Бесплатный фрагмент - Иной

Глава первая

Его разум, сосредоточенный на сновидении, жадно цеплялся за сменяющиеся одну за другой сцены странного сна. Он не был их частью, скорее лишь наблюдателем.

Сначала он видел песок — обжигающий, как огонь, под палящим солнцем, которое безжалостно выжигало всё на своём пути. Затем — резкая вспышка, и перед ним уже предстало чернолесье: мрачные деревья, чьи извилистые ветви тянулись во все стороны, а безмолвный ужас, царящий в его глубинах, заставлял сердце неистово колотиться в груди. Ещё одна вспышка — и перед ним предстал чёрный камень, из трещин которого исходило фосфоресцирующее фиолетовое сияние, и раздавался импульс, будто камень взывал к себе…

***

— Авер, Авер’Марх проснись! — сквозь сон звал его знакомый голос.

Пробудившись, юноша приоткрыл глаза, признав в беловолосом, сероглазом мужчине, склонившемся над ним, своего отца.

— Собирайся, мы скоро выступаем, — отец похлопал его по плечу и, поднявшись с колена, направился к выходу. — И да, с днём рождения, сын! — добавил он, остановившись у входа. — Отпразднуем, когда доберёмся до места, — с этими словами отец покинул шатёр.

Авер’Марху сегодня исполнилось семнадцать. По меркам мира Алвары это было немного — ранняя молодость в сравнении с их тысячелетним существованием. Однако в этом возрасте ардеи достигали совершеннолетия и получали права наравне со старшими, окончательно оставляя детство позади.

Снаружи, уже во всю, доносились голоса воинов, суетливо забегавших по лагерю. Лай собак и ржание лошадей вскоре подхватили их шум. Рядом лежавший черный пёс, приподняв голову, коротко и приглушённо отозвался в ответ.

— Тише, Барг! — Авер’Марх потрепал его голову, пытаясь успокоить.

Повалявшись ещё немного, юноша отбросил шкуры в сторону, поднялся с ложа и принялся спешно одеваться. Накинув поверх кожаных лат плащ с меховым воротником, он вышел наружу.

Холодный горный ветер мгновенно ударил в лицо, заставив юношу поёжиться и прищурить взгляд. Погода в высокогорьях А́рдаса была суровой — не каждый чужак отважился бы пройти по крутым и заснеженным склонам Ка́рада. Серые облака угрюмо нависали над лагерем, и лишь далеко на востоке тонкой полоской виднелось чистое небо, где уже занимался рассвет.

Взгляд фиолетовых глаз Авер’Марха устремился к свету. Рядом показался и пёс. Он ткнул хозяина носом в колено и заискивающе заскулил, пытаясь привлечь к себе внимание, но Авер’Марх, вновь задумавшийся о сне, никого не замечал. Он продолжал вглядываться вдаль на восток, размышляя о своём видении. Ему и раньше, доводилось видеть необычные сны, но только этот будоражил его сознание. Возможно, это был просто сон, не имеющий никакого значения. Однако что-то внутри заставляло его снова и снова возвращаться к этому воспоминанию.

— Эй! Что застыл? Замёрз, что ли? — раздался голос из-за спины, и чужая рука легла ему на плечо.

Авер’Марх обернулся. Беловолосый парень с серыми глазами и бледным лицом улыбнулся ему.

— Доброе утро!

— Доброе, — ответил ему Авер’Марх.

— Ну что, готов к приключениям?

— Отнесись к этому серьёзнее, Эйнар, мы всё же идём на войну.

— Да ладно тебе. Мы ведь не будем участвовать в ней.

— Возможно, придётся, — съязвил Авер’Марх, — если наших разобьют.

— Дикари? — с иронией он посмотрел на Авер’Марха. — Вряд ли. Они даже не подозревают, что мы нападём на них с гор. Это будет для орков полной неожиданностью, и, по идее, обратит их орды в бегство…

Слушая изречения Эйнар’Варха, Авер’Марх улыбнулся. В логике ему было не занимать.

— Так что, друг мой, мы лишь будем наблюдать триумф наших отцов, где-то вдали от сражения, — закончив свою браваду, Эйнар’Варх вновь положил руку на плечо друга.

Они добрались до места, где оставили лошадей. Разделившись, Авер’Марх подошёл к своему коню, и тот, заметив хозяина, радостно заржал и вытянул шею.

— Не замёрз, Хо́рус? — похлопав коня, Авер’Марх отвязал поводья от коновязи и вывел его на простор.

Снег начал усиливаться, и на вершинах гор поднялась метель. Чёрные как смоль волосы Авер’Марх покрылись белыми снежными хлопьями, заставив его спешно накинуть капюшон.

Наконец всё было готово к продолжению похода. Войско, собравшись, двинулось колонной на север. Впереди шествовал асх Мар’Анварх де Эос, его верный слуга Гал’Фарн и военачальники. За ними следовали кавалеристы из разных сидов А́рдаса, а замыкали колонну лучники сида Лиран. Пять тысяч всадников марсах и сотня стрелков адари — достаточно для скрытого и молниеносного удара по лагерю дикарей, превосходящих их числом.

По словам Эйнар’Варха, разговор, который он подслушал ещё в Лире, касался орков из племени аваков. Они вторглись в пределы А́рдаса и разорили селение Пея. Мотивы варваров оставались загадкой, так как аваки ранее никогда не враждовали с А́рдасом. Именно это ардеи и собирались выяснить, когда пленят их предводителя.

К полудню метель утихла, и солнечный свет, пробиваясь сквозь брешь в серых облаках, озарил горную долину. Оставив позади узкие тропы, по которым воинам порой приходилось идти почти по одному, ведя лошадей и неся на себе весь обозный скарб, войско, наконец, вышло на просторную местность. Здесь они могли выстроиться в привычную колонну и продолжить свой нелёгкий путь.

Снег хрустел под копытами лошадей, а солнце слепило глаза, отражаясь яркими бликами от белой глади наста.

Внезапно двое всадников вышли из общего строя и пустили лошадей галопом вперёд вдоль идущего войска. Это были Авер’Марх и Эйнар’Варх, решившие посостязаться в скорости. За ними, словно дикие звери, преследующие свою добычу, мчались их псы. А лошади с рвением неслись по заснеженному пути, взметая сугробы, что только сильнее раззадоривало молодых господ. Лишь достигнув гвардии, они придержали коней.

Авер’Марх с улыбкой победителя обернулся на Эйнар’Варха, который, наконец, поравнявшись со своим соперником, лишь ухмыльнулся.

Переведя дух, Авер’Марх взглянул на гвардейцев, восседавших в седле. Сколы на их латах и шрамы на лицах будоражили его сознание, заставляя представить себе всю тягость войны. Особенно впечатляло изувеченное лицо Вар’Алмерха, отца Эйнар’Варха. Он участвовал во множестве сражений, в одних из которых чудом выжил. Хотя в пересказе друга, это всё выглядело слишком напыщенно и не серьезно. Но стоило лишь раз взглянуть на Вар’Алмерха, то можно было понять, через какое горнило войн ему пришлось пройти.

— Ты боишься, Эйнар? — вдруг задумчиво его спросил Авер’Марх, не отрывая взгляда от воинов.

— Чего? — переспросил друг, не понимая вопроса.

— Оказаться в пекле сражения.

Юноша задумался, пытаясь представить, что бы он почувствовал, находясь меж сражающихся воинов.

— Не знаю, Авер, — ответил он, пожав плечами. — Если ты имеешь в виду сам страх, то я не вижу в этом ничего презренного. Это чувство свойственно всем. Порой страх в битве помогает принять правильное решение, чтобы выжить и одолеть врага.

— Возможно, ты прав, — задумчиво согласился Авер’Марх.

Они оба смолкли, погружённые в собственные мысли. Вскоре Эйнар’Варха окликнул его отец, и Авер’Марх остался наедине со своими размышлениями. Его снова охватила мысль о том странном сновидении. Он не заметил, как его конь сравнялся с конём Мар’Анварха и некоторое время они ехали, молча, но задумчивый вид сына не ускользнул от взгляда отца.

— О чём думаешь? — спросил Мар’Анварх.

— Да так, — отмахнулся Авер’Марх, — приснилась какая-то нелепость.

— Расскажешь? — поинтересовался отец.

— Приснилась земля, покрытая песками под палящим солнцем. Потом всё сменилось на странный и жуткий лес с чёрными деревьями, в глубинах которого возвышался чёрный камень, — Авер’Марх нахмурился, стараясь вспомнить детали сна. — Я чувствовал, как он взывал к себе, но вскоре меня разбудил твой голос.

— Меньше слушай свою мать о её диком прошлом! — усмехнулся отец. — Тогда не будут сниться кошмары.

— Но она не рассказывала мне о своём прошлом, — ответил Авер’Марх, недоуменно, нахмурившись.

Отец задумчиво посмотрел на сына. Возможно, парень унаследовал не только внешность матери, но и ту силу, что скрывалась в Танайи. Его занимал этот вопрос и ранее. В былые времена Танайя помогла ему разбить армаду Великого Канмерата у стен Талсы, когда казалось, что всё было потеряно. Кто знает, на что будет способен Авер’Марх, когда наступит его час? Это было известно лишь только богам Азуриса.

Мар’Анварх вдруг улыбнулся, глядя на пса, вызвав этим непонимание на лице Авер’Марх.

— Вспомнил момент, когда я подарил тебе Барга. Тебе тогда было, наверное, лет одиннадцать. Я сказал, что он станет преданным псом и будет защищать тебя, когда вырастет, а ты ответил, что готов сам его защищать, лишь бы он не рос, — с улыбкой сказал Мар’Анварх.

Авер’Марх вспомнил этот момент из своей жизни, и на его лице появилась улыбка. Пёс же заметив, взгляд хозяина, в ответ завилял коротким хвостом.

Весь оставшийся путь отец и сын вспоминали разные моменты из своей жизни, которые когда-то казались серьёзными, особенно если это касалось проступков Авер’Марх. Но теперь, при воспоминаниях, они лишь вызывали смех.

К вечеру, на двенадцатый день похода по высокогорью, войско остановилось на последний привал перед боем, дабы отдохнуть и набраться сил, а заодно отпраздновать день рождения наследника.

Воины развели костры, начали жарить мясо, открыли бочонки с питьём. Повсюду раздавался смех, переплетенный с шумом бурных речей. Ардеи не опасались, что их заметят — они находились ещё достаточно далеко и высоко от врага, скрытого за вершинами, которые терялись в густой дымке ночных облаков.

Авер’Марху и Эйнар’Варху подали чаши с питьем. Это был глейн — национальный напиток их народа. Вскоре Мар’Анварх встал с места и, подняв руку, жестом велел всем смолкнуть.

— В этот вечер, вдали от родных, как никогда чувствуется тягота похода. Но лишь мысль о скорейшей победе над врагом и возвращении домой согревает наши сердца и души, — своим уверенным тоном Мар’Анварх заставил всех воинов встать. — А сейчас я хочу поднять эту чашу за моего сына и наследника трона, который с сегодняшнего дня вступает во взрослую жизнь. За Авер’Марха!

— За Авер’Марха! — в один голос воскликнули мужи, поднимая свои чаши.

В отличие от Эйнар’Варха, который был старше него на несколько двулуний, для Авер’Марха находиться в кругу взрослых было впервой.

Эйнар’Варх протянул ему свою чашу, и они, стукнувшись краями, пригубили глейн. Слегка обжигающее губы и глотку напиток мгновенно разлился по телу, согревая и наполняя его силой. Глейн не опьянял, а больше бодрил, поднимал настроение и снимал усталость.

Затем Мар’Анварх вручил сыну подарок, аккуратно завернутый в мех, и Авер’Марх нетерпеливо принялся развязывать узлы, предчувствуя, что может быть внутри. По форме свёртка он догадывался, что отец мог подарить ему в столь знаменательный день — и не ошибся. Внутри оказался великолепный Снайд — меч ардеев, прозванный «иглой» за свою изящную форму. От рукояти с перекрестьем в виде полумесяца тянулось обоюдоострое лезвие, широкое у основания и сужающееся к тонкому острому концу.

С сияющими глазами от счастья Авер’Марх сбросил свой плащ, пристегнув ножны с мечом к поясу. Теперь, помимо Гача — ножа, подаренного ему в раннем детстве, у него был и Снайд. Он гордо поднял голову, словно возвещая всем о своём взрослении, и, не теряя момента, продемонстрировал меч гвардейцам, влившись в их окружение. Каждый из воинов поздравлял его, крепко пожимая руку и желая наследнику больших свершений.

После трапезы, Авер’Марх увлечённо завёл разговор с одним из ловчих. С детства он знал о хорниксах — птицах, которые использовались для связи между городами и войском, но сейчас его интересовала работа ловчего.

Ловчий объяснял, что феноменальная память и острое зрение делают хорниксов незаменимыми в их деле. Он также рассказал, какие кольца на лапах птиц отвечают за направление сообщений:

— Чёрное кольцо означает сообщение между ловчими. Если один из них находится в разведке с отрядом и войско нуждается в мгновенной вести о действиях врага — пояснял тот. — Позолоченное кольцо связывает птицу со столицей. Помимо этого на каждом кольце еще наносились определенные символы, чтобы не запутаться…

Однако, Авер’Марх пропустил последние слова ловчего мимо ушей, завидев в отдалении Эйнар’Варха, который активно махал ему руками и зазывая его к себе. Своим действом его друг заставил скоротечно завершить разговор и простившись с собеседником, Авер’Марх направляясь к Эйнар’Варху.

Подойдя ближе, он понял, почему друг так настойчиво его звал. Воины, разжигая пламя костра всё сильнее, начали прыгать через огонь, соревнуясь друг с другом в ловкости. Это были древние традиции их народа, превратившиеся в баловство современников.

— Слабо? — с ехидной улыбкой спросил Эйнар’Варх, глядя на друга, когда один из воинов, разбежавшись, успешно прыгнул через костёр.

— Ещё чего! — бросил в ответ Авер’Марх, заметив, что в глазах друга всё-таки проскользнула доля робости.

Он снял пояс с оружием и, бросив его на снег, после чего вышел на линию для разбега. Окинув взглядом пылающий костёр, Авер’Марх заметил, что пламя стало ещё выше, чем было прежде, но отступать было не в его стиле, особенно когда на него смотрело так много любопытных глаз.

Собравшись с мыслями, он решительно разбежался и с силой прыгнул через огонь. Горячие языки пламени едва коснулись его лица и рук, прежде чем он приземлился на ноги с другой стороны. Поднявшись, Авер’Марх отступил в сторону от костра и, глядя на друга, победоносно взметнул вверх сжатую в кулак руку.

Эйнар’Варх не заставил себя долго ждать — он не хотел уступать Авер’Марху ни в чём. Скинув с себя пояс, он вышел на ту же линию, разогнался и, под возгласы собравшихся, бросился через пылающее пламя.

Приземлившись рядом с другом, Эйнар’Варх выпрямился. Авер’Марх улыбнулся ему. Подойдя, он одобрительно похлопал друга по плечу, оценив его решимость.

Вдохновлённые игрой предков, они продолжили участие, веселясь и делясь эмоциями до поздней ночи. Но мысли, о предстоящей битве, напомнили гуляющим об отдыхе, и веселье постепенно стало стихать.

Простившись, друзья разбрелись по шатрам на ночлег.

Ночь для Авер’Марха выдалась спокойной. Возможно, этому поспособствовал глейн или насыщенный событиями вечер, который помог ему быстро уснуть. Так или иначе, он проспал до самого рассвета.

Проснувшись, Авер’Марх потянулся, закинул длинные волосы за спину и начал неторопливо одеваться. Пёс, заметив, что хозяин уже бодрствует, тут же увязался за ним.

Покинув шатёр, Авер’Марх прошёлся по лагерю. Везде ещё царила тишина, лишь в командном шатре слышались приглушённые голоса.

Авер’Марх направился к отцу. Он застал его в окружении военачальников и одного из ловчих с птицей на руке. Ловчий только что получил известие и передал письмо асху.

— Разведчики сообщают, что лагерь орков находится у подножия горы, в трех лиг от нас. Основные укрепления они сосредоточили впереди лагеря, вероятно, ожидая наше нападение с равнины, — произнёс асх. — Несколько дозорных расположены на возвышенностях, так как тыл лагеря прикрыт горным склоном.

— Если их подавить, то кавалерия сможет беспрепятственно вторгнуться в лагерь, — заметил один из военачальников.

Асх одобрительно покачал головой.

— Послушай, Авер, — сказал Мар’Анварх, как только все разошлись. — Когда я брал тебя с собой, я пообещал Танайи твою безопасность. Пообещай же и ты мне, что не совершишь какую-то глупость, а останешься там, где я скажу?

— Обещаю, — неуверенно ответил тот.

Авер’Марх с Эйнар’Вархом и ещё двумя всадниками остались на возвышенности. Отсюда, у обрыва, поросшего кустарником и хвойными деревьями, они наблюдали за низиной, где расположился лагерь варваров, и за наступающим на них войском ардеев.

Тем временем лучники сида Лиран, заняв позиции, ожидали приказа.

И вот час настал.

Получив команду, они быстро ринулись вниз по склону, устраняя одного за другим дозорных на возвышенностях. Одновременно с атакой стрелков готовился и выстраивался кавалерийский клин.

Всё происходило стремительно. Когда один из лучников запустил огненную стрелу в небо, сигнализируя об окончании фазы уничтожения дозора, тяжеловооружённая кавалерия рванулась вниз по склону и словно чёрная лавина, она обрушилась на лагерь.

Ошарашенные орки были застигнуты врасплох. Многие из них не успели вооружиться и надеть доспехи, как были сбиты с ног и втоптаны в мёрзлую землю. Враг метался по лагерю в отчаянных попытках организовать хоть какое-то сопротивление, но всё было тщетно: кавалерия А́рдаса, пробиваясь вглубь, громя всё на своём пути.

Вдруг небольшой отряд орков сумел вырваться из-под ударов кавалерии и собрался у капища. Перерубив канаты, поддерживавшие равновесие деревянной статуи, они повалили идола, перекрыв путь асху и разделив его отряд.

Похватав стоявшие в связке палки с заостренным наконечниками, напоминающими копья, орки зашли с тыла и ощетинились против Мар’Анварха и оставшихся с ним всадников. Завязалась жестокая битва. Лошади стали толпиться, перемешивая и утопая копытами в чёрной оттаявшей земле.

Наблюдая за битвой, Авер’Марх метался из стороны в сторону и только когда был повален один из всадников защищавший асха, юноша не выдержал. Он бросился к коню и стремглав помчался вниз по склону в лагерь. А воины, что должны были охранять наследника, опомнившись, бросились вслед за ним, пытаясь четно его нагнать.

Спустившись в лагерь, Авер’Марх схватил одну из заострённых палок и, разогнавшись, пронзил ближайшего орка. В этот момент стража нагнала его и, обнажив мечи, бросилась на орочий отряд. Вскоре дикари были повержены.

Воины марсах ликовали, а Мар’Анварх выдвинулся к сыну.

— Отец! — воскликнул радостно Авер’Марх.

Но тот гневно бросил на него взгляд, приказав воинам увести наследника и удержать, если тот вновь попытается выкинуть что-то подобное. На этот раз они отвечают головой, если снова упустят его из виду.

Обидевшись, Авер’Марх вернулся на прежнее место и досматривал окончание сражения там.

Наконец, всё закончилось. Часть орков сбежала, другая навсегда осталась лежать у подножья гор.

Мар’Анварх вошёл в шатёр вождя в сопровождении Гал’Фарна. Повсюду висели и лежали шкуры диких зверей. В центре стояла чаша с горящим огнём, а у дальней стены возвышался пень, увенчанный шкурами, напоминавший трон.

Осмотревшись, Мар’Анварх остановился у огня, протянув свои промёрзшие пальцы к пламени. Он не заметил, как вошёл Авер’Марх, и только убрав взгляд от огня, обратил на него внимание.

Затем асх проследовал к орочьему «трону», и, расположившись на нём, воткнул меч в землю. В этот момент на входе появился командир одного из конных отрядов, который махнул рукой двум воинам, и те ввели пленницу.

— Мы захватили вождя! — радостно объявил он.

Это была крупная зеленокожая женщина с развитой мускулатурой, одетая в мех и грубый металл. Пленницу подвели к асху, и, подкосив ей ноги, заставили припасть на колени.

— Кто подкупил вас напасть на А́рдас? — сурово спросил Мар’Анварх. Затем, прищурившись, добавил. — Говори, если хочешь жить!

— Никто! — огрызнулась она. — Я лишь мстила вам за своего покойного мужа.

Измождённая, но не сломленная духом, женщина не отвела глаз от правителя А́рдаса, давая понять, что не боится его. Очевидно, воинам пришлось приложить немалые усилия, чтобы пленить её. Среди орков даже женщины часто сражались и командовали соплеменниками. Чаще всего Мар’Анварх видел воительниц в рядах тургов — орков, живущих за заливом на западе. Но и другие племена не уступали им в этом.

— А́рдас не нападал на аваков. Если только твой муж сам не напал на одну из наших застав, за что и получил должное, — холодно произнес Мар’Анварх.

— Жаль, мои руки связаны. Я бы тоже показала, чего достоин ты, дан! — она рванулась вперёд в порыве гнева, но воины, стоявшие по обе стороны, сдержали её.

Мар’Анварх не стал более продолжать разговор и лишь махнул рукой, приказывая увести её к остальным пленникам. Затем он перевёл взгляд на сына.

— Глупец! Я же просил тебя не ввязываться в бой ради твоей же безопасности!

— Но отец, — пытался оправдаться Авер’Марх, — я не мог остаться в стороне, видя, что тебе грозит беда!

— Дааа… — протянул Мар’Анварх, тяжело вздохнув. — Видела бы это твоя мать. Она бы, скорее всего, убила меня быстрее, чем орки!

На лице Авер’Марха появилась едва заметная улыбка. Он понимал, что если бы и досталось от матери, то на этот раз отцу, за решение взять его с собой в этот поход.

Мар’Анварх не был по-настоящему разгневан поступком сына, потому что Авер’Марх показал себя как грамотный воин, принявший молниеносное решение, которое спасло ситуацию. Его могло огорчить лишь то, что сын ослушался и нарушил данное обещание. Однако без этого поступка Авер’Марх не смог бы сделать то, что сделал.

— Матери ни слова о том, что произошло! — твёрдо сказал Мар’Анварх.

Авер’Марх кивнул в знак согласия.

После разгрома врага нужно было укрепить границы. Правитель сида Лиран, Вар’Алмерх де Вад, со своими воинами остался для строительства фортификаций, а асх с войском готовился к возвращению в столицу.

Попрощавшись, Авер’Марх пожал руку другу и, вскочив в седло, отправился вслед за уходящим отрядом. На этот раз они шли по холмистой местности, проходя меж городов и селений на пути в сид Талсан.

Глава вторая

Солнце стояло в зените, когда воинство асха появилось на горизонте, приближаясь к столице.

Звонарь, завидев синие флаги с серебряными звёздами, мгновенно бросился к колоколу. И в ту же минуту его звон распространился от высокой башни по всей округе, возвещая о возвращении правителя.

Кавалерия торжественно вступила в город парадным строем, после столь долгого отсутствия и пребывания в походе, занявшего чуть больше половины двулунья.

Впереди, как всегда, двигался асх Мар’Анварх в сопровождении Авер’Марха и телохранителя Гал’Фарна.

К тому времени, как войско продвинулось вглубь города, жители уже стояли по обе стороны улицы. Они ликовали, приветствуя воинов, тянулись к родным, выкрикивая их имена, а женщины устилали дорогу цветами.

Мар’Анварх ехал по каменной брусчатке между высокими домами с крышами небесного цвета. Он смотрел вокруг с тихой радостью, улыбался и отвечал на приветствия лёгким взмахом руки.

Авер’Марх заметил, как блестели глаза его отца. Мар’Анварх любил свой город, и в детстве Авер’Марх часто невольно подслушивал разговоры взрослых о былых временах и тяготах, с которыми им пришлось столкнуться. Чаще всего беседы касались битв за Талсу, особенно когда отца навещал Вар’Алмерх. В такие дни воспоминания уносили их в прошлое, когда они были слишком молоды по меркам Алвары. Они вспоминали, как сражались плечом к плечу, отражая яростные атаки врага, и как их отцы гибли, стараясь до последнего уберечь своих сыновей от смерти. Авер’Марх знал, насколько крепка была дружба между его отцом и отцом Эйна’Варха. И эта привязанность незаметно переросла в их собственную дружбу.

Авер’Марх не помнил всех разговоров, которые вели их отцы, но некоторые моменты запечатлелись в его памяти.

Сейчас ему вспомнился один из таких, когда отец Вар’Алмерха, сидх Алмер’Дирх, осознав, что Лира не выстоит, приказал сыну доставить письмо сидху Талсы. В то время сидхом являлся уже Мар’Анварх, так как его родители покинули мир живых: отец Анвар’Тарх погиб в сражении ранее — пытаясь отстоять на востоке приграничье сида Руан, а мать отца умерла задолго до войны от неизвестной болезни.

С небольшим отрядом, Вар’Алмерх отправился в сид Талсан, полагая, что везёт послание с просьбой о помощи и, надеясь вернуться с войском. Но в письме было сказано, что сидх Алмер’Дирх просит приютить его сына. Он надеялся, что даже если враг доберется до Талсы и город падёт, имея выход к морю это даст им шанс на спасение.

Когда пал сид Лиран, затем последовала битва за Талсу, в которой уже весомую роль сыграла его мать, Танайя.

Авер’Марх внезапно осознал, что практически ничего не знает о прошлой жизни своей матери: как она оказалась в Талсе, как встретила его отца, и каким образом ей удалось остановить непобедимый Канмерат. Это он и хотел обсудить с ней. Вдобавок у него появился и повод — рассказанный отцу сон напомнил ему, о её прежней жизни.

Продвигаясь дальше по пути вглубь города, командиры отрядов отдавали приказы своим подразделениям, и те, откалываясь частями от воинства асха, расходились по улицам в направлении конюшен, где располагались на постой лошади. До дворца дошёл только гвардейский отряд и на пороге их уже ожидали.

Танайя величественно стояла среди знати, как и подобало супруге правителя. Её обворожительный лик слегка смуглой кожи сразу выделялся средь остальных. Тонкие, изящные черты притягивали взгляд, а алые губы и светло-фиолетовые глаза придавали облику выразительную яркость. Длинные чёрные волосы спадали за спину, мягко скользя по плечам отдельными прядями.

Тёмное платье с серебряной вышивкой подчёркивало её статную, грациозную фигуру, словно отточенную самой природой. Она стояла на крыльце неподвижно, будто изваяние, сохраняя абсолютное спокойствие. В этой неподвижности чувствовалось не подчинение, а внутренняя сила. Она ждала, когда к ней поднимутся супруг и сын, и сама сцена казалась торжественным мгновением.

Увидев мать, Авер’Марх ловко спрыгнул с седла и, вбежав по широким ступеням дворца, кинулся в её объятия. Танайя крепко обняла сына, после столь долгого расставания, словно они не виделись вечность.

— Всё в порядке, Авер? — поинтересовалась она, мельком оглядев его.

— Да, — ответил он, заёрзав, стесняясь её слишком заботливой натуры.

Вслед за Авер’Мархом спустя некоторое время поднялся и Мар’Анварх в сопровождении Гал’Фарна и командиров разных чинов. Их поприветствовала знать, склонив в почтении головы. Мар’Анварх приветствовал супругу, нежно обняв её, после чего все чинно проследовали во дворец.

Через время подготовки к празднеству в честь победы над врагом было устроено великое пиршество, на которое пригласили всю знать и гостей столицы. За всё время приготовлений Авер’Марху так и не удалось поговорить с матерью, и он намеревался это сделать после застолья.

Пиршество было уже в полном разгаре, и было выпито и съедено много еды и питья, когда один из знатных гостей завёл разговор о походе, интересуясь его подробностями.

Мар’Анварх, без колебаний, начал рассказывать собравшимся, как они преодолели суровый путь по горному хребту Ка́рада и какие тяготы испытали, но, несмотря на всё это, их железный характер, выдержка и твердая дисциплина сыграли свою роль. Вскоре они вышли к лагерю орков. Он рассказал, как они сражались и как орки были растеряны, обнаружив ардеев в лагере. И вот, забыв о том, что не должен был говорить, он невзначай упомянул о поступке Авер’Марха, рассказав, как тот бесстрашно бросился на помощь, когда Мар’Анварх попал в западню. С одной стороны, он укорял сына за то, что тот ослушался и не сдержал обещанного слова, с другой же, воспевал его храбрость и мужество.

Присутствующие рядом с Авер’Мархом не скупились на эмоции и похвалу, одобрительно похлопывая его по плечу.

Это откровение не понравилось Танайи. Тяжелый взгляд упал на Мар’Анварха, и тот, поймав его на себе, на мгновение потерял дар речи. Он вновь продолжил свой рассказ, но уже перешёл на другую тему, больше не возвращаясь к случаю с сыном. К тому же окончательно его положение спас вошедший в зал посланник, который передал правителю известие о прибытие утром посла из Канмерата. Эта новость затмила все остальные истории, и вскоре предалась бурному обсуждению среди собравшихся персон. За столько лет, после войны, Канмерат ни разу не искал повода для встреч.

К вечеру Авер’Марх заметил, что в зале нет матери. И решив не откладывать разговор, он направился к ней, желая поделиться сновидением и услышать историю её народа. Войдя в её покои, он застал мать на террасе, которая спокойно стояла, наблюдая за сиянием звезд.

— Мам, — позвал он.

Она обернулась и улыбнулась ему.

— Ты рано покинула торжество. Что-то случилось?

— Нет, просто немного устала, — ответила спокойно она. — Ты ведь знаешь, я не очень переношу шумное общество.

Он замялся, решив, что это не лучшее время для разговора, и уже намеревался уйти, но она его окликнула:

— Что это была за выходка в походе?

— Ничего особенного, — отмахнулся он, стараясь уйти от неудобного разговора.

— Ты не должен так рисковать собой!

— Это был оправданный риск, — возразил он. — Если бы я не вмешался, возможно, сейчас мы бы чествовали не победу, а оплакивали бы отца!

— Мар — опытный воин, и его не так-то просто одолеть, — подметила она. — А ты ещё слишком молод, чтобы рисковать собой.

Она нежно прижала ладонь к его щеке.

— Ты мне очень дорог, — сказала она. — Я чувствую, что заплатила большую цену за твоё рождение. Словно потеряла часть себя — лишившись своего дара.

— Прости… — виновато пробормотал он, опустив голову.

— Что ты, не извиняйся, — она остановила его. — Даже если бы я знала заранее, что лишусь своего дара, я бы ни за что не отказалась от тебя!

За разговорами он так и не решился поднять тему о сне, но она заметила, что его что-то тревожит.

— Ты хотел о чём-то поговорить, не так ли?

— Да, — ответил он.

И Авер’Марх рассказал ей о своём сновидении, приснившемся в походе: как он чувствовал невыносимый жар от палящего солнца над бескрайними песками, как его охватило беспокойство и страх при виде зловещего леса, в конце которого перед ним предстал черный камень, еле светящийся сквозь трещины и взывающий к себе…

Танайя задумалась, слушая сына. Это напомнило ей собственное детство. Она не могла с уверенностью сказать, что они видели один и тот же камень, но ей также довелось испытать нечто подобное, когда их народ жил в чернолесье.

— Странно, что тебе подобное снится, — произнесла она. — Хотя, возможно, это всего лишь отголоски моих воспоминаний в твоём сознании, переданные тебе с рождения.

— Возможно, ты права, — согласился Авер’Марх. — Я сам виноват за то, что придаю этому сну слишком большое значение, считая его чем-то особенным — мне так давно ничего не снилось. От этого вероятней всего он и будоражит моё сознание.

Мать одобрительно кивнула.

— Я бы и не обращал на него большого внимания, если бы отец не намекнул мне на твоё прошлое, и вдруг я осознал, что ничего не знаю о нём.

— Ты и не интересовался.

— Наверное, был слишком мал для этого. А теперь я вырос и хотел бы знать историю предков не только со стороны отца, но и твою.

Танайя жестом предложила ему расположиться на диване, чтобы ей было удобно вести повествование своего рассказа.

— Я не буду рассказывать о детстве и о том, как мы пришли в этот лес. Начну с того, как жила уже в сознательном возрасте и что заставило меня покинуть нашу обитель, — пояснила она. — Мне было лет тринадцать, когда охотники сообщили о приближении к лесу войско Канмерата. Они говорили, что джаи не щадят никого и убивают каждого, кто повстречается им на пути. Вскоре они вошли в лес и начали продвигаться вглубь. Все, кто спасся, в один голос твердили, что воины Канмерата убивают всех, невзирая на пол и возраст. Тогда мой отец, патал Рейк Ан’Эрелхел, вывел нас с братом и другими детьми к реке, поручив старшим пересечь Дамну и переждать на той стороне, пока опасность не минует наш народ. Я умоляла его пойти с нами. Я не хотела потерять и его, ведь моя мать, Зайна, умерла при родах, — её глаза заблестели от горечи, — но отец, как глава народа, не мог просто сбежать, обрекая остальных на гибель. Поэтому он вернулся обратно в лес, чтобы дать бой убийцам.

Затем, после, прячась за деревьями, мы видели, как несколько воинов Канмерата вышли к реке. Они осматривали берег и долину за водами, проверяя, что никто не скрылся от них. Тогда нам и стало понятно, что всё кончено! — её взгляд застыл, словно она вновь переживала те события, а по лицу струились слёзы. — Мы боялись, что они нас заметят и устроят погоню. Но всё обошлось. К ночи я увязалась с братом и несколькими мальчишками обратно, в Чернолесье. Мы хотели узнать, что сталось с остальными. Возможно, они нуждались в помощи или скрылись где-то ещё. Нам надо было это знать наверняка. Но то, что мы увидели, я до сих пор вспоминаю с ужасом. Все, кто остался в лесу, были мертвы! Изрубленные тела лежали повсюду. Там мы нашли и нашего отца, который до последнего пытался остановить убийц. Конечно, враг заплатил высокую цену за это злодеяние, но разве нам стало от этого легче? В одночасье мы лишились всех, кого любили!

Танайя на мгновение замолчала, одолеваемая воспоминаниями прошлого.

— Что было дальше? — с интересом спросил Авер’Марх.

— Мы вернулись за реку и рассказали остальным о том, что увидели. Никто толком не знал, куда идти.

Блуждая, мы пересекли Тёмные Воды на севере, и вышли к подножию гор, а там наши пути разошлись. Одни хотели двигаться на восток, считая его более безопасным. Мой брат же предложил идти на запад, уверяя, что его ведёт какое-то чувство, подсказывающее, что там нас ждёт защита и кров. Я и несколько девушек доверились ему, и наша группа выживших разделилась.

Мы шли долго, стараясь не отходить далеко от берега, а при виде проплывающих кораблей прятались в чащобе. Так мы добрались до равнины. Идти по открытой местности было опасно, и мы долго колебались. Брат предложил идти ночью — так мы могли скрыться и успеть добраться до следующего лесного массива к рассвету.

Сначала всё шло хорошо, и до укрытия оставалось совсем немного, но с первыми лучами солнца нас обнаружили орочьи всадники. Брат бросился защищать нас, крича, чтобы мы бежали в лес и там укрылись, а сам вступил в бой с ними. Но силы были неравны. Я помню, как его убили. Нас же схватили и, связав, поволокли в ближайшее селение. Я не понимала их речи, но по тому, как с нами обращались, стало ясно, что нас собирались продать на восток. Уже в их селение я познакомилась с Галом — слугой твоего отца. Тогда он был совсем мальчишкой, ему было, наверное, лет семь.

Вскоре девушек из моего племени куда-то увезли. Думаю, их продали, и я уже готовилась к тому, что вскоре это случится и со мной, но ничего не происходило. Возможно, я была слишком юна, и они решили повременить, оставив у себя до моего взросления. В любом случае нас с Галом определили на работу. Я занималась готовкой и стиркой, а он помогал с уборкой и был на подхвате. Так мы жили какое-то время, ощущая себя более свободными. Конечно, на нас были железные ошейники, от которых сзади тянулись длинные цепи, прикреплённые к столбу. Это позволяло нам выполнять работу, но ограничивало свободу передвижения. И всё же это было лучше, чем просто сидеть в сырой и тесной яме!

На лице Авер’Марха было видно, что он шокирован историей матери. Он и представить себе не мог, через что ей пришлось пройти в столь юные годы.

— К тому же свыкнувшись с неизбежностью нашего положения, мы постепенно привыкли к той жизни, что была у нас, — продолжала она. — Правда, местная детвора часто глумилась над Галом: то дергали его за цепь, когда он что-то делал, то просто тянули его к себе как дикого зверя, дразня псом, а он яростно сопротивлялся.

