
Глава первая. Банка на полке
Давным-давно, когда по Лондону ездили конные омнибусы — большие общие кареты, вроде автобусов, только с лошадьми, — а газета стоила пенни, одну медную монетку, в Саутварке за Лондонским мостом каждая бедная семья держала на полке жестяную банку.
Банку ставили повыше, чтобы не достали дети. В неё бросали по два пенса в неделю. С января. Весь год. А в декабре банку снимали с полки, и в ней лежало восемь шиллингов и восемь пенсов. Ровно на гуся. И ещё на изюм. Шиллинг — это серебряная монета, в нём двенадцать пенсов, а двадцать шиллингов складываются в фунт.
Хороший гусь на рынке Лиденхолл стоил семь шиллингов. Для прачки это почти неделя работы. Поэтому гуся не покупали. На гуся копили.
Здесь есть иллюстрация
Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения
Рынок Лиденхолл под стеклянной крышей. Под Рождество здесь висят тысячи гусей — по семь шиллингов.
У Пиклзов в Тэннери-корт банка стояла на полке рядом с чашками. На ней было написано краской: «ГУСЬ». Мама Марта писала сама, большими буквами, чтобы видели все.
— Чтобы не забывали, — говорила мама, — зачем мы терпим.
Пиклзов было много. Отец Джо, столяр, большой, с чёрной бородой. Мама Марта, прачка, в синем платке. Старшие Лиззи и Нэд. Близнецы Сэм и Сид, которым в ту зиму исполнилось двенадцать. Том, четырнадцати лет, длинный, в красном шарфе, с белой прядью надо лбом. Полли, десяти лет, в красном капоре — шляпке, которая завязывается лентами под подбородком. И маленькая Энни.
Полли не ела сладкого. Но гуся ела. Гусь — не сладкое. Гусь — это Рождество.
А ещё у Пиклзов был друг. Тобиас Купер, тринадцати лет, подмастерье бондаря. Бондарь — это тот, кто делает бочки, а подмастерье — его ученик. Тобиас всё на свете мерил бочками.
— Гусь большой, — говорил он, — полбочки, если пустой. А если с яблоками — целая.
На Тобиасе был кожаный фартук до пят. Под мышкой — железный обруч от бочки. Год назад Тобиас чуть не пропал на льду Темзы, на Морозной ярмарке. Но это совсем другая история, и она кончилась хорошо.
У Тобиаса не было банки «ГУСЬ». У него вообще ничего не было, кроме обруча и нового ножа. Он вырос в приюте. Но каждое Рождество Пиклзы звали его к себе. И гусь делили на всех.
— Где десять, там и одиннадцать! — гремел отец Джо и хохотал так, что звенели чашки.
Глава вторая. Гусиный клуб мистера Спратта
В этом году всё должно было быть ещё лучше.
На Боро-Хай-стрит, в маленькой бакалейной лавке, где продавали чай, сахар и крупу, жил мистер Обадайя Спратт. Он был маленький и тощий, как карандаш. В очках, в нарукавниках, с пером за ухом. И он был самый честный человек в Саутварке. Все это знали. Даже собаки.
Мистер Спратт вёл гусиный клуб. Каждую субботу к нему приходили хозяйки и приносили по два пенса. А он записывал их в книгу в синем переплёте. Аккуратно. Каждую монетку.
— По совести-с, — говорил мистер Спратт. — Всё по совести-с.
В конце ноября мистер Спратт придумал.
— Дамы! — сказал он хозяйкам. — Если каждая купит гуся сама, гусь стоит семь шиллингов. А если я куплю шестьдесят гусей сразу, у оптовика, — то по шесть! Целый шиллинг на каждом! Это изюм! Это апельсины! Это новая лента для дочки!
Хозяйки зашумели. Шиллинг — это много.
— Принесите мне банки, — сказал мистер Спратт. — Все. Первого декабря. Я пойду на Лиденхолл и куплю гусей. А в сочельник вы их получите. По совести-с!
Первого декабря у лавки мистера Спратта стояла очередь. Шестьдесят две хозяйки с банками. Мама Марта стояла восемнадцатой. Банку «ГУСЬ» она несла двумя руками, как несут младенца.
В банке лежало девять шиллингов. На шесть пенсов больше, чем надо. Мама положила их на изюм.
Здесь есть иллюстрация
Зарегистрируйтесь или войдите, чтобы увидеть ее и другие изображения
Первого декабря у лавки мистера Спратта стояла очередь: шестьдесят две хозяйки с банками.
Мистер Спратт принимал банки, пересчитывал монеты и записывал. Он работал до вечера. Потом сложил все банки в большой мешок и пересчитал ещё раз.
— Двадцать фунтов, двенадцать шиллингов и шесть пенсов, — сказал он. — По совести-с.
Глава третья. Гуси идут из Норфолка
В середине декабря в Лондон пришли гуси.
Они пришли пешком. Из Норфолка, где растут самые жирные гуси в Англии. Сто миль по дороге, три недели. Так было заведено с давних времён: гусей не везли, гуси шли сами. А чтобы они не стёрли лапы, перед дорогой их прогоняли через дёготь, а потом через песок. И у каждого гуся на лапах были чёрные башмачки.
Полли и Тобиас видели, как они шли по Олд-Кент-роуд.
Сотни гусей. Белые, серые, переваливаясь, гогоча. Они заняли всю дорогу, от края до края, как река. Кебы — наёмные кареты — стояли. Омнибусы стояли. А гуси шли.
Впереди шёл погонщик. Старый, загорелый, в смазных сапогах, с длинной палкой с крючком на конце. Рядом с ним бежала рыжая собака. А позади всех ковылял старый белый гусак. С чёрным пятном на клюве. Хромой: на одной лапе у него не было башмачка.
Бесплатный фрагмент закончился.
Купите книгу, чтобы продолжить чтение.