Бесплатный фрагмент - Император спокоен

Введение

Почему эта книга не называется «Казахи и китайцы», а называется «Император спокоен: кочевники и Китай»?

Хотя все великие союзы кочевников были созданы казахами. Не удивляйтесь и не открывайте широко рты.

Этимология слова «казак» происходит от слова «безродный» — «всадник без рода», также воин, отщепенец, бродяга, бандит и т. д. в этом роде.

По исторической иронии русское служилое сословие казаков, произошедшее от жителей Окраины, куда собирался разный сброд в предыдущие века, наконец вернулось в степи Казахстана в виде названия «казахи» в XX веке.

Современные казахи вовсе не безродные. У казахов полно родни. И каждый казах знает, какого он рода.

Таким образом, казахами были Моде шаньюй, Чу-элиг, Чжи-чжи, Эрнак, Чингисхан и все другие вожди просто оттого, что их изгоняли родственники. Просто оттого, что трудно быть личностью в родовой общине.

Все будущих великих — что они, эти люди, именно будут сильными соперниками, — чувствовали племенные вожди, племенная знать. Даже отцы изгоняли своих сыновей, если не хотели уступать свое место.

В этом заключается отчасти феномен всех тоталитаризмов — вожди стареют, сидят до конца. Элита не меняется очень долго.

Итак, главный враг зелота — его род, его родня… пока он их не возглавит.

А как казак возглавляет род, он создаёт империю.

Все рода кочевников были созданы отщепенцами. Именно отщепенцы давали не только название, но и энергию.

(От этого в казахских родах есть монгольские имена родоначальников.)

Что значит слово «казак»

В древности, в момент появления первых казаков, условия выживания были тяжёлыми: сами по себе люди не могли выжить — только в составе родной крови, своего рода.

Словом «казак» называли одиночку-изгоя вне рода, вне племени.

Да, первые казаки были такими изгоями, ведь причин для изгнания было много. Последующие казаки сидели уже на конях, потому что личных врагов у них не убавилось.

Нужно учесть, что казаки у тюрков — это не одно и то же, что немецкие риттеры или испанские кабальеро: риттеры и кабальеро в Европе могли легко выжить, потому что их считали элитой. Те первые казаки в степи не были элитой.

Первые казаки были бродягами и могли погибнуть.

Это потом казаки доказали, что они герои, потому что жизнь без родни и вера только в себя, в свои силы закалили этих людей — создали институт казачества.

Теперь только великих тюрков называли казаками. Потому что великие вожди создавали империи, и голос крови был не на первом месте. На первом месте были дух, мужество, талант и служение новой Орде, новому государству.

Итак, великие империи кочевников создавались казаками.

Большие вожди становились большими, потому что главный враг казака — его род.

Когда казак побеждал и становился Чингисханом, в казаки записывались потом все. В казаки записывались потом все с радостью.

От этой «радости» исчезли племена и появился народ.

Если же народ снова распадался на части, где снова появлялись рода и племена, противостояние «великий лидер — народ» вновь возрождалось.

У потенциально любого нового Чингисхана первые соперники — его родственники.

У потенциального мыслителя первые недоброжелатели — его народ. Оттого «нет пророка в своём отечестве».

Если хочешь доказать, ты должен победить.

Сначала род, потом народ (не буквально, а морально).

Тогда получишь всё.

Глава 1

Прочему кочевники думают «по -старому»

«Вспомни о том, что кровь старше нас»
М. Цветаева

Хотелось сразу начать — почему у тюрков нет интеллигенции.

Глава 2

Тюркский реванш

Какое отличие европейского или, скажем, арабского мышления от тюркского?

В каком состоянии находятся современные тюрки, чтобы переделать русский реваншизм, типа «грозить мы будем шведам»?

Кому могут грозить тюрки, мучительно копаясь многомиллионной толпой зевак в древней истории (а в сети — многотысячной группой бездельников)?

Сложность тюркской рефлексии — в собственной субъектности.

Тюрки не могут разобраться сами в себе. Они чувствуют себя вторыми и третьими, никак не первыми. Потому рисуют рисунки средневековых воинов.

Те, кого причисляют к тюркам, или те, кто считает себя тюрком, не могут определиться: против кого будем дружить и кто мы есть — тюрки?

Основной принцип субъектности: «Мы все разговариваем на тюркском».

(Сомнительная субъектность. Тюрки разных групп могут откровенно не понимать друг друга. Недавно показали, как два лидера среднеазиатских республик бывшего СССР официально общались на русском языке.)

Вторая проблема — «против кого»?

«Тюрки», или те, кто радикально реагирует на критику рисунков воинов в средневековых доспехах для обозначения тюрков, утверждают, что рисунки тюрков в железе и с копьями — дань уважения предкам.

Делаешь замечание — отвечают резко.

Из всех эпитетов с языка подобных фантиков рисунков самые чёткие — «у тебя мало образования и узкий кругозор».

Значит, у этих тюркских радикалов кругозор большой: рисунки показывают размер этого кругозора рисунками.

Они как бы говорят: «Ты не можешь рисовать как мы!»

Это не кругозор и не дань уважения.

Это новое язычество.

Современная толпа ни во что не верит (как и их тюрки-предки, собственно) — только в идолы, истуканы.

Самое главное, что эти же фан-тюрки носят модельную европейскую одежду. И даже еврокостюмы — фраки.

Хотя рыночные времена демократии всех одевают, но одновременно раздевают, делают одинокими и глупыми.

Вера или декларация уважения предков — это тоже язычество.

1500 лет назад тюркам сказали — верить нужно в Аллаха, а не в духов.

Кто на самом деле почитаемые безымянные духи?

Почему же безымянные? Они никак не безымянные.

Фан-тюрки так и говорят: «Предков нужно чтить, кто не чтит, тот не человек».

То есть, нарисовав вооружённого всадника в доспехах, эти язычники представили себя славными, гордыми, почти как предки?

Это и есть уважение предков?

Это выглядит, по крайней мере, как тюркский реваншизм. Не более.

Но сам фан-тюрки не сможет сказать, против кого он рисует вооружённых средневековых всадников.

Нарисованный вооружённый средневековый тюрок должен кого-то славно победить.

А вот кого?

Основное занятие тюрок — это брань, это кровопролитие с точно такими же тюрками.

То есть тюрки мочили тюрок в основном. Пока к ним не прискакали арабы и не показали, кого надо чтить больше.

(А арабы рисуют? Рисовать кого-то — грех. Современные арабы — язычники, возможно.)

Так против кого хотят восстать фан-тюрки?

Какой дух возродить из забвения времени?

Что они под предками чтят на самом деле, надеюсь, стало понятно.

Они возрождают славную историю битв духов-тюрков.

Да, были славные битвы тюрков с тюрками. Ведь были же и славные победы тюрков. Когда они бились и создавали империи.

Тюрки даже захватывали столицы чужих империй.

Но почему-то окультуривались, переодевались в одежды тех, кого завоевали, делали причёски тех, кого завоевали, — переделывались теми, кого они завоевали.

А до этого самые успешные на сегодня тюрки были сами якобы когда-то саками — сарматами, кавказскими албанцами.

Во что верили саки — сарматы, кавказские албанцы, пока к ним не пришли тюрки, перед тем как стать тоже тюрками?

Да, они верили в своих славных предков не менее тюрков, тем более современных фан-тюрков.

