемящее чувства счастье от любви.

Теперь его сердце переполняла боль от гнетущей несправедливости. Вот, она рядом. Обнимает его и не подозревает, что сейчас творится в душе Виктора. А он готов был кричать, рычать. Она моя!!! Она моя!!! Но не смел, не имел право. Несмотря на все переполняющие его чувства, он нежно всего лишь приобнял, не смея прижаться ближе, легонько, коснутся ее губ своими. Он даже боялся подумать об этом, чтоб ненароком не поддаться чувствам. Неосознанно выполнить свое самое сокровенное желание.

Но вот подумал, коснулся пальцем ее скулы, опустился подушечкой большого пальца края ее губ. Лера перестала плакать совсем и будто бы затихла. Ой, как зря. Почему она позволила зайти так далеко? Потому что девушка встретила его глаза, в которых считалась такая боль вперемешку с самой нежной любовью. Это был именно тот взгляд. Лера думала, что так смотрят только в любовных мелодрамах. Любовь, забота, боль, нежность, борьба. Она впервые увидела в Викторе не просто друга мальчика, а мужчину. Такого взрослого, мужественного, красивого. Невидимая энергия слепой влюбленности заставила ее застыть. И даже приобнять сильней мужчину. Захотелось чего — то большего. Хотя другая сторона Леры категорически отрицала возможное. Виктору показалась, что он не дышал вовсе, но как — то жил же? Она рядом. Не нужно с ней не воздуха, не еды. Особенно сейчас. Он перестал здраво соображать. Казалось, его нимфа стала еще прекрасней, прекрасней всех богинь на свете. Ее губы стали более манящими, глаза заблестели. И даже показалось, что Лера ждет его поцелуя. Виктор понимал, что это ему кажется. Такого не может быть. Если он это сделает, то навсегда ее потеряет. А что терять? Уже потерял. Почти. Ему казалась, что девушка может раствориться, что она исчезает из его объятий. Тогда Виктор ее обнял сильней. Сердце билось так громко, что тот перестал слышать свои мысли, и он… поцеловал ее нежно, почти невесомо. Будто спрашивая, но Лера не сопротивлялась. Она была здесь, в его объятьях, он ее целовал робко, словно лепестки роз, которые опасался помять.

Отстранился, взглянул в глаза и прошептал:

— Я… так люблю тебя, — девушка обнаружила свои руки в его руках и почувствовала, как трясётся Виктор всем телом. Сначала ее мозг будто парализовало, но затем медленно возобновил отработку мыслей. Как? Как она раньше не замечала? Перед ней пронеслись воспоминания, будто в быстрой перемотке.

Кто он ей? Он взрослый, свободный мужчина, который никогда не водил женщин к себе домой, никогда не одну женщину он не знакомил с ней, будто бы с сестричкой. Приходил домой с цветами, отдавал ей все деньги, время, силы. Выполнял ее любую просьбу, любой каприз. А она? Пользовалась всем, верила в его братскую любовь. Наивная, деревенская дурочка.

«Что она чувствует? — честно спросила себя Лера и посмотрела в лицо Виктору».

Мужчина в рассвете сил, был брюнет, которого тронула совершенно неестественная седина, с такими необычными серо — голубыми глазами. Они так часто меняли цвет, бывало больше к серому, когда злился или размышлял о чем — нибудь серьезном или к голубому, когда веселился, был расслабленным. Лера уже определяла его настроение по цвету глаз, когда тот приходил с работы. Она наливала в тарелку борща, горячего, на его любимой свинине. Тот садился за стол и потирал руки от предвкушения, пока Лера подавала ему столовые приборы. Бывало, у порога Лера видела его серые, уставшие глаза и старалась придать им хоть какой — то голубизны.

Сердце ликовало, когда девушка замечала, как его лицо светлело, губы расслаблено растягивались в полуулыбке после ужина. Как он смотрел на нее? Даже самый благодарный брат не смог бы столько нежности и благодарности показать одними глазами. Подходил к Лере, приобнял и бархатным голосом расхваливать ее стряпню. Затем просмотр очередной мелодрамы, которые ненавидят все мужики. Он принимал приглашение и засыпал на начале от усталости.

Почему она не понимала, что Виктора в себя влюбляла? Почему была такой наивной? Испортила жизнь человека, которого ценит, но не настолько… Она любит другого. Лера вытянула свои ладони из рук Виктора и покачала отрицательно головой. После медленно отстранилась на два шага от мужчины, взгляд того быстро изменился на растеряно — несчастный. Девушка отвернулась и убежала прочь, оставив Виктора позади. Она не оглядывалась, ощущая, как в душе стремительно образовывалась дыра, дыра от утраты единственного родного человека.

Кому нужен седой калека? Вопрос, обращенный в некуда? Нет. Виктор спрашивал себя. Боль пульсировала в груди, та боль, острая, как кинжал. Он не ошибался. Потерял, испугал. Эту боль он заслуживал. Мужчина честно пытался не впасть в настоящую депрессию. Остатки разума все — таки были, и они изредка возвращали его в реальность.

Чтоб совсем не сойти с ума Виктор начал писать книгу о неделе, проведенной в лесу Бабы — яги. Помнил все мужчина так ясно, как будто вышел из леса вчера. И описал все в мельчайших деталях, вырывая из воспоминаний свои чувства, эмоции. Писал о самой королеве этого леса, Бабе — яге, в надежде, что какая — нибудь писательница отзовётся и примется за работу старой ведьмы.

Книга вскоре была закончена в кротчайшие сроки и сдана в редакцию. Истории, связанные с этим лесом были тогда популярны, но Виктор не ожидал, что его книга буквально через считанные дни после публикации будет самой обсуждаемой новостью и первый тираж будет скуплен так стремительно. Теперь для одних он стал кумиром, для других чокнутым шизиком, для третьих, лгуном, который пропиарился на знаменитом лесе навыдумывав всякого. Появились деньги, слава. Буквально упала на голову недавно бомживавшего почти человека. Но Виктор ожидал претендентов отправиться в этот сказочный лес. Женщину — писательницу.

Когда в один день он увидел на дисплее телефона знакомое имя, громко вызывающее его старой ненавязчивой мелодией, захотел выключить его, как можно быстрей. Усилием воли нажал большим пальцем, кнопку отклонить. Принялся собираться на важную встречу с риелтором, чтоб посмотреть варианты жилплощади. Собрав все самое важное, телефон, документы, деньги едва вышел за порог, как перед ним возникла Лера.

— Мне звонил Глеб, — выдохнула печально она.

— Лера? — не поверил сначала своим глазам Виктор.

— Глеб еще жив. Ты ходил в этом лесу и сможешь проводить меня туда. Надо отыскать Глеба, — продолжала потерянно тараторить Лера.

— Ты читала мою книгу? — хмуро спросил Виктор, мельком взглянув на часы, продолжил: — Я не вышел оттуда сам. Одна нога в лесу и о выходе можно забыть. У меня дела, мне надо идти, — последнее предложения было сказано нарочно холодно. На мгновения его взгляд задержался на девушке, решительность в ее позе заставила Виктора вздрогнуть.

— Значит надо идти к Бабе — яге? –решительно бросила слова в спину мужчины Лера.

Виктор резко остановился, его будто бы окотили ведром ледяной воды. В груди резко кольнула от мыслей, что девушка пойдет к старой колдунье одна. В горле пересохло от воспоминаний о злобных чудовищах этого леса. В сердце защемила уже знакомая боль. Родная, больная любовь вновь вылезла из недр, куда Виктор пытался ее, в который раз запихнуть.

— Это слишком опасно. Ты ей не нужна, — сказав это, Виктор резко обернулся к Лере, готовя в уме кучу убедительных доводов. — Ей нужна писательница. И доверия к ней нет. Баба — яга настоящая, из крови и плоти. Ты же знаешь, что старая ведьма всю жизнь занималась черным колдовством. Добровольно идти в лапы к злу, глупо. И… — Виктор притих, прикидывая в голове заготовленную новость. Не хотелось причинить боль, тому, кого любит всем сердцем. Но где — то в глубине душе хотелось, чтоб Лера перестала думать о других мужиках. Любыми доступными способами. — Глеба скорей всего нет в живых. Это все она, — посетила неожиданная догадка мозг Виктора. — Это все старая колдунья. Нашла телефон Глеба и позвонила тебе. Ей нужна женщина, чтоб написать историю ее жизни.

— Почему ты не мог заняться этим? — с сомнением в голосе спросила Лера.

— Она объяснила, что не может держать мужчину в избе, — сдавленно ответил Виктор.

Повисла тишина. Первым ее нарушила Лера. Виктор тем временем уже начал успокаивается, веря, что убедил мелкую, глупую девку.

— Я пойду к ней и сделаю, что она хочет. Взамен попрошу Глеба вернуть.

Виктор мысленно попрощался со своими планами и… жизнью. Как он мог оставить Леру? Позволить одной пойти в обитель зла и нечисти? Мужчина усмехнулся посетившей его мысли. Мало ему потерять ногу и сон? Теперь пришло время потерять жизнь. Но только после того, как Лера выйдет из леса живой и невредимой. Эта чертова ведьма не оставит его в покое. Как не хотелось вести на рискованную работу свою Леру, но почему то Виктору казалось, что рядом с ним она останется живой до последнего его вздоха.

На это раз Виктор был готов встретиться с недружелюбным лесом. Мужчина вернулся домой и, не закрывая за собою двери, крикнул Лере:

— Завтра утром выходим! Заходи и хорошо отдохни. — Девушка послушно последовала за Виктором и изумлено расширила глаза, когда увидела у того пистолет в руке. Оружие он протягивал ей.

Ночь была бессонной для Виктора. Мысли, словно пчелы роились в голове, не давая уснуть. Ему не верилось в страшную реальность, которая совсем скоро настигнет их. Утром вместе с любимой женщиной он пойдет в логово Бабы — яги. Логово черного колдовства, неизвестности и беспощадных обитателей проклятого места.

Глеб и Марк в тот злосчастный день неожиданно исчезли из его видимости. Так распорядился лес. Они на тот момент уже третье сутки искали выход из леса. Уставшие, обессилевшие и потерявшие надежду. Трое молодых, сильных мужчин, трое друзей. Закончилась вода, еда. Закончились попытки поиска дороги выхода из леса. Но друзья шли и шли безуспешно, натыкаясь на похожие, надоевшие пейзажи леса. Деревья, деревья, тропинка, которую вытоптали они же, сотню раз ходя кругами и продолжали так делать, надеясь на чудо, сами того не осознавая.

Но чудо произошло только с Виктором. Он наткнулся на волка, затем на старую колдунью. За несколько часов до этого его друзья просто исчезли из виду. Виктор пытался их найти, своими криками, отчаянными воплями дозвался только до хищника, который и лишил его ноги, но дал шанс на жизнь. Не верилось, что его друзья выжили. Прошло уже много месяцев, Виктор следил за новостями, пытался разыскать парней. Его попытки найти друзей в реальном мире ничем не увенчались. Да и они, если и вышли из леса, то пришли бы к нему. Место жительства не менялось же все это время.

Возвращаться в лес, чтоб отыскать их, Виктор не собирался. У Бабы — яги тоже пытался разузнать о судьбе друзей, но она сказала, что не знает. Верить ли, не верить, вопрос чисто риторический. Мужчина тогда был под таким сильным впечатлением, что докапываться не стал. Лишь бы самому выйти в город. Целым и невредимым не получится, он точно знал. В том состоянии и наобещал старой карге многого. Хотя знал, что отыскать смелую и скорей всего отчаянную женщину, которая пойдет к Бабе — яге за обещанные «полцарства» будет не просто. А может и нереально.

Только если эта женщина пойдет спасать свою любовь? Что мужчина, что женщина во все времена ради любви могут пойти хоть на дракона двуглавого, чтоб спасти своих возлюбленных. Любовь зла, полюбишь и козла. И спасешь этого козла от волка, если понадобиться ценой собственной жизнью. Поэтому Виктор встал рано утром, щедро нагрузил походный рюкзак едой, водой, оружием, чтоб отправиться с Лерой в лес. Именно любовь заставила их обоих идти в этот проклятый лес снова. Виктора к Лере, а Леру к Глебу. Вот такой любовный треугольник, идет в так называемый «бермудский треугольник».

Глава 3

— Какой мрачный лес, жуть, — пораженно выдохнула Лера, напряженно всматриваясь в бесконечные, загадочные виды перед собой.

Виктор ничего не ответил, потому что все его существо переполнилось страхом, кровь похолодела и словно тяжелым цементом застыла в жилах, в горле сильно пересохло. Он опасливо огляделся вокруг, всего лишь шаг тому назад был солнечный конец лета. Они вошли не просто в лес, а в пучину вечного мрака и безнадеги.

Над головой сгущались тучи, черные, клубящийся пучки гнева, которые обещали в любой момент скинуть тонны воды на гостей. Бесконечные деревья с шапками из листьев в этом проклятом лесу, словно наблюдали за гостями, напоминая молчаливых, угрюмых стражников. Они, словно затаились в высоком бурьяне, перед ожесточенной, эпичной схваткой.

Был конец Августа, и в столице вовсю пылало беспощадное, жаркое солнце. Но это абсолютно не касалось этого леса. Они перешли в другое измерение, где была осень: поздняя, сырая, холодная. Не покидало ощущение, что этот лес крайне недружелюбно взирал на посетителей, угрожая им леденящим холодом и резкими, беспощадными порывами ветра. Лера получше укуталась в свою короткую курточку. Виктор предупредил о странной прохладе в этих местах девушку, и одежда была соответствующая, поэтому первая угроза леса не остановила бесстрашную парочку.

— Не волнуйся Лера, — задумчиво заговорил Виктор, заметив, как ежится Лера. — У меня есть путеводитель. Баба — яга позаботилась о том, чтоб мы дошли до избы невредимыми. Но только ты должна отныне осознать, что мы находимся в волшебном месте, здесь будут происходить вещи не поддающийся логике.

После этих слов мужчина немного отошел в сторону и слегка похлопал ладонью по правому уху, сосредоточенно, приговаривая: — Иди, к Бабе — яге веди. От нечисти отгороди. Дорога пуста, покажи избы уста, — наговор подействовал, и Виктор вскоре почувствовал, как нечто освободило его ухо, безвольно выпав из него на землю. Оглянувшись, тот увидел маленького паучка, он сиял слабеньким зеленым свечением.

Лера вскрикнула и потрясенно отшатнулась назад. Живой путеводитель за мгновения вырос до размера средней собаки, засветился ярче. Лера и Виктор зажмурились от резкой боли в глазах, но затем свечение стало тускнеть. Когда они открыли глаза, то монстр — паучок неспешно, удалился, сминая под собой траву. Парочка испуганных людей последовали за ним, настороженно озираясь по сторонам.

Они шли, молча, наблюдая за пауком, опасаясь потерять его из виду. Виктору было сложно торопиться на одной здоровой ноге и Лера, подхватив мужчину под подмышку, помогла идти быстрее. Путь примерно занял полчаса, и вскоре уже порядком подустав, они вышли на просторную поляну. Посередине стояла настоящая избушка на курьих ножках. Лера неуверенно отстранилась от Виктора и неторопливо потопала навстречу этому сказочному чуду, не в силах отвести глаз. Она была немного больше, чем представляла себе девушка. Когда избушка скрепя, как старое, высохшее дерево повернулась к ним передом, Лера неосознанно задержала дыхание, услышав, как вздыхает изба. Живая, но старая, совсем как немощная, дряхленькая старушка. Бревна уродливо посерели, массивные двери слегка покосились. Два окошка по бокам напоминали выцветшие глаза, смотрящие на них из под лобья. А крыша, напоминала высохшую черепушку, на которой выпали все волосы.

Они поднимались по ступням наверх, аккуратно, казалось, что ступеньки настолько одряхлели, что не выдержат и веса худенькой девушки. Первым шел Виктор, затем Лера. Тут дверь резко открылась и перед ними появилась она. Сама царица этого леса и королева настоящих ведем. Такая же дряхлая, как и изба. Изуродованная глубокой старостью, тяжелым горбом за спиной и огромным, крючковатым носом. Это была классическая Баба — яга из сказок. Маленького роста женщина, облаченная в шерстяные лохмотья. «Ей так же холодно, как и всем старикам, — мимолетно подумалось Лере. — Надо было подарить ей теплую, красивую шаль. А мы совсем с пустыми руками».

— Думала, не дождусь, — выдохнула тихо старушка, ликующим голосом. Она с благодарностью взглянула в глаза Виктору. — Спасибо Милок. Ты свободен.

В следующую секунду, старушка поманила указательным пальчиком, глядя на девушку. Лера буквально втянулась вовнутрь избы под воздействием неведомой силы, дверь закрылась прямо перед самым носом мужчины, изба повернулась к нему задом. Виктор, не удержавшись на одной здоровой ноге, пошатнулся и полетел спиной вниз. Грузно упав на землю, ударился головой, и провалился в темноту.

«Теперь Лера узница Бабы — яги. Узница колдуньи. И в этом виноват он». Виктор стоял перед избой и уже несколько часов пытался докричаться, дозваться. Голова болела от недавнего падения, мысли путались. Единственная мысль, которая осталась в мозгу и ковыряла его так больно, что отдавало в сердце и трясло все тело. Мысль о необратимости происходящего. Лера была внутри избы, а он снаружи. Как она? Что с ней будет? И он готов был ночевать под курьими лапами, чтоб увидеть Леру вновь. Живую и невредимую. Его Лера! Как она!?

В это время Леру уже заботливо напоили вкусным, травяным чаем, отогрели, приголубили. Девушка совсем перестала бояться ведьму, как только увидела добрые глаза старушки. Как ни странно, она очень по — доброму отнеслась к девушке. Они поговорили и обсудили все на свете. Баба — яга самым миролюбивым голосом, объяснила, что ничего плохого с ней делать не собирается и слезно просит выполнить единственную просьбу. Можно сказать последнюю волю.

Лера неторопливо отглотнула большой глоток чая и непринужденно ответила:

— Я согласна побыть у вас гостьей и написать, что угодно. Только и вам придется пойти на кое — какие уступки, — девушка головой махнула на стенку за спиной. — Виктора пустите. Он долго будет там орать?

Старушка нахмурилась и призадумалась, подперев худой, морщинистой рукой подбородок. Затем глубоко вздохнула и ответила:

— В этой избе не могут жить мужчины. Потом ты узнаешь, почему. Но делать что — то с ним надо. Ты права. Я позабочусь об этом.

— Я надеюсь, не зажарите его на обед? — грустно усмехнулась Лера и с опаской поглядела на старушку.

— Я превращу его в дерево, — серьезно заявила Баба — яга и, заметив испуганный взгляд девушки, поторопилась ее успокоить: — Как только книга будет написана, Виктор снова станет прежним. И превращение случиться, только если, он не захочет уйти.

— И еще, — осторожно прошептала Лера. — В вашем лесу где — то затерялся еще один мужчина. Он мой жених, его зовут Глеб.

Старушка нахмурилась и, помолчав немного, задумчиво выдохнула:

— Я не знаю такого. В этот лес постоянно заходят люди. Но, попробую посмотреть. Через три дня будет большая луна, она отлично видит всех обитателей леса.

— Хорошо, — тоскливо согласилась Лера и встала. — Можно я поговорю с Виктором? Мне надо убедить его уйти.

Баба — яга поднялась с места и, согнувшись в старческой дуге, побрела до двери.

— Я сама, — настойчиво заверила она, жестом руки указывая девушке сесть обратно, — он не согласится. Избушка, повернись, пойду с мальцом поговорю!

Хрустя своими пересохшими бревнами, изба послушно выполнила просьбу хозяйки. На удивление, это произошло слишком мягко, кое — где затрещала посуда не громким звуком, стукнувшись, друг об дружку, и стул, на котором недавно сидела старушка, чуть отъехал в сторону. Баба — яга скрылась за дверью. Виктор сидел неподалеку на земле, опустив поникшую голову вниз. Услышав звук, открывающийся двери, тот резко поднялся и пошел навстречу старушке. Но тут же остановился, заметя не добрый взгляд лесной ведьмы.

— Я превращу тебя в дерево! — строго пригрозила ему она. — Если ты не уйдешь с глаз долой!

— Я… мне…, — запинаясь, начал бормотать Виктор. — Я не могу уйти, — выговорил, наконец, мужчина. — Я за нее в ответе перед ее матерью.

— Я так и знала! — зло выкрикнула Баба — яга. — Тогда будешь деревом ее ждать. Каждый день Лера поливать тебя будет. Как только дело будет сделано, уйдешь вместе с ней.

— Я согласен, — выдохнул понуро Виктор.

После этого Лера, выглядывающая в окно, увидела шокирующую картину. Место Виктора за одно, короткое мгновения заняло большое, пушистое дерево. С ее глаз полились слезы, быстро переросшие в рыдания. Она размазывала руками слезы по лицу, одновременно чувствуя злость и жалость. Хотелось пойти ударить дерево и одновременно попросить прощение, что все это из — за нее. Мозг не хотел верить в реальность картины, но глаза, эти глаза хотели ослепнуть, не видеть ее лучшего друга, которого она всегда любила, как брата, деревом.

Было больно, невыносимо больно, слезы душили, но уже не лились. Они застряли где — то далеко в горле, не давали сделать полноценного вдоха. Высокое, мощное дерево активно замахало своими вершками от сильного порыва ветра. Дерево, где есть живая, человеческая душа. Может в этом лесу, еще не в одном дереве заперт человек? Какая страшная реальность. «И это только начало, — хмуро пронеслось в голове Леры». Дверь отперлась, зашла Баба — яга.

— Давайте немедленно приступим, — сухо предложила девушка.

Старушка улыбнулась, и, кивнув, весело заметила:

— Иногда, даже полезно делать гадости!

История Бабы — яги.

В давнее средневековье, как и в любое другое время, существовало добро и зло. Черное и белое царствовало в одно время, и было неразделимо. Это осознавали и осознают люди всегда. Однако тысячелетие назад понимание добра и зла имело совсем другое представление. Мир разделился, но мир был един. Два клана населяли планету; одни, занимались только белой магией, вторые только черной. Но не одна из сторон не должны были разрушить вселенную, а наоборот следить за строгим балансом. Спустя многочисленные и бессмысленные войны, где насчитывалось несметное количества жертв, наконец, настало равновесие. Но все же это не произошло так скоро и мягко, как хотелось бы всем. Сначала побеждала одна сторона, затем другая. Это заняло не одно тысячелетие. Не в одном из новообразованных миров не могло сосуществовать простое человечество.

Едва не истребив людей, которые не имели волшебных сил и не принадлежали ни к одному из кланов, добро и зло составили не рушимый договор. Оба главных предводителей кланов осознав, полную бессмыслицу существование живых, магических элементов без простого народа решили установить равный баланс на земле.

Вскоре создалась своеобразная конституция свода законов, которые были закреплены двумя могущественными силами. Толстая черно — белая книга должна была охраняться строжайшим образом. Попав в руки даже к простому крестьянину, знания, которые там хранились, могли быть использованы не правильно или вовсе против одной из сторон. Это могло в свою очередь обратно привести к войнам, а впоследствии и к миру, который обречен на вымирание. Особенно вымирание простого народа, а значит и к вымиранию всего живого на земле. Ведь клан не мог тогда гарантировать продолжение рода и дальнейшего существования.

Священная книга добра и зла хранилась в замке, который со всех сторон охраняли шестнадцать голов драконов. Восемь белых и восемь черных. Они никогда не спали, не ели служа только своему делу, охране. Никто, кроме главарей кланов не мог зайти на территорию замка, оставшись в живых. Дополнительно ворота, которые были огромны и не преступны с обеих сторон, сторожились уродливыми, злыми собаками, которые никогда не держались на привязи и готовы напасть в любую минуту, рискуя своей жизнью, чтоб не дать пройти чужаку вовнутрь. Если же какой — либо глупец прошмыгнет вовнутрь, позади стояли бесчисленные тысячи каменных статуэток разных, ужасающих существ. Тысячи пока обездвиженных и не опасных ослепительно белых и угольно черных. Они, несомненно, оживут, готовые вступить в бой с кем угодно и если нарушаться законы одной из сил, тогда и друг на друга.

Этот замок стоял далеко от живых людей, но был виден каждому из — за своих внушительных размеров. Со временем местные жители перестали его замечать, спокойно жили своей сельской жизнью. Прошла не одна сотня лет и к замку не подошла не одна живая душа, оставляя равновесие добра и зла не рушимым. Тем самым благоприятно влияющая на стремительно возрастающую жизнью планету.

В столице русскоязычного мира уже не первый десяток лет правил избранный простым народом царь. Уровень жизни возрос в десятки раз, настало лучшее время для всего живого. Кланы сосуществовали в этом мире просто для охраны баланса добра и зла, не вмешиваясь в дела государства, пока их не попросят.

Егор Светлый, главарь белой магии, издавна был приглашён в резиденцию царя, для лечения царской семьи и советов его величеству в любых вопросах, если они понадобятся. Народ был рад, что именно добро обитает в замке, очень его любили. Но и главарь черной магии Серж Черный, захаживал в резиденцию, когда вызовет царь, занимаясь угрозами благополучия. Простые люди сами могли выбирать сторону, к которой примкнут, и никто не вправе указывать им. Так было прописано в священной книге добра и зла.

Царь Иван с его любимой женой царицей Евой достойно правили страной. Это обиталище государственности веяло не только роскошью, но и справедливостью. У них было двое детей. Маленькая, девочка пяти лет Анна и подросток, сынок Юрий.

Одно омрачало их существования, это то, что единственный наследник мужского пола был болезненным, часто заболевал обычными простудами, которые сопровождались мучительскими лихорадками. Никакие волшебные силы не могли помочь, а лишь облегчали состояние и поддерживали жизнь.

Повелитель белой магии, Егор Светлый, сутками сидел у постели бедняги. И одним солнечным днем, вытянув очередной раз наследника с того света. Сам почувствовал себя плохо и тоже слег. Его положили в одной из комнат дворца. Царская семья окунулась в беспросветное ожидание неизбежного. Повелителю добра становилось хуже. Все ожидали приезда Сержа Черного с длительной командировки.

Довольно скоро в замке появилась София, дочь умирающего. Среди той гнетущей обстановки девушка семнадцати лет, как лучик света вошла в просторный холл. Блондинка с длинными немного вьющимися волосами и с миловидным лицом небесного ангела. Ходили легенды о красоте принцессы белой магии. Именно той красоты светлой феи. На идеально гладком и светлом лице выделялись глаза, светлые и чистые алмазы голубого цвета, обрамлённые густыми коричневыми ресницами, ровный, нежный носик и губы, словно только что распустившийся бутон розы.

Стройную, миниатюрную фигурку девушки выгодно подчеркивало нежно — розовое платье, выполненное по последним канонам красоты. Закрытый верх украшали скромные рюши и гладкие, белые пуговицы, пышный, многослойный низ едва касался пола, прилично прикрыв тонкие, изящные щиколотки. Сейчас на лице юной особы считывалась крайняя степень беспокойства. Она спешно побежала вверх по лестнице, приподымая юбку обоими руками, чтоб ногам было свободней передвигаться. Минуя пару лестниц и длинный коридор, девушка влетела в одну из многочисленный комнат дворца.

На мгновение она задержала дыхание, чтоб не разреветься ежесекундно. На большом ложе покоился ее отец. Бледный, исхудавший старик. Дышал он очень тяжело и прерывисто. Глаза его были плотно закрыты в болезненном сне. Рядом сидел еще один мужчина средних лет, который едва услышав звук открывающейся двери, немедленно поднялся с места.