Я часто вступалась за него, грозно смотря в их бездушные чёрные глаза. И они отступали. Возможно, побаивались из-за моего цвета глаз, называя меня «Малун». Я не понимала, что это значит, и только когда подружилась с одним из местных мальчишек, он объяснил мне: так называют тех, кто под властью тёмных сил или, попросту говоря, проклятых, — на её лице впервые за весь рассказ появилась лёгкая улыбка. — Этот мальчишка и помог нам сбежать.

Когда большая часть мужчин покинула селение, он выкрал ключ у вождя и передал его мне. Мы дождались ночи и, освободившись, бросились в бегство. Я помню, как у меня бешено колотилось сердце, а ноги подкашивались от любого шороха или звука, доносящегося из леса. Лишь к рассвету, достигнув реки, я почувствовала, как напряжение отпускает.

Река была бурной и быстрой, вброд её не перейти. Мы нашли переправу — поваленное дерево, и это был наш шанс на спасение. Гал боялся переходить, и мне пришлось взвалить его на спину. Уже на середине реки я услышала приближающихся всадников. Резко обернувшись, я, видимо, поскользнулась, и мы с Галом рухнули в воду. В бурном потоке я едва успела ухватиться за сук.

В этот момент один из орков, вытащив нож, стал медленно приближаться к нам. Ему крикнули в след, что мальчишку можно убить, но меня нужно вернуть. Он подобрался почти вплотную, и я, отчаявшись, была готова разжать пальцы и отдаться на волю потока. Но в тот миг орка сразила неизвестная стрела, и он упал в воду. Затем на другой стороне реки послышались голоса, и выстрелы начали сыпаться в сторону ошеломлённых всадников. Потеряв ещё двоих, остальные в панике сбежали.

После послышались быстрые шаги, и я обернулась. На меня смотрел красивый белокурый юноша, который протянул мне руку и наши взгляды встретились, — её лицо озарила нежная улыбка, а глаза засияли от воспоминания. — Это была любовь с первого взгляда!

Так мы спаслись и оказались здесь, обретя кров и защиту, как и предсказал мой покойный брат.

Закончив свой рассказ, она смолкла. Авер’Марх, вздохнув, поднялся и, пройдясь, подступил к арке, облокотившись рукой о её край. Его задумчивый взгляд устремился в ночное небо. Вероятно, рассказ о прошлом матери сильно потряс его, и он смог почувствовать всю тяжесть, свалившуюся тогда на её юные плечи.

— Что могло вызвать такую ярость — истребить целый народ? — произнёс он, терзаясь мыслями.

— Не знаю, — ответила она. — Возможно, страх. Наш народ обладал необузданной силой, но я слишком поздно узнала о ней. Если бы я осознала это раньше, всё могло бы сложиться иначе, — с сожалением проговорила Танайя.

— А что за сила? Как она проявилась в тебе? — с интересом спросил Авер’Марх, обернувшись к ней. — Я помню рассказы от отца, что ты помогла разбить войско Канмерата у стен Талсы. Только я так и не знаю, как именно тебе это удалось сделать.

— Не слишком ли много историй для одного вечера? — с улыбкой спросила она, глядя на сына. Но его заискивающий взгляд заставил её уступить. — Ладно, но это последняя история на сегодня!

— Это произошло случайно. Мне приснился сон, в пустоте которого звучали слова и проступали знаки. Я чувствовала, что должна сделать и как. На третий день осады, когда в городе уже было, множество изувеченных воинов и Мар готов был уцепиться за любую возможность, чтобы выстоять, я предложила ему свою помощь — исцеление. Он, конечно, воспринял мои слова с благодарностью, думая, что я хочу лишь ухаживать за ранеными, но не понял истинного намерения. Тогда я повторила, что хочу не лечить их, а исцелить в одночасье! Сначала все восприняли это как шутку, хоть тяжёлое положение не располагало к смеху. Но когда я смогла исцелить даже самые тяжёлые раны, улыбки исчезли, и меня стали, чуть ли не боготворить.

В этот момент Авер’Марх заметил, как изменилось лицо матери. Словно перед ним сидела не просто женщина и его мать, а Богиня, которая снизошла до смертных, проявив чудо в судный миг.

— Для ритуала мне нужно было выполнить кое-что особенное. На берегу, по моему указанию, вырыли дюжину купелей и наполнили их морской водой. Окружив их с четырех сторон особыми знаками, я наложила заклятие на воду, повторяя слова, услышанные во сне. Вскоре вода стала мрачно-чёрной — это было признаком того, что заклинание сработало. Затем в купели погружали раненых, и они оставались там несколько минут, в зависимости от тяжести ран.

После этого, воины полностью исцелялись и могли снова сражаться. Порой удавалось даже вернуть к жизни тех, кто умер по пути к купелям.

Наскучив седеть, Танайя поднялась с дивана и подступила к арке, встав рядом с сыном.

— Благодаря этому ритуалу мы одержали верх над войском врага и заставили его покинуть наши земли!

— С такой силой ты могла освободить не только земли А́рдаса, но и изгнать врагов из Скелса и всей Дарамеи! — с легким укором произнес Авер’Марх.

— Ха, — усмехнулась Танайя. — Всё не так просто! Начнем с того, что после той же битвы за Талсу я была сильно истощена. Этот ритуал, зачаровавший воду, в то время отнял у меня часть жизненной силы, и я едва не потеряла сознание. А ты говоришь о битвах еще более масштабных!

— Прости, — извинился Авер’Марх, отводя взгляд от её возмущенных глаз, — я не знал этого.

— Быть может, именно поэтому я и лишилась своей силы — спасая других? — задумчиво вопрошала она.

— Ты Великая Женщина! — с восхищением сказал он. — Отцу повезло, что ты была рядом.

Затем Танайя завела разговор о предстоящем обучении Авер’Марха в Академии Детра на острове Ферис. Она, как и любая мать, переживала за своё дитя, но он утешал её, напоминая, что отправляется туда не один, а вместе со своим другом Эйнар’Вархом. Вдвоем они точно смогут постоять друг за друга.

Завершив разговор на этой поздней ноте, Авер’Марх обнял мать, пожелав ей спокойной ночи. И покинув её покои, он направился в свою опочивальню. Через мгновенье, находясь в собственной постели, он уснул.

Глава третья

На следующее утро Авер’Марха разбудил стук в дверь, и в комнату вошёл слуга с завтраком. Вежливо поздоровавшись и пожелав доброго утра, он оставил поднос на столике и так же стремительно, как появился, покинул комнату.

Авер’Марх потянулся, вспоминая долгий разговор с матерью о её прошлом и о своём сне. Его удивило, что этой ночью ему ничего не приснилось, а если и приснилось, память не сохранила ни единого образа.

За окном уже слышался щебет птиц, возвещающий о скором завершении га́ймо.

Одевшись и позавтракав, он вышел в сад. В это утреннее время Авер’Марх обычно посвящал себя фехтованию, оттачивая движения и доводя приёмы до совершенства.

Его учитель, Хагр де Реймс, высоко оценивал способности своего ученика и видел в нём задатки настоящего мастера. Отец позаботился о том, чтобы нанять лучшего преподавателя по фехтованию, а Реймс был одним из первоклассных мастеров.

Каждый раз, когда родители гуляли по саду, они с большим интересом наблюдали за красочными поединками сына со своим учителем. И хоть Авер’Марх всегда уступал в схватке учителю, многим могло показаться, что он это делал нарочно.

Так или иначе, оставшиеся дни перед отплытием в академию Авер’Марх состязался с прислугой. Хагр де Реймс, закончив его обучение, еще до событий в горах, отбыл на юг.

Снаружи сада послышался стук копыт приближающегося отряда. Авер’Марх взглянул вдаль, где меж высоких деревьев стали мелькать фигуры всадников, а вслед за ними промчалась карета.

Спешно завершив тренировку, Авер’Марх направился к дворцу и, укрывшись в тени перекрытия, с неподдельным интересом стал наблюдать за прибывшей делегацией Канмерата.

В это время карета уже находилась подле ступеней, и как только она встала, один из стражников быстро соскочил с коня и открыл дверцу. Из кареты вышел посол — статный и величественный, с острыми чертами лица и глубоким взглядом. Он выглядел, как дан: типичный бледный вид кожи, белые волосы и серые глаза.

Разодетый в роскошные одежды, украшенные золотыми узорами, посол шагнул на землю, с достоинством оглядев дворец и площадь, где уже собралась любопытная толпа. Он начал восходить по мраморным ступеням, а вслед за ним устремилась группа слуг, также из числа данов, и пара стражников джаев.

Авер’Марху не доводилось видеть жителей Канмерата, но он много о них слышал и знал, как они выглядят. Воины имели синюю кожу и вытянутые черепа. Они казались пришельцами из иного мира, не связанным с Алварой.

«Даже орки внешне куда ближе к нам, чем представители Канмерата», — подумал Авер’Марх.

На входе во дворец их остановили и потребовали сдать оружие на время аудиенции с асхом. Посол не стал возражать и, с покорностью отстегнув меч, передал его дворцовой страже. Затем жестом указал остальным следовать его примеру и после того как делегация разоружилась, им было позволено войти.

Авер’Марх поспешил за ними и, войдя последним, опередил идущих, двигаясь быстрым шагом вдоль колонн по краю зала. Едва достигнув предела трона, он остановился в двадцати шагах от него и, скрестив руки на груди, встал у одной из колонн. После чего продолжил наблюдать за чужеземцами.

Просторный тронный зал с высокими колоннами встретил прибывших величественной тишиной, нарушаемой лишь эхом шагов. Мягкий свет, льющийся от высоких окон, освещал лица посла и его сопровождения, пока они двигались к трону, где их уже ожидал асх.

Посол шёл неторопливо, с полной вальяжностью. Грациозный размеренный шаг выдал его военную принадлежность. При нём была трость, на которую он опирался при ходьбе, но, вероятно, она лишь подчеркивала его величественный образ, нежели служила средством для передвижения.

Проходя мимо Авер’Марха, посол обратил внимание на его внешность, столь сильно выбивающуюся среди остальных данов. Затем он перевёл взгляд на асха, подошёл ближе к трону и остановился в трёх шагах от правителя.

— Приветствую вас, великий асх А́рдаса! — посол склонился в почтительном поклоне. — Меня зовут Этлио де Вейго, и я прибыл к вам с посланием от моего господина Саркса Эр’Да́эна, кана Канмерата.

Мар’Анварх встретил приветствие ледяным молчанием. Его губы тронула лишь легкая, презрительная улыбка, за которым последовал снисходительный кивок.

В действиях посла сквозило какое-то неестественное смирение, которое, казалось, оскорбляло само величие этого места. Ирония заключалась в том, что внешне он был похож на любого из жителей А́рдаса. Именно поэтому, скорее всего, его и прислали — как символ примирения и как живое доказательство того, что между Канмератом и А́рдасом еще может быть что-то общее.

— Кан желает установить долговечный мир между Канмератом и А́рдасом, — продолжил Этлио, стараясь не выдать волнения под тяжелым взглядом асха. — Он выражает вам глубокое почтение и передает скромный дар в знак снисходительности и доброй воли.

По жесту посла, слуги вынесли вперёд тяжелый окованный сундук. Они поставили его перед троном асха, и, приоткрыв крышку, поспешно отступили, скрывшись за спиной своего господина.

Изящный резной сундук с роскошной дорогой выделкой был наполнен до краёв серебром, золотом и драгоценными каменьями. Однако Мар’Анварх не спешил принимать дар. Он видел в этом действии признак подкупа.

С момента сокрушительного разгрома войска джаев под стенами Талсы, Канмерат ни разу не проявлял истинного стремления к миру. Джаи просто сбежали с полуострова Алфея, и два века о них не было ни слуха, ни духа.

Вероятно, они надеялись на успех разгоревшегося конфликта между аваками и ардеями, что неминуемо привело бы к дальнейшему обострению с остальными племенами Орка́ны, но убедительная победа над варварами не позволила этому осуществиться.

Асху представилось, что Канмерат, проиграв битву чужими руками, избрал иной путь. Теперь он пытается заручиться поддержкой А́рдаса, чтобы вновь разжечь пламя войны на Алфее.

Лицо Мар’Анварха оставалось непроницаемым, но под маской спокойствия клокотала ярость.

— Вы предлагаете долговечный мир, после того, как ваша грязная затея с вторжением дикарей в земли А́рдаса провалилась? — Мар’Анварх медленно перевел взгляд с блестящего сундука на посла, в голосе которого звучало нескрываемое недоверие.

— Мне ничего неизвестно об этом, — спокойно ответил Этлио, словно отмахиваясь от обвинений.

— Ну конечно, вы как всегда непричастны! — Мар’Анварх скривил губы в подобии улыбки, обвинив в лице посла его государство.

— Варвары непредсказуемы. Кто знает, что у них на уме, — с напускной беспечностью заметил Этлио, пытаясь разрядить напряжение, которое сгущалось в воздухе, словно перед грозой.

— Я думаю, вам прекрасно известно, что у них на уме! — отрезал Мар’Анварх, не давая послу уйти от ответа.

— Вы действительно верите в то, что Канмерат натравил дикарей на ваши земли? — Этлио сделал шаг вперёд, словно пытаясь подчеркнуть искренность своих слов.

— А почему бы и нет? — твердо ответил Мар’Анварх. — Они всегда подчинялись вам!

— Я вынужден вас разочаровать, — голос Этлио звучал уверенно, но в глубине его глаз мелькнула тень напряжения, — Канмерату подчиняются только таргатаи. И то лишь номинально.

— Это всего лишь слова! — бросил Мар’Анварх.

— Вы сомневаетесь в моей искренности? — Этлио приподнял бровь, стараясь сохранить лицо. — Тогда спросите пленных… если, конечно, вы оставили кого-то в живых.

— Я бы с радостью это сделал — допросил бы их при вашем присутствии, — заверил асх, его слова звучали как угроза. — Но, к сожалению, они уже на каменоломнях сида Руан.

Наступила напряжённая пауза. Мар’Анварх не спешил нарушать тишину, взвешивая каждое слово посла. Он не доверял Канмерату, подозревая его в вероломстве.

Это вполне соответствовало их манере действий: стравить народы, а затем напасть, когда жертва будет обессилена и неспособна к сопротивлению.

Однако прямых доказательств их участия в интригах среди варваров у него не было — лишь догадки и предположения. И поэтому его обвинения могли быть надуманными.

— Возможно, в ваших словах есть доля правды, и я напрасно виню Канмерат, — наконец выдохнул Мар’Анварх, устав спорить с послом. — Но всё же прискорбно видеть дана в услужении джаев.

— О… — выдохнул Этлио, едва заметно улыбнувшись. — Я не дан, а эзей.

— Так вы ещё и отступник! — с презрением процедил Мар’Анварх.

— С чего вы взяли, что отступник — я? — возмутился Этлио, едва сдерживая ярость, а его кулаки непроизвольно сжались.

— С того, что многие, подобно вам, легкомысленно приняли на веру то лживое откровение, которое явили джаи, — упрекнул Мар’Анварх. — Тем самым ввергнув наш народ в братоубийственную войну!

— И вы смеете упрекать в расколе нас? — взорвался Этлио, заступаясь за всех эзеев разом. — Мои родители бежали с родного острова, чтобы спастись от подобных вам! — Этлио взметнул указательный палец в сторону асха, словно обвиняя его во всех грехах его рода, — Всего лишь из-за проявленного интереса к скрижалям. И только когда войско джаев разбило данов, они смогли вернуться, не опасаясь более за свою жизнь.

Лицо асха исказила гримаса отвращения. С юных лет он слышал от своего покойного отца совсем иную историю, где во всех бедах обвиняли тех, кто посмел усомниться в незыблемости истинной веры.

Пальцы Мар’Анварха с силой вцепились в подлокотники трона. Он был готов взорваться в любую секунду от ярости, но смог сдержать себя от подступившего гнева. А посол, словно не замечая бури в глазах асха, продолжал говорить:

— Я, как и вы, родился задолго до конфликта, и для меня данное откровение не стало чем-то из ряда вон выходящим. Открывшееся изречение даёт истинное понимание нашей сущности! К тому же в Акате есть пророчество о чужеземце, который явит перворожденным весть, — напомнил Этлио. — Кто, как не кан, является тем, о ком изложено в писании?

Асх недовольно вздохнул.

— Возможно, — сдержанно проговорил Мар’Анварх. — Но для меня это не более чем искусный раскол, вбитый врагом в единство нашей нации! Кан мог быть осведомлен о пророчестве и подстроить всё под нужное ему действие.

— И вновь всё сводится к обвинениям Канмерата, — устало вздохнул Этлио.

— Что поделать, если, правда, такова.

— У каждого, правда — своя! — не уступая, добавил Этлио.

Асх недовольно отмахнулся, а посол лишь устало прикрыл глаза, словно пытаясь скрыть от него глубину своего отчаяния. Он понимал, что тот непоколебим в своём убеждении, и будет отстаивать его, не смотря ни на что.

Этлио попытался было продолжить, рассказать о том, чего асх мог не знать, дабы склонить его к примирению, но Мар’Анварх резким жестом оборвал его речь.

— Довольно посол! Я не желаю более выслушивать вас, — произнес Мар’Анварх, давая понять, что аудиенция окончена.

— Как угодно, — остановился Этлио. — Раз вам милее ложь, чем истина.

Последние слова обожгли асха. Они были произнесены так, словно стоявший напротив него посол призирал и ненавидел всё, что было свято для каждого дана.

— Могу вам сказать лишь одно. Когда-то настанет день расплаты за ваше вероотступничество, — голос Мар’Анварха стал ледяным и жёстким. — И тогда вы взмолитесь Богине Дану, но она не услышит ваших стенаний!

Слова асха, в свою очередь, вспыхнули гневом в душе Этлио и он, не сдержавшись, выплеснул в ответ:

— Как бы, не настал тот день, когда из-за своего высокомерия правители Алфеи не лишились голов!

Мар’Анварх на мгновение замер, словно хищник, готовящийся к прыжку. Он был на грани того, чтобы отдать приказ страже схватить дерзкого посла, но вовремя сдержался. Понимая, что этот поступок лишь усугубит и без того напряженные отношения с Канмератом.

Посол поклонился и, обернувшись, направился к выходу.

— Постойте! — вспомнив о даре, асх крикнул вслед удаляющейся делегации. — Вы забыли сундук.

— Это дар кана, — не оборачиваясь, холодно ответил Этлио, — я не в праве его отбирать. Прощайте!

Посол вышел из зала, а Мар’Анварх, опустив голову, потёр лоб, пытаясь унять пульсирующую боль в висках.

Этлио так и не удалось заключить мир, он и представить не мог, что аудиенция закончится полным провалом.

Покидая столицу ардеев, его еще долго преследовали в памяти слова асха… Смутные, полные упрека и неприязни. Но ещё больше его занимала мысль о том, как он объяснит свою неудачу владыке. Гнев кана был страшён, но ещё страшнее — его разочарование. Потеря расположения могла стоить Этлио не только опалы, но и жизни.

— Я думал, он дан, — раздался голос Авер’Марха, всё так же непринужденно стоявшего у колонны и наблюдавшего за разговором отца с послом.

— Он дан! — подтвердил Мар’Анварх. — Ставший эзеем.

Однако сказанные слова не нашли отклика в глазах сына. Авер’Марх знал Акату и разбирался в пантеоне богов, но эзеи были для него чем-то новым и непознанным.

— Эзеи — это отступники! Даны, отвергшие истинную, первозданную веру и уверовавшие в ложное изречение, привнесенное джа́ями, — сказал Мар’Анварх. — Канмерат коварен, но каждый отверженный представляет большее зло! Этот враг гораздо опаснее любого другого, так как выглядит и говорит на одном языке с нами. Их лживые речи могут отравить чистое сознание и извратить душу. Запомни это, сын!

Он, молча, кивнул, соглашаясь со словами отца.

— Что он на самом деле хотел? — поинтересовался Авер’Марх.

— Купить покорность А́рдаса, — уже не скрывая своего недовольства, произнес Мар’Анварх. — Я уверен, что провокация с аваками была совершена Канмератом, возможно, не напрямую, а с привлечением подвластного им племени таргатаев. Хотели проверить: остались ли у нас силы.

Асх решил отвлечься от негативных мыслей и, взглянув на сына, сказал:

— Завтра я отбываю в сид Руан. Поэтому мы больше не увидимся до окончания твоего обучения в Академии. Уверен, что это решение не по нраву твоей матери, но учёба вдали от дома поможет тебе лучше понять общество, в котором ты живёшь. Когда-то я сам прошёл через это. Так что учись достойно и будь примером для остальных!

— Постараюсь, отец, — напутствие Мар’Анварха звучало так твердо, что это только придало Авер’Марху больше серьёзности.

Затем в зал вошла Танайя. Её интересовали подробности визита посла из Канмерата. Авер’Марх не стал мешать им и, покинув зал, направился в город, чтобы в очередной раз прогуляться по его окрестностям перед отъездом в Академию.

Глава четвертая

Настало раннее утро первого дня ара́ко.

Авер’Марх стоял у окна и поглядывал на площадь, где грузилась придорожная карета, готовясь к отправке в порт. В комнату то и дело сновала прислуга, нося багаж.

— Всё хорошо, сын? — поинтересовалась Танайя, войдя в комнату и заметив его лёгкое волнение.

— Да, — он обернулся к ней и, стараясь скрыть его, слегка улыбнулся. — Всё хорошо.

Приблизившись, она обняла Авер’Марха.

— Не понимаю, — возмутилась Танайя, — зачем тебе учиться в академии? Всё это можно было организовать и здесь! Мар мог бы нанять лучших преподавателей с того же Фериса, если ему так угодно, и ты спокойно отучился бы дома.

— Отец говорит, что академия поможет не только получить знания, но и развить взаимодействие с обществом: поиск новых друзей и знакомых…

— У тебя уже есть друг.

— Да, но я только его и знаю, — с улыбкой ответил Авер’Марх. — И то благодаря отцу и его дружбе с Вар’Алмерхом. К тому же, как наследник, я должен иметь представление о культуре и нравах южан. Где, как не учёба в академии, может помочь мне в этом?

Она, как и любая любящая мать, не хотела расставаться с сыном, но всё же, хоть и тяжело, соглашалась с его словами.

— Целых три года… — вздыхая, произнесла она. — Как я это выдержу здесь одна без тебя? Даже не знаю.

— У тебя ещё есть отец, — напомнил он с улыбкой на лице, — и Баргу нужно внимание. Гуляй с ним больше. Он не очень-то любит, когда его выгуливает прислуга.

За разговором они не заметили, как всё стихло. В комнату вошел Гал’Фарн.

— Багаж погружен, — сообщил он. — Пора отправляться.

Авер’Марх взяв клетку с хорниксом, направился к выходу вслед за остальными. Выйдя на площадь, он передал клетку кучеру, и тот водрузил её на специальный крюк, выпирающий сбоку кареты.

Лошади пофыркивали и беспокойно стучали копытами по каменистой брусчатке, словно поторапливая господ.

Наконец все уселись в карету, и можно было отправляться. Кучер обрушил град ударов кнута на спины лошадей, и животные во весь опор помчались по мостовой меж зданий.

Порт находился относительно недалеко от дворца: в получасе езды, и поездка выдалась довольно скоротечной.

Подъезжая, Авер’Марх заметил трехмачтовый фрегат, стоявший в отдалении на якоре. Корабль величественно возвышался среди других малых судов, завораживая своим великолепием. Белое дерево, из которого был выполнен фрегат, придавало ему вид легкости и маневренности: словно облако сошло на воду. Лишь морской флаг на корме и гюйсы, расположенные на самой вершине мачт, слегка выбивались из общего белоснежного образа: имея небесный цвет с серебряной восьмиконечной звездой А́рдаса.

Ожидавший наследника капитан с двумя матросами в лодке, пришвартованной к берегу, завидев карету, быстро вскочили с мест и поспешили им навстречу.

Капитан поприветствовал госпожу Танайю, а затем поздоровался с наследником и их слугой рукопожатием.

Пока матросы переносили вещи в лодку, Танайя не отпускала сына из своих рук, стараясь как можно дольше продлить миг расставания.

Но всё же наступило время прощаться.

— Не забудь отправить птицу домой, как прибудешь на место! — напомнила она. Её глаза, как обычно, заблестели от горечи расставания.

— Не забуду, — обняв мать, ответил Авер’Марх.

Попрощавшись, он направился в лодку.

— Гал, присмотрите за ним! — крикнула она вслед.

— Не волнуйтесь, госпожа, — успокаивал Гал’Фарн. — Доведу до самых ворот Академии!

Сев в лодку, они отчалили от берега. Танайя еще какое-то время стояла на пристани, после чего села в карету и отправилась домой.

Поднявшись на борт, Авер’Марх увидел Эйнар’Варха.

— Хм… ты уже здесь? — удивился он.

Друзья пожали друг другу руки.

— Да. Я с самого утра здесь! Был у своей кузины в Ме́лне.

— Мог бы заехать и к нам, — упрекая, Авер’Марх толкнул его слегка в плечо.

— Какая разница? Мы же всё равно бы встретились здесь! А кузину я давно не видел.

Авер’Марх с любопытством и в сопровождении своего друга прошелся по палубе.

— Вблизи корабль не менее величествен, чем издали, — заметил он.

— Разве ты не бывал на кораблях? — поинтересовался Эйнар’Варх.

— Бывал. Но не на таком. В основном на небольших сторожевых, рыболовецких судах и обыкновенных лодках, когда отец находил время, чтобы порыбачить со мной.

Они встали у края борта, любуясь окрестностями. Отсюда отлично была видна столица и равнины, а за ними белоствольная роща.

— До того, как я поднялся на борт, я даже не мог представить, что морское дело не менее увлекательно, чем конная езда, — облокотившись на край борта, заметил Эйнар’Варх. — Возможно, мне стоило бы стать моряком.

— Нет, я тебя не отпущу! — воскликнул со смехом Авер’Марх, положив ему руку на плечо. — Ты мне понадобишься на суше, когда я стану правителем. А море предоставим кому-нибудь другому.

Пока они отвлечённо беседовали, подъехала еще одна карета. Из неё показался невысокий, худощавый беловолосый парень в сопровождении слегка полноватого мужчины.

Мужчина, увидев корабль, замахал руками и спешно принялся выгружать багаж из кареты.

— А это еще кто? — поинтересовался Авер’Марх.

— Идех Галар’Сарх де Монт со своим сыном, — внезапно появившись на палубе, осведомил их Гал’Фарн. — Сидх Зор’Фарх попросил взять его с собой, так как он опоздал на корабль, который ушёл пару дней назад в сторону Фериса.

К берегу вновь направилась лодка. Подплыв, Гал’Фарн сошёл на берег с парой матросов и подступил к господам.

— Не торопитесь, — успокаивал Гал’Фарн, видя, как нервничает идех, доставая багаж, — вам сейчас помогут.

Матросы похватали багаж и направились к лодке.

— О боги, я думал, мы опять опоздали, — смахнув платком со лба пот, устало проговорил Галар’Сарх. И, вспомнив, что не поздоровался, он протянул руку. — Добрый день! С этой спешкой я совсем забыл о нормах приличия.

Гал’Фарн в ответ поприветствовал его, пожав руку. Затем он помог спустить остальной багаж на землю.

— Ну, всё, я могу ехать? — поинтересовался идех.

— Да, — уверил его Гал’Фарн.

— Вверяю его в ваши надежные руки! — произнёс Галар’Сарх напоследок, крепко пожимая обеими руками руку Гал’Фарна и переводя взгляд на сына.

Он что-то ещё сказал в напутствие юноше и, пожелав удачной поездки, простившись, сел в карету и отбыл из порта.

Когда багаж был погружен в лодку, они в очередной раз отчалили от берега. На этот раз это был последний заход.

Подплыв к фрегату, матросы быстро приступили к делу: закрепив лодку тросами, другие матросы лебедкой подняли её наверх.

Вступив на борт, незнакомец поздоровался с глазевшими на него парнями, после чего проследовал вслед за матросами, вносящими его багаж, в каютное помещение. В этот момент раздался голос капитана, возвещающий об отплытии.

Моряки подняли якорь, и корабль, набирая ветер в паруса, пришёл в движение. Через какое-то время фрегат уже нёсся по волнам, удаляясь строго на юг.

Эйнар’Варх сразу после этого отправился в каюту, сказав, что его клонит в сон, и Авер’Марх остался один. Он продолжал стоять у борта, задумчиво поглядывая вдаль исчезающего в дымке города.

Вдруг из воды выпрыгнула крупная рыба с серебристым отливом, затем показались еще несколько таких же. Авер’Марх увлечённо принялся наблюдать за ними, а стая, будто воспринимая корабль за морское существо, стала состязаться с ним в скорости. Он присмотрелся, и они напомнили ему существ, изображённых на свитках одного из восточных асов, в их фамильной библиотеке, когда Авер’Марху доводилось посещать её и рыться в старинных свитках. Кажется, их звали Аргедисте́рии.

Глава пятая

Наутро следующего дня юные господа, как и прежде, решили провести время на палубе. Расположившись в одной из лодок, Авер’Марх, сложив руки за головой, полулёжа, нежился под лучами ласкового солнца.

Эйнар’Варх же, свесившись через борт, всматривался вдаль горизонта.

— Авер, глянь! — вдруг воскликнул Эйнар’Варх.

Авер’Марх лениво приподнялся и взглянул в сторону, куда указывал его друг. Вдали появилась знакомая серебряная стая рыб.

— Я их уже видел, — сказал он, возвращаясь в прежнее положение.

— Когда успел? — удивился Эйнар’Варх.

— Меньше надо было спать вчера!

— Тебе не понять. Перед поездкой я всю ночь глаз не мог сомкнуть, — оправдывался Эйнар’Варх. — Со мной часто такое бывает перед дорогой.

В это время на палубе появился третий пассажир. Он почтительно поздоровался, как и прежде, и представился:

— Илар’Галарх, — встав рядом с Эйнар’Вархом, он протянул руку.

— Эйнар’Варх, — ответил тот, пожимая её. — А это Авер’Марх, — указал он на друга в лодке.

Авер’Марх поприветствовал его жестом, после чего снова закрыл глаза.

— Вы тоже учиться? — поинтересовался юноша.

— Да, — ответил Эйнар’Варх.

— Куда поступили?

— В Академию имени Детра.

— О, я тоже туда! — радостно сообщил он.

— Не будешь скучать по дому? — заметив его радость, спросил Эйнар’Варх. — Всё же три года учиться.

— Нет, — твердо ответил Илар’Галарх. — Я даже рад, что всё это время проведу вдали от дома.

— А что так? — заинтересовался Эйнар’Варх.

— Я помолвлен с дочерью Зор’Фарха, правителя сида Руан.

— Неужели девушка настолько немила, что даже дом не в радость? — на лице Авер’Марха появилась усмешка.

— Да нет, — запротестовал Илар’Галарх. — Она замечательная. Просто она старше меня, и когда мы виделись, я часто замечал в её взгляде материнскую заботу. Меня это напрягает.

— Забота свойственна почти каждой женщине, — заметил Авер’Марх, вспоминая свою мать. — Хотя, возможно, ты и прав, и эта разлука пойдёт вам на пользу. Проверите чувства друг к другу.

— Наверное, — согласился Илар’Галарх. — Но сейчас я на пути к своей юношеской мечте!

— И какой же?

— Закончить академию на отлично и добиться поставленных высот — стать главнокомандующим гвардии асха!

— Нехило, — сказал Авер’Марх. — Чтобы оказаться в гвардии, да ещё и командовать ею, нужно быть лучшим из лучших!

— Думаю, у меня достаточно сил, чтобы достичь этого! — с гордостью произнёс Илар’Галарх. — К тому же в наших краях я был одним из лучших фехтовальщиков среди сверстников.

Самоуверенность нового знакомого подстегнула Авер’Марха, и ему не терпелось выяснить, так ли он хорош, как говорит о себе. Он предложил ему сразиться, и тот был не против этого.

Сначала Авер’Марх хотел обратиться к морякам, чтобы раздобыть два меча, но потом заметил на стене пару висевших сабель. Он снял одну из них и осмотрел: лезвие затуплено, да и сами сабли выглядят ветхими, местами тронутые ржавчиной.

«Как раз то, что нужно!» — подумал Авер’Марх.

Сняв и вторую саблю, он подошёл к Илар’Галарху и протянул её ему. Тот неуверенно принял оружие и стал осматривать.

— Нападай, — произнес Авер’Марх, предлагая ему право первой атаки.

Илар’Галарх долго не медлил и сделал резкий выпад вперёд. Это был действительно стремительный удар, но Авер’Марх среагировал и отвёл саблю соперника в сторону, после чего ткнул его затупленным острием клинка в грудь.

— Сражён! — воскликнул Авер’Марх.

Было видно, что Илар’Галарх не ожидал столь быстрого поражения. На его лице отразились досада и растерянность. Авер’Марх дал ему ещё две попытки.

Вновь первым начинал Илар’Галарх, намереваясь на этот раз одержать победу. Вспоминая изученные приёмы, он стал действовать осторожнее, применяя их вдумчиво. Его нерешительность вынудила Авер’Марха действовать более напористо, и в итоге Илар’Галарх снова получил удар — сначала в бедро, а затем снова в грудь.

Но на этом всё не закончилось. У него оставалась последняя попытка, и, понимая, что терять уже нечего, он бросился на Авер’Марха — словно в последний бой, не щадя ни себя, ни соперника.

Было видно, что Илар’Галарх неплохо владеет мечом: его вертикальные и поперечные удары заставили Авер’Марха отступить. Однако, увлёкшись атакой и позабыв о защите, Илар’Галарх действовал всё безрассуднее, уверенный, что победа уже близка.

В этот миг Авер’Марх сумел отбиться, перешёл в контратаку и, ловким движением выкрутив саблю, обезоружил соперника.

— Сражён! — вновь констатировал Авер’Марх, тыкнув лезвием в грудь.

— Это всё из-за сабли! — попытался оправдаться Илар’Галарх. — Я не привык сражаться мечом с изогнутым лезвием.

— Я тоже держу саблю впервые, — подметил Авер’Марх.

— Я бы так не сказал, — смутился Илар’Галарх, потирая шею. — Ты либо обманываешь меня, либо у тебя непревзойдённый дар.

— Скорее второе, — заметил Эйнар’Варх. — Не переживай, ты не первый, кто проигрывает ему всухую. Он действительно виртуоз в этом деле!

— Да будет тебе, виртуоз… — отмахнулся Авер’Марх. — Если бы я владел мечом в совершенстве, то смог бы одолеть и своего учителя.

— Я видел некоторые твои бои с ним, и порой мне казалось, что ты поддавался, — вспоминал Эйнар’Варх.

— Зачем мне это?

— Не знаю. Может быть, из уважения к нему.

— Это всего лишь догадки, — улыбнулся Авер’Марх.

— Возможно, но я говорю о том, что видел.

Вдруг по глазам Авер’Марха ударил яркий свет, и он, щурясь, посмотрел в сторону источника. Свет увидели и остальные. Все трое прижались к краю борта, пытаясь разглядеть, что могло источать такое сияние.

Источник находился на суше, вдали.

— Ангама! — донёсся голос Гал’Фарна, который, по-видимому, увидел свет из каюты и вышел на палубу. — Город южан.

Когда свет немного рассеялся, стало видно, что крыши домов блистают золотом. Вероятно, южане, покрывали их позолотой, создавая этот необычный эффект.

— Истинные поклонники солнца! — произнес Гал’Фарн, всматриваясь вдаль.

Они ещё долго смотрели на сияющий город, пока он не скрылся за горными вершинами долины.

Отправляясь в каюты, Авер’Марх положил руку на плечо Илар’Галарха, сказав:

— Не расстраивайся из-за сегодняшней схватки. Уверен, у тебя есть потенциал, и ты обязательно добьёшься своей мечты!

— Да всё в порядке, я не расстроился, — ответил Илар’Галарх. — Для меня даже было честью сразиться со столь сильным соперником!

Глава шестая

Мар’Анварх прибыл в Руа. Его встретил сидх Зор’Фарх де Гранс.

— Прими мои искренние поздравления! — произнес Мар’Анварх, пожимая руку другу и обнимая его по-приятельски.

— Спасибо, Мар! Я очень рад, что ты смог приехать, — Зор’Фарх расплылся в улыбке. — Как добрался? — поинтересовался он.

— Сносно, если не считать перехода через Ка́рад, где вечно холодно даже в самые жаркие дни са́мо.

Затем они посетили покои супруги Зор’Фарха. Афелия’Далерх встретила их, бережно держа на руках новорожденного дитя.

— Мальчик! — гордо произнес Зор’Фарх, с улыбкой посмотрев на друга.