Они тоже рисовали на камнях своих воинов. И поклонялись этим камням, предметам, духам и прочим подобным фетишам.

Весь смысл реваншизма предметен.

Какие мыЗли у современных тюрков в европейской одежде — тоже понятно.

Этими вечными мыслями на сегодня управляют.

Кто управляет?

Кто делает из тенденции деньги?

Не будете же вы отрицать, что ваши предки выше, ценнее денег?

Может, и выше, ценнее для вас лично. Но решают ведь не рисунки с фантазиями одиночек, а банки и деньги.

Как эти банки укажут курс, туда вы и побежите.

Потому банкиры решают вашими влажными фантазиями.

Они видят вас под микроскопом.

Итак.

Создавать реваншизмы нужно уметь.

Рисунки древних воинов создают стада модно одетых фан-тюрков — не более.

Начинать нужно — во что вы верите.

Глава 3

Почему у тюрков нет нужной интеллигенции

Все народы имеют традицию. Традиция — это сон. Почему традиция — это сон
Вся теория RECON основана на эволюции рефлексии. По сути, эволюция рефлексии линейна — от простого к сложному. Потому все народы проходят один и тот же путь, но разными путями. Разными путями, чтобы получить нужную рефлексию. Нужную высоту мышления. Объяснять теорию рефлексии — бесполезное занятие, тем более толпе эгоистов. У каждого что-то где-то болит, и он будет орать про свою боль, где у него щемит и жжёт, а не искать правду. Это толпу безмозглых эгоистов создают через социальные сети, чтобы иметь деньги. Кто создаёт, кто имеет деньги?
Это западная цивилизация. Это Запад создаёт условия самовыражения каждого маленького человечка, крикливого обывателя, беспокойного идиота, скажем так. А зачем демократия даёт слово каждому…?
Чтобы иметь деньги — это на первый поверхностный взгляд не видно, даже не заметно совсем. Всё это скрытая лесть и популизм, чтобы управлять людьми. На самом деле — чтобы иметь толпу. Чтобы получать прибыль, считать деньги. Толпу демократов? Толпу либералов?
Какая толпа либералов может получиться из бывших традиционных людей?
Никакая. Они только вчера, возможно, спустились с гор, скажем так. Или вышли из леса. Прошли пустыню. И отдыхают после дороги. Вся такая толпа путников — условных провинциалов — заблудилась. Они не знают историю — из чего и как возникала западная цивилизация. Но думают: раз их позвали спуститься с горы или переехать из аула, значит, их считают равными. Нет, не считают, а обманывают. Нет, эта толпа создаётся для… Это гибридная толпа, толпа пушечного мяса. Если у толпы нет интеллигенции — это очевидная толпа, запасная толпа, толпа в запасе для гибридных конфликтов — для войны. Хотите войны?
Нет, не хотите — знаю, но почему же вы им верите?
Теория RECON говорит: всё, что мы делаем, всё, что мы сделали, всё, что мы даже думаем, всё, что мы видим во сне, — всё это не проходит бесследно. Все дела людей и народа собираются в опыте нации. Всё, что делал и думал народ, о чём мечтал, что видел во сне, — всё собирается в опыте народа. Если народ соблюдал обряды, чтил предков, пел одни и те же песни, о чём-то мечтал — всё, что народ делал, — это его опыт. И если в опыте народа только соблюдение обрядов, этот народ спал веками, остался высоко в горах, далеко в пустыне — на окраине земли. Может, даже он жил где-то в центре, но всё равно отстал. Потому что соблюдал обряды и спал. Поколение за поколением длился этот сон. И если кто-то что-то пытался людям сказать, то этому человеку было плохо. Потому человеческое общество часто напоминает инерционное стадо. Нельзя мешать инерции?
Нельзя мешать спать людям?
Обряды — это вековой сон. На сегодня сложилась ситуация: кто имеет деньги, какие нации имеют средства, те нации управляют снами консервативных народов. Создают из этих спящих людей резервуар для своих разборок. Огромная, многомиллионная толпа, даже миллиардная толпа готовится для гибридных столкновений. Сталкиваться будут консервативные народы, спящие. Спящие же будут ненавидеть друг друга, убивать. Как солдаты. Сильные, интеллектуальные нации будут наблюдать и направлять толпу для гибридных разборок между собой. Они используют вековой сон консервативных обрядов, агрессивность народов с тестостероном для своей выгоды. Гибридная война уже идёт. На деле показано, как это будет и с другими… народами. Вот потому мною поднимается вопрос интеллигенции среди тюрков — у всех тюрков, у которых не было интеллигенции, не было традиции мыслить свободно, — не спать. Потому тюрки смотрят назад и рисуют воинов в доспехах. Похожи на детей.

ПС
Все наши действия, поступки, мысли, намерения, сны, фантазии не проходят бесследно, а передаются дальше детям через кровь. «Кровь старее нас» (с). Потому надо улучшать мышление. Если это возможно. Современная война — это война цивилизаций. Побеждает та сторона, которая умнее, продвинутее, шире и глубже. Современная война — это битва интеллекта. В социальных сетях уже стараюсь не спорить. После 100 комментариев уже неинтересно.

Глава 4

Почему наши славные предки выбирали сильных вождей

Вчера показал скрин, что мою страницу смотрят до 20 000 в сутки. Через несколько часов Facebook (запрещён в РФ) прислал сообщение: «Может, вас заинтересуют страницы этих людей».

Что хотел Facebook (запрещён в РФ)?

Он толсто намекнул, что есть страницы-полумиллионники, даже миллионники.

Я не собираюсь соревноваться с клоунами и прочими обычными людьми. Демократия, рынок — это система для толпы, массы, обывателей.

Толпу переубедить нельзя. Толпу можно обмануть. Кумиры толпы используют толпу, толпа пользуется кумирами.

Толпа руководствуется страхом. Если человек толпу смешит, развлекает, поёт для толпы — толпа поднимает клоуна на белой кошме, как монголы поднимали Чингисхана.

Но Чингисхан собрал уважение тюрков своими победами, а не песнями или шутками.

Как могло это случиться? Что толпой управляют с помощью толпы.

Да, современную толпу легче собрать глупостью. Не идеями, нет. А глупостью.

Средние люди боятся идей. Начинают их высмеивать (чтобы собрать толпу).

Подавляющее число политиков Европы и мира сегодня — люди посредственные, с ограниченным кругозором.

(Многие думают, что кадры марионеток подбирает кто-то специально, что это делают дже банкиры — евреи. Если правители будут умными, со стратегическим мышлением, тогда банкирам или крупным олигархам не поздоровится. Будет снова типа «Хрустальной ночи». Пусть лучше толпу возглавляют нежные популисты. А ещё лучше — женщины. Женскую природу давно знают. Что нужно женщине (хотя задают один и тот же «что хочет женщина» — what a woman wants?). Женщину всегда можно купить (проституция). Найти скелет в шкафу женской жадности. Вон главу Европы, например, несколько раз ловили на мошенничестве в особо крупных размерах. Последний раз — на контрактах с фармкомпанией, где работает её муж. И ничего. Всё так же работает. Пугает Европу «русской угрозой» и Путиным. И таких фон политиков очень много. Они все решают в Европе сегодня)

Эти люди на самом деле такие посредственные, обычные или всё-таки нет?

Знают своё дело, себе на уме — это заметно, это у них не отнять.