— О, София, это вы? — будто бы с облегчением выдохнув, проговорил мужчина. — Я лекарь. Но догадываюсь, что медицина здесь бессильна.

Девушка подошла поближе, и присев на краюшек кровати, положила руку отца в свою. Несколько секунд, молча смотря в одну точку, неподвижно сидела на месте. Затем подняла печальный взгляд на лекаря и тихо выдохнула:

— Время пришло.

В комнату вошел царь Иван, в его глазах обильно плескалось отчаяние вперемешку с жалостью. София немедленно встала с места и принялась приклоняться царю, но тот быстро пресек это действие и мягко выговорил:

— Не надо девочка. Твой отец много сделал для моей семьи. И его дети, как мои дети.

София не выдержала и разрыдалась. Пожилой царь обнял девушку, пытаясь утешить бедняжку, хотя было видно, что самому несладко. Слезы неистово душили и пожилого царя.

В тот же день повелитель света умер. В этот момент возле его смертного одра скорбели его дочь, царь, царица Ева и молодой наследник Юрий, который успел привязаться знатно к Светлейшему магу, как ко второму отцу.

Уже на следующий день все подготавливалось к похоронам. Дворец гудел, слуги спешно носились, выполняя необходимые дела, связанные с всеобщей скорбью. Лекарь отпаивал успокоительными снадобьями парнишку Юрия, который захворал от горя. Возле сына царица Ева, сама зареванная, всеми силами пыталась поддержать своего старшего отпрыска. Народ подходил к воротам, собирался в очереди, ожидая проститься с любимым всеми повелителем добра, которого уважали все, как самого доброго, честного человека, к которому обращались и получали помощь.

София, поникшая от огромного горя, сидела возле отца, бледнея более чем обычно. Через двенадцать часов после смерти мага, должно произойти перерождения души в другое тело. Это происходило со всеми живыми после смерти, но только маги могли при жизни выбрать тело, в которое переселится их душа и куда он отправится дальше. София не знала эту информацию, известную только усопшему. Она ждала это чудо и верила, что отец все — таки останется с ней в каком обличии тот бы теперь не оказался.

После этого оболочку ее отца придадут земле. Девушка никак не могла поверить, что отец так скоропостижно скончался. Она даже не успела с ним проститься. Так бывает. Даже повелители магов не знают, когда их время истечет. Душу Софии переполняла грусть и гнетущая скорбь. Теперь девушка совсем одна в этом мире. Ее мать умерла, когда София была еще малышкой. И она помнила, то огромное непонимание в детской душеньки, почему ее мама ушла и не появляется вновь. В тот момент у нее появился белый кролик. Отец сказал, что мама отныне живет в этом кролике. София берегла животинку, но и того век оказался мал.

Пережить дважды смерть своей матери было непросто. Теперь умер ее отец, но София понимала, что это не конец. Егор Светлый будет жить в другом обличье и тот, несомненно, выбрал тело, чтоб приглядывать подольше за своей единственной дочерью. Время близилось, организацию достойных похорон полностью взял на себя царь. За окном собирался скорбящий народ, пришедший провести любимого повелителя добра в мир иной с почестями. Возле замка уже собрались тысячи простых людей, приехали сотни приспешников клана.

После переселения души повелителя состоятся похороны и повелительницей добра станет отныне единственная его дочь, София. Усопший лежал в гробу молочного цвета, посередине просторного холла. Его лицо выражало спокойствие сна, вечного сна. Только впалые щеки и синяки под глазами напоминали о мучительной и длинной смерти. Иногда тело так не хочет отдавать жизнь, что все свои ресурсы тратит на его поддержание, только продлевая мучения, но не спасая. Тогда после покидания души, тело выглядит изношенным и быстрее усыхает под землей. Поэтому чем чаще София смотрела на своего отца, тем больше его не узнавала. Вроде черты лица его, но стали чужими. Девушка не пугалась вовсе, она знала, что это нормально, когда душа начинает отделяться от тела. Безжизненная и бездушная оболочка подсознательно будет отталкивать. А София знала, что этот процесс пошел, видела своими глазами.

Видела, как полупрозрачный свет волнами стал исходить от мертвого тела отца. Свет извивался и метался над ним, будто только осознал, что в его родной оболочке давно нет жизни. Душа, выбравшись наружу, суетливо принялась искать, куда спрятать себя.

Это была она во всей красе. Какая душа может быть у добра? Белая, сияющая, нежная, как дымка, после дождя, порождающая радугу. Здесь порождало начало, начало новой жизни. На глазах Софии волны стали собираться в шар, быстро, быстро кружиться в воздухе, и вскоре бесшумно он взорвался ослепляющим светом, который заполнил всю комнату. Девушка рефлекторно зажмурила глаза и накрыла их тыльной стороной ладони. Через несколько секунд, она освободила их и часто заморгала. Перед ней на мертвом теле сидел филин и по — доброму смотрел на нее своими огромными, желтыми глазами. Через минуту, девушка, будто осознав все, улыбнулась и тихо прошептала:

— С днем рождения, папа…

И тут за ее спиной резко и громко распахнулись двери, послышался поспешный стук каблуков в ее сторону. София развернулась и увидела фигуру высокого мужчины в черных одеждах. Тот спешно шел к девушке. София узнала в нем Сержа Черного и охотно зашагала ему навстречу.

— Я соболезную тебе София, — заговорил он хмуро, когда остановился возле девушки. — Это огромное горе для всего мира. Твой отец, был лучшим напарником. Но я думаю, что и с тобой, новой белой повелительницей, также продолжим держать мир в равновесии, — повелитель зла мельком взглянул на филина, сидящего на плече девушке, и подметил: — Твой отец всегда будет рядом, и не позволит юной повелительнице ошибиться.

София побледнела, ежесекундно осознав, какой груз свалился на ее хрупкие плечи.

— Точно, — прошептала еле слышно она. — Я ничего не знаю же об своих обязанностях…

— Ты была и осталась Софией, — немедля пояснил Серж. — Только будешь называться теперь Софией Светлой и продолжать творить добро, — успокоительным голосом закончил повелитель черноты.

Затем развернулся и торопливо направился к выходу. После того, как Серж вышел, четверо слуг открыли настежь двухстворчатые двери, деловито приблизились к гробу.

— Вы уже попрощались, София Светлая? — обратился к ней один из них. — Нам велели выносить усопшего. Много народу в скорби, и жаждет, тоже простится с уважаемым повелителем.

Девушка слабо кивнула. Четверо мужчин бодро подняли гроб и понесли к выходу. Она проследила за ними глазами, не шелохнувшись. От задумчивости ее вывел шелест крыльев, и резко развернувшись на шум, она увидела птицу, которая вылетела за своим телом вслед. Заставив вырваться себя из гнетущих мыслей, она торопливо поспешила за филином.

Пышные похороны, которые устроил сам царь, проходили спокойно, без особых происшествий. Было прохладно, накрапывал противный, меленький дождь. Люди закутавшись от холода в одежду потеплей, со скобящими лицами провожали уважаемого человека в последний путь.

Через несколько часов прощальная церемония была окончена. София вернулась во дворец, когда уже начало смеркаться. Слуги помогли девушке, подготовится ко сну. И вскоре оставили ее совсем одну. София, облаченная в ночную рубашку до пят, присела напротив зеркала и посмотрела в свое отражение в нем.

Затем принялась расчёсывать свои длинные, белоснежные кудри, размышляя о сегодняшнем дне. Мысли о потере отца, порождали ком слез в горле. Когда последняя горсть земли упала на появившийся холм могилы, София полностью осознала, что отца больше не увидит и не услышит. Тихий плач всех собравшийся сливался в единый гул. Слезы смывал дождь, который вскоре превратился в ливень. Казалось, что небеса тоже скорбели о смерти повелителя света.

София дрожащими руками положила расческу на стол и стерла одинокую слезу со щеки, слегка коснувшись ее тыльной стороной ладони, Почувствовав, как повлажнели пальцы, слегка удивилась. Из — за усталости девушка не заметила изначально, что вновь плачет.

Очень сложно было осознавать, что теперь она совсем одна в этом мире. Мир ее семьи теперь сузился до ее одной. Тревожные мысли заполняли ее голову одна за другой. И этот день, не наводил больше ни на какие размышления, как на самые неприятные и мрачные. Казалось, что девушка очень устала, однако не сможет заснуть. Но все же София незаметно провалилась в мучительный сон, который никак не хотел отрываться от реальности. Кошмары сменяли друг друга, и девушка проснулась утром в холодном поту.

Сонный, потерянный взгляд сразу упал на окно, в которое остервенело хлестал дождь. Небо было затянуто тучами. Весь последующий день обещал не отличаться от мрачного утра. Встав и одевшись с помощью слуг в сиреневый наряд, девушка собрала белоснежные кудри в высокий хвост, и спустилась к завтраку. Там уже находилась вся царская семья. Царица и царь сидели напротив друг друга, их разделяли метры искусно вырезанной лозы винограда на деревянном полотне.

Когда София подошла поближе, увидела и сами громки винограда. За столом еще завтракали наследники царской семьи.

Анютка, рыженькая девчушка, пяти лет, в голубом платьице. И Юрий, худенький и бледный подросток с хиленькой, рыжей копной волос на голове. От постоянных болезней выглядел тот очень слабо, в отличье от крепкой, вечно жизнерадостной сестренки. Все подняли головы от тарелки с едой, встретили Софию доброжелательными улыбками.

— Доброе утро, — первая заговорила царица.

Это была женщина средних лет с густыми рыжими волосами, собранные в сложную, высокую прическу. Большие, зеленные глаза, выделялись двумя изумрудами на белоснежной, тоненькой коже царицы. Спасали ситуацию только искусственный румянец на щеках, придавая лицу хоть какую ту розовинку и свежесть.

Губы царицы тоже оказались намазаны краской, придавая им чувственный объем. Тоненькая, хрупкая фигурка была облачена в темно — зеленый наряд из бархата.

— Присаживайся. Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась она у Софии. Девушка села за стол и устало ответила:

— Все хорошо. Спасибо за теплый прием, ваше высочества. И я очень благодарна за то, что вы разобрались с похоронами моего отца.

— Это наш долг, — решительно выдохнул его высочество. — Твой отец, как истинный повелитель света, творил только добро. Он был нам другом, советчиком, спасителем. Народ его любил не меньше меня. Он достойно исполнял свой долг.

Царь замолчал, его лицо покраснело. Мужчина готов был расплакаться, но справился со своими эмоциями. Однако так успешно не получилось спрятать горе у молодого наследника. Юрий медленно встал из — за стола. На его щеках уже видны были слезы, которые скорей всего вытекали из глаз против его воли.

— Я поел, — хмуро констатировал он, опустив голову и стараясь не встречаться взглядом, со всеми сидящими за столом. — Можно мне идти, пап?

Его величество, тяжело вздохнув, кивнул. Подросток быстро вышел из столовой. Все понимали, что мальчишка пошел топить свою бесконечную скорбь в слезах.

— Всю ночь филин был рядом с Юрой, — пролепетала Аня, своим детским голоском.

— Егор пытается помочь своему подопечному справиться с горем, — траурно подтвердил царь. — У него не было сына, он гору нерастраченной любви выливал на Юрия. Мальчик полюбил того в ответ, как своего второго отца. Нам всем очень его не хватает, но Юра же может захворать!

Царица кивнула, в ее глазах считалось крайняя степень беспокойства за сына.

— Я пойду к нему, — она встала, оставив тарелку с едой почти нетронутой, и поспешила к двери.

— Правильно, — согласился хмуро царь. — Мальчику необходима любовь матери в такой тяжелый момент.

Аня тоже бодро слезла со стула и побежала за матерью.

— Я обниму братика, — бросила она и резво выбежала из столовой.

София улыбнулась и, взглянув на его величество, проговорила:

— Какая вы хорошая семья. Такие дружные, любящие друг друга. Пример для своего народа. Понятно, почему отец так долго жил у вас и полюбил, как свою семью.

— Все благодаря твоему отцу, — решительно ответил царь. — Процветающее государство стоит на трех головах, говорил твой отец: повелитель добра, повелитель зла и царь справедливости. Головы должны уважать друг друга, быть крепкими, справедливыми, мудрыми. А иначе, мир падет, равновесие разрушиться и в итоге одна из голов потянет за собой, только сторонников, остальные скатятся, упадут на дно и сгинут.

София молча, послушала, и мысленно согласившись с его величеством, вдруг с ужасом осознала, что она теперь одна из голов. И сможет ли хрупкая, юная девушка быть такой, как ее отец? Хватит ли мудрости не покачнуть это каменное равновесие, которое строили до нее тысячелетиями? Стало страшно от предстоящей участи. Быть правителем, быть ответственной за свет в этом мире, за добро, за белую магию. София попыталась справиться с беспокойством. Кто, кроме нее? Девушка не имеет право сдаваться и убегать от проблем.

— Теперь ты, одна из этих голов, — задумчиво продолжил царь и затем торжественно закончил: — И тебя надо представить народу. Надо устроить бал в твою честь, куда может прийти каждый желающий и увидеть новую повелительницу добра, Софию Светлую.

— Да, — нерешительно ответила девушка. — Нельзя опозорить честь отца.

— Тогда я поручу слугам готовиться к балу. Через три дня, — твердо заявил царь.

София судорожно сглотнула слюну и кивнула.

Подготовка к балу велась полным ходом. Все царство гудело делами и разговорами о предстоящем бале. Будущая повелительница света тоже не осталась в стороне. Всю организационную работу девушка взяла на себя. Целыми днями носилась, не щадя сил и времени. На кухне проверить меню, убедиться, что продукты поставляют качественные. Еще что повара понимают всю важность мероприятия и покажут свой профессионализм в такой ответственный день в полной мере. Подготовка зала, украшения, музыка.

Малютка Аня пыталась тоже принять участие. Хвостиком, вприпрыжку бегала за Софией и пробовала все десерты, предлагаемые поварами. Закатив рукава платья, София со всеми слугами выполняла предпоследние приготовление к балу.

Взяв живой, белый цветок в руки, девушка приклеила его на стену и приняла очередной с маленьких ручонок Анютки. Зал получался нарядным, цветы пахли и наполняли помещения своим божественным ароматом. Все сияло, чистотой и роскошью. Метры длинных столешниц наряжали шикарные скатерти из нежного, но прочного кружева. А сам холл для танцев был просторный и тоже торжественно нарядный.

Уже к вечеру должны подходить гости. София повесила последний цветок, провела рукой над ним, прошептала про себя заклинание, цветы засияли слабым светом и ожили. Хотелось немного волшебства добавить в сегодняшний вечер.

Затем превратив потолок в сплошное зеркало, София направилась в свою комнату на втором этаже. Девушка чувствовала усталость, поэтому решила немного вздремнуть перед мероприятием. Она прилегла на кровать и сразу же провалилась в сон.

Проспав почти без снов, проснулась от монотонного крика птицы. Открыв глаза, София увидела филина перед собой. Ее отец в новом теле, широко открытыми глазами смотрел на нее, резко прекратив истошно кричать. Поднявшись и оглядевшись вокруг, девушка заметила, что в комнате заметно потемнело, и поняла, что отец истеричными, птичьими криками ее будил. Она улыбнулась и ласково погладила птицу.

— Спасибо, папа, — смущенно поблагодарила девушка, вставая с кровати, и подтягиваясь всем телом, будто скидывая с себя остатки сна. — Ты, наверное, переживал, что я просплю бал.

София подошла к зеркалу. Оглядела себя оценивающим взглядом с головы до ног. Воображение рисовали образы один за другим. Цвет платья, дизайн, материал.

Повелительница света, как она должна сегодня выглядеть? Надо постараться в своем образе показать людям, что она всецело на стороне света, добра. Должна быть красива, нежна, скромна. Должна выделяться из массы, но не вульгарностью и ни в коем случае не роскошью.

Образ воздушной, доброй феи, вселяющий людям чистоту мысли. Феи, которая будто питается нектаром, пьет чистую росу. Феи, которая заставляет просыпаться новый день, всех существ на земли. Которая обещает с первыми лучами света подарить всем людям надежду. Надежду на рай. Рай на земле.

София закрыла глаза, ее лицо стало расслабляться, появилась улыбка на губах. Свет вырвался из нее легкой дымкой, окружил ее со всех сторон. И волшебство приступило лепить на идеальной фигурке девушки загаданный образ. Словно длинные руки в прозрачных перчатках шили ей платья прозрачными нитками.

Невидимый дизайнер из мира волшебства окутал повелительницу света в наряд, самого нежного, розового цветка. Казалось, что из самих лепестков роз шили ей платье. А нитками служила крепкая паутина. Вверх потемнел, а к низу струился неспешный переход к светлому вплоть до белых кончиков. Очередной слой слегка загнулся, имитируя края розы. На этот загиб посыпалось немного блесток. Вверх платья, на пару тонов темнее нежного, розового низа, выгодно подчеркнул тонкую талию девушки, плавно закрыл грудь, и закончил формой сердца сам лиф.

Настало время волшебству заняться белокурыми волосами Софии. Сияющие и закрученные пряди собрались в высокую, свободную прическу, из которой выпадали несколько крученых локонов, давая им подпрыгивать играючи при ходьбе и танце. Давая им жизни и еще большего блеска от света свечей. Подняв немного Софию туфельками на каблуках, которых не было и видно из — под платья, вся волшебная дымка рассеялась в воздухе и девушка открыла глаза.

Она засияла от счастья, увидев самое прекрасное платье из всех, что она придумывала. Прическу, которая не держала ее длинные локоны в тисках и не разбросала их в небрежном хаосе. Все получилось аккуратно, необычно и эстетически красиво. Девушка теперь готова к торжеству. Она уже слышала шум гостей, стремительно заполняющих холл, поэтому решила больше не заставлять их ждать, подняла руку и пригласила филина сесть на тыльную сторону своей кисти. Птица приняла приглашение, пролетела несколько метров, и приземлилась, прихватив своими когтистыми лапами ее тонкую руку.

Из комнаты к гостям, вышли прошлый повелитель, который после смерти передал все полномочии своей единственной дочери.

Когда София спускалась вниз, то немного испугалась народа внизу. Там было множество гостей. Все в нарядах по последней моде, переговаривались друг с другом, под ненавязчивую музыку скрипачей. Вдруг все медленно принялись оглядываться на нее, поднимая свои головы вверх, пока весь зал не перевели свое внимания на лестницу. Девушке вдруг стало неловко, но она одернула себя и со всех сил пыталась не показать лицом своей растерянности. На ее губах приклеилась приветливая улыбка, глаза светились счастьем и добротой.

Это народ, народ, который София должна учить жить в добре, в мире. Продолжить дело ее отца, это ее обязанность, заслужить столько же признательности, как ее прошлый предшественник. Она последняя надежда, сохранить добро и свет, она последняя из рода. София вдруг обратно почувствовала себя совсем одинокой в этом мире, где она всем только должна. Можно ли быть теперь, быть собой? Справится ли она? Сможет ли сохранить добро?

Сама София росла в любви и доброте, но мать рано забрала смерть, отец уехал служить царю. Уехал работать, Софию воспитывало множество нянечек. Любящих и показывающих только сторону добра. Может София давно была одинока? Ведь отец выбрал работу, и она должна выбрать обязанности. Но он любил ее. Отец приезжал и не забывал уделять ей внимания. Он сильно скучал по маме, а я частичка ее. Но ….

Софию не покидало чувство, что она родилась для работы. Идет по этой лестнице, вступает в должность, чтоб забыть себя. Или наоборот, чтоб найти? Ведь она родилась именно в этой семье. А сама вселенная выбрал ее семью, чтоб сохранять добро. Это ее предназначение.

Девушка, улыбнулась шире, оглядела окружающих и приветливо заговорила:

— Приветствую вас, дорогие гости! Я очень признательна, что вы посетили этот бал! Хочу представиться, кто не знает меня еще! Я единственная дочь Егора Светлого, недавно отправившего в мир иной, — она остановилась, нервно сглотнула слюну, осмотрела всех еще раз и продолжила: — Меня зовут София! Теперь София Светлая! — девушка замолчала и почти в полной тишине еще раз оглядела всех присутствующих, которые в свою очередь тоже с нескрываемым любопытством осматривали ее.

Музыка наполняла холл приятными, ненавязчивыми звуками, как вдруг открылась дверь, вовнутрь вошел Серж Черный, как всегда облаченный во все черное, он направлялся прямиком к Софии. За ним следовал молодой, красивый парень, облаченный в более тожественный, современный костюм. Высокий, идеально сложенный мужчина сверкал голливудской улыбкой на неприлично смазливом, но мужественном лице. Черная, как воронье крыло шевелюра, приглаженная назад в модную, щегольную прическу выгодно подчеркивало светлую, ровную кожу и карие, большие глаза, которые с интересом и самодовольной уверенностью разглядывали холл, гостей, которые дружно приклонились перед повелителями зла.

Многочисленные гости, не разгибая спин, расступились, предоставляя дорогу мужчинам. Они приблизились к Софии, которая уже переместилась вниз лестницы, но замерла на месте от реакции народа. Присутствующие уже выпрямились, и стояли ровно, восхищенно смотря на их троицу. Серж Черный вытащил объемную книгу, уверено передал Софии.

— София, отныне является полноправным правителем стороны света! — объявил торжественно повелитель зла. — Эта книга свода законов добра и зла! Конституция обоих кланов, которая помогла сохранить равновесие и, следовательно, мир!

София приняла книгу из рук Сержа, немного ошарашенная таким поворотом. Она расстерянно перевела взгляд на массивную макулатуру в руках, которая своей тяжестью тянула вниз. Черно — белая обложка книги была выполнена из грубой кожи, на ней же выбит незатейливый рисунок и посередине, крупными буквами что — то написано на неизвестном ей языке.

Девушка подняла глаза и удивилась, когда увидела, как гости вновь приклонили свои спины в уважительном поклоне.

— На этот раз они выражают уважение тебе, — тихим голосом проговорил Серж, указывая рукой на народ. — Можно всем разойтись и повеселиться! — обратился он теперь к подданным, и терпеливо проследив, чтоб все ушли, взял за локоть Софию и отвел в сторону.

— Это твой учебник, — негромко поучал повелитель зла Софии, указывая пальцем на книгу. — Ты должна его изучить и тогда ты поймешь, что надо делать. Это копия настоящей конституции. Когда ты ее откроешь, то сможешь прочесть.

Сообщив все это, Серж быстро хотел уйти, но София его остановила прикрикнув:

— Вы куда? Не повеселитесь на моем балу?

— Мне завтра надо быть в другом городе по делам. Выезжать надо сейчас, — выпалил Серж на ходу, оставив своего спутника на месте. — Кстати, это мой старший сын, — задержавшись на мгновения, представил мужчину Серж. — Александр, твой будущий напарник, — и исчез из виду.

София посмотрела на мужчину, стоящего рядом, не зная, что сказать. Она замерла на пару секунд, увидев доброжелательно улыбающегося молодого человека, отметив про себя, что тот очень симпатичен.

— Поздравляю вас, София Светлая, — спокойно вымолвил Александр. — И какого вам быть королевой света?

Девушка опустила глаза в пол, чтоб не видеть темного принца. Особенно его взгляда, внимательно осматривающего ее. Впервые она испытывала чувство стыда и неловкости из — за представителя мужского пола. Хотелось взглянуть и рассматривать эту совершенную, мужскую красоту.

София оглядела всех гостей и встретилась глазами с несколькими из них. Многие, делая вид, что заняты беседами дуг с другом, следили за ними. Она отметила, что женская половина не стеснялась наслаждаться эстетическим удовольствием, рассматривали принца.

— Непривычно, — наконец сдержанно ответила София, посмотрев ему прямо в глаза, стараясь показать своим видом полное безразличие.

В конце концов, эта красота скорей всего наколдованная черными чарами. Некоторые не брезгуют изменить не только наряд, но и свою плоть. На такое колдовство наложено вето, хотя некоторые пренебрегают им за долю восхищения.

— Не хочу, чтоб мне все кланялись, — искренне призналась София.

Александр ехидно улыбнулся и самоуверенно ответил:

— Мне тоже не нравиться. Но если люди будут кланяться только царю, то только его и будут считать правителем. А власть в одних руках, это опасно.

София задумалась и затем согласно кивнула.

— Это логично, — выговорила неуверенно девушка, отмечая про себя дальновидность мужчины. — Я не подумала об этом.

— Ничего страшного, — поспешно успокоил ее Александр. — Вы были слишком далеки от всего этого. Теперь, вам придется много размышлять о народе. О своем предназначении в этом статусе, о том, что вы хотите донести вашим поданным, и как. Книга вам отчасти поможет прийти к некоторым выводам. Но вы будете выбирать, думать как лучше, и хотите ли вообще привести народ к добру. Ваш отец приложил максимум усилий к тому, чтоб в равновесии было достаточно света.

— Вы читали книгу? — удивилась София, только вспомнив, что все еще держит ее в руках.

— Нет, — сразу же ответил Александр, качая голову в отрицании. — Только правителям она откроется. Отец, мудрый правитель, он поведал мне некоторые секреты. Я рос в этом и с детства был очень любопытен.

— Если я должна думать, как сеять добро в этот мир. То вы должны нести зло своему народу? — предположила задумчиво девушка, вдруг ощущая нарастающую неприязнь к красивому, но черному принцу.

— Нет, — отрезал решительно мужчина. — Мы должны работать сообща, сохраняя равновесие. Мы обязаны никому не дать разрушить мир.

— Как добро может разрушить мир? — недоверчиво спросила София, но и на это нашелся ответ у принца:

— Были в истории и такие случаи, — начал повествования с надменным видом тот. — Человек под предлогом, что хочет оставить только добро, уничтожал целые деревни. Ставил рамки окружающим, правила. И тот, кто их нарушил, становился угрозой порядка и должен был исчезнуть, чтоб не заразить других. Зло полностью никуда не исчезнет, поэтому должно быть под контролем. Как и добро, которое всегда хочет быть единственно правильным. Тысячи лет кровопролитных боев доказали, что добро и зло должно уважать друг друга и строго контролироваться.

София задумалась, искоси, поглядывая на мужчину, и выдерживая неуместную паузу. Тот в свою очередь тоже просто смотрел ей в глаза, наверное, ожидая от нее ответа. Неожиданно она поймала себя на мысли, что молодому принцу зла нравиться вступать в такие дискуссии, показывая всю свою мыслительную деятельность, которая весьма недурна, но разжевывая ей очевидное, он уже решил, что она глупая, наивная дурочка.

Девушке немного поплохело от этого осознания. Ведь и правда, София так мало знала про этот мир. Ее этому не учили. Она росла в обстановке добра, заботы и уюта. И если по — хорошему, то впервые увидела зло, которое оказалось мудрее ее.

«Какая страшная ситуация? — думала про себя она».

И тут София вдруг поняла, что страшная ситуация сейчас разворачивается перед глазами сотней людей. Она все это время, не осознавая и прибывая в мире своих размышлений, смотрела ему прямо в глаза и принц, делал то же самое. А на них смотрели люди. Мужчине и женщине не стоит так долго во — первых стоять рядом, во — вторых, глазеть на друг друга.

София отвела взгляд, оглядела встревожено зал. Перед этим Черный принц мило улыбнулся, чуть приподняв уголки губ. Его, совсем не волновало общественное мнение? Или тот тоже прибывал в раздумьях?

София, гордо вскинула подбородок, смотря вперед, но продолжала думать о том, как изменилось лицо принца от улыбки. Образ почему — то настойчиво не покидал ее голову, даже когда девушка уже не смотрела на него. Оно стояло перед глазами, и она не могла сосредоточиться, рассмотреть народ на наличие слишком любопытных.