— Ты всё же добился своего, — заметил Мар’Анварх.

Зор’Фарх мечтал о сыне, как о продолжателе рода, и порой завидовал Мар’Анварху, которому не пришлось долго ждать наследника. У Зор’Фарха была ещё дочь, но он понимал, что она вырастет, выйдет замуж и оставит отчий дом.

Они направились по коридору в гостевой зал.

— Кстати, наш старый друг тоже здесь, — заинтересованно произнес Зор’Фарх.

— Кого я вижу! Неужели это сам Танр де Герей собственной персоной? — воскликнул Мар’Анварх, войдя в зал.

— Именно так, Мариус! — ответил Танр, отставляя бокал на столик и направляясь навстречу другу.

— Вспомнил моё прозвище, Танрей? — они обнялись, и Мар’Анварх по-приятельски похлопал его по плечу.

— Я смотрю, и ты моё не забыл.

— Такое не забывается! — улыбаясь, воскликнул Мар’Анварх. — Даже не верится, что ты здесь.

— Да, — вмешался Зор’Фарх. — Если бы не рождение сына, вряд ли бы удалось выманить его из своих краев.

— Да будет вам, — отмахнулся Танр. — Зор знал, что я приеду.

— Ну… — Зор’Фарх пожал плечами. — Кто знает… Время нещадно бежит вперёд. Уже немногие вспоминают сокурсников.

— Мы же не просто были сокурсниками, а троицей — не разлей вода! — заметил Танр.

— Это точно! — подметил Мар’Анварх.

— И вот мы снова вместе: Мариус, Зорг и Танрей! — приобняв их, с улыбкой произнес Танр. — Как в старые добрые времена.

Весь вечер они предавались воспоминаниям о жизни в Академии — словно перелистывая страницы давно прочитанной, но дорогой книги.

Когда же поток воспоминаний иссяк, Зор’Фарх тихо отлучился, решив лично узнать, как идут дела на кухне по приготовлению и подаче ужина.

— Я слышал, ты женился на женщине не из наших краёв? — поинтересовался Танр, стоя на террасе и попивая глейн.

— Да… — немного смутившись, ответил Мар’Анварх.

— Ничего не подумай, — успокаивающе произнес Танр. — Это твой выбор, и никто не вправе тебя упрекать! Правда, в моих землях это не очень приветствуется. Там царят закостенелые порядки. Женись я так — меня бы изжили со свету!

— У нас с этим проще, — ответил Мар’Анварх. — Отдают дань чувствам, а не принадлежности к роду и расе.

— Может быть, и мне стоило бы выбрать одну из дикарок, как думаешь? — шутливо обратился к Мар’Анварху Танр, — Тогда бы дело не встало за рождением наследника. У нас поговаривают, что они плодовитее наших женщин.

— Не знаю, — стесняясь, ответил Мар’Анварх. — У меня только лишь один сын.

— Да ладно, не напрягайся так, — Танр слегка толкнул его в плечо. — Мне и с Анеей хорошо! Когда-нибудь и она родит.

— О чём болтаете? — раздался голос Зор’Фарха.

— Да так, о жизни, — ответил Танр, осушив бокал.

— Понятно, — улыбнулся Зор’Фарх. — Пойдёмте в дом. Там уже подали жаркое.

Приступив к ужину, они завели разговор о политике. Как и всегда, когда речь заходила о межгосударственных делах, Мар’Анварх превращался в оратора, произнося пламенные речи.

Он считал преступлением, что они, как свободные даны, не стремятся помочь обрести свободу тем, кто в ней нуждается на востоке, а прожигают свою жизнь впустую.

Затем он заговорил о былом могуществе Данареона и желании воссоздать хотя бы часть его величия в пределах Алфейского полуострова. Это вызвало улыбку у южанина:

— А кто будет править? — поинтересовался Танр.

— Могу править я! — с уверенностью ответил Мар’Анварх.

— Не смешно.

— А что такого? Чем я плох? — возмутился Мар’Анварх.

— Возможно, и ничем, пока ты правитель своих земель, а как получишь власть над другими, можешь измениться.

— С чего бы мне свирепствовать на других землях, когда элумеи для меня такие же даны, как и ардеи? — не унимался Мар’Анварх.

— С того, что высшее общество юга уже отвыкло от подчинения и не станет слепо исполнять любую прихоть правителя, да ещё и ардея. А это может не понравиться тебе и всё очень быстро перерастёт в войну! — объяснил Танр. — Это простые истины, Мар. Тебе ли не знать.

Наступила короткая пауза, погрузив друзей в раздумья.

— Ну, а если создать союз, в котором будет учитываться каждый голос? — вновь раздался голос Мар’Анварха.

— Хм, а вот это уже интересно, — заинтересованно произнес Танр, приготовившись выслушать его.

И Мар’Анварх стал посвящать друга в детали своего плана. Он знал, что элумеи не согласятся подчиняться кому-то извне, по крайней мере, их знать. Поэтому он давно вынашивал план по созданию союза, где каждый вступивший в него мог бы выступать в совете на равных.

— Знаешь что? А приезжай ко мне, и там всё обсудим! Можешь взять с собой супругу. Я приглашу тех, кого знаю, и кто имеет вес в Элумеасе. Они посмотрят, познакомятся с тобой, поймут, что им нечего опасаться асха севера, и тогда ты поделишься с ними тем, о чём рассказал мне, — предложил Танр. — Ты тоже приезжай с семьей, Зор. Я буду только рад.

— А что? Хорошая идея, — поддержал Зор’Фарх. — Наладим добрососедские отношения между нашими народами после стольких лет.

Мар’Анварх промолчал. Попивая напиток, он обдумывал внезапное предложение друга.

— Что молчишь? Не нравится идея? — взглянув на него, поинтересовался Танр. — Или боишься общества элумеев?

— Чего мне бояться? У меня мать была одной из ваших! — заметил он.

— Тогда в чём дело?

— Да, в общем-то, ни в чём. Просто нужно определиться с датой.

— Ну, это уже мелочи, — отмахнулся Танр. — По возвращению домой я пришлю тебе птицу с назначенным днём. Думаю, это будет не раньше чем через две-три недели.

— Хорошо.

— Тогда по рукам?

Мар’Анварх пожал руку Танра, тем самым скрепляя достигнутый уговор. Он был искренне доволен исходом встречи и уже мысленно предвкушал плоды будущего союза. Особенно на фоне недавних, неудачных переговоров с представителем Канмерата — переговоров, где ему пришлось терпеть присутствие вероотступника и открытого врага.

В ходе беседы он упомянул о той встрече, не скрывая раздражения, и посетовал на влияние эзеев, всё глубже проникающее в общество.

Однако, к удивлению Мар’Анварха, для Танра это не стало откровением.

— Чернь падка на привнесённое джаями изречение, — спокойно произнёс южанин, — и лишь потому, оно подчёркивает различие между безродными и высокородными. Почти каждый третий в Элумеасе, вероятно, уже является эзеем, а каждый седьмой, по меньшей мере, разделяет взгляды тех, кто присягнул Владычице Подземного Мира.

— Да, только посол Канмерата, изначально принадлежал к высокородным, — заметил Мар’Анварх.

— Среди эзеев встречаются и такие, кто пал под это лживое влияние. Я лишь хотел подчеркнуть: основная масса последователей — из черни, и именно в этом их сила.

Слова Танра легли тяжёлым грузом и Мар’Анварх ясно ощущал в них угрозу самому существованию их народа.

— С этим необходимо бороться, — твёрдо произнёс он. — Иначе мы рискуем утратить власть.

— Несомненно, — ответил Танр. — Но когда ас разделён на независимые сиды, действующие каждый по своей воле, сделать это почти невозможно.

— Что же мешало вам объединиться раньше? — укорил его Мар’Анварх.

Танр усмехнулся.

— Не было подходящего момента.

— Странно, — удивился Мар’Анварх. — Насколько мне известно, Канмерат нападал и на ваши земли.

— Нападал, — признал Танр, — но не столь стремительно и не с таким размахом, как на А́рдас. К тому же далеко не все сидхи юга желают вновь подчиняться единой власти, — добавил он после недолгого молчания. — У нас есть лидер, который мог бы стать асхом, но на западе Элумеаса он вряд ли получит поддержку.

— Если бы он был достаточно мудр, — возразил Мар’Анварх, — то нашёл бы способ склонить сидхов к объединению. Предложил бы тем, кто привык к свободе, больший суверенитет и возможно, они пошли бы ему навстречу.

Танр нахмурился.

— Тогда в чём смысл такого объединения? — спросил он. — Если каждый будет сам решать, как поступать, в той или иной ситуации. Истинное объединение — это единое государство и один правитель, чьё слово является законом!

Мар’Анварх на мгновение задумался и медленно кивнул, признав логичность сказанных ним слов.

За беседой они и не заметили, как незаметно опустилась поздняя ночь. Наконец, исчерпав все мысли и доводы, они разошлись по опочивальням, условившись продолжить разговор завтра, уже на охоте.

Глава седьмая

На рассвете третьего дня корабль северян, войдя в порт Агелы, пристал к берегу Фериса.

В каюту постучали.

Протирая глаза, Авер’Марх, ещё пошатываясь от сна, открыл дверь.

— Прибыли! — сообщил Гал’Фарн, стоя на пороге.

Вновь заказав кареты, они уложили багаж и, сообщив адрес, тронулись в путь.

Уже в городе, проезжая мимо домов, Гал’Фарн обратил внимание на наследника, заметив в его глазах напряжение.

— Волнуешься? — поинтересовался он.

— Есть немного, — ответил Авер’Марх, поглядывая в окно.

— Это нормально, — уверил его Гал’Фарн. — Когда обживёшься здесь и освоишься, ещё будешь скучать по этому месту.

Слушая Гал’Фарна, он откинулся на спинку кресла.

— Скажи, а ты не скучаешь по своей родине?

— Ты имеешь в виду Скелс?

Авер’Марх утвердительно кивнул.

— Моя родина погибла, — ответил Гал’Фарн. — Теперь ею является А́рдас.

Его взгляд замер, словно он вспомнил то горькое время, что пришлось пережить ещё мальчишкой.

— Если бы не твои родители, то, скорее всего, погибель ожидала бы и меня. Поэтому я безмерно благодарен им за спасение, — добавил он.

— А ты помнишь своих родных? Живы ли они?

— Помню, что я из рода Брайк, — он вынул из-за пазухи небольшой медальон, на котором была изображена летящая птица и выгравированное полукругом имя: «Гал’Фарн де Брайк». — Отца я совсем не помню: он ушёл на войну, когда мне было два или три года. В селении я остался с матерью. Позже на нас напали орки, и я оказался в их плену. Ну а уже там я встретил твою мать, и мы с ней сбежали в земли А́рдаса.

Авер’Марх задумался.

— Неужели ты единственный из скелов, кто выжил?

— Трудно сказать, — он пожал плечами. — Если даже кто-то и спасся, то немногие.

— Это, должно быть, обидно — потерять всё.

— Да, — согласился Гал’Фарн. — Но я надеюсь, что настанет тот день, когда мы вернём былое могущество. Сможем ли возродить Скелс? Не знаю… но вернуть земли предков обязаны!

«Он говорит как отец, — заметил Авер’Марх. — Да и неудивительно: столько лет находясь подле него, было бы трудно не заразиться его идеями».

Они смолкли, и весь оставшийся путь до Академии проехали в тишине.

Въехав через витые ворота, карета остановилась. Гал’Фарн выглянул в окно, и кучер сообщил о прибытии. Вслед за ними прибыла и карета с его друзьями.

Выйдя на площадь Академии, Авер’Марх осмотрелся. Над ними возвышалось каменное строение Академии Детра. Здание больше напоминало замок, чем училище — со своими крепостными стенами, бойницами и высокими башнями. По обе стороны от входа, у самой стены, на ветру развевались треугольные стяги училища: сверху, как и полагалось для юга, изображалось солнце в золотом, с двенадцатью исходящими лучами на червонном полотнище, а ниже, на лазурном — серебряная восьмиконечная звезда.

Их заметили. Навстречу к ним вышел управляющий и, проверив бумаги о зачислении в Академию, дал распоряжение подчинённым доставить багаж господ Эоса, Вада и Монта в общежитие, где им предстоит проживать на время обучения.

— Пришло время прощаться, господа, — окликнул их Гал’Фарн.

Он пожал руки И́лар’Галарху и Эйнар’Варху, после чего протянул её Авер’Марху, но тот вместо рукопожатия крепко обнял его. Для семьи Эос он уже давно стал родным.

Простившись, Гал’Фарн сел в ожидающую его карету и отбыл обратно в порт. Удаляющийся экипаж проводили взглядом, после чего Авер’Марх с товарищами направились вслед за носильщиками в указанный корпус.

Поднимаясь по широким ступеням, они вошли в зал. Помещение имело восьмиугольную форму и выглядело сдержанно, но просторно. В центре стоял низкий, изогнутый диван, обитый тёмной тканью и покоившийся на ковре с приглушённым узором. Рядом — небольшой столик из тёмного дерева. У дальней стены, напротив входа, выступал камин с лаконичным каменным обрамлением. В широких углах стояли простые кресла, а за их высокими спинками зал мягко освещали светом витражные окна. По обе стороны от входа располагались по две двери, ведущие в спальни.

Один из служащих при Академии сообщил им, что хорниксов они могут оставить в «Птичьей башне», расположенной напротив лестничного крыла. Другие, открыв крайнюю дверь с левой стороны от входа, стали вносить багаж. Друзьям повезло — их поселили в одной комнате.

В спальне было достаточно уютно: четыре широких кровати с балдахинами, расположенные по обе стороны вдоль стен; гардеробные шкафы из чёрного добротного дерева и буржуйка в центре комнаты — на случай холодного сезона. В самом конце стены, над столом, располагалось арочное окно.

Заметив, что кровать справа у входа была, похоже, занята, так как на ней лежали чьи-то вещи, они выбрали три оставшиеся.

Служащие Академии вскоре покинули комнату, но вслед за их уходом появился мужчина.

Он довольно тихо вошёл и пронзительным взглядом оглядел прибывших юношей.

— Добрый день, господа! — поприветствовал он.

Посторонний голос вмиг заставил увлечённых своими делами юношей мгновенно обернуться. На лице Авер’Марха выступила улыбка — он узнал своего преподавателя по фехтованию Хагра де Реймса.

— Добрый день! — отозвались они.

— Расположились? — сложив руки за спиной, он прошёлся по комнате и остановился в нескольких шагах от Авер’Марха.

— Почти, — заканчивая с укладкой вещей, произнёс Авер’Марх.

— Так как вы недавно прибыли, я, как ваш куратор, должен осведомить вас о неких правилах, — начал он. — В Академии не приветствуется насилие, воровство, несоблюдение субординации между учеником и учителем. Также общежитие закрывается ровно в девять часов вечера, поэтому вы должны рассчитывать своё свободное время так, чтобы не подвергаться наказанию за опоздания. И запомните: статус здесь не имеет никакой силы, поэтому никто не защищён от исключения из высшего заведения за неуспеваемость или систематические нарушения правил! Я надеюсь, вы меня услышали.

— Да, господин, — почти хором отозвались они.

Он ещё раз обвел их взглядом, после чего, простившись, покинул комнату.

— Ты знаешь его? — поинтересовался И́лар’Галарх, заметив, как заблестели глаза у Авер’Марха при виде куратора.

— Да, — уверенно ответил тот. — Он обучал меня фехтованию.

— Ты не говорил, что тебя обучал Реймс, — возмутился И́лар’Галарх, слегка ткнув кулаком в плечо Авер’Марха. — Вот же плут!

— Не заводись! — вмешался Эйнар’Варх. — Я уверен, что даже если бы Авера обучал кто-то другой, он всё равно одолел бы тебя!

— Да ладно! — насупившись, сказал И́лар’Галарх. — С чего ты решил?

— Я с ним часто состязался до его обучения, и он меня всегда побеждал. У него это врожденное. Талант!

— Откуда мне знать, как владеешь мечом ты? — выпалил с ещё большим недоверием И́лар’Галарх.

— У нас ещё будет время это выяснить.

— Тихо! — вдруг воскликнул Авер’Марх. — Кто-то идёт.

В зале послышались чьи-то шаги, которые решительно приближались, и вскоре на пороге показался высокий и довольно крупный парень. Заметив в спальне посторонних, он сбавил шаг и робко вошёл.

— Добрый день! — он тактично поздоровался и, не дожидаясь ответа, подступил к своей кровати и стал убирать с неё лежавшие вещи в свою часть гардеробного шкафа.

Затем он подошёл к Авер’Марху, словно навис над ним как скала. Наверняка он наводил страх на окружающих, кто оказывался подле него. Даже друзья Авер’Марха в этот момент безмолвно молчали, лишь с интересом наблюдая за здоровяком, не решаясь продолжать свой спор.

— Магнар’Менце́рх де Нокс, — он протянул руку наследнику А́рдаса. — Можно просто Магнар или Ма́но, как здесь меня прозвали местные.

— Авер’Марх де Эос, — произнёс он, скрепив знакомство крепким рукопожатием. — А это Эйнар’Варх де Вад и И́лар’Галарх де Монт.

Те, оставаясь на месте, лишь поприветствовали его взмахом руки в ответ.

— Не ожидал, что буду учиться вместе с сыном асха, — вдруг сказал он.

— Ты знаешь меня? — удивился Авер’Марх.

— Нет, — опроверг его Магнар’Менце́рх. — Я вижу тебя впервые; просто я догадался. Ты очень похож на свою мать. Как-то асх со своей супругой заезжали в Бриа, и мне удалось их видеть.

— Ясно, — сказал Авер’Марх. — Давно приехал?

— Неделю назад, — ответил здоровяк.

— А, много тут наших? — поинтересовался И́лар’Галарх. — Не хотелось бы быть в меньшинстве среди южан.

— Явился на юг и хочешь, чтобы всё было как в А́рдасе? — поддел его Эйнар’Варх.

— А что такого? — не понимая насмешки, возмутился И́лар’Галарх. — Эта Академия была создана выходцем из А́рдаса! Значит, и учиться здесь должны больше ардеи.

— Из ардеев, не считая вас и меня, знаю, есть ещё несколько ребят, — ответил Магнар’Менце́рх, словно не замечая их перепалки. — Но только в нашей группе. В других мне неизвестно, как обстоят дела.

Затем он извинился, сказав, что ему нужно по делам в город, и вскоре они вновь остались наедине.

— Может, и нам прогуляться? — поинтересовался у друзей И́лар’Галарх. — Посмотрим на город, его жителей и местных девушек…

— Ты же помолвлен! — укоризненно произнёс Эйнар’Варх. — Кстати, как её зовут?

— Дайра, — ответил И́лар’Галарх, опустив взгляд, словно устыдившись своего предложения.

После того, как птиц доставили в башню, они всё же решили прогуляться.

Покинув пределы общежития, троица направилась в центр города. На улицах ещё чувствовался дух празднества Белтайна. Повсюду весели гирлянды в виде солнц, а дома жителей украшали цветы и зелёные ветви кустарника. Так элумеи встречали Новый год, который начинался с ухода холодов и наступления оттепели.

На группу приезжих сразу обратили внимание, вернее, больше всех занимала внешность Авер’Марха. Для южан было в диковинку видеть инородца. Хоть Авер’Марх и не являлся ним, его внешность всё же вызывала интерес у многих жителей острова.

Мимо них прошли девушки. Они обернулись, и Авер’Марх в очередной раз поймал их взгляды на себе, что вызвало его смущение.

— Смотрю, ты пользуешься популярностью среди здешних девушек, — с улыбкой заметил Эйнар’Варх, похлопав его по плечу. — А ты куда смотришь? Ты уже не свободен! — осудительно добавил он, заметив провожающий взгляд И́лар’Галарха в сторону удаляющихся от них девиц.

— Я же не знакомлюсь, а только смотрю, — оправдывался тот.

Друзья вышли к парку. У самого входа на скамье сидели девушки. Они читали и бурно о чём-то разговаривали. Заметив незнакомцев, их любопытные взгляды украдкой стали осыпать мужчин. Как и в начале пути, все взгляды дам концентрировались на необычной внешности Авер’Марха.

Пройдя мимо девушек, друзья с некой завистью посмотрели в его сторону.

— Дружище, да ты популярен! — вновь заметив это, произнёс Эйнар’Варх.

— Как бы эта популярность не стала мне претить, — насторожился Авер’Марх.

Отвлекшись, он не заметил, как столкнулся с одной из девушек, шедшей навстречу, а книги, что она держала в руках, посыпались на землю.

— Простите меня! — резко наклонившись и помогая собрать ей книги, извинился Авер’Марх.

— Здесь нет вашей вины. Я тоже отвлеклась на разговор подруг и не заметила вас, — оправдывалась она, также наклоняясь за книгами.

— Вы одна из первых, кто не обратил на меня внимания, — улыбнулся он. Её нежные, тонкие пальцы случайно коснулись его, и он приподнял взгляд на незнакомку.

Их глаза встретились и Авер’Марх на мгновение застыл на месте от взгляда девушки. Её большие голубые глаза, не типичные для данов, словно цвета ясного неба, не могли не влюбить в себя. Слегка вздернутый носик, пышные алые губы и длинные волнистые локоны, спадающие до талии, дополняли её прекрасный образ.

Увидев улыбку незнакомца, она нежно ответила, и на её щеках выступил едва заметный румянец. Перехватив из его рук книгу, девушка пожелала ему хорошего дня и продолжила путь в сопровождении подруг.

Авер’Марх обернулся и ещё раз взглянул на удаляющуюся незнакомку. В его глазах промелькнула некая грусть, что их столкновение, возможно, было всего лишь случайностью.

К вечеру друзья вернулись в общежитие. В общем зале собрались почти все однокурсники, которые сразу обратили внимание на новичков.

К ним подошёл парень и, протянув руку, представился:

— Квил де Ант.

— Авер’Марх де Эос, — представившись в ответ, он пожал ему руку.

Вслед за ним назвались и его друзья.

— Ох уж эти северные имена, — с улыбкой протянул Квил.

— Можешь просто звать Авером, если сложно запомнить.

— Здесь, по большей части, принято использовать прозвища, и лишь только друзьям ведомо полное имя, — подметил Квил. — Хоть я назвался вам и возможно в будущем мы станем друзьями, сейчас можете звать меня просто Квинт.

Он обернулся и рукой указал на сидящих, на диване парней по порядку:

— Это Дэн, Гатарго, Хазард и Глем.

Они приветственно кивнули.

— Там Ма́но. Кстати, он тоже с А́рдаса, если вы не знали, — он указал на Магнар’Менце́рха, сидевшего в кресле. — Это Фех и Латсо.

Стоявшие в отдалении и листавшие книгу, они откликнулись жестом рук.

— Здесь ещё нет пятерых, — сказал он, окидывая взглядом зал, словно надеясь их обнаружить. — Двое тоже ваших земляков, остальные — отсюда.

Затем он перевёл взгляд на троицу.

— А что касается вас, то я уже придумал несколько прозвищ с учётом ваших имён и фамилий.

Он посмотрел на Эйнар’Варха и И́лар’Галарха, произнося и указывая пальцем на каждого:

— Эйв и И́лгам, — после чего Квинт посмотрел на Авер’Марха. — Что касается тебя, то ты мог бы быть просто халином, так как здесь нет никого, кто был бы схож внешне с тобой, но это было бы неучтиво с нашей стороны. Поэтому будешь Версом.

После «церемонии наречения», Авер’Марх с друзьями отправились в свою комнату. Им было без разницы, как их будут называть сокурсники — для себя они решили оставаться на «ты» и звать друг друга по имени.

Авер’Марх вспомнил наказ матери по прибытию в Академию. Покинув друзей, он направился в «Птичью башню». Там, среди пернатых, надев перчатку, он нашёл своего хорникса и, подсадив его на руку, подошёл к окну. Птица встрепенулась от долгой насиди — будто стряхнув с крыльев тяготу часов, проведённых в тишине. Как только он вытянул руку, подав этим знак, хорникс мгновенно сорвался с места, поднялся в вечернее небо и устремился на север.

Глава восьмая

Утро выдалось ясным и прохладным. Солнце только начинало подниматься над крышами Академии, окрашивая её башни и своды в золотистые тона.

Внутренний двор, вымощенный белым камнем, постепенно заполнялся первокурсниками. Кто-то переминался с ноги на ногу от волнения, кто-то оживлённо шептался с новым знакомым, а кто-то, напротив, стоял особняком, стараясь казаться спокойным, хотя глаза выдавали тревогу.

Когда практически все были в сборе, к первокурсникам вышел куратор Хагр де Реймс. Высокий, широкоплечий, он поднялся на каменное возвышение у стены, чтобы его было видно и слышно даже в дальних рядах.

Завидев куратора, гул собравшихся постепенно стих, и все взгляды устремились на мужчину.

Хагр де Реймс поприветствовал первокурсников. После чего он посвятил свою речь истории основания Академии, а также её традициям и знаниям, накопленным за века. Теперь каждый, кто находился здесь, является частью этого наследия и должен с честью представлять училище и нести знамя. Его слова то зажигали гордость в сердцах слушателей, то напоминали о грядущих испытаниях, которые потребуют силы, усердия и мужества.

Закончив речь, по его знаку работники Академии тут же двинулись вдоль рядов, раздавая квитки. В них был перечень книг и материалов, без которых обучение невозможно. Бумажные карточки переходили из рук в руки, шуршали в пальцах, и студенты с любопытством вчитывались в незнакомые названия.

Получив квиток, Авер’Марх дождался остальных, и они небольшой группой выдвинулись в сторону центральной библиотеки. Помимо их троицы и Магнар’Менце́рха, с ними увязался Дэн. Южанин из сида Солан, что располагался на Алфее, напротив острова Ферис.

Авер’Марх поинтересовался его полным именем, и тот, не скрывая, назвался: Ди́ан де Элфин. Он показался ему довольно странным, так как цвет глаз южанина напоминал цвет глаз его матери. Странно было и то, что никто не замечал этого отличия в их новом друге.

Библиотека находилась в городской черте, среди смешанных университетов, училищ и академий. Остров издревле славился у знатных данов как Центр Знаний и Мастерства. В былые времена, ещё при Данареоне, сюда стремились, даны со всех асов, и даже после утраты реона, даны Алфеи продолжали чтить эту сложившуюся традицию.

Как и обычно, внимание прохожих снова тяготило Авер’Марха.

— Спокойно, Авер, — проговорил Магнар’Менце́рх, заметив его смущение, — дай время им к тебе привыкнуть, и ты станешь для них своим.

— А пока наслаждайся моментом! — съязвил Илар’Галарх.

Войдя в библиотеку, они очутились в холле. Там образовалась небольшая очередь, и им пришлось ждать.

Двигаясь неторопливо в потоке, Авер’Марх оглядывался по сторонам, надеясь встретить ту незнакомку из парка. Но, вспомнив, что в тот день у неё были книги в руках, он погрустнел. Скорее всего, она уже получила учебники и вряд ли здесь объявится.

И всё же он задумался: были ли это книги для учёбы или просто художественные? Возможно, она такая же заядлая любительница чтения, как и Эйнар’Варх.

Авер’Марх попытался вспомнить их внешний вид, когда помогал ей собирать книги. Погружённый в раздумья, он не заметил, как подошла его очередь.

Его окликнули.

Приблизившись к стойке, он положил на неё квиток со списком. Статная женщина с уложенными в пучок волосами и строгим лицом пронзительно взглянула на юношу. Затем перевела взгляд на квиток, после чего обернулась и направилась к полкам с книгами.

В этот момент позади него друзья стали дурачиться: толкаясь, кто-то из них ненароком задел Авер’Марха.

— Успокойтесь! — прорычал он шёпотом.

Шум заметила библиотекарь, которая как раз поднесла часть книг из списка, и её строгий взгляд упал на нарушителей тишины в заведении.

— Они с вами? — поинтересовалась женщина.

— Да, — ответил Авер’Марх, стыдясь их поведения.

— Тогда помогите мне. Пойдёмте! — сказала она, направляясь к книжным стеллажам. Авер’Марх прошёл через стойку и, следуя за библиотекарем, направился к полкам.

— Вас трое? — поинтересовалась она.

— Пятеро, — он ещё раз взглянул на сокурсников, убедившись в их присутствии.

Женщина быстро пробегала глазами по списку и, находя нужный ряд, ловко вынимала книги, накладывая их ему в руки. После определённого набора она отправляла его к стойке выдачи, где он оставлял книги и снова возвращался обратно.

— Откуда вы такой интересный? — спросила она, не отрываясь от работы.

— Из А́рдаса.

— Странно, — удивилась женщина. — Ардеи вроде бы ничем не отличаются от элумеев.

— Мой отец — дан, а мать из дальних восточных земель.

— Хм… — она перевела взгляд на него. — Теперь понятно.

Он вновь понёс собранный набор книг к стойке, затем быстро вернулся за новой партией.

— У вас очень необычные и красивые глаза! — заметила она. — Смею предположить, что вы взяли всё лучшее от своей матери.

Он улыбнулся, ведь слышал это от посторонних уже не в первый раз.

Они закончили. Вернувшись, Авер’Марх вновь занял место за стойкой со стороны студентов. Библиотекарь разложила книги в пять рядов, в каждом из которых был необходимый комплект, после чего жестом дала понять, что их можно забрать.

Вложив учебники в сумку, Авер’Марх перекинул ремень через плечо и, отойдя в сторону, стал ожидать остальных.

После того как они были готовы уйти, женщина ещё раз бросила в их сторону пристальный взгляд.

— Удачи вам в учёбе, господа! — пожелала библиотекарь.

— Спасибо! — ответили они почти хором, направляясь к выходу.

Покидая библиотеку, они уже спускались по ступеням, когда на аллее заметили группу студентов. Две девушки сидели на скамье, недовольно скрестив руки, напротив которых стояли двое парней. Третья пыталась выхватить книгу у ухмыляющегося южанина.

— Отдай! — выкрикнула она.

— Только за поцелуй, — рассмеялся он, подняв книгу выше.

Приблизившись, Авер’Марх узнал её — ту самую незнакомку из парка, покорившую его сердце.

Решительно подступив, он выхватил книгу из рук парня и вернул девушке.

— Держи!

— Спасибо! — улыбнулась она.

— Ты ещё кто такой? — возмутился южанин, обернувшись. После чего он вновь попытался забрать книгу у девушки, но рука Авер’Марха, крепко схватив его за плечо, не позволила этого сделать.

— Отвали! — выкрикнул тот, пытаясь оттолкнуть, но безуспешно.

Южанин, заметив, что незнакомец ещё и отличается от всех, стал задевать его этим, одновременно размахивая руками. Они сцепились, не желая уступать друг другу.

Друзья южанина не вмешивались, лишь пытаясь его утихомирить, понимая, что втроём против пятерых им не выстоять. Один только Магнар’Менце́рх наводил на них больше ужаса, не говоря уже об остальных.

Спасением для них стало появление на горизонте блюстителей порядка.

— Дозор! — крикнул один из парней.

Южанин мгновенно отступил, а потом и вовсе со своей «бандой» спешно ретировался, крикнув:

— Мы ещё встретимся!

Спустя некоторое время «городской дозор» достиг аллеи. Они прошли мимо, лишь бросив строгий взгляд на студентов, и, убедившись в порядке, не останавливаясь, продолжили свой путь.

— Спасибо вам, что избавили нас от них! — поблагодарила девушка.

— Всегда, пожалуйста.

Она всмотрелась в его лицо.

— Мы знакомы? — спросила девушка, вспомнив эти странные фиолетовые глаза.

Она задумалась, где могла его видеть раньше, так как было бы трудно забыть парня со столь удивительной внешностью.

— Нет, — улыбнулся он. — Наша встреча в парке была слишком скоротечной.

— Я вспомнила тебя и тот нелепый случай! — воскликнула девушка, улыбнувшись ему в ответ. — Я Иоланта.

— Авер’Марх.

— Приятно познакомиться, — вновь улыбчиво ответила она.

— Взаимно.

Затем Иоланта представила своих подруг, а друзья Авер’Марха, в свою очередь, представились им.

После короткого знакомства девушки переглянулись между собой, и одна из них негромко напомнила:

— Нам пора, Иоланта, ведь мы уже собирались уходить.

— Да, вы правы, — ответила она, слегка виновато улыбнувшись Авер’Марху и его друзьям. — Простите, но нам и вправду нужно уже идти.

Авер’Марху не хотелось в этот раз упускать её, так и не пригласив на свидание. Ему нужно было время, чтобы раскрыть ей свои чувства.

— Может быть, вас проводить? — поспешил он, не дав ей попрощаться.

Она переглянулась с подругами, и те были не против их новых знакомых.

Но в разговор вмешался Магнар’Менце́рх. Здоровяк сетовал на то, что у него есть ещё дела на этот день. Поэтому, в лучшем случае, он может забрать их сумки с книгами и доставить в комнату. Также с ним увязался и Ди́ан, пожелавший вернуться в корпус.

Авер’Марх посмотрел на друзей. Было видно по лицу Эйнар’Варха, что ему не нравилась эта идея, так как он понимал: девушки живут, скорее всего, не близко. Но он не мог оставить друга, зная, что не все южане здесь благосклонны к нему, особенно те, с которыми им пришлось ввязаться в конфликт.

В отличие от Эйнар’Варха, Илар’Галарх и вовсе был не против прогулки, чем сидеть остаток дня за стенами общежития Академии. К тому же его устраивала женская компания, так как он легко находил общий язык, особенно с противоположным полом.

Передав сумки с книгами Магнар’Менце́рху и Ди́ану, они разошлись.

Уже в пути, разговаривая, Иоланта поняла, что они из А́рдаса. Северяне имели более бледный вид кожи и светлые глаза в отличие от южан. Правда, всё это не относилось к Авер’Марху. Несмотря на то, что его кожа имела типичный бледный вид для севера, в остальном он оставался его резкой противоположностью. Даже дикие племена Орка́ны, граничащие с А́рдасом, отличались от него. Авер’Марх стал для Иоланты загадкой: словно в нём соединялись ночь и день в одно целое.

— Всё же забавная у тебя внешность, — глядя на него, произнесла она. — Ты словно дитя двух миров.

— Так и есть, но ты не представляешь, как это напрягает здесь, — с некой усталостью в голосе ответил Авер’Марх. — С тех пор как я оказался на Ферисе, я постоянно замечаю чей-то незримый взгляд на себе.

— Понимаю, но отнесись к этому проще. Многим элумеям не свойственно видеть подобных тебе, — успокаивала она. — Ты должен быть горд, что унаследовал внешность своей матери! Она великая женщина…

— Постой! — прервал он её. — Я не говорил тебе о своей матери. Откуда ты знаешь, что я похож на неё?

— Догадалась, — ответила Иоланта. — О супруге асха А́рдаса у нас в сиде ходят легенды.

— Надеюсь, они правдивые?

— Ну, на этот счёт есть ты, чтобы выяснить это наверняка, — улыбнулась она.

Девушка рассказала всё, что знала, и большую часть сказаний о его матери он подтвердил. Ему понравилось, что в её окружении к его матери относились с высоким почтением. Авер’Марх видел в глазах Иоланты неподдельный интерес к его семье. Он рассказал ей всё, что знал, лишь опровергнув некоторые фантазии, которые, скорее всего, выдумали сказатели, чтобы придать рассказам загадочность и яркость.

Тем временем, достигнув моста через реку, где город делился на части, раздался колокольный звон, возвещавший жителям о времени шесть вечера.

Авер’Марх мельком взглянул на идущих позади него друзей. Илар’Галарх шёл в сопровождении двух девушек, развлекая их воспоминаниями из своей жизни, и лишь только Эйнар’Варх угрюмо тянулся позади всех.

Затем он перевёл взгляд на спутницу и Иоланта улыбнулась ему. Он чувствовал, что между ними зарождается взаимная симпатия.

— А где вы учитесь? — вдруг поинтересовался он.

— В Институте Благородных Девиц, — ответила девушка.

— Чему учат?

— Литературе, музыке, танцам и светским манерам, — ответила Иоланта. — Всему тому, что вам, мужчинам, не очень интересно.

— Ну почему же. Многим из мужчин нравится та же литература, — заметил он, вспомнив про Эйнар’Варха и его привязанность к книгам.

— Это редкое исключение, если мужчина любит читать, а не использует это ради потехи или чтобы расположить к себе девушку.

Она явно имела в виду недавний случай у библиотеки. Доверившись тому южанину, поверив в его неравнодушие к книгам.

— А тот парень, который к тебе приставал, ты знаешь его? — вдруг спросил он.

Иоланта взглянула на Авер’Марха, заметив промелькнувшую в его словах явную ревность.