Да, себе на уме. Так же, как и каждый в толпе сейчас. Каждый думает о себе.

Как так случилось, что Европа, это ориентир для всех «развивающихся» (читай — недоразвитых) народов, оказалась под управлением самой толпы (люди толпы — это сама толпа во плоти)?

Значит ли это, что толпой лучше управлять самой толпой? Толпе не надо мешать?

Сама толпа выберет себе клоунов, певцов, юмористов, популистов, артистов, на худой конец — атлетов, боксёров.

Эта толпа потеряла инстинкт самосохранения, потеряла страх совсем?

Да, толпа потеряла страх. Потеряла страх из-за долгого мира.

Поэтому мы снова возвращаемся к теме вождизма. И как выбирали вождей раньше.

Мы также затронем, почему Азия (вместе с тюрками) стратегически слаба, но тактически сильна (как всегда).

Магнаты денег работают с людьми белой расы (оттого что белые им близки, не вызывают отвращения?).

Потому как: что сделают белые люди, сделают все остальные в Третьем мире.

(Это не значит, что женщины Азии или Африки пойдут в порно. В порно и сейчас полно латинос. Но нет других.

Это не значит, что тюрки начнут выбирать клоунов в президенты. Но то, что у тюрков не ханы, как было раньше, а президенты уже, — это уже настораживает.

Реджеп Тайип Эрдоган уже в почтенном возрасте. Что там будет с Турцией после, никто не знает.)

В общем, тюрки пока тактически сильнее Европы.

Они не выбирают очевидных клоунов в лидеры. Это видно.

Пока азиатская толпа знает своё место. Потому что в Азии никогда не было демократии.

(Если в Азию попадали «избранные богом», они играли по правилам азиатов. Кроме хазар.

Хазары были отчётливыми тенгрианцами, за это и поплатились.

У всех азиатов, тюрков, кто верит в духов, в духов предков, очерчен хазарский путь судьбы.

Они могут молиться на что угодно. Верить в Аллаха, в Будду, Дао, Иисуса Христа. Если появятся любые духи.

Если народ станет меркантильным, будет рулить толпа.

Когда толпа теряет страх, она поверит в науку предков. Это значит, процесс пошёл на самотёк. Никто не управляет (нет вождей, учителей, интеллектуалов)

Когда всё идёт на самотёк, тогда и тюркам, и Азии конец (все время будем второсортными).

То есть наша глупость и отсталость пока спасают.

Но беда в том, что самые отсталые, самые дикие, самые «колхозники», сбежавшие из посёлков и аулов, восхищаются западной культурой и демократией, хотя совершенно не подходят им культурой. Какая здесь может быть демократия?

И они бегут туда вместе со своими духами предков (предки никогда не любили демократии, однако. У нас ее не было вообще. У нас была военная демократия, родо-племенная демократия. Мы не знали денег. Мы не любили деньги).

Эти самые отсталые провинциалы, колхозники, дикари стыкуются в своих грёзах с либералами — эволюционным городским мещанством — наследством от совка и «коммунизма» и ничего не подозревают (в какую роковую ловушку попадают вместе со всеми).

Коммунизм не переделал их, не доделал, скорее, а создал радикальных мещан.)

Что получилось здесь?

Получился национализм двухсотлетней давности, который уже был в Европе. А у нас только — только пробивается на сцену.

Но нас это не должно интересовать.

Мы начали с вождизма. Как выбирали вождей вчера наши предки. И как собираются выбирать потомки — нам интересно.

Толпе не надо мешать?

Толпе надо мешать по мере возможности. Толпа тупая по сути, состоит из обычных людей.

Что же пока спасает тюрков от деградации?

Я уже сказал. Это инерция. Тюркская культура. Консерватизм.

Но теперь уточню еще — это инерция аппарата. Наши чиновники, что удивительно, тоже мешают быстрой деградации.

Да-да, эти самые «бесхребетные люди», набранные за тридцать лет независимости именно за то, что не сопротивлялись власти.

(Власть не сопротивлялась власти? Здесь что-то не так.

Всё так. Власть — это инерция аппарата, созданного другими, созданного культуртрегерами.

Если бы в эту власть забрались сразу «идейные» из аулов, вся независимость бы…)

Кто создал аппарат? Кто создал культуру опосредованного уважения вождей. На расстоянии.

Тот сохранил эти новые тюркские государства от открытого феодализма.

Глава 5

Золушки Орды

Демократия соединяет верх и низ, когда верх и низ из одного человеческого материала. Рефлексия одинаковая.

За это время деньги из меры стоимости превратились в религию.

Рефаги уничтожили свою аристократию, вынудили уйти аристократию в тень, тем самым тоже полюбить деньги.

Что касается тюрок, то тюрки создают элиту из пламени в пасти дракона.

(Какого дракона? Нет, это ещё не Китай, пока речь про Китай не идёт.)

Пламя в любое время.

Пастью дракона пусть будут пока новые чиновники или действующий аппарат власти.

Даже аппарат чиновников, созданный культуртрегерами, а не самим народом.

(Часто локальные чиновники, их пишущие на стенах слуги обзывают культуртрегеров колонизаторами. Хотя без этих самых колонизаторов никто в мире не смог бы загнать туземцев в аппарат.

Потому что все люди традиции любят свободу, что бы ни говорили. И хотят жить как предки. Кто смог бы загнать свободного пастуха в тесные коридоры и душные кабинеты?

Потому даже в аппарате говорят: хотим жить как предки.

При этом не снимают дорогие костюмы и не уходят в степь, в пустыню, в горы или джунгли.

Ещё они говорят или намекают, что великие ханы в прошлом создавали аппараты из собственных родственников (вспомним хотя бы, что все улусы возглавляют члены царского рода, Ашина или Чингизиды, — я беру самые известные, чтобы было понятно самому глупому, дошло тупому, даже ребёнку стало понятно).

Например, русские националисты понимают под Ордой нечто дикое.

Они говорят, как и раньше: «Москва — Третий Рим, и четвёртому не бывать», не навязывайте нам иное.

Мы произошли от Рима» (при этом не могут назвать ни одного римлянина — потомка Рима в составе современного правительства).

Вот зачем они это говорят? Всё равно Орда им ближе, а Европа хочет только грабить.

А вот потомки ордынцев в России есть!

Даже несмотря на то, что комиссары в 1917 году прогнали царскую родню за границу.

А внуки номенклатуры, дети чиновников переняли демократию Запада. То есть стали молиться на деньги, как во всём мире молятся, обожествили деньги.)

Но нам не это будет интересно.

Будет интересно другое.

Почему у одних народов вожди есть, а у других народов вождей — харизматичных лидеров нет.

Почему президенты другие, такие ничтожные в наше время. То есть на вождей непохожие.

Начнем с того, почему вообще появились вожди.

Как они появляются. Почему им подчиняются.

Почему аппарат власти, они же чиновники, — это почти родственники вождя (формально или реально).

Чем больше аппарат состоит из родни, тем общество первобытнее.

Почему самые сильные, цельные вожди новейшего времени были у большевиков в России или у национал-социалистов Германии? (это факт, а в фактах нужно разбираться)

Почему, казалось бы, немцы-социалисты прошлого века напоминали монголов Чингисхана.

(В этом смысле русским не надо было учиться европейской социализации. В России всегда правили вожди — цари, секретари.