«Почему? Что это вообще такое? — взбесилась про себя София».

Усилием воли, отложив навязчивый образ подальше в голову, она, наконец, смогла достойно ответить ему:

— Это не добро вы описали, — вдруг достаточно уверенно выговорила девушка и удивилась, как это твердо получилась.

София повернулась к принцу и вновь встретилась с его глазами, в которых кажется, плясал насмешливый огонек. Они были такими живыми, казалось, через них можно прочитать все, но не все понять. Тот продолжал рассматривать ее. На его скульптурно очерченных губах блуждала сногсшибательная улыбка. Пришла мысль, что именно такие губы на мужчине самые правильные. Они не уродливо пухлые и не ниточкообразно тонкие. Они выглядели идеальными, их края были удивительно четко вырисованные. «Как и губы Сержа, — вспомнила она и продолжила, еле разлепив рот». — Добро в мире должно быть таким, чтоб и зло само перешло на его сторону. Таким, чтоб стереть даже каплю зла в душе любого.

Улыбка спала с лица принца, и тот вдруг посерьезнел. Он казался внешне очень спокойным, но невероятная, невидимая мужская энергия едва не сбывала Софию с ног. Столько уверенности, обаяния и харизмы веяло от человека, хоть и не обычного, что ей едва удавалось держать лицо. Она почувствовала себя вдруг маленькой бабочкой перед гордым, красивым хищником орлом. Он возвышался над ней, словно пытался поймать, но маленькая, юркая бабочка ускользала из его лап всякий раз. София не хотела скрывать от самой себя, что ей стало страшно, но все же со временем прибавлялась уверенность в себе.

— Пусть так и будет, — согласился с ней так же холодно принц. Затем он нагнулся и тихо прошептал ей прямо в ухо: — Все в ваших руках, моя королева.

Затем принц неспешно зашагал вперед и вскоре скрылся среди многочисленных гостей. София не двинулась с места. Не могла двигаться. Она пыталась, чтоб ее белая кожа на лице не сильно покраснела от стыда, неловкости, а потом уже от возмущения. Ей вскользь подумалось, что все — таки он ее переиграл.

«Это какой — то чертенок? — сумбурно пронеслось в голове у Софии. — Нет, демон воплоти, — скептически подсказало ей сознание. — Демон, который подумал, что победил. На самом деле, следующий ход за ней. Возможно ли, ангелу бороться с демоном? Королеве добра, нужно, хотя пытаться бороться со злом».

София резким взмахом руки подкинула массивную книжку в воздух, которая спустя мгновение упала ей на руку уже размером со спичечную коробку. Убрав ее в потайной кармашек платья, она, наконец, двинулась с места и отправилась к царской семье в центр зала. Царь, встав из — за стола, с золотым бокалом в руке, говорил речь народу. Виновница торжества с улыбкой на сочных, розовых губах, словно плыла по залу, притягивая взгляды сотней гостей. Перешептываясь, они склонились перед ней в уважительном поклоне, освобождали ей путь, расступаясь в стороны. София не выдержала, и, переходя из сторону в сторону, поднимала людей с колен. — Не надо. Вставайте, — обращалась она к гостям. И вот дойдя до центра зала, София развернулась и радостно заявила:

— Давайте показывать уважение к добру, более правильней! Поступками! Жить так, чтоб добро множилась, чтоб цвело! И если кто — то забыл как это или не знает, я покажу! Для этого я здесь! Весь мой род на земле, чтоб сеять добро!

Все выпрямились и с широко открытыми глазами, смотрели на Софию. Часть улыбалась, а некоторые сентиментальные женщины, даже вытерли внезапно выступившие слезы. Тут повелительница добра отчетливо услышала, как кто — то из толпы захлопал в ладоши, и перевела взгляд на звук. Это был Черный принц. Стоя в первых рядах, он также, как и пять минут назад сногсшибательно улыбался. Его жест поддержали все гости, заглушив бурными аплодисментами музыку музыкантов.

— Теперь ваш ход Черный принц, — гордо подумала София. — Надеюсь, мы не сожжем этот мир в схватке добра и зла.

Глава 4

«Первое и незыблемое правило мира, в котором существует добро и зло: это оставить его невредимым. Не одна высшая, волшебная сила не может возглавить планету. Чтоб соблюсти первое правило должно быть так называемое равновесия спокойствия. И сохранять его должны повелители добра и зла. Каждый обязан осознавать, что ответственны за соблюдение первого и самого главного закона. Закона равновесия».

София прочла первые строки книги свода законов, сидя на кресле в своей комнате, которую ей заботливо предоставил его величество. Массивная книга покоилась на ее коленях, давив на них своей немалой тяжестью, но девушка не думала об этом. Она размышляла о прочитанном, пытаясь вникнуть в смысл предложений, прочувствовать их и запомнить. Серж Черный ей сказал, что именно эта книга дает понять повелителям их обязанности. И первый закон гласил, как раз о том, чтоб повелитель и не думал о единоличной власти. Это всего лишь смотритель, охранник, для того, чтоб его же возможности не истребили человечества.

София задумчиво посмотрела в окно. Сегодня светило яркое солнце, но оно было обманчиво. Осень вступила в свои права, как только начался сентябрь. И вот, середина месяца, а люди уже одели свои теплые, меховые накидки и своими сапожками утопали в грязи, после продолжительных дождей. София, отложив книгу в сторонку, подошла к окну и открыла его нараспашку. Вдыхая холодный, морозный воздух, она подняла голову к небу. Голубое, ясное, как в летний день. Не облачка.

— Да, — протянула удовлетворенно девушка, чувствуя, как прохлада, будто колючками щипает белоснежную кожу лица. — Это земля заслуживает большего, чем амбиции власть имущих.

«Первое правило и самое важное, — сосредоточенно размышляла София, наблюдая за людьми внизу, оперевшись на подоконник грудной клеткой. Ее белоснежные кудри повисли, их не сильно трепал ветерок в воздухе. Она вспомнила высказывание черного принца, о том, как добро может разрушить мир и еще раз согласилась с ним.

Каждый человек, сколько в нем не было бы уверенности, может ошибиться. И добро для каждого может быть разным проявлением. Сеять добро можно везде. Но что в итоге вырастит, никто не знает. Девушка обратно вспомнила принца. Перед глазами встала его улыбка. Она не могла, не согласится, что внешность мужчины очень уж привлекательна. Он был настоящий принц из сказок, только жаль, что со стороны зла.

Впервые София размышляла о мужчине и чувствовала себя она от таких неподобающих мыслей непривычно. Ее лицо густо покраснело, юная белая повелительница попыталась подумать о чем — нибудь другом. Всегда ли теперь она будет вспоминать о принце, после прочтения очередного закона в книге? София внезапно осознала, что если бы дискуссии с принцем были после каждой главы, то она лучше бы поняла ее смысл. Горько усмехнувшись про себя, девушка закатила глаза вверх. «Ну и нашла учителя, — расстерянно подумала София». Он был практически ее сверстник. Еще внешность этого учителя непременно отвлекала бы юную ученицу. Интересно, а что принц подумал о ней?

Очередной порыв ветра привел ее в чувства. Она поспешно закрыла окно и, обхватив себя руками, поежилась. Холод все — таки пробрал до костей, а София и не заметила. Кинув взгляд на книгу, она снова взяла ее в руки. И держав ее перед собой, неспешно прошлась по комнате, вчитываясь в текст. Затем села на стул и положила книгу на стол перед ней. Так она и просидела до вечера, изучая литературу, данную Сержем, и пропустив все приемы пищи. Только к ужину София решила спуститься в столовую.

Царская семья была уже в сборе, трапеза в полном разгаре. Смех и оживленные разговоры стали слышны еще за поворотом. Когда София приблизилась к столу и села на свободный стул, ее встретили с приветливой улыбкой.

— Наконец — то проголодалась, — бодро сказал царь, отправляя очередной кусок мяса в рот и оживленно пережевывая его, спросил: — Ты чего, как в заточении сидишь? Слуги, наверное, уже думают, что я тебя в плену держу.

Тем временем женщина средних лет в простом коричневом платье поставила перед Софией ее ужин. После последних слов царя, она мило заулыбалась и выговорила:

— Я так не подумаю о вас, ваше высочество. София Светлая вероятней всего равнодушна к еде. Сколько она здесь гостит, всегда один или два раза в день ест.

— Кому — то стоит тоже перенять режим питания Софии, — встряла в разговор с намеками царица.

Она в упор посмотрела на мужа. Тот постучал ладонью по своему массивному брюху и со смущенной улыбкой на лице наигранно надул губы.

— Царь должен быть добрым и справедливым, — произнес тот, стараясь придать голосу серьезности: — На голодный желудок так не получится.

Анютка, сияя, как солнце в ясный день, энергично замахала ногами под столом.

— Я тоже не хочу кушать, — пролепетала она и оттолкнула от себя тарелку.

Царица неодобрительно взглянула на маленькую принцессу.

— Ты в обед тоже не хотела, — заметила серьезно Ева. — Ты только поковырялась в тарелке.

Анютка спрыгнула со стула и вприпрыжку побежала к выходу.

— Завтра я точно поем, мам! — крикнула девочка и скрылась за дверью.

За столом вдруг повисла тишина. София, доев свое рагу, протянула грязную тарелку той же миловидной служанке, женщине в коричневом платье. Она собрала всю грязную посуду на поднос и торопливо удалилась.

— Аня вообще ничего не ест, — наконец заговорила царица, а затем обратилась к Софии. — Может можно какой — то отвар ей подавать?

— Я посмотрю, — хмуро ответила ей София. — Проблема в том, что у меня нет вообще ничего. Надо сходить в лес. Или съездить домой? Но это долгая дорога.

— Раньше Анютка ела за двоих, — обеспокоенно произнес Юрий. — Я могу попросить Александра провести тебя в лес и собрать самые свежие травы для сестрички.

«Кто такой Александр? — с нарастающей тревогой в сердце поинтересовалась сама у себя София».

— Точно, Юрий, — бодро подхватил царь. — Он может поделиться тем, что у него уже есть.

София встала из — за стола, одновременно вытирая руки салфеткой.

— Итак, сегодня вечером нужно идти. Я должна поговорить с Анютой. Все будет хорошо, — заверила девушка царскую пару. — Нужно идти по — светлому, чтоб собрать часть трав, а другая часть только ночью собирается.

— Хорошо, — проговорил обеспокоенно царь, оставив пол тарелки так и не съеденной. — Тогда я пошлю гонца за Александром. Он, хороший малый, непременно поможет и лес знает хорошо.

София направилась к выходу, собираясь сначала сходить к Анютке. Затем готовиться в долгий поход. Когда дошла, остановилась и легонько постучала в дверь в комнату Анюты, затем толкнула дверь вовнутрь. Маленькая принцесса, лежа на полу, рисовала карандашами на листочке. Заметив вошедшую Софию, она встала и, запрыгав на месте, прокричала тоненьким голоском:

— София, как хорошо, что ты пришла! Мне так скучно! Давай я тебя нарисую!

Белая повелительница улыбнувшись, заинтересованно оглядела девочку. После спокойно прошла дальше и села на диван.

— Конечно, хочу, — ответила София на предложение малышки.

Анютка принялась поднимать рисунки с пола и по очереди подавать их Софии.

— Смотри, — указала она на двух по — детски неуклюже нарисованных человечка. — Это мама и папа.

София сосредоточенно, с приветливой полуулыбкой, рассмотрела их.

— Ты хорошо рисуешь для такой малышки, как ты. Будешь тренироваться и станешь художницей, — похвалила девочку София.

У принцессы засверкали глаза:

— Я люблю рисовать, — призналась задорно она. — И хочу научиться быть художницей, только времени у меня очень мало, — вдруг грустно закончила она.

София это уловила и осторожно поинтересовалась:

— Почему? У тебя много занятий?

Девочка кивнула.

— Я только в обед быстро кушаю и рисую и вечером, немного. Потом спать надо, — печально ответила принцесса. — Но я тебя нарисую! — пропищала звонко Анютка. — Ты очень красивая! Я прямо сейчас нарисую! Ты мне поможешь, София? София Светлая?

Тут София все поняла, обреченно вздохнув, улыбнулась девочке и ответила:

— Слушай Анют, — она посмотрела в глаза принцессе и взяла ее маленькие ручки себе в ладони, собираясь деликатно отказать малышке, как вдруг все заплыло перед глазами, появился образ молодой девушки. София узнала в ней Анютку. Ее глаза, ее улыбка. Прекрасная принцесса, в нарядном голубом платье сидела на троне. На ее голове была надета увесистая корона царя Ивана. Пышущая здоровьем и молодостью Анютка гордо восседала на троне. В образе настоящей королевы. Вокруг была привычная обстановка уже знакомого царства. В центре зала висела большая картина, где была изображена царская пара, уже в зрелом возрасте.

— София! Ты чего уснула!? — услышала детский голосок Анютки, и сразу пришла в себя София, уставившись потерянным взглядом на девчушку. Она никогда не выделялась способностью, к виденью будущего, поэтому была поражена тем, как ясно увидела и тем, что увидела.

— Анют, давай я к тебе в обед завтра зайду, и мы с тобою будем рисовать, — заговорила мягко София, натянув усталую улыбку. — Сейчас, я должна кое — куда отправиться.

Девушка встала и на ватных ногах вышла из комнаты. Проходя по коридору вперед, София пыталась обдумать увиденное. «Что случится с Юрием, раз Анютка будет сидеть на престоле? — потерянно спросила себя девушка, как вдруг столкнулась с кем — то». Подняв взгляд выше, София увидела его, черного принца.

— Вы, почему на дорогу не смотрите? — спокойно поинтересовался он у нее. Мягкий, с поволокой взгляд неторопливо изучал ее лицо.

Она ни сразу сообразила, что ответить и вообще, что происходит. Растерянно огляделась вокруг, затем перевела взгляд на него.

— Так это вы, Александр? — потеряно поинтересовалась София, старательно припоминая, говорил он свое имя на балу или нет. — Вы не представились на балу…

Выражение лица принца вмиг изменилось. Стало серьезней и Софии показалось, что в глубине темных глаз промелькнула плохо скрываемая злость. Негодование с примесью слабой грусти тронуло идеальное лицо принца, на щеках заиграли желваки.

— Или представлялись, — тихо засомневалась София, испугавшись реакции того. — Я могла забыть…

— Я всегда представляюсь незнакомым людям, — на удивление спокойно ответил черный принц. — Королеве стоило бы потренировать память. Вам многих надо будет помнить, такая забывчивость может портить все представление о доброжелательности повелительницы света.

София сжалась под тяжелым взглядом принца зла и почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывают за провинность. «Я никуда не пойду с этим грозным дядей, — заскулила эта бедняжка где — то внутри сознания, стыдливо опуская глаза».

Она подняла на него загнанный взгляд, ей показалось, что глаза принца смягчились, лицо разгладилось. И затем тот улыбнулся. «Совсем другой человек, — подумала смущенно София. — Фу, какой же не красивый, когда злой. Надо чаще вас злить. Лучше чувствовать страх или испуг, чем вспоминать обворожительную улыбку при каждом прочтении книги свода законов».

Коридор вдруг показался ей очень узким и длинным. Воздуха катастрофически мало. Принц вроде был не такой уж и большой, но выше Софии. Тот возвышался над ней, как истинное зло, которое всегда желало доминировать над добром. На идеальном лице мужчины запечатлелось напряженное ожидание. Он ждал ответа от нее? София не знала, не хотела, была слишком растерянна и напугана. «Что он смотрит на нее? Как не стыдно? — сумбурно пронеслось у нее в голове». Ее ощутимо затрясло. Девушка до конца не понимала от чего. Или от кого?

— Хватит на меня смотреть! — сорвалось странная просьба с губ Софии, и она тут же пожалела, потому что не знала, что теперь делать.

— Извините, — дерзко выдохнул принц и затем надменно закончил: — Просто привык делать, что хочу.

Александр развернулся к ней спиной и собрался шагать вперед по коридору. А София замерла на месте, практически не дыша. Она тщетно боролась с противоречивыми и ранее неизвестными эмоциями. «Да сколько это будет продолжаться!? — мысленно взвыла повелительница добра и со всей силы ударила ладошкой принца по спине. Тот застыл на месте, казалось, само время решило остановиться на эти бесконечные мгновения.

— София!? — услышала она за спиной крайне удивленный голос царя.

— Ах! — потрясено воскликнула, потом царица.

Секунды превратились в мучительную бесконечность, время опасливо задрожало в воздухе, ладошка Софии горела огнем, лицо стало белее полотна бумаги. Казалось, что сердце замедлило стук в ожидании неизбежного. Не было слышно собственных мыслей от нарастающего гула в ушах, резко заболела голова. Девушка совсем ослабла от переживаний, и не столько физически, сколько морально. Как она на это решилась, не известно даже бесам. Хотя все было очевидно, он ее довел! На ее участь выпало испытание свыше, в лице настоящего демона. Как и положено: красивого, сильного, властного и хитрого.

София от переживаний совсем забыла нить разговора, который привел к таким последствиям. Сколько бы девушка не пыталась, не могла вспомнить свои и его последние слова. Голова совсем опустела, она встретилась глазами с Черным принцем. Ожидаемо, там пылала ярость. Такое ощущение, что в их глубинах живет сам ад. И языки пламени сейчас вырвутся, будут ее грешную тушку беспощадно жарить. Это так символично. Сама повелительница добра, грешница и сейчас молча, ждала откуп за свои действия.

— Вот теперь, ты меня извини, — с трудом выдавила слова София. И немного удивилась своему голосу. Тот был уверенным, как сама сталь, острая и готовая исполосовать душу любого, оставить после себя смертельные, кровоточащие раны.

В кого превратилась она, повелительница добра, рядом с демоном. В дьяволицу? Как заразно зло. Как близок ад. Черти, наверное, уже идут по ее душу.

— Нет, — грубо ответил Александр, вдруг приблизившись к ее уху. — Не извиню. Но вам, юная леди, надо немного поработать над своей душой и залатать черное пятно белым. Вы же у нас, королева добра.

Принц прошел мимо ее и зашел в комнату Анютки, даже не хлопнув дверью. Она осталась совсем одна, разбираться со свидетелями. Свидетелями ее позора.

— София, что произошло!? — первым на нее набросился царь.

— Александр, само терпения, — взволнованно прошептала Ева. — Настоящий джентльмен

София не знала, как будет оправдываться. Она стояла и смотрела на царскую чету, взглядом загнанной зверушки. Вдруг вышел Александр и проговорил, так, будто ничего и не случилось три минуты назад:

— Анютка здорова. Незачем ей пить травки, — вынес он свой вердикт, затем подошел к царю Ивану, положил руку ему на плечо и спокойно произнес:

— Сами разберемся. Оставьте ее в покое. Лучше угостите меня моим любимым чаем. Я разнервничался за маленькую принцессу, пока ехал.

Царевич улыбнулся черному принцу и пошел за ним по коридору.

— Конечно Александр, — согласился бодро он, сравнявшись с ним. — Там Ларочка такой пирог с ягодами испекла. Ммм, достойный повелителей.

Царевна покачала головой, укоризненно взирая на Софию, и вскоре двинулась за ними следом. Повелительница, наконец, осталась одна. Событие вечера тяжелой, бетонной плитой упали на ее плечи. Она почувствовала усталость, тело потяжелело, душа ныла и хотела спокойствия. Именно этим и занялась София. Сном, спасительным сном. Утро вечера мудренее.

Глава 5

«Каждый повелитель может приносить пользу человечеству. Это добровольное решение каждого из сторон. Повелитель может жить обычной жизнью, но не потерять способность чувствовать силу. Это помогает определить уровень силы, и где она сосредоточенна. Это необходимо, для того, чтоб почувствовать уровень опасности для мира на земле. Для этого и существует повелитель. Вся волшебная сила, будь то зла или добра должна контролироваться. Каждый повелитель должен научиться определять уголок в своем сознании, где хранятся эти знание, и научиться, ими пользоваться».

«Закон №2 в книги свода законов добра и зла».

София открыла глаза и еще долго неподвижно лежала в кровати. Воспоминания о вчерашнем, как ледяной водой окатили ее сознание, как только она открыла глаза. София решила, еще раз подумать обо всем на свежую голову. Александр вчера повел себя достойней ее. Это стало очевидно для нее в данный момент. Сегодня все казалось не так трагично, как вчера. И вчерашняя София не была знакома с сегодняшней. Проснулся стыд и начал волнами накатывать в ее несчастное, девичье тельце, вызывая отвращение к себе вчерашней и жалость к себе сегодняшней.

«Может еще раз попросить прощение? — неуверенно спросила себя София. — Одного раза достаточно, — одернула тут же себя девушка и встала с постели».

Поднявшись, София лениво потянулась руками вверх, растягивая затекшие за ночь мышцы и направляясь к столику с зеркалом. Когда добралась до цели и взглянула на себя, то на долгие несколько минут замерла на месте, уставившись потрясенным взором вперед. На нее в отражении смотрела она, только все лицо было испачкано чем — то черным. София наклонилась к зеркалу и лихорадочно принялась обслюнявливать палец и агрессивно тереть им кожу. Ничего не выходило, непонятная грязь на ее прекрасном лице никак не оттиралась, и выглядело все так, словно она всю ночь чистила трубы. Лицом. Внезапно пришло странное ощущение, что все это уже было, давно, еще в далеком детстве. Когда была совсем малышкой и играла с местной малышней. После пришло воспоминание, а за ним и осознание, что теперь она совершенно бессильна перед открывшейся действительностью.

— Нет, — вслух плаксивым голосом отказывалась принимать обстоятельства София. — Этого не может быть.

Девушка перестала слюнявить лицо, окончательно принимая очевидный факт. Только не совсем спокойно, внутри бушевала настоящая паника. Она нарастала и выливалась в бесконечное бессилие и уныние. Девушку затрясло от ярости и безысходности.

«Магия Чернилица! В детстве мстили таким образом. Какой коварный! Какой хитрый! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — бесслышно негодовала девушка».

— Где я найду траву мочалку? Она не растет в этих краях, — беспомощно пролепетала она, спрашивая у самой себя.

«Дома ее навалом, — вызывающе подсказало ей сознания. — Но как я поеду с таким лицом!? Откуда я знала, что встречу здесь взрослого демона, который мстит, как маленький мальчик!? — продолжала дискутировать сама с собой София».

«А как он должен был тебе ответить за вчерашнее рукоприкладство? — робко поинтересовалось у Софии ее сознание. — Припечатать тебе в ответ? Его удар оставил бы не только грязь».

София принялась нервно ходить из одной стороны комнаты в другую, обдумывая, решение ее проблемы. Но выход был один: как — то достать мочалку. Эта волшебная грязь не исчезнет иначе. Однако это было невозможно, если София не выйдет из комнаты. А девушка точно знала, что не сможет выйти наружу в таком виде.

Она бессильно заплакала, уткнувшись лицом в белоснежную наволочку подушки.

— Уже ужин, — обреченно выдохнул царь. — София вообще собирается сегодня есть?

Уже был конец трапезы, и за столом осталась лишь царская пара. На улице заметно стемнело, и столовая тускло освещалась лишь тройкой свечей. По центру восседал царь Иван, полноватый мужчина, которого уже заметно тронула седина, несмотря на не слишком престарелый возраст правителя.

— Она не выходила сегодня, — обеспокоенно заметила царица. — Может, девочка стыдиться вчерашнего происшествия. Я совсем не хотела с ней затрагивать эту тему. Самое главное, что Александр оказался терпелив к выходке Софии. Ну, какой прекрасный мальчик! Серж воспитал настоящего джентльмена.

Царь грозно посмотрел на жену и недовольно прошипел:

— Ты чего хочешь этим сказать? Что София получила дурное воспитание!?

— Не совсем так, — встревоженная реакцией мужа, пошла в отказ Ева.

— Этого не может быть! — резко отрезал царь. — А если и так, то мы с тобой в ответе за это. Мы с тобой Егора держали, чуть ли ни на привези. Если бы не он, то наш мальчик давно умер. И я в ответе за Софию. Она молода и горяча! Это пройдет!

Царица подошла к мужу и присев рядом, на стул, накрыла его руку своей.

— Ты прав, милый, — успокаивающе проговорила она, смотря в глаза мужу. — София, прекрасная девочка, с прекрасным воспитанием. Пойдем с тобой к ней и скажем ей, что не виним ее ни в чем и любим, как родную дочь.

Царь согласно кивнул, они поднялись со своих мест и направились к лестнице, на второй этаж. Уже через пять минут, они стояли возле двери в комнату Софии. Толпясь возле входа, царь робко постучал.

— Кто там? — отозвался встревоженный голос Софии изнутри.

— София, дочка. Ты почему не выходишь из комнаты? — осторожно спросил Иван и замер, сосредоточенно прислушиваясь к звукам из — за двери.

— Девочка, если ты про вчерашнее происшествие, мы вообще не хотели его вспоминать, — ласково заговорила теперь царица. — Спустись, поешь, милая.

Царская чета затаила дыхание, терпеливо вслушались в тишину. Она сохранялась еще пару минут, затем царь нетерпеливо застучал в дверь и почти прокричал:

— София! Тебя обидел Александр!? Если ты сейчас не откроешь, я прикажу сломать двери!

— Нет! — неожиданно уверенно выкрикнула София. — Я хочу остаться одна. Изучаю законы и могу по три дня не есть, и никогда плохо не было.

— Хорошо! — примирительно согласилась царица. — Но завтра к завтраку мы тебя ждем!

Ева схватила мужа за руку и потянула того прочь. Царь послушно пошел. Он сегодня очень устал.

Дверь из комнаты Софии приоткрылась с внутренней стороны, девушка озабоченно выглянула в коридор, огляделась и поспешно выплыла наружу. Облаченная в темный плащ с капюшоном, закрывающим ее лицо полностью, она беспрепятственно вышла за приделы царства и отправилась вперед, по извилистой дороге. Под покровом ночи, немногочисленные люди проходили мимо, торопились по своим делам и не замечали юную повелительницу. Пройдя небольшое расстояние, девушка обеспокоенно огляделась вокруг. Ее план состоял в находке человека, который ее проведет в лес, до которого София совершенно не знала пути.

И вот, пройдя пару кварталов, девушка растерянно осмотрелась. Не далеко от нее находился мальчик подросток, тот сидел, сгорбленный, облокотившись об стенку при тусклом свете фонаря. Возле стоял грязный стакан, в котором на дне валялась скромная мелочь. София подошла ближе и кинула в него крупную купюру. Подросток в растерянности посмотрел на нее, схватил купюру, и немедленно спрятал в карман.

— Можешь мне помочь? — робко спросила у мальца София, пытаясь, как можно лучше скрыть от него свое грязное лицо. — Мне нужно показать дорогу в лес. Я здесь не местная.

— Могу, — бодро согласился мальчишка. — Вы сегодня обеспечили меня жильем, леди и вкусной едой, подав мне. А зачем вам ночью в лес? За травами? Я знаю одного продавца, но он, наверное, уже завтра утром откроет дверь.

София помялась немного. Она не была уверенна, что найдет мочалку в этом лесу. Но и не была уверенна, что сможет выйти завтра так же незаметно.

— Мы будем проходить мимо него, по пути в лес? — почти шепотом поинтересовалась София.

— Да, — ответил он и бодро встав, пошел прямо по дороге. — Я покажу дом, и проведу вас в лес, — мальчуган говорил дружелюбно.