— Да, это Алмер из семьи Фрайев. Я знаю его с детства. Наши родители очень давно знакомы, и, вероятно, из-за этого, когда он увидел меня, то и решил, что я должна стать его супругой. Но мы разные, и он мне не интересен как мужчина.

Авер’Марху было приятно это слышать, так как он не хотел соперничать. Он был приверженцем чистых чувств, где любовь проявляется во взаимной симпатии, а не возникает за счёт статуса, богатства или ещё каких-либо мнимых достижений.

— Надеюсь, ты не из Академии имени Аскара? — поинтересовалась она. — Не хотелось, чтобы я послужила между вами распрей, которая может отразиться на вашей учёбе.

— К счастью, нет, — улыбнулся Авер’Марх. — Я учусь в Академии Детра.

Они смолкли. Проходя по аллее мимо цветущих садов, Иоланта с улыбкой вздохнула:

— Сегодня замечательный день. Я очень люблю это время года, когда природа отходит от холодного сна и, набираясь сил, расцветает.

— А мне по нраву больше снег и мороз, — улыбнувшись ей в ответ, произнёс Авер’Марх. — Возможно, из-за того, что я вырос в суровых краях, где солнце не так сильно греет землю, как здесь. Не скажу, что другие времена года хуже, но в холоде есть что-то загадочное и умиротворяющее.

— Каждое время года по-своему прекрасно! — согласилась Иоланта.

Они добрались до Института девиц. Их здание существенно отличалось от военной академии. Оно походило на любое другое административное здание, увенчанное пилястрами, лепниной и скульптурами. Вход училища украшали шесть высоких колонн, на капителях которых располагался антаблемент с изображением женских фигур и фигур птиц на карнизе. В центре здания возвышался высокий шпиль, а по бокам Института, напротив друг друга располагались общежития. У крыльца одного из которых они и остановились.

— Ну, вот мы и пришли, — сказала Иоланта. — Спасибо, что проводили! Я очень рада нашему знакомству.

— Взаимно… — ответил Авер’Марх, замявшись на секунду. — Может быть, увидимся в конце этой недели, в выходной? Сходим в парк или прогуляемся по городу.

— Это свидание? — она улыбнулась, и щёки порозовели.

— Вроде того.

— Хорошо, — согласилась она. — А где и во сколько?

— Давай встретимся в парке в полдень, — ответил он. — Я буду ждать тебя у фонтана.

— Тогда до встречи!

— До встречи! — попрощался он, провожая её взглядом.

Оставшись наедине с друзьями, они переглянулись. В отличие от Эйнар’Варха, которому идея прогулки не понравилась с самого начала, Авер’Марх и Илар’Галарх были довольны проведённым днём.

Друзья пошли обратно. Времени у них было ещё достаточно, чтобы вернуться в общежитие вовремя, но настигшая их стихия заставила укрыться в беседке парка. Наблюдая за сильным ливнем, они надеялись переждать, когда погода вновь позволит им продолжить путь.

Шли часы, а дождь всё не утихал. Эйнар’Варх стал нервничать, высказывая своим друзьям недовольство. Подождав ещё, они решили поймать свободный дилижанс. Но для них это стало очередным вызовом: как назло, проезжающие мимо кареты были заняты, либо и вовсе отсутствовали на их пути. Потеряв время, назад они бежали.

— Если мы опоздаем, и нам сделают выговор, клянусь богами, я тебе устрою! — ворчал Эйнар’Варх в спину Авер’Марха. Он взглянул на свою промокшую одёжку, которая прилипла к телу. — Ещё не хватало и заболеть.

— Не переживай, успеем! — обнадеживал Авер’Марх.

Вскоре показалось здание Академии, и, добежав до ворот, они успели в последний момент перед их закрытием.

Пробегая мимо вахтёра, шедшего им навстречу, они поприветствовали его, пожелав доброго вечера. В ответ тот недовольно хмыкнул в их сторону и, звеня связкой ключей, лишь ускорил шаг.

— Фух, успели, — выдохнул Илар’Галарх.

Достигнув дверей, друзья, поправив одежду и стряхнув с себя дождевую воду, вошли в холл.

Поднявшись бегом по лестнице, они прошмыгнули в свою комнату.

— Всё нормально? — раздался голос с кровати Магнар’Менце́рха, услышав голоса сокурсников.

— Да, — ответил Авер’Марх. — Только слегка промокли.

— Ну да, слегка… — продолжал недовольно ворчать Эйнар’Варх. — Как бы ни простудиться после этой прогулки.

Сбросив вещи и накинув пижамы, они развесили мокрую одежду вокруг буржуйки на железные рифлёные прутья, после чего разбрелись по кроватям.

Уже ночью, лёжа в тёплой постели и скрестив руки за головой, Авер’Марх предался воспоминаниям о прошедшем дне, невольно представляя тот миг, когда вновь встретится с Иолантой.

Глава девятая

Наступил первый день занятий.

Урок истории проходил в одной из башен Академии. Круглое помещение с высоким сводчатым потолком наполнял холодный свет, пробивавшийся сквозь узкие стрельчатые окна. Каменные стены были украшены старинными картинами и потемневшими от времени гобеленами, что придавало этому месту таинственность.

Скамьи располагались полукругом, повторяя очертания башни, и уступами сходили вниз. В самом центре находился подиум лектора.

Первокурсники входили в класс, рассаживаясь, кто куда, стараясь выбрать места повыше. Никто не решался занять первый ряд, будто близость к подиуму внушала невольный страх перед учителем. Лишь Авер’Марх и его друзья, войдя последними и, заметив пустые места впереди, не раздумывая, решились занять их.

В ожидании урока студенты отвлеклись на разговоры и не сразу заметили присутствие учителя. Он вошёл тихо. Встав на середине подиума, молча, окинул взглядом первокурсников и стал ждать, когда его увидят.

Наконец, обратив внимание на преподавателя, класс смолк. Учитель, деловито сложил руки за спиной и представился:

— Меня зовут Фарго де Антей. Я буду преподавать вам историю, политику и основы философии. Если у вас возникнут вопросы во время изложения лекции, вы вправе задавать их, предварительно подняв руку.

Он ещё раз оглядел класс, прежде чем начать урок.

— Итак. История существования нашего народа насчитывает не одно тысячелетие, но летоисчисление принято считать именно от создания первого государства данов, — начал повествование учитель. — Шесть племенных асов данов: Элумеас, А́рдас, Дагантас, Скелс, Вегес и Лира́нс, под угрозой вторжения грозного врага на востоке, объединились в единое государство — Данареон.

По решению большинства голосов совета старейшин, Дагор де Готх из Дагантаса был избран рео. И Династия Готхов получила законное право преемственности на трон.

Таким образом, в первом тысячелетии своего существования Данареон в союзе с Джадой вступил в противостояние против Тхона.

В то всемя Тхоном правил деспотичный патал Урд. Его воины были жестоки и беспощадны. Города, которые яростно отстаивали свою независимость, после захвата подвергались разрушению, а жители — фактическому истреблению, невзирая ни на пол, ни на их возраст.

— Получается, джаи вначале были с данами, на одной стороне? — спросил один из учеников, подняв руку.

— Именно так! — подтвердил Фарго. — До тех пор, пока им грозило забвение. Но, как только враг был разбит и обескровлен, джаи мгновенно превратились в подобие своих же врагов. Пока даны сражались с тхоями на своей земле, патал Сакс Эр’Да́эн вторгся в Тхон и, взяв штурмом столицу, захватил страну.

После победы над тхоями Годар предлагал поставить лояльного к ним правителя и дать краснокожему народу жить самостоятельно, но Саркс оттягивал этот момент, указывая на то, что если сейчас уйти с их земель, тхои попросту убьют выбранного ими наместника и изберут очередного деспота, который снова развяжет войну.

Не прошло и трёхсот лет, как джаи подчинили практически весь юг и север от земель Джады, и Годар стал подозревать Саркса в нечистоте его помыслов. Их давняя дружба, зародившаяся ещё на полях сражения против Тхона, — иссякла. Годар видел в растущем на востоке государстве джаев новую угрозу для своей страны. К тому же, с умелой подачи Саркса, якобы найденных им скрижалей: последнего изречения Бла́госа — развязалась междоусобная война в Данареоне. После этого даны разделились на тех, кто остался предан первозданной вере, и на тех, кто принял явленное им изречение.

— Став эзеями, — добавил Авер’Марх, вспоминая рассказ отца.

— Именно! — подтвердил Фарго, оценив знания ученика.

— Кто такие эзеи? — донёсся голос с дальних рядов.

Фарго окинул взглядом студентов и заметил, что у большинства из них на лицах читалось непонимание.

— Эзеи — это даны, признавшие последнее изречение Бла́госа за истину и отрекшиеся от Дану, выбрав Эзру!

Дело в том, что в скрижалях говорится о неком сходе Богини Дану в чертоги Бездны для познания тьмы, дабы создать первых существ совершенными: лишённых любых пороков. По сказанию, там, во мраке, в черноводной реке Та́мас она узрела своё отражение, которое обрело собственное сознание и стало противоположностью ей.

В скрижалях не описывается образ Эзры, но нетрудно догадаться, как она выглядела и чем обладала. Если Богиня Дану была олицетворением гармонии и чистого света проявленного Алварой, то Эзра являлась проявлением тьмы Бездны.

— Почему изменники стали тогда почитать Эзру, если она, по-вашему, была чистым проявлением тьмы? — задался вопросом студент.

— Вся причина в том, что в изречении Эзра выступает как творец всех рас мира, которую в конце повествования убивает Богиня Дану. Тем самым нарушая постулаты Акаты о её светлой и гармоничной натуре, — ответил Фарго. — Попросту говоря, последнее изречение Бла́госа разрушает представление о Богине Дану как о существе, не имеющем пороков.

— Даже если это и так. Как они могут отречься от той, дети которой стали править над ними? — возмутился Авер’Марх. — Ведь всем известно, что от союза Дану и Бела впоследствии появилось шесть сыновей, которые и стали основоположниками знати.

— Религия Эзры — это религия черни! — сказал Фарго. — Разумеется, в их рядах есть и высокородные, но всё же подавляющую часть эзеев составляет низшее сословие. Для многих безродных Эзра стала полной противоположностью Дану и остальным богам, родством с которыми так гордится знать…

Слушая повествование учителя, Авер’Марх невольно обратил внимание на гобелен, висевший за подиумом на стене, посвящённый богам. Он стал вглядываться в него.

Вершину пантеона возглавляла Верховная пара: Дану — проявление Алвары, и Бел — проявление Солнца. Они восседали на двойном троне. Их союз породил божественный порядок, из которого возникли все остальные божества: шесть Великих Богов, каждый из которых управлял своей стихией и областью бытия. Тех, именами которых были названы шесть Священных Асов данов.

Элу был первым сыном — лучезарным. От него шли тринадцать ветвей его рода, из которых двенадцать представляли нынешнюю знать элумеев. Тринадцатым же был Эзус — Бог войны и славы. В отличие от родичей, он отказался от обыденной семейной жизни, избрав путь отшельника и вечного скитальца. Полубог, ставший богом для смертных, жаждущих побед и величия в бою! Он не был светел и благочестив и требовал за свою помощь заслуженной принесённой в честь него жертвы.

Далее шёл Ард — основатель родов А́рдаса. Обратившись в звезду после того, как он покинул Алвару, Бог и поныне сияет каждую ночь над своим народом, покровительствуя и защищая его от сил тьмы. Согласно древу его рода, ардейская звезда имеет восемь лучей.

Третьим сыном был Дагда — могучий исполин и нерушимый, как земная твердь. Магнар’Менце́рх вполне смог бы сойти за его потомка. Правда, вряд ли его связывало, что либо, с Дагантасом.

Двойняшки Скеле и Веге — покровители животного мира, основатели Скелса и Вегеса.

Пантеон братьев завершал Лир — бог морей и океанов, давший имя асу Лира́нс. А его сын, Мананнан, подобно Эзусу, обрёл статус божества лишь после своей трагической смерти в кораблекрушении.

Многие из умирающих рассказывали, что видели его приход. Даны нарекли Мананнана Проводником душ — тем, кто сопровождает умерших на божественный остров Азурис.

Закончив разглядывать полотно, Авер’Марх перевел взгляд на учителя. В это время Фарго подводил черту повествования Скрижалей, раскрывая истинные мотивы Богини Дану, приведшие к убийству Эзры.

— Дану ощущала, как угасает её внутренний свет, обвинив в этом Эзру, считая, что та, будучи её отражением, вытягивает из неё жизнь. В отчаянии Богиня обратилась за помощью к Арду, но он, видя её намерения, отказал. Это решение стало причиной раздора между ним и другими богами — и, отвернувшись от Азуриса, Ард избрал себе обитель среди звёздного небосвода.

Тогда Дану обратилась к Элу. Тот согласился помочь ей в замысле и выковал меч света, сияние которого рассеивало тьму. Имя его было — Солаш.

С этим клинком Дану вновь сошла в Бездну — в чертоги Эзры, покончив навсегда со своим отражением и соперницей в одном лице!

Именно после этих событий, как утверждает новое изречение, боги покинули мир смертных, совершив исход в бессмертные земли Азуриса.

В этот момент раздался колокольный звон.

Под впечатлением от лекции, с задумчивым видом Авер’Марх покинул класс и зашагал вниз по ступеням башни. Вскоре к нему присоединились остальные, и они группой направились на поляну заднего двора, где должен был состояться урок фехтования и мастерства.

Устроившись на траве под мягкими лучами солнца, первокурсники разделились на знакомых и стали терпеливо ждать начала урока.

Оглядев друзей, Авер’Марх первым нарушил молчание:

— Занятно, что привело каждого из нас в Академию? — он улыбнулся. — Если говорить обо мне, то здесь всё довольно просто — я поступил сюда по настоянию отца. Мать была против этого, но отец уверил, что Академия поможет мне лучше познать окружающий мир. А Эйнар, думаю, пошёл учиться по большей части из-за престижа. Хотя я считаю, что тут он хоть что-то получит из военной практики, так как всё своё свободное время тратит на книги.

Авер’Марх взглянул на Илар’Галарха:

— Единственный, кого я знаю сейчас, кто поступил сюда с определенной целью — Это Илар. Поистине желающий добиться высот в военном деле и достичь своей заветной мечты

— стать главнокомандующим гвардии.

Илар’Галарх перекинулся взглядом с Авер’Мархом, кивком подтвердив сказанные ним слова.

— А что побудило вас поступить сюда? — он перевёл взгляд на парней, сидевших напротив него. — Магнар?

— То же, что и Илара, — уверенно ответил тот. — Я хочу связать свою жизнь с военной службой. Конечно, у меня более скромные стремления к карьере, чем у Илара. Но дослужиться до командного состава кавалерии — я был бы не против этого.

— Тебе будет очень сложно подобрать коня, — заметил Илар’Галарх. — Ты слишком громоздкий!

— Согласен, — кивнул Магнар’Менце́рх. — Ещё без доспехов, куда ни шло. Но в полном вооружении, притом что ещё и конь имеет броню — для него это становится просто непосильной ношей.

— Остаётся только быть пешим, — улыбнулся Эйнар’Варх.

— Высокородным не пристало быть пешим! — подметил Авер’Марх.

— Я слышал, что у дикарей есть горная порода лошадей, которая намного крупнее наших, — произнёс Магнар’Менце́рх. — Вот бы заиметь одну из таких пород.

Он задумался, и все на время смолкли, наслаждаясь лёгким дуновением ветра и пением птиц.

— Отец тоже военный? — поинтересовался Авер’Марх.

— Нет. Отец занимается выращиванием глея и его продажей. Весь глейн, что есть в А́рдасе, по большей части, выращен в сиде Бриан, на полях нашего семейного поместья в Шуе.

— Сдаётся мне, отец не очень-то рад твоему выбору, да? — словно уловив его настроение, спросил Авер’Марх.

— Ты прав, — подтвердил здоровяк. — Ему очень хотелось, чтобы я пошёл по его стопам. Но я выбрал стезю военного.

— А как принял это отец?

— Конечно, он был расстроен, — ответил Магнар’Менце́рх, вспоминая тот день. — Но, надо отдать ему должное, он не стал переубеждать или противиться моему выбору, лишь молча, согласился.

— Твой отец поступил мудро — дав идти своим путём! — добавил Илар’Галарх, поддержав его.

— А что насчёт тебя, Ди́ан? — поинтересовался Авер’Марх, наконец переведя взгляд на южанина.

— Со мной всё ещё проще, — ответил тот. — Я, скорее всего, наскучил дома со своими изобретениями и шатанием по лесной округе, вот и решили отдохнуть от меня: отправив на остров, — он улыбнулся.

— Ты мог поступить в мастеровые, раз так любишь изобретать.

— Да и поступил бы, если бы не опоздал на зачисление, — уверил он. — Помню, как родня всполошилась, испугавшись, что я останусь дома, и только в последний момент они нашли мне место в Академии Детра.

— Ха, — усмехнулся Авер’Марх. — Получается, из нас пятерых только двое поступили в Академию с определённой целью, а остальные так, просто.

— У каждого из нас здесь своя цель! — заметил Эйнар’Варх. — Малая или великая, но она есть. Иначе нас здесь бы не было.

— Это точно! — поддержал Ди́ан.

Прозвучал колокол, и на поляне появился Хагр де Реймс с ассистентом, который держал в руках связку копий.

Ученики построились в шеренгу. Хагр взял одно копьё из связки, вышел к ним и, воткнув его в землю, оглядел студентов. Он поприветствовал их.

— Это Фалката — элумейское копьё, — начал Хагр, жестом указав на оружие. — Сегодня мы посвятим занятия именно ему и владению им. Некоторые из вас, — он взглянул в сторону северян, — не знакомы с данным видом оружия, и поэтому вы должны отнестись к его изучению с большим вниманием. Ведь в середине са́мо, как обычно, проводятся соревнования между различными учебными заведениями, и каждому из вас представится честь защищать престиж Академии Детра.

Ассистент тут же раздал копья ученикам, после чего отошёл в сторону и встал позади Реймса.

— Фалката — достаточно эффективное оружие в умелых руках, которое ни в чём не уступит мечу.

Он сделал несколько взмахов копьём, доказав это на собственном примере, после чего предложил студентам повторить движения.

Обходя их, Хагр наблюдал за стараниями учеников, изредка поправляя их и указывая на сделанные ими ошибки. Через какое-то время, дав студентам в достатке почувствовать оружие в руках, он вновь встал перед ними.

— Достаточно! — произнёс Хагр почти командным голосом.

Все тут же остановились, вновь обратив взгляды на учителя.

Подозвав в очередной раз ассистента, он решил продемонстрировать ряд ранее отработанных приёмов, но уже в бою.

Это зрелище завораживало, вызывая на лицах смотрящих восхищение и азарт. Казалось, что Хагр в совершенстве владел любым известным оружием.

Закончив представление, учитель предложил ученикам попробовать повторить то же самое.

Студенты разбились на пары. Авер’Марху выпала честь стоять против Магнар’Менце́рха. Из-за крупных размеров здоровяку было трудно соперничать с более ловким и лёгким Авер’Мархом. И тот посетовал на это, сказав, что, видно, ему не судьба быть воином. На что Реймс укоризненно ответил, что судьбу волен изменить лишь тот, кто стремится к этому, а не течёт безвольно по её течению!

В отличие от других, между Илар’Галархом и Эйнар’Вархом тренировка быстро переросла в неуступчивое противостояние, что даже заставило Реймса вмешаться и остудить пыл юношей.

Авер’Марх мельком взглянул и на Ди́ана, который в свою очередь встал против их побратима с севера, по прозвищу Кайто. Ему показалось странным, что Кайто ничем не уступал южанину, хотя по логике Ди́ан должен был быть знаком с Фалкатой и владеть ею намного увереннее, как и любой элумей.

Уже после занятий, поднимаясь в свой корпус, Авер’Марх задал этот вопрос Ди́ану, но тот отмахнулся:

— Мне было не до этого, к тому же я всё равно бы научился владеть оружием в Академии.

Этот ответ сначала показался ему уместным, но потом Авер’Марх вспомнил слова Ди́ана, сказанные им ранее. Чувствовалось какое-то противоречие.

— Постой, ты же говорил, что в Академию Детра ты попал случайно! Только лишь из-за того, что не осталось мест в училище мастеровых. А сейчас утверждаешь, что попал бы сюда всё равно?

Ди́ан замолчал, заметив за собой, что заврался. Он тяжело вздохнул, едва слышно сказав:

— Умеешь хранить тайны?

Авер’Марх, не понимая, в чём дело, всё же кивнул в ответ.

— Я не элумей, — произнёс Ди́ан, оглядываясь по сторонам. — Я с Дарамеи, из Дагантаса.

— Ясно, — сказал Авер’Марх. — Только непонятна в чём такая скрытность?

— Как в чём? — удивился Ди́ан. — Если бы в Канмерате было известно об этом, то это бы плохо закончилось для меня и моего отца!

— Прости, — извинился Авер’Марх. — Я как-то совсем забыл, что мы до сих пор находимся во вражде с ними.

— Да. Поэтому и пришлось скрываться под фамилией моей тетки, — сказал Ди́ан. — На самом деле я из рода Кехтов.

Авер’Марх вновь обратил внимание на его глаза. Ему показалось, что Ди́ан, как и он, имеет схожее происхождение. Только тому «повезло» больше, и он ничем не отличался от данов. Лишь только глаза слегка выделяли его.

— Прости за столь странный вопрос, кто твоя мать? — спросил Авер’Марх.

— Не помню, — нахмурившись, ответил Ди́ан. — Мне было около года, когда её не стало. Знаю только то, что она была не из наших краёв.

— А что случилось?

— Её убили, — сухо ответил Ди́ан. — После этого случая отец отправил меня на Алфею, к своей сестре Лайене де Элфин, и всё это время, до академии, я жил у неё.

Поднимаясь по лестнице, Авер’Марх задумчиво слушал его, в словах которого чувствовалась тоска по родному дому.

— Так она и вправду избавилась от тебя, отправив сюда?

— Не знаю, — пожал плечами Ди́ан. — Может быть, и так, а может, так только показалось мне.

— Хорошая у тебя родня, — с неким сарказмом произнёс Авер’Марх.

Войдя в общий зал, они разошлись по своим комнатам. Как обычно, Эйнар’Варх, увалившись на кровать, принялся читать; Илар’Галарх же, кинув сумку с учебниками на стол, направился в зал к сокурсникам; а Магнар’Менце́рх, достав из шкафа домашнюю одежду, решил переодеться.

Авер’Марх тоже не задержался в комнате. Кинув сумку на кровать, он направился в «Птичью башню», чтобы узнать, не прилетел ли его хорникс с посланием от матери.

Войдя в полумрачное помещение, он осмотрелся. Было довольно тихо; многие птицы дремали, отрешённо не обратив никакого внимания на вошедшего юношу.

Не обнаружив своего хорникса, он подступил к окну и окинул взглядом вечернее небо, надеясь увидеть вот-вот приближающуюся птицу с севера. Но в чистом безоблачном небе было пусто, и лишь первые звёзды своим мерцанием оживляли почти почерневшую небесную гладь. Оглядевшись, он понаблюдал ещё какое-то время, после чего направился обратно в общий зал к остальным.

Глава десятая

Стройная женщина в алом, струящемся платье расположилась на ложе у кованой ограды террасы. Лёгкая ткань мягко обвивала её фигуру, играя складками при каждом дуновении морского ветра. Её изящный, утончённый лик дышал благостью, но в глубине серых глаз с едва заметными прожилками зелени таилась искра дерзости, выдававшая силу её характера.

Собранные в аккуратную причёску волосы, скреплённые заколкой, открывали плавный изгиб элегантной шеи, подчёркивая врождённую утончённость. Всё её тело излучало грацию, присущую женщине аристократических кровей.

Она держала в руках хрустальный бокал с глейном, сквозь прозрачные грани которого переливался золотистый оттенок.

Поглядывая на волнующуюся воду, женщина сделала небольшой глоток напитка, после чего, прикрыв глаза, попыталась раствориться в идиллии природы.

В такие минуты всё, что тревожило в этом бренном мире, теряло свой смысл, оставаясь где-то позади. И лишь спокойствие и безмятежность возвышались над всем.

Внезапные шаги — шумные, уверенные — разрезали тихую идиллию. Она открыла глаза.

На террасе появился мужчина. Высокий и статный, он двигался так, будто каждый шаг подчинял себе пространство. Его лицо, с резкими чертами, выражало суровую сосредоточенность, а тёмные глаза, прищуренные от света, отражали внутреннюю силу. Светлые волосы, уложенные в длинную косу, как принято по их этикету, подчёркивали резкость образа. В нём чувствовалась властная натура — спокойная снаружи, но готовая в любой миг вспыхнуть решительностью.

Глядя на лежавшую женщину, он сделал шаг вперёд. Касание его губ к её щеке было коротким, почти ритуальным: знак собственности и нежности одновременно. Затем он прошёл к перилам и, облокотившись, устремил взгляд вдаль горизонта.

— Танр приглашает нас в гости, — произнёс он через плечо.

— В гости? — голос женщины был удивлён и одновременно насторожен. Она аккуратно поставила бокал на соседний столик и, поднявшись с ложа, подошла к нему, встав рядом. — Когда?

— В конце этой недели, — ответил он. — Да, и советую тебе и дочери надеть лучшее на эту встречу, так как там будет присутствовать, почти вся знать юга, а также высокие гости с севера.

— В честь чего такое празднество? — удивилась она. — Вроде бы Белтайн давно прошёл, а другие праздники ещё далеко. Неужели у Танра случилось какое-то событие? — её намёк был очевиден для него. Конечно же, она имела в виду рождение наследника, которого так долго ждали в семье Герей.

— Насколько мне известно, нет, — сказал он, опровергая её догадку. — Он был в А́рдасе и хочет познакомить нас с асхом и его семьёй.

— С северянами! — воскликнула возмущённо она. — Какой смысл в этом знакомстве?

— Поймём, чем дышит А́рдас и что из себя представляет асх: его сильные и слабые стороны, если на то пошло, — проговорил он, не отрывая взгляда от моря. — Нужно знать, чем обладает потенциальный соперник, а возможно, и будущий враг.

— Ого! — на её лице выступила лёгкая, но зловещая улыбка. — Даже так?

— Необязательно, — ответил он. — Возможно, наоборот, мы станем лучшими друзьями, но готовым нужно быть к любому исходу. Танр писал, что асх поделился с ним некой идеей о создании лиги на просторах Алфеи. Что-то вроде экономического и военного союза. Вот он и предложил ему посетить свой сид, где тот сможет встретиться с другими представителями юга и всё обсудить на месте.

Женщина тяжело вздохнула, с тревогой погрузившись в свои мысли.

— Не нравится мне эта идея, — проговорила она, невольно скрестив руки на груди. — Мало ему своего аса, он намеревается ещё и сиды элумеев поглотить?

— Успокойся, Ханна. Ты же знаешь, что я не позволю ему это сделать! — твёрдо заявил он. — Если даже асх что-то и задумал, то мы помешаем ему в осуществлении этого плана; либо всё перевернём в свою пользу.

Она обняла супруга, коснувшись губами его щеки. Этот поцелуй был знаком одобрения, доказывающим ему её доверие.

— Я верю тебе, Айвар, — В её голосе слышалась готовность к схватке. — В борьбе за главенство юга никто не должен стоять на нашем пути!

Он улыбнулся ей в ответ и нежно прижал к себе.

Глава одиннадцатая

Авер’Марх с друзьями пришли на урок истории задолго до его начала. Дверь в класс стояла распахнутой настежь, однако внутри ещё никого не было. Оглядев пустое помещение, парни оставили сумки на скамье и вышли обратно в коридор.

В Академии только начиналось утреннее оживление: где-то хлопали двери, по лестницам разносились шаги спешащих учеников, слышались обрывки разговоров и смех. Эйнар’Варх и Илар’Галарх, облокотившись на холодные перила лестницы, неспешно переговаривались, ожидая, когда подтянутся остальные.

Авер’Марх же оставшись в классе, неспешно прошёлся по подиуму, внимательно всматриваясь в картины, что висели вдоль стен. На них были изображены лица великих личностей, внёсших большой вклад в развитие их общества.

Его внимание привлекла картина с изображением мужчины в белой тунике, идущего по иссохшей земле прямо на зрителя. В одной руке он нёс каменную скрижаль, покрытую древними письменами; другую же поднимал к небу, простирая ладонь в безмолвном призыве. Лик и тело его были белы и едва светились, а белые волосы и одежды развевались от ветра, несомого духами стихий. Они витали вокруг и трубили в горны, возвещая благую весть.

Авер’Марх сразу понял, кто перед ним. Выглядел ли он так в действительности? Трудно сказать, но посыл художника был ему понятен.

В этот момент в класс вошёл Фарго де Антей.

Заметив Авер’Марха, он положил конспекты на стол у стены, возле кресла учителя, и встал позади ученика.

— Думаю, ты уже догадался, кто это, — произнес Фарго, непринужденно сложив руки за спиной.

— Бла́гос? — Авер’Марх прозвучал двояко, словно боясь ошибиться в своём верном предположении.

Фарго утвердительно кивнул:

— Да. Это он.

— Я знаю, что он был пророком, — произнёс Авер’Марх. — но меня всегда занимал вопрос, откуда у Бла́госа такой удивительный дар?

— О, Бла́гос — Великая Личность! — с оттенком благоговения ответил Фарго. — Свой дар он обрёл, вернувшись из паломничества по дальним восточным землям. Во всяком случае, так говорили те, кто застал его ещё при жизни.

Авер’Марх задумчиво слушал учителя, вспоминая рассказ матери. Ему казалось, что между пророком и ней было что-то общее в обретении их таинственной силы.

— Затем уже его последователи перенесли все сделанные ним изреченья со скрижалей на бумагу. Так появилась священная книга Аката.

— Когда вы упоминали о скрижалях, найденных джаями, — заметил Авер’Марх, — я обратил внимание, что многое из них удивительным образом объясняет то, что раньше казалось непонятным.

— Например? — уточнил учитель.

— Ссору Арда с богами и происхождение других рас Алвары.

Фарго чуть улыбнулся:

— Ты наблюдателен. В Акате действительно нет объяснения, почему Ард предпочёл Обитель Небес Священному Острову, — он сделал паузу. — Вообще, я смею предположить, что Дану и Эзра могли быть одной и той же личностью. Если исходить из подлинности последнего изречения, конфликт между богами получает логическое завершение: Ард осознал, что намерение Дану приведёт её к самоубийству, и потому отказал ей в содействии, пытаясь остановить. Он не верил, что этим она освободит себя от влияния Эзры, а лишь найдет погибель. Однако боги, доверившись Дану, отвернулись от Арда. Когда наступает кульминация, и она умирает в чертогах Бездны, они осознали содеянное. После чего раскаявшись, боги покинули земли смертных, отправившись на Азурис.

Фарго на мгновение умолк.

— Что же до иных рас, — продолжил он, — в Акате есть лишь короткое, почти пренебрежительное упоминание — будто они произошли от зверей и морских чудовищ. Но, это, скорее всего, фантазия первосотворенных, проявленная через гордыню и невежество, нежели истина.

Он вернулся к столу и принялся перебирать свои записи.

Тем временем в коридоре послышались шаги. В класс один за другим стали входить ученики, приветствуя учителя и занимая свои места.

Наконец прозвенел звонок. Авер’Марх сел рядом с остальными, освобождая подиум.

— Сегодня мы рассмотрим историю Элумеаса и А́рдаса после распада Данареона. Раскроем причину конфликта и дальнейшего упадка государственности данов, — сообщил Фарго, глядя на класс.

— Когда рео пал, в битве сражаясь против кана, Данареон раскололся. Асхам пришлось брать власть в свои руки, дабы остановить дальнейший хаос. Так как Годар де Готх являлся рео и одновременно асхом Дагантаса, с его гибелью ас распался на части. Асхи Лира́нса и Вегеса, под давлением Канмерата, не стали испытывать судьбу и сдались на волю победителя. Таким образом, весь полуостров Дарамея вошел в состав государства джаев.

В то же время на Алфее разворачивались не менее важные события. В частности, между двумя асхами — Конром Бездетным и Алар’Герхом. Между которыми возник спор за город и бывшую резиденцию рео — Мернален. Город Мернален располагался прямо на границе между Элумеасом и А́рдасом.

Ардеи считали, что город должен принадлежать им, так как их зодчие возводили его. Элумеи же говорили об обратном, считая, что их вклад в развитие города был не меньшим. Кроме того, река Лехно, которая создавала природную границу между асами, служила подтверждением их притязаний на город, проходя по его северной части. Можно было сойтись на том, чтобы сделать этот город нейтральным, где поочередно выбирался бы главу из числа обоих народов. Но из-за дележа отношения между асами так испортились, что никто уже не хотел уступать.

Было видно по лицу Фарго, что для него это был не просто историческое повествование, а личная трагедия. Впрочем, по сути, так оно и было.

— Подкупив главу гарнизона, А́рдас закрепил город за собой. Элумеи опасались идти впрямую на конфликт с северянами, так как знали об их суровом нраве. Также им было известно о союзнических отношениях А́рдаса со Скелсом, который наверняка бы поддержал своих соседей в войне.

Но всё изменилось, когда параллельно падению Данареона и развалу государства на асы, с севера началось вторжение орочьих племён таргатаев. Первым под удар попал Скелс.

А́рдас, опасаясь нападения со стороны южан, за спорный город, не смог помочь Скелсу полноценно. Это привело к разгрому сил Скелса и гибели их асха. После этого, ободрённые победой, орки двинулись дальше на юг уже против А́рдаса. И ардеям пришлось отвести большую часть войска с юга для удержания позиций на севере.

Этим моментом и воспользовался Элумеас: пока А́рдас втянулся в войну против захватчиков на севере, элумеи вторглись в срединный город, перебив гарнизон.

Асх Алар’Герх, теряя сид Халан, решил оставить его и, перейдя реку Даго, закрепился на другом берегу. Он поставил своего сына Тар’Аларха во главу войска севера, чтобы тот продолжил вести оборонительную войну против варваров, пока асх будет сражаться на юге.

Элумеи не зря опасались ардеев. Те, недолго думая, осадили город и приготовились к штурму. Это был кровавый бой, в котором впоследствии спорный город был разрушен и сожжен, а также погибли асхи обоих государств. У асха Конра не было наследника. Сидхи юга не смогли договориться, кому передать власть над асом и Элумеас распавшись, перестал существовать, как единое государство.

В это же время, на севере, таргатаи были разбиты, но ардеи заплатили высокую цену за эту победу, потеряв наследника А́рдаса. Сидхи обеих сторон, вышедшие из-под власти асхов, впоследствии, покончили с бессмысленным конфликтом, бросив разрушенный город.

И по сей день Мернален является городом призраков, так и не ставшим принадлежать ни одной из сторон, — закончив повествование, Фарго смолк.

Студенты не сразу поняли, что урок подошел к концу. Они продолжали тихо сидеть, всматриваясь жадным взглядом на преподавателя ожидая продолжения. Это заметил и учитель.

— Занятие окончено господа, — сообщил Фарго и, дав задание на следующий урок, скрылся в комнате.

Взяв сумку и накинув её на плечо, Авер’Марх неторопливо направился, вслед за идущими впереди него студентами, к выходу. Как и раньше он был вновь под впечатлением от сегодняшней лекции. Ему никогда не приходилось слышать ранее этой истории, находясь в А́рдасе. Скорее всего, отец просто не любил вспоминать столь трагические события, так как он также учился здесь, среди южан. Да и мать отца была из рода элумеев, что фактически связывало его родством с этим солнечным народом.

На уроке фехтования Хагр де Реймс объявил свободную тренировку в честь завтрашнего выходного. Для Авер’Марха эти слова невольно напомнили о предстоящей встрече с девушкой. Мысли о ней неотступно крутились в голове, не позволяя полностью отдаться тренировке.

Через некоторое время зал наполнился звоном стали, глухими ударами клинков и тяжёлым дыханием тренирующихся.

Авер’Марх стоял напротив Эйнар’Варха, держа в руке тренировочный стальной клинок. Эйнар’Варх, как всегда, был сосредоточен, понимая против кого, он выступает в качестве соперника. Начав первым, он нанёс быстрый выпад, целясь в бок, но друг легко парировал его удар. Затем Авер’Марх должен был ответить стремительной атакой, но мысли о предстоящей встрече с Иолантой всё настойчивее овладевали им, мешая сосредоточиться на поединке.

Перед внутренним взором всплыла её улыбка, мягкий свет, игравший в её волосах, и вскоре суровый дух тренировочного зала в его мыслях растворился, уступив место свежести цветущего парка.

В забвении он упустил следующий выпад Эйнар’Варха. Клинок друга резко ударил его по предплечью. Удар был не сильным, но достаточно чувствительным, чтобы вернуть его в реальность.