Другое дело — ханы казахов.

Хотя казахи были «монголами», то есть прямыми потомками монголов, и название «монголы» — это выдумка.

До вступления под протекторат казахских ханов было очень много.

В казахах победила кочевая племенная вольница. Ведь именно её обуздал Чингисхан и создал Орду.

Почему в казахах не возобладала преданность одному хану?

Значит, почему в казахах не оказалось той самой Орды, хотя она была у казахов?

В чём тут дело?

И почему у казахов продолжается добрая инерция бывшего аппарата СССР? Чиновники работали по старинке, как привыкли?

Что этой инерции помогает, что мешает?)

Начнём с того, если обратиться к опыту человечества, что в родовом мире вождей не было.

Была военная демократия.

Вождей выбирали на случай войны. Когда нападали соседи, когда племена сами нападали, были вынуждены, скажем.

После форс-мажора вожди возвращались в общие ряды, становились одними из всех.

Не было в первобытном мире институциональных вождей. Были вожаки, как во всей фауне, — самые физически сильные особи во главе.

В любой момент ситуация могла поменяться.

Ранение вождя, болезнь, старость — нужно быть готовым заменить кризисного менеджера.

Из-за этого у людей племени (зерефов) не было культуры подчинения.

Они не искали вождей. Они все были вождями.

Каждый мужчина мог заменить вождя по ситуации.

Оттого что каждый мог заменить каждого, в культуре (рефлексии, точнее) ничего не меняется веками.

Если нет культуры подчинения, значит, все хотели (и хотят, и готовы) быть вождями.

Они даже не знали, что завтра будут чиновниками.

А когда наступало завтра, на них смотрели, на них падал выбор, их назначал случай — они становились вождями, как будто всю жизнь к этому готовились.

Вот такая мужская Золушка получилась.

Хорошо это или плохо?

Если нужно сохранить инерцию аппарата, лучше не придумаешь.

Любой, подобранный снизу, пусть податливый, бесхарактерный, бесхребетный, в общем невзрачный совсем человек, превращался в винтик — шурупчик и крутился в авторитарном механизме.

Подшипники?

Кроме кручения от подшипника ничего и не требуется.

Они крутятся — машина работает.

В какой момент мужская Золушка может тормозить механизм?

Когда осознает себя.

Вся опасность первобытной Золушки — когда она станет независимой от воли аппарата.

Возможно, она, Золушка — чиновник, мы говорим о людях, достаточно обогатится, разбогатеет и начнёт думать о себе больше нормы положенной подшипнику.

Ибо в зерефах (по рефлексии живёт несостоявшийся вождь, кризис-менеджер).

История не готовила народ к социализации на уровне аппарата. Судьба, выбор начальника пал именно на него (на Золушку), можно сказать, случайно (или по качеству бесхарактерного характера).

Потому что в таких системах, пусть и инерционных, запущенных другими, культуртрегерами, всегда нуждаются в традиционном беспрекословном подчинении.

Оттого что исторически, эволюционно народ не был готов к власти аппарата, а до этого — к власти одного хана.

Есть опасность, что появится оппозиция, напоминающая феодальную фронду, и не более.

Конечно же, все скинутые бывшие Золушки — подшипники с кресел — будут недовольны.

Отсюда появляется местная оппозиция, или то, что называется здесь по европейской моде (мы все ведь косим под Европу. Смотреть в зеркало на себя некогда).

На самом деле это никакая не оппозиция по европейским лекалам, а те самые новые потенциальные степные ханы — султаны.

Хотя по образованию и культуре они понимают, что нужно любить действующего президента, иначе это будет удар по самой инерции.

В случае удачи (болезни, старости и т. д.) действующего вождя и самим этот аппарат понадобится.

Без аппарата власти они снова будут одними из всех — по законам военной демократии.

Чтобы явился новый кризис-менеджер, всегда нужен кризис.

А если этот кризис не просто кризис?

Ведь каждый кризис доступен определённой культуре.

Без образования, опыта и талантов с современным кризисом не справиться.

Что делает власть

Пусть и со множеством отлично крутящихся винтиков — подшипников или делающих такой показушный вид.

(Вся опасность, что, подобранные по традиционной культуре и языку, они будут работать на себя, разведут небывалую коррупцию, — будут тем самым тормозить аппарат, значит, инерцию аппарата.)

Ведь даже у Чингисхана был аппарат.

Он туда набрал китайцев и уйгуров, образованных сартов, чтобы аппарат Орды крутился, а его монголы воевали где-то, то есть делали что умели только монголы.

Почему после Чингисхана, Джучи, Батыя и далее аппарат исчез?

Куда делись китайцы, сарты, уйгуры?

Ведь если понабрали монголов, они не созрели, чтобы сидеть, что-то писать, чертить, рисовать.

В том и дело, что социализация нужна даже Золушкам.

Чтобы они не превращались в очередных кризис-менеджеров, чтобы не разбежаться по степи в поисках кризиса (славы).

Орда распалась, потому что у кризис-менеджеров не было аппарата. Не было чиновников.

Вокруг суетилась близкая родня одна (а родню трудно заставить что то писать или рисовать).

В подобных кризис-менеджерах без аппарата и его хоть какой (любой) идеологии живёт духовный сепаратизм — «судьба выбрала меня!».

Каждый зереф — Золушка оттого, что не готов к социализации партийного типа — (не родственного коллектива на крови).

Ведь современная цивилизация держится на инерции партийного типа СССР.

Они (чиновники) везде сражаются за идею (социалисты — за социализм, национал-социализм или за деньги, за демократию).

Наши же степные Золушки сражаются теперь только за деньги.

Чтобы только разбогатеть на должности, в кресле чиновника — деньги + слава.

Золушки будут золушками без сепаратизма бежать в степь, пока не обогатятся — это неожиданный микс европейского тренда и военной демократии (почему же неожиданный? Это логичный закономерный результат).

Но нас же не спрашивали, когда разваливали СССР три славянских чиновника — Золушки: Ельцин, Кравчук, Шушкевич.

Потому чиновники, бывшие коммунисты, члены аппарата на самом деле подхватили распад Орды СССР — для чего?

Для чего?

Если они собираются новых Золушек с консервативным воспитанием (самое главное — с первобытной рефлексией).

Ельцин — Кравчук — Шушкевич были Золушками Советов.

Это были крестьянские детки.

Пока партия была идейно жива, они были даже самыми большими винтиками, но винтиками — подшипниками.

Крестьянские детки носят в себе такую же эволюционную недоразвитость.

Чтобы стать кризис-менеджерами на один час. Чтобы разбежаться по необъятной степи, как ханы кочевников в случае бардака.

Что говорит настоящий лидер?

Настоящий лидер — вождь говорит:

Я хан и вас не признаю равными себе!

Подчиняйтесь мне. Почитайте меня.

Опасность аппарату, даже просто инерции, исходит от таких вот случайных Золушек.

Эти провинциалы покладисты и приятны любому начальнику, как бы отцу.

Затем они ждут, когда условный отец подскользнётся, чтобы у него забрать всё и объявить себя наследниками.

Казахи говорят: «Озын колында болмаса, аке де жат», что значит: нужно иметь что-то в руках, свои стада, чтобы отец не забрал всё и не управлял тобой.

Глава 6

Кочевники скакали прямо в города Поднебесной

Почему кочевники думали как кочевники и проигрывали

В сети много вбросов: «Были ли колонии в СССР?»