Выглядел тот приличным и добропорядочным мальцом, хотя вид его был потрепанным и бедным. София прямо ощущала светлую энергетику юнца и охотливо пошла за ним. На улице заметно похолодало с темнотой, ветра не было. Осень все агрессивней показывала свой характер. От ясного и солнечного дня не осталось и следа. Серые облака заполонили небо и готовы были выполнить свою скрытую угрозу в любой момент. Девушка молилась, чтоб успеть домой до этого.

— Где твои родители? — приветливо спросила София у сопровождающего.

Подросток потускнел, и немного многозначительно помолчав, ответил:

— У меня нет родителей. Их унесла чума.

— Почему ты не в приюте? И сколько тебе лет? — продолжала София закидывать вопросами того.

— Мне пятнадцать. Я не могу быть в приюте. Мою сестру удочерили. Ей сейчас девять. С ней плохо обращаются опекуны, но они поставили цену, за которую отдадут ее мне.

— Что!? — от негодования София остановилась, повернулась всем корпусом к пацану, в секунду, забыв о своей проблеме. — Они тебя обманывают. Что эти нелюди делают с твоей маленькой сестрой?

— Они заставляют ее много работать и практически не кормят, — ответил спокойно он. — Мне уже столько взрослых обещали помочь. Они уверяют, что помогут, но опекуны показываются им с лучшей стороны. Они верят, будто бы я выдумываю, чтоб быть рядом с сестрой. И снова забирают в приют.

— Я тебе помогу, обещаю! — горячо воскликнула София. — Только мне нужна мочалка. Трава такая, знаешь?

— Конечно, знаю, — ответил сразу подросток, и весело улыбнувшись, серьезно продолжил: — Так вот почему у вас такое лицо грязное. Магу, какому — то дорогу перешли? Такой травы в лесу не водится, ее только купить можно.

— Я знаю, — обреченно выдохнула девушка. — Но я так рада, что встретила тебя. Ты такой сообразительный и неприметно мне поможешь. Верно?

София и Коля, так звали того мальчугана разошлись той ночью, сговорившись обо всем, что будет завтра. А на следующий день они договорились встретиться в десять утра и ее новый, юный знакомый, принесет ей заветную мочалку.

Пробравшись под покровом ночи обратно к себе в комнату, София легла спать со спокойной душой. Ведь теперь у нее есть такой человек, которому можно доверять.

Проснулась София от настойчивого стука в дверь. С трудом разлепив глаза, девушка взглянула на часы. Было девять утра. Стук продолжался.

— София Светлая, вы меня слышите? — услышала она растерянный голос Тамары, слуги, которая завещала кухней и подавала завтрак царской семье.

— Да, что случилось? — сонно отозвалась София.

Тамара немного помедлила и наконец, уверенней ответила:

— Его высочество попросило вас выйти к завтраку.

— Я проспала, — лениво протянула девушка. — В десять позавтракаю.

Вдруг девушке пришла в голову гениальная мысль, и она, рывком поднявшись с постели, подошла до двери, приоткрыв ее.

— Тома! — тихо позвала София, не высовываясь из комнаты.

— Я здесь, — отозвалась слуга.

— В десять к замку подойдет, мальчик подросток, — деловито принялась София давать поручения. — Он кое — что мне должен принести. Заберешь и принесешь мне, поняла?

— Конечно, София Светлая, — охотно согласилась Тамара. — Что мне сказать сейчас его высочеству?

— Скажи, что только проснулась и выйдет попозже, — на ходу придумала София и закрыла дверь.

Оставалось только ждать, девушка прошла вглубь комнаты и присела около раскрытой книги свода законов. Принялась ее изучать от безделья. Вчитываясь и обдумывая каждое предложение, София и не заметила, как прошло время. Очень скоро в дверь постучали, девушка от неожиданности даже подпрыгнула. Затем отвлеклась от книги и торопливо подошла к двери. Слегка ее, приоткрыв, она встревожено поинтересовалась:

— Тамара, это вы?

Никто ей не ответил, только рука протянула серый мешочек. София, внутри возликовав, взяла мешочек и вдруг осознала, что протянула заветную траву конечность то мужская. От этой мысли София замерла, позабыв закрыть за собой дверь. Анализируя ситуацию, девушка воспроизвела в памяти эту руку. После немедленно закрыв дверь, она уперлась спиной об нее и раскрыла мешочек. Там была трава, мочалка, какая ей и требовалась.

«Александр, — молнеиносно вспомнила София, — решил, что хватит с нее мучений. Вероятней, царь послал за ним, чтоб София, наконец, вышла».

Девушка надела свой плащ и накинула капюшон на голову. Положив долгожданную траву в карманчик, вышла и пошла в баню. Не заметно проскользнув, она налила воды в миску и сыпанула сухой травы из мешочка туда. Быстро умыла лицо и ахнула из — за ледяной воды, которая больно обожгла ее кожу, ведь София даже не обратила внимания на температуру, желав, побыстрей избавиться от заклятия и… поесть. Да, София только сейчас осознала, что очень голодна. Она взглянула в зеркало и улыбнулась. Душу переполняла радость от своего свежего, чистого лица. Ей показалось, что она стала выглядеть еще прекрасней.

София вышла из бани и сразу наткнулась на Тамару шедшую с подносом пирожков в сторону столовой. Взяла на ходу один и виновато улыбнулась женщине. Служанка приветливо растянула губы в улыбке и проговорила:

— София. Я так рада вас видеть. Идите пить чай, пока горячий.

— Потом, — пообещала девушка, откусывая и активно пережевывая ароматную выпечку.

Краем глаза, она увидела в столовой царя Ивана и Александра. Последний в упор смотрел на нее и улыбался, будто от смешной шутки, рассказанной Иваном. София на секунду встретилась с ним глазами и прошмыгнула мимо. Она торопилась вниз, время показывало десять, девушка сначала должна была выполнить обещание. На ходу съев пирожок, София почувствовала облегчение. Голод уже не так ее тревожил. Она сразу заметила подростка, которого встретила вчера ночью, только сейчас София увидела истинную картину. Плачевную.

Мальчик был очень худой, в грязных, изношенных одеждах совсем не по погоде. На глаза девушке навернулись слезы. Она пыталась не разреветься в тот же момент от жалости к этому симпатичному мальчишке. Смуглый брюнет с грязными волосами, смотрел на нее бодро. Его взгляд светился искренней добротой и мальчишеским азартом. София вчера с этим не ошиблась. Не смотря на ужасное сосуществование, этот ребенок не потерял интерес к жизни и не унывал из — за грязного лица. Девушке стало стыдно.

— София Светлая? — немного удивленный паренек, оглядел ее и неуверенно выпалил: — Это вы?

— Да, — дружелюбно ответила девушка. — Спасибо за помощь. Тебе нужно помыться и одеться по погоде, — она протянула мальцу мешочек с деньгами. — Еще тебе нужно мне сказать фамилию свою, своей сестры и опекунов.

С окна второго этажа виднелась одинокая мужская фигура, он наблюдал за Софией, которая общалась с парнишкой лет пятнадцати. Он нахмурился, лицо его стало напряженным.

— С кем это общается София? Она решила заняться детьми — сиротами? — равнодушно спросил Александр, не прекращая внимательно взирать на картину внизу.

Царь подошел и тоже выглянул туда же.

— Не знаю, — серьезно ответил, призадумавшись, он. — Мне ничего не говорила Софа. Если и так, сторона добра, должна творить добро, поэтому я только поддержу такие ее амбиции.

Иван сел на кресло и развалившись в нем, молча, посмотрел на Александра. Принц зла все еще сосредоточенно смотрел вниз. Царю вдруг показалось, что тот забыл о существовании его с ним. Лицо Черного принца выражало полнейшую задумчивость. Но глаза сверкали интересом. Царь всегда был внимательным и замечал мельчайшие детали в людях. И он заметил, как изменился вечно холодный и отстраненный принц. Впервые мужчина смотрел на женщину, не ставя перед собой глыбу льда, а иногда, и прямо на эту особь женского пола. Наоборот, пожирал глазами красоту светлой повелительницы. Хотя и пытался это скрыть. Примчался по первому же зову и сразу направился к девушке.

«Что здесь происходит? — мрачно задумался царь. — Как он вынудил выйти из покоев Софию?»

Внутри похолодело у Ивана от ужасной догадки.

— Как ты смог вынудить выйти Софию? — решил поинтересоваться царь.

Александр перевел на знатного старинка скучающий взгляд и присев рядом на кресло, сухо ответил:

— На ней было заклятия. Она боялась показаться околдованной на людях. Но мне надо было как — то отомстить за рукоприкладство? — черный принц поднял надменный, с едва улавливаемой усмешкой взгляд на царя и выжидающе уставился на него.

Ивану показалось, что принц прочел его мысли. Он поежился от непонятно откуда взявшегося страха. Взгляд этих черных, красивых глаз, насквозь прожег и вселил непонятный ужас. «Намеренное воздействие на царя было проведено или ему показалось?» Александр был похож на отца, и черное нутро иногда сковывало от одного лишь взгляда. Черный принц достал из кармана красную ленточку и принялся накручивать на руку. Царь нервно сглотнул. Было и в этом жесте что — то ужасающее, хотя эта была обычная привычка принца, тот часто носил с собой ленточки и выполнял такие действия.

— Я дал ей нужной, для избавления от колдовства травы, — закончил холодно он, закрутив ленточку до конца на ладонь и затянув туже.

Затем перевел сверлящий взгляд на дверь. Вскоре туда вошла София.

Девушка, лучезарно улыбаясь, заговорила:

— Всем доброе утро.

— Рад тебя, наконец, видеть, София, — проговорил оживившийся царь, отряхнув от себя остатки негативных мыслей, но где — то в глубине сознания оставляя зарубку.

— Зато хорошо отдохнула, — бодро бросила София и снисходительно взглянула на Александра. Достойно выдержав его взгляд, она присела на один из стульев за столом.

— Видно, — изрек сквозь зубы Александр, сосредоточившись на ленточке в руке. Полностью погруженный в свое занятие, черный принц то запутывал, то распутывал ее.

София судорожно вздохнула, словно это поможет убрать нарастающий гнев.

«Почему, как только черный принц открывает рот, хочется его прибить? — нервно спросила сама у себя девушка».

— Что вы делаете? — выдохнула, как можно спокойней она.

Александр поднял на нее глаза, словно не понимая, о чем его спрашивают.

— Обратно колдуете? — с ноткой сарказма в голосе поинтересовалась София.

Черный принц перестал теребить ленточки и слегка улыбнулся. Так мило и дружелюбно, что София вдруг потеряла прежнюю уверенность. Она ожидала что — то едкое в ответ. Такое, чтоб София в паники искала противоядие. Но не это. Только не это. София, сама не осознавая, залюбовалась этим идеальным лицом. Этой медовой улыбкой. От этого ей захотелось их поцело….

«Нет!!! — разбушевалась внутри себя Софа и вцепилась в стул ногтями, так, чтоб было больно. Чтоб посинели, затем побелели костяшки пальцев. — Больно? Так тебе и надо, похотливая девка!?»

— Это занятие, — ответил спокойно Александр. — Очень помогает мастерски колдовать. Тренирует руки и пальцы.

— Оттачиваете мастерство, чтоб мстить несчастным девушкам? — понесло Софию дальше.

— Иногда женщины, коварней самого сатаны, и приходиться защищаться, — выдержано проговорил Александр и примирительно продолжил: — 1:1. Забудем уже обиды.

София смягчилась. Гнев улетучился вмиг, она спокойно выплюнула:

— Ты прав.

— Ваш отец звал нас на ужин, — объявил царь, желая изменить тему разговора. — София и вас в особенности. Он хочет удостовериться, что вы изучаете книгу. Теперь, как два правителя, вы должны быть дружны, чтоб ваше сотрудничество было крепким и равновесным.

Девушка побледнела. В голове застучала кровь от нарастающей тревоги и осознания своей беспомощности.

— Сегодня? — смогла только выдавить она.

— Вы побледнели, милочка, — встревожено обеспокоился царь, всматриваясь в лицо повелительницы добра. — Можно в другой день.

— Я изучала книгу, — принялась оправдываться София и мельком виновато взглянула на Александра. Девушка ожидала от него усмешки, но на удивления, тот был серьезен. — Но и половины книги не прочла. Каждую главу перечитываю по несколько раз, чтоб понять и запомнить. Читала много разной литературы, но эта книга заставляет задуматься.

Девушка опустила глаза в пол, не желая встречаться глазами с собеседниками.

— Мне отец говорил, что эту книгу изучает всю жизнь, — услышала София участливый тон принца. — София, сначала вам нужно пройтись по книге вскользь. Затем анализировать каждую главу. Так вы составите полную картину содержимого книги в голове. И в итоге, — мужчина встретился с ней глазами и медленнее отчеканил: — Мысль одна, не навреди.

София задумалась и в очередной раз согласилась с принцем.

«С ним точно дело с понятием книги пошло бы быстрей, — вспомнила свои недавние размышление повелительница добра».

Прочитав полкниги, она тоже к этому выводу пришла, но боялась самой себе признаться, что пятьсот страниц будут мусолить одну, и туже мысль, только в разных формулировках. Этому принцу и читать ничего не надо будет, когда приступит к своим обязанностям повелителя. Все детство его отец доносил частями сложную информацию до сына и тот прочитан знаниями». На минуту, София вспомнила своего отца. И в ее душу снова кинули камнем скорби.

«Да что же ты папа!? — отчаянно завопила про себя София. — Знал, что я, как единственная твоя дочь и наследница твоей участи повелителя должна буду вовлечена во все это и так далеко держал от всего. Теперь, эта наивность попахивает глупостью».

— Не волнуйся, деточка, — дружелюбно успокаивал ее царь. — Серж, не какой — то дракон. Он все понимает и, несомненно, подождет. Как будешь готова, так и поедем на ужин. Давай лучше поговорим о твоей дальнейшей судьбе.

София растерялась в догадках, о чем так завуалировано намекал царь.

— Я тебя хотел спросить о том, где ты собираешься жить, — ответил с улыбкой царь. — Ты можешь гостить у меня, сколько хочешь, но можем купить тебе дом и обустроить, как тебе вздумается. Твой отец завещал тебе целое состояние, ты можешь иметь свой уголок.

— А, это? — облегченно выдохнула девушка. Царь заставил ее напрячься. — Можно этим заняться. Мне ведь нельзя жить за пределами столицы?

Сидевший до этого молча Александр, встал.

— Я должен проститься с вами, — ответил он на немой вопрос в глазах царя. — Я уже и так засиделся.

Царь и София тоже поднялись со своих мест.

— Я благодарен, что вы мне пришли на помощь, — обратился к принцу Иван. — Сейчас же распоряжусь. — Царь вышел поспешно из столовой и бодро зашагал по ступеням, недовольно бормоча себе под нос: — Где же делись все слуги?

В комнате остались Александр и София.

— Предлагаю почитать книгу свода законов по технике «Скорочтения», — добродушно посоветовал повелительнице черный принц.

— Я никогда не использовала эту магию, — смущенно ответила девушка. — Нянечки не разрешали эту технику использовать, чтоб не разучиться читать нормально.

— Так вы не умеете? — удивленно изрек принц, и свел густые, черные брови на переносице.

София неуверенно кивнула.

— Несите любую книгу, — бодро распорядился Александр. — Это легко.

Девушка послушно подошла к шкафу с книгами, взяла первую попавшуюся, и передала ее Александру, несмотря ему в глаза. Она боялась увидеть в них, презрение, усмешку или даже спокойный, красивый профиль с выразительными глазами, выворачивавшие ее душу и побуждающие стыдливо восхищаться красотой мужчины.

Принц взял книгу из ее рук и мягко попросил:

— Смотри.

Софии пришлось подойти ближе и поднять глаза на его руки, сильные, красивые, уверенно держащие небольшую книгу с блестящим коричневым переплетом. Он открыл ее на середине, девушка вовлечено смотрела и запоминала.

— Ты должна сосредоточиться и вообразить, как высасываешь ее рукой. Закрыть глаза и дышать книгой. Все твои поры кожи всасывают информацию, нос, органы слуха, обаяния. Так…

София увидела сосредоточенный профиль мужчины. Он закрыл глаза, его лицо расслабилось, и выражало полнейшее умиротворение. Рука навесу над книгой, почти невесомо летала, страницы медленно зашевелились и только они нарушали тишину, повисшую в комнате.

И тут София увидела, как слова, нет целые предложения, тексты, страницы оторвались от своих насиженных мест и по воздуху полетели к Александру, словно птички, к его рукам, в нос, уши. Но оставались на страницах, как всегда, черным по белому. Это волшебство. Софии не давали в детстве колдовать без нужды. Нянечки хотели, чтоб девушка могла все сама сделать руками. Хотя бы самое простое, одеться, расчесаться, учиться, читать, решать задачи по математики, физике и остальным наукам без помощи магии. Это ее и сгубило. Серж думает, что София колдовством изучила всю литературу, данную им, до зубов.

Книга вдруг с хлопком закрылась, Александр резко открыл глаза, через минуту он недовольно поморщился и сказал:

— Фу, это какой — то слюнявый роман средневековых романтиков.

Девушка звонко засмеялась.

— Извини, взяла первый попавшийся, — прекратив смеяться, оправдалась с виноватой улыбкой София, старательно борясь с очередным приступом смеха.

— Как теперь идти и творить зло, когда прочитал такое, София!? — продолжал наиграно буянить Александр.

София не выдержала и засмеялась. Звонко и мелодично. Выражение лица черного принца не выходило из головы. Такое нелепо — огорченное, из — за простого женского романа.

— Вы просто впервые в жизни прочитали про любовь. А до этого никогда в жизни и не знали, что это такое, потому что слишком молоды, и не любили никогда, — бросила предположение сквозь хохот София.

— Мужчины так не любят, как в этой книге, — с сомнением проговорил Александр. — Это безумие. Теперь давай попробуй ты, — предложил он ей, протягивая книгу.

— Давай я что — то другое прочту? — неуверенно приняла она книгу из рук мужчины. — Не хочу разочароваться в мужчинах. Ты же сказал, что такое не бывает.

— Нет, — отрицательно воскликнул принц. — Читай, что дала, мне надо уже уезжать.

София открыла книгу и принялась вытворять манипуляции, которые недавно наблюдала. Через несколько секунд она почувствовала, как потоком льются предложение, будто читала сама, только время замедлилось, София воочию наблюдала перед глазами сюжет.

— Вот это да, — услышала девушка удивленный возглас Александра.

Ей стало любопытно, что так удивило принца, она раскрыла глаза. Перед ней, экраном, стояла картинка во весь рост. Сюжет из прочитанного, который менялся по сценарию книги. София не закрывая глаза, пыталась продолжать читать, сюжет захватил девушку и словно в кинотеатре герои книги воспроизводили сюжет то, ускоряясь, то замедляясь. София боялась посмотреть на реакцию Александра и прервать нить прочитанного. Ее саму наполнил восторг от выполненного волшебства. Что это в новинку для черного принца, девушка уже не сомневалась.

В столовую зашел царь с царицей, и у порога они замерли. На их лицах было удивление, растерянность и восторг. Царица расплылась в улыбке и с блеском в глазах, произнесла:

— Мой любимый роман! Именно такими, я их и представляла, — Ева аккуратно подошла ближе, в ее глазах засветились слезы счастья, когда герои слились в поцелуе. Этот момент был очень чувственен, пропитан энергетикой романтики и долгожданного счастья от воссоединения двух влюбленных сердец. — Как Генрих любил свою Джульетту, — совсем уже расплакалась царица. — Это магия, только природная магия.

— Нет. Химия, — ошарашено выдохнул принц, не в силах отвести взгляд от происшедшего, пока все не потухло, и книга не закрылась.

Повисло обоюдное молчание. Его нарушало только обрывистые всхлипы царицы.

— Это когда ученик превзошёл учителя, — одобрительно сказал Александр.

София, пораженная своей новой способностью, тоже была под впечатлением книги. Подобного она тоже не читала. Щемящее чувства счастье от воссоединения двух влюбленных тронуло и ее девчачье сердце. Александр сказал, что такой любви не бывает. Откуда он знает? Этот холодный, самодовольный павлин! Именно так София и желает, всем своим существом, чтоб ее любили. И никак иначе. Это химия, химия, которое делает чудо в не зависимости от магии. Хорошо, что повелители тоже люди и могут все это ощущать. Спасибо за это земле, планете, человечеству и богу. Такая любовь может быть только в мире и этот мир София точно хочет защищать и служить во благо добру.

Глава 6

Каждая книга оставляет послевкусие. Это как блюдо, которое ты можешь съесть полностью в один присест или растянуть удовольствие. Но есть блюда, которые вроде и аппетитные и вкусные, но съесть сразу всю порцию, ты не сможешь, как бы ни старался.

Таким блюдом оказалась и книга свода законов. Слишком большая, слишком сложная, но надо съесть, потому что нянечка поругает, если увидит остатки на тарелке. Ну, вот София, решила просто находиться подальше от нянечки, постепенно по кусочку поглощая ненавистное блюдо.

«Надо помнить свою историю, помнить кровопролитные войны и держать в голове память о тех многочисленных жертвах, потерянных судьбах, разрушенных городах. Только память не позволит обратно начать все это вновь и не позволит даже помыслить о власти в этом мире. Власть, это народ. Все едино и не может долго сосуществовать в войне».

«Закон из книги свода законов».

Суд против опекунов Трагоновских, которые обвиняются в жестоком обращении с детьми, по недавно изданному закону самого царя Ивана Великого, состоялся в субботу утром. Прилюдно, чтоб неповадно было остальным, обижать беззащитных малышей. Столпилось много народу, которые негодуя, шумно причитали, любуясь справедливостью. Да, она жестока. По тридцать ударов плетью, дорогостоящий штраф и пожизненное лишение возможности брать детей из приюта.

Таковым было наказание. А люди любят, когда наказывают обнаглевших, ожиревших богачей. Эта семья взяла десять детей из приюта и за счет ничтожных сил подрастающего поколения, богатели и жирели. Дело стало таким знаменитым и резонансным, что этих бедных сироток быстро поместили в другую семью, стремясь не разделять. Семью, которая среди народа славилась своей добротой к несчастным сироткам. Добрые люди хотели стереть из воспоминания детишек, жестокость этих бессердечных взрослых.

Сама София Светлая распорядилась построить этой семье дом по просторней, выделив деньги со своего кармана. Все газеты пестрили заголовками об этом деле, где значилась молодая повелительница добра и царь, который быстро состряпал закон построже и по зрелищней, ведь в недавнем прошлом наказывали только штрафом. Новой семье пришлось обзавестись и одиннадцатым воспитанником. Подростком мальчуганом, который теперь был полностью счастлив с новой семьей, где и сестренка была рядом, и появилось еще множество братьев и сестер.

На огромной площади, едва уместились люди, которые хотели посмотреть, как бьют чату Трагоновских. Изощрённо, за дело, за преступления. И все верили, что отныне все будет так, не надо бояться, надо действовать. Каждое преступление не останется не замеченным, безнаказанным. Начался век очищения от несправедливости, от высокомерия и от зажравшихся людей, которые думают, что если они богаты, то теперь могут творить, что вздумается и как.

Нет! Один смелый, добрый и храбрый мальчуган показал, как не надо молчать о своей проблеме, нужно говорить, нет, кричать. На каждом углу, каждому человеку, искренне и однозначно верить, что тебя услышат. Просто необходимо хотеть справедливости больше всего на свете, вселенная услышит и пошлет, наконец, человека, который тебе поможет, искоренит зло и вдобавок, напомнит всем злодеям вокруг, как поступать нельзя.

Именно это дело лишний раз показало всесильность царя. Показало, что этот добродушный, полноватый мужчина, царь, на стороне добра и справедливости. И новая повелительница света, София Светлая, стремится привести власть именно к этому. Эта хрупкая и прекрасная девушка, оказывается прекрасна не только оболочкой. Новая повелительница света, действительно на стороне добра. На стороне обычного народа, простых крестьян. Люди, в изношенных, простых платьях, штанах вдруг увидели лучик света. Супруги Трагоновских, которые в данный момент вскрикивали от боли, успели навредить всем. Обманывали, грабили, используя бесплатную крестьянскую силу, и кидали, кидали на деньги людей, которые надеялись сегодня накормить своих детей досыта. Работали, не щадя себя, здоровья, время за нищенское вознаграждение, и в итоге не получали его. Именно поэтому дело приобрело резонанс, который София не хотела, а царь не ожидал.

София тем пасмурным, осенним днем находилась в замке, предпочитая не присутствовать на наказании. Хоть и на справедливом. В просторной гостиной вместе с царской четой, они обсуждали будущий дом повелительницы добра. София поставила четкое условие, что ее резиденция должна быть в лесу. В тишине и вдали от суеты. Дом, в котором она родилась, и выросла, тоже был вдали от глаз людских. Девушка очень скучала по нему и мечтала воссоздать ту обстановку. Лес, тишина, которая нарушается лишь полноценными обитателями и воссоединение с природой, которая заряжает здоровьем и настроением.

— Я хочу воссоздать наше поместье, — воодушевленно объявила свое пожелание София.

Девушка сидела в кресле, гордо держа спину, разодетая сегодня в золотистые цвета осени. На голове волосы были уложены в высокую прическу, по последней моде, с которой выпадало лишь пару прядок, намерено подчеркивая совершенную мягкость и женственность девушки.

— Я уже дал поручение искать тебе строителей и приступать к работе, как можно скорей, — бодро заверил царь Софию.

— Я в вас и не сомневалась, — ответила добродушно София.

— Почему вы не хотите в центре? — удивленно спросила Ева. — Мне кажется, что все правители должны жить в центре. Серж тоже живет так.

— Да, его мрачный замок я вижу из своего окна каждый день, — хмуро изрекла София. — Мне нужен свой уголок. Дела могут сделаться везде. Главное мое присутствие.

— Я не настаиваю, — виновато обронила царица. — Просто боюсь, что вы вообще сделаетесь затворницей.

— Этого не случиться, — успокоила царицу повелительница. — Я подумываю, применить свои недавно открывшиеся способности. Приходить на уроки и читать детям полезные книги. Им будет интересно смотреть глазами, они будут лучше усваивать материал.

В глазах Евы появился веселый огонек.

— Это хорошая общественная работа для повелительницы света, — лучезарно одобрила царица. — Я бы тоже поприсутствовала на уроках, но думаю, что буду отвлекать детей своим присутствием.

— После первого урока надо будет на площади читать, — согласился с улыбкой царь. — Желающих поприсутствовать будет больше, чем достаточно.

— Наверное, сам Александр явиться, — вспомнила царица про принца. — Он был удивлен таким даром.

София, услышав знакомое имя, вдруг вообразила образ принца. Тот был удивлен, впечатлен, но София не хотела бы видеть его на своих уроках. И причина была в самом Александре. Этот человек способен был вызвать бурю разных эмоций за пять минут, а она не хотела, чтоб другие, стали свидетелями их споров и стычек.

— Вы очень добры, Софа, мы очень рады за вас. Эта идея прекрасна, — сообщил радостно царь. — Нам надо явиться на ужин к Сержу и там скажите о ней ему. Он будет очень рад, что вы занимаетесь общественной работой. Заявляете миру о себе и несете в него только добро.

София задумалась. Вдруг легкая тошнота подкатила к горлу и неприятно ударила в голову. От чего — то она побаивалась, этого сурового, большого дядьку в черном. Казалось, ее вызывают на экзамен, к которому она не готова. Но все — таки эта опаска нечем не подкреплена. Откуда такие эмоции, София не могла понять.

