Бесплатный фрагмент - ГранМаре: дары моря

⠀

⠀

⠀

Все права защищены.

Ни одна часть этой книги не может быть воспроизведена, передана или сохранена в поисковых системах в какой-либо форме без письменного разрешения правообладателя.

Права на текст принадлежат автору.

Цитаты из песни «А я в воду войду», текст Анатолия Куликова, исполняет Алла Пугачёва.

---

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

А я в воду войду.

Душу я любовью исцелю.

Анатолий Куликов (в исполнении Аллы Пугачёвой)

⠀

⠀

⠀

Нетерпение делает из доброго человека злодея.

Из хроник ГранМаре

---

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

Автор выражает благодарность своим детям Льву и Мише, без которых эта сказка не появилась бы на свет так быстро. А также всем, кто помог ожить этой истории — читателям, которые верят в чудо, и каждому, кто однажды услышал зов ГранМаре.

Самое интересное

Эту сказку можно было бы начать как положено: жила-была девочка, а в конце, через сотни страниц, приписать: жили они долго и счастливо.

Но скучно же, правда?

А что, если начать с конца? Каждый раз, когда читаешь очередную историю, так хочется перепрыгнуть на последнюю страницу и скорее узнать, чем всё кончилось.

Кто мы такие, чтобы лишать вас такого удовольствия и тянуть кота за хвост? Поэтому начнём с самого настоящего конца.

А кто тогда будет читать остальное? Да и зачем, если результат уже известен?

Тут уже решайте сами. Но могу сказать одно: волшебство волшебно самим процессом, а не результатом. Результат можно получить и без магии… бла-бла-бла, блу-блу-блу, бли-бли-бли. Фу, нудятина какая-то пошла.

Если так будет продолжаться и мисс Душнила — это я, ваш автор, — снова начнёт умничать, смело закрывайте книгу.

Ну или хотя бы выделите эти скучные строки карандашом и напишите мне: мол, так нудеть и бубнить в детской книжке совершенно негоже.

Договорились? Ну что, идём в конец?

                                         * * *

…Спокойная, величавая и словно вне времени, она восседала на огромном троне в центре огромной пещеры. Её умиротворение и спокойствие были настолько велики, что тело шевелилось, будто водоросль. Она сама была как огромная водоросль в этом необъятном океане.

Огромные алые волосы медленно развевались под тяжестью солёной воды. Она очень плавно открывала и закрывала глаза, будто кто-то замедлил киноплёнку…

Внизу, у её ног, сидел усатый герцог. Он суетился, перебирал книгу в руках и периодически хватался за голову.

Вдруг морское дно задрожало.

— Кажется, начинается… — произнёс Кальмар.

Ну чего не уходите? Это конец. Завораживающе, правда? Ну что? Может, дадим шанс этой волшебной истории — вдруг она окажется более захватывающей, чем последние два абзаца?

---

Глава 1. Девятый вал

Лили стояла на берегу моря. Волны были тихими, но девочка всё равно боялась воды. Она пыталась понять, чего же боится.

«Может, рыбы там, — думала она. — Нет, ни одной не видно. Наверное, медузы…» Лили вспомнила, как однажды летом видела в море этих прозрачных слизней. Девочка подошла ближе, нагнулась низко — ещё чуть-чуть, и нос точно бы задел воду. Но и медуз не было. «Странно. Этот необъяснимый страх. Самый яркий. Когда понятно, что бояться нечего, а тело всё равно потряхивает, будто провинилась».

Лили смотрела на воду большими голубыми глазами. В них отражались волны. Глаза становились огромными-преогромными, особенно когда она удивлялась. Мама шутила: «Берегись, в этих глазах может и море утонуть». Лили не понимала, как море в море может утонуть, но сравнение казалось ей весёлым.

Лили решила опустить ступни в воду. Очень ей нравилось играть с волнами. Стоишь на берегу, ждёшь очередную и гадаешь, а достанет ли вода ноги в этот раз?