Ютуб состоит в основном из таких диалогов — был — не был, был — не был.

Городские и русскоязычные ещё стесняются назвать чётко — «был». Провинциалы не стесняются совершенно.

Но тема «был — не был» как бы основная. С обязательным определением «колония». Как будто нет других тем.

(Для Запада мы хорошие туземцы. Темы про бывшую колонию им нравятся. Всем ушлым спикерам про нашу коррупцию бы лучше говорить. Например, почему мы сильно уважаем американскую валюту доллар? Всё население почти не доверяет своим деньгам, а вот доллары уважают. И да, туземные элиты хранят сбережения тоже там — разве не в Лондоне?)

Недавний диалог спикера и гостя — филолога-тюрколога — на тему «был — не был» смотрел. И подумал:

«Почему эти бывшие провинциалы, сельские ребята в основном, «выбившиеся в люди» по независимости, поют одни и те же песни?

Ведь кого ни возьми из современных ораторов — это дети сельской интеллигенции или сами интеллигенты в первом поколении.

Что они делают?

Неужели действительно отыгрываются за свою родню (скорее всего, доярок, шофёров и механизаторов -почетные раньше профессии)? Что те не поехали пораньше в город и не получили высшее образование?

Хочу спросить про это у всех.

Это отыгрыш за аутсайдерство?

Почему же мы не двигаемся тогда?

Может, оттого что кроме реванша «кочевник — сарт» у нас ничего нет пока в эфире?

(Я понимаю. Без этого западные кураторы гранты не дадут. Да и в эфире те, кто плывёт по течению мейнстрима, передачки их средненькие. И ораторы — гости тоже не очень. В общем, провинциальный уровень, какой был, такой и остался.

А какая сфера у нас выдающаяся? Что мы прекрасно поём на весь мир, типа имеем своего Майкла Джексона?)

Тысячу лет кочевники презирали сартов за то, что те копаются в земле.

Сегодня сартизм выглядит иначе. Сарты — это горожане.

Как будто снова условные кочевники пришли в города к сартам и презирают их.

Кроме «был — не был колонией» больше ни о чём и не «поют».

Как же избавиться от ментального кочевничества, от устаревшей и тормозящей рефлексии номадизма в XXI веке?

Для этого обратимся к многовековому опыту Китая.

Китайцы никогда не кочевали. Но у них было вековое презрение к северным варварам.

Эти кочевники веками не давали ханьцам спокойно копаться в земле.

Против кочевников китайцы строили Великую Китайскую стену — все знают.

Но кочевники под разным видом (хунну, табгачей, тюрков, киданей, монголов, джунгар, маньчжуров) приходили в города и… окитаивались, превращались в ханьцев.

Перенимали всё, что делали китайцы.

Даже одевались как китайцы, делали причёски, их дети говорили по-китайски.

Лев Гумилёв писал, что кочевники-завоеватели со временем перенимали культуру, традиции и ментальность китайцев.

Например, по его мнению, в конце V века табгачи всё больше забывали свои обычаи и перенимали китайские.

Процесс ускорил император Тоба-Хун II: в 495 году он запретил родной язык, одежду, причёску.

Вместо них вводились китайский язык, одежда, причёска.

Табгачские имена менялись на китайские, табгачам даже запретили браки с соплеменниками.

Также Гумилёв приводил пример племени тоба, которое поддалось обаянию китайской культуры.

К концу V века потомки тобасцев обрезали косы, перестали пользоваться родным языком и начали говорить по-китайски.

Все без исключения кочевники окитаивались.

(Я уверен, что все без исключения хунну, тоба, тюрки, кидани, монголы, маньчжуры бы обсуждали тему «был — не был» в первом поколении, если бы у них был Интернет.

Но у них не было Интернета.

О чём же они думали?

Почему мы сразу не были китайцами?

А пока обсудим, какой у нас язык — самый лучший в мире.

Мы славные воины, наши предки были воинами.

Наши дети будут воинами.

А дети станут китайцами…)

Почему у кочевников нет иммунитета против культуры сартов?

Почему просто нет иммунитета против культуры?

Может, дело в самой культуре?

Может, оттого что люди воюют неделю, а живут мирно годами, что у войны короткий срок?

Оттого что культура сильнее самых разных болтунов первого поколения горожан?

Что надо делать?

Если кочевники всё равно пойдут по пути колониальной культуры, сами станут презренными китайцами и сартами.

В своё время вестготы, они же протонемцы, захватили Рим, затем ушли снова в свои немецкие болота и леса.

Затем назвали свои исконно немецкие земли Священной Римской империей.

(Вы поняли? Они, немцы, назвались именем метрополии. Они стали косить под римлян. Мы — римляне)

Почему это интересно?

Потому что темы «были — не были» лучше слушаются на русском языке.

На казахском языке это выглядело бы как обсуждение сартов в некочевых условиях сартов.

Значит, чтобы презирать сартов, нужно снова кочевать.

А кто хочет сегодня кочевать?

Найдите такого дурака.

Когда римляне пришли в Британию в первом веке, бритты перестали жить по родовому признаку.

У них прекратилась бесконечная племенная война.

Когда римляне ушли, у бриттов снова вспыхнула племенная гордыня — они вспомнили свои рода и диалекты — снова принялись за старое — стали бить друг друга.

Никто не мог победить.

Чтобы победить, нужна не племенная культура.

(Вы слышите! Не родо-племенная культура нужна.)

Тогда бритты призвали англов, саксов, ютов с континента.

Англы, саксы, юты — такие же племена.

Они жили по законам племени и презрения.

Что стало с кельтами, надо объяснять, — а, посткочевники?

От них остались жалкие клочки в виде Ирландии и Уэльса.

Глава 7

Сила кочевников. Слабость кочевников

Кочевники не поймут: они захватывают города слабых, потом сами становятся слабыми.

Ну, в каком смысле слабыми?

Не физически. С физикой всё в порядке.

Они замечают, как появляются другие, «культурные» мысли.

А если у кочевника появляются культурные мысли, он уже не кочевник.

(Нет, он всё тот же кочевник с кочевой рефлексией. Если его снова пустить в степь, он снова вернётся.)

Ещё большее удивление у кочевника, когда его дети, рождённые в городе, начинают отдаляться — у них появляется ещё больше культурных мыслей.

(Если он строгий отец и поддерживал порядок, тем более не учился, не заимел культурных мыслей, его сыновья будут похожи на него. Но новая среда есть новая среда. Послушные сыновья всё равно будут сопротивляться.)

Разве это не показатель слабости?

Что делает в городе этот наследник древней воинской доблести тогда?

Здесь мы подходим к причинам, вынуждающим кочевников нападать на города, а также обычно на соседей, на общины и на торговые караваны.

Если бы не нужда, этого нападения бы не было.

Но в степи случалась бескормица — джут.

От этого кочевники превращались в воинов. И нападали.

(Возьмём того же Атиллу-завоевателя. Он что, от нечего делать пошёл на Запад и на Рим?

Те же остготы, которые вторглись в Восточную Римскую империю, просили императора выделить им землю. Затем взяли силой то, что надо.

Я беру только знаковые события.

Кочевники из века в век занимались барымтой — угоном чужого скота. От этого у них не появлялось других мыслей.)

А вот в городе, куда они попадали по разным причинам, они менялись.