— Конечно, надо посетить Сержа, — сквозь зубы выдавила девушка. — Это не вежливо так долго игнорировать приглашение повелителя.

Царь расплылся в дружелюбной улыбке и проговорил:

— Тогда надо предупредить Сержа. А вы, девчонки, не смейте кушать. Серж очень любит заморскую кухню, вы попробуете много нового.

Царица кивнула и встала со своего места.

— Надо поручить горничной, приготовить мне парадное, новое платья, — пролепетала Ева на ходу. — Жена повелителя любит ужинать нарядной, и одевается, как французская королева. Не хочу выглядеть проще ее.

София в мгновение осталась совершенно одна. На девушку вдруг напала усталость, она почувствовала, как настырно закрываются глаза. Уже было три часа дня. День был насыщенным и тяжелым. К вечеру надо будет быть продуктивной и свежей, чтоб голова работала, как часы, поэтому девушка решила прилечь и вздремнуть. Посчитав это самым верным, она прошла в свою комнату наверх. Там прилегла на светлое, нарядное покрывало и моментально заснула.

Ей снился высокий мужчина в черных одеждах. Его лицо было уродливо: большой, крючковатый нос, выделялся на худощавом лице кинжалом, острым и устрашающим, глаза, эти два черных, гневных уголька смотрели на нее с ненавистью и презрением, тонкие губы растянулись в зловещей улыбке. София в этом сне стояла перед ним, как кукла, не двигаясь и не выражая никаких эмоций. А этот непонятный и жуткий человек пел ей, тихо, слов практически не получалось разобрать, но обездвиженная София всеми силами пыталась понять. Вслушиваясь до боли в ушах, она разобрала;

Принцесса, прекрасная принцесса,

Ее уста творят добро.

За это хворь свою возьми,

Лихорадку ты прими.

За дни, секунды ты иссякнешь,

И слов не успеешь ты сказать,

На меня показать.

София в панике, хотела закричать, ответить мужчине, потребовать остановиться, но была полностью под влиянием этого мрачного колдуна. Или мрачного сна? Вдруг ощутив острую боль во всем теле, она поморщилась, ноги подкосились и девушка упала. Лежа на сырой, холодной земле, которая пахла тошнотворной сыростью и грязью, София бессильно лежала и плакала. Плакала от боли и обиды.

Жутковатый мужчина неторопливо приблизился к ней. София видела только его ботинки. Хотелось поднять голову, посмотреть в его глаза. Но это было непосильной задачей. Тот присел на корточки и пропел очередные слова:

— Добро превратиться в пепел,

Улетит с ветром

И сгниет в земле.

После этого София открыла глаза, увидела привычный потолок. Тяжело дыша, девушка обнаружила, что вся вспотела. Ткань платья, вся пропиталась потом, неприятно прилипало к телу. Она поднялась и присела на кровать. Голова ужасно болела.

Вспоминая сон, девушка списала этот кошмар на предстоящий ужин, которого она не желала и боялась. Серж, несмотря на ареол добропорядочности вокруг себя, выглядел соответственно своему статусу. Внешность у него была немного устрашающая из — за сильной, магически черной энергетики. Этот человек имел большую власть и это пугало, хотя тот не применял эту власть во зло. Однако славился мстительным и чрезмерно справедливым правителем.

София еле заставила себя подняться. Хотелось помыться и приготовиться к ужину. Приятный и освежающий, послеобеденный сон не принес облегчения. Надо было взбодрить себя другими методами.

Каждый шаг был пыткой. София кое — как помылась и оделась с помощью слуг. Колдовать не было сил вовсе. Хотелось лечь спать и проспать сутки. Повелительница, разодетая в молочное, нарядное платье, значительно отличалась от него кожей лица до трех оттенков холоднее. Прекрасная повелительница выглядело молодо и роскошно, несмотря на легкий, нездоровый вид. Под глазами осели легкие тени, которые ранее ее никогда не беспокоили.

Белоснежная кожа Софии, выглядела немного бледней, чем обычно. Сочные, прекрасные губы вдруг высохли и потрескались, блеск исчез из недавно чарующих глаз. Внутри все было намного хуже. София спускалась вниз и чувствовала, как начинает ныть каждая клеточка тела, в горле пересохло. Хотелось только пить и спать. Внизу суетливая царская пара, выбежали в холл и, оглядев мельком Софию, заторопились на улицу. В карету, которая уже была подана. На улице заметно смеркалось, а внутри кареты было еще более темно. Транспорт тронулся, как только все трое оказались внутри. От тряски Софию затошнило, она усилием воли пыталась побороть этот приступ. Пока получалось, но с огромным трудом. Царская чета перемолвились несколькими возбужденными фразами и замолчали.

София ничего не слышала из — за появившегося звона в ушах. Очень хотелось пить, девушка хотела побыстрей приехать в замок Сержа и напиться. К счастью дорога была не долгой, но Софии она показалось бесконечной. Наконец, через минут двадцать они стояли у ворот, которые заботливо открывали лакеи. Карета неторопливо въехала в просторный двор повелителя зла.

Резиденция Сержа вблизи выглядела впечатляюще. Виды кричали о том, что хозяин очарован черным цветом и всеми его оттенками. Двор был огромен, мрачен и холоден. София выглянула в окно, тут же стало тревожно на душе.

«По виду совсем неуютное место, — подумала девушка, дрожа всем телом, непонятно отчего: от озноба или страха».

Оказалось, что у основного огромного замка, возвышающегося над ними, было три головы. Каменные, жутко страшные, молчаливо вопящие в пасмурное, потемневшее небо своими зубастыми пастями.

Она присмотрелась и не ошиблась. Это были драконы. Само здание, будто в шипах или в чешуе этого огромного каменного зверя. Казалось, Серж со своей семьей жили у него в желудке. По обеим сторонам дороги к брюху этого великана их встречали древние, каменные, уродливые демоны с открытыми, разъярёнными пастями.

Карета остановилась, дверь отперлась, впуская прохладный, но такой освежающий воздух. Софии сразу стало лучше и она начала дышать, глубоко вдыхая природное лекарство от тошноты и головокружения. Она ступила на землю и отметила, что ноги абсолютно ватные и не послушные. Включая только мышечную память ног, девушка вошла во внутрь. Там было тоже прохладно, София уже решила, что может, переживет ужин.

— Как тут холодно, — сдавленно проговорила царица, обхватив себя руками.

— Нормально, — серьезно возразил царь, — это у нас во дворце перетапливают.

Из — за угла вышел хозяин замка. Мужчина, брюнет с черными глазами — угольками, которые прожигают насквозь. Сейчас он улыбался, неторопливо приближаясь к гостям.

— Извините за неудобства, ваше величество, — обратился тот к Еве. — Понастроили хоромы, а обогреть их очень сложно. Один из каминов не вовремя сломался.

— Да, ничего страшного, Серж, — проговорил весело царь. — Моя женушка ужасная мерзлячка.

— Я прикажу подать ей плед из настоящей шерсти. Она мигом, согреется. А потом, и горячее подадут, — ответил повелитель зла и повел их в столовую. — Я очень рад, что вы посетили меня.

Хозяин дома шел впереди, а гости послушно ступали за ним. София разглядывала интерьер. Все было выполнено в готическом стиле, но все дорого и даже не прилично роскошно. В глаза бросились бархатные шторы синего цвета. Вместе со светло — серой стеной под кирпич, все смотрелось очень уж впечатляюще. Они зашли в просторный холл, и тут девушка онемела от красоты. Все было выполнено в черно — белых тонах. Шторы большие, роскошные ослепляли своей белизной и выгодно подчеркивали огромное окно, которое выходило на легендарный замок, где хранилась подлинная книга свода законов.

София заворожено подошла к нему, не отводя потрясенных глаз от интересного вида. Посреди комнаты раскинулся величественный, черный, мраморный стол, покрытый белоснежной скатертью, на которой уже было подано множество закусок в изящной серебряной посуде. Рядом стояло множество таких же черных, мраморных стульев, с мягкими белоснежными подушечками. На таком же черном полу, лежала белая шкурка неизвестного зверя, чтоб ноги гостей не мерзли. По центру горел роскошный камин из белого камня, выполненный нарочно из дикого, необработанного материала. Из абсолютной черноты камина вырывались горячие языки пламени, согревая столовую.

Софии обратно затошнило от тепла. Такого приятного для замершего тела, но в тоже время возвращающее девушку в болезненное состояние. Она отвлеклась от вида, потому что захотела присесть. Казалось, что ноги вот, вот подкоситься. В то же время окончательно поняла, что скорей всего заболела. Хотелось быстро закончить этот вечер и уехать лечиться в замок: в кровать, пить отвары, и отлеживаться.

София села за стол, где все уже заняли свои места.

— Добро пожаловать в логово зла, София Светлая, — поприветствовал Серж девушку сидя в своем кресле в самом отдаленном уголке стола, и задумчиво подперев руками подбородок.

— Спасибо, что пригласили, — ответила с полуулыбкой София. — У вас очень красивый замок.

— Его строил еще мой отец, — бодро заговорил с гордостью повелитель. — Немного жутковат, но для повелителя зла, самое то.

В столовую вошла высокая женщина в потрясающем, красном платье, Серж поспешил их представить:

— О, я должен вас представить. Это моя супруга, Елизавета. Она очень хотела, познакомиться с вами.

К Софии подошла статная женщина средних лет с черными, длинными волосами по пояс. Очень красивая, но ее стиль был, как и у всей семейки, агрессивно отталкивающий. Лицо напоминало волчицу, такое же породистое и выразительное. На нее смотрели глаза, глаза Александра, сверкнули интересом и умом.

— Приятно познакомиться с новой светлой повелительницей, — пролепетала Елизавета на удивления нежным и добрым голоском.

— И мне, — поспешила ответить София, улыбнувшись виновато, потому что не могла найти, что еще можно сказать. Голова болела, хотелось пить. Казалось, что горло сейчас потрескается, как земля при чудовищной засухе.

Следом вошли еще один мужчина, лет двадцати и парень — подросток. Сразу видно, что братья, потому что очень похожи.

— Это Андрей, мой средний сын и Дмитрий, младший сын, — представил прибывших Серж.

«Целых три сына? — мысленно удивилась София. — Наверное, повелитель мечтал о маленькой принцессе в своем замке. Хотя, Елизавета еще весьма детородная».

— Приятно познакомиться, — вяло выдавила София.

— Вы охрипли, — встревожено заметила Елизавета, обращаясь к девушке. — Вы приболели?

— После послеобеденного сна почувствовала себя не совсем хорошо, — честно ответила София и, наконец, дождавшись момента, попросила: — Можно воды?

— Конечно, — решительно ответила Елизавета.

Через пару минут служанка принесла Софии стакан воды. «Очень мало, — пронеслось в голове у нее». София осушила стакан в секунду. Голова закружилась от облегчения. Она приподнялась и попросила шепотом у служанки еще воды.

София, как через стекло, наблюдала за всеми за столом. Все мило общались и изредка поглядывали на нее, молчаливую, бледную, пьющую стакан за стаканом воду. Девушки вдруг стало совершенно безразлично, какое впечатление она произведет на всех.

— София? София!? — услышала она голос Сержа, через устойчивый гул в ушах. — Может, вам лечь, отдохнуть? Елизавета вам даст отличных травок. Мне всегда помогает.

Девушка растерянно оглядела всех и смущенно ответила:

— Все нормально, спасибо.

— Это не так, — тихо возразила Елизавета.

Все сразу перевели взгляды свои на нее, затем царь внезапно всполошился:

— А где Александр? Хотелось бы его увидеть и мы, наверное, поехали. Софии надо прилечь. Она с каждой минутой бледнеет сильней. Еще разболеется серьезно.

— Он должен уже приехать. Задерживается, — ответил кратко Серж, взглянув на массивные часы над камином.

София встала из — за стола.

— Я выйду на воздух, — обессилено оповестила всех она и пошла на выход.

Ступая по коридору на улицу, девушка, едва передвигала ногами. Ей захотелось вернуться и попросить помощи. Было настолько невыносимо, что София не могла собрать мысли в кучу. Ее качало из стороны в сторону, и она уже была не уверенна, что дойдет до долгожданного воздуха. Перед глазами стояла пелена, все шло кругом. Ее всю жарило, будто на костре, подвешенной на вертеле.

Захотелось сорвать этот тугой корсет и задышать полной грудью. В данный момент же дышать не получалось, как будто у нее отняли весь воздух. Отняли данную функцию у ее легких. София трясущими руками, загнув их за спину, нащупала шелковые веревочки корсета и лихорадочно принялась расшнуровывать его. Попытка не удалась, не хватало сил, выносливости и главное маневренности.

Заметив дверь на выход, девушка бегом, вырвалась наружу. Пробежала несколько метров. Ее потную кожу больно обжог ледяной дождь с ветром. Горло схватило спазмом, и София поняла, что больше не единого вдоха сделать не сможет. Стоя на крою крутой лестнице, девушка потеряла остатки сознания, упала, кубарем скатываясь вниз, словно тряпичная кукла.

— София!!! — вылетела наружу за ней Елизавета, и увидела, как гостья неподвижным телом вдруг взлетела вверх. И зависая в воздухе, медленно опустилась на пол.

— Какое счастья, сынок! — облегченно прокричала Елизавета, заметив Александра, который силой колдовства остановил роковое падение девушки и вернул ее обратно на крыльцо замка. Прямо на порог, к брюху дракона.

Ворота распахнулись и оттуда вывалились остальные.

— София! Доченька! — панически закричал царь, и бодро подбежав, обогнав остальных, припал на колени перед девушкой. — Егор! Не уберег! — плакал Иван.

Дождь водопадом лил, будто плача от горя. Холодный ветер мотал его в разные стороны. Спешно наступали сумерки, от густых туч, заполонивших все небо.

Александр мигом, вбежав по лестнице, наклонился над Софией. В глазах мужчины мелькнул ужас, когда он увидел бледное лицо девушки в кровоточащих ссадинах. Вода от дождя смывала кровь и розовой струйкой стекала вниз, на каменные ступеньки. Он легко взял ее на руки и понес вовнутрь. Все последовали за ним.

— Если бы не Александр, она бы разбилась, — всхлипывая, причитала Елизавета. — Он ее поймал.

Черный принц положил девушку на диван в гостиной и одним рывком порвал корсет на груди на две части.

— Она едва дышит, — обеспокоенно констатировал факт черный принц. — И горит. Мама, нужен отвар из Корнилы Цветущей.

Супруга Сержа не говоря не слова, отправилась за ней.

— Да, что такое случилось? — спросил царь, испуганно расширяя глаза. — В обед она была здоровая.

— На ней сильнейший наговор, — хмуро ответил Александр и посмотрел в глаза Ивану. — На смерть.

— Господи! — зарыдала горько царица. — Да кому могла перейти дорогу София? Она же, божий ангел.

— Злу, — ответил сухо Серж.

Все затихли, охотно соглашаясь. Были слышны только всхлипы женщин и скрежет зубов Александра от злости.

— Надо найти и уничтожить гада, — прошипел яростно черный принц.

Через полчаса София лежала в покоях для гостей, в сухой, теплой кровати. Ее глаза были обреченно закрыты, а дыхание слабое и прерывистое. В белоснежных, роскошных простынях медленно умирала повелительница добра. Последняя из рода. Елизавета делала примочки на лоб, чтоб сбить температуру девушке. Это было очень сложно. Практически невозможно. Супруга Сержа всегда была сильна в целительстве и любила изучать медицину. Колдовскую и простую. Поэтому именно она была оставлена с Софией. Остальные в соседней комнате, размышляли о дальнейших действиях. Спустя время, разговор зашел в тупик.

— Кто будет править на стороне добра, если она умрет? — спросила устало Ева, взглянув заплаканными глазами на Сержа. — Это означает, конец равновесию. Конец миру.

— Она не умрет! — прикрикнул на нее бледный и замученный царь, который от потрясения вдруг превратился в старика.

Царица подняла глаза на мужа, немного изучив его лицо, не поверила, что перед ней ее возлюбленный, ее царь, и ответила максимально отрезвляюще:

— Ты в первую очередь, царь. Судьба народа на твоих плечах. Судьба земли…

— Не волнуйтесь, — перебил ее повелитель зла. — Есть один выход.

На глазах царя заблестели слезы и тот, хрипло произнес:

— Разве молодая, здорова девушка, может так рано умереть?

— Нет, — холодно отрезал Александр. — Надо искать чету Трагоновских.

Серж кивнул, соглашаясь с сыном, и серьезно выговорил:

— Я пошлю самых лучших людей. Их из — под земли достанут.

Шли часы, долгие часы. Истекало время, утекала жизнь из хрупкой, молодой девушки. Единственные подозреваемые во вредительстве боязливо молчали. Чета Трагоновских. Это единственные, кого успела справедливо обидеть София. Зло поняло, что теперь не сможет отныне издеваться над народом и решили убрать единственную преграду к своим злодейским делам. И… У них отлично получалась.

Александр понимал, что поработал сильный маг. Магия древняя, мощная и снять может только, тот, кто наложил. И он тщательно скрывал себя от глаз всемогущих повелителей. Прошло пять часов. Все замерли в ожидании. Не спали, не ели. Елизавета истратила все силы на поддержания жизни в Софии. Наконец Александр тихо зашел в покои больной и увидел, что его мать спит, оперевшись об спинку кресла спиной. Голова тоже лежала на спинке кресла, усталые глаза прикрыты.

Ступая тихо, чтоб не разбудить измученную мать, он посмотрел на девушку. Казалось, что эти пять часов высосали все силы из недавно цветущей, красивой повелительницы. Она была в окружении самых могущественных людей этого царства, но так беззащитна. Так слаба, так прелестна. И так слаб он. Просто жалок, как щенок. Александр легонько прилег на кровать рядом, осторожно, боясь потревожить ее. Повелительницу добра. Лучик света на этой мрачной, неблагодарной планете. Она только начала сиять и ее заставили потухнуть. Мужчина взял ее руку в свою, такую маленькую, нежную и… холодную.

— София, — позвал он тихо ее. — София, не вздумай сдаваться.

Она все еще обездвижено лежала, не шелохнув даже ресницами.

— Помоги, девочка. Покажи, кто это с тобой сделал, — попросил еле слышно мужчина. — Вспоминай, кто тебе пел…

После этого глаза Александра закрылись. Он почувствовал сильнейшую усталость, боль, отчаянье. Но становилось легче, от близости Софии. Как она появилась в его жизни? Словно потихоньку подкралась, ослепляя до этого холодного и одинокого принца, своим светом. Еще красотой, наивностью и веселой, наигранной дерзостью. Первая, кто смог пробить его равнодушие и поселить там это странное зависимости. Зависимость от ее красоты, нежности, голоса, души и наконец, присутствия.

Мужчине снился сон. Там София, стояла, безмолвно смотрела него и указывала в сторону рукой. И там стоял он, виновник стремительного угасания бедной повелительницы.

— Спаси меня, — прошептала еле слышно София. — Я умираю.

Александр открыл глаза. София все еще лежала в коме.

— Александр? — услышал он удивленный голос мамы за спиной.

Мужчина встал и наткнулся на сонные глаза матери.

— Это Давид, — заявил уверенно он. — София мне показала, это Давид.

— Он же далеко, — возразила с нотками сомнения в голосе Елизавета.

Александр резко встал на ноги. Обернувшись, решительно обратился к Софии:

— София держись. Еще немного.

И спешно побежал к выходу. Елизавета последовала за ним, но передумала и направилась прямиком к супругу, не обращая ни на что внимания.

Серж стоял в гостиной и печально смотрел в окно. Елизавета подошла к мужу, и взглянув на него полными слез глазами, еле слышно прошептала:

— Она должна умереть. Она погубит нашего сына.

Александр переступая по две ступени, торопливо спускался в низ. В его душе появилась надежда и он должен спешить. Он может спасти Софию и непременно сделает это, что бы ему это не стоило. Найдет Давида и размажет по стенке гада. Надо просто спешить.

— Александр! — окликнул его Серж ледяным тоном, но сын даже не шелохнулся.

Серж стоял на крыльце и смотрел на удаляющегося Александра. Дождь мочил его одежду, волосы, но это его меньше всего волновало. Напряженное лицо повелителя исказилось от боли. Душевной боли.

— Сынок. Я тебя спасу….

Глава 7

«Повелитель должен продолжить свой род, это тоже часть равновесия. Мир должен быть спокоен, что есть наследник, наследник для мира на земле».

«Закон из книги свода законов»

Давид, это один из злостных и безбашенных колдунов прошлого десятилетия. Еще в детстве ему повезло родиться в семье талантливых волшебников. Сын схватывал уроки родителей на лету и впитывал знания, словно губка. Это единственная семья, которая владела древними науками магии, и его уже покойный отец преподавал самые мощные и старые знания в школе. Они мечтали вырастить сына умным, талантливым магом.

Но,… увы, Давид в подростковом возрасте попал в плохую компанию агрессивных и неадекватных чародеев. Малолетние преступники сразу приметили в незаметном мальчике искусного колдуна и поспешили привлечь в свою свиту. Давид, будучи совсем юным пареньком, посчитал себя особенным и принялся вместе с ними творить зло. Родители горевали о судьбе сына и не зря.

Вскоре на злодеяния обратили внимания повелители. Шайку крыс из так называемых друзей Давида уничтожили и только его одного не тронули. Благодаря родителям, которые внесли много хорошего и важного в умы других учеников. Его отправили в колонию исправления для колдунов. Туда попадают те, кто убил много обычных людей ради наживы или жажды власти. Срок был на десять лет, которые уже, к сожалению, прошли. Не исправившейся, мощный маг вышел и решил начать с верхов.

Хрупкая, молодая повелительница показалось лучшей жертвой сумасшедшего мага. Особые умения магии никуда не испарились, а росли с самим хозяином. И Давид знал, что такое колдовство подвластно только ему и его родителям. Его семья единственная, которая знала древнюю магию. Но так думал сам Давид…

Был еще один ученик его отца. И это был Александр. Отец Давида, Марк, мыслил здраво и хорошо осознавал, что древняя магия в одних руках, и не слишком доброжелательных, погубит планету. Он сам пришел к Сержу и предложил обучить сына, на которого тот возлагает больше надежд. Повелитель зла видел именно Александра достойным и мудрым правителем. Это случилось, двенадцать лет назад, когда Давида отправили в колонию.

Тогда Александру было десять лет. Марк обучал его пять лет и вскоре умер. Наследник статуса повелителя зла перенял достаточно знаний у старика мага. Именно поэтому Александр сам направлялся в логово Давида и знал, что найти того гада, будет не так легко. С помощью магии, возможно, сделать пузырь, который находится в нашем мире, но невозможно увидеть невооруженным взглядом.

В этом пузыре можно достаточно незаметно колдовать. Выудить паразита, это единственное решение проблемы. Именно София помогла понять Александру, где пузырь. Она указала на Давида, тот был дома у родителей. София помогла сама себя спасти. Александр удивлялся способностям девушки. Умение читать книги в картинках, ему встречалось впервые. В полумертвом состоянии показать столько, не каждый маг способен.

Александр верхом на коне, скакал в дом Давида, где в юности его талантливый отец пытался выучить сына мощным и опасным знаниям. На улице светлело утро, перестал лить дождь. Но тучи висели высоко и грозно взирали на мир своими серыми очами. Мужчина продрог до костей, но особо не ощущал этого. Он почти приблизился к цели. Приближался конец и силам Софии. Она уже была на грани.

У него было время, и Александр это чувствовал. Остановившись, он спрыгнул с лошади, подбежал к двери. Легонько толкнув ее, увидел, что она сразу же поддалась. Со скрежетом, не торопясь, мужчина вошел вовнутрь. Было тихо, пахло затхлостью и сыростью. Он огляделся, раздумывая, как возможно выманить Давида. Попалась на глаза полка с маленькими тряпичными куклами: главными атрибутами древней магии. Александр взял самую маленькую, похожую на маленького мальчика. Его потянуло к ней, он критично осмотрел ее.

Старая потрепанная куколка, сделанная очень давно, попорченная пылью и временем. Затем Александр увидел на столе кусочек серой тряпочки и сразу понял, что это вовсе не ткань. Улыбнувшись своим воспоминаниям, тот взял эту тряпочку и положил на нее этого маленького человечка. Схватив за четыре конца засохшего пузыря под куклой, принялся их завязывать в узел, крепко.

— Ты сукин сын! Что ты делаешь!? — услышал Александр за спиной удивленно — испуганный голос мужчины. Резко развернувшись, он продолжал держать этот сверток с куклой в руках.

Перед ним стоял Давид, высокий, крепкий мужчина лет тридцати. Статный и гордый блондин с длинными волосами по пояс.

— Не хочешь всю жизнь просидеть в пузыре? — с насмешкой в голосе поинтересовался черный принц.

Глаза Давида яростно блеснули, он удивленно прошипел:

— Откуда ты знаешь?

— Твой отец знал о твоей подлой душеньки и решил передать знания еще кому — то из семейства повелителей, — ответил намеренно самоуверенно принц.

Давид усмехнулся.

— Именно злу? — продолжая смеяться, едко спросил злодей. — Да, мой отец, наверное, тоже хотел, чтоб именно зло восторжествовало на земле.

Александр задумался.

— Не понятны твои планы… — сдавленно протянул черный принц. — Поэтому ты решил искоренить добро на корню? Ты хочешь, чтоб повторилась война, жертвы? Разве ты не читал историю и не знаешь, как все может закончиться в итоге?

Давид вдруг стал серьезен, сложил руки в пирамидку и призадумался.

— Не угадал, — наконец выдал он и засмеялся, как отрицательный герой со сказок. У Александра промелькнуло в голове, что Давид спятил, следующее предложения с его уст, укрепили его убеждения. — Я хочу убить повелителей и сам, единственный, возглавить магию. София скоро уже отправится к своему папаше. А вот и второй пожаловал, тепленький и глупенький.

— Ну и планы, — растерянно удивился Александр. — Да ты чокнутый! Ты не справишься с армией хранителей книги, они тебя уничтожат и весь мир заодно!

— Ты что, думаешь, что я такой глупый? — наиграно обиделся Давид. — Ты, наверное, не знаешь, что давно придумано средство, как оказаться невидимым для ваших головорезов.

Александр от злости сжал куклу в руке сильней и Давид, вдруг поменялся в лице. Принц догадался, что тому больно. Это было проверкой.

— Так, это все — таки тебя мастерили? — победно спросил черный принц. — Не дальновидно держать множество копий себя в доме.

— Я не знал, что кто — то еще владеет этой магией, — испуганно прохрипел Давид. — Отец даже в школе не учил ей. У меня тоже кое — что есть, — гадко усмехнулся Давид и вытащил куколку в женском платье из кармана. — Ей почти конец. Осталось только в сердце иголочку воткнуть.

Пока злодей любовался тряпичной жертвой в руке, Александр ловким движением пальцев погнул руку его миниатюрной копии. От резкой боли мужчина взвыл, кукла Софии выпала на пол. Следующим действием был резкий прыжок, откидывающий подальше злодея и на удивления, тот влетел в свой собственный пузырь, Александр завернул куклу мальчика обратно в пузырь и быстро запечатал магией.

Минуту Александр стоял с этим свертком в руке и не верил своей удаче. Напряженное лицо, так и показывало злобу, ненависть, растерянность и торжество. Мозг не мог поверить, что все вышло так гладко и быстро. Он избавил семью от угрозы и как все легко получилось? Реакция Александра всегда была молниеносной. Он расслабленно улыбнулся, полностью осознав реальность происшедшего.

— Вот так! — выдохнул мужчина и засмеялся. — С ленточками надо играть почаще.