Девочка продолжала рассуждать: папа говорил, что есть какой-то девятый вал. Девятая волна самая большая, и если начать считать, то можно рассчитать, какая именно волна достанет пальцы.

Один, два, три… Третья волна показалась больше первых двух. Лили решила: пусть она будет девятой. Начнём отсчёт отсюда… Один.

И вот девятая волна достала кончики пальцев: работает… каждый раз работает.

Лили было всего шесть, когда родители решили разойтись. Она никогда не видела криков и ссор, но точно знала, что так будет правильно. Когда мама подошла к ней с повязкой на голове и сказала: «Пора собирать игрушки. Бери самые любимые. Мы едем к бабушке», — у девочки не было ни вопросов, ни удивления. Она всё поняла, будто в один момент повзрослела. А может, наоборот, это взрослым важно всему находить объяснения, а дети всё чувствуют — все ответы уже есть внутри.

Мама говорит, что где-то с трёх лет дети начинают постоянно спрашивать «почему?». Такой этап.

«Почему тень?» — «Потому что солнце падает на объект и создаёт такую иллюзию…» — «А почему создаёт иллюзию?»

На самом деле, размышляла Лили, дети просто придумали эту игру со взрослыми, чтобы хоть как-то быть на их серьёзной волне, где всегда важно всему находить объяснения. Иначе совсем поговорить будет не о чем. Хорошо, что ещё никто не разгадал наш план, а то пришлось бы выдумывать новую игру.

В шесть лет Лили вместе с мамой перебралась к бабушке в небольшой городок у моря. Здесь было тихо, на улице каждый знал друг друга. Лили очень любила гостить у бабушки, а мысль, что теперь-то ещё и жить у неё будем, вызывала восторг. Когда её везли в гости к бабушке Аве, она мечтала о двух вещах: бабушкином пироге с картошкой и… море. Лили не могла объяснить этой связи. С пирогом ей было всё понятно. «Если вы пробовали что-то вкуснее бабушкиного пирога, значит, вы просто не пробовали бабушкиного пирога», — говорила Лили. Но почему её так тянет к морю, которого она так боится… ответа не было. Это был, наверное, единственный вопрос, на который у Лили не находилось ответа.

Бабушку Аву в деревне очень уважали. Если где-то и жил взрослый с детской душой, то это была бабушка Ава. В ней каким-то магическим образом соединялись взрослость без напыщенной строгости и дурачество. Говорили, что бабушка Ава много бед на своём горбу вынесла. Почему так говорят, было совершенно непонятно. Лили долго разглядывала бабушку, но никакого горба так и не увидела. «Если не знаешь и не понимаешь — просто поверь».

Дом бабушки Авы был просторным. У Лили даже была своя комната — лучшая в доме, по версии девочки. У неё был отдельный вход с улицы и своя маленькая терраса. Когда Лили вместе с мамой и чемоданами вновь зашла в этот дом, она уже размышляла, куда посадить своих кукол и любимого медведя.

В этот вечер мама с бабушкой долго сидели на кухне. Они много обнимались, плакали и смеялись.

Глава 2. Луна

Каждое утро Лили ходила к морю. Ей жутко досаждало, что до сих пор она не может понять, почему так сильно боится моря и так же сильно хочет быть рядом с ним. Жить без ответов так невыносимо, особенно когда тебе шесть лет…

— Один, два, три… — считала волны Лили.

Кто-то шевельнулся слева. Лили вздрогнула. Кто здесь может появиться из ниоткуда? Девочка повернулась и увидела вдалеке какой-то тёмный комок.

«Надо же! Так далеко, а ощущалось, будто что-то огромное и стоит близко, словно за спиной», — Лили прищурила глаза. Ей очень нравилось делать так, когда важно было разглядеть что-то вдалеке. Так обычно делала баба Ава, и это придавало бабушке особую важность и загадочность. Лили было весело повторять этот фокус.