Оттого что у кочевников с новыми мыслями, тем более у своих детей, происходило преображение, появлялись государства.

Появление новых мыслей у кочевников нужно приветствовать.

Прежде всего оттого, что они, кочевники, превращались в граждан.

Все думают: Тамерлан нападал и разорял города — ставки монголов на Волге, тем более на Сырдарье — от коммерческой жадности (чего только не придумают современные историки-мещане и дети мещан: в мозгу у мещан одни деньги и нажива).

Тамерлан нападал на ставки Тохтамыша из-за того, что у него не было новых мыслей.

Он был барласом — точно таким же кочевником, презиравшим сартов.

Он даже не мог объявить себя ханом, поскольку соблюдал степной кодекс, имел комплексы выскочки.

Если бы он не был кочевником-барласом, он бы назвал себя ханом.

Но для этого он должен был пожить немного в городе и «ослабнуть» культурно.

(Современные чиновники, пользующиеся постсоветской инерцией государства, могут назвать себя кем угодно, потому что знания им позволяют.

Единственное, чего не могут, — не могут не видеть пастбище.

Государство для них — это пастбище для своего скота, лошадей там, баранов.

На самом деле нет никакого скота, нет лошадей и баранов, есть только остаточная кочевая рефлексия внутри.

От этого государство им кажется пастбищем.

Даже этих остатков кочевой рефлексии хватает для коррупции.

Однако они, чиновники, не разбегаются, не убегают из города. Наоборот, собирают родственников в городе.

Есть ли у чиновников новые мысли?

Да, много.

Но они никак не избавятся от старой рефлексии.

Смогут ли их дети перейти на другой уровень?

Вот где проблема.)

В городах появляются новые мысли новых горожан — вот чем опасен город для Тамерланов.

Появляется и укрепляется государство.

Настоящий Тамерлан, конечно, этого не знал, но чувствовал — надо ослабить Тохтамыша.

Да, государство сильно чиновниками.

Первыми про это сказали вслух китайские легисты империи Цинь 2000 лет назад.

(Вот откуда сила современного Китая!

На тот момент в Китае не было военной аристократии совсем. Китайцы уже много веков копались в земле, были сартами с огромным стажем, что на первое место у них вышли философы.

Кто же, как не философы, создают новые мысли?

Не абы какие, а стратегические мысли.

У дурных людей дурных мыслей полно, толку никакого.)

Вот эти самые легисты сказали, что нет ничего важнее государства, нет ничего лучше империи.

Потому что в государстве и империи появляется много правильных мыслей, в городах зарождается культура.

А культура берёт своё.

Поэтому все дикие люди становятся культурными, как бы ни проявляли своих предков, чтобы возвыситься.

Все, кто прославляет своих предков, хотят возвыситься.

У каждой семьи свои предки, у каждого рода свои герои.

Нужно прославлять героев, которые защищали государство — империю.

Вот тогда государство будет устойчивым.

Это сказали китайские легисты ещё 2000 лет назад.

Ну, а что будет, если кочевники берут современный город?

Для чего находилась якобы интеллигенция?

Сначала можно ли кочевников в первом поколении называть интеллигенцией?

Да, они получили образование от Советов.

Но они будут молчать.

Тем более что все интеллигенты-кочевники знают свой род.

Любого бывшего колхозника разбуди и спроси — какого он рода.

Он во сне назовёт род и подрод.

Ну, какой же он интеллигент?

Он родственник для родственников.

Значит, тоже думает о пастбище, о своих баранах.

Поэтому такие интеллигенты из кочевников всегда молчат, помалкивают и выжидают, кто победит.

Чтобы выпустить погулять своих несуществующих баранов.

На самом деле баранов никаких нет, но они есть.

А вот в Китае легисты создали культ философов.

А потомков Кун Цзы (Конфуция) почти обожествили с XI века.

(Нет, никто из потомков Конфуция новым Конфуцием не стал.)

И как бы ни происходила китайская история, в какие бы водовороты ханьцы ни попадали, они всегда выходили из смуты с новыми мыслями, то есть побеждали.

ПС

Смотрел намедни диалог двух известных блогеров — Марка Солонина и Сергея Любарского.

Любарский спрашивает: где украинские Бен-Гурионы, где Авраамы Линкольны, почему еврейский народ создал на камнях и болотах процветающее государство Израиль, а украинцы на богатой Украине ничего не сделали, не имеют высоких лидеров?

Оба блогера не стесняются своего еврейства, наоборот, особенно Солонин это всегда называет.

Как они заимеют высоких лидеров, если из мещанства, из мещанской рефлексии высокие лидеры не вырастают?

Вырастают хапуги, рвачи, прохиндеи, быстрые олигархи.

Чем они 35 лет занимались?

Я скажу.

Они у себя там 35 лет мочили своих «сартов» — коммунистов, боролись с улицами и памятниками прошлых коммунистов.

А зачем они это делали?

А чтобы обогатиться быстрее, чтобы не было стыдно им и всем.

Воровать так воровать.

Нам нужны олигархи!

Когда у народа в кумирах олигархи, тогда всё ясно.

У народа мещанские мысли — других нет.

Вот чем важны Конфуции, а не болтуны.

Конфуций создал ханьцам новые мысли.

Глава 8

Кочевники не живут в городе

Кочевникам нужны вольные луга, чтобы выращивать скот, кормить семью и смотреть в небо.

Как же среди горожан оказывались кочевники?

Это были воины, набранные в разных местах по мобилизации. Правители улусов должны были поставлять вооружённых людей для нового похода.

Затем не всем удавалось вернуться.

В походе можно было оказаться за тысячу километров от родных мест.

Служба в дальних гарнизонах, нежелание возвращаться (может, у него не было ни семьи, ни баранов. И злая родня) — вот так заезжала сотня, тысяча или даже тумен в город, да там и оставались.

Никто имён не записывал.

Такая тенденция «заезда» в города особенно выражена после распада империи.

Потому что Чингизиды воевали между собой часто. Так и разваливали друг другу улусы.

А что делать бесхозным воинам проигравшего Чингизида?

Вот они и переезжали в Москву, например, и другие города.

Получали землю, феодалии.

Во втором поколении крестились даже (если мы говорим о русских землях).

Могла ли Советская власть знать, что кочевой дух живёт даже после коллективизации 30-х годов?

(Ни о чём эти дети крестьян знать не могли. В стране разворачивалась первая пятилетка.

В стране назревал голод и голодные бунты осенью — зимой 1927—1928 годов, потому что крестьяне решили не сдавать зерно государству, а продать зимой в три раза дороже.

Сталин испугался — дал приказ всех крестьян загнать в колхозы.

Из кочевников, в том числе из казахов, стали лепить колхозников.)

Так могли ли Советы знать, что кочевой дух выживет всё равно?

Нет, Советы не знали про родовой строй.

Что казахи живут миром родни тысячу лет.

Нет, кое-что знали, конечно, но не придавали этому значения.

Карл Маркс ничего не написал про родовой строй. Только про классовую борьбу.

А что такое классовая борьба?

Это радикальное решение имущественного неравенства (в основном).

Карл Маркс также не знал, что верх возьмут самые невежественные дети крестьян.

Вся фракция Сталина состояла из подобного невежественного типа руководителей.

Они расстреляли всех умных коллег по партии в 1937 году.

Тем самым обрекли Советскую власть и проект коммунизма.