Авер’Марх отшатнулся, хмурясь больше не от боли, а от досады на самого себя.

Друг тут же опустил клинок.

— Ты не в духе сегодня, брат, — голос Эйнар’Варха был обеспокоенным и немного раздражённым. — Что случилось? Твои глаза где угодно, только не на моём клинке.

— Ничего, — ответил Авер’Марх, встряхнув рукой и пытаясь отогнать посторонние мысли. — Давай снова, — резко ответил Авер’Марх, поднимая клинок.

Он попытался заставить себя сосредоточиться, но, даже глядя в глаза друга, он продолжал видеть светлое пятно — напоминание о завтрашнем дне и о девушке, из-за которой его клинок стал тяжёлым, как свинец, лишив его быстроты и точности.

— Что-то на тебя это не похоже, — с сомнение произнес Эйнар’Варх. — Ты случаем не заболел?

— Просто завтра свидание, — напомнил с усмешкой Илар’Галарх, находясь поодаль от них.

Авер’Марх почувствовал, как краска приливает к его лицу. Илар’Галарх был слишком проницателен.

— А! — воскликнув, улыбаясь Эйнар’Варх. — Теперь всё понятно. А то я подумал, неужели я стал настолько хорош, что уже так легко могу одолеть Авер’Марха.

— Уделяй ты меньше времени книгам и больше фехтованию, то возможно смог бы составить более серьезную конкуренцию мне, — заметил Авер’Марх. — А, отвлекаясь на литературу, ты упускаешь этот шанс.

— Я всё же склонен считать, что у тебя прирожденный талант и, бесспорно, желание совершенствоваться в этом деле. Поэтому вряд ли что-то сильно изменило бы ситуацию для меня. Возможно за исключением только сегодня, когда чувства мешают тебе сосредоточиться, — с улыбкой проговорил Эйнар’Варх. — К тому же, ты же знаешь мою тягу к книгам. Это куда больше занимает меня, нежели фехтование.

— Я понимаю, — согласился Авер’Марх, — но всё же не расслабляйся сильно, так как в будущем я вижу тебя одним из своих военачальников.

Они продолжили схватку, но на этот раз Авер’Марх не ошибался, постаравшись на время тренировки не вспоминать более о завтрашнем дне.

Глава двенадцатая

На следующий день, в выходной, как и договаривались, Авер’Марх ждал Иоланту в полдень у фонтана в Городском Сквере.

День выдался удивительно ясным. Лёгкий ветер шевелил листву деревьев, солнце мягко играло на водной глади, а воздух был наполнен ароматом цветов и звоном далёких голосов. Всё вокруг дышало покоем и благодушием.

Иоланта появилась чуть позже намеченного времени — лёгкая, словно яркий луч солнца, в простом бежевом платье.

— Опоздала, — с едва заметной улыбкой произнёс Авер’Марх.

— Зато пришла, — ответила Иоланта, и в её взгляде промелькнула лукавая искра.

Они пошли по аллее, обсуждая ничего не значащие темы: погоду, учёбу, последние слухи. Постепенно разговор стал свободнее. Иоланта увлечённо рассказывала о литературе, раскрывая ему сюжеты из недавно прочитанных произведений.

Хоть он и не был большим поклонником литературного творчества, но с искренним интересом слушал её. Когда же разговор сошёл к истории, тут он уже мог быть не просто слушателем, но и полноценным собеседником. Он любил всё, что было связано с прошлым, интересовался культурами других народов и их бытом. Затем они перешли к разговору об А́рдасе, ей было интересно узнать о нём и о северянах в целом. Она много слышала о них от своих родителей, но лучше всего было получить неискажённые сведенья от представителя тех земель.

— Это правда, что у вас на севере принято давать два имени? — поинтересовалась Иоланта.

— Да, — подтвердил он. — В А́рдасе, а так же и в Скелсе издревле принято давать дану два имени. Первым нарекают при рождении, а второе присваивается от отца.

— Хм, — задумалась девушка. — Тогда твоё первое имя Авер?

— Да. А Марх — по отцу, от Мара.

Девушка вновь задумалась.

— Получается, если бы я была северянкой, то меня бы звали Иоланта’Гвайрх?

— Да, если твоего отца зовут Гвайр, — улыбнувшись, подтвердил он, заметив, как легко она уловила всю суть.

Прогуливаясь неторопливым шагом по аллее, они вышли к пруду. По водной глади скользили лодки, напоминающие белых птиц, с такими же влюблёнными романтиками, как и они.

— Поплывем? — поинтересовался он.

— Почему бы и нет, — ответила Иоланта, улыбнувшись ему в ответ.

Они прошли по пристани, где с обеих сторон стояли лодки на привязи. Авер’Марх спустился и подал ей руку. Девушка ступила в лодку, прошла вперёд и села напротив. Он отвязал канат, взялся за весло и оттолкнулся от берега.

Лодка слегка качнулась и медленно поплыла.

Ветра не было, и вода выглядела словно зеркало, отражая лёгкие облака и листву деревьев, склонившихся над прудом по краям берега. И лишь небольшие сполохи от вёсел, тревожа воду, оставляли хрупкие круги и волнистую рябь.

Склонившись над краем борта, девушка опустила руку. Ведя пальцами едва касаясь поверхности, она изредка вглядывалась в отражение Авер’Марха, которое то и дело искажалось от каждого удара вёсел по водной глади.

— Ты один в семье или есть ещё братья и сестры? — поинтересовалась Иоланта, посмотрев на него.

— Я единственный ребенок, — ответил Авер’Марх. — А ты?

— Была младшая сестра Элайя, — Иоланта опустила взгляд. — Она потерялась в лесу, и я не знаю, жива ли она до сих пор или нет.

Авер’Марх неторопливо грёб, посмотрев на девушку. Он видел, что воспоминания о сестре задели её.

— Давно она пропала?

— Четыре года, как её уже нет.

— Может быть, её кто-то нашёл, и она всё ещё жива? — пытаясь утешить, сказал Авер’Марх.

— Сомневаюсь, — тяжело выдохнула Иоланта, устремив заблестевшие от горечи глаза вдаль берега. — Отец уже смирился с этим, а вот мать всё ещё продолжает ждать, надеясь на чудо. Только всё это напрасно.

Она смолкла. Всплеск воды от вёсел и птичий щебет погрузил их в раздумья. Авер’Марх не знал, что ей ответить в этот момент, решив дать девушке время пережить столь трагичное воспоминание.

В безмолвии они доплыли до заводи, где обильно цвели кувшинки.

Отложив вёсла в сторону, он нагнулся, выбрал самый большой цветок среди остальных, сорвал его и преподнес девушке, чтобы как-то освободить её от гнетущих мыслей.

Это возымело успех. На её лице выступила улыбка, и она с благодарностью приняла цветок, вдохнув его аромат. После чего они продолжили своё неторопливое путешествие по воде.

Позже, покинув пруд, они вышли на большую поляну, где раскинулась ярмарка. Повсюду звучала музыка: ярмарочные менестрели перебирали струны лютен и выводили звонкие напевы флейт, зазывая гуляющих. А на площадках шли игрища, собирая вокруг себя шумные толпы зрителей.

Кругом раздавался смех, слышались споры и торг; дети, заливаясь радостью, носились по траве, пуская в небо разноцветные ленты, которые подхватывал ветер и игриво нёс над головами гуляющих.

Купив по медовой лепёшке, они медленно пошли прочь от шума, всё реже оглядываясь на ярмарку. Смех и музыка постепенно остались позади, уступая место вечернему покою. Напоследок они остановились на старом мосту, давно ставшем местом встреч влюблённых, где можно было просто стоять рядом, слушая тихое течение воды и наслаждаться редкими мгновениями тишины, когда слова уже не нужны.

Остановившись на середине деревянного мостика, они замерли. Внизу, в мерцающей глади реки, их отражения были абсолютно спокойны. Они смотрели на них, но видели лишь друг друга: глаза, в которых искрилось общее, невысказанное счастье. В этой тишине, нарушаемой лишь перекличкой птиц и шелестом листвы, им не нужны были слова, чтобы чувствовать общую, нарастающую радость.

Парящий лепесток пролетел под дуновением ветра и запутался в волосах Иоланты. Она вытащила его из локонов и, осмотрев, кинула в воду. Лепесток закружил на поверхности.

— Знаешь, говорят, если лепесток не утонет — желание исполнится.

— Проверено? — усмехнулся он.

— Нет, — ответила она. — Но ведь в этом и смысл — верить, а не проверять.

Авер’Марх какое-то время молчал, глядя, как лепесток кружится на воде, потом тихо сказал:

— Тогда я хотел бы, чтобы этот день никогда не кончался, — он положил свою ладонь на её руку, опирающуюся на перила.

Иоланта посмотрела в его глаза, и на секунду между ними повисла лёгкая тишина. Безвольно они потянулись навстречу друг другу, и их губы слились в поцелуе. Этот поцелуй был короток и нежен. В его объятиях Иоланта приоткрыла глаза и счастливо улыбнулась ему.

Уже вечерело, и день сходил к завершению.

Взявшись за руки, они направились обратно, нехотя сокращая расстояние до места расставания. У фонтана они замедлили шаг и остановились.

— Спасибо за чудесно проведенный день! — поблагодарила Иоланта.

— Без тебя бы он не был так прекрасен! — ответил Авер’Марх.

Девушка смущенно опустила взгляд, а щеки загорелись от румянца.

— Тогда до следующего выходного? — поинтересовалась она.

— До следующего выходного!

Он поцеловал её на прощанье, после чего она, улыбнувшись, ушла.

Когда девушка скрылась из виду, Авер’Марх неторопливо направился к училищу. Воспоминания о прошедшем дне и времени, проведённом с ней, согревали его, оставляя в душе тёплый след.

Обратный путь показался короче обычного. Всё вокруг было знакомо, но теперь воспринималось иначе: улицы и дома словно наполнились красками и жизнью.

Авер’Марх вдруг поймал себя на том, что улыбается — просто так, без всякой причины.

Оставалось совсем немного до ворот Академии, как вдруг ему преградили путь двое парней, идущих навстречу. Он пытался их обойти, но они остановили его, и только сейчас, присмотревшись, Авер’Марх признал в них тех, с кем ему пришлось столкнуться у библиотеки, защищая девушек.

— Послушай, халин, — раздался голос из-за спины, заставив Авер’Марха обернуться, — не лезь к ней. Она моя!

— С чего это вдруг? — возмутился Авер’Марх, сжав кулаки и готовясь к драке. — Она тебе не вещь!

— Я могу объяснить и по-другому, если тебе непонятно, что я сказал, — и его друзья стали приближаться, потирая руки.

Еще немного и они бы набросились на него, но их окликнул голос:

— Что здесь происходит? Постарайтесь объясниться, господа!

Они мгновенно обернулись. Это был Хагр де Реймс.

— Ничего, — выкручиваясь, оправдывался зачинщик, — мы просто общались.

Строгий взгляд Реймса скользнул по лицам, признав в них студентов Академии Оскара.

— Уже темнеет, а ваша Академия, насколько мне известно, в черте города.

— Мы как раз уже собирались уходить.

Недруг вновь скользнул недобрым взглядом в сторону Авер’Марха, еле слышно прошипев:

— Смотри, я предупредил!

После чего обернулся и отправился вслед за удаляющимися друзьями.

Авер’Марх бросил последний, полный неприязни взгляд им вслед, после чего простился с куратором, поспешив в свой корпус.

В комнату он вошёл тихо. Эйнар’Варх, растянувшись на кровати, что-то читал при свете горевшей лампы. Услышав шаги, он приподнял голову:

— Ну? Как прошло?

Авер’Марх улыбнулся:

— Отлично!

Удовлетворившись ответом, Эйнар’Варх вновь уткнулся в книгу.

Авер’Марх не стал ничего объяснять. Он, расстегнув ремни, сбросил темный жилет на спинку стула и подошёл к окну. За стеклом мерцали огни города. Где-то там, за улицами и домами, сейчас, возможно, Иоланта тоже смотрела на ночной город.

— Да, кстати, — сказал Авер’Марх, уперев руки в бока, — когда я возвращался, я встретил того парня, который приставал к Иоланте и её подругам у библиотеки.

Эйнар’Варх оторвался от книги и обернулся к нему.

— Он подстерёг меня почти у входа со своей бандой, — добавил Авер’Марх, не оборачиваясь к другу. — Если бы не Реймс, всё закончилось бы дракой.

— Всё закончилось бы избиением! — отрезал Эйнар’Варх. — Думаешь, он встретил тебя со своей сворой, чтобы драться один на один? Ха… Как бы, не так.

Авер’Марх промолчал, не найдя доводов в пользу недруга.

— Имел бы благородство, он встретился бы с тобой один на один, без свидетелей! — завершив своё умозаключение Эйнар’Варх.

Закрыв книгу, он ждал ответа, но Авер’Марх лишь тяжело вздохнул, продолжая всё так же молча стоять у окна, всматриваясь в огни города. Его лицо выражало уже не радость, а холодную решимость. День закончился, но угроза только началась. Хоть это было не свойственно его натуре: соперничать с кем-либо за внимание девушки. Он не собирался отступать. За Иоланту он будет бороться до конца!

Глава тринадцатая

Чета Эос и Гранс прибыли в сид Гаман в назначенный день.

Сойдя на пристань, они заказали экипаж и неторопливо отправились во дворец. Когда карета подъехала к площади, та уже была заполнена дилижансами прибывших гостей.

Покинув карету, знать А́рдаса поднялась по ступеням к входу и сообщила дворцовому слуге о своём прибытии. Тот поклонился и скрылся в глубине дворца. Спустя некоторое время к ним вышел Танр.

— Добро пожаловать в наши края! — приветствовал он гостей, пожимая им руки и обнимая каждого. — Как добрались?

— Спасибо, хорошо.

— Проходите и чувствуйте себя как дома.

В зале стоял оживлённый гул разговоров. Провожая гостей внутрь, Танр подвёл их к одной из групп мужчин, беседовавших у колонны.

— Позвольте представить вам Господина Кора де Рени, сидха сида Самран, и Лагара де Менге, сидха сида Тауран, — произнёс он. — А это мои старые друзья по академии: асх А́рдаса Мар’Анварх де Эос с супругой и Зор’Фарх де Гранс, сидх сида Руан, также с супругой и детьми.

Мужчины обменялись рукопожатиями. После чего их глаза скользнули в сторону Танайи, смерив её оценивающим взглядом столь выбивающуюся внешность среди их народа.

Затем Танр предложил им занять места за столом, поручив слуге проводить гостей, а сам, извинившись, отправился встречать новых прибывших.

Элумеи сразу обратили внимание на незнакомцев, но особенно их взгляды задерживались на супруге асха.

Танайя заметила это. Проходя мимо, они не стеснялись рассматривать её с пристальным интересом. Ей казалось, будто для них она была чем-то чуждым, почти диковинным. Однако этот интерес был далёк от доброжелательности. У многих её облик вызывал скрытое отвращение, порой переходящее в откровенное презрение, которое, как не старались, они не смогли скрыть со своих улыбчивых притворных лиц.

Слуга проводил гостей к столу и, указав их места, предложил располагаться.

Прежде чем сесть, Танайя снова успела поймать на себе несколько тяжёлых взглядов — таких, будто присутствующие видели перед собой нечто нарушающее их привычный порядок.

Когда гости расселись, Танр вернулся, и начался пир. Не хватало лишь семьи Райх, которая задерживалась, но должна была прибыть с минуты на минуту.

— Скажите, — обратилась к Танайе супруга Танра, сидевшая напротив, — правда ли, что вы обладаете необычной силой, которую применили против Канмерата?

— Да, — спокойно ответила Танайя.

Этот разговор немного смутил её: она не ожидала, что южане вообще что-то знают о ней.

— Я слышала многое, но не знаю, где правда… — продолжала Анея. — Говорят, вы поднимали мёртвых, и они снова сражались.

— Боюсь, ваши сведения сильно искажены. Я поднимала живых — исцеляя их от ран, — ответила Танайя.

— Просто о вас в наших краях ходит столько слухов, что трудно понять, где истина, а где вымысел. Поговаривали даже, что вы способны зачаровать и подчинить своей воле любого мужчину.

Танайя переглянулась с мужем. На её губах появилась лёгкая, почти зловещая улыбка — знак того, что не стоит разрушать чужие страхи.

— Да, всё, что вам обо мне известно, — чистая правда, — сказала она. — Но это далеко не всё, что вам известно.

Услышав ответ, Анея заметно смутилась и предпочла больше не продолжать разговор.

После трапезы мужчины удалились в одну из комнат, где предались разговорам о политической жизни и насущных делах.

Когда все расселись, Танр предложил собравшимся выслушать Мар’Анварха и его идею создания Алфейского союза. Затем жестом пригласил друга выступить.

Поднявшись, Мар’Анварх заговорил:

— Мы слишком долго живём в разобщённости. Из-за этого никто из нас не может быть уверен, что наши враги однажды не объединятся и не попытаются вновь вторгнуться в земли Алфеи.

— На данный момент враги есть лишь у А́рдаса, — заметил Кор. — Вы предлагаете нам ввязаться в войну с варварами ради защиты ваших границ? Зачем это нам?

— Я не предлагаю вам воевать за нас, — спокойно ответил Мар’Анварх. — Я предлагаю создать союз, чтобы между нами вновь появилась сплочённость, подобная той, что существовала при реоне. С варварами мы и сами справимся. Я говорю о более грозном враге — о том, кто сейчас затих, но, возможно, лишь выжидает подходящий момент.

— Вы имеете в виду правителя Канмерата? — вновь вмешался Кор. — Зачем ему это? Он и так владеет почти половиной мира.

— Но он уже пытался вторгнуться в Алфею, — напомнил Мар’Анварх. — Если эти земли ему не нужны, то зачем он стремился сюда?

— Скорее всего, это его наследник Наим хочет выслужиться перед отцом.

— Какая разница? — сказал Мар’Анварх. — Он действует от имени Канмерата.

На эту реплику Кор не нашёл что ответить, решив достопочтенно промолчать.

— Я лишь хочу объяснить, какие выгоды получит каждый сид, вступивший в союз. Это свободная торговля без границ, способная принести процветание каждому из её участников, а также военные гарантии и прочный мир между нашими государствами. Я понимаю, что многие из вас смотрят на А́рдас с настороженностью, но именно такой союз способен развеять эти страхи и укрепить наше единство. Подумайте над этим.

После его речи зал наполнился оживлёнными обсуждениями. Танр подошёл к Мар’Анварху и, протянув, ему бокал с напитком, предложил отойти в сторону.

— Нужно дождаться Райха, — тихо произнёс Танр. — Он одна из ключевых фигур здесь. И если ему понравится твоя идея, за другими дело не станет.

— Хотелось бы верить, — ответил Мар’Анварх, сделав глоток.

— В ваших словах есть здравый смысл, — раздался рядом голос.

К ним подошёл южанин.

— Гвайр де Мэй, — представился он, протягивая руку.

Мар’Анварх пожал её.

— Мне нравится ваша идея. Нам давно пора сблизиться, хотя бы в рамках союза. Так что вы вправе рассчитывать на мой голос.

— Благодарю вас, — в почтении слегка склонил голову Мар’Анварх.

***

Танайя покинула зал.

Взяв бокал с напитком, она вышла на задний двор и, облокотившись на перила, посмотрела на дам, которые тоже собрались на свежем воздухе, чтобы посплетничать, пока мужчины обсуждали дела в деловой комнате.

Проходящие мимо женщины то и дело бросали на неё косые взгляды. Похоже, многие всё ещё обсуждали её, стараясь говорить тише и время от времени прикрывая губы ладонями. Так или иначе, её сторонились.

Кинув беглый взгляд в сторону дам, стоявших поодаль, Танайя иронично хмыкнула. И пригубив напиток, она замерла у перил, задумчиво всматриваясь в глубину роскошного сада.

В этот миг в её глазах читались тоска и одиночество среди чужих лиц. Будь её воля, она не задержалась бы здесь ни на мгновение, но эта встреча была важна для её супруга, и она понимала это. Только ради него она и явилась сюда; и ради него готова была стерпеть их холод и отвращение.

— Скучаешь? — спросил Мар’Анварх, обняв её со спины.

— Да, — ответила Танайя, сделав ещё глоток Глейна. — Они сторонятся меня, словно я монстр.

— Ты же сама подыграла их представлениям о себе, — заметил он.

— Пф… да они изначально, как только я тут появилась, уже смотрели косо в мою сторону. Видя их надменность, я и решила лишь подыграть их фантазии. Если уж ненавидят, то пусть хотя бы боятся.

Мар’Анварх тяжело вздохнул. Он понимал её, так как знал элумеев и их неприязнь к иным народам. И всё же ему хотелось найти ту грань, где могли бы существовать нормальные отношения между ней и представителями юга.

— Сходи, прогуляйся по саду, — предложил он. — У них красивый цветник.

— Давай сходим вместе? — она обняла его за плечи и с надеждой посмотрела в глаза.

— Я бы с радостью, но только не сейчас. С минуты на минуту должен появиться Райх, и если ему будет по нраву моя идея, считай, союзу быть. Мы ведь ради этого сюда и прибыли.

— Надеюсь, всё получится, — поддержала она.

Он ещё раз взглянул на неё, уловив в её глазах едва скрываемую грусть.

— Может, приставить к тебе Гала, чтобы ты не чувствовала себя одинокой?

— Не стоит, — покачала головой Танайя. — Я как-нибудь справлюсь.

Было видно, что вся эта ситуация ей не по душе, хотя она и старалась держаться.

— Постарайся быть с ними вежливой, независимо от отношения к тебе и возможно этим ты добьёшься их расположения, — сказал он, поцеловав её в щёку, и вернулся в зал.

Вновь опершись на перила, Танайя сделала глоток и краем глаза посмотрела на дам, шепчущихся в стороне, которые даже не решались подойти к ней и завести разговор.

«Похоже, этот день придётся провести в одиночестве», — подумала она.

***

В обществе Танра Мар’Анварх ожидал главу сида Эворан. По сути, одного лишь положительного отклика Райха было бы достаточно, чтобы остальные сидхи согласились. По крайней мере, правители восточного Элумеаса фактически признавали его главенство. Так утверждал Танр.

Двери распахнулись, и слуга сообщил хозяину о прибытии четы Райх. Танр отошёл, чтобы приветствовать гостей.

Оставшись в ожидании, Мар’Анварх почувствовал лёгкое волнение. Словно он снова был юнцом, готовящимся к экзамену, а экзаменатором становился прибывший гость.

«Что за вздор? — мысленно одёрнул он себя. — Даже если Райх откажет, мир от этого не рухнет».

В этот момент в зал вошла семья Райх. Они величаво прошли среди гостей и приблизились к асху.

— Позвольте представить вам моего старого друга и асха А́рдаса, — сказал Танр, жестом указав на него. — Мар’Анварх де Эос.

— Рад встрече с вами, — сухо произнёс прибывший, протянув руку. — Айвар де Райх.

Они обменялись рукопожатием. Несмотря на утончённость и внешнюю грацию Райха, его рука крепко сжала ладонь асха, а колкий, глубокий взгляд тёмно-серых глаз выдавал сильную и властную натуру.

Мар’Анварх сразу почувствовал, что перед ним стоит личность достаточно опытная и закалённая властью. И теперь ему стало ясно, почему авторитет Райха столь высок среди сидхов юга.

После этого Айвар представил свою жену и дочь.

***

— Госпожа, не желаете напиток? — раздался за спиной Танайи тонкий женский голос.

Она обернулась. Перед ней стояла юная девушка, лет пятнадцати, не более. В руках она держала поднос с тремя бокалами.

— Нет, благодарю. Я ещё не допила этот, — ответила Танайя, показав полупустой бокал.

— Простите, — вежливо извинилась девушка и уже собралась уйти, но Танайя остановила её.

— Постой. Не желаешь составить мне компанию и прогуляться по саду?

— Я бы с радостью, но мне не позволено отлучаться от своих дел.

— Сейчас мы это исправим! — сказала Танайя, поставив бокал на перила и направившись в зал. Затем вдруг остановилась на полпути. — Прости, как твоё имя?

— Моё имя… — девушка немного замялась. — Мари.

После этого Танайя вошла в зал. Она отыскала мужа среди гостей. Мар’Анварх стоял в окружении Танра и их нового знакомого, о чём-то беседуя.

— Извините, — тактично вмешалась Танайя. — Могу ли я взять в сопровождение по саду Мари?

— Мари?.. — не сразу понял Танр.

— Да, вашу служанку, — Танайя обернулась и взглядом указала на девушку с подносом, стоявшую на террасе.

— А, — кивнул он. — Может, лучше я пришлю вам садовника или дворецкого? Они смогут рассказать о саде куда больше.

— Нет, я бы хотела, чтобы компанию мне составила именно она, — настойчиво ответила Танайя.

— Ну, хорошо, хорошо, — заметив её упорство, согласился Танр. — Скажите Мари, что я разрешаю ей сопровождать вас.

Танайя вежливо склонила голову в знак благодарности и покинула зал.

— Ваша супруга? — поинтересовался Айвар, не отрывая взгляда от удаляющейся Танайи.

Мар’Анварх утвердительно кивнул.

— Танр уже частично посвятил меня в вашу идею о создании союза на просторах Алфеи. И я не вижу причин не поддержать её, — продолжил Айвар, вновь возвращаясь к делу. — Однако, думаю, нам лучше обсудить это в более уединённом месте, а не посреди этого шума.

Танр предложил вернуться в комнату, где ранее Мар’Анварх поднял этот вопрос, и продолжить разговор там, оставив шумную компанию.

***

Танайя вновь вернулась на террасу. В этот момент одна из знатных дам подозвала девушку к себе. Взяв бокал, она сделала глоток.

— Фу, как можно подавать гостям такое! — скривилась она. — Неужели нельзя было добавить льда?

От подобной реакции девушка смущённо опустила голову.

— Что стоишь? — продолжала та раздражённо. — Бегом на кухню и принеси мне охлаждённый напиток, а не эту тёплую гадость!

— Сама принеси, — спокойно сказала Танайя, подойдя к ним. Перехватив поднос у Мари, она сунула его в руки, оторопевшей от такой наглости, даме. После чего взяла служанку под руку и повела в сад.

— Хамка! — донёсся за их спинами разгневанный голос.

Войдя в сад, они, наконец, смогли уединиться и спокойно поговорить.

— Ты давно здесь служишь? — поинтересовалась Танайя.

— С раннего детства, — ответила Мари. — Я невольница.

— Невольница? — переспросила Танайя, не сразу поняв смысл.

— Мой отец хотел открыть своё дело, но у него не было средств, и он обратился за помощью к сидху Герей. А потом отец прогорел, и в уплату долга я попала в их дом.

— Какой ужас! — воскликнула Танайя. — Я думала, что подобные варварские порядки давно канули в небытие…

— Увы, только не здесь. В Элумеасе, если у вас нет средств, для существования вы можете легко попасть в рабство.

— И много вас таких?

— Много.

Признание девушки поразило Танайю. Знать юга держалась так, будто они с мужем попали в общество высокого духа — по крайней мере, так казалось, если не считать холодного презрения, обращённого к ней. Но теперь становилось ясно: за внешним блеском скрывалась напыщенность и фальшь.

— Как же на это согласились твои родители? — тихо спросила она. — Я ни за что не обрекла бы своего ребёнка на такую судьбу.

— Моя мать умерла при родах, а кроме отца у меня больше никого нет, — опустив взгляд, сказала Мари. — Поэтому я сама вызвалась. Иначе они всё равно забрали бы отца. Но, тогда вряд ли бы я выжила, в семилетнем возрасте оставшись одной. А так, по крайней мере, у меня есть кров и пища, да и с отцом иногда видимся.

Танайя шла рядом, молча слушая её историю. И вдруг поймала себя на мысли, что с девушкой из низшего сословия ей гораздо легче и спокойнее говорить, чем с равными по положению господами. В ней не было той надменности и скрытой неприязни, которая чувствовалась среди высшего обществе юга.

Подойдя к большим синим цветам, Танайя бережно прихватила один бутон у основания и вдохнула его аромат.

— Красивые цветы и запах приятный, — сказала она с восхищением.

— Это Гартея, — произнесла Мари.

— Никогда не видела таких цветов.

— Они здесь и не растут. Их привезли мореплаватели из далёких земель.

***

Расположившись в креслах, мужчины продолжили обсуждение будущего союза.

— Если говорить откровенно, — начал Айвар, — я и сам задумывался о чём-то подобном. Правда, не столь масштабном, как предлагаете вы. Скорее в рамках нашего юга.

Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова.

— Поэтому я должен хорошо всё обдумать и взвесить, прежде чем дать окончательный ответ. Это серьёзный шаг. Хотим мы того или нет, но, вступив в союз, нам придётся защищать и ваши границы, если А́рдасу будет угрожать опасность.

— Я понимаю вас, — спокойно ответил Мар’Анварх. — Подобные решения не принимаются сгоряча.

Айвар кивнул.

— Однако скажу откровенно: сама идея союза мне близка. Я готов поддержать её обсуждение, чтобы эта встреча не показалась вам напрасной. Но окончательное решение дам позже, когда всё тщательно обдумаю.

Он сделал паузу, после чего добавил:

— Впрочем, есть вопрос, о котором мы можем договориться уже сейчас. Торговля между нашими землями давно нуждается в упрощении. Если открыть порты и снять часть пошлин, это принесёт выгоду обеим сторонам.

Мар’Анварх чуть подался вперёд.

— Я полностью согласен. Свободная торговля между нашими землями станет хорошим шагом на пути создания союза.

— Тогда будем считать, что в этом вопросе мы достигли понимания, — сказал Айвар.

Они обменялись взглядами, и на этот раз в них уже не было прежней холодной настороженности.

Вскоре к разговору присоединились и другие представители юга, чтобы обсудить детали торговых соглашений.

Несмотря на достигнутую договорённость, Мар’Анварх всё же чувствовал лёгкое неудовлетворение. Ему хотелось услышать от элумеев большей решимости. Но он прекрасно понимал их характер. Нужно время, чтобы расположить сидхов юга к себе и заручиться их доверием.

***

После прогулки, Танайя вернулась к мужу. За те три дня, что они гостили здесь, Танайя почти всегда брала Мари с собой. По крайней мере, пока муж был занят делами, она могла всегда рассчитывать на её общество.

Гуляя в очередной раз по саду с Мари, Танайя всерьез задумалась о том, чтобы помочь ей.

И уже вечером, перед отъездом, за ужином Танайя обратилась с предложением к Танру.

— Я хотела бы выкупить у вас Мари.

— Мари?

— Зачем тебе эта девчонка? — прошептал Мар’Анварх, слегка наклонившись к ней.

Но Танайя одернула его жестом, попросив не мешать.

— Сколько её отец был вам должен?

— Поймите, — он деловито откинулся на спинку стула, — Сан отдал её в услужение взамен уплаты долга, но сама девушка стоит гораздо дороже…

— Так сколько вы хотите за неё? — прервав его рассуждения, повторила Танайя.

Он посмотрел на Мар’Анварха. Тот лишь едва заметно покачал головой, дав ему понять, что если она чего-то захотела, то ей следует уступить в этом.

— Ну, хорошо! — согласился с ней Танр.

Он приподнял взгляд и, наморщив лоб, сказал:

— Она обойдется вам в семьсот серебряных таленов.

Мар’Анварх едва не захлебнулся, пригубив в этот момент глейн.

— Не многовато ли? — придя в себя, поинтересовался он.

— Думаю в самый раз! — уверено ответил Танр. — её отец должен был мне не менее полтысячи таленов. С учетом того, что я кормил и одевал девчонку, её цена разумно выросла; к тому же я теряю с этой сделкой пару рабочих рук.

— Я согласна! — громогласно прозвучала Танайя, не желая больше выслушивать его.

Он смолк и, улыбнувшись, добавил:

— Отлично! Как только я увижу деньги — она ваша.

Ночью, уже готовясь ко сну, Мар’Анварх поинтересовался у супруги, о её покупке.

— Зачем она тебе?

— Она напоминает мне меня в юности, — сказала Танайя, укрывшись одеялом и прильнув на грудь супруга. — Так же потеряла мать при рождении; и точно так же попала в рабство.

— Рабство! — хмыкнул Мар’Анварх. — Сравнила грязных дикарей с господами юга.

— Не вижу большой разницы между ними, — ответила она. — Как по мне, то они ничем не отличаются от орков в своей жестокости и невежестве.

— У дикарей ты жила в яме на цепи, истерзанная работой! Сама же мне рассказывала, — заметил он. — А здесь, она живёт в большом и богатом доме, питаясь отнюдь не помоями. Да и работа у неё посредственная, быть прислугой.

— А отношение? Ты бы слышал, как к ней относились: она принесла напитки, а одна из дам раскричалась, что ей видели те, та не добавила льда в бокалы.

Мар’Анварх смолк видя, что она в любом случае найдет причину, чтобы доказать ему обратное.

— Не понимаю, что для неё изменится. Она была рабыней у Герей, а теперь станет принадлежать тебе.

— Я ещё не знаю, захочет ли она служить мне.

— В смысле? — озадачено произнес он.

— Она решит это завтра, когда я сообщу ей о её освобождении.

— Ты заплатила, чтобы освободить её?

— Да.

Мар’Анварх покачал головой от удивления.

— Скажи, — он прищурил взгляд и покосился на супругу. — Ты устроила это специально, в качестве мести за их отношение к тебе?

Танайя поняла его намёк. Не только о семье Герей, но и в целом о юге.

— Нет, — она опровергла его домыслы. — Я же говорила тебе, что меня тронула её история, которая напомнила мне мою юность. Просто захотелось помочь ей и вызволить из этой несправедливой судьбы.

Утром Мари сообщили, что она больше не принадлежит семье Герей, а была выкуплена супругой асха. Ей было велено собрать свои вещи и дожидаться четы Эос в холе.

Через время её встретила Танайя. Она протянула ей вольную грамоту, добавив:

— Ты свободна.

От вести девушка оторопела, а ноги едва не подкосились, пытаясь осознать происходящее. На её глазах выступили слезы.

— Спасибо! — произнесла Мари, торопливо вытирая лицо.

Танайя обняла её и, успокаивая, сказала:

— Не плачь! Тут радоваться надо.

— Я и радуюсь, — через слезы прозвучала Мари.

Танайя улыбнулась.

— Впервые вижу, чтобы так выражали радость.

Просто меня тронуло до глубины души ваша щедрость и отношение ко мне. Я всё верну вам, клянусь!

Танайя по-доброму засмеялась.

— Не клянись в том, чего не сможешь выполнить. К тому же это мой подарок тебе.

— Спасибо!

— Это еще не всё, — продолжила Танайя. — Ты, конечно, можешь сама выбирать, как тебе поступить, но я хочу предложить тебе службу подле меня. Что скажешь?

Мари испытывая к госпоже Танайе сильную благодарность, была согласна быть при ней даже не думая. Ей давно хотелось вырваться из общества элумеев, да и вообще побывать где-то ещё, кроме родной вотчины.

— Я согласна, — ответила Мари. — Но, я лишь хочу попросить об одном — навестить своего отца, так как не хотелось бы уезжать, не попрощавшись с ним. Быть может, мы больше не свидимся.

— Почему бы и нет, — сказала Танайя. — Давай навестим его!

— Это будет замечательно!

— Далеко ли ваше селение?

— Нет, Освея расположена всего в нескольких лиг отсюда.

Танайя договорилась с Мар’Анвархом встретиться в порту, после того как они с Мари повидают её отца.

Мар’Анварх согласился, но приставил к ним Гал’Фарна, настояв на его сопровождение женщин. В сиде Гаман не было преступности, но он опасался, что из-за её специфической внешности, кто-то может ей навредить. Танайя не хотела утруждать Гал’Фарна, но Мар’Анварх в этот момент был непреклонен, вынудив её согласиться.

Когда они прибыли в Освею, девушка указала дом. Это было небольшое, но ухоженное жилище, находившееся в отдалении и располагающееся на берегу у воды, где в кустарнике окаймляющим берег виднелась старая лодка с рыболовной сетью.

Мари подступила к порогу и постучала по двери маленьким кулачком.

Через время, с той стороны, послышались шаги, после чего раздался грубый вопрошающий мужской голос:

— Кто?

— Это я! — сообщила она радостно, услышав отца.

Дверь тут же отворилась, и на пороге показался крепкий, коротко стриженный мужчина. Она тут же бросилась ему на шею. Признав её, он крепко обнял Мари в ответ, а из глаз блеснули слезы.

Танайя с Гал’Фарном, молча, стояли в стороне, дав отцу и дочери время для встречи. Она заметила, как он был счастлив видеть свою дочь дома.

Затем он обратил внимание на посторонних. Особенно его взгляд привлекла женщина, которая резко контрастировала среди них.