Почти зажмурив глаза, девочка увидела, что чёрный комок живой. Это была кошка. Она подошла почти к самой кромке воды — ещё чуть-чуть, и мягкие волны заденут её лапки. Но животное сидело спокойно, даже величаво, и смотрело вдаль.

— Надо же, какая странность… Кошка и вода. Я читала в книжке, что кошки страсть как боятся воды, а эта сидит…

Лили подошла ближе к зверьку, чтобы разглядеть его. Кошка была размером с батон. Лили очень нравилось сравнивать объёмы предметов через продукты. Так наглядно и сразу понятно, не то что с монетами. Взрослые часто любят говорить «размером с пятак». И иди разбери, о какой монете идёт речь или о банкноте. А вот сказать «размером с кишмиш» — другое дело. Хотя и кишмиш бывает разный: и малюсенький, и большой.

Так Лили улетела далеко-далеко в свои рассуждения о размерах и совсем забыла о кошке. С ней такое часто бывало.

Шерсть кошки переливалась на свету, будто в каждом волоске жила крошечная искра. Даже не прикасаясь, Лили знала: она мягкая, как у только что родившегося котёнка. Жемчужно-белый мех был покрыт бежевыми пятнами, словно кто-то пролил на спину кошке сладкое молоко, и оно впиталось навсегда.

Но глаза… Жёлто-зелёные, глубокие. Посмотришь в них и сразу поймёшь: перед тобой вовсе не котёнок. Лили не верила в слова «встречают по одёжке». Ей казалось, что всё решают глаза. В них всё видно сразу: добрый человек или злой, правдивый или хитрый. Одеждой можно прикрыться, а взглядом — никогда. Поэтому Лили очень не нравились люди в солнцезащитных очках, можно сказать, что она их даже остерегалась. Как разглядеть душу, а главное, зачем её скрывать.

Кошка на приближение девочки не реагировала. Она сидела, мягко поджав лапки, и смотрела на горизонт, будто её ничто не заботило. Даже юркая девочка в красной атласной юбке, которая то и дело нагибалась, крутилась вокруг, чтобы разглядеть то глаза, то шерсть.

— Ты, кажется, боишься воды? — заговорила кошка.

В тот же миг мысль-мешалка из кишмиша, молока и солнцезащитных очков, скрывающих правду, резко остановилась в голове Лили, будто врезалась в стену и разлетелась на кусочки. Девочка резко выпрямилась и замерла с широко распахнутыми глазами.

— Ты, кажется, боишься воды? — повторила кошка тем же спокойным голосом, не отрывая взгляда от горизонта.

— А ты разве не боишься? Все кошки боятся! — спросила Лили, всё ещё пребывая в недоумении. Это было первое, что пришло в голову.

Лили знала: все хвостатые боятся воды. И что ещё важнее спросить у говорящей кошки, как не это? Напряжение в теле начало уходить. Лили опустила плечи и села на колени. Смотреть сверху вниз — дурной тон. Хочешь разговаривать — будь рядом.

— Я сейчас ничего не боюсь, — сказала кошка.

— Потому что у тебя девять жизней?

— Возможно, и поэтому. А ты любишь задавать вопросы?

— А ты разве нет?

— И то верно…

Обе рассмеялись.

— Когда я смотрю на море, — продолжала кошка, — всматриваюсь в горизонт и слушаю, как журчат волны, я ничего не боюсь. Но когда думаю о том, как меня впервые захлестнула волна, или о прогнозе урагана, тогда жутко страшно, аж шерсть дыбом. Когда ты не болтаешься в прошлом и не думаешь о будущем… Когда ты здесь и сейчас, никогда не страшно. — Кошка повернулась к Лили и сказала: — Меня зовут Луна Барди.