Всё дело в том, что классовая борьба и диктатура пролетариата — основные тезисы красной идеи — работают только в начале, когда есть «эксплуататоры».

Никто же не понял, почему верх в партии берут самые невежественные люди.

Потому что вторая стадия крестьянского коммунизма — это истребление интеллигенции, ликвидация умных — чтобы не раздражали.

Само по себе руководство Сталина большевиками символично.

Сталин сам вышел из родового мира Кавказа, имел рефлексию зерефа.

(Лучше всех должен был понимать казахов.

Но Сталин сильно хотел казаться лучше — много читал.

Хотя и чтение ему не помогло. Он остался горцем.

Как могло случиться, что такую огромную империю возглавил зереф?

Это очень важный вопрос.

Но не сейчас. Не буду отвлекать читателей.

Скажу только, что в Москве всегда жил кочевой дух — сохранился.

Орда виновата?

Да, в Москве были ордынцы.)

Вот так и после развала СССР в города ринулись люди — посткочевники, ведь в СССР никто не кочевал 70 лет.

Почему они ринулись в города?

Из-за хозяйственной разрухи.

Современные большие хозяйства завязаны на города.

Все блага и все деньги в городах.

Чтобы не пропасть и не отстать от жизни, все провинциалы, сельские жители СССР переехали в мегаполисы.

И там стали жить с психологией кочевников.

Что такое психология кочевников?

Это когда всё вокруг чужое, колониальное, затем превращается в трофеи.

В каждом таком подсознании появилось: как это всё превратить в своё и родное.

А как превратить чужое в своё?

А как раньше чужое превращалось в своё?

Конечно, современное превращение чужого в трофеи — это не штурм Отрара, Хорезма, Багдада.

Времена изменились сильно.

Но ведь подсознание осталось прежним.

Поэтому всё чужое стало рассовываться по карманам.

(С точки зрения государства это совсем нехорошо, даже плохо, это чистая коррупция.

Но ведь были провозглашены рыночные отношения.)

Происходило первоначальное накопление.

Какая разница, где чужое, где чьё, главное — быстрее прибрать к рукам.

Самыми яркими и крупными фигурами кочевников были руководители — бывшие члены аппарата власти.

Они так постарались, что разобрали все заводы с фабриками, даже продали недра.

Все увидели, как надо захватывать по-современному новые крепости, «Хорезмы с Багдадами».

Руководители, конечно, перестарались.

Но государство-то сохранилось.

Тем более что простым людям доставалось через бюджет тоже кое-что.

Ну, а кто торговал на рынках, а торговать на рынках стали почти все, ещё больше укрепились в мысли, что кочевать — это не обязательно в степи.

Кочевать можно в городе.

Вообще-то социальная эволюция полагает, что зерефы сначала подчиняются культуре, то есть ремидам-интеллигентам.

(Действительно, все кочевники в прошлом сбривали монгольские косы и надевали китайские халаты, а в нашем случае обрусели.

Что все бывшие кочевники перенимают быстро культуру — это не секрет.

Бывшие кочевники даже стараются быть культурными. Сверхстарание.

Вчера знали русский язык, сегодня стараются знать английский язык.

Это не случайно.)

Только затем, когда французский Жак или английский Том овладели культурой, они переходят к торжеству демократии.

На этот путь от крестьян к мещанам у европейских народов ушли века.

У них сегодня политикой управляют банкиры.

Но банкиры и олигархи всегда оборачивались на ремидов — интеллигентов.

Именно ремиды — интеллигенты — не давали грабить банкирам и олигархам своё население, вернее, помогали остаткам аристократии сохранять границы.

То есть культура через логику рациональности устанавливала пределы грабежа.

Лучше всего грабить чужое население — всегда было важно.

В XIX веке это вылилось в национализм, а в XX веке национализм превратился в фашизм.

Если уж грабить другие нации на континенте, так с идеей превосходства.

Зачем эта параллель с Европой?

После распада СССР все европейские тенденции попали в головы посткочевников.

По эволюции посткочевники не были под властью интеллигенции — ремидов.

Советская власть интеллигенцию не уважала, интеллигенция была прослойкой — не вписывалась в марксистские догмы.

Вот так, не попав по эволюционной линии под влияние культуры (только поверхностно через всеобщее образование, в СССР были все грамотными, были подготовленными, чтобы снова превратиться в рыночных кочевников), советские люди стали… мещанами.

А кто такие мещане?

Это те же жаки и галантерейщики Бонасье.

Посткочевники сразу перешли под колпак рефагов — мировых банкиров.

Теперь они говорят, что строят демократию…

Как можно строить демократию, не пройдя все стадии роста?

Когда все гоняются за прибылью как за трофеями и всё вокруг как бы чужое?

Все мещане, имеющие пару монет в кармане, попадают под влияние банкиров.

Потому здесь пока все мещане.

Все мещане безыдейные и жадные, оттого злые.

Самая концентрированная злоба на постсоветской территории представлена ксенофобией — национализмом.

Это мещане озлобились.

Почему все ходят злыми?

Потому что не стало иерархии.

Никто не знает, кто есть кто.

Нет ценностей.

Не было стадии ремидов.

А олигархи, нувориши не внушают доверия.

Все знают, что они и кого пограбили.

Глава 9

Европу создали еретики. Где культурные люди на Востоке?

Какие песни поют тюрки?

Некультурные люди подчиняются культурным. В здравом уме и трезвой памяти.

Так было, так будет. Во все времена.

На этом строилась иерархия, в том числе иерархия героев. Правителями народов были герои или сыновья героев. Но герои поддерживали власть мудрецами. А когда территории росли и одновременно росла социализация, мудрых советников заменила религия.

На союзе героев и мудрости была построена консервативная атака. Именно мудрецы, советники, визири (после модернизации — интеллигенция) помогали территории расти, успешной дипломатией заменяли активную оборону и большую войну.

Если некультурные люди не подчиняются культурным, они создают шайки. Как бы эти группировки ни назывались, они всё равно шайки. Единственным скрепляющим цементом шаек является культ силы — самый ненадёжный раствор.

Уже было сказано, что консервативная традиция — это традиция войны. Для любой власти нужны воины. Откуда же брать воинов (за исключением профессионалов-наёмников), если не из народа?

Консервативная традиция — зашлифованная историческим опытом оборона. Потому традиционных людей, всех консервативных людей, готовы защищать рубежи родины. Даже в современных демократических конституциях записано о «священном долге» каждого мужчины.

Если в лексиконе власти появляются оборонительные нотки защиты. Если появляются слова «оборона», «защита» и т. д., это говорит о лимите на культурных людей.

Значит, во власти или рядом с блестящими коридорами всё меньше культурных людей.

(Под культурой не значится умение одеваться в фольклорные халаты предков, танцы, песни, разговор на чистом языке или навыки быстро разделать барана.

Культура — это знания + мораль, что даёт рост рефлексии её обладателям.

На сегодня полно грамотных невежд. Они получили знания, но козыряют только языком и, когда надо, переодеванием. У многих, большинства культурных нет рефлексии, значит, и совести.

Хоть совесть — это тоже оборона.

Совесть + талант — это да. Это требуется для процветания государства.)

Чиновники могут пользоваться чужими наработками и поддерживать инерцию одним присутствием.

Если за столом, в кресле, оставить только костюмы чиновников и все будут делать вид, что за столом кто-то сидит и руководит, — это уже оборона.