— Ты в гости или проездом? — поинтересовался он у дочери.

— Нет, — ответила она. — Я приехала, чтобы проститься с тобой отец и хотела увидеть тебя перед отплытием в А́рдас.

— Тебя что, Герей продал северянам? — недобро нахмурив брови, он еще раз окинул взглядом женщину и мужчину, теперь понимая, кто они.

— Я свободна! Благодаря госпоже Танайи, — сообщила она, жестом указав на черноволосую красавицу.

— Если тебя освободили, то почему ты уезжаешь? — всё с тем же недоверием спросил он.

— Я хочу отплатить госпоже тем же добром — служа ей.

— В чём же тогда свобода? Ты служила одним господам, а теперь будешь служить другим, — не унимаясь, вопрошал отец.

— Всё не так как вам кажется! — вмешалась в разговор Танайя. — Я и вправду выкупила и освободила её.

Она попросила Мари показать ему вольную грамоту.

— Но если вы так милосердны, что дали ей свободу, то зачем увлекаете за собой? Не лучше ли ей остаться на родной земле?

— Для неё эта земля давно стала тюрьмой! Тем более, здесь, вряд ли у неё есть будущее под пятой узурпатора, — заметила она. — Находясь подле меня, она будет моей помощницей, а не рабыней! Каждое двулунье она будет получать жалование и сможет на него достойно жить.

Мужчина замялся. По его лицу было видно, что он сомневается, так как не привык доверять высокородным.

— Послушайте! — в разговор вмешался Гал’Фарн, выступив вперёд. — Я вижу ваше недоверие к моей госпоже и понимаю, что ваше мнение о высшем свете юга не лестное, но север кардинально отличается в этом от юга!

Он на мгновение умолк, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил уже спокойнее:

— Я родом из Скелса. Ещё мальчишкой я попал в рабство к оркам. Там оказалась и госпожа Танайя.

Гал’Фарн перевёл взгляд, указав на стоявшую рядом с ним госпожу.

— Мы вместе сбежали, и нас спас от преследователей Мар’Анварх де Эос, впоследствии ставший её супругом и асхом А́рдаса.

На последних словах в его голосе прозвучала твёрдая убеждённость.

— Я не раб для них. Но, увидев чистоту их сердец, я поклялся богам Азуриса служить роду Эос до своего последнего вздоха.

Мужчина опустил голову, обдумывая слова слуги и немного помолчав, он вспомнил, что не представился.

— Ойер де Сан, — наконец произнес он. — Прошу, входите в дом.

Все устремились вслед за хозяином.

— Простите за беспорядок, — стыдливо извинялся он, — не было времени прибраться.

Войдя, они расположились в небольшой комнате, слегка загроможденной различной охотничьей утварью и трофеями.

— Вы наверняка утомлены жаждой после дороги? — поинтересовался он. — К сожалению, у меня нет глейна. Могу предложить лишь воды.

— Этого будет вполне достаточно, — сказала Танайя.

Мужчина мигом схватил кувшин и выскочил во двор к колодцу. Возвратившись, он наполнил глиняные чашки водой и подал их гостям.

— Благодарю! — произнесла Танайя, взяв чашку в руки.

Холодная и свежая колодезная вода была хороша как никогда в такую жару. Освежив тело и сняв жажду, Танайя оглядела дом. Повсюду висели шкуры диких зверей, а на одной из стен нависало чучело головы огромного вепря с раскрытой пастью, из которой торчали острые зубы и массивные клыки. Дом был не богат, но довольно уютен.

— Судя по убранству дома, вы умелый охотник и рыбак!

— Лучший среди всех! — добавила Мари. — Он рассказывал мне, как в одиночку выследил и сразил эремейского вепря. Подобное не многим удалось совершить. Лишь Элу — Богу элумеев и Конру Бездетному — последнему асху Элумеаса.

— Да будет вам, — отмахнулся он. — Если бы я был таким умелым, как вы говорите, то не оказался в положении, когда вместо долга, в уплату, отдал единственную дочь.

— Даже умелых может настичь неудача! — не соглашаясь с его выводами, проговорила Танайя. — Если не секрет, на что вы брали деньги у Герей?

— На лодку и снасти, будь они неладны, — выдохнул грустно он. — Они обошлась мне в двести с лишним серебряных таленов, но я прогорел, попав в шторм.

— Двести таленов? — повторила Танайя. — Вот же гад этот Герей! А мне он сказал, что вы должны были ему, чуть ли не полтысячи. Всё никак не мог сложить сумму выкупа за Мари.

— Вы святая женщина! — восхитился он её поступком, осознав, что освобождение его дочери далось ей недешево. — Простите, что в начале вас так недобро встретил. Просто я не привык видеть благодушие со стороны высокородных. Но, видят боги, я ошибался, и среди знати есть, достойные даны!

— К счастью или сожалению я не принадлежу к вашей расе, — ответила Танайя. — И наверняка вы заметили это.

— Да, — кивнул он. — Но интересно другое. Я знаю нутро нашей высокородной знати и не могу поверить, что они смиренно сдерживали свою ненависть по отношению к вам, как к женщине других кровей. Неужели наши господа, принимая вас, смирились со своей ненавистью — кланяясь и улыбаясь вам в ответ?

— Улыбались сквозь зубы! — подметила она с лёгкой усмешкой.

— Не обращайте на это внимание. Они не только призирают инородцев, но и свой собственный народ, кто не имеет родства с богами. Они больны высокомерием и невежеством. Поверьте мне, когда то это всё закончится большой войной, если ничего не изменится.

В разговорах они не заметили, как неумолимо пролетело время и Гал’Фарн тактично напомнил об это.

Танайя извинилась перед хозяином дома за то, что они не могут остаться на дольше и им нужно уже отправляться в порт. Ойр не стал уговаривать их остаться ещё, понимая это.

Прощаясь, Мари достала мешочек с серебряными монетами и вручила его отцу.

— Что ты, не стоит, дочка! — отказался он. — Ты же едешь в другую страну, тебе нужнее.

— Оставь отец, — она настаивала. — Я обеспечена кровом и пищей, а через двулунье ещё получу столько же. Ты же за эти деньги сможешь приобрести себе хорошие снасти или оружие для охоты.

— Спасибо родная! — он крепко обнял её, а на глазах едва выступили слёзы.

Ойр, молча, снял с шеи небольшой амулет на кожаном шнурке — потемневший от времени кусочек камня.

— Твоя мать носила его, — тихо произнёс он. — Теперь пусть будет у тебя.

Мари сжала амулет в ладони и обняла отца.

Карета тронулась.

Ойр еще долго стоял у дороги, провожая её взглядом, пока экипаж не скрылся за поворотом.

Глава четырнадцатая

После конной прогулки Танр, Айвар и Кор расположились в деловой комнате. Остальные сидхи разъехались по своим вотчинам, как и северяне А́рдаса, и теперь они могли спокойно обсудить идею союза наедине.

— Честно говоря, — начал Айвар, — союз может оказаться для нас весьма выгодным делом. По крайней мере, тем, что А́рдас не замирится с Канмератом и не присоединится к нему.

— Да, — согласился Танр. — Мар’Анварх как-то рассказывал о приезде посла из Канмерата.

— И чем всё закончилось? — поинтересовался Айвар.

— Ссорой. Посол оказался приверженцем Эзры, и это привело переговоры к неудаче.

— Это хорошо, что наследник Канмерата по своей глупости прислал в А́рдас эзея, — довольно улыбнулся Айвар, облокотившись на спинку кресла. — Пришли он дана — всё могло бы закончиться иначе. И ещё неизвестно, к чему бы это привело. Возможно, мы бы уже получили врага в лице А́рдаса, на землях которого расположился бы Канмерат.

— Это всё, конечно, хорошо, но как бы нам из-за этого союза не пришлось завязнуть в войнах А́рдаса на севере, против диких племён, — недовольно заметил Кор. — Не выйдет ли это для нас дороже, чем отсутствие такого союза?

— Твой взгляд слишком недальновиден, — отрезал Айвар. — Канмерат гораздо опаснее варваров! К тому же без союза у нас остаются те же враги, только к ним могут присоединиться и ардеи. Поверь, Кор, понимает ли это асх или нет, но этот союз в первую очередь выгоден именно нам, а не А́рдасу.

Кор нахмурился. Он всё равно не желал участвовать в войнах северян.

— Я специально не дал согласия сразу, чтобы у Эоса не сложилось впечатления, будто нас легко уговорить, — спокойно произнёс Айвар. — Тот, кто быстро на всё соглашается, теряет уважение и показывает свою заинтересованность и нужду. Пусть асх думает, что союз нужен больше ему, чем нам. Тогда с ним легче будет договориться о правилах в нём.

Он сделал небольшую паузу, после чего продолжил:

— Я также указал ему, что в случае конфликта А́рдаса с варварами нам придётся вмешаться. И если ему потребуется помощь союза, мы всегда сможем напомнить, что предупреждали его об этом заранее — а это сделает его куда сговорчивее. Даже если наши войска будут охранять границу А́рдаса, они займут лучшие укреплённые позиции, тогда как ардеям придётся принимать на себя основной удар. Поэтому Эос будет чувствовать перед нами неудобство и постарается действовать собственными силами, не втягивая в это наши войска.

— Хм, — хмыкнул Кор. — Вы и вправду гений!

Он поднялся с места и, взяв бокал со столика, подошёл к арке, откуда было видно чистое, незамутнённое небо.

— Если так, то на таких условиях я согласен на союз, — сказал Кор, сделав глоток.

— Хорошо бы ещё связать узами А́рдас и юг, — произнёс Танр.

— О чём идёт речь? — не понял Айвар.

— У вас есть дочь, у Мар’Анварха сын. Вы могли бы породниться — это ещё больше скрепило бы союз между вами.

— Плохая идея! — сказал Кор. — Мой племянник обучается в Академии на Ферисе. Он писал мне о халине, который учится вместе с ним. Полагаю, это и есть сын асха.

— Нет, — твёрдо произнёс Айвар. — Эос совершил глупость, взяв в жёны дикарку и тем самым испортив кровь своего рода. На подобное я не соглашусь.

Они ненадолго смолкли.

— Тогда уж лучше выдать её за самого асха, — задумчиво произнёс Айвар. — Такой брак лишь укрепил бы союз.

Кор и Танр переглянулись.

— Но он же женат, — заметил Танр.

— Женат, — согласился Айвар. — Но это можно изменить. Если прибегнуть к старым традициям, это возможно. Во времена Данареона многожёнство было обычным среди высшей знати. Сам рео имел несколько жён.

Он сделал паузу, взял со стола бокал и отпил.

— Правда, это всё равно не спасло рео. В крепости, где он укрыл своих жён и детей, среди его свиты оказался один из предателей — эзей. Прежде чем сбежать, он отравил сослуживцев, а затем хладнокровно расправился с женщинами и детьми правителя.

— Занятная история, — проговорил задумчиво Танр, пригубив глейн.

— Но суть не в этом, а в том, что есть закон, позволяющий высокородному мужу вступать в многожёнство.

— Когда вы договорились встретиться вновь? — обернувшись, поинтересовался Кор.

— Я не называл ему дату, лишь сказал, что отвечу позже. Но если мы всё же решили сосватать асху Лану, было бы уместно пригласить его на её день рождения, — ответил Айвар. — Это будет в середине са́мо.

Затем Айвар перевёл взгляд на Танра:

— Когда снова увидитесь с ним, постарайся расположить его к браку с Ланой. Пусть эта мысль займёт его.

Танр кивнул.

Закончив дела, они покинули комнату и направились в общий зал, где их уже ожидали дамы. Впереди их ждал тихий вечер, наполненный неспешными разговорами и редкими минутами покоя.

Глава пятнадцатая

Пыльная дорога к столице Канмерата тянулась вдоль иссохших холмов, отбрасывавших длинные вечерние тени. На горизонте уже мерцали огни города, но в глазах Этлио при их виде промелькнула тревога — он знал, что весть, с которой возвращается, может навлечь на него гнев правителя.

Измученные знойной дорогой после странствия через безжизненные степи, к вечеру они достигли городских ворот. Стража узнала их и без промедления впустила отряд.

Вступив в городскую черту, усталые, но гордые воины сразу привлекли внимание немногочисленных прохожих. Те с уважением расступались, пропуская всадников.

Этлио, несмотря на изнеможение, держался прямо в седле, но мысли о провале переговоров ещё сильнее стали терзать его, как только отряд въехал в город.

Достигнув дворца, Этлио спешился и, передав поводья слуге, незамедлительно направился в тронный зал, где его уже ожидал кан.

Зал был велик — с высоким потолком, поддерживаемым могучими резными колоннами. Вдоль стен стояли воины в полном вооружении, а в центре, на возвышении, восседал кан — мужчина с суровым и властным взглядом, несмотря на почтенный возраст. Поговаривали, что ему уже перевалило за девять сотен лет. Как и любой знатный джай, он любил роскошь: дорогие ткани, сверкающие украшения, тонкая отделка на мантии — всё подчеркивало его статус.

Этлио поклонился, коснувшись рукой груди.

— Владыка, я вернулся, как было велено.

Кан кивнул, не произнеся ни слова, жестом приглашая его говорить.

— К моему глубокому сожалению переговоры не увенчались успехом, — произнёс Этлио. — мне так и не удалось достигнуть соглашения с А́рдасом о мире.

После этих слов Этлио смолк, и в зале повисла мертвая тишина. Кан нахмурился, и на его лице отразилось разочарование.

— Ты точно сделал всё, что мог? — спросил Саркс.

— Да владыка, — твёрдо ответил Этлио.

Кан опустил взгляд и, потирая подбородок, задумчиво произнес:

— Неужели асх настолько упрям, что так не примерим?

— Возможно, его гнев вызван моим происхождением, — вмешался Этлио, — Если бы я был даном, всё могло бы сложиться иначе. Но с эзеем он не желает говорить: он видит во мне лишь отступника и предателя веры!

Кан задумался. В словах Этлио был смысл.

— Я не пытаюсь оправдать себя, осознавая важность порученной мне миссии и готов принять любую кару, — Этлио склонил голову, внутренне ожидая сурового приговора, который ввергнет его в немилость, поставив навсегда на нем клеймо презрения.

— Если то, что ты говоришь — правда, то здесь нет твоей вины! — отозвался кан.

Этлио чуть пошатнулся от неожиданности. Он ждал гнева, немилости, но уж точно не прощения.

— Мне следовало учесть это, прежде чем посылать тебя в А́рдас, — добавил Саркс и на мгновение замолчал. — Во время пребывания в Исе, ты можешь остаться во дворце, если пожелаешь.

— Благодарю, но я уже выбрал гостиницу с видом на город. Тем более я хотел бы задержаться здесь на два-три дня, прежде чем вернусь домой. Поэтому не хочу стеснять вас своим присутствием.

— Как знаешь, — кивнул Саркс. — Если мне вновь понадобится твоя помощь, могу ли я рассчитывать на неё?

— Всецело, владыка!

— Тогда прощай. Или лучше сказать — до встречи!

Этлио склонился в поклоне и, покинув дворец, направился в гостиницу «Последний Очаг». Там его встретил давний знакомый, который не раз предоставлял ему апартаменты при приезде в Ису.

Уже в полночь, когда город готовился ко сну, в дверь его комнаты постучали. Приоткрыв её, Этлио увидел слугу.

— Простите, господин, — извинялся тот, — вас хотят видеть.

— Кто? — нахмурился Этлио.

— Он не назвался, — пожал плечами слуга. — Но по виду он, как и вы, вероятно, дарамеец.

Этлио сразу понял, кто это мог быть, и, поблагодарив слугу, лишь попросил ожидать гостя в общем зале.

Через некоторое время Этлио покинул комнату. Он остановился у перил верхнего этажа и украдкой взглянул вниз на посетителя. Тот стоял спиной к лестнице, опершись на арку, выходящую на террасу, и глядел в сторону ночных улиц.

Высокий, статный, со светлой кожей и белыми волосами, что подтверждало слова сказанные слугой о его происхождении. На нём были небесно-голубая феска и костюм того же цвета, часть которого скрывал чёрный лощёный плащ, накинутый на правое плечо.

Послышался скрип шагов. Гость обернулся — и на его лице расцвела улыбка.

— Нуада? Сын! — воскликнул Этлио. — Как я рад тебя видеть!

— Я тоже, отец, — отозвался Нуада и подошёл ближе. Они обнялись. — Как добрался отец?

— Даже не спрашивай, — отмахнулся Этлио. — слишком беспокойно и утомительно. Особенно было печально видеть Орсис, проплывая вблизи, так и не сойдя на короткий миг, его берега. Даже не говоря уже об остальном изнурительном пути к столице по безжизненным землям Востока.

Он сделал паузу, прежде чем продолжил.

— Но как ты нашёл меня здесь? И зачем? Я ведь задержусь в столице ещё на несколько дней. Стоило ли ради этого отпрашиваться? Или снова сбежал, как раньше?

Нуада рассмеялся, вспомнив, как в юности тайком покидал гарнизон, чтобы встретиться с отцом во время его коротких визитов в столицу.

— Ты забываешься, отец! — улыбнулся он. — Здесь невозможно остаться незамеченным дарамейцу, особенно если прибыл с целым отрядом. А что до позднего визита — с рассветом я отправляюсь в Эриду, буду сопровождать кана. Поэтому мы больше не увидимся, и я решил прийти сейчас. И нет, — добавил он, — я не сбежал. Как видишь я теперь рувий.

Только сейчас Этлио заметил на феске сына серебряную кокарду Канмерата.

— Надо же… вижу, ты преуспел. Прими мои поздравления!

Они расположились на террасе. Было приятно чувствовать ночную прохладу и легкий ласкающий ветер трепавший локоны волос и одежды.

Окликнув слугу, Этлио попросил его принести, что-то из еды и бутылку глейна с двумя бокалами. Через время тот вернулся с подносом. Он предоставил господам морской салат, вяленое мясо и овощи с двумя мучными лепешками; а так же открыл бутылку с питьем и, наполнив бокалы, откланялся, скрывшись из виду.

— За твоё повышение. Надеюсь, не последнее! — Этлио поднял бокал.

Они стукнулись краями и пригубили напиток.

— Сколько прошло с нашей последней встречи? — спросил он. — Пять или семь лет?

— Семь, — без колебаний ответил Нуада.

— Ты бы приехал домой, навестил мать. Она очень скучает по тебе.

— Приеду, как только смогу. Ты же видишь сам — сейчас не до того. Даже эта поездка в Эриду не случайна и сдается мне, она как-то связана с твоим появлением здесь. Я слышал, переговоры в А́рдасе закончились неудачей?

— Да, — тяжело вздохнул Этлио, вспоминая разговор с асхом, — Мар’Анварх де Эос — правитель А́рдаса, фанатично предан первозданной вере. Он считает, что найденные скрижали — всего лишь подделка, с помощью которых кан умело смог внести раздор среди данов.

— Глупости, — возмутился Нуада. — Ведь скрижали проверяли жрецы Данереона и именно они подтвердили их подлинность, не так ли?

— Всё так! — сказал Этлио. — Только Эос ослепленный своим фанатизмом не способен признать это. Разумеется, мы повздорили — он сказал что-то мне, я не сдержался и ответил. Еще немного и он бросил бы меня в темницу или и вовсе казнил, — на губах Этлио появилась ироничная улыбка. — Благо, всё обошлось.

— Да уж, — задумчиво произнес Нуада, явно не завидуя отцу в его назначении на должность переговорщика.

Они замолчали. Попивая напиток, Этлио бросил взгляд вдаль освещенных фонарями улиц.

— Просто асх не знаком с культурой Канмерата, кроме как личного негативного опыта и рассказов о нем. От этого он и ненавистный! Видел бы асх это великолепие, возможно, он изменил бы свою точку зрения, — сказал Этлио. — Находясь в самом сердце Канмерата, испытываешь странное чувство, что вроде бы бывал тут множество раз, а всё не можешь наглядеться на красоту и величие этого места, — любуясь видом, добавил он. — Воистину Иса является вершиной инженерной мысли и непревзойденным достижением зодчих!

— Да, — согласился Нуада, сделав глоток глейна. — Но, знаешь, когда находишься среди данного великолепия постоянно, то начинаешь привыкать к этому, и оно впоследствии становится банальной обыденностью. Порой, покидая столицу, сопровождая кана в отдаленные места Канмерата, мы посещали небольшие селения. Из-за своей дикости они не имели столь высокой культуры, но в их, даже небольших строениях, будь то храм или обыкновенная хижина, чувствовалась красота и уют. Каждый житель, украшая свой дом, вносил в него часть своей души, такой непохожей на остальные…

Слушая его, Этлио стало жалко сына. Ему вдруг показалось, что Нуада одинок и вряд ли когда-нибудь, станет здесь по-настоящему своим.

— Если бы не треклятый закон, ты бы жил и вырос дома! — процедил Этлио, вспомнив указа кана, отнявший у них сына.

Он упрекал правителя в недоверии. Как только Нуаде исполнилось пятнадцать, за ним пришли: детей из знатных семей Дарамеи отправляли на службу в Джаду. Скорее всего, это было сделано намеренно — чтобы держать, дарамейскую знать в узде, исключив даже намёк на неповиновение. Никто и помыслить, не смел бы о восстании против кана, зная, что в его руках — их дети!

Нуада постарался успокоить отца.

— Скорее всего, ты прав, но от части, — сказал он. — Даже если кан хотел это сделал для укрепления своей власти в Дарамеи, этот закон, невольно, позволил нам больше узнать о Канмерате и их культуре. И если Саркс является тем мессией, о котором сказано в Акате, то не всё ли равно как он действует? Ведь там сказано, что под его руководством мир обретет истинное процветание!

Слова сына остудили едва разгорячённое сердце Этлио и он стих, согласившись с доводами Нуады.

Уже глубокой ночью, после долгих, насыщенных бесед, которые, казалось, могли бы тянуться до самого рассвета, им всё же пришлось прощаться. Пожелав друг другу удачи, отец и сын расстались.

Этлио ещё долго стоял на террасе, провожая взглядом удаляющийся силуэт сына. В груди отозвалось что-то щемящее — радость встречи сплелась с тоской от скорого расставания.

Оставшись наедине, он ещё раз оглядел улицу и звездное небо, перед тем как отправился в свои покои.

Глава шестнадцатая

Авер’Марх стоял напротив Илар’Галарха с взведённым мечом. Они вновь отрабатывали одну из техник, которую недавно показал им Реймс. Утренний двор Академии был почти пуст, и лишь друзья и несколько сокурсников наблюдали за их поединком из-под колоннад.

Клинки со звоном столкнулись.

Илар’Галарх сделал быстрый шаг вперёд, пытаясь обойти защиту соперника, но Авер’Марх ловко отвёл удар в сторону и сразу же ответил коротким выпадом. Тот успел отступить, едва не потеряв равновесие.

За последнее время Илар’Галарх заметно прибавил в мастерстве. Его движения стали точнее, а удары быстрее, и Авер’Марху уже не было так просто противостоять ему.

Илар’Галарх больше не стремился бахвалиться своими успехами. Он перестал искать лёгких побед и теперь подходил к каждому уроку с терпением и особым вниманием, стараясь понять каждое движение.

Авер’Марх сделал шаг вперёд и слегка опустил клинок.

— Ты стал куда увереннее владеть мечом, — заметил он.

— Когда начну побеждать тебя в каждой схватке, — ответил Илар’Галарх, нанося резкий выпад, — тогда и напомни мне об этом!

Его удар был быстрым и точным. Клинок Авер’Марха едва успел отразить меч друга.

После этих слов их тренировка заметно оживилась. Удары стали быстрее, а движения резче. Сталь звенела о сталь, вспыхивая на солнце и разрезая утреннюю тишину двора. Клинки сталкивались, скользили, отражали атаки, а удары сыпались один за другим.

Несколько студентов остановились поодаль, наблюдая за поединком.

Со стороны могло показаться, будто на площадке сошлись два непримиримых соперника, решивших выяснить здесь и сейчас, кто одержит верх.

Но в этой схватке не было ненависти — лишь азарт, упорство и желание превзойти друг друга.

Как и обычно после столь напряжённого поединка, закончив тренировку, они обнялись, похлопав друг друга по спине и поблагодарив за достойную борьбу. После чего оживлённо обсуждая некоторые моменты приёмов, покидая двор, направились неторопливо вовнутрь Академии.

Время неумолимо текло.

Когда Авер’Марх только поступил в Академию, ему казалось, что он оказался в совершенно чужом мире. Но постепенно это место стало для него родным. Лекции, тренировки, новые друзья — всё это незаметно стало неотъемлемой частью его жизни.

Иногда он ловил себя на мысли, что уже не представляет своего дня без Академии.

Особенно он любил беседы с Фарго де Антеем. После занятий они нередко задерживались, покидая аудиторию, продолжая разговор уже в холе.

Фарго рассказывал о далёких странах и народах, что населяли Алвару. Авер’Марх много узнал о тхоев — краснокожем народе. Об иерархии в нём и порядке. Слушал о далеких племенах бафосы, чьи воины умели приручать свирепых рокхсарнов. Эти огромные звери, покрытые естественным панцирем и шипами, неслись в бой подобно буре, сокрушая строй неприятеля и сея ужас среди врагов.

Иногда, слушая эти рассказы, Авер’Марх невольно представлял себе те далёкие земли, простирающиеся на бескрайнем востоке.

Но его жизнь не ограничивалась лишь учёбой и стенами Академии.

Он часто гулял с друзьями по вечернему городу, и такие прогулки постепенно стали для него чем-то естественным.

Алмер со своей бандой, впрочем, так же не оставлял попыток подстеречь Авер’Марха по пути к общежитию — чаще всего по выходным, когда он встречался с Иолантой.

Но им словно не везло.

То по улице проходил патруль, неспешно обходящий кварталы города. То вокруг оказывалось слишком много прохожих, и им приходилось прятаться за деревьями или углами домов, лишь наблюдая издали за очередным прощанием ненавистной им парочки.

Но всё же, однажды удача оказалась на их стороне.

В тот вечер улицы были почти пусты. Город уже погружался в тишину.

Авер’Марх только что простился с Иолантой и, осмотревшись, неторопливо зашагал к училищу.

Именно тогда они и появились.

Они вышли из переулка и быстро окружили его.

Алмер первым шагнул вперёд. Лицо его было искажено злостью.

Он резко подступил к Авер’Марху и схватил его за грудки.

— Ну, вот мы и встретились, — прошипел он. — Я же тебя предупреждал отстать от неё…

Алмер уже занёс кулак, готовясь ударить. Но внезапно раздался голос:

— Оставь его!

Все обернулись.

К ним быстрым шагом приближался Эйнар’Варх. Плечи его были напряжены, кулаки сжаты. Следом за ним, молча, шёл Магнар’Менце́рх.

Южан было больше. Но при виде здоровяка их решимость заметно поубавилась.

Алмер раздражённо цокнул языком и с силой толкнул Авер’Марха.

— Считай, тебе сегодня повезло, халин, — бросил он.

Развернувшись, южанин прошёл мимо Эйнар’Варха и нарочно задел его плечом.

Эйнар’Варх лишь коротко посмотрел ему вслед. Он дождался, пока южане исчезнут за поворотом улицы и лишь тогда подошёл к Авер’Марху.

— Как ты?

— В порядке, — ответил тот, поправляя одежду. — А вы что делаете здесь в такое время?

— Были на книжной ярмарке, — ответил Эйнар’Варх.

Авер’Марх удивлённо взглянул на Магнар’Менце́рха.

— Не знал, что Магнар тоже увлекается литературой.

Здоровяк ничего не ответил.

— А где же книги? — поинтересовался Авер’Марх, вдруг заметив, что у них пустые руки.

Эйнар’Варх махнул рукой.

— А… скудный выбор. Да и это не важно. Главное — мы оказались рядом. А то бы тебе досталось.

Авер’Марх усмехнулся и потер шею.

— Да уж.

После этого они втроём направились к училищу.

Когда массивные стены Академии уже показались впереди, Авер’Марх вдруг заметил птицу, пролетевшую высоко над внутренним двором и скрывшуюся среди башен.

Он остановился на мгновение.

— Что такое? — спросил Эйнар’Варх.

— Показалось… — тихо ответил Авер’Марх. — Возможно, это мой хорникс.

Ара́ко уже подходил к концу, а от матери всё ещё не было никаких вестей.

Поднявшись по витой лестнице в «Птичью башню», он сразу понял, что не ошибся. На деревянной перекладине сидел его хорникс.

Птица тихо щёлкнула клювом, когда он подошёл ближе, осветив мрак помещения светом зажжённой лампы.

Авер’Марх осторожно снял с её лапы прикреплённый свиток и подошёл к окну. Поставив масляную лампу на подоконник, он развернул письмо.

С первых же строк мать писала, как сильно скучает по нему.

Затем рассказывала о делах дома. Писала о Барге — пёс долго тосковал, когда он покинул родной дом, даже отказывался поначалу от еды. Но со временем свыкся, и теперь снова весело бегает по саду.

Она упоминала и поездку на юг вместе с отцом. Говорила, что встреча была важной — речь шла о каком-то будущем союзе с элумеями. Но сами южане оставили у неё неприятное впечатление. В письме сквозила тревога: ей не нравилось, что Авер’Марх учится среди тех, к кому она теперь испытывала неприязнь.

Танайя спрашивала, есть ли рядом с ним земляки из А́рдаса и как вообще проходит его жизнь на острове. И если ему вдруг тяжело — пусть напишет, и они обязательно заберут его домой.

Авер’Марх невольно улыбнулся. Даже находясь так далеко, мать всё равно старалась защитить его — как делала это всегда. Он перечитал письмо ещё раз и лишь, потом вернулся в комнату.

Лёжа на кровати, Авер’Марх долго смотрел в потолок, вспоминая дом и родные места.

Утром, написав ответ, он вновь поднялся в «Птичью башню». Хорникс спокойно сидел на прежнем месте.

Авер’Марх привязал свиток к его лапе, надел кожаную перчатку и осторожно посадил птицу на руку. Подойдя к окну, он на мгновение задержался.

Затем поднял руку, устремив её к небу.

Хорникс расправил крылья и, сорвавшись с руки, легко взмыл ввысь.

Авер’Марх проводил птицу взглядом, пока она не исчезла вдали. После чего он спустился вниз и направился на занятия.

Глава семнадцатая

Кан прибыл в Эриду к вечеру, на шестьдесят третий день своего пути. Палящее солнце уже скрылось за горизонтом, и свежий ветер, пришедший с севера на смену знойному дню, наконец, принёс долгожданную прохладу.

В окружении гвардии, состоявшей из дарамейцев, он сошёл с коня и стал подниматься по мраморным ступеням дворца.

У входа его уже ожидали советники и высшие сановники Дарамеи. Среди них стоял и Наим — его сын и мерат’дин этих земель.

— Рад видеть тебя в добром здравии, отец! — приветствовал он.

Они обнялись.

Кан коротко кивнул остальным, принимая приветствия, и, не задерживаясь, направился внутрь.

В просторном зале под высокими сводами уже были разложены карты, свитки и донесения. Слуги расставили светильники, и мягкий свет огня лёг на лица собравшихся.

Советники отчитывались о положении дел за время отсутствия кана. Речь шла о торговле, состоянии портов и настроениях среди знати.

В ряде гаваней торговля заметно замедлилась, и купцы всё чаще выражали недовольство введёнными относительно недавно высокими пошлинами. Мерат’дин не решался изменить их без одобрения кана, опасаясь выйти за пределы установленных порядков центра.

Затрагивались и внутренние вопросы. В отдельных областях нарастало недовольство налоговой политикой, а при дворе всё чаще ощущалось скрытое напряжение между различными группами знати и в целом во всём народе.

Кан выслушал доклады, задав лишь несколько коротких вопросов, и после недолгого раздумья распорядился смягчить условия в ключевых портах, чтобы удержать торговлю и снизить напряжение в обществе.

На этом совет был завершён.

Сановники поклонились и начали расходиться, унося с собой свитки и карты. В зале постепенно всё стихло.

Саркс предложил сыну пройтись.

Они вышли в дворцовую аллею. Ночной воздух был прохладным, а из фонтанной галереи доносился ровный шум воды.

Некоторое время они шли молча.

— Твоя идея послать эзея для примирения с А́рдасом не увенчалась успехом, — наконец сказал Саркс.

— Я считал, что если отправить к ним одного из них, это смягчит переговоры.

— Тогда нужно было послать дана, а не эзея.

— Какая разница? — нахмурился Наим. — Они же один народ!

Проходя мимо высоких деревьев, кан едва заметно улыбнулся.

— Правитель А́рдаса с тобой бы не согласился, — сказал Саркс. — Он считает эзеев предателями, и напрочь отказался вести с ним хоть какие-то переговоры.

— Значит, я был прав, решив воевать с ними.

Кан остановился и посмотрел на сына. В его взгляде не было гнева — только холодная оценка.

— Да. Только к чему это привело? Сначала ты проиграл южным алфейцам на море. А затем втянулся в войну на севере, где так же потерпел поражение.

Наим, промолчав, лишь отвёл взгляд.

Они снова пошли дальше.

— Кстати, — продолжил Саркс, — я так и не услышал от тебя, что произошло у стен Талсы?

— Ничего особенного, — коротко ответил Наим. — Недооценил противника.

— Вот именно, — тихо сказал Саркс. — Я пытался договориться с сидхами Алфеи, но твоя вылазка похоронила все мои начинания.

Наим сжал челюсть.

— Ты мудрее меня, отец, — признал он. — Возможно, нам удастся склонить А́рдас на свою сторону. Но южан ты не знаешь. Их знать высокомерна и честолюбива. Они презирают тех, кто служит им, а чужаков не терпят и вовсе. Не думаю, что их получится задобрить, или уговорить.

Кан внимательно посмотрел на него.

— Поэтому я и не отвергаю твои методы полностью, — сказал он. — Ты действуешь силой — я предпочитаю влияние. В этом есть равновесие.

Он сделал паузу.

— Но сейчас нам нужен А́рдас.

Шум воды усилился, когда они подошли к источнику.

— А что касается до алфейцев юга, рано или поздно они окажутся перед выбором, — продолжил Саркс. — Подчиниться… или погибнуть.

Наим медленно улыбнулся.

— Значит, ты доверяешь мне продолжить переговоры с А́рдасом?

— Да, — спокойно ответил Саркс. — Но на этот раз — без поспешных решений.

Наим склонил голову, принимая его слова, но в глубине взгляда на мгновение мелькнул прежний огонь.

Они остановились у фонтана. Вода с тихим шумом стекала по камню, отражая мерцающий свет огней.

Каждый из них уже видел будущее по-своему.

И каждый был уверен в своём пути.

Глава восемнадцатая

Середина са́мо выдалась на редкость жаркой.

Сад утопал в цветах. Воздух был густ от сладких ароматов, а тёплый ветер лениво колыхал ветви деревьев, разгоняя полуденную духоту.

Мар’Анварх медленно шёл по аллее, ведя под руку Танайю. Мысли его невольно возвращались к тем далёким дням, когда их судьбы только переплелись. Тогда всё казалось иным — острее, ярче. Чувства, вспыхнувшие при первой встрече, со временем утратили прежнюю пылкость, но не исчезли. Они стали глубже, тише — превратились в прочную связь, проверенную временем.

После рождения Авер’Марха многое изменилось. Их мир уже не принадлежал, только, им двоим. Забота, тревоги, надежды — всё теперь было связано с сыном.

И всё же сейчас, среди этого цветущего сада, они смотрели друг на друга почти так же, как тогда — в самом начале. Будто время на мгновение отступило.

Танайя, идя рядом, подняла взгляд на супруга. В её глазах мелькнула мягкая улыбка.

Они вспоминали прошлое, говорили о пустяках, смеялись — легко и искренне, наслаждаясь редким покоем.

Но идиллия длилась недолго.

К ним поспешно приблизился слуга. В руках он держал скрученный свиток.

— Господин, послание с юга, — произнёс он, почтительно склонившись перед асхом.

Мар’Анварх принял свиток и с заметным интересом развернул его. После чего бегло пробежав глазами по тексту, слегка улыбнулся.

— Танр пишет, что Райх готов встретиться, чтобы обсудить договор, — сказал он, продолжая неторопливо идти.

Танайя сразу помрачнела. Лёгкость, ещё мгновение назад наполнявшая её, исчезла.

Мар’Анварх заметил это.

— Вижу, ты не в восторге от этой вести.

— Не нравятся мне они, — коротко ответила она.

Он кивнул, будто ожидая такого ответа.

— Понимаю. Но ты ведь с самого начала закрылась от них. Даже не попыталась дать им шанс узнать себя.

Танайя остановилась и сложила руки на груди.

— А они дали его мне? — в её голосе прозвучала холодная насмешка.

Мар’Анварх вздохнул.