Лили замерла: впервые в жизни она слышала, чтобы у кошки была фамилия.

— А меня Лили Лэйн.

— Лили Лэйн, ты, кажется, боишься воды?

Кошка была настойчива и не оставляла вопроса без ответа.

— Да. Я и хочу быть рядом с морем, и страшусь его. И не знаю почему. Прихожу сюда, мочу ноги, думаю-думаю, пытаюсь понять.

— Кажется, ты занимаешься самым бесполезным делом.

— Каким же? — возмутилась Лили. — Ты же тоже сюда пришла!

— Ты много думаешь и понимаешь. А попробуй почувствовать.

И в этот момент девятая волна задела лапки кошки и пальчики Лили.

— Что чувствуешь?

— Неожиданность, весёлая щекотка… и свежесть.

— Потрясающе! И тебе страшно?

— Совсем нет!

— Поздравляю. Ты победила страх. Повторим?

Девочка и кошка сели у воды с закрытыми глазами. Они слушали шум моря и ждали девятый вал. И каждый раз, когда пена касалась пяток, весело хихикали.

— Лили! Пора обедать! — раздался вдалеке голос бабушки.

— Ой, мне пора бежать.

— До встречи, Лили Лэйн!

— До встречи, Луна Барди!

Глава 3. Фейерверк

— Не скучно тебе у нас в деревне, Лялячка? — бабушка всегда звала Лили так. Если девочка слышала от бабы Авы сухое «Лили», она знала: дело плохо и, кажется, бабуля чем-то недовольна.

Бабушка поставила на стол тарелку супа.

— Нет, тут очень хорошо. Я нашла себе подружку.

— Как здорово.

— Да, мы встретились на море. И вместе смотрим на него и ждём, когда очередная волна заденет наши ноги.

— Она тоже боится?

— Она ничего не боится. И учит меня не бояться.

Бабушка накрывала на стол и внимательно слушала внучку. Лили нравилось, что баба Ава, в отличие от других взрослых, всегда задавала важные вопросы о человеке и никогда не спрашивала эту чепуху: «А как зовут? А сколько лет? А где учишься? А в какую школу ходишь? А где работают родители?» Но Лили самой очень хотелось поделиться именем своей новой знакомой. Не каждый раз встретишь кошку с фамилией.

— Её зовут Луна Барди.

Бабушка выронила поварёшку — та плюхнулась в кастрюлю, и капли оранжевого бульона, словно сотни маленьких пулек, разлетелись. Белая столешница, белоснежный фартук бабушки — всё было усеяно маленькими пятнами. Даже на скатерть попало. Бабушка молчала не больше двух секунд, а потом расхохоталась:

— Вот это я учудила фейерверк!

Они обе смеялись. Вдруг Лили показалось, что за окном кто-то стоит, взрослый в тёмных очках. Она моргнула — и никого. Наверное, показалось. Но почему-то внутри стало чуть холоднее. Лили поёжилась и продолжила:

— Она очень красивая. Шерсть у неё словно эта скатерть после твоего фейерверка — белая с пятнышками.

Бабушка была единственной, кому Лили не боялась рассказывать всю правду, какой бы странной она ни казалась. Она знала: даже если скажет, что её новая подружка — кошка и они разговаривают, бабушка не станет закатывать глаза, смеяться или крутить у виска.

— Шерсть?

— Ах да, бабуля, я не сказала. Луна Барди — это кошка.

— Как прелестно, кошка с настоящей фамилией! — улыбнулась бабушка. — Как же вы дружите?

— Мы разговариваем. О страхе воды.

— С кем, как не с кошкой, обсудить эту тему. Они уж точно знают в этом толк…

Бабушка Ава немного побледнела, её речь замедлилась. Походка и взгляд явно выдавали волнение. Но Лили не заметила перемены. Она продолжала есть суп и взахлёб рассказывать о новой дружбе.

Глава 4. Бабушка Ава