Серж вошел в спальню тяжелобольной. Девушка выглядела так, будто уже и не жива. В комнате пахло сыростью и прокисшими травами, словно несколько часов здесь лежал труп. Повелитель зла подошел к окну и открыл его. Не приятная прохлада ворвалась в комнату со свежим воздухом. Мужчина устало взглянул на девушку. Долго, напряженно и вдумчиво, словно орел на свою будущую жертву. Будто выжидал, раздумывал, когда напасть. Глаза недобро сверлили беспомощную повелительницу добра.

Давним давно, в этом замке, малютка София, весело шагала по этим коридорам. Прелестная девчушка совсем крошкой, его гостьей сияла красотой и юностью. Была непомерно добра, искренне, как и мать. София была просто как две капли похожа на нее. Даже сам Серж иногда любовался ангельской красотой жены друга.

Она сияла, словно солнце в летний день. Была умна, считалась самой лучшей ученицей в их классе. Мудра, и рассудительна не по годам. Светлые волосы, словно струи волшебной, сверкающей реки, игривыми волнами спадали ниже пояса. Обаятельная улыбка цветочной феи. Казалось, что сами птицы прилетят на ее нежный голосок. Настоящая повелительница добра, что еще скажешь. Достойная партия на трон рядом с Егором. Тот и не знал, что весь мир любовался его женой. Весь мир готов был стать добрым, чтоб угодить прекрасной повелительнице. Она сеяла добро всего лишь своим присутствием.

Дочка, София, родилась вылитая мать. Когда Екатерина, мать девушки умерла. Серж поддерживал Егора, как мог и оставался таким же другом, не смотря на то, что сам горевал из — за смерти женщины не меньше.

У Сержа тогда уже рос сын, Александр. Егору пришлось отослать дочь подальше, когда родился второй сын. От греха подальше, чтоб не нарушился главный закон из книги свода законов. Наивно было предполагать, что Александр, полностью копия Сержа по характеру, не перенял вкусы отца. И не повелся на эту ангельскую, светлую, чистую красоту.

В окно резко влетел Филин и, усевшись на подоконник, взглянул своими огромными глазами на Сержа, выжидающе, укоризненно, тогда словно проявились голубые глаза Егора. Человечьи, добрые и честные.

— Все будет хорошо, — успокоил его повелитель зла, уселся рядом, и тихо продолжил: — принц спасет ее. Только равновесию конец.

София пришла в себя, как только Александр вынул из куклы последнюю иголку, развязал последний удушающий узел, вытянул душу из тряпичной подделки Давида, вернул ее девушке.

Со злом было покончено. Черный принц с чувством выполненного долга спалил куклу и сев на лошадь, поскакал домой. Уставший, измученный, обессиленный, он едва не засыпал на ходу. Теперь, он мог заснуть со спокойной душой. София жива и невредима, будет быстро приходить в себя в его замке, что наполняло душу счастьем, которое казалось, испытывалось по-настоящему впервые.

Вокруг Софии столпилось много людей. Все оживленно беседовали и радостно, беззаботно смеялись. Девушка была еще очень слаба, но все знали, что это пройдет. Главное, она очнулась, и сейчас немного порозовев, беззаботно улыбалась. Все самое страшное казалось далеко позади. Царь, с царицей облегченно выдохнув, готовы были летать от счастья. В покоях уже не больной, они все весело пили чай с пирожными. Серж и Елизавета тоже, отбросив свои переживания, проживали этот момент счастья и покоя со всеми.

Александра в тот вечер никто не видел, но Сержу доложил слуга, что тот дома, спит. Завтра он все разузнает. Все завтра. Повелитель зла сейчас убедил себя, что жене показалось и возможно, они зря наводят панику. А именно Серж воспитал сына так, чтоб тот желал совершать подвиги.

София иногда почти незаметно, грустно опускала глаза, посматривая на дверь. Это было расценено Иваном так, будто девушка устала и ей нужно ото всех отдохнуть. Все покинули ее покои.

Все хотели отдыха в своих постелях, через полчаса замок затих и окончательно потемнел. София встала с постели. На удивления, ее не мучила не боль, не усталость. Хотелось поблагодарить Александра. Героя. Если бы не он, то все давно бы организовывали ее похороны. Девушка все помнила. Помнила, каких усилий, ей стоило помочь принцу в ее спасении. Она верила, что он все поймет, что только он может спасти ее.

София тихо подошла и распахнула окно. Пасмурность так и оставалось, создавая впечатление, что на улице давно вечер. Хотя было всего три часа дня. Девушка, одетая в одну ночную сорочку, быстро начала примерзать. Распущенные, светлые кудри остервенело, развивались на ветру. София присела на подоконник и, протянув руку к серому небу, пустила несколько разноцветных молний. Они вмиг нашли цель и ворвались в голову, спящего мужчины.

— София? — удивленно вскрикнул Александр.

— Да, — ответила неуверенно девушка, появившись перед ним полупрозрачной фигурой. Затем ее образ стал четче. — Ты спишь. Я во сне пришла к тебе.

Александр осмотрел девушку, и неловкая улыбка осветила его лицо. София последовала его примеру и с ужасом поняла, что стоит перед ним в одной ночной рубашке.

— Я забыла, что появляюсь в том, в чем наяву одета, — смущенно выговорила девушка.

Мужчина продолжал мелком разглядывать девушку, довольно, улыбаясь.

— Отвернитесь! Я пришла только тебе сказать спасибо.

Она зажмурила от стыда глаза и обиженно отвернувшись, хотела исчезнуть, но мужчина схватил ее за руку, и беззаботно рассмеявшись, проговорил:

— Подожди. Я сейчас все сделаю, — и наколдовал ей платья, силой мысли.

София огляделась. Она была в красивом платье розового цвета.

— Я тоже растерялся, — признался Александр прекратив веселиться. — Ко мне в первый раз приходит молодая девушка в сон в полуголом виде.

— Да там ничего и не просвечивалось, — с возмущением высказалась София, заметив наглую ухмылку принца. — Обычная, плотная рубашка. Это не в полуголом виде. И вообще, я сказала спасибо. Мне надо идти.

София пыталась не смотреть на принца, коря себя за невнимательность и вообще, за эту идею.

— Я тебе спас жизнь, а ты мне просто спасибо? — спросил обиженно принц.

Девушка взглянула в его лицо, округляя глаза.

— А что я должна еще? — спросила неуверенно она.

— Не знаю. Спой хотя бы, — попросил мужчина, пытаясь скрыть улыбку.

София потупила взгляд, вспоминая хоть одну песню, но осознала, что поет не совсем хорошо.

— Тебе не понравится. Я ужасно пою, — призналась честно она. — Давай я лучше прочитаю что — то? Тебе же понравилось?

Александр молча, раздумывал. София почти невинно смотрела на мужчину, ожидая вердикта.

— Можешь мне рассказать, кто этот колдун и почему хотел меня убить? — спросила вдруг самый волнующий вопрос девушка.

Александр вмиг стал серьезным. Лицо его напряглось, ярость зажглась в глазах.

— Давний знакомый, — ответил сухо принц. — Он захотел власти и стал зачищать сразу верха.

— Так, — проронила робко София. — Я никому не навредила? Я не виновата?

Вдруг в ее глазах засветились слезы и девушка расплакалась. От облегчения.

— Ты корила себя, София? — мягко спросил Александр. — И поэтому пришла, в чем мать родила?

Девушка укоризненно посмотрела на принца раскрасневшимися глазами. В полутумане из — за пилены влаги на глазах, распознала нечеткий образ принца. И ей стало обидно, стыдно и страшно. Теперь Александр будет напоминать ее непозволительный вид при каждом удобном случае. Но София решила сделать вид, будто не заметила издевки, чтоб не кормить психопата.

— Я только начала править и уже так кого — то обидела, что меня хотят убить? — удивилась София сквозь слезы. — Я и так добивалась для семьи Трагоновских мягких наказаний. Царь хотел их казнить.

Принц секунду постоял в тишине, затем неловко дотронулся плеча рыдающей девушке.

— Ты поступила, как истинная повелительница добра, — аккуратно высказался он. — Ну, перестань плакать. Я не знаю, как успокаивать женщин, честно. Ты слишком чувствительна для такого статуса. Тебе только раем править.

— Почему? — поинтересовалась София, пытаясь, успокоиться.

— Туда попадают сразу ангелы, — ответил честно Александр. — Суды находятся уровнем ниже.

— Да, — обреченно протянула София. — Повелительница из меня слабая.

Почему — то девушки вновь захотелось плакать, она попыталась сдержать поток слез. Старалась со всех сил не показать глаз принцу, которые вновь повлажнели.

— Ладно. Тебе нужно отдыхать и видеть свои лучшие сны, — сказала девушка, захотев немедленно удалиться и поплакать. Без свидетелей, от души, просто так.

Александр нежно прикоснулся к ее руке и нерешительно взялся за нее, снова не давая ей уйти.

— Не уходи, — также нерешительно попросил он, затем с неуверенной улыбкой продолжил: — Лучшие сны, в которые девушки сами приходят к тебе.

Софии даже стало интересно из — за его необычно робкого тона и она посмотрела на принца округленными глазами. Легкая улыбка на губах, придала его лицу ослепительно совершенный вид. Принцу очень шла улыбка. Она давала ему света, легкости, немножко смягчая пронзительно черные глаза. Они казались от этого нежней, добрей. София расслабилась и не заметила, как и вторая рука была похищена черным принцем.

Черное и белое стояли, взявшись руками, любовались красотой, присутствием друг друга. Тишина не нарушала этой идиллии, но в головах был настоящий хаус из мыслей и чувств. Не существовало времени, не было страхов, не было сомнений. Одна химия, которую природа создала совершенной. Пьянеющей, затмевающей чистый разум.

Все самое реальное и настоящее будет в реальном, настоящем. Это всего лишь сон. Все во сне. Во сне можно все. Никто не видит. Никто не узнает. Идеально. Это останется с ними. С Александром и Софией. Между двумя молодыми людьми. Они забыли, что это не простой сон. Он почти реальный. Там двое реальных людей. Это не скроешь. Не от одного из них. «Как можно быть таким идеальным, таким нужным. Таким умным. Героем, — пронеслось в голове у девушки. — И героем. Для ее сказки. Героем для одной повелительницы добра. Почему герои такие прекрасные, такие манящие? Почему принцы, что в сказке, что в жизни такие идеальные? Во всех сказках, принцессы остаются с принцами и там хороший конец. Какой конец у них? Может этот ловелас пудрит ей мозги? Наивной, глупой дурачке? На самом деле может принц зла, так творит зло? Так выглядят демоны. Вот почему, так много людей часто охотно идут за ними? Это обман, который не хочется заканчивать».

София почувствовала, как сильные руки сжали ее ладони. Казалось, что сильно, но безболезненно. Наоборот, словно электрический ток пустился по телу. Приятный и незнакомый. Девушка так хотела отнять свои ладони, но не могла. Она так ослабла и наслаждалась этими минутами. Она влюбилась? Что это?

— Что добро, что зло, уже не то, — едко нарушил тишину Александр, София даже испугалась и вздрогнула. Она очнулась и принялась незаметно вынимать свои ладони. У нее не вышло.

— Отпусти, — тихо взмолила София.

Александр наоборот сжал руки сильней, лицо исказилось в раздражении и ярости. Девушка увидела перед собой незнакомого мужчину. Страшного похитителя в шкуре идеального принца.

— Ты не дочитала книгу законов, верно? — холодно спросил Александр. В глазах мужчины, в этой черной, неизвестной бездне едва не горел огонь. Так зол и нетерпелив он был.

Девушка старалась отнять свои руки силой. Костяшки пальцев захрустели, она почувствовала острую боль.

— Отпусти! — крикнула бессильно София. — Ненормальный псих! Отпусти!

Взгляд Александра вмиг смягчился, София увидела в них жалость, испуг, растерянность. Ее кисти освободились. Она так и осталось стоять с руками на весу, совсем забыв о них. Александр быстро развернулся и пошел прочь. И вскоре исчез. София закрыла лицо руками, в рыданиях… и проснулась.

В собственной постели. Вся в липком поту, трясущаяся от слез. Сердце колотилось, как птица, которая бьется об клетку, в надежде пробить ее и освободиться.

Она почувствовала холод и, задрожав от озноба, увидела открытое нараспашку окно. Быстро встала и закрыла его. Сон все не выходил с головы, но только София теперь сомневалась, что ходила к Александру. Это все приснилось ей во сне? Или сон был один на двоих с принцем? Она бы выбрала первое.

Девушка присела на кровать, пытаясь побороть страх, тревогу, сомнения и найти правду. Найти реальность. Она в ней? Или все еще во сне?

Огромная площадь, километры, сотни километров земли. На эту землю долгие годы не ступала нога человека. Много тысячелетий здесь находился только камень. Холодный, безжизненный камень. Но он живой. Ему не надо воды, еды, сна. Он умеет только ждать. Ждать своего часа. Еще умеет воевать, проливать тонны человеческой крови. У него нет сердца. В камне не течет кровь. Камень, словно робот может только выполнять свои функции. Этот камень, много камня, очень много камня может только убивать. Кровожадно, жестоко. Никто не сможет убедить или разжалобить его. Можно только разбить, если ты обладаешь богатырской силой, необходимым для этого оружием. Но и этого ничтожно мало. Одного врага ты разобьёшь, второго. А если их тысячи? Тысячи уродливых, беспощадных монстров. Никто не знает, сколько их на самом деле. Чтоб всех посчитать уйдет не один год. И скорей всего никто не сможет это выдержать морально. Ведь ужасающий, невероятно уродливый вид черных и белых существ с замершими стеклянными глазами способен отпугнуть или свести с ума любого.

Армия головорезов стоит в абсолютной тишине и ждет своего часа. Всем, даже всемогущим колдунам не под силу победить или подчинить их. Непобедимые, беспощадные куски камней, вид которых может только помочь смириться со смертью и поблагодарить судьбу, что она станет мгновенной. Каждое ожившее существо будет олицетворять всю неизбежность. А их тысячи. Возможно сотни тысяч.

Их могут разбудить только повелители. Все человечество зависит от двух практически обычных людей. Со своими мыслями, желаниями, чувствами. Десять законов, которые должны исполняться, десять правил. Десять ключиков к активации многочисленной армии беспощадных головорезов. Это должно было когда — то случиться. Кто мог подумать, что это произойдет не только в этом в этом веке, а именно в этот день…

Несколько статуй слегка покачнулись, громко выдохнули многовековую пыль через нос, как разъярённые, безбашенные быки. Огромные, под четыре, пять метров ростом ослепительно белых. Их глаза блеснули опасным красным светом. Острые шипы покрывали их массивное и неповоротливое тело, стоящее на двух мощных лапах, с огромными, острыми когтями — лезвиями.

Неподалеку очнулась пара угольно черных монстров. Также тяжело и страшно выдохнули пыль через нос, сверкнули, злыми, зелеными огоньками, вместо глаз. Также эти двое рослых чудовища обладали мощным, сильным и уродливым телом. Огромными когтями. На голове сияли цветом пламени рога, что делало их похожими на настоящих демонов. Так же там лежали черные волосы, которые на самом деле оказались червями, вечно дерущимся между собой. Их большие вытянутые морды с внушающим ужас рядом зубов вмиг открылись: клыки острые, большие, отполированные до блеска. Пространство пронзил истошный, разгневанный, звериный рев. Он был услышан в каждом уголке столицы, птицы в панике рванули черной тучей прочь. Дикие и домашние животные бежали из внутренних и приграничных территорий, куда глаза глядят. Их предупредили. Теперь, кто не спрятался, они не виноваты.

Люди на улицах замерли на месте и испуганно заозирались вокруг, с неприкрытым ужасом в глазах наблюдая за птицами, которые спешно спасались от неизвестного врага. Другие услышавшие выглянули из окон, и едва не выпадая из них, сосредоточенно прислушивались к природе. Вскоре все затихли, в ожидании подтверждения их самой страшной догадки.

Серж тоже встревожено поглядывал с полуоткрытого окна, на его лице застыла маска глубокой задумчивости и ужаса. Стук сердца на мгновение остановился, чтоб не мешать хозяину отчетливей вслушиваться. Он стоял так долго, не в силах шелохнуться, облокотившись на подоконник. Даже Елизавета, застыла в дверях, не решаясь, зайти и побеспокоить мужа.

Царская чета, завтракая в столовой, прервали трапезу, отложив приборы на стол. Ева вдруг беззвучно заплакала.

София отложила расчёску и вышла в коридор. И только Александр, даже не шелохнулся, лежа в постели, он открыл глаза, равнодушно уставился в потолок, полностью понимая и осознавая причину и следствия. Но ничего сделать не мог. Никто теперь не в силах что — то изменить. Это бессмысленно. Плохо, очень плохо, что правители, люди. Из камня правитель дал бы этим чудовищным статуям иссохнуть от времени.

Александр только внешне был так спокоен и терпелив. На самом деле, ему хотелось паниковать, прятаться и прятать, самую главную жертву этих чудовищ, Софию.

Глава 8

Оба правителя должны были отправиться в замок, где хранилась священная книга законов, чтоб узнать, что произошло. Немного переждав, казалось неизбежного, все убедились, что трагедии удалось избежать и многотысячная армия не движется в город. Что это тогда было?

Серж был полностью уверен, что слышал именно воинов. Правители уже приближались к их обиталищу, трясясь в карете больше часа. Никто не проронил и слова по пути. Повелитель зла вдруг понял, как ненавидит свою напарницу и если начнет разговаривать, то его уже не остановить. Выльется много обвинений и оскорблений. Он точно знал, что послужило всей этой ситуации причиной, но все — таки сомневался и решил сначала все разведать.

София видела взволнованного и напряженного Сержа и предпочитала также молчать. Хотя вопросов было много. Девушка не могла понять. В чем виновата она? Разве она послужила причиной этой смуты? Где уже успела еще наследить? Да так, чтоб нарушить равновесие.

Серж час назад прибыл во дворец, резко и больно схватил Софию за запястье и приказал срочно ехать. В транспорте была гнетущая тишина, в воздухе витала напряженная атмосфера. Недовольство и неприязнь поселилась в каждой частице углекислого газа, часто выдыхаемой Сержем.

Они подъехали. И София вслед за Сержем, отправилась до входа в замок. Вдруг Повелитель зла остановился, подождал девушку, и когда она подоспела, он рвано проронил:

— Одновременно надо заходить.

Они переступили порог и торопливо направились вовнутрь. София огляделась и увидела огромный холл. Светлый и уютный. Практически пустынный, кроме пары роскошных золотых диванчиков. К ним на встречу вышла миниатюрная, но широкая женщина в платье цвета бордо. Когда София посмотрела наверх, то обомлела. У той было две головы. Две рыжеволосых, красивых женщин в одном теле. И обе доброжелательно улыбались им. Ей еще не приходилось с таким встречаться, София была одновременно напугана и заинтересована.

Она с любопытством рассматривала вышедшую стражницу к ним. Не могла поверить глазам и не могла насмотреться. Это выглядело ненормально, но почему — то не уродливо. Сиамские близняшки были очень красивы и похоже, отлично чувствовали себя в одном на двоих теле.

— Как хорошо, что вы приехали, — заговорила весело правая голова.

— У нас здесь твориться кое — что необъяснимое, — с тревогой в голосе вторила левая голова.

Серж остановился возле стражницы и грустно проронил:

— Я слышал, как ревели воины.

София остановилась и продолжала потрясенно смотреть то на повелителя зла, то на женщин. Появилась паника, и волнами нарастая, заставила девушку поежиться от внезапно охватившего ее тела озноба.

Она повелитель и уже давно. Но до этого момента не осознавала всю серьезность своей должности. Все очень серьезно и это София понимала по поникшему Сержу. Он или обреченно опускал голову, как побитая собака, или злился, ей казалось, что именно она причина его злости, причина проснувшихся воинов. Она повелитель добра, смогла столько натворить!? Едва не умереть от психопата мага. Всем мешает, всем вредит. Она, наверное, разрушит мир, так и не заметив, где делает ошибки. София еще не начала править, но уже сбила равновесие?

— Воины проснулись, — подтвердила правая голова, — но не все.

— Да, — согласилась грустно левая голова женщины. — Проснулось всего пять. Мы смогли заточить их в клетки.

Серж задумался, после недолгого молчания, коротко спросил:

— Где они?

Стражница указала на дверь позади себя, двумя руками. И пожав плечами, тихо выдохнула:

— Там. Где еще им быть? Я среагировала быстро. И сил на пять мне хватило. Они надежно заточены в клетки Мирены.

Все направились по направлению, куда указала близняшка. За массивной дверью, они вышли на улицу. София почувствовала воинов, еще задолго, как они дошли. Зловонный запах гнили плоти, витал в воздухе густым смрадом. Девушка прикрыла нос рукой. Казалось, что можно решиться чувств от отвратительности запаха. Серж не подавал вида отвращения, уверенно шагая вперед. София уже предполагала, что увиденное повергнет ее в шок. Убрала руку с лица и попыталась собрать все силы в себе, чтоб держаться достойно. Ей вдруг стало стыдно за свое поведение. Здесь никого не интересует, что она леди и надо уже быть сильной, быть повелительницей.

Девушка решила не обращать внимания на запах. Встретить врага спокойно и достойно, чтоб они не запомнили ее запуганной, слабой жертвой. Запах все усиливался, как тревога в душе Софии. Они прошли по узкой тропинке, вытоптанной скорей всего одним человеком. Увиденное оказалось намного шокирующе, чем предполагала София. Этот смрад шел из пастей чудовищ, которую они не закрывали вовсе. Они рычали: громко, зло, нетерпеливо. С острых зубов стекала тягучая, обильная слюна. Их каменные тела напоминали засохшую, потрескавшуюся кожу. Спину украшали острые, длинные шипы. Мощные руки и ноги показывали невиданную силу и не давали усомниться в ней.

Даже белый цвет не украшал троих монстров. Их огненно красные глаза, обещали беспощадных, жестоких пыток. Ненависть и бессмысленная кровожадность чувствовалась даже на расстоянии. Ощущалась отчетливо и сквозь синеватую клетку из магических лучей Мирены, которые могли удержать многих, но не всех. Черные монстры, которых было два, выглядели еще более зловеще и устрашающе. Рога и глаза светились неизвестным зеленым свечением. Они гипнотизировали Софию, она почти физически утопала в этом зеленом тумане. Он окутывал ее со всех сторон, вынуждая девушку уйти в саму себя полностью хотя бы частично.

Чувство безысходности и ужаса нарастало с каждой секундой. София вдруг отчетливо поняла, что они пришли по ее душу. Им нужна она. Вся. Такая живая и теплая, чтоб превратить в себя, холодных, не живых. «Они живые! — вынуждена была напомнить самой себе София». Но разве можно назвать их живыми существами? Ими руководит только цель. У них нет сердца. Они запрограммированы на уничтожение всего на своем пути. В них нет инстинкта выживание, поэтому их тысячи.

София увидела позади тюрьмы для оживших, множество еще таких. Они пока мертвы или усыплены. Стоят и ждут своего часа. А может это произойдет в считанные минуты? Может эти пять, рано проснулись и сейчас через миг, другой, все очнуться, и клетка Мирена, не поможет уже простым смертным?

Девушке стало уже совсем дурно. Тошнило. И уже не понятно: от запаха или от страха. Животного, способного обездвижить и убить одним своим присутствием. Она сейчас решится или разума или чувств. София не могла выбирать сама.

Ожившие начали бодро принюхиваться затем, словно учуяв добычу, все одновременно подошли к краю клетки. И София оказалась лицом к лицу с монстрами. Вонючими, уродливыми, беспощадными убийцами. Они, сверкая лютым гневом, смотрели на Софию. Они нашли жертву. Нашли цель. Только клетка не дает добраться до нее. И они не пытались выбраться. Они понимали, что не смогут добраться. Но так хотели. Это было видно невооруженным взглядом. Они дышали, смотрели, стремились к ней. К повелительнице добра.

Серж и стражница стояли с другой стороны и молча, наблюдали эту картину, которую и во сне видеть не захочется. Они видели, как побледнела София. Как монстры желали выполнить свою задачу, передавали мысленно: « Дайте, нам ее и мы уйдем».

София почувствовала, как в глазах потемнело, сознание стремительно увильнуло от хозяйки. Вдруг стало все ровно, легко и темнота, словно теплым одеялом накрыло девушку с головой.

Проснулась София именно на том диванчике, что видела ранее и в том же светлом холле, который недавно с интересом рассматривала. В голове шумело, перед глазами возникли образы монстров. Она будто наяву почувствовала тот запах, тот тошнотворный смрад. Услышала рев: угрожающий, громкий, нетерпеливый. Ее всю перетрусило. Захотелось вновь того одеяла. Одеяло обморока. Она закрыла глаза и стала ждать. Но на этот раз не повезло.

Воспоминания окатили девушку горячей, удушающей волной, ей стало жарко, дурно от жуткой реальности, в которой она должна участвовать, как повелительница. Они желали ее. Она готова принять смерть, чтоб эти чудовища не вышли за пределы замка. Ей вдруг показалось, что теперь она на стороне зла. Что она вся грязная и плохая. И уже было абсолютно все ровно, что она сделала. Девушка устала задавать этот вопрос себе. Боялась до дрожи спросить у человека, который точно знает. Боялась услышать правду? Возможно. И осознать, что все — таки виновна. Все — таки заслужила.

Ох, ей так захотелось плакать, выть белугой. Но она не могла. София не могла выразить не единой эмоции. Не могла встать. Могла только думать. Корить себя, рассматривая потолок, но видеть вновь и вновь перед глазами морды чудовищ. Вдыхать тот смрад, испытывать чувство вины и безысходности. Ей стало снова очень плохо, до тошноты, до потери рассудка, то одеяло, как спасение обратно накрыло ее и успокоило.

Серж торопливо шел по коридору своего замка. Стук его шагов отзывался глухим эхом в практически пустынном доме. Мужчина напряженно что — то обдумывал, то собирая брови в недовольстве, то расслабляя в бессильном отчаянье. Наконец, он дошел до двери, за которой находилась комната старшего сына. Александра, его наследника. Наследника, на которого он всегда возлагал все надежды, воспитывал настоящим повелителем. Сильным, справедливым, умным. Любил до потери рассудка. Мечтал о его счастливом, безоблачном будущем.

Все изменилось. Изменилось время. Изменились обстоятельство. Серж поднял руку и негромко постучал по полотну двери. Ждать долго не пришлось, дверь открылась мгновенно. Они встретились взглядами. Вид сына был подавленным и немного помятым, словно он только что встал с постели.

— Александр, нам нужно поговорить, — выдавил хмуро Серж.

Александр отошел в сторону, жестом руки приглашая отца войти вовнутрь.

— Заходи. Я слушаю, — устало протянул он.

Серж зашел, и расстерянно оглядевшись по сторонам, тяжело вздохнул. Коротким шагом, дошел до окна, услышав, как закрылась дверь и сын, оставшись у порога, принялся молчаливо ждать. Серж почувствовал кожей безмолвное напряжение и страх сына, который тот пытался мужественно скрыть.

— Тебе нужно уехать, — первым нарушил молчание Серж и, не взглянув даже на сына, продолжил: — Жениться и продолжить род.

Затем он, не выдержав, обернулся. Александр стоял все там же, уставившись в одну точку в полу.

— Мне когда — то это помогло, — сухо закончил Серж. — Завтра ты должен быть далеко от Софии и пытаться полюбить свою законную жену.