— Наш сын, по крайней мере, не жалуется. Пишет, что у него всё хорошо.

— Не совсем, — возразила она. — Он писал, что у него там появился соперник, и дело, кажется, в девушке.

— Это другое, — улыбнулся он. — Сердечные дела не в счёт. По крайней мере, он не писал, что его отвергают из-за происхождения.

Танайя отвела взгляд.

— Может, просто не хочет тревожить нас…

Некоторое время они шли молча.

— Я знаю, тебе это не по душе, — наконец произнёс Мар’Анварх. — Но мне нужен этот союз.

Танайя тяжело вздохнула.

— Я понимаю… — тихо сказала она. — Именно поэтому и молчу.

Он крепче сжал её руку, затем, остановившись, мягко обнял и коснулся губами её лба.

— Спасибо, родная.

Она слабо улыбнулась.

— Только в этот раз я не поеду, — добавила Танайя. — Не хочу видеть их лживые лица и снова слышать их шёпот за спиной.

Мар’Анварх посмотрел на неё и кивнул.

— Я и не собирался тебя принуждать. К тому же, это будет скорее деловая встреча, а не пир, как в прошлый раз.

Он снова взял её под руку, и они продолжили прогулку.

Сад всё так же благоухал, словно не замечая ни тревог, ни сомнений. Но теперь в их разговоре уже звучали не только воспоминания, но и тень будущего, к которому им ещё предстояло прийти.

Глава девятнадцатая

Через несколько дней Мар’Анварх отправился на встречу. Покинув Гиелский залив и проведя в Алхейском море около семи суток, фрегат, наконец, достиг сида Эворан.

Берег встретил их прохладным ветром и глухим шумом прибоя. В сопровождении своего верного слуги Гал’Фарна и двух гвардейцев Мар’Анварх сошёл на пристань. Лошадей вывели следом, и, не задерживаясь, они направились вглубь города — к замку, который здесь называли «Небесной Твердыней».

Он возвышался на одинокой скале, соединённой с городом небольшим каменным мостом. Отдалённый от прочих строений, замок словно сторожил подступы к южному побережью, нависая над ним тяжёлой, почти неприступной громадой.

Когда они подъехали ближе, ветер резко усилился. Жёлтые стяги с красными солнцами по обе стороны от ворот взметнулись и зашумели, словно предчувствуя приближающуюся поступь чужаков.

У ворот их остановила стража. Выслушав, один из воинов отправился с докладом, и вскоре к ним вышел слуга, предложив проследовать за ним.

Гал’Фарну и гвардейцам предложили остаться в гарнизонной столовой — отдохнуть с дороги и подкрепиться. Мар’Анварха же проводили дальше, в покои хозяина.

Когда он вошёл, разговор в комнате сразу стих.

Райх сидел в окружении своих приближённых. Среди них Мар’Анварх сразу заметил Танра. Тот первым поднялся с места.

— С приездом! — воскликнул он и, отставив бокал, подошёл к гостю.

Они обнялись.

Остальные поднялись не сразу. Айвар, сидевший ближе к источнику света, лишь спустя мгновение соизволил привстать, когда Мар’Анварх сам подошёл к нему.

Рукопожатие его было коротким и сухим.

— Рад видеть вас снова, — произнёс Айвар, внимательно глядя на него.

— Взаимно, — ответил Мар’Анварх.

Айвар предложил ему сесть в свободное кресло.

— Что ж. Хорошо подумав и взвесив все риски и последствия будущего союза, я пришёл к выводу, что он всё же будет весьма выгодным для обеих сторон. Поэтому не вижу причин, чтобы его не заключить.

Мар’Анварх едва заметно выдохнул. Это было больше, чем достаточно.

— Договор скрепим завтра, — продолжил Айвар. — А сегодня вы мой гость.

Он сделал паузу.

— Вечером состоится семейный праздник. День рождения моей дочери. Думаю, вам будет уместно присоединиться.

На мгновение Мар’Анварх замешкался. В письме Танра об этом не было ни слова. Явиться на подобное торжество без дара означало проявить невнимательность, граничащую с неуважением.

— Сочту за честь, — спокойно ответил он.

Айвар кивнул, будто и не ожидал иного ответа.

Разговор вскоре перешёл к другим вопросам, но Мар’Анварх уже думал о своём.

После того, как покинув покои, он разыскал Гал’Фарна.

— Отправляйся в город и узнай, есть ли тут ювелиры, — сказал Мар’Анварх.

— Слушаюсь.

— Да найди лучшего. Мне нужно ожерелье — достойное дочери Райха.

Гал’Фарн коротко кивнул и без лишних слов отправился выполнять поручение.

К вечеру замок заметно оживился.

Залы наполнились светом, голосами и музыкой. Слуги спешно расставляли блюда, украшали столы, зажигали новые светильники. Всё вокруг дышало праздником, но в этой торжественности ощущалась и иная цель — показать силу, достаток и влияние гостям.

Мар’Анварх наблюдал за происходящим спокойно, почти отстранённо.

Праздник начался с появлением виновницы торжества.

Когда она вошла в зал, разговоры на мгновение стихли — словно по невидимому знаку. Мар’Анварх не сразу понял, что именно изменилось. Лишь спустя мгновение он поймал себя на том, что увлечённо смотрит на девушку.

Он видел её и раньше, ещё при встрече в Гаме. Но только сейчас он сумел разглядеть её ослепительную красоту.

Разумеется, все даны от природы обладали притягательной внешностью, но в ней было нечто большее — черты, которые считались эталоном среди их расы.

Тонкие, выверенные линии лица, ясный, глубокий взгляд, мягкость в чертах, не лишённая внутренней силы — всё в ней казалось удивительно цельным и гармоничным. Это притягивало взгляд, заставляя задерживаться дольше, чем следовало.

В облике девушки не было показной роскоши. Напротив, сдержанность только подчёркивала её достоинство. Движения были спокойными, а взгляд — уверенным, без тени смущения, будто она с детства привыкла к вниманию.

— А вот и моя дочь, Лана, — произнес Айвар, подойдя к ней и приобнимая её.

Праздник начался с подарка отца. Айвар сам вручил ей украшение, сказав несколько тёплых слов, после чего жестом позволил остальным присоединиться.

Гости поочерёдно подходили к ней. Слуги тут же принимали дары, освобождая её руки.

Подошла очередь Мар’Анварха.

Он принял из рук Гал’Фарна ожерелье и, приблизившись, протянул его имениннице. Тонкая работа из светлого металла мягко переливалась в свете огней, а в центре покоился камень глубокого, насыщенного оттенка, словно вобравший в себя вечернее небо.

Она на мгновение задержала на нём взгляд.

— С днём рождения!

Лана поблагодарила его и слегка склонила голову.

— Я бы хотела надеть его сейчас, — вдруг произнесла она и, чуть помедлив, добавила: — Вы поможете?

— Разумеется, — ответил он.

Лана подняла волосы, оголяя шею.

Его пальцы на мгновение замедлились, прежде чем он застегнул застёжку.

— Благодарю, — произнесла она с мягкой улыбкой.

Мар’Анварх отступил. И всё же, возвращаясь на своё место, поймал себя на том, что оглянулся.

После церемонии вручения подарков, все сели за стол.

Мар’Анварх сидел напротив неё и старался не задерживать взгляд, но тот почти безвольно снова и снова возвращался к девушке. Это раздражало. Он был здесь не за этим. Где-то на краю сознания всплыло лицо Танайи — спокойное, привычное, родное. Это должно было отрезвить, но не отрезвило. Он сжал пальцы на краю стола, словно пытаясь удержаться за эту мысль, и всё же снова поднял взгляд. Она уже смотрела на него — не вызывающе, не настойчиво, просто спокойно, будто в этом не было ничего особенного. И именно это сбивало сильнее всего. Он отвёл глаза первым.

Музыка зазвучала громче, и зал оживился. Гости начали подниматься со своих мест, разговоры сменились смехом и движением. Мар’Анварх не собирался вставать, но, когда он вновь посмотрел на Лану, она уже стояла. Этого оказалось достаточно. Он поднялся почти сразу, будто решение было принято за него, подошёл и, слегка склонив голову, негромко произнёс:

— Позволите?

Она не ответила словами — лишь протянула руку.

Танец был спокойным, почти сдержанным. Лана двигалась уверенно, легко подстраиваясь под его шаг, и он не пытался приблизиться больше, чем того требовал танец. Но ощущение её присутствия — близкого, тёплого — было слишком явным, и от этого становилось только сложнее. Он старался держать себя в руках, но взгляд снова и снова возвращался к ней.

Со стороны за ними наблюдали. Айвар сидел спокойно, но его взор был внимателен. Он следил не столько за танцем, сколько за самим асхом — за тем, как тот держится, как отводит глаза и как всё же возвращается к ней. В какой-то момент на его лице появилась едва заметная, сдержанная улыбка, но она быстро исчезла, уступив привычной невозмутимости.

Когда музыка стихла, Лана не спешила отпускать его руку.

— Здесь душно, — произнесла она негромко. — Не хотите выйти?

Это прозвучало просто, без намёка на настойчивость, словно естественное продолжение вечера.

— Да, — ответил Мар’Анварх после короткой паузы.

На террасе было прохладно. Ветер с моря приносил свежесть, а волны приглушённо ударялись о скалы. Внизу мерцали огни города, над ними раскинулось чистое звёздное небо. Некоторое время они стояли молча.

— Вы прибыли сюда, чтобы заключить союз между нашими государствами? — спросила Лана, глядя вдаль.

— Да, — ответил Мар’Анварх. — Ради этого я и явился.

— И как настроен на это отец? — поинтересовалась она.

— Насколько я понял, положительно.

Она чуть повернула голову, взглянув на него.

— Значит, вы на пути к тому, за чем прибыли, — тихо произнесла она.

— Похоже на то.

Она на мгновение замолчала, будто прислушиваясь к собственным мыслям.

— Не всегда то, чего мы добиваемся, оказывается самым важным и желанным для нас, — добавила она. — Иногда одна встреча меняет куда больше, чем все договоры мира.

Он нахмурился, не сразу уловив её мысль. В этот момент ветер усилился, принеся с собой прохладу.

Лана слегка поёжилась, едва заметно коснувшись плеч, и этого оказалось достаточно. Мар’Анварх снял с себя плащ и одним быстрым движением накинул его ей на плечи. Её пальцы на мгновение задержались на ткани, словно привыкая к теплу.

— Благодарю, — тихо сказала она.

Он лишь кивнул, не находя нужных слов. Слишком многое уже было сказано этим простым жестом.

Когда они вернулись в зал, их вновь окружили голоса и смех, но Мар’Анварх сразу почувствовал на себе незримый взгляд. Айвар лишь на мгновение посмотрел на дочь и её плечи, укрытые чужим плащом, едва заметно улыбнулся. Почти скрыто для остальных, но достаточно, чтобы понять: всё идёт именно так, как он и рассчитывал.

Глава двадцатая

На следующий день договор был заключён.

Формальности заняли меньше времени, чем ожидалось: слова были сказаны, печати поставлены — союз состоялся.

Мар’Анварх покидал замок с ощущением выполненного долга. Он добился того, ради чего сюда прибыл.

Миновав мост и спускаясь по склону, асх вдруг почувствовал на себе чей-то незримый взгляд. Обернувшись, он заметил одинокую фигуру на одной из башен.

Это была она. Лана.

На мгновение их взгляды будто пересеклись, несмотря на расстояние.

Он отвернулся первым.

Переведя взгляд на дорогу, Мар’Анварх пришпорил коня, и отряд, ускорившись, устремился к пристани.

Уже в море Мар’Анварх невольно возвращался мыслями к дням, проведённым в замке Райха.

Вся эта поездка казалась ему почти нереальной — словно всё произошло слишком легко для того, что ещё недавно казалось недостижимым.

Союз был заключён. То, к чему он стремился, стало свершившимся фактом.

И всё же в этом ощущалось нечто большее, чем просто удачное стечение обстоятельств. Будто сама судьба вела его к этому исходу, а боги — благоволили, открывая перед ним путь, который прежде казался немыслимым.

Мысль о том, что всё складывается именно так, как должно, придавала уверенности. И в то же время… в этих воспоминаниях было нечто ещё, не связанное ни с договорами, ни с расчётом. То, к чему он возвращался особенно часто, сам того не желая.

Фрегат держал курс через Терамонское море — Мар’Анварх намеревался посетить Зор’Фарха, дабы сообщить ему о заключении договора с южанами.

С ним также отправился Танр — Мар’Анварх согласился высадить его в Гаме по пути в свои земли.

— Как тебе Лана? — вдруг поинтересовался Танр, стоя рядом и опираясь на борт.

— Красивая девушка, — сдержанно ответил Мар’Анварх.

— И только? — приподнял бровь Танр. — Мне показалось, ты весь вечер от неё не отходил.

— Не хотел проявить неучтивость.

— Конечно, — усмехнулся Танр. — Только ты слишком часто на неё смотрел.

Мар’Анварх едва заметно улыбнулся.

— Это всего лишь мимолётная увлечённость, не более того.

Он сделал паузу, после чего добавил:

— К тому же я женат.

— Годара де Готха это не останавливало, — напомнил Танр. — Тебе же известно, что рео был женат на трёх женщинах из разных родов.

— На то он и рео, — заметил Мар’Анварх.

— А ты чем хуже? — усмехнулся Танр. — Как асх ты мог бы воспользоваться этим же древним правом — ради укрепления своей власти. Тем более время сейчас неспокойное. Кто знает, что ждёт впереди.

— Не думаю, что эта идея придётся по нраву моей супруге.

— А ты скажи ей, что это всего лишь необходимость, — спокойно ответил Танр. — Никаких чувств, никаких привязанностей. Формальность, которая даст тебе лишь большее влияние на юге.

Мар’Анварх тяжело вздохнул и задумчиво посмотрел вдаль.

— Уверен, твоя супруга умная женщина и должна понять всю суть этого замысла, — продолжил Танр. — Тем более ты можешь, как и прежде больше проводить время с Танайей и лишь изредка уделять своё внимание Лане.

— Не знаю, — проговорил Мар’Анварх. — Всё это не так просто, как может показаться.

Он вновь задумался, словно размышляя над идеей Танра.

— Может, лучше выдать её за моего сына? — вдруг предложил Мар’Анварх.

— Плохая идея, — покачал головой Танр. — Она значительно старше него. Да и Райх слишком ценит чистоту рода — он не согласится на это.

— Но ведь это всего лишь формальность, — заметил Мар’Анварх, возвращая ему его же аргумент.

— Это не одно и то же, — возразил Танр. — Если его дочь родит от тебя, род Райха не пострадает. При всём моём уважении — в отличие от твоего сына.

Эти слова задели Мар’Анварха. Но он понимал, почему Танр говорит именно так. Знать юга, по крайней мере, большая её часть, слишком ценила чистоту крови и не признавала родства с чужаками. А с внесением с востока последнего изречения Бла́госа, они еще больше закрылись от внешнего мира, жёстко отстаивая свою чистоту рода, в качестве демонстрации остальным расам, не желая признавать между ними родства.

К утру следующего дня фрегат уже подходил к берегам сида Гаман. Сбросив ход, корабль вскоре встал на якорь.

Когда на палубе вновь показались Мар’Анварх с Танром, матросы уже, во всю, суетились у борта, готовя лодку на спуск.

По команде канаты заскрипели, и шлюпка медленно опустилась на воду.

Остановившись у борта Мар’Анварх и Танр без лишних слов, по-мужски, крепко обнялись. После чего Танр отступил и, ухватившись за канатную лестницу, начал спускаться в лодку, мягко качающуюся на волнах.

— Подумай ещё над тем, о чём мы говорили! — крикнул он, когда лодка начала отходить от фрегата.

Мар’Анварх лишь кивнул в ответ и поднял руку.

— Ещё свидимся!

Глава двадцать первая

В середине каждого са́мо между различными академиями и училищами проводились всеобщие соревнования, дабы выяснить, какое учебное заведение займёт первенство в текущем году.

По традиции первыми соревнования открывали ученики военных академий. Сначала выступали амаритас, разворачивая захватывающее представление на воде. Затем, вслед за ними, появлялись воспитанники Академий Детра, Фалра и Аскара, сходившиеся в соперничестве на главной арене Агелы. Их состязания, как правило, были более зрелищными и насыщенными, нежели выступления других вузов — соревнующихся в литературе, творчестве и точных науках.

Арена утопала в шуме голосов. Казалось, что все жители острова съехались в одно место, чтобы стать свидетелями этого грандиозного события.

Под гул толпы команды учеников уже находились в тоннеле, ведущем на арену. Как и подобало, впереди стояли старшекурсники, за ними — учащиеся среднего курса, а замыкали колонну первокурсники.

Пока глашатай просвещал публику о предстоящих состязаниях, студенты терпеливо ожидали своего выхода.

В воздухе чувствовалось волнение.

Авер’Марх не видел трибун, но слышал их неистовый гул, отдающийся эхом от потолка и стен, предвкушавших насыщенный событиями день.

Он мельком оглядел друзей и сокурсников, замечая на многих лицах напряжение. Каждый понимал значимость столь грандиозного события и не желал опозорить своё училище.

С ними был и Реймс. Он пребывал в полном спокойствии, ожидая выхода. Рядом с куратором стоял Квил де Ант, или попросту Квинт. Ему выпала честь нести знамя Академии, и было видно, как он искренне гордился этим оказанным доверием.

Наконец глашатай, закончив речь, подал знак, и решётчатые ворота, содрогнувшись, медленно поползли вверх. Как только они поднялись на достаточную высоту, колонна студентов ожила и пришла в движение.

Покидая тёмный тоннель, по глазам ударил ослепительный свет, заставив Авер’Марха прищурить взгляд.

Участников встретили оглушительным возгласом трибун, но глашатай жестом призвал зрителей к тишине, после чего продолжил. Он представил академии и их кураторов, а так же объяснил правила для каждого из состязаний. Поединки делились на личные и командные. В общих сражениях выступал весь курс, а возглавит его тот, кто докажет своё превосходство в одиночных схватках.

Ожидая начала, Авер’Марх бегло пробежал взглядом по трибунам.

— Ищешь её? — поинтересовался Эйнар’Варх, заметив его беспокойство.

Авер’Марх, молча, улыбнулся в ответ.

— Не переживай, она ни за что не пропустит такое событие и наверняка уже где-то здесь, среди этого сонмища, — подбодрил его Эйнар’Варх. — Сейчас главное — сосредоточиться на соревновании, а всё остальное — потом.

Закончив, глашатай объявил о начале турнира и, скрывшись под навесом, дал участникам приступить к состязаниям.

Авер’Марху и его сокурсникам выпала честь первыми выступить против учеников Академии Аскара.

Вооружившись круглыми щитами и мечами с затупленным лезвием, соперники по одному поднимались на узкий помост для состязания. Победа присуждалась тому, кто сбросит противника вниз или трижды поразит его мечом.

За ходом состязаний внимательно следили судьи, каждый из которых представлял свою академию. Учеников Академии Детра и Аскара судили представители Академии Фалра — это позволяло сохранить честность поединков, исключая предвзятость и подкуп.

Первыми на помост, друг против друга, вышли знаменосцы. Квинт держался великолепно: хоть он и уступил первый раунд сопернику, но всё же, без особого труда, одержал первую победу.

В этот момент Авер’Марх заметил Иоланту. Она стояла в окружении подруг у ограды, отделявшей арену от зрительских мест. Увидев его взгляд, девушка приветливо помахала рукой. Авер’Марх заметно приободрился и ответил широкой улыбкой.

Когда он вновь сосредоточился на турнире, своё выступление победоносно завершал Илар’Галарх. В своей жёсткой манере фехтования он не оставил сопернику ни единого шанса устоять, сбросив того с помоста.

Затем последовала череда поражений их команды, пока очередь вновь не дошла до друзей Авер’Марха — им удалось переломить ход поединков и выйти вперёд по баллам.

Авер’Марх заметил знакомое лицо среди соперников. Это был Алмер — тот самый, с кем у него давно тянулось соперничество за внимание Иоланты.

Алмер тоже его увидел — как раз в тот момент, когда Авер’Марх готовился подняться на помост. Зная, что Иоланта наблюдает за состязанием, Алмер нарушил очередь и вызвался на поединок, желая сразиться именно с ним.

Схватка началась стремительно. Алмер, рассчитывая на быструю победу, сразу пошёл в атаку и обрушил на Авер’Марха мощный удар, надеясь сбросить неприятеля с помоста и тем самым продемонстрировать свою силу.

Щит тяжело содрогнулся от удара, однако Авер’Марх остался стоять как вкопанный. В следующий миг его меч ударил Алмера по ноге, заставляя раскрыться, а затем тупое остриё резко скользнуло вдоль края щита и ткнуло неприятеля в бок.

Судья мгновенно вскинул сигнальный флажок — первое попадание.

Алмер вспыхнул от злости и кинулся вперёд, пытаясь, во что бы то ни стало, сбросить противника. Он осыпал его ударами, давил, теснил… но Авер’Марх лишь выжидал. И когда тот начал выдыхаться и на мгновение потерял концентрацию, чуть отведя щит в сторону, Авер’Марх молниеносно нанёс ему свой удар в грудь.

Флажок снова взмыл вверх.

Ещё одно попадание — и поединок закончится. Алмер больше не бросался без оглядки, и прежний натиск исчез, уступив место холодной осторожности. Теперь он двигался осмотрительнее, больше не позволяя себе лишнего риска.

Авер’Марх сразу это почувствовал. Осторожность, в которую впал Алмер, постепенно лишала его преимущества.

Несколько ложных атак — и Авер’Марх резко сократил дистанцию. Алмер ожидал удара с прежней стороны, но тот сменил направление и нанёс решающий выпад с другой, застав его врасплох. Тупой наконечник меча, в который раз, ткнул тело противника.

Флажок поднялся в третий раз.

Арена взорвалась криками, а друзья и сокурсники приветствовали победителя.

Алмер, сжав зубы, молча, сошёл вниз и быстро затерялся среди своих, избегая взглядов недруга, его друзей и самое главное от девушки, которая наверняка видела его поражение.

Когда их часть состязаний подошла к концу, ученикам Реймса разрешили дождаться товарищей из старших курсов, которым ещё только предстояло начать своё выступление.

Авер’Марх с друзьями подошли к краю арены, чтобы поприветствовать девушек.

— Пришли посмотреть, как мы сражаемся? — с ноткой бахвальства произнёс Илар’Галарх, небрежно закинув меч на плечо. — Это зрелище того стоит.

— Скорее поддержать вас, чем просто глазеть на поединки, — ответила Иоланта.

Она переглянулась с Авер’Мархом и одарила его лучезарной улыбкой.

— Как настроение? — спросил он.

— Прекрасно.

Друзья тактично отошли, дав им возможность побыть наедине. Конечно, было трудно назвать ревущую арену уединенным местом для двух любящих сердец, но всё же, при встрече, когда их взгляды сталкивались, всё вокруг смолкало и переставало существовать.

Где-то вдали, из-за спин своих однокурсников, за ними наблюдал пристальный взгляд Фрая. Он жаждал занять место ардея и быть таким же желанным для неё, как и Авер’Марх. По крайней мере, он считал так, и у него был шанс доказать это сегодня, но он бездарно упустил его, казалось ему.

Звук горна вывел влюбленных из забвенья, возвращая их сознание на арену. Авер’Марх оглянулся. В отдалении, среди остальных, Эйнар’Варх махнул ему рукой, призывая вернуться.

Настало время следующего поединка.

Авер’Марх простился с Иолантой — они договорились встретиться после турнира.

— Удачи, — тихо сказала она.

Он кивнул, надел шлем и поспешил к сокурсникам.

На месте он узнал, что следующее состязание пройдёт на фалкатах. В этот раз им выпало противостоять ученикам Академии Фалра. Бой проходил на земле, в очерченном круге: победу одерживал тот, кто вытолкнет соперника за черту или, как и на мечах, трижды поразит его копьём.

Воспитанники Академии Фалра славились искусством владения фалкатой, и, как и ожидалось, северяне с трудом им противостояли и почти все проиграли. Остались лишь Авер’Марх и Магнар’Менце́рх, которым ещё предстояло выступить. Теперь от них зависело, победит ли их команда или уступит сопернику.

Многие уже готовились к поражению, не веря, что двое северян смогут переломить ход поединков. А ученики Академии Фалра наоборот, почти праздновали — казалось, победа уже у них в руках.

Взяв копьё и щит, Авер’Марх вышел на круг. Его соперник был высок и жилист. В руках он держал турнирное копьё с затупленным наконечником и тяжёлый каплевидный щит.

Судья повторил правила:

— Заступать за черту круга запрещено: тот, кто выйдет за её пределы, считается проигравшим. Если же этого не произойдёт, победа достанется тому, кто первым нанесёт три удара. Начали!

Воспитанник Академии Фалра атаковал первым, рассчитывая с ходу захватить инициативу и сокрушить северянина стремительным натиском.

Авер’Марх не отступил. Он шагнул навстречу — коротко, резко, чуть сместившись в сторону. Копьё южанина со свистом рассекло пустоту, а древко Авер’Марха уже метнулось снизу вверх, словно бросок змеи и тупое навершие точно ударило соперника в солнечное сплетение.

Трибуны ахнули.

Южанин на миг застыл, не веря, как легко упустил первый раунд, увидев вскинутый сигнальный флажок судьи, присудившего победу северянину. Но уже в следующее мгновение, оскалившись, он бросился на соперника с новой яростью.

Теперь он сражался иначе. Копьё работало без остановки: быстрые уколы, ложные выпады, резкие переводы ударов. Он пытался сбить щит северянина, заставить его раскрыться хотя бы на миг. Древко со свистом вспарывало воздух так быстро, что взгляд едва поспевал за размытым следом его движений.

И всё же Авер’Марх держался. Он ускользал на полшага, вовремя подставлял щит и встречал выпады короткими, но скупыми движениями, словно предугадывая действия соперника.

Было заметно: южанин навязывал ему свой бой. Сказывалось и то, что копьё фалката не было родным оружием ардеев, и, хотя Авер’Марх освоил его в Академии лучше многих, против воспитанника Фалра ему приходилось полагаться уже не только на мастерство, но и на предельную сосредоточенность.

Южанин уловил это.

Он резко сменил ритм — вместо стремительного града выпадов начал двигаться осторожнее, выжидая момент. Наконечник копья дёрнулся вправо — ложный замах.

Авер’Марх не повёлся.

Тогда удар пришёл снизу.

Авер’Марх едва успел отвести древко в сторону. Наконечник скользнул по краю щита с глухим скрежетом, заставляя трибуны взреветь. Впервые за весь бой Авер’Марх был вынужден отступить.

Южанин заметил это и хищно улыбнулся.

Он вновь пошёл вперёд, усиливая давление. Выпады сыпались один за другим, почти не оставляя времени на ответ. Несколько раз копьё лишь чудом прошло мимо — наконечник едва скользнул по наплечнику, слегка задев край шлема.

Но чем яростнее становился южанин, тем спокойнее выглядел Авер’Марх. Он перестал отвечать на каждую атаку и начал ждать.

Ждать ошибку.

Южанин резко ткнул в шлем, а затем мгновенно перевёл удар в бок, надеясь, наконец, перехитрить соперника.

Но Авер’Марх уже пригнулся, развернул корпус и пропустил копьё над плечом. В то же мгновение его собственное древко коротко и жёстко ударило соперника в живот.

Сигнальный флажок вновь взмыл вверх.

Очередной раунд остался за Авер’Мархом и по трибунам прокатился возбуждённый гул.

Теперь южанин понял: в скорости он не уступал, но проигрывал в хладнокровии.

Зарычав от злости, он ринулся напролом. Удары щита, давление корпусом, тяжёлые толчки — он пытался задавить северянина грубой силой и вытеснить за границу очерченного круга, понимая, что иначе ему не победить.

Но именно этого Авер’Марх и ждал. Как и с Алмером, южанин совершал те же ошибки в своём поведении.

Авер’Марх не принимал силового столкновения. Скользя вдоль края, он сохранял дистанцию и заставлял соперника растрачивать силы впустую. Каждый промах всё сильнее распалял ярость южанина, но вместе с яростью росла и усталость.

Дыхание воспитанника Фалра становилось всё тяжелее. Движения — шире. Удары — менее точные.

И тогда он понял, что проигрывает.

В отчаянной попытке, переломить ход поединка, южанин внезапно пошёл в подсечку.

Авер’Марх мгновенно подпрыгнул и ещё в воздухе нанёс короткий удар в открывшуюся грудь.

Флажок судьи взметнулся в третий раз.

Бой был окончен.

Трибуны взорвались криками и восторженными овациями. Раздосадованный, южанин тяжело опустился на землю, словно силы окончательно покинули его.

Прикрыв глаза ладонью от солнца, он пытался осмыслить поражение. Но вскоре почувствовав чью-то тень на себе, он отвел руку.

Перед ним стоял бывший соперник.

Собравшись с силами, южанин приподнялся на локтях.

— Как ты предугадывал мои удары? — хрипло спросил он.

— Я не угадывал, — спокойно ответил Авер’Марх. — Просто следил за твоими движениями.

Он протянул руку, помогая южанину подняться.

Тот на мгновение замешкался, затем принял помощь и встал.

— Я Лир.

— Авер’Марх.

Лир усмехнулся:

— Для северянина ты владеешь фалкатой более чем достойно. Должен сказать, что для меня было честью сражаться со столь сильным соперником.

— Благодарю.

Пожав друг другу руки, они разошлись в стороны по своим командам, освобождая круг для следующей пары.

Авер’Марха встретили одобрительным гулом и хлопками по плечу — словно он совершил нечто невозможное для ардея. Его победа вернула команде надежду. Пройдя сквозь строй сокурсников, он остановился перед Магнар’Менце́рхом.

— Теперь всё зависит только от тебя Магнар, — сказал он, крепко пожав ему руку.

Счёт сравнялся и следом за техничным боем Авер’Марха на арену вышел Магнар’Менце́рх. Его появление само по себе было событием. Это был настоящий великан; казалось, что кожаные доспехи трещат по швам на его могучем теле. Когда он вступил в очерченный краской круг, земля под его ногами словно дрогнула. Турнирное копье в его руке выглядело будто ненастоящим, а щит едва скрывал массивное тело.

Его соперник, крепкий и быстрый южанин, заметно нервничал. Он принял классическую защитную стойку у дальнего края круга, выставив копье вперёд и стараясь держать гиганта на расстоянии в надежде измотать его в затяжном поединке.

После того как судья вновь повторил правила, он махнул рукой и бой начался.

Соперник ожидал, что здоровяк будет медленно и неуклюже наступать. И это была его фатальная ошибка.

Магнар'Менце́рх не стал тратить время на фехтование, понимая, что мастерство не на его стороне. Он просто проигнорировал выставленное копьё соперника. Глубоко вдохнув, здоровяк рванулся с места с неожиданной для его габаритов скоростью. Это напоминало атаку разъярённого дикого зверя свирепо несущегося на охотника.

Соперник в панике попытался ударить его копьём, чтобы остановить этот живой таран. Тупой наконечник фалкаты лишь беспомощно скользнул по щиту, не замедлив его ни на секунду.

В следующее мгновение Магнар’Менце́рх врезался в соперника.

Здоровяк даже не использовал своё копьё. Он просто вложил всю свою чудовищную силу, помноженную на скорость разбега, в удар щитом.

Раздался оглушительный ТРЕСК — звук удара дерева о дерево, подобный грому. Щит соперника вмяло в его собственную грудную клетку и бедолагу оторвало от земли. Он не просто заступил за линию — его вышвырнуло из круга, словно тряпичную куклу. Пролетев по воздуху добрых, пять шагов, он рухнул в пыль, перекатился и замер. Лёжа на спине, южанин стал жадно хватать ртом воздух, не в силах подняться.

Вся схватка заняла от силы несколько секунд.

Магнар’Менце́рх остановился у самой границы круга, даже не сбив дыхания. Он лениво опустил щит и посмотрел в сторону судьи, который уже в этот момент поднял вверх сигнальный флажок, объявив победу за Академией Детра.

Трибуны в неистовстве воскликнули и зашумели.

Среди участников Академии Фалра воцарилась мёртвая тишина. Лица бойцов посерели от ускользнувшей победы, которая, казалось, уже была в их руках. Они переглядывались с нескрываемым ужасом, понимая, что против такой ярости и силы не помогут ни финты, ни годы тренировок, если этот монстр решит смести тебя со своего пути.

Эта победа, которую явно никто не ждал и в рядах Академии Детра, зажгла сердца его команды. Магнар’Менце́рха встречали хвальбой и кличем, повторяя троекратно: Мано! Мано! Мано!

Авер’Марх вновь подошёл к нему и пожал его крепкую руку, заставив здоровяка едва не прослезиться. Хоть он и выглядел на вид как скала и казался грозным, он был скромен и раним. Такая яркая поддержка от тех, с кем он вместе учился, и кого он считал своими друзьями — его сильно тронула.

Триумфальное завершение, уже обречённого состязания на проигрыш, приподняло команду, и Реймс назначил Авер’Марха капитаном в заключительном поединке, где суждено было сойтись всей команде курса в общем сражении.

На этот раз им предстояло выйти на широкий помост, опять вооружившись копьями и щитами против воспитанников Академии Аскара.

Заключительным испытанием стало сражение отряда на отряд. Поднимаясь на помост, ученики выстраивались в фаланги и, ощетинившись копьями, медленно сходились навстречу друг другу. Позади строя держались капитан и знаменоносец.

Стоя рядом с Авер’Мархом, Квинт быстро говорил о построении, указывал, кому и как лучше держать строй, но тот почти не слушал его. Он был уверен, что и сам прекрасно знает, как вести бой. К тому же право командовать отрядом досталось ему, а значит, не знаменоносцу было его поучать.

Однако едва фаланги сошлись, Авер’Марх сразу почувствовал разницу.

Строй аскарцев оказался плотнее и собраннее. Их щиты смыкались почти без зазоров, а копья двигались как единое целое. Первый же удар строя опрокинул двух крайних воспитанников Детра с помоста.

А затем давление лишь усилилось.

Сомкнутые щиты аскарцев медленно, но неумолимо теснили фалангу Авер’Марха. Копья били коротко и точно, не оставляя пространства для ответа. Один за другим ученики Академии Детра теряли равновесие и срывались вниз.

И тогда Авер’Марх понял, насколько отличается этот бой от поединка один на один.

В дуэли всё зависело от скорости, реакции и личного мастерства. Там у него было пространство для манёвра, возможность читать движения соперника и навязывать собственный ритм. Здесь же перед ним двигался не воин, а целая стена — тяжёлая, слаженная, дышащая как единый организм. Каждый воин прикрывал другого и каждый удар был частью общего движения.

Квинт что-то кричал рядом, пытаясь перестроить строй и удержать разваливающуюся линию, но Авер’Марх уже почти не слышал его. Шум столкновения щитов, крики и грохот копий смешались в сплошной гул. Он пытался отдавать команды, однако делал это слишком поздно в отличие от аскарцев, которые действовали быстрее. Их копья снова и снова находили бреши между щитами, продолжая свой интенсивный натиск на соперника.

Один из учеников Академии Детра рухнул назад, получив удар в грудь тупым наконечником. Следом вытолкнули другого. Затем ещё одного.

Фаланга Авер’Марха начала ломаться.

Всего за несколько минут его отряд лишился почти половины бойцов, тогда как у аскарцев выбыло лишь трое.

Судьи, следившие за поединком, то и дело вскидывали сигнальные флажки, обозначая очередное исключение рухнувшего с помоста участника.

Когда с арены вытеснили последнего бойца фаланги Академии Детра, сражение было окончено.

На помосте остались лишь Авер’Марх и Квинт.

Наблюдая за поражением северянина, Алмер довольно ухмыльнулся. Победа сокурсников из параллельного курса принесла ему мрачное удовлетворение, частично заглушив горечь собственного поражения от неприятеля.

Спускаясь с помоста, Квинт обогнал Авер’Марха и бросил в его сторону тяжёлый, укоризненный взгляд, после чего направился к остальным.

Авер’Марх покидал арену с опущенной головой. Раздражение и досада тяжёлым грузом давили на него, пока он, молча, шёл вслед за остальными в подтрибунное помещение.

Квинт, заметив его, больше не смог сдерживаться. Он резко подошёл ближе и ткнул Авер’Марха пальцем в грудь.

— Проиграли из-за твоего упрямства! — укоризненно воскликнул тот. — Я хотел помочь, но ты даже и слушать меня не стал.

— Остынь, Квинт, — вмешался Эйнар’Варх, подходя ближе.

— Нет, Эйнар, — остановил его Авер’Марх. — Он прав.

Эти слова сразу погасили едва вспыхнувшее напряжение между сокурсниками.