«Кухарка» правит — правильно было сказано.

Инерция и чужие прошлые наработки могут долго поддерживать государство.

Но когда в эфире всё чаще будут звучать нотки кризиса и ожидание неизбежного провала — это уже сигналы.

Когда сами чиновники всё время говорят о кризисе, они сообщают, что принимают против кризиса меры, — значит, готовят оборону и нуждаются в новых кадрах, которые ещё лучше и быстрее переодеваются в халаты предков.

Найдутся тут же и такие аппаратные волонтёры, что одевают даже первобытные доспехи (или везде рисуют древних воинов в доспехах).

Когда звучит: «Наши предки были могучими и великими», эти люди, даже общество, уже готовы к обороне морально, но призывают атаковать стены простых людей (которые в это время готовы разбежаться).

Все люди после рекламы разбегаются за удовольствиями и уютной жизнью — мигрируют в Европу.

Там, где больше не ценится культура (знания), где всё меньше людей разумных, там действительно происходит кризис.

Только ремиды могут атаковать.

Только интеллигенция (поэтому во всём мире уничтожаются не только знания, но и самый креативный средний класс.

Миру оставляют шоуменов. На Западе уже все политики — шоумены, популисты — коррупционеры. Их выбирает за шутки и популизм невежественная толпа.

Тюркам такая картина не грозит. Пока, ещё лет 30.

Международные архитекторы готовят миллиарды консерваторов Азии — в виде бездонного резервуара рабочей силы (для золотого миллиарда) и пушечного мяса для войны. Забывая при этом отключить рекламу наслаждений.

Хотя зерефов — людей без полутонов и навыков мышления — готовят для войны, они готовы от войны убегать — мигрировать…)

Чтобы не быть голословным, нужны примеры.

Все современные республики Средней Азии (республики, а не каганаты!) случились после распада СССР.

Раз уж новейшая история СА тесно переплетена с СССР, нужно проследить, как и почему в СССР стали петь: «Своей земли не отдадим ни пяди», «Если завтра война» и т. д. — в одном и том же оборонительном духе. Всей страной.

Откуда в СССР столько закомплексованных консервативных людей сразу?

По доктрине Карла Маркса и теории пролетарской революции?

Да, так.

При этом всем рабочим и крестьянам давали образование, чтобы они заимели смелость, отбросили комплексы неполноценности — вздохнули грудью.

Социалистическая доктрина упирала на равенство, поэтому гарантировала свободу.

Однако СССР долго руководил совершенно зажатый человек — Сталин.

Он сам был зажат своей рефлексией и собирал вокруг себя похожих (даже по росту).

Весь его вид говорил про оборону (вид любого традиционалиста-крестьянина такой же везде).

Если у лидера есть оборона внутри, тогда у всех будет судьба обороняться — дрожать за жизнь одновременно.

Как он туда попал?

За какие заслуги и таланты Ленин кооптировал Сталина в ЦК РСДРП (б) в 1912 году?

За умение делать эксы (экспроприацию) с царской почтой, перевозящей хорошие деньги.

Сталин и его люди передавали деньги в Вену.

То есть лучше всего Сталин умел делать силовые акции.

Затем после революции «великолепный грузин» возглавил Наркомат по делам национальностей.

На этом месте пассионарию Кавказа было определённо скучно. Он хотел воевать, как обычно.

Когда его отправили в Царицын, он там расстрелял военспецов, бывших царских офицеров (нанятых Троцким, чтобы атаковать).

Сталин готовил своих людей к партизанской тактике тут же, то есть к махновской зелёной обороне.

И чуть не позволил белым генералам Деникину с Колчаком соединиться.

Телеграмма Ленина спасла фронт, Сталина отозвали обратно в Москву.

Успокоился ли Сталин?

Нет.

Он возглавил Юго-Западный фронт в польской кампании и штурмовал Львов, чего никто не ожидал, и приказа такого не было.

Формально генералом был Егоров. Но Сталин был фигурой Политбюро.

После этого польская кампания с шумом была проиграна.

Всех офицеров, что шептались, почему мировая революция после сталинского похода на Львов проиграла, Сталин расстрелял как троцкистов и свидетелей в 1937 году.

Запомните

Везде, где появляются закомплексованные люди, — готовятся обороняться, но при этом самые радикальные орут военные (или националистические) песни.

Если бы в ЦК остались бы ремиды, не было бы такой «сплошной коллективизации», не было бы индустриализации сломя голову, не было бы ВОВ, потому что Гитлер остался бы Гитлером — только политиком Германии.

Как так вышло, что Германия напала?

Не оттого, конечно, что в СССР пели «Если завтра война, если завтра в поход».

До 1927 года Сталин поддерживал Чай Кайши, а не Мао. Мао тогда мало кто знал как крестьянского вождя.

Сталин уважал мелкую буржуазию (китайскую автоматически).

Почему такой кондовый большевик уважал мелкую и среднюю буржуазию?

Потому что они были грамотными.

За грамотными людьми будущее везде, как ни крути, — такова логика зерефа.

После русского Октября в коммунисты записался разный сброд.

Все люди — за победителей.

Такая ситуация была в Германии, в Китае, да и везде (после распада СССР всё быдло полюбило рынок и деньги — Америку).

Сталин не доверял крикливому быдлу, хотя сам таких крестьян быстро призвал в партию, чтобы задавить числом старых большевиков.

Перед революцией Сталин воздержался, был в тени, во время революции никто не знает, что он делал.

Даже Ленина не поддержал.

А почему?

Потому что социал-демократы… умные.

А этот Чай Кайши договорился с мафией и перебил коммунистов в Кантоне.

После этого сталинский мозг Молотов придумал «третий период».

Что якобы социал-демократия — это скрытые фашисты, что ещё хуже.

Надо разъединяться с ними.

Тельман разъединился, проиграл выборы и через год попал в тюрьму Моабит.

Более того, всех сбежавших от Гитлера в Москву коммунистов Сталин передал гестапо в 1939 году, в знак дружбы и доверия.

Надо ли объяснять, что затем случилось в мировой истории?

Какая случилась оборона Москвы и Сталинградская битва.

Как молодые генералы из крестьян не справились.

Сколько было жертв.

(На подготовку кадров уходят силы народа. Если умных убрать, все наработки пропадают, начинается заново накопление знаний.)

Вы снова будете настаивать, что оборона лучше нападения?

И петь (хотя всего-навсего надо не любить, но хотя бы уважать таланты).

Теперь нужно показать альтернативную картину для убедительности.

Хотя история не имеет сослагательного наклонения.

Но всё же.

Это надо делать, раз мы уже сказали, кто и зачем обороняется, какие — с какой рефлексией — люди. И кто всегда атакует.

Когда число ремидов достаточно, чтобы создать новую идеологию и Дао.

Кто создаёт новизну своими спорами?

Ведь западную цивилизацию создали еретики.

А на Востоке всегда избегали споров.

Это ошибка.

Глава 10

Самолюбие

Один блогер показывает цепь, где стоят люди и передают камни, которыми потом бросают в «Беркут» на Майдане в Киеве. В цепи стоят пенсионеры и передают камни, как все.

Блогер задаёт вопрос: «Ну как вам живётся после Майдана, кошмары не мучают по ночам?»

Про среднее самолюбие

И управление средним самолюбием