Серж направился к двери и вышел, оставив Александра стоять там же. Отец не мог взглянуть в глаза сыну. Их видел только пол. Но он понимал всю бурю эмоций в душе Александра. Всю боль и отчаянья. Но он будет жив. А это самое главное.

София проснулась в собственной постели. Осмотрела свою комнату и немного успокоилась. Вдруг в ее голове возникла спасительная мысль, что если она жива, тогда не все потерянно. Возможно, есть еще шанс быть достойной повелительницей. Никогда не дать возможность возродиться следующим статуям. Заставить их ждать вечно. Или пока она жива. Пока она повелительница.

Девушка встала и подошла к окну. Там было утро. Пасмурное, холодное утро. Приближалась зима. Как всегда, со своим холодным нравом. Стоя на пороге, она уже пыталась рулить природой. София вмиг оделась и расчесалась с помощью волшебных сил, пошла в столовую. Хотелось, есть, достаточно сильно, чтоб не думать ни о чем другом. Внизу уже завтракала вся царская семья.

София поздоровалась с ними и села за стол. Служанка принялась подносить ей еду.

— Ну, как, хорошо выспалась? — поинтересовался добродушно царь.

— На удивления, хорошо, — зажато ответила София, уткнувшись в тарелку вилкой и глазами. — Все обошлось же? — аккуратно поинтересовалась она.

Иван задумался. Ева миловидно улыбнусь и с искренней улыбкой, произнесла:

— Все хорошо, София. Все идеально.

София засомневалась. Вдруг перехотелось есть. Жутко захотелось провалиться под землю.

— Я имею в виду равновесие. Никому ничего не угрожает? — переспросила девушка, запинаясь от волнения.

— Больше никто не оживал, София, — ответил устало царь. — Тебе лучше с Сержем поговорить об этом. Если бы равновесие нарушилось, то войны проснулись бы разом. Я не знаю, что там у вас произошло. Серж сказал, что все обошлось, и он все уладит. Но говорил, он это так грустно и отстраненно, что не по себе становится.

Софии перехотелось, есть совсем. Она отстранилась мысленно, сидя в компании царской четы. Было до дрожи страшно ехать к Сержу, но узнать хотелось многое. Если София не будет участвовать в делах повелителей и разбираться в них, то скорей всего еще что — нибудь натворит. Это она усвоила точно. Сегодня надо было дочитать книгу свода законов до конца и окунуться в жизнь повелительницы всецело.

Девушка допила чай, прихлебывая из кружки, не ощущая вкуса напитка.

— Воины настолько отвратительны, что ты вчера в обмороке пробыла сутки? — спросила аккуратно Ева с доброжелательной полуулыбкой на губах.

София посмотрела на царицу и на царя. Они терпеливо ждали ответа от нее. Но девушка даже не хотела вспоминать их. От одной только мысли в нос ударял их запах. Мозг запомнил его навсегда. Он отпечатался где — то на подкорке. Она вспоминала надувающиеся гневно ноздри и яростный, жуткий крик. Их глаза, взирающие на нее с ненавистью и нетерпением, словно ее собираются съесть. София поежилась от явных воспоминаний и равнодушно ответила:

— Лучше никогда их не видеть. Это зрелище не для слабонервных.

Девушка заметила их испуганный, застывший вид и встала, отметив про себя, что Ева бы и пару суток от такого шока проспала бы.

— Я завтра съезжу к Сержу, — объявила негромко София. — Сегодня я занята.

— Ты ничего и не поела, — грустно заметил царь. — Я прикажу приготовить тебе карету на завтра на десять. Пойдет?

— Спасибо, — ответила, натянуто улыбнувшись, она. — Это отлично.

После этого вышла и направилась в свою комнату. Там она сразу взялась за книжку и попыталась с помощью волшебных техник дочитать до конца. Схватила ненавистное чтиво в одну руку, оставив ее полуоткрытой, закрыла глаза и принялась сосредоточиваться. Второй рукой, она погладила страничку, подняла руку ввысь, и зафиксировав так, попыталась дышать ровней и тише.

Через считанные секунды страницы начали медленно вибрировать, резко подлетели вверх, застыли в воздухе, словно наэлектризованные. Информация пошла рекой, в которой София пыталась плыть не торопясь, не отвлекаясь. Так прошло полчаса. Ноги затекли, стоять, стало дискомфортно. Она заставляла себя читать медленно и вдумчиво. Останавливалась иногда, чтоб обдумать еще раз непонятные формулировки. И вот осталось всего несколько страниц.

Девушка решила продолжить. Зачитав последнее правило, принялась его мысленно разбирать. Вроде все было понятно и ясно. Но… София застыла на месте. Открыла глаза, из которых неторопливо вытекали слезы и, прокатившись по щеке, одна из них застыла на скуле. София несколько минут стояла и смотрела вперед, в одну точку и не видела ничего.

Ей вдруг все стало понятно. До боли понятно. До разрыва души стыдно. Сердце перестала биться в прежнем ритме, затаившись в недрах грудной клетки, как виноватый щенок. Книга вылетела с ослабевших рук, в воздухе захлопнулась и упала. А девушка так и осталась стоять. Строчки закона, так и мелькали перед глазами черным по белому:

«Добро и зло вместе, но не едино. Партнеры не могут стать супругами, иначе есть вероятность нарушение равновесия. Повелители не могут рассматривать противоположного повелителя, как объекта союза. Любого, с браком или без. Эмоциональная, влюбленная привязанность грозит равновесию и должна быть пресечена на корню».

София вспомнила, как попала в сон Александра. Вспомнила и прочувствовала стыд, страх, вину. Ее ослабленное тело затрясло в плаче. Слезы отчаянья и огромной душевной боли водопадом вылились из глаз. Она не могла остановиться. Сердце сжалось, моля не предавать то едва зарожденное, сладостное чувство влюбленности. К злу. Они с Александром неосознанно едва не устроили кровопролитную войну, нарушив закон.

Книга выбрала его будущим повелителем и сердилась, что они переходят черту. Девушка села на пол, не в силах держать себя вертикально и зарыдала еще сильней. Еще громче, от всей души. Столько боли она не могла выдержать. Душа окровавленная, побитая, загнанная в угол, молила о пощаде.

Перед глазами встал Александр. Его идеальное лицо, бесящая ухмылка, его сильные, но нежные руки, держащие ее в своих. Он тоже влюблен, поэтому ожили воины. Поэтому Серж ненавидит ее и винит во всем. А кого еще винить? Повелительница добра должна читать и исполнять законы. Вмиг вспомнилось все. Его странное поведение, злость, последняя фраза.

Она полностью сознала, что принц врал и все — таки читал книгу законов, и скорей всего знает ее наизусть. Зачем просил остаться тогда? Зачем позволил себе и мне привязаться? Она, наивная, глупая девка. Александр все понимал, но продолжал. Это балансирует на гране безумия. Кто обезумил? Она? Он? Они вместе?

София захотела его увидеть и высказать все, что думает. Но… Он мог тоже все высказать. Прочитав книгу, она раньше, то… многих проблем могло и не произойти. Или…

Девушка вдруг осознала, что ничего бы не поменялась. Ведь София не заставляла себя влюбляться. И Александр скорей всего тоже. «Как это произошло? — потерянно задумалась девушка, почти прекратив плакать. — Как нелепо влюбляться в первого красивого мужчину за несколько встреч». Может все — таки не все потерянно? Воины не проснулись же все. Не произошло войны. Значит можно все изменить. Ей указали на ошибку и дали второй шанс. Одному человеку можно пережить войну в душе. Войну в реальном мире не переживет никто. София видела монстров. Если очнуться все, то зальют планету кровью.

София, воодушевившись ниточкой надежды, встала, поплелась к окну и открыла его. Живительная прохлада мигом хлынула в мокрое от слез лицо, но девушка спокойно приняла ее. Плакать больше не хотелось. Она равнодушно посмотрела на улицу. Покрасневшая кожа постепенно высыхала и приобретала привычный цвет.

«Это ей урок, — подумала осмысленно София. — Каждую эмоцию, каждое действие должно быть обдуманно и взвешенно. На ней лежит огромная ответственность. Ответственность за миллионы людей».

Повелительница неуверенно повернулась к двери. На минутку задумавшись, надела теплую накидку, вышла на улицу. Попросила лошадь у конника, взбиралась на нее и галопом поскакала к замку Сержа.

Оставалась доля тревоги и сомнения. Ей хотелось прямо сейчас услышать, что можно все исправить и начать жизнь с чистого листа. Правильно, по законам. Можно быть достойной повелительницей. Наконец, покаяться и признать вину. Хотелось поговорить о делах и спросить совета. София дрожала от холода. Пахло морозом, небо побелело, угрожая первым снегом. Но ей казалось, что на лошади быстрей доберется до замка и обратно. Так и было. Через минут пятнадцать она была уже у ворот замка повелителя зла. София приоткрыла ворота и зашла вовнутрь. Привязала лошадь к столбу, погладила и прошептала той на ухо:

— Я скоро буду, жди.

Затем взглянула на замок и поежилась от мрачности места. Направилась к двери, по пути рассматривая устрашающие серые статуи. Они напоминали воинов. Вечно спящих, готовых проснуться от долгого сна в любой момент. Злыми, бессердечными, переполняемые силой, во имя зла. Девушка почти дошла до двери, как та сама открылась, и из –за нее послышался удивленный голос Сержа:

— У царя закончились кареты что — ли?

София сняла капюшон накидки и встретилась с мрачным и измученным лицом повелителя зла.

— Заходите, — сдержанно пригласил Серж.

София зашла вовнутрь, и почувствовав приятное тепло, расслабилась.

— Я хотела побыстрей, — честно призналась она.

— Так, — отчеканил хмуро мужчина, приподняв одну бровь вверх. — И к кому же?

София поняла намек Сержа и онемела от нахлынувшего стыда и боли, где — то в районе сердца. Но боль чувствовалась не физическая, а моральная. Морально София устала сильней.

— К вам, — ответила холодно вдруг София. — Я хотела бы узнать о тех воинах и о дальнейшей судьбе их и нас. Стоит ли паниковать?

— Не стоит, — резко ответил Серж. — Старайтесь жить по законам. Они не сложные и никогда мне не мешали. Проходите со мной. Вам нужно отдохнуть и согреться. Чай будете?

Девушка сняла накидку и повесила на крючок. Потом прошла за хозяином. Они оказались в гостиной, отделанной в сиренево — белых тонах. Уютная, обстановка успокаивала и располагала к беседе. Она села на ближайшее кресло и ответила:

— Не хочу ничего. Признаться честно, эти монстры не выходят у меня из головы.

Серж тоже присел напротив. Он равнодушно разглядывал Софию, словно она была одна из статуй со двора. София обратно почувствовала себя неуютно, будто ее видят насквозь и совсем не то, что хотела бы она показать.

— Вы меня ненавидите? — аккуратно нарушила София тишину. — Я осознала свою ошибку и к чему она могла привести. Это действительно трагично.

— Ничего трагичного, — отрезал так же холодно Серж, устало заглядывая ей в глаза. — Все справедливо. Когда — то Егору пришлось решиться дочери. Теперь пришло время мне решиться сына.

София долго смотрела в глаза Сержа и пыталась переварить услышанное, но сдалась и осторожно поинтересовалась:

— В смысле?

Серж вновь удивленно поднял бровь и ответил вопросом на вопрос:

— Разве тебя отец не отсылал к черту на куличике? Ты думала, что отец по собственному желанию отправил тебя, и ты воспитывалась нянечками?

И тут девушку осенило.

— Я думала, что отец завален работой, и он не сможет ухаживать и обучать меня в полной мере, — рассеянно призналась София. — Но сейчас, все стало ясно. Хотя я никогда не была обиженна на него.

Ей показалось, что она вытащила из глубин души эту детскую обиду и вычеркнула навсегда. Отец реально почти выкинул ее из жизни, но он этим хотел сохранить для нее планету. Он выполнял свою работу, ответственно, без лишних эмоций. В отличье от нее.

— Отец был самый лучший правитель добра, — грустно изрекла София. — Я им горжусь.

Девушка опустила голову, глядя в пол. Вдруг ей захотелось потосковать об отце, вспомнить и поплакать. Глаза защипали слезы. Мгновенно стало стыдно за свое поведение. За глупые, девчачьи эмоции. За увлеченность первым попавшемся, красивым парнем. Черным принцем. Стало и пусто в душе, ощущение будто вырвали нужную страницу из жизни. Девушка удивилась, что так быстро смогла решиться сжечь эту чертову страницу, но эта увлеченность заполняла что — то без чего сейчас стало пусто и не очень приятно. Образовалась дыра, в которой теперь гулял один ледяной ветерок.

— Мы мечтали, чтоб наши дети были счастливы, — вывел ее из задумчивости грустный голос Сержа. — Я надеюсь, что все зашло не слишком далеко и все наладится.

Девушка просто кивнула. Повелителя зла это напрягло, он долго еще всматривался в глаза девушки, пытаясь разглядеть в них что — то. София не выдержала и требовательно узнала:

— Вы у своего сына спрашивали об этом?

В сердце от злости, негодования и бессилия стремительно нарастала тревога и отчаянье. Она почувствовала, как ее лицо запылало жаром. Сердце бешено отстукивало удары в груди и казалось, что грудная клетка сейчас треснет. В голове зашумело, София схватилась за нее обоими руками. И когда подняла глаза на Сержа, то заметила его взгляд. В нем было столько злости и ненависти, что ее затошнило от отвращения к повелителю зла.

Она ясно видела сердце мужчины, словно его не закрывала грудная клетка, оно было абсолютно черное, остервенело билось в груди, по венам текла красная, густая кровь. Все подсказывало ей, что перед ней зло и надо ему сопротивляться. София разозлила повелителя зла, и сейчас она ощущала всю черную энергетику, обращенную к ней. Сильную, смертоносной волной та атаковала ее тело, душу, высасывая все соки из хрупкой девушки. На нее давили и продавливали умело черным колдовством, как подошвой ботинка давят омерзительного таракана.

София, едва понимая, что происходит, принялась выдавливать из себя клубок мощной энергии. Вдруг биение сердца стало успокаиваться, она почувствовала, как ее начали переполнять некие чужеродные силы. Они росли, быстро, в считанные секунды, нарастая стократно. Возмущение и злость поднимались, прямо из глубин души, увеличивая и без этого огромный клубок мощной энергии, делая его более густым, тяжелым, опасным.

София не неосознанно вытолкнула черное воздействие повелителя, полностью освободившись от черного колдовства. И далее перешла из защиты в атаку. Она не заметила встревоженного лица Сержа, взгляд, которого из агрессивного, превратился в запуганный, растерянный. Казалось, что этот неизвестной клубок энергии взорвется не только сам, но и разрушит ее изнутри, но София ничего не могла поделать.

Перед глазами мелькали последние события, и сжигали дотла остатки рассудка. Ее переполняло чувство несправедливости, ненависти и злости. Свирепой, неконтролируемой злости. На себя, на Сержа, который решил винить только ее, еще и воздействовать на нее черными чарами. Он что — то кричал ей, но София не слышала. Ей стало некомфортно, чужеродные силы переполняли ее. В комнате стало невыносимо находиться. Она высосала всю энергию с каждого одушевлённого и неодушевлённого предмета.

Окружение превратилась в рухлядь, в старье, в считанные мгновения. Обессилевший Серж, рухнув грузно на пол, потерял сознание. Сквозь густой, вязкий туман виднелась светлая, но мощная и довольно разрушительная энергетика. Ее сам кислород словно поработил и заставил работать на себя. София увидела тело Сержа и мигом пришла в себя. Осознание неизбежного переполнило девушку ужасом, но она немедленно принялась собирать энергию в себя обратно, удивившись мощи и ее количеству.

Ей потребовалась минут десять, чтоб комната отчистилась от ее сил. Все это время, мысленно она молилась, чтоб не убить повелителя. В панике не могла понять, что с ней случилось? Откуда столько сил, ненависти? Впервые так произошло, девушка сама не знала о таких своих разрушительных способностях. Время текло, как положено, но Софии оно казалось очень растянутым. Сердце сковал страх и эти невидимые тиски давили в груди так болезненно, что казалось она скоро грохнется в обморок вслед за Сержем. Девушка готова была сломаться, как тонкий соломенный прутик. Но это только морально.

Физически тело вибрировало от переполняющей силы и молило о необходимости выплеснуть хоть немного, потому что оно грозило не выдержать и порваться по швам. Ее расширенные глаза наблюдали за Сержем, который выглядел совершенно безжизненным, валялся на полу в углу и не подавал признаков жизни. Все это было замечено словно через толстый, стеклянный экран. Будто это происходило не с ней, и София всего лишь читает книгу в картинках. Книга эта была в стиле ужасов, поэтому от переполняемого страха ее бил озноб. Монстром в этой страшной книге была она.

София выставила свои руки перед собой и посмотрела на них. Слабые молнии белого цвета исходили из ее пальцев, вскоре обрываясь в воздухе. И руки, они были словно не ее. Вдруг возникло острое желания дотронуться до чего — то. Казалось, что это облегчит ее страдания, и она, преодолевая невидимую, вязкую стену перед собой зашагала в сторону Сержа. Душа повелительницы изнывала от сожаления и боли. Она не могла поверить, что причинила кому — то зло, но знала отчетливо, что это дело ее рук.

На абсолютно без эмоциональном лице Софии засветились две дорожки слез. Она не могла шевелить лицевыми мышцами. При попытки как — то исказить лицо в гримасе начинала кружиться голова и перед взором пространство становилось шатким и нечетким. Ей казалась, что один лишь очередной взмах ресниц способен произвести разрушительный эффект. София истратила все силы, чтоб на ватных ногах приблизится к мужчине. Но в тоже время она ощущала много сил в своем теле, так много, что боялась, что ее разорвет на части. Нагнувшись над Сержем, София легонько коснулась до груди мужчины. Совсем слегка, опасаясь своих неосознанных действий. Сержа от ее прикосновения словно ударило током, и тот резко подпрыгнув вверх, слабо зашевелился. Он открыл глаза и растерянно огляделся.

София внутри возликовала, от отдачи части энергии Сержу ей стало даже немного лучше, но совсем слабо, чтоб прийти хоть в относительно нормальное состояние. Серж тем временем поднялся на ноги, потрясенно оглядывая свою роскошную гостиную, Помещение превратилось в комнату, в которой ничего целого и рабочего не осталось. Мебель иссохла и покосилась. В некоторых местах все сгнило и бесповоротно рассыпалось. Стены потеряли свой яркий цвет, будто с них высосали жизнь. В самом ужасном состоянии была София. Девушка парила над землей, извергая всем телом лучики микроскопических молний. Они стремились высвободиться наружу, лопнув, вместе с сосудом, в котором эта невероятная сила хранилась.

Повелительница выглядела очень угрожающе и ужасающе. Вся кожа девушки покрылась вздувшимися венами от напряжения на кровеносную систему. Наэлектризованные волосы летали в воздухе, как антенны. Лицо, мокрое от слез, выражало всю муку и страдания от собственной силы.

Серж стоял и смотрел на нее, пытаясь найти решения проблемы. Он выглядел бодрым, не смотря на недавний обморок, словно ему дали больше сил, чем надо. Только повелитель зла такое видел впервые и не знал, как помочь. Но знал причину этого состояния. Девушка высосала всю энергию с предметов. Мебель у него была из крепкого, добротного дерева. София высосала все силы и годы жизни с нее, и от избытка не могла прийти в себя.

Серж направился на выход, поманив рукой девушку за собой. Она, плавно опустившись на землю, двинулась за ним. Мужчина ее вел за ворота, находясь в десяти метрах от нее. Он что — то кричал, но София ничего не слышала. В ушах гудел непонятный визжащий звук, от которого она устала. Силы уходили на удержание от сумасшествия, которое активно стучалась уже к ней в черепушку. Казалось, еще пару минут, и София потеряет рассудок. Она увидела Сержа, который дотронулся до земли и хлопнул по ней, посматривая на девушку.

София все поняла. Ей очень хотелось выполнить указания повелителя. Хотелось сбросить энергию, которая вероятно принадлежала двадцати или тридцати людям. Когда она нагнулась, то боковым зрением увидела, что Серж почти бегом отбежал в бок на довольно большое расстояние.

Дотронувшись до земли, София мысленно попросила у нее прощения, зажмурилась, и энергия огромным комом вышла из нее. Земля затряслась, девушка еле устояла на ногах, настраивая себя на высвобождении последних избытков. Огромный шар энергии, прошелся под землей, словно гигантский подземный зверь. София в ту же секунду почувствовала огромное облегчение. В теле еще вибрировала чужая сила, но она хотя бы ощущала себя. Могла шевелить руками и ногами осмысленно, как обычно.

Когда ее глаза открылись, ей снова захотелось плакать. Слезы душили и не давали нормально вздохнуть. Перед глазами разворачивалась невероятная картина. Клубок энергии отставлял после себя массивные борозды земли на километры вширь и вдаль. Земля на ней была словно вспаханная только что трактором. Затем София услышала приглушённый взрыв вдалеке, от которого что — то оборвалось внутри нее. Девушка смотрела вперед и понимала, что видит вдали домики, которые мгновенно перекосились, будто от серьезного землетрясения и сам взрыв произошел в глубине деревни.

Сколько людей могло погибнуть, оказавшись в эпицентре взрыва?

Только этот вопрос сейчас интересовал девушку. Этот вопрос стучал в голове, словно огромный молот. Осознание произошедшего приходило быстро, мгновенно, сотрясая тело девушки в громком, душераздирающем крике. София рыдала, схватившись за голову, хаотично передвигая ногами в сторону катастрофы. Ее остановили чьи — ты сильные, мужские руки и потащили в сторону. София не понимала, что происходит. Она просто перестала говорить с головой. Эмоции переполняли чашу, заливая рассудок. Хотелось уничтожить себя прямо сейчас. Она монстр! Она одна из тех каменных убийц!

Серж затащил девушку в дом. Навстречу им выбежала Елизавета. Потрясенная картиной, стояла, боясь пошевелиться. София плакала, кричала. Мужчина оставил ее на полу и прикрыл за собой дверь.

— Что стоишь!? — прикрикнул тот нетерпеливо на жену, перекрикивая Софию. — Ее надо срочно успокоить!

Елизавета впервые увидела мужа в таком состоянии. Он, стоял перед ней в одной светлой помятой рубашке и брюках, весь грязный, и тяжело дышал, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба,

— У меня есть один сильный, успокоительный отвар, — запинаясь, припомнила рассеянно она и отправилась верх по лестнице.

Через считанные секунды, женщина прибежала с бутыльком голубоватой жидкости. Серж выхватил его у жены, присел на корточки и протянул Софии:

— Пей! — строго велел он.

Заметив протест в глазах девушки, Серж взялся за тонкий подбородок Софии и влил жидкость той в рот самостоятельно.

— Глотай! Тебе надо успокаивается и разгребать, все что ты натворила! — нервно потребовал мужчина.

София проглотила, взглянув заплаканными глазами на повелителя и придвинувшись поближе, взмолилась:

— Поезжайте, пожалуйста. Посмотрите, сколько умерло людей.

Серж поднялся и направился к двери, схватив меховую накидку на ходу и накинув на плечи. У самого выхода, обернулся, и, встретив своими глазами глаза супруги, устало ее попросил:

— Не пускай ее никуда.

И вышел.

София также осталась лежать на полу, завывать от бессилия и душевной боли. Елизавета проводила мужа грустным взглядом и нагнулась к Софии.

— Вставай, — попросила она мягко девушку. — Пойдем, я тебе травяного чая сделаю.

— Не хочу, — потерянно промолвила София и присев ровнее попыталась успокоиться. Отвар действовал, ее медленно накрывала волна тепла и спокойствия. Хотя мозг не унимался, вновь и вновь пытаясь возобновить рыдания. С другой стороны, эмоции чуть поутихли, на их смену пришла хладнокровная попытка оценить ущерб.

Когда она захотела встать, то удивилась скорости и силе, с которой это сделала. Это было неестественно резко. Голова закружилась и София села обратно на пол. Немного помолчав, осмысливая, она снова встала. Получилось так же быстро, но на этот раз головокружение не последовало.

— Ты можешь мне, наконец, объяснить, что случилось? — решительно потребовала Елизавета, оказавшись прямо перед повелительницей.

София грустно припомнила происшедшую трагедию, она, ясно проявившись перед глазами, снова взволновала ее нервную систему, обратно захотелось выть белугой. С трудом подавив позыв, София лихорадочно выдохнула воздух из легких. Потом мозг почему — то стал ее уверять, что все это приснилось и совсем не происходило наяву. Однако обмануть ее ему не получилось и трезвый рассудок девушки отказывался принимать эту лжеверсию. Он шептал, что все это было, но не стоит впадать в панику вновь. Нужно исправлять ошибки, если это возможно? Нужно дождаться Сержа, чтоб выяснить главный вопрос. Все ли остались живы и здоровы?

Она, потупив взгляд, оглянулась по сторонам. Елизавета обеспокоенно стала тоже оглядываться.

— Что ты ищешь? — задала вопрос женщина.

— Мне нужна вещь Сержа, — уклончиво ответила София. — Иногда, мне, получается, увидеть настоящее и будущее. Но очень редко. Сейчас я чувствую, что сил мне хватит.

Девушка с мольбой посмотрела на Елизавету. Женщина сняла шляпу и подала ей. София схватила ее и сосредоточилась. Ей хотелось оказаться на месте Сержа и увидеть его глазами происходящее.

— Не выходит, — констатировала факт она. — Давай ждать Сержа тогда. Вы хотели мне дать успокоительного чая?

Елизавета удивленно рассматривала шляпу, отданную ей обратно, но отвлеклась и, подняв растерянные глаза на девушку, грустно, согласилась:

— Конечно. Проходите в гостиную….

— Вы хотели услышать, что произошло? — робко перебила София хозяйку. — Я вам расскажу, за кружкой чая. И себе приготовьте, покрепче.

— Я думаю, что мне точно надо успокоительный чай, — задумчиво согласилась Елизавета, кладя шляпу на место.

— Нужен, — закивала София, пряча глаза в пол. — И давайте в столовой попьем. Гостиной у вас больше нет.

Через полчаса София и Елизавета уже пили успокоительный чай, и София уже окончила свой рассказ. Жене Сержа перенялся панический настрой повелительницы и обе ежесекундно поглядывали на дверь. Напиток слабо помогал, нервы были натянуты, как струна. Когда они услышали звук открывающейся двери, то мигом поднялись с мест, и застыли там же. Повелитель зла вошел в столовую, ожидая застать женщин там.

— Вам везет София! — с примирительной улыбкой проговорил Серж. — Никто не пострадал.

Он плюхнулся в кресло и закрыл глаза.

— Лиза, можешь мне сделать чай? — устало попросил он.

— Успокоительный? — поинтересовалась заботливо женщина.

— Нет. Обычный, — ответил еле слышно Серж, открыл глаза и из — под лобья взглянул на Софию. Девушка поежилась под тяжелым, но дружелюбным взглядом. — А вам надо успокоительного получше. Стройка вашего дома отменяется, и молитесь, чтоб хватило ваших денег, чтоб расплатиться со всеми пострадавшими. Надо много денег, чтоб восстановить дома и заткнуть всех. Я думаю, что народу необязательно знать, кто это все натворил. Так что, все будут жертвами банального землетрясения.

София кивнула и наконец, растянула губы в вымученной улыбке. Так хорошо стало на душе. И не было жаль денег. Она была благодарна повелителю зла, что все останется между ними.

— Что мне теперь делать? — осторожно спросила София, вспомнив про свой новый разрушительный талант.

Серж посерьезнел, глубоко задумался и с неприкрытым отчаяньем в голосе начал:

— У твоей матери была такая способность. Высасывать энергию из всего, что захочется и тратить эту силу на другие нужды. Способностью надо научиться пользоваться. Никогда не видел ее в действии, но думаю, что у тебя намного мощней сила.

Я знаю, что древние маги хорошо умели регулировать энергию и учили обладателя ее пользоваться. Осталось всего двое людей, кто имеет это знания. Древняя магия давно уже запрещена у нас, потому что подчинена в основном вредительству.

— И кто эти люди? — коротко узнала София.

— Мой старший сын, Александр, — ответил беспристрастно Серж, — и Давид. Он давно на свободе. Надо отыскать и узнать, научило ли его карательное заточение чему — то или нет? Раньше, подростком, тот вытворял ужасные вещи, за что и был наказан.

София задумалась, затем обессилено спросила:

— Вы мне поможете отыскать Давида?

— Да, — неуверенно бросил Серж, отпивая чай из кружки.

Елизавета присела рядом и обреченно выдохнула:

— С ним надо быть осторожной. В его руках знания, которые с твоими силами, натворят немало страшных дел.

Глава 9

София чувствовала, как ее ментальное состояние движется в пропасть. Несколько дней без сна довели девушку до морального истощения. Однако сил в теле оставалось еще много. Ее физическая часть тела была еще полна энергии, в отличье от моральной. София стала скрытной и подозрительной. Не выходила с комнаты уже пару дней. Даже поесть. Она боялась, есть, вернее, боялась тех сил, какие еда может придать ее телу. Боялась встречи с царской семьей, боялась причинить им вред. Страх стал ее основной эмоцией. Каждая мысль в итоге приводила к воспоминаниям и расцениванию, кто она теперь и как жить дальше. Ее тело, стало совсем не ее. Чувствовалась инородная энергия и казалось, что в ее теле сидел другой, дополнительный человек. И он может проявиться в любой момент. Сотворить нечто ужасное. То, с чем настоящая София не сможет смириться.

Сидя одной в пустой комнате, она могла только мыслить, думать, оценивать и взвешивать. Но несмотря на титанические усилия не находила логики, не находила решения. Хотелось совсем перестать думать, выключить эту функцию в голове. Но тем не менее мысли появлялись, девушка не могла спрятаться от них. Спрятаться от себя невозможно. Хотелось одного, уснуть. Во сне может не быть мыслей. Часами она лежала в тихой, темной комнате и ждала спасительного сна. Тело напоминало, что все еще бодро. Мозг не соглашался с телом и обижался сам на себя. Разве это не начинающийся безумие?

Царь Иван изредка приходил и пытался достучаться до нее, но уходил не с чем. Тогда мысли затихали, но когда шаги царя глухо слышались в дали, они обратно нападали на нее, словно бешенные псы. На четвертый день София решила помогать себе сама, ведь никто не собирается этим заняться.

Девушка вышла из комнаты, но только для того, чтоб пойти на рынок и поспрашивать всякой волшебной литературы. Отыскать магов, которые помогут разобраться с ее новой силой. София тепло оделась и незаметно вышла за ворота дворца. Начался первый зимний месяц, поэтому легкий морозец уже через пять минут стал прихватывать девушку за щеки. Она поежилась от холода и пошла по узенькой тропинке, как ей казалось в центр города. Через несколько мгновений, она все — таки остановилась и обратилась к первому попавшейся прохожей. Женщина лет тридцати пяти выглядела немного бедненько, но чисто и аккуратно.

— Извините, можно обратиться, — тихо и осторожно спросила София, глядя из под капюшона на незнакомку.

Женщина остановилась, приглядевшись, принялась раскланиваться. София мысленно выругалась и поспешила пресечь жест уважения рукой.

— Не надо, — с мольбой попросила она.

— София Светлая, мне за честь послужить вам, — взволнованно пролепетала незнакомка.

— Можете подсказать, где здесь можно купить редкие книги о колдовстве? — робко поинтересовалась София.

Женщина задумалась, затем охотно ответила:

— Я не наделена волшебными способностями, поэтому не интересуюсь таким. Но наслышана, что у нас появился в окраинах мощный маг. Помогает всем очень хорошо, выполняет различные просьбы за золото. У него по — любому есть редкие книги. Отец колдуна был учителем и славился очень умным магом.

София выслушала рассказ и на минутку глубоко задумалась, ведь стало страшновато идти к нему одной. Но идти во дворец не с чем казалось еще большей пыткой.

— Это далеко? — решительно задала вопрос София.

— Минут двадцать ходьбы. Давайте проведу вас, — серьезно предложила незнакомка.

— Спасибо, — поблагодарила повелительница и вдруг слезы подступили к глазам.

Софию очень тронуло, что она может попросить помощи у своего народа, и они с готовностью помогут, ничего не прося взамен. Девушка видела ауру женщины. Светлая, добрая душа, которая искренне хотела помочь. Она так устала видеть черную ауру, женщина показалась ей ангелом. Ангелом — спасителем.

— Как вас зовут? — узнала приветливо София.

— Лидия, — мягко ответила женщина и по-доброму улыбнувшись, поманила ее за собой.

София бегом поспешила за ней. Лидия шла быстро и молча, за что София была благодарна той вдвойне. Ей не хотелось говорить. Казалось, что от моральной усталости и недосыпа в голове находилась каша, вместо мозгов. Пройдя несколько кварталов, женщина подошла к Софии и указала на добротный, двухэтажный дом красного цвета, густо оплетенный зеленным растением, которое не боялась мороза и оставалась таким же зеленым, только немного пожухлым.

София достала из кармана мешочек с монетами и протянула Лидии, но женщина мгновенно обидевшись, заботливо накрыла своей шершавой ладонью протянутую руку девушки.

— Мне ничего не надо, — заговорила доброжелательно она. — Только берегите себя, София. Слухи про этого колдуна ходят не хорошие, но поговаривают, что он может все.

— Вы очень добрая женщина. Я не ошиблась в вас, Лидия, — вымученно улыбнувшись, ответила София. — Можете мне еще кое — что пообещать?

— Что? — слегка удивившись, поинтересовалась Лидия.

— Если со мной что — то случиться и меня станут искать, то расскажите царю или повелителю зла, что провожали меня сюда по моей просьбе, — серьезно попросила София.

Женщина расслабилась и вновь улыбнувшись, проговорила:

— Обещаю. Но надеюсь, этого не случится. Народ вас очень любит. Может подождать вас?

— Не надо, — вежливо отказалась она и решительно направилась к двери.

Цепенящий страх сдавил грудную клетку и наполнил ее леденящим холодом, но София попыталась успокоиться, опасаясь, что обратно снесет крышу недавно приобретенная сила. Оказавшись у порога, она громко постучала кулаком в дверь. Получилось намного громче, чем хотелось. София обеспокоенно обернулась и оглядела прохожих, которые с неприкрытым интересом посматривали за гостьей.

Она втянула голову глубже в капюшон и принялась ждать. Долгого ожидания не последовала и ей открыли дверь в считанные секунды. Перед ней стоял молодой мужчина, блондин с длинными волосами по плечи. Взгляд его голубых глаз был неожиданно тяжелым и мрачным. Губы поджаты в строгости и нетерпении. Он оглядел ее, остановился на ее лице, и вдруг расслабившись, растянул губы в едкой, хищной улыбке. Внутри похолодело до сосулек, ей показалась, что она пришла в логово маньяка идеальным типажом жертвы. Затем тот мигом помрачнел вновь и холодно отрезал:

— Заходи.

Ноги Софии еле двинулись вперед, внутри все кричало бежать и не оглядываться. От леденящего ужаса и шока все ее существо сковало сильное оцепенение, хоть немного прийти в себя заставил стук закрывающейся двери за спиной. Ей показалась, что ее прихлопнула крышка мышеловки. Мышь — она. Скоро колдун появился перед ней. Высокий, статный мужчина лет тридцати. На нем был одет черный костюм из плотной ткани, с нашитыми наверх вставками из шкуры змеи. Блестящей, ядовитой, смертоносной. На ногах высокие, тяжелые сапоги. Глаза, красивые, необычные, как небо. Они сузились, когда тот ехидно усмехнулся.

— Сама новая повелительница добра, София Светлая, пришла ко мне, — с наигранной издевкой в голосе протянул он. — Чем понадобился?

— Тебя нахваливали, — тихо выдохнула слова София, следя взглядом за колдуном, который направился в центр комнаты. Взял глубокую, глиняную миску и стал кидать туда всяких трав, подвешенных ровными рядами на стене сбоку от него. — И разве ты не можешь разгадать, с какой проблемой мне пришлось прийти к черному колдуну?

Мужчина подошел к Софии и протянув веточку неизвестного растения ей.

— Подержи, — хмуро приказал он и девушка, сняв капюшон с головы, потянулась за веточкой. Только едва послушные пальцы коснулись ее, растения быстро почернело и пеплом рассыпалось прямо у нее в руках.

София от неожиданности вскрикнула и потрясла конечностью, чтоб полностью освободиться от пепла. Затем подняла запуганные глаза наверх и увидела замешательство в глазах колдуна.

— Ого, — удивленно выдавил он.

Почему — то Софии снова стало страшно, но на этот раз не от вида колдуна. Она испугалась, что тот сейчас прогонит ее, признавшись в своем бессилии. Как и все вокруг.

— У тебя сила «Энергетического вампира», — вновь заговорил мужчина и принялся размеренно ходить вокруг девушки неторопливыми, короткими шагами. Затем встал перед ней и нежно взял ее ладони в свои руки. София увидела, как маленькие молнии извергались из ее пальцев. За последние несколько дней она уже привыкла к этому, но колдун, будто не чувствуя разрядов и боли, спокойно пояснил:

— Давай мне энергию. Смотри мне в глаза, пытайся дышать ровно и одинаково. Медленно, воображай маленькие порции и постарайся не увеличивать их.

Девушка запаниковала и тут же одернула свои руки.

— Я не смогу, — испуганно замотала отрицательно головой София. И не врала. Она была уверена, что не сможет совладать со своей силой, и спалит колдуна, как недавно веточку.

Мужчина пытался что — то ей ответить и уже открыл рот, как София уверенно направилась к выходу.

— Зря я пришла, — бессильно бросила она, чувствуя, как остро желание расплакаться прямо сейчас.

— Сколько дней ты уже не спала? — услышала она за спиной равнодушный голос колдуна. — Выглядишь отвратительно, дня четыре, пять. Сколько еще протянешь? Самая ужасная смерть, умереть от голода и бессонницы.

Девушка остановилась и задумалась над словами мужчины. Душили слезы, но она старалась оставить их внутри. Хотя сама того не замечая, уже глотала капли, которые доходили до рта. Ей хотелось кричать, реветь от отчаянья. Но рот приоткрылся только в безмолвном звуке, в практически беззвучном плаче.

Она услышала, как колдун зашагал и сел в кресло, которое страдальчески заскрипело, будто тот весил сотни килограммов.

— Самая ужасная, потому что долгая. Около двух недель тебе осталось, — спокойно и уверенно рассуждал мужчина. — Или меньше.… В тебе и так жира совсем нет.

— Убить тебя лучше? — вызывающе спросила София. — Я видела свою силу в действии. Недавнее землетрясения сделала я.

— — Какая только собака не пыталась убить меня? — засмеявшись, весело заметил колдун. — В древней магии есть одно интересное заклинание, которое сделало меня бессмертным. И ты можешь держать огромное количество энергии в себе, но этому надо учиться и постепенно привыкать к своему состоянию. Только древний маг способен помочь с силой «энергетический вампиризм». У тебя еще и двойной. Никогда такого не встречал.

София медленно развернулась и робко поинтересовалась:

— Как это, двойной?

— У тебя был свой с рождения и тебе кто — то передал еще свой дар, — сухо ответил колдун.

— А почему он активировался сейчас? — решила узнать София все.

Мужчина встал и подошел к котелку, отодвинул в сторону растения рукой, что — то там высмотрел, и безмолвно кивнул.

— Так тебе скоро будет восемнадцать. Рано еще конечно. Значит кто — то тебя разозлил так, что дар проснулся и решил защищать свою хозяйку.

София, пересилив свой страх, подошла и протянула ему свои руки, с которых все еще извергались микроскопические волны энергии.

— Давай я попробую, — неуверенно шепнула она.

Колдун дотронулся до ее пальцев и вдруг девушку встревожил еще один вопрос, она тут же его задала:

— Куда ты потратишь энергию, которую я тебе отдам?

Колдун улыбнулся и ехидно посмотрел в глаза девушке, от чего она засомневалась и в который раз похолодела от ужаса. Но улыбка на удивление была красивая и уверенная.

— На добрые дела, повелительница добра, — выдохнул он вполне миролюбиво. — На добрые дела.

София почувствовала головокружение и тошноту, но отталкивая все мысли об ухудшающемся самочувствии принялась медленно отдавать энергию. Ей получалась слабо и как раз медленно. На большее вдруг не осталось сил. Впрочем, и моральных и физических.

Она осознала, что падает и не может ничего с этим поделать. Последнее, что могла понять София, как ее подхватили и понесли. И все. Темнота, сознание, которое проваливалось все глубже и глубже, будто в пропасть. Девушка упала на мягкую огромную кровать, и она показалась ей такой уютной, как будто ее обняли и пустили в мир сновидений. В этот долгожданный рай.

София проснулась от шумных разговоров. Казалось, что обсуждают что — то прямо у нее под ухом. Хотелось вновь провалиться в сон. В эти сладостные, беззаботные мгновения, часы, недели. Без разницы. Девушка поморщилась и открыла глаза. Чувствовала себя полностью выспавшейся, бодрой. Ничего не болело. Она была укрыта одеялом. Мягким и теплым. Единственно, что было дискомфортно, то, что она была все еще в платье. Тугой корсет сдавливал ребра, пышная юбка мешала вытянуть ноги. А на ступнях все еще была надета обувь.

Вдруг София огляделась и вспомнила свой обморок. Села, осознавая потихоньку обстоятельства в полной мере. За окном виднелся день в самом разгаре. Даже солнышко светило очень ярко.

«Сколько она проспала? — задала себе вопрос она, растерянно оглядывая простенький интерьер. — Почему ее не разбудили? Ее, наверное, ищут уже?».

София встала на ноги и подошла к двери, приоткрыла ее и поняла, что слышит бурный спор между мужчинами внизу. Голос колдуна и Сержа.

— Ты хотел, чтоб она умерла? — с самодовольной улыбкой спокойно спросил колдун. — Она была в плачевном состоянии, ты ей не собирался помогать. Александр тоже владеет древней магией.

— Александра нет в городе, — холодно проронил Серж. — Он женился недавно и живет своей жизнью. Он никому ничего не обязан.

— Да, — протянул вызывающе колдун. — Никому не нужна сиротка. Ты задумал править один? Через сотни лет обратно хочешь повторить пример предков?

— Я не хочу повторять пример предков, поэтому моим сыновьям надо быть подальше от Софии, — грустно ответил повелитель зла. — София умеет находить неприятности, поэтому я не удивлен, что она сама отыскала тебя.

София захлопнула дверь и зашагала к окну, открыла его нараспашку и принялась дышать свежим воздухом. Ей хотелось одного, не заплакать. Мысль, что Серж жаждал ее смерти, поселилась в мозгу, как мерзкий черв. Пытаешься ухватиться и выкинуть, но он лезет еще глубже. Она вспомнила, что совсем одна в этом мире и стало еще хуже.

Ей так захотелось, чтоб отец был рядом и погладил ее по головке, как в детстве. Тогда София убеждалась, что все хорошо и так будет вечно. Теперь вечность изменилась и вокруг нее одно зло. Понять Сержа можно, но должна ли она? Он любит свою семью и пытается защитить их. А главной угрозой видит именно ее. Александр женился и далеко от нее? Что он еще хочет от нее? Почему так хочет, чтоб ее не стало?

При напоминании, что черный принц женился, Софии стало больно и неприятно. Но это всего лишь эмоции, пусть разрывают сердце на части. Больше эту влюбленность София обслуживать не станет. Она хочет оставить мир целым, она должна. Она старается. Александр тоже согласился. Главное согласие обоих. Все лечит время, но его отец хочет искоренить ее. Так поступает зло.

Аккуратно открылась дверь, почти бесшумно вошел колдун.

— Ты проснулась? Сейчас принесу поесть, — хмуро бросил он и вышел.

София проводила его грустным взглядом, про себя приметив, что мужчина был чем — то расстроен. Но пытался это скрыть. Что ему сказало зло? Неужели Серж приказал завершить задуманное?

Девушка решила спуститься вниз, чтоб найти столовую. Она пошла к двери, но притормозила у зеркала. В нем София не узнала себя. Исхудавшая, измученная, как будто ее держали в подвале и не кормили месяц. Слабость во всем теле сигнализировала, что девушка давно не подпитывалась едой. София снова задалась вопросом, сколько проспала. Разглядывая себя в отражении, поражалась изменениями, которые у нее отнял дар.

Дверь резко открылась, вошел колдун с подносом в руках. На нем стояла миска с кашей, ломоть хлеба и чашка с напитком.

— Не знаю, достоин ли завтрак повелительницы, но готовить не умею, — бросил мужчина немного виновато.

— Спасибо, — благодарно ответила София, забирая из его рук поднос. — Может, я спущусь в столовую?

— А ты сможешь? — тот усмехнулся и забрал поднос из трясущихся от слабости рук девушки, положил его на столик в углу.

— Сколько я проспала? — отстраненно спросила София, согласившись мысленно с колдуном. Ведь она была похоже на скелет, обтянутый кожей, с огромными мешками под глазами.

— Два дня, — равнодушно ответил колдун. — Все — таки ты отдала мне много сил. Пришлось тоже приходить в себя пару дней.

— Как ты приходил в себя? — заинтересованно узнала она.

— Готовил зелья и заряжал их, — охотно ответил мужчина. — Потом продаю их. У меня не числится зарплата от того, что я просто родился повелителем.

— Очень дешево, наверное, раз не можешь нанять себе повариху? — решила сострить девушка.

— Я не нанимаю повариху, чтоб никто не смог подглядеть мои секреты, — нетерпеливо высказался колдун.

София взяла ложку и немного поковыряла в овсянке.

— У вас паранойя, — смело выдохнула она, брезгливо пробуя кашу на вкус. Оказалось, что она еще совсем безвкусная. Лицо мужчины вдруг напряглось, желваки зашевелились на висках.

— Правильно о вас говорил Серж, — сквозь зубы выплюнул колдун и вышел.

София так и осталась сидеть, внезапно почувствовав себя избалованной и виноватой. Захотелось извиниться перед мужчиной, который, не смотря на неприятные обстоятельства, спас ее, еще и завтраки в постель носит. Она немного поела и выпила напиток, который был весьма не плох.

После встала и понесла поднос с грязной посудой вниз. Когда дошла до лестницы, то почувствовала легкое головокружение. У нее вовремя перехватили поднос с рук, София увидела перед собой сердитое лицо колдуна.

— Спасибо, — приветливо поблагодарила она, держась крепко за перила и наблюдая, как тот спускается вниз с грязной посудой в руках. — Как вас зовут хоть?

— Давид, — коротко бросил мужчина и исчез из виду за угол.

Прошло два дня, а София сидела в комнате одна, не в силах спуститься вниз. Она начала воображать, что заперта в высокой башне у злодея. И ждет принца, который спасет ее. Но принц женился на другой… принцессе. Никто не придет ее спасать. Никому не нужна сиротка, которая сама себе находит неприятности. Так зачем она здесь? Зачем ее держит и кормит Давид? Чтоб высасывать из нее силы и готовить зелья? Так ей надо сначала эти силы достать. А девушка не может просто спуститься с лестницы вниз. Безумно скучно было оставаться здесь. Колдун даже не проведывал ее, кроме парочки приемов пищи, который тот приносил и убегал.

«Чем он так занят? — тихо злилась София».

С этими разнообразными мыслями она вскоре вновь уснула. Сон казался ей спасением, которым она могла воспользоваться. И проспала бы девушка вечность, но ее кто — то тряс за плечо. София открыла глаза и увидела Давида, который нагло ее будил.

— Что случилось? — сонно спросила она.

— Поесть тебе принес, — ответил недовольно мужчина и поторопился к выходу.

София, находясь в полудреме, прищурилась, увидела еду и, неслабо удивившись, поинтересовалась:

— Откуда такой пир у тебя?

Давид остановился и слегка смущенно ответил:

— К тебе приезжал царь. Ты спала. Я сказал, чтоб еды нормальной тебе привез. Он сказал, что будет присылать слугу с блюдами.

И вышел.

София улыбнулась и радостно отметила, что еще кому — то не безразлична. Девушка села за стол и с удовольствием вдохнула запах запеченной утки с овощами. После охотно принялась поглощать блюдо с особым с аппетитом. В середине трапезы отметила, что повариха в царстве готовила такое блюдо, но не так вкусно. И некоторые травы, которые София выковыряла, никогда не добавлялись в царские обеды. Было очень вкусно, но необычно. Девушка решила пойти пытать колдуна.

Она чувствовала себя лучше, чем ранее. Без подноса она думала, что спуститься вниз, без проблем. Зашагав к двери, она уверенно направилась к лестнице и спустилась без особых усилий. Принялась искать Давида, проходив из комнаты в комнату, отмечая необычность интерьера в доме колдуна. Ничего не было роскошного и мрачного. Обычный старый интерьер, в котором иногда можно было разглядеть атрибуты магии. Но в основном все было сдержано, отпечаток времени лежал абсолютно на всем. Зайдя в одну из комнат, София нашла там Давида, который сидел над книгой и вдумчиво вчитывался. По-простому, без магических техник.

Эта комната как раз выделялась обилием магических приспособлений: и котелок посередине и множество колбочек с разного цвета жидкостями. Целые ряды полок всяческих зелий, множество веников, подвешенных на веревки. Полные полки книг с темными, мрачными обложками. Настоящее логово колдуна, который знает свое дело. София даже позавидовала ему. Он нашел свое место и увлечение. Живет себе тихо и занимается тем, что лучше всего умеет и хочет. Маг — одиночка. Никто ему не нужен. Наверное, и никого нет, как у нее. Только его это не волнует. Книги и магия стали для него лучшими соседями. Давид так увлеченно читал, что и не услышал и не увидел ее появление.

Через пару минут, он прекратил чтение и расстерянно оглянулся, будто почувствовал чужое присутствие.

— Не прилично ходить и рассматривать чужой дом. Разве такому учат сейчас леди? — холодно поинтересовался колдун.

Девушка от неожиданности вздрогнула и, вытерпев тяжелый взгляд голубых глаз, безмятежно ответила:

— Леди обучают хорошо, не волнуйтесь. Я забыла, что я леди. Иначе не жила бы в доме незнакомого мужчины, — раздраженно съязвила София. — Почему царь не забрал меня?

Колдун перевел усталый взгляд на книгу и с хлопком закрыл ее. В нем чувствовалась раздражение, неприкрытое и острое. Давид был недоволен, что нарушили его одиночество. Девушке показалось, что мужчина ее сейчас прогонит. От этого осознания София ощутила безразличие. Ей почему — то стало безразлично, что с ней сделают и куда она пойдет. «Это край, — подсказал ей рассудок и закрыл дверь».

— Я жду, пока ты окрепнешь, после неудачного колдовства. Потом хотел тебя научить контролировать силу, — беспристрастно ответил Давид. — Разве не за этим ты пришла?

— Зачем тебе мне помогать? Что ты намереваешься за это получить? Твоя аура черней ночи. Я вижу, — налетела на него София, оказавшись перед сидящим магом и напряженно вглядываясь в его лицо.

— Интересно, — многозначительно изрек Давид. — Можешь уйти, наплевав на мое гостеприимство, но идти тебе придется к черноте, которая и ждет твоей слабости, чтоб уничтожить.

София сглотнула и отвела встревоженный взгляд в сторону. Он ее победил, одним словесным ударом.

— Если мы все решили, то просто иди в свою комнату и не надо ходить по моему дому, — спокойно дополнил колдун, и вновь открыл книжку.

Софии стало обидно. Хотелось заплакать от безысходности, но она просто слезливо выдавила:

— Там очень скучно. Дай мне хоть книг, умных каких — то. Про мою способность что — нибудь.

— Есть, — немедленно подхватил инициативу Давид и подошел до полки с книгами. Вытащил толстый сборник и протянул ей. — Сможешь донести?

Девушка молча, отрицательно покачала головой.

— Можно на кресле где — то в зале присесть? — робко спросила София. — Не узнаю я твои секреты. Не пойму их все ровно.

Давид схватил ее за локоть и настойчиво потянул к выходу.

— Иди в комнату, — нетерпеливо настаивал он. — Я принесу тебе книгу туда.

София одернула свою руку, освободив от ее болезненной хватки.

— Так неси! — прикрикнула с обидой в голосе девушка. — Меня не надо.

Так шли дни, одни и те же. София уже не обращала внимания на появление Давида, принимая его за безмолвного слугу. Читала книги и поглощала много полезной информации. Хватило ее на пять дней. Вскоре девушка поняла, что надо выбираться из тюрьмы, иначе ее вынесут отсюда люди в белах халатах. В психушку. Одним ясным днем, она спустилась вниз и стала выглядывать колдуна. После недолгих поисков, обнаружила его в своей лаборатории за готовкой своих любимых зелий.

Он отвлекся, и искоси, посмотрел на нее. София стиснула зубы от внезапно нахлынувшей злости и процедила:

— Сейчас уйду! Бедняжка, узнаю твои секретики, видите ли. Да я их узнала, не выходя из комнаты.

Давид серьезно взглянул на нее, приподнял бровь в удивлении. Поставил колбочку с заготовкой зелья на стол и спросил:

— Да? И что ты узнала? — вопрос прозвучал, как издевка.

София еще больше взбесил его тон. Волна возмущения окатила ее с головой, и она заговорила, нарочно вызывающе едко:

— Это, — она обвела пальцем по кругу. — Это все твои любовницы. Ты, вероятно, получаешь какое — то извращенное удовольствие проводя время с ними. Еще тебе нравится держать меня взаперти! Я в одном платье уже две недели! — ее понесло. Хотелось напоследок высказать все. — Сам вечно чистенький, выряженный. Для кого? Ты только читаешь и варишь, как наркоман, какой — то!

Она развернулась и направилась к выходу, так и, оставив Давида стоять с открытым ртом. Он хотел что — то сказать, но запнулся. Уже у двери София надевая свою меховую накидку, услышала Давида:

— Ты думаешь, что ангел?

София, все еще находясь в гневе, перестала думать совсем. Долгое заточение полностью оголило ее безумие. Ярость от несправедливости заставила ее продолжать. Она поискала глазами, схватила его магическую палку и решительно направила на него:

— Заткнись! — выкрикнула зло София. — И отойди от меня!

Давид усмехнулся.

— И что ты собираешься делать? Поставь посох на место.

София, мигом сосредоточившись, высосала всю силу вещицы в руках, превратив его в обычную серую палку, хладнокровно наблюдая страдание колдуна. Затем молниеносно кинув ее в него, открыла входную дверь, вышла наружу и захлопнула за собой. От появившейся чужеродной силы, София непреднамеренно хлопнула больше, чем хотелось. Дверь завалилась вовнутрь с частью стены. Она оглянулась и увидела полностью шокированного колдуна на пороге:

— Ты больная, — растеряно протянул он.

— Каждый болен по своему, — дерзко бросила София и пошла вперед, натыкаясь на удивленные взгляды прохожих, который застали эту картину, и сгорали от любопытства.