— Прости, — после короткой паузы произнёс Авер’Марх. — Нужно было прислушаться к тебе. Это всё моя гордость. Я решил, раз меня назначили командиром, то и решения должен принимать только я.

Гнев Квинта заметно поутих.

— Рад, что ты это понял, — сказал он уже спокойнее и, похлопав Авер’Марха по плечу, направился к выходу. Вскоре его фигура растворилась во мраке коридора, и он исчез.

Постепенно разошлись и остальные. В зале остались лишь Авер’Марх, Эйнар’Варх и Ди́ан.

Авер’Марх улегся на скамью и, заведя руки за голову, задумчиво уставился в потолок. Его внимание привлекали росписи с изображениями древних сражений: воины в сомкнутом строю, держа щиты и копья, сражались меж собой.

— Да не переживай ты так, Авер, — попытался успокоить его Эйнар’Варх, присаживаясь рядом. — Подумаешь, проиграли. Главное — сделать выводы из поражения.

— Я и не переживаю, — спокойно ответил Авер’Марх, не отрывая взгляда от росписей. — Я думаю о другом. Странно, что у нас не используют копья.

— Ничего странного, — сказал Эйнар’Варх. — А́рдас веками противостоит варварским племенам, и именно это, вероятно, определило выбор оружия и сам способ ведения боя.

Авер’Марх слушал его, но по-прежнему продолжал прибывать в своих мыслях, вглядываясь в потолочную живопись зала с запечатленными изображениями ощетинившихся копьеносцев. Он видел в этом потенциал и по возвращении домой зарёкся себе, что обязательно поговорит об этом с отцом.

Где-то в глубине души поражение всё ещё жгло самолюбие Авер’Марха, однако вместе с горечью пришло и понимание, что этот урок был необходим, а значит, ошибки прошлого не должны повториться вновь.

По окончанию турнира, несмотря на проигрыш в заключительном сражении, их Академия по общим итогам состязаний заняла первое место, обойдя с небольшим преимуществом своих претендентов.

Что до воспитанников Академии Аскара, второе место они восприняли почти как личное оскорбление. Зато с учениками Академии Фалра у Авер’Марха и его команды быстро завязались дружеские отношения. Те совсем не сожалели о третьем месте: лишь глупец стыдится опыта, добытого в состязаниях.

Иоланта вместе с подругами ожидала Авер’Марха у арены. Вскоре из ворот показались ученики Академии Аскара. Заметив знакомые лица, она тут же отвернулась, надеясь пропустить их мимо.

Но внезапно чьи-то сильные руки подхватили её и легко оторвали от земли. Иоланта резко обернулась.

Перед ней стоял Алмер. Увидев её испуг, он громко расхохотался.

— Алмер! Немедленно отпусти меня!

Она вырвалась и с размаху ударила его по щеке. Пощёчина прозвучала звонко и резко, однако Алмер лишь ухмыльнулся, словно происходящее его забавляло.

— Я всё расскажу своему парню!

— Ой, напугала, — скривился он. — И что мне сделает этот неудачник? Ты ведь сама видела, как его команда проиграла нашим.

— Я так же видела, как проиграл ему и ты! — воскликнула Иоланта.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица, и он осёкся. В его взгляде мелькнуло раздражение, быстро сменившееся холодной злостью.

В этот момент один из его друзей кивнул куда-то в сторону. Вдали уже приближались студенты Академии Детра. Алмер бросил короткий взгляд на подходивших учеников, затем снова посмотрел на девушку.

— Ещё увидимся.

Развернувшись, он вместе со своей компанией растворился в толпе посетителей.

Спустя несколько минут к Иоланте подошёл Авер’Марх, и едва взглянув на девушку, он сразу заметил напряжение в её глазах.

— Всё в порядке?

Иоланта, молча, прильнула к нему.

— Теперь да.

Обняв её, Авер’Марх представил ей новых знакомых из Академии Фалра, после чего вся компания неспешно направилась по широкой аллее к выходу с арены.

— Завтра наш Институт выступает на соревнованиях, — сказала Иоланта. — Придёшь поддержать?

— Конечно.

Она улыбнулась.

— Это будет турнир по поэзии. Никаких клинков и копий — только слова. Но мне было бы приятно видеть тебя в зале. Если хочешь, можешь взять с собой друзей.

— Не знаю насчёт остальных, но Эйнар точно будет в восторге, — усмехнулся Авер’Марх. — Он большой ценитель литературного творчества.

Авер’Марх бросил короткий взгляд на Эйнар’Варха. Тот шёл впереди, оживлённо обсуждая что-то с новыми знакомыми.

У самого выхода они остановились.

Прощаясь, Авер’Марх поцеловал Иоланту и, обнимая её, тихо пообещал прийти завтра.

После этого они разошлись.

Глава двадцать вторая

На следующий день Авер’Марх, как и обещал Иоланте, отправился в её институт, где проходили состязания между воспитанницами из соседних училищ.

Он взял с собой друзей. Многие не горели желанием присутствовать на поэтическом турнире, однако не хотели оставлять его одного.

Войдя в общий зал, гости заняли места. Постепенно шум стих и на подиум одна за другой стали выходить девушки, читая стихи собственного сочинения.

Авер’Марх мельком оглядел товарищей. Было очевидно, что подобное поприще мало их увлекало, а на лицах многих из них читалась откровенная скука. И только Эйнар’Варх, в отличие от остальных, проявлял искренний интерес к творчеству, одобрительно аплодируя в моменты завершения каждого выступления.

Наконец настала очередь Иоланты.

Она вышла уверенно, сдержанно выпрямив спину. Её взгляд скользнул по залу и остановился на Авер’Мархе. В тот же миг её лицо озарила тёплая, светлая улыбка — и в этой улыбке появилась твёрдость. Словно само его присутствие придало ей сил.

Иоланта стояла спокойно, не торопясь начинать. В зале ещё слышалось лёгкое движение и голоса, но она будто ждала, когда тишина станет полной — когда каждое её слово сможет проникнуть в сознание точно и глубоко.

Она начала негромко.

Её голос был ровным, светлым, без излишней театральности. Она словно не читала стихи, а будто делилась чем-то сокровенным, раскрывая перед зрителем душу.

Иоланта рассказывала о случайной встрече — о дне, который ничем не отличался от других, пока в нём не появился чей-то взгляд. О том, как сначала это было лишь любопытство, затем — тихое волнение, а после — ожидание новой встречи. О том, как сердце учится узнавать шаги одного среди сотен других и как страх потерять постепенно уступает место смелости любить.

Она говорила о взглядах, случайных прикосновениях, прогулках у воды и тех мгновениях, когда тишина между двумя влюблёнными сердцами становится красноречивее любых слов.

Авер’Марх слушал и постепенно перестал видеть зал. Он вновь оказался в том дне — среди шума ярмарки, в запахе медовых лепёшек, в отблеске воды на старом мосте. Он вспомнил её смех, неловкость первых разговоров, то странное чувство, когда сердце будто сбивается с ритма. В её стихах он узнавал их историю — не названную прямо, но до боли знакомую ему.

Каждая строка отзывалась в нём тихим теплом. Авер’Марх вспомнил, как впервые понял, что её присутствие стало для него необходимым. Как ожидание встречи наполняло дни смыслом. Как зародившееся чувство — сначала хрупкое и почти пугающее — постепенно стало прочным и ясным: любовью, в которой больше не осталось сомнений.

Мир вокруг растворился. Остались только её голос и то светлое, что поднималось из глубины его души.

Когда Иоланта закончила, в зале на мгновение воцарилась полная тишина — будто слушатели не сразу решились вернуться в реальность.

А затем разразились аплодисменты.

Они были долгими, страстными и искренними. Женщины и мужчины поднимались со своих мест, преподаватели и судьи одобрительно переглядывались. Эти овации не оставляли сомнений — Институт благородных девиц в этот день стал безусловным фаворитом.

Авер’Марх поднялся вместе с остальными, но для него этот триумф имел иной смысл. Он смотрел на неё — сияющую, немного взволнованную, и понимал, что в её словах было не просто искусство.

Там была правда. Их, правда.

Уже ближе к вечеру стало известно, что её Институт победил в состязании.

— Поздравляю! — с улыбкой произнёс Авер’Марх, обняв её.

— Спасибо!

Друзья Авер’Марха так же не остались в стороне, выразив свои восхищения.

После окончания соревнований должен был состояться студенческий бал в центральном зале города. Начинался он в шесть вечера и продолжался до девяти, поэтому все училища, пойдя навстречу ученикам, перенесли закрытие общежитий на одиннадцать часов.

Нарядившись в лучшие костюмы из своего гардероба, Авер’Марх и его друзья отправились на бал.

У входа в зал его уже ожидала Иоланта в сопровождении своих подруг. Она была в пышном кружевном платье небесного цвета. Волосы, аккуратно уложенные в изящную причёску, подчёркивали тонкую шею и утончённые черты лица.

Друзья Авер’Марха тоже не остались в стороне, быстро составив компанию подругам Иоланты. После чего они все вместе направилась в главный зал.

Внутри было шумно и оживлённо от густого гула голосов. Под сводами играли музыканты: звучали лютни, флейты и негромкий рокот барабанов. Свет масляных ламп и бронзовых жаровен отражался в мраморе колонн и золотистой отделке стен.

После завершения всех состязаний напряжение последних дней постепенно сходило на нет. Воспитанники училищ смешались между собой: одни уже кружились в танце, другие шумно обсуждали поединки, вспоминая удачные удары и спорные решения судей.

Вскоре Авер’Марх с друзьями встретили в зале учеников Академии Фалра. Южане приветствовали их как старых знакомых, а после обе компании уже оживлённо беседовали, вспоминая прошедшие поединки и самые напряжённые моменты турнира. Лир, с которым сражался Авер’Марх, даже с усмешкой заметил, что до сих пор не может забыть бой с ним на фалкатах. И всё же ему повезло больше, чем Галтару — стоявшему против Магнар’Менце́рха.

Правда, далеко не все были настроены столь мирно.

У одной из колонн стоял Алмер вместе со своими товарищами. Он держал в руке кубок и мрачно наблюдал за Авер’Мархом и Иолантой. Особенно его взгляд задерживался на том, как она улыбается северянину и как невольно тянется к нему во время разговора.

В какой-то момент их взгляды встретились.

Алмер едва заметно усмехнулся, однако в этой усмешке не было ни веселья, ни доброжелательности — лишь задетая гордость и плохо скрываемое раздражение.

Авер’Марх ответил ему таким же холодным взглядом, после чего отвернулся, не желая портить вечер.

Вскоре музыканты заиграли новую мелодию, и пары начали выходить в центр зала.

— Потанцуем? — тихо спросил Авер’Марх.

Иоланта улыбнулась и вложила ладонь в его руку. В танце она двигалась легко и уверенно, словно музыка была ей знакома с рождения. Авер’Марх же, куда лучше владевший мечом, чем придворными танцами, первое время чувствовал себя непривычно, однако вскоре поймал ритм.

Они кружились среди десятков других пар под светом ламп и тихие переливы музыки. Иногда Иоланта тихо смеялась, когда он едва не сбивался с шага, а он лишь усмехался в ответ.

Постепенно шум зала начал утомлять их. Переглянувшись, они без слов поняли друг друга и, решив сбежать от всех, тихо покинули бал.

Снаружи город встретил их прохладой ночного воздуха. Улицы Агелы всё ещё оставались оживлёнными, однако чем дальше они уходили от центральной площади, тем тише становилось вокруг.

Медленно прогуливаясь по освещённым фонарями аллеям, они добрались до городского парка. Здесь почти не слышалось голосов. Лишь ветер мягко шелестел листвой деревьев, да где-то неподалёку журчала вода.

Войдя в парк, они прогулялись по уже знакомым местам и остановились на деревянном мосту, перекинутом через узкий канал.

Иоланта прижалась к Авер’Марху, а он, молча, приобнял её за плечи. Так они и стояли в объятиях друг друга, слушая, как под мостом медленно шумит вода.

Где-то вдали всё ещё звучали отголоски музыки, растворяясь в прохладном ночном ветре. Здесь, в стороне от городской суеты, им казалось, будто время на мгновение замерло лишь для них двоих.

Но ночь постепенно брала своё, и как бы ни хотелось им остаться здесь ещё ненадолго, всё же пришлось возвращаться. Нехотя покинув мост, они медленно направились обратно через тёмный парк.

Уже на аллее, среди деревьев, появился Алмер со своей компанией и, не говоря ни слова, они окружили Авер’Марха и Иоланту.

— Я же говорил тебе, халин, — отстать от неё! — выкрикнул южанин.

— Это ты отстань от нас, Алмер! — возмущённо ответила Иоланта. — С чего ты вообще решил, что я буду с тобой?

— Посмотри на него, Иоланта! Он же чужак! Неужели ты и в правду выбрала его? Чем он лучше?

— Всем! — резко бросила девушка. — По крайней мере, он не прячется за спинами других!

— Я и один могу с ним разобраться!

— Хорошо, — спокойно произнёс Авер’Марх. — Тогда покончим с этим раз и навсегда. Если проиграю, то я оставлю её. Даю слово.

— Авер… — попыталась остановить его Иоланта.

Он поднял руку, не дав ей договорить.

— Но если проиграешь ты, то ты исчезнешь из нашей жизни. Навсегда. Согласен?

— Согласен!

Иоланта ещё пыталась образумить их, говорила, что они ведут себя как дети, однако ни один уже не желал отступать. В конце концов, она лишь раздражённо отошла в сторону и, скрестив руки на груди, остановилась возле дерева, ожидая развязки затянувшегося конфликта.

Алмер закатал рукава и, сжав кулаки, медленно двинулся вперёд. Первый удар Авер’Марх легко отвёл в сторону. Затем последовали ещё несколько резких выпадов, но каждый раз он либо уклонялся, либо отступал ровно настолько, чтобы кулак прошёл мимо.

Не выдержав, Алмер с яростным рыком бросился на него, осыпая беспорядочными ударами. Несколько всё же достигли цели: один пришёлся в плечо, другой скользнул возле лица, однако серьёзного вреда они не нанесли.

А затем Авер’Марх ударил в ответ.

Коротко. Жёстко.

Алмера отбросило назад так сильно, что он едва удержался на ногах, и друзья тут же подхватили его, не дав рухнуть на землю окончательно; увидев его перекошенное от боли жалостливое лицо, они уже не стали оставаться в стороне и вместе бросились на Авер’Марха.

— Трус! — выкрикнула Иоланта, когда они навалились на него всем скопом.

После этого она сама попыталась разнять драку — хватала нападавших за одежду, тянула назад, пыталась оттолкнуть их друг от друга. В пылу схватки кто-то грубо задел её плечом, и девушка упала на землю.

Увидев это, Авер’Марх словно озверел. Ярость вспыхнула в нём с новой силой, заглушая усталость и боль. Уже не щадя ни себя, ни противников, он с ожесточением бросился на них в ответ.

И в этот момент, словно из ниоткуда вырвались Эйнар’Варх, Магнар’Менце́рх, а следом за ними Илар’Галарх и Ди́ан. Они сразу же набросились на нападавших.

Магнар’Менце́рх, сокрушив ударами двоих, двинулся к третьему. Тот, увидев надвигающегося громилу, начал пятиться, затем резко развернулся и, не дожидаясь удара, бросился прочь из парка.

В этот же момент Алмер получил удар в лицо от Авер’Марха. Из носа хлынула голубая кровь, и он, схватившись за переносицу, растерянно огляделся.

Алмер увидел, что часть его друзей, уже обратилась в бегство. Кто-то валялся на земле, корчась от боли, кто-то лишь делал вид, что не в состоянии подняться, надеясь избежать новых ударов. Лишь немногие ещё держались, отчаянно отбиваясь от друзей Авер’Марха.

— Всё! — громко крикнул Алмер, разводя руки в стороны. — Всё, мы уходим!

Те, кто ещё держался на ногах, помогли подняться остальным. Отряхиваясь от грязи и вытирая кровь. Вскоре они скрылись в темноте парка.

Наконец всё стихло.

— Как вы тут оказались? — поправляя одежду, спросил Авер’Марх, всё ещё тяжело дыша.

— Решили прогуляться компанией и случайно услышали шум драки, — ответил Эйнар’Варх.

— Ага, гуляли они… — с усмешкой протянул Авер’Марх. — И, конечно, ничего не слышали до того момента, пока на меня не накинулась толпа, да?

Эйнар’Варх отвёл взгляд в сторону, не желая продолжать тему.

— Какая разница? Помогли — и на том спасибо, — пробормотал он.

Переведя дыхание, Авер’Марх добавил:

— Ладно. Признавайтесь, следили за нами?

— Не то чтобы следили… — Эйнар’Варх лениво потёр шею. — Скорее присматривали.

— Извращенцы, — с кривой усмешкой бросил Авер’Марх.

— После того как ты рассказал мне про Алмера и его выходку на первой встрече, я решил не оставлять это без внимания, — спокойно пояснил Эйнар’Варх. — Лучше сказал бы спасибо, что мы вовремя вмешались. Иначе отделали бы они тебя до безобразия.

— Спасибо, — коротко ответил Авер’Марх, потирая ушибленное плечо. — Ладно, идём.

Он подошёл к Иоланте. Ей тоже досталось, когда она бросилась разнимать драку. Прижимая ладонью сбитый локоть на правой руке, она дрожала и была вся в слезах.

— Ты не ранена? — мягко спросил он, оглядывая её.

— Нет… только ссадина, — ответила она, показывая руку.

— Бедняжка, — тихо произнёс он, бережно прижимая девушку к себе.

И они, всей компанией, покидая злосчастное место, вышли из парка.

— Вы идите в общежитие, а я провожу Иоланту, — обернувшись, сказал Авер’Марх друзьям.

— Ты же опоздаешь к закрытию, — обеспокоенно произнесла она, глядя ему в глаза.

— Понимаю, — спокойно ответил он. — Но после того, что произошло, я не смогу отпустить тебя одну.

— Так! — вмешался Эйнар’Варх. — Ребята, вам отдельное спасибо за помощь, — обратился он к остальным. — Но вам ни к чему неприятности в академии. Возвращайтесь, а мы сами проводим Иоланту.

— Раз уж пошли вместе, то вместе и закончим, — возразил Илар’Галарх.

— Именно, — поддержал его Магнар’Менце́рх. — Кто знает, что у этого безумца на уме? Может, он просто понял, что теперь силы не на его стороне, и решил отступить до более удобного случая. Например, дождаться, пока Авер’Марх снова останется один.

Они посмотрели на Ди́ана.

— Ты как, с нами или пойдёшь? — поинтересовался Эйнар’Варх.

— Конечно с вами, — не задумываясь, ответил он.

Уже поздним вечером они подошли к воротам женского общежития. Друзья остановились чуть поодаль, оставив влюблённых наедине.

— До следующих выходных, — тихо произнёс Авер’Марх, всматриваясь в её бездонные голубые глаза.

— До следующих выходных, — с улыбкой ответила Иоланта.

Они крепко обнялись. Поцеловав его, девушка нехотя отпустила Авер’Марха, прошла за калитку и, попрощавшись с остальными ребятами, скрылась внутри общежития.

Авер’Марх какое-то время ещё постоял, прислушиваясь к ночной тишине вокруг, после чего направился к друзьям.

Вид у него был усталый и измученный: лицо и тело покрывали ссадины, однако улыбка выдавала его истинное состояние. В этот момент Авер’Марх был по-настоящему счастлив. Счастлив, что у него есть любимая девушка. Счастлив, что есть верные друзья, готовые без колебаний вступиться за него, даже рискуя собственным будущим. Именно в эту ночь он впервые по-настоящему осознал, насколько крепкая дружба успела возникнуть между ними.

В общежитие они вернулись далеко за полночь.

Перемахнув через ограду, друзья тихо постучали в дверь. Вскоре им открыл вахтёр. Держа перед собой лампу, он сурово оглядел их усталые и побитые лица.

Внутрь он их всё же впустил, однако сразу предупредил, что будет вынужден сообщить куратору о нарушении.

На следующий день всех пятерых вызвали в кабинет господина Реймса.

Сначала куратор устроил выговор всей компании разом, а затем отдельно прошёлся по каждому из них.

— Все, кроме господина Эоса, свободны, — наконец произнёс он. — И, господа, настоятельно прошу впредь не нарушать правила Академии. В следующий раз последствия для вас могут оказаться куда серьёзнее.

Тяжело вздыхая и что-то недовольно бормоча себе под нос, друзья покинули кабинет.

Когда за ними закрылась дверь, в помещении повисла тишина. Господин Реймс некоторое время, молча, перебирал лежавшие перед ним бумаги, будто давая Авер’Марху возможность самому осмыслить произошедшее.

Затем куратор поднял взгляд.

— Что у вас произошло с учениками Академии Аскара? — спокойно поинтересовался он.

— Ничего серьёзного.

Реймс чуть прищурился.

— Мне так не кажется. Судя по тому, что я знаю, между вами уже давно существует конфликт. И, полагаю, причиной всему стала девушка. Я прав?

— Да, — без попытки скрыть ответил Авер’Марх. — Но думаю, теперь всё уже разрешилось.

Куратор тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Очень надеюсь, что это действительно так. Вы ведь помните, что если подобное повторится, то это лишь усугубит ваше положение здесь? И даже происхождение не спасёт вас от исключения, если вы продолжите нарушать правила Академии.

Сделав короткую паузу, Реймс внимательнее посмотрел на него и уже заметно тише добавил:

— Вы знаете, что я стараюсь не давать подобным историям хода, Авер’Марх. Но если это продолжится, наступит момент, когда даже моего слова окажется недостаточно. Надеюсь, вы это понимаете.

— Да, господин, — спокойно ответил тот.

Реймс устало провёл ладонью по лицу и, словно завершая разговор, махнул рукой.

— Ступайте. И постарайтесь больше не давать мне поводов для подобных разговоров.

Авер’Марх коротко кивнул и вышел из кабинета, оставив за спиной тяжёлую тишину.

После того случая Алмер и его компания и в правду больше не пытались искать встречи с Авер’Мархом.

Вероятно до него, наконец, дошло, что Иоланта никогда не ответит ему взаимностью. А может, его друзья, хорошо запомнившие ту драку в парке, попросту не захотели вновь ввязываться в подобное.

Так или иначе, Алмер больше не появлялся на их пути, и теперь ничто не мешало Авер’Марху и Иоланте спокойно проводить время вместе.

Глава двадцать третья

Ещё в юности Мар’Анварх поставил перед собой цель, которую многие сочли бы безумием — однажды объединить всех данов Алфеи под знаменами А́рдаса. Не просто укрепить собственное государство, а создать силу, способную прекратить любые распри между Севером и Югом.

С годами эта мысль не угасла, а лишь сильнее укоренилась в нём. Став асхом, он всё чаще понимал, что одной военной силы для подобного замысла недостаточно. Чтобы подчинить себе остальных данов, требовались союз, влияние и родственные связи между сильнейшими домами Алфеи.

Именно поэтому Мар’Анварх всё чаще бывал на юге, участвуя в собраниях союза и переговорах между сидами. Особенно часто ему приходилось посещать Эворан.

Со временем он начал замечать, что дочь Айвара относится к нему совсем не так, как к прочим гостям. Хотя Лана никогда не позволяла себе открытой навязчивости или недостойного поведения. Напротив — она всегда проявляла сдержанность, как и подобало девушке её положения. Однако в её взглядах, в том, как она задерживалась рядом во время бесед или внимательнее других слушала его слова, Мар’Анварх всё яснее чувствовал скрытый интерес к себе.

Танр же и вовсе не упускал случая поддеть его этим.

— Дочь Айвара без ума от тебя, — с усмешкой повторял он едва ли не при каждой их встрече. — Ты просто не хочешь этого замечать.

Сначала Мар’Анварх не придавал подобным словам значения, считая всё лишь шутками друга. Но со временем, наблюдая за Ланой всё чаще, он начал понимать, что Танр, возможно, не так уж и далёк от истины.

Постепенно в его мыслях стала зарождаться идея, которая ещё недавно казалась невозможной. Брак с дочерью одного из самых влиятельных южных сидов мог стать не просто союзом двух домов, а важным шагом к укреплению власти А́рдаса среди элумеев.

Мысль о новом браке всё глубже укоренялась в нём. Мар’Анварх долго пытался убедить себя, что это лишь политический расчёт, необходимая жертва ради великой цели. Однако он прекрасно понимал и другое — Танайя никогда не примет подобное спокойно.

Несколько дней он откладывал разговор, подбирая слова, но в конце концов понял, что дальше тянуть бессмысленно.

В тот вечер они ужинали вдвоём. За окнами уже сгущались сумерки, а в камине потрескивал огонь. Некоторое время Мар’Анварх молчал, словно осторожно подступая к нужной теме. Затем, сделав глоток глейна, произнёс:

— Ты знаешь, что рео был женат на трёх женщинах?

— Я слышала об этом, — спокойно ответила Танайя, не придав вопросу особого значения.

— Не думаю, что он любил их одинаково, — продолжил асх. — Наверняка была одна, к которой он относился иначе, чем к остальным. Но право многожёнства он ввёл не из прихоти. Это помогло ему укрепить власть в Данареоне и связать с собой сильнейшие дома.

— И всё же это не спасло его реон от краха, — заметила Танайя. — Пока он укреплял власть внутри, угроза пришла извне.

— Да, — согласился Мар’Анварх. — Именно поэтому мы должны помнить его ошибки и взять всё лучшее, что было создано до нас.

Танайя медленно отложила приборы и внимательно посмотрела на супруга.

— К чему этот разговор?

Он выдержал паузу, но промолчал.

— Ты завёл любовницу? — прямо спросила она. — И теперь ищешь способ сделать её своей женой?

— Нет у меня никакой любовницы, — сразу ответил Мар’Анварх. — Я лишь говорю о том, что данный закон так же мог бы укрепить моё влияние среди элумеев.

— Моё влияние, мой союз, моя власть… — тихо произнесла Танайя. — Иногда мне кажется, что кроме этого ты уже ни о чём не думаешь.

— Потому что я обязан думать об этом. Я ведь правитель.

— А я твоя жена.

Между ними повисло тяжёлое молчание.

— Я так и знала, что эти постоянные поездки на юг закончатся чем-то подобным, — наконец сказала Танайя.

— Причём здесь поездки? — тяжело выдохнул он. — Я обязан присутствовать на советах союза.

— Ты мог бы отправлять вместо себя Вар’Алмерха или на худой конец Зор’Фарха.

— Нет. На совете должны присутствовать лишь правители.

Танайя горько усмехнулась.

— Конечно. Особенно если там есть женщина, ради которой ты вдруг заговорил о многожёнстве.

Мар’Анварх устало прикрыл глаза.

— Это не из-за чувств. Такой брак был бы лишь политической необходимостью.

— Политической необходимостью? — её голос стал жёстче. — Ты предлагаешь мне спокойно принять появление другой женщины в нашей семье, а сам называешь это необходимостью?

— Но ведь ничего не изменится между нами.

— Всё уже меняется, — перебила его Танайя. — Иначе этого разговора сейчас бы не было.

Она поднялась из-за стола и подошла к окну.

— Откуда мне знать, что однажды она не захочет занять моё место? Что не попытается избавиться от меня или от нашего сына?

— Танайя, это уже крайности.

— Крайности? — она резко обернулась. — Ты хочешь привести в нашу жизнь чужую женщину и удивляешься, что я думаю о подобном?

Мар’Анварх тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу.

— Она никогда не будет жить с нами под одной крышей. Я обещаю тебе это.

— Ты говоришь так, будто всё уже решено.

Он некоторое время молчал, после чего всё же ответил:

— Я бы хотел, чтобы это произошло. Не ради себя. Ради будущего А́рдаса и всего союза.

Танайя долго смотрела на него, словно пытаясь понять, остался ли в нём тот, кого она когда-то полюбила.

— Честно говоря, я никогда не думала, что ты способен променять семью на свою мечту.

— Это не мечта, — твёрдо возразил он. — Это цель всей моей жизни!

— А что тогда для тебя наша семья?

— Всё! — ответил он. — Но я не могу думать только о нас. Я отвечаю за народ, за А́рдас и за будущее всех данов.

Она отвернулась к окну, обняв себя за плечи. Всматриваясь тревожно вдаль, Танайя с грустью выдохнула.

— Где тот мужчина, который когда-то клялся, что кроме меня никого не видит вокруг?

Мар’Анварх подошёл ближе и осторожно коснулся её плеч.

— Я люблю тебя так же, как и прежде.

Танайя резко одёрнула его руки с себя.

— Вижу.

Снова наступила тишина. Только треск дров нарушал её, да завывающий ветер за окном.

Мар’Анварх понимал, что причиняет ей боль, но отступать уже не собирался. Слишком далеко зашли его планы, и слишком многое теперь зависело от этого.

Наконец Танайя устало закрыла глаза.

— Что ты хочешь от меня?

Он помедлил, будто даже сейчас не решаясь произнести это вслух.

— Мне нужно твоё согласие. Без него я не смогу заключить этот брак.

Несколько долгих мгновений она молчала.

— Значит, всё уже решено без меня, — тихо сказала Танайя.

— Нет, — покачав головой, произнёс он. — Иначе я бы не стал говорить с тобой об этом.

Она горько усмехнулась.

— Делай, что хочешь, — сказав это, Танайя резко вышла из зала, оставив его одного у затухающего огня.

Глава двадцать четвёртая

На острове Орсис в этот день было необычайно шумно. В гавань одна за другой входили лодки и небольшие суда, а ведущая к поместью дорога с самого утра была полна гостей. Этлио де Вейго праздновал юбилей — ровно три века назад он появился на свет.

К вечеру просторный зал его дома уже был наполнен голосами, смехом и музыкой. На длинных столах стояли блюда с рыбой, морскими травами и жареным мясом, а слуги едва успевали наполнять кубки гостей аго́рком и глейном.

Почти все, кого пригласил Этлио, прибыли на остров лично. Но больше всего хозяин ждал вовсе не знатных эрлов и мерат’дина, а собственного сына.

Нуада не был дома уже много лет. Служба при дворе кана отнимала у него всё время, и даже письма приходили редко. Потому, когда в гавани показался корабль с канмератскими военными знаменами, Этлио сам вышел встречать сына к причалу.

Едва ступив на берег, Нуада оказался в крепких объятиях отца.

— Как я рад видеть тебя! — произнёс Этлио. — Не верится, что ты здесь.

— Я же обещал, что постараюсь приехать, — ответил, улыбаясь Нуада. — Правда увольнительную удалось получить ненадолго и только ради твоего юбилея.

Вскоре к ним подступила и мать. Она долго не отпускала сына, касаясь его лица ладонями, будто убеждаясь, что перед ней действительно он, а не воспоминание.

— Как ты вырос! — заметила она. — Вроде бы прошло около семи лет, а мне кажется, как будто я не видела тебя, целую вечность.

Нуада улыбнулся и в ответ обнял мать.

Несмотря на родные черты, за годы службы он заметно изменился. Его одежда уже больше напоминала придворные одеяния Джады, чем традиционные наряды Дарамеи, а в движениях и речи появилась непривычная сдержанность. Многие из гостей замечали это, хотя вслух предпочитали не говорить.

Праздник продолжался. Звучала музыка, гости произносили речи, вручали подарки и вспоминали старые истории.

Уже в разгар пиршества на остров прибыл Наим Эр’Даэн.

Он задержался в пути, поскольку по дороге объезжал Дарамею, проверяя положение дел в прибрежных владениях. Его прибытие сразу привлекло внимание гостей — всё же перед ними был сын кана и мерат’дин Дарамеи.

— Приветствую вас, господин! — поспешил встретить его Этлио.

— Да не суетись ты так, — остановил его Наим с привычным спокойствием. — Сегодня я прибыл не как правитель мерата, а как гость на твоём празднике.

Он сделал знак слугам, и те вынесли длинный свёрток, обёрнутый тёмной тканью.

— Я слышал, ты увлекаешься древностью, — произнёс Наим. — Этот ритуальный клинок принадлежал ещё первым джаям основавшим Ису. Для меня честь преподнести его тебе в знак подарка.

Этлио бережно развернул ткань. Клинок был узким и слегка изогнутым, а по лезвию тянулась древняя гравировка с непонятными письменами. Тёмный, тронутый временем металл хранил следы архаичной ковки. На нём не было ржавчины, лишь глубокий серый налет — безмолвное свидетельство того, что оружие пережило целые эпохи.

— Благодарю, — с уважением произнёс он. — Но это слишком дорогой подарок.

— Для трёхсотлетия — в самый раз, — усмехнулся Наим, похлопав его по плечу.

Постепенно разговоры вновь наполнили зал.

В какой-то момент Наим взглянул в сторону на Нуаду, беседующего с эрлом Рейнаром де Кехтом. Тот внимательно слушал его, иногда кивая, хотя во взгляде Рейнара читалась настороженность.

— Заметив моё рвение, меня повысили до рувия, — с нескрываемой гордостью рассказывал Нуада. — Теперь под моим командованием почти полсотни воинов.

— В твоём возрасте это весомое достижение, — признал Рейнар. — Не каждый так быстро поднимается при дворе кана.

Нуада довольно улыбнулся. Было видно, что признание старшего ему приятно.

Однако Рейнар после короткой паузы добавил уже серьёзнее:

— Только не забывай, кто ты есть.

Нуада нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— Ты эзей, — спокойно сказал эрл. — Но прежде всего ты дан. И каким бы великим ни был Канмерат, не позволяй двору заставить тебя забыть собственные корни.

— Кан дал нашему народу порядок и силу, — возразил Нуада. — Ведь он же мессия.

— Возможно, — недвусмысленно согласился Рейнар. — Но слепая преданность любой власти всегда заканчивается одинаково. Сегодня кан возвышает тебя, а завтра потребует сделать то, что пойдёт против твоего народа. И тогда тебе придётся выбирать, кому ты служишь на самом деле.

Нуада ничего не ответил. Лишь отвёл взгляд в сторону и сделал глоток из кубка.

Со стороны могло показаться, что разговор завершился спокойно, однако Этлио уловил, как после слов Рейнара его сын заметно помрачнел.

К вечеру Наим ещё раз подступил к эрлу Вейго и предложил поговорить наедине.

Они покинули шумный зал и уединились, выйдя на площадь.

Некоторое время Наим молчал, смотря на закат, после чего наконец заговорил:

— Расскажи мне об асхе А́рдаса. Какой он?

Этлио сразу понял, к чему ведёт разговор. Он подробно рассказал о встрече с Мар’Анвархом, о напряжённых переговорах и о том, насколько тяжёлым оказался сам асх. Затем, немного поколебавшись, добавил:

— Но было кое-что странное.

Наим поднял взгляд.

— Я видел юношу, внешне похожего на ардея. Однако у него были чёрные волосы и фиолетовые глаза.

— Сын асха? — тихо предположил Наим.

— Возможно. Я не видел его супруги, но знаю, что она родом из северных племён. Правда… — Этлио нахмурился. — Я видел орков. И ни разу не встречал среди них никого с такой подобной внешностью. У него была светлая кожа, совсем не похожая на кожу дикарей, да черты лица утончённые, как и у всех данов.

Наим задумчиво провёл пальцами по подбородку.

— Об этом разговоре никто не должен знать.

— Разумеется.

— Даже мой отец.

Этлио повинуясь молча кивнул.

Некоторое время они неспешно шли по площади, не нарушая вновь воцарившейся тишины. Затем Наим продолжил:

— Переговорами с А́рдасом теперь займусь я. Но ты останешься связующим звеном между нашими государствами.

Этлио удивлённо посмотрел на него.

— После случившегося асх едва ли захочет видеть меня вновь.

— Другого дана или эзея он примет точно так же, — спокойно ответил Наим. — Сейчас бесполезно пытаться давить. Нужно подождать, пока Мар’Анварх остынет и появится походящий момент. Тогда мы попробуем снова.

Он ненадолго замолчал.

— Союз А́рдаса с южными сидами мне не нравится. Север и Юг Алфеи слишком долго были разобщены, и это играло нам на руку. Если даны вновь начнут объединяться, Канмерат рано или поздно столкнётся с последствиями такого объединения.

— Думаете, дело дойдёт до войны? — тихо спросил Этлио.

— Пока нет, — ответил Наим. — Но подобные союзы редко возникают без далеко идущих целей.

После этого разговора Наим простившись, покинул его и отправляясь вновь на материк, не оставаясь на ночь.

Этлио вернулся к гостям, праздничный пир всё ещё гремел на полную силу. Громкая музыка разносилась под высокими сводами зала, повсюду звенел беззаботный смех, а захмелевшие гости от терпкого агорка то и дело поднимали кубки, шумно требуя вернуть к столу самого виновника торжества.

— Да где же наш дорогой именинник? — весело воскликнул один из эрлов, оглядывая зал. — Негоже хозяину пропускать лучшие заздравные